Цитаты из аудиокниги «Джейн Эйр», страница 41

Если нам наносят удар без малейшей причины, мы должны отвечать самым сильным ударом, на какой способны. Таким сильным, чтобы тот, кто нас ударил первым, навсегда закаялся поднимать на нас руку.

- Даже если бы весь свет ненавидел тебя и считал плохой, если собственная совесть тебя не укоряет, не находит за тобой никакой вины,ты не останешься без друзей.

- Я не лучше старого, разбитого молнией каштана в тернфилдском саду, - сказал он затем со вздохом. - Какое право было бы у разбитого ствола ждать, чтобы юная жимолость скрыла своей зеленью его немощь?

- Вы не разбитое молнией дерево, сэр! Вы сохраняете свою мощь, свою листву. Вокруг ваших корней пробьются ростки, и не потому, что вы призовете их, но потому, что манит ваша щедрая тень. И они потянутся к вам и обовьются вокруг вас, ведь ваша сила послужит им надежной опорой!

Если постоянно быть хорошим и кротким с теми, кто жесток и несправедлив, дурные люди начнут всегда добиваться своего, потеряют всякий страх и поэтому не только не станут меняться к лучшему, а, наоборот, будут делаться все хуже и хуже.

Не цепляйтесь так крепко за плотские узы; сберегите свой пыл и упорство для более достойной цели…

…предрассудки труднее всего искоренить из сердца, почва которого никогда не была вспахана и оплодотворена образованием…

К тому же хотя у вас и мужской ум, но сердце женское – словом, из этого не выйдет ничего хорошего.

И вот я предстала перед собственным судом. Услужливый свидетель – память напомнила мне о тех надеждах, желаниях и ощущениях, которые я лелеяла со вчерашнего вечера, а также о том особом состоянии духа, в котором я находилась примерно уже две недели. Потом заговорил разум и спокойно, со свойственной ему трезвостью, упрекнул меня в том, что я не пожелала заглянуть в глаза действительности и увлеклась несбыточными мечтами. И тогда я произнесла над собой приговор, который гласил:

«Не было еще на свете такой дуры, как Джен Эйр, и ни одна идиотка не предавалась столь сладостному самообману...».

- Да если и есть у него странности в характере, то их можно извинить.

- Чем же?

- Отчасти тем, что у него такая натура, - а кто из нас в силах бороться со своей натурой?

- Нет более прискорбного зрелища, чем непослушное дитя, - особенно непослушная девочка. А ты знаешь, куда пойдут грешники после смерти?

- Они пойдут в ад, - последовал мой быстрый, давно затверженный ответ.

- А что такое ад? Ты можешь объяснить мне?

- Это яма, полная огня.

- А ты разве хотела бы упасть в эту яму и вечно гореть в ней?

- Нет, сэр.

- А что ты должна делать, чтобы избежать этого?

Ответ последовал не сразу; когда же он, наконец, прозвучал, против него можно было, конечно, возразить очень многое.