Длительность книги 2 ч. 36 мин.
Смерть Ивана Ильича
Начислим +12
Покупайте книги и получайте бонусы в Литрес, Читай-городе и Буквоеде.
Участвовать в бонусной программеО книге
«Смерть Ивана Ильича» – повесть, написанная Львом Толстым за 4 года.
Судья Иван Головин прожил «самую простую и обыкновенную жизнь», в которой карьера и светские удовольствия перемежаются с другими прелестями жизни.
Во время ремонта квартиры Головин получает небольшую и, на первый взгляд, несерьезную травму, которая позже перерастает в тяжелую и неизлечимую болезнь (возможно, онкологию). Болезнь развивается постепенно, но неумолимо лишая героя привычного уклада жизни: сначала работы, а потом и возможности передвигаться.
В итоге прикованный к постели больной осознаёт, что все мысли его близких заняты только тем, когда он освободит место, а врачи видят в нем лишь интересный случай, предлагая «альтернативное лечение».
На смертном одре Иван Ильича осеняет, что все его увлечения и стремления – положение в обществе, финансы, одобрение круга его людей – были фальшивыми и напрасными, скрывающими истинный смысл бытия человека.
Кроме вызванных этой смертью в каждом соображении о перемещениях и возможных изменениях по службе, могущих последовать от этой смерти, самый факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я.
С ним сделалось то, что бывало с ним в вагоне железной дороги, когда думаешь, что едешь вперед, а едешь назад, и вдруг узнаешь настоящее направление.
Кроме вызванных этой смертью в каждом соображений о перемещениях и возможных изменениях по службе, могущих последовать от этой смерти, самый факт смерти близкого знакомого вызвал во всех, узнавших про нее, как всегда, чувство радости о том, что умер он, а не я.
— Чего тебе нужно? — было первое ясное, могущее быть выражено словами понятие, которое, он услышал. — Что тебе нужно? Чего тебе нужно? — повторил он себе. — Чего? — Не страдать. Жить, — ответил он.
И опять он весь предался вниманию такому напряженному, что даже боль не развлекала его.
— Жить? Как жить? — спросил голос души.
— Да, жить, как я жил прежде: хорошо, приятно.
— Как ты жил прежде, хорошо и приятно? — спросил голос. И он стал перебирать в воображении лучшие минуты своей приятной жизни. Но — странное дело — все эти лучшие минуты приятной жизни казались теперь совсем не тем, чем казались они тогда. Все — кроме первых воспоминаний детства. Там, в детстве, было что-то такое действительно приятное, с чем можно бы было жить, если бы оно вернулось. Но того человека, который испытывал это приятное, уже не было: это было как бы воспоминание о каком-то другом.
Как только начиналось то, чего результатом был теперешний он, Иван Ильич, так все казавшиеся тогда радости теперь на глазах его таяли и превращались во что-то ничтожное и часто гадкое.
Нравственные страдания его состояли в том, что в эту ночь, глядя на сонное, добродушное скуластое лицо Герасима, ему вдруг пришло в голову: а что, как и в самом деле вся моя жизнь, сознательная жизнь, была «не то».
