Евдокия Гуляева

и чувствую, как щёки наливаются румянцем. Время от времени поднимаю вверх голову, словно читаю на мигающем электронном табло остановки

корыстное предложение? Глупость. Не просто так ещё вчера всё представлялось

Когда ты один – все не так страшно. Отвечая только за себя, не имея семьи, рисковать легко, играя со смертью, словно в прятки. Но, когда-нибудь

день сохраняй этот образ, и тогда ты сможешь протянуть до вечера. «Не реви», – из раза в раз повторять себе, слыша, как от слёз клокочет собственный голос. Улыбайся

Он – мужчина лет тридцати четырех, с глазами цвета осеннего неба. Острые скулы, волевой подбородок, прямой нос, полные, плотно сжатые губы. По-мужски красив, с жесткими хищными чертами лица. Мощная татуированная спина, крепкие ягодицы, сильные ноги. Гол, потому что только встал с постели. Его образ портил лишь широкий рваный шрам

нельзя измерить степень чужого горя с точки зрения собственных критериев. Все люди даже боль воспринимают по-разному. У каждого свой порог чувствительности, свой предел гибкости. Одни легко выдерживают и справляются там, где другие мгновенно ломаются. В этом нет ничего абсолютного. Нельзя говорить о том, попробуй-ка, пожри такого же дерьма, или вот когда я был(а) на его месте – выдержал(а), а он с хуя ли, сука, убивается?