Евгений Щепетнов

А вот я…я ненавижу езду в седле! Только те, кто когда-нибудь начинал это мерзкое дело, меня поймут! Во-первых, седло жесткое. Это только кажется, что в нем удобно сидеть – на самом деле ты раскорячиваешься, как в седле байка, но при этом «байк» под тобой живой, он двигается, колышется, пердит и на ходу испражняется

кавказца. Еще там, у себя дома, я всегда знал – если произошла поножовщина

эльфийскими глазами, что они предпочли держаться от нашего столика на расстоянии как минимум пяти метров. Да я бы и не соблазнился на услуги проституток – противно обниматься, заниматься сексом с девицей, зная, что до этого с ней перебывала дюжина пастухов и столько же охранников. Я открыл дверь ключом, распахнул ее… и замер. У меня даже застучало в висках – небольшое окошко, выходящее на пустырь, было открыто, в номере гулял ветер, играя застиранными занавесками. Я все понял – кинулся к кровати, под которую засунул мешки с золотом, – ничего! – Обнесли, падлы! Ребята, нас обокрали! Все золото пропало. Осталось только то, что у нас в карманах. Алдан, быстро за ребятами! Думать будем, что делать. Тащи их сюда скорее! Через несколько минут в номер с грохотом вбежали Бабакан и Каран. Они были хмуры и сосредоточенны. – Алдан сказал, что нас обокрали! Неужели?

у тебя еще три тысячи? Выбрось из головы и живи. Не суйся на их территорию, уйди оттуда! Время идет, может, завтра его и в живых не будет. Сгинет в разборке банд. Или где-нибудь в корабле сработает защита – и ему башку отстрелит. Вот все и закончится. Не надо тебе это! Твое дело – прятаться, убегать, не позволять себя поймать! Или… вступить а банду. Не в эту – в другую. И тогда будешь постоянно при

Вот чего вам нравятся эти худышки, а? Любимого тела должно быть много!

некое кхекающее, перхающее вялое существо, которое ползет по жизни, доживая оставшиеся ему

Начальство так просто спрашивать о здоровье не будет, и раз спрашивает, значит, готовит какую-то очередную пакость своим подчинённым. Такую пакость, которая резко повлияет на это самое самочувствие и здоровье того, у кого спросили. По крайней мере – на военной службе это именно так.