Юлия Бугрова

Мы – две стороны одного зеркала, идеальные отражения друг друга, не способные пробить стекло.

я была моложе и невиннее. Сердце было… чище. Горе – ожесточеннее. Чувства – намного острее. А теперь… Теперь я знала, что придурков и хороших людей в мире примерно поровну, если не две трети против одной. И горе, которое занимало большую часть моей жизни, тоже со временем пошло на убыль.

Оливер кашлянул. – Ты хотела забрать свои вещи, вот я и подумал, что… У нее на лице

а пробовать легкие наркотики в моем возрасте уже поздновато. Но даже приди мне такая фантазия, я просто не знаю, где их брать, не говоря о том, что мои умственные способности в настоящий момент уже снижены – без всякого химического вмешательства. Так что остается только одно – лечить себя алкоголем

возможно, слегка разочарован и не верит ее словам. – Такого варианта я не исключаю. Но моя жизнь сосредоточена на других вещах: ткачестве, карьере, заработках. – Она помолчала. – Мне бы хотелось детей – я же не могу лишить маму возможности кормить внуков, – но пока я об этом всерьез не думала.

Сегодня утром я спросила у зеркала: «Зеркало, зеркало, что на стене, кто самый жалкий в этой стране?» И увидела твое лицо.

И не слушай его. Ничего такого особенного