Цитаты из аудиокниги «Грозовой перевал», страница 4

...она была достаточно разумна и стыдилась быть грубой там, где встречала неизменную учтивость.

«Ты хуже двадцати врагов, лицемерный друг!»

— При добром сердце твое лицо, мой мальчик, стало бы красивым, — продолжала я, — даже если бы ты был черней арапа; а при злом сердце самое красивое лицо становится хуже чем безобразным.

...все мы когда-то были учениками, все мы спотыкались и падали у входа в храм знаний, и если бы наши учителя жестоко высмеяли нас тогда вместо того, чтобы помочь, мы бы до сих пор топтались на этом пороге.

Вытягивать нервы раскаленными щипцами — для этого требуется больше хладнокровия, чем чтобы стукнуть раз по голове.

Ах, я вся горю ! Я хочу в поле! Хочу снова стать девочкой, полудикой, смелой и свободной ; и смеяться в ответ на обиды, а не сходить из-за них с ума! Почему я так изменилась ? Почему, едва мне скажут слово, кровь закипает во мне адским пламенем? Я уверена, что стала бы вновь собой, — только бы мне очутиться среди вереска на тех холмах...

Нелли, помоги мне убедить её, что это - безумие. Разъясни ей, что такое Хитклиф: грубое создание, лишённое утончённости и культуры; пустошь, поросшая чертополохом и репейником. Я скорее выпущу эту канарейку в парк среди зимы, чем посоветую тебе отдать ему своё сердце. Поверь, дитя, только печальное непонимание его натуры, только оно позволило такой фантазии забрести в твою голову! Не воображай, моя милая, что под его суровой внешностью скрыты доброта и нежность, что он - простой селянин, этакий неотшлифованный алмаз, раковина, таящая жемчуг, - нет, он лютый, безжалостный человек, человек волчьего нрава.

Сколько лет ты собираешься прожить после того, как меня не станет?

Предательство и насилие – обоюдоострое оружие. Оно ранит того, кто к нему прибегает, сильнее, чем того, на кого направлено.

Мои самые большие несчастья в этом мире всегда были несчастьями Хитклифа, я видела и чувствовала это с самого начала. Главная идея моей жизни – он. Если все вокруг погибнет, а он останется, я все еще буду жить. А если все останется, а его не будет, вселенная станет для меня чуждым местом – мне будет нечего в ней делать.