Цитаты из аудиокниги «Двенадцать стульев», страница 22

Помните: у нас длинные руки!

Господа! Неужели вы будете нас бить?

- Еще как!

— Вы умеете ездить зайцем? — спросил Остап Воробьянинова.

— Я попробую, — робко сказал Ипполит Матвеевич.

— Черт с вами! Лучше уж не пробуйте!

Из экономии шли в театр пешком. Было совсем светло, но фонари уже сияли лимонным светом. На глазах у всех погибала весна.

"- Вы научный работник? - спросила Лиза. - Да. Некоторым образом, - ответил Ипполит Матвеевич, чувствуя, что что времени знакомства с Бендером он приобрёл несвойственное ему раньше нахальство. "

...строгим плакатом "Сделал свое дело-и уходи". Хотя дела своего мужчина в пиджаке еще и не начинал, но уйти ему уже хотелось.

– Два места, – сказал Остап очень тихо, – в партере.

– Кому?

– Мне.

– А кто вы такой, чтоб я вам давал места?

– А я все-таки думаю, что вы меня знаете.

– Не узнаю.

Но взгляд незнакомца был так чист, так ясен, что рука администратора сама отвела Остапу два места в одиннадцатом ряду.

– Ходят всякие, – сказал администратор, пожимая плечами, – кто их знает, кто они такие! Может быть, он из Наркомпроса? Кажется, я его видел в Наркомпросе. Где я его видел?

И, машинально выдавал пропуска счастливым теа- и кинокритикам, притихший Яков Менелаевич продолжал вспоминать, где он видел эти чистые глаза.

Когда все пропуска были выданы и в фойе уменьшили свет, Яков Менелаевич вспомнил: эти чистые глаза, этот уверенный взгляд он видел в Таганской тюрьме в 1922 году, когда и сам сидел там по пустяковому делу.

Глава 1 Безенчук и «нимфы» В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть. А на самом деле в уездном городе N люди рождались, брились и умирали довольно редко. Жизнь города N была тишайшей. Весенние вечера были упоительны, грязь под луною сверкала, как антрацит, и вся молодежь города до такой степени была влюблена в секретаршу месткома коммунальников, что это мешало ей собирать членские взносы

Был четвертый час утра. Горные вершины осветились темно-розовым солнечным светом. Горы не понравились Остапу. – Слишком много шику, – сказал он. – Дикая красота. Воображение идиота. Никчемная вещь. У владикавказского вокзала приезжающих ждал большой открытый автобус Закавтопромторга,

смешавшись с зеленью «Титаника», неожиданно окрасил голову и усы Ипполита Матвеевича в краски солнечного спектра. Ничего