Цитаты из аудиокниги «Золото бунта», страница 6
— Это почему это всяк по правде жить не может?
— Потому что по правде жить могут только все до единого разом. Хоть один кто соблазнится — правде конец. А в народе не без урода. Это даже не грех, так уж по судьбе получается. Ты вот представь, что на сплаве ни единый сплавщик не возьмет деньгу, чтобы свою барку намеренно убить…
— Ну и представил! — строптиво отозвался Осташа.
— И что, тогда ни одна барка о бойца не убьется, да?
Осташа молчал. Все равно кто-нибудь да убьется, чего уж тут спорить-то. Чусовая — река теснин.
— Вот потому и нет в народе правды от праведности каждого. Невозможна она.
это опять я, Осташка. Ты за что сюда попал-то?
царице живой царь объявился – давай, баба, спихивайся. Я сам вот вятский, моя деревня
ургалана, добром попомнит? Никто! Чуть не святым
Гермон посмотрел на Осташу и вдруг подмигнул. – Выходит, прошёл ты, парень, через мленье-то вогульское, а? – Гермон отпустил вогула, словно бросил, и вытер ладонь о бедро. – А ты, старый хрен, говорил, что никто не пройдёт… – Девка на него камлала… – виновато пробурчал вогул, снова опускаясь перед костром на колени. – Что сделает Шакула?.. Ничего не сделает… Девка на него меня перешептала…
на застеленные берестяным скальём слеги потолка. На крыше очутилась целая заросль мелкой черёмухи
произнёс Гермон. – А естество – и плоть, и душа. Есть
– Уйду ночью… – сипло пообещал Осташа Кикилье. – Не укараулишь, не догонишь… Кикилья показала Осташе его нательный крест и сунула в рот. – От крешта не уйдёшь, – прошамкала она.
тебя под дулом держать. Забирай казну себе, а мне отдай крест. Сам же ты мне тоже не нужен.
пили стропилами из жердей-багаля́рин и перекрыли тёсом-палатником: получилась двускатная кровля над раскрытым льялом. Дальше оставалось доделать лишь мелкий уклад. Голый, напросвет сквозной костяк вдруг превратился в барку. Барка казалась какой-то угрюмо замкнутой в себе: неожиданно громадная, неуклюжая и страшно тяжёлая. Но именно по её тяжести и грубости можно было судить о силе караванного вала. Для него огромное, прочное судно с тысячами пудов железа в брюхе и с полусотней бурлаков на палубах – просто тьфу, поплавок-баба́шка. Осташа тревожно, испытующе смотрел на барку и думал, что вот эта корявая громадина и есть его душа. Даже Шакула, язычник, и тот говорил, что лодка – это душа сплавщика. Вогульские демоны видят только лодку, душу, а бурлаков не видят. И батя говорил, что барка – как душа, и сто́ит столько же. У бати был выбор: выкупиться из крепости на волю или купить свою барку.
