Цитаты из аудиокниги «Доктор Фаустус», страница 10

Художник - брат преступника и сумасшедщего.

Самый лучший способ простить любви чувственность — это выпятить, наоборот, в чувственности элемент любви.

Но первейшим и решающим моим оправданием, если не перед людьми, так перед богом, было и осталось то, что я любил его - с ужасом и нежностью, с состраданием и беззаветным восторгом, при этом нимало не заботясь о том, отвечает ли он хоть сколько-нибудь на мою любовь.

Адриан же являл собою неповторимый феномен: он был плохим и в то же время первым учеником.

во времена Ханны смешок у Адриана был тот же, что и в зрелом возрасте… Он запрокидывал голову, делал лёгкий, короткий выдох ртом и носом, холодно, даже презрительно, так, словно хотел сказать: «Недурно, смешно, оригинально, занятно!» Но глаза его при этом настораживались, искали чего-то в пустоте, и ещё темнее становился их крапленный металлом сумрак.

да ещё фрау Шлюхе, заведующую молочной фермой,

в жизни мне не встречалась женщина привлекательнее простой, нимало не претендующей на интеллектуальность Эльсбеты Леверкюн,

Ради бога, не подумайте, что мне будет жалко себя, если я посвящу себя какой-нибудь специальности. Напротив: мне жалко ее, если она станет моею, а потому то, что я сейчас скажу, считайте за объяснение в любви музыке, за признание исключительности моего отношения к ней. Музыки, если бы я посвятил себя ей, мне было бы особенно жалко.

Я ни в чем не провинился,

Пред людьми безгрешен я.

Почему ж я устремился

В столь пустынные края?

«Нет, — говорил он, — это не растения, они только притворяются ими. Но не вздумайте из-за этого пренебрежительно к ним относиться. Как раз то, что они изо всех сил стараются притвориться растениями, и заслуживает всяческого уважения».