Цитаты из аудиокниги «Двенадцать стульев», страница 35

был настолько ответственный, что завхоз, не считая ступенек, кинулся вниз. – Посмотрите, – сказал голос, – полюбуйтесь на вашу работу! – Сейчас вытурят! – шепнул Остап Ипполиту Матвеевичу.

В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть

на пороге ее появился гробовых дел мастер Безенчук. – Почет дорогому гостю, – улыбнулся Ипполит Матвеевич. – Что скажешь? Хотя дикая рожа мастера и сияла в наступивших сумерках, но сказать он ничего не смог. – Ну? – спросил Ипполит Матвеевич более строго. – «Нимфа», туды ее в качель, разве товар дает? – смутно молвил гробовой мастер. – Разве ж она может покупателя удовлетворить? Гроб – он одного лесу сколько требует… – Чего? – спросил Ипполит Матвеевич. – Да вот «Нимфа»… Их три семейства с одной торговлишки живут. Уже у них и матерьял не тот, и отделка похуже, и кисть жидкая, туды ее в качель. А я – фирма старая. Основан в тысяча девятьсот седьмом году. У меня гроб –

интеллигенции и купечества. Нам что важно? Быть готовыми. Есть

Что делать? Не волнуйтесь, председатель, беру операцию на себя. Перед этими ботиночками ни один стул не устоит.

Ипполита Матвеевича за большой

Кто, по-вашему, этот мощный старик? Не говорите, вы не можете этого знать. Это – гигант мысли, отец русской демократии и особа, приближенная к императору.

Однако он был смущен. Эта оплошность была ему очень неприятна. Вместо того чтобы закончить курс погони за сокровищами в Тифлисе, теперь приходилось еще перебрасываться на Крымский полуостров. Остап сразу взялся за дело. Были куплены билеты в Батум и заказаны места во втором классе парохода «Пестель», который отходил из Батума на Одессу 7 сентября в 23 часа по московскому времени. В ночь с десятого на одиннадцатое

. Он подошел к одноглазому, сидевшему за первой доской, и передвинул королевскую пешку с клетки e2 на клетку e4. Одноглазый сейчас же схватил свои уши руками и стал напряженно думать. По рядам любителей

Ипполит Матвеевич сложил дела, спрятал в ящик войлочную подушечку, распушил гребенкой усы и уже было, мечтая об огнедышащем супе, собрался пойти прочь, как дверь канцелярии распахнулась,