Правда истории или мифология?Текст

Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Владимир Городинский, 2016

ISBN 978-5-4483-1420-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Об авторе

Городинский Владимир Иванович родился в 1950 году в селе Владимировка Знаменского района Кировоградской области на Украине в семье рабочих.

В пограничных войсках с 1967 года.

После окончания в 1971 году Московского высшего пограничного командного училища КГБ СССР проходил службу в Дальневосточном пограничном округе на пограничной заставе, в политотделе Сковородинского пограничного отряда и в политотделе округа.

В 1980 году удостоен Премии ВЛКСМ за личный вклад в инженерно-техническое оборудование государственной границы.

В 1983 году окончил Военно-политическую академию имени В.И.Ленина и был назначен на должность начальника политотдела Панфиловского пограничного отряда Восточного пограничного округа. С 1987 года – в Политуправлении пограничных войск КГБ СССР. В 1989 году поступил и в 1991 году окончил Академию общественных наук при ЦК КПСС. С 1994 по 2001 год занимал должности заместителя командующих Забайкальским и Кавказским особым пограничными округами, а также заместителя начальника Северо-Кавказского регионального управления ФПС России. Участник боевых действий.

Два года был Первым заместителем начальника Управления воспитательной работы ФПС России, а с 2003 по 2010 год возглавлял Голицынский пограничный институт ФСБ России.

После ухода в 2010 году в запас непродолжительное время работал ректором Одинцовского гуманитарного университета.

За безупречную службу награждён орденом «За военные заслуги» и 19 медалями, в том числе «За спасение погибавших» и «За отличие в охране государственной границы», а также именным оружием от Директора ФПС России и Директора ФСБ России.

Генерал-майор. Кандидат философских наук (2005 г.).

Краткая предыстория «погружения в тему»

Не зная прошлого, невозможно понять подлинный смысл настоящего и цели будущего.

Максим Горький.


Я не историк, но, как любой нормальный человек, с юношеских лет питал неподдельный интерес к истории своей страны, особенно к событиям Великой Отечественной войны. И это не случайно! Сама общественно-политическая ситуация в стране в середине 60-х годов прошлого века способствовала этому. Появление на экранах новых художественных фильмов о войне, издание сотен книг, повествующих о героике и трагизме того времени, многочисленные встречи с участниками войны формировали у абсолютного большинства мальчишек моего поколения гордость за свою страну и искреннее желание после окончания школы обязательно отслужить в армии, а если повезёт, то и поступить в военное училище. Хотя бы этим каждый из нас стремился быть похожим на героических участников той войны. Так получилось, что из десяти моих одноклассников в 1967 году восемь ребят поступили в различные военные училища и впоследствии стали офицерами.

Очень большое воспитательное воздействие на моё поколение, естественно, оказывали наши родители, которые сами в полной мере хлебнули горечи и страданий на фронте и в тылу в годы военного лихолетья. Мой отец, Иван Владимирович, в 15 лет из-за болезни своей мамы оказался на территории, временно занятой фашистскими войсками. Кто-то из односельчан донёс немцам, что его старший брат Григорий перед войной был призван на службу в войска НКВД, где и остался на сверхсрочную. Поэтому, за три года оккупации, моему будущему отцу пришлось пережить немало: и голод, и холод, и допросы оккупантов и издевательства земляков-полицаев. После освобождения в начале 1944 года Правобережной Украины от фашистских захватчиков Ивана Городинского призвали в Красную армию. Всего лишь после двух недель обучения он оказался на передовой. Провоевав около трех месяцев, отец в одном из боев в районе Ново-Украинки Кировоградской области был тяжело ранен в ногу. Так в свои 18 лет он стал инвалидом 1-й группы.

Моей маме, Татьяне Лазаревне, накануне войны исполнилось двенадцать лет, но и ей за эти годы досталось. Вместе со своими родителями и земляками эвакуировала колхозное имущество, лошадей и крупный рогатый скот за Волгу, а после освобождения Украины от немецкой оккупации – возвращала их обратно. Участвовала в послевоенном восстановлении колхоза на своей малой Родине, за что и была в 1949 году награждена Орденом Ленина.

Отец моей жены, Садовенко Петр Фомич, в действующей армии – с первых дней войны. Боевое крещение получил в районе г. Львов. Немало хлебнул лишений, испытал боль утрат своих боевых товарищей в ходе летнего отступления 1941 года, а также в период выхода из окружения под г. Харьков в мае 1942 года. Войну закончил в Австрии. На фронте он познакомился со своей будущей женой, Марией Тихоновной, которая в 17 лет добровольцем ушла на фронт. За три года войны ей пришлось выносить раненых с поля боя, послужить медсестрой в санитарном поезде, а также начальником смены в полевой хлебопекарне дивизии.

Вспоминая свои юношеские годы, хочу заметить, что наши родители не очень-то любили вспоминать о войне. Но иногда, особенно после просмотра очередного художественного фильма о войне, в котором авторы очень легковесно подавали события того времени, они на наши вопросы о впечатлениях от увиденного на экране, отвечали, что на реальной войне всё было по-другому. А дальше начинались скупые рассказы о том, какой им запомнилась Великая Отечественная война. К сожалению, это было очень редко. Не исключено, что их правдивые рассказы о войне в то время были далеко не безопасными.

Уже на втором курсе Московского высшего командного Краснознаменного пограничного училища КГБ СССР, я, впервые прочитав мемуары Г.К.Жукова «Воспоминания и размышления», задумался над тем, что в свои 18 лет ещё очень мало знаю о той страшной войне. С этого момента, наверное, и начался процесс моего осмысленного «погружения» в историографию Великой Отечественной войны.

В 70—80-е годы прошлого столетия это происходило под мощным воздействием официальной советской версии о причинах развязывания и основных этапах этой войны. Однако в период так называемой перестройки у меня, как и у многих людей того времени, появились первые сомнения в правдивости не только официальной версии событий и фактов Великой Отечественной войны, но и всего советского периода в истории страны. Так, во время учёбы в Академии общественных наук при ЦК КПСС, я впервые подробно узнал об обстоятельствах гибели семьи последнего российского Императора Николая II, познакомился с секретными протоколами Молотово-Риббентропа. Немало и других открытий в тот период я сделал для себя. За прошедшие десятилетия, под воздействием новой, порой противоречивой, информации о Второй мировой войне, менялись и мои взгляды на те или иные события, подвергались ревизии, казалось бы, неоспоримые ранее факты и общепринятые догмы далекого прошлого.

Очередным этапом в переосмыслении моих взглядов на историю Великой Отечественной войны стал период службы на Северном Кавказе в должности заместителя командующего Кавказским особым пограничным округом. А началось это так. Как-то в 1997 году в округ прибыла делегация пограничной службы Финляндии во главе с тогдашним её руководителем. В состав делегации входили его помощник, переводчик и жена руководителя финских пограничников. По решению командующего округом мне было поручено ознакомить высоких гостей с достопримечательностями Ставропольского края и Карачаево-Черкесской Республики. В предпоследний день их пребывания на участке округа я преподнёс гостям наши пограничные сувениры, подготовленные к 75-летию округа, которое мы отметили накануне. Среди них была и книга, изданная, как принято, к очередному юбилею, под названием «75 лет на страже южных рубежей Отечества». Я не сразу обратил внимание на то, с каким интересом финские офицеры стали рассматривать и листать эту книгу. Но вот переводчик, открыв очередную страницу, начал переводить текст для остальных членов делегации. Через некоторое время среди них послышался смех, нередко переходящий в громкий хохот. Удивлённый столь необычной реакцией гостей на прочитанное, я позже поинтересовался у переводчика, что так их рассмешило в подаренной им книге. Он, немного смущаясь, сказал, что изложенная в книге наша версия участия Советского Союза в войне с Финляндией в 1939—1940 гг., мягко говоря, не соответствует действительности. Что не Финляндия, а СССР развязал ту войну.

За повседневными делами и заботами я как-то позабыл об этом случае, тем более, что расстались мы с гостями как искренние и давние друзья. Уже потом, более основательно познакомившись с историей так называемой «зимней войны» между СССР и Финляндией, я понял причину смеха финнов в тот раз. Они были искренне удивлены тем фактом, что в России по истечении многих десятилетий, минувших после завершения советско-финляндской войны (1939—1940 гг.) до сих пор считают, что тогда Финляндия напала на СССР, а не наоборот. Что мы по-прежнему героизируем всё, что связано с той войной, забывая то, что Лига наций квалифицировала действия СССР против Финляндии как неспровоцированную агрессию и исключила нашу страну из своего состава. Честно говоря, мне стало стыдно, потому что, как оказалось, живя в конце XX века, я, как и многие другие граждане России, по-прежнему руководствуюсь сталинскими оценками тех далёких событий.

В одном я был по-прежнему твердо убежден, что боевая деятельность пограничных войск НКВД СССР в годы Великой Отечественной войны представляет собой образец мужества, героизма, высокого профессионализма и верности долгу перед Родиной. Поэтому, как и абсолютное большинство моих сослуживцев, я продолжал рассматривать этот героический период в истории пограничной службы России в качестве основного средства воспитания у подчиненных любви к своей Родине, гордости за принадлежность к элите Вооруженных Сил страны, готовности продолжать славные традиции воинов-пограничников.

 

Некоторые сомнения по этому поводу у меня возникли чуть позже. Нет! Не по поводу героического прошлого пограничных войск, а по поводу утверждения о том, что история страны вообще, а Вооруженных Сил и пограничных войск в частности, должна быть основой для воспитания патриотических чувств у граждан России, гордости за свое Отечество. Ведь у каждого народа есть как героические, так и трагические страницы его истории. Одними можно и нужно гордиться, другими нет. К примеру, как гражданам России можно гордиться массовым террором, развязанным сталинским руководством в отношении собственного народа в 30-е – 40-е годы XX века? Или какие патриотические чувства может вызвать практически полный разгром кадровой Красной армии в начальный период Великой Отечественной войны? Не может наполнять душу гордостью и тот факт, что наши Вооруженные Силы понесли в той войне значительно большие потери в личном составе, чем Германия и её союзники.

Подобные мысли привели меня к твердому убеждению в том, что если история – это научная сфера деятельности, а не средство манипулирования общественным сознанием, то она, прежде всего, должна быть строгим и бесстрастным учителем для нынешних и будущих поколений граждан нашей страны, особенно для людей в погонах. Потому что настоящая историческая наука оперирует только теми событиями и фактами, которые получили объективное отражение в архивных документах или беспристрастных свидетельствах очевидцев. Она не приемлет политической конъюнктуры и связанных с нею исторических мифов. Очень точно по этому поводу высказался выдающийся русский историк Н.М.Карамзин, заметив, что «история – не роман, не мирный сад, где все должно быть приятно: она изображает действительный мир». А если этого не происходит, то мы все время будем «наступать на одни и те же грабли». Будем повторять одни и те же ошибки, которые в годы Великой Отечественной войны в ряде случаев приводили к поражениям, а победы нередко достигались за счёт ничем не оправданных человеческих жертв.

Эти мои мысли вскоре нашли своё реальное подтверждение в ходе непосредственного участия в подготовке и осуществлении специальной пограничной операции «Аргун» на территории Чеченской Республики в 1999—2000 годах. До этого мне не приходилось участвовать в реальных боевых действиях, я не занимал командных и штабных должностей, поэтому был твёрдо уверен в том, что при подготовке и проведении этой уникальной в своем роде пограничной операции, её разработчики в Федеральной пограничной службе обязательно учтут богатейший опыт пограничных войск, накопленный как в годы Великой Отечественной войны, так и в ходе локальных вооружённых конфликтах. Однако действительность оказалась несколько иной.

Первые тревожные сомнения в этом появились у меня на этапе приема и доподготовки резервов, прибывающих из других региональных пограничных управлений для участия в этой операции. По долгу службы этой работой пришлось заниматься мне и моим подчиненным. Оказалось, что абсолютное большинство подразделений на местах были сформированы наспех, укомплектованы по принципу – только бы отправить в срок положенное количество личного состава, без учета требуемого числа военных специалистов и в ряде случаев не имеющих даже элементарных знаний и навыков в обращении с конкретным видом оружия. И, как следствие, при проверке этих резервов выяснялось, что вчерашний повар погранзаставы назначался снайпером, дизель-электрик был определен наводчиком АГС-17, которого он и в глаза не видел. Аналогичное положение складывалось и с прибывшими минометными подразделениями, которые по месту дислокации имели на вооружении 120-мм, а по новому штату вооружались 82-мм минометами. К сожалению, подобных примеров было предостаточно. На этом фоне заметно выделялась своим уровнем подготовки лишь ДШМГ из Воронежа, укомплектованная военнослужащими контрактной службы. Поэтому начальником СКРУ генерал-полковником Е.В.Болховитиным было принято решение об увеличении сроков доподготовки прибывших подразделений с 3 до 10 суток. По сути, на месте офицерами отделов боевой подготовки, воспитательной работы и инженерного отдела заново осуществлялась подготовка и боевое слаживание прибывших подразделений. Ещё за несколько месяцев до десантирования в Аргунское ущелье выяснилось, что на вооружении пограничных подразделений, которым предстояло там действовать, нет крупнокалиберных пулеметов, которые весьма эффективны при ведении боя в горах. Первые современные образцы крупнокалиберных пулеметов «Корд» с оптическим прицелом появились в наших подразделениях только по истечении нескольких недель с начала специальной пограничной операции «Аргун». Проведя, так сказать, внеплановую ревизию на складе арттехвооружения в г. Ставрополе, офицеры отдела боевой подготовки обнаружили двенадцать пулеметов ДШК 1939 года выпуска. Они, после ускоренной подготовки для них пулеметных расчетов, и были переданы в состав пограничных подразделений, которым предстояло первыми десантироваться на территории Итум-Калинского района Чеченской Республики. К слову сказать, ДШК здорово помогли нашим подразделениям на первом этапе этой операции.

Понимая, что после десантирования в Аргунское ущелье нашим подразделениям предстоит вести с боевиками не открытые общевойсковые бои, а в большей мере использовать тактику, так называемой, контрпартизанской войны, мы попытались найти в наших секретных и несекретных библиотеках хоть какие-нибудь материалы, обобщающие подобные действия пограничных и внутренних войск в прошлом. Но, к нашему изумлению, их там не оказалось. Не получили мы подобных материалов и из Федеральной пограничной службы России. Перелопатив весь Интернет, офицеры отдела боевой подготовки нашли всего лишь один добротный опыт организации контрпартизанских действий войск НКВД СССР на Северном Кавказе в 1944 году, который и был взят нами на вооружение. А ведь подобные действия войскам НКВД приходилось вести и в Прибалтике, и в западных районах Украины, и Белоруссии. Да и в Афганистане пограничники применяли подобную тактику. Но куда подевался этот, оплаченный кровью тысяч советских солдат и офицеров, опыт узнать так и не удалось.

В течение полутора месяцев, исполняя обязанности старшего оперативной группы «Аргун», я смог ещё не раз убедиться в том, что многие горькие уроки Великой Отечественной войны нами усвоены плохо.

Но значительно больше возможностей, для углубленного изучения литературы о Второй мировой войне, о боевой деятельности пограничников в годы Великой Отечественной войны у меня появилось, лишь когда стал начальником Голицынского пограничного института. Весьма плодотворной в этом плане оказалась моя работа над диссертацией на тему «Патриотическое сознание пограничников в условиях глобализации». В тот период мне всё ещё казалось, что пограничными историками довольно таки глубоко исследованы эти вопросы. Особенно я укрепился в этом мнении после прочтения фундаментальной работы Г.П.Сечкина «Советские пограничные войска в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. и возможные их действия в современных операциях», изданной в далёком 1976 году. Уйдя в 2010 году на заслуженный отдых, я решил более основательно заняться изучением проблемы участия пограничников в сражениях Великой Отечественной войны. На первом этапе в своей работе я использовал только широко доступные источники информации в виде книг, монографий, статей, а также безграничные возможности сети Интернет. Единственным, можно сказать, настоящим архивным документом, который я использовал в тот период, была копия «Журнала оперативной записи», который вели оперативные дежурные Главного управления пограничных войск НКВД СССР с 22 июня по 8 июля 1941 года.

Однако через некоторое время пришло осознание того, что без архивных документов мне не обойтись. В итоге несколько месяцев мною было посвящены работе с документами в фондах Российского государственного военного архива (РГВА). Как-то, узнав от директора Государственного историко-литературного музея-заповедника А.С.Пушкина «Захарово-Вязёмы» А.М.Рязанова, что у него хранятся подшивки центральных газет «Правда» и «Известия» за период с 1941 по 1945 годы, я с большим душевным трепетом несколько недель с карандашом в руках исследовал их пожелтевшие страницы. В этот же период мне удалось ознакомиться с материалами о служебно-боевой деятельности пограничных войск в годы войны, опубликованными в журнале «Пограничник» за 1941—1945 годы.

На каком-то этапе «погружения в тему» я обнаружил множество противоречивых фактов, нестыковок в работах историков при освещении некоторых событий, чрезмерную, порой надуманную героизацию всего того, что было связано с деятельностью пограничных войск в тот период. При этом явно прослеживалась линия на замалчивание многих негативных фактов в их деятельности как накануне, так и в годы войны. К тому же, многие события, описанные в работах ведомственных историков, не находили своего подтверждения в трудах ведущих российских учёных. О своих сомнениях по этому поводу в 2013 году я высказался на страницах газеты «Граница России» в статье «Стойко и мужественно выговаривать правду». К сожалению, в развернувшейся полемике вокруг названной статьи, мои оппоненты не стали утруждать себя поиском аргументированных ответов на поставленные в ней вопросы, а пошли по пути дискредитации автора любым способом. Более подробно об этом будет сказано в последней главе, озаглавленной «Заключение или необходимое послесловие к несостоявшейся дискуссии», этой книги.

Такова, вкратце, предыстория зарождения у меня мысли написать об этом периоде в истории пограничной службы новую книгу. На работу над ней ушло три года. Что из этого получилось – судить вам, уважаемые читатели.

Не претендуя на истину в последней инстанции, выражаю надежду, что мои скромные изыскания позволят будущим исследователям более объективно и глубоко в своих трудах отразить служебно-боевую деятельность пограничных войск накануне и в годы Великой Отечественной войны. Буду признателен за пожелания и замечания читателей, за предоставление дополнительных сведений и документальных материалов по всем проблемам, поднятым в книге.

Искажённые страницы истории

Россия нам Отечество: её судьба и в славе, и в уничижении равно для нас достопамятна.

Н.М.Карамзин, великий русский историк.

В паруса истории должен дуть только один ветер, ветер правды, другого ветра у истории нет и не будет, а всё остальное – это не ветер истории, а сквозняки конъюнктуры.

К.М.Симонов, советский писатель.


I

Если говорить об исторической памяти в России о прошедшем XX веке, то нет никаких сомнений в том, что ключевым её событием является память о Великой Отечественной войне, а не об Октябрьской революции 1917 года, как это считалось ещё несколько десятилетий назад. Именно поэтому восприятие войны до сих пор является той точкой, вокруг которой выстраивается историческая политика: не утихает борьба «за» и «против» мифотворчества, за старую или новую идентичность, за принятие или непринятие советского прошлого, за отношение к Сталину, к старому советскому и новому постсоветскому патриотизму.

В силу этих причин, в последние десятилетия тема Великой Отечественной войны стала полем неимоверно острых споров и дискуссий представителей разных политических партий, исторических школ и направлений. Если попытаться дать чисто субъективную оценку состояния современных исторических исследований на эту тему, то можно констатировать, что сегодня, по сути, идёт непримиримая война, с одной стороны, между большой группой учёных и публицистов, которые по-прежнему идеологизируют и мифологизируют эту проблематику, продолжая популяризировать сомнительные стереотипы сталинской историографии, а с другой – сторонниками так называемых ревизионистских взглядов на большинство исторических событий того периода. Между этими диаметрально противоположными течениями самостоятельно развивается ещё одна группа относительно молодых учёных и публицистов, способных мыслить незаангажировано, но вынужденных при освещении основных событий Великой Отечественной войны маневрировать между старыми и новыми подходами.

Не вдаваясь в анализ каждого из вышеперечисленных направлений современной историографии о Великой Отечественной войне, можно со значительной долей уверенности утверждать, что подобный разброс мнений является, с одной стороны, результатом сокрытия на протяжении многих десятилетий политическим руководством СССР, а затем и России всей правды о тех далёких годах нашей истории, а с другой – следствием несколько большей открытости российских архивов, позволившей ввести в научный оборот новые, ранее не известные архивные документы.

 

Некоторые исследователи утверждают, что за последние три десятилетия в общественном сознании восприятие темы войны менялось как минимум трижды. С началом перестройки в СССР происходило довольно интенсивное отторжение от официальной картины войны, поскольку основной пафос времени – это стремление узнать, наконец-то, скрывавшуюся все предшедствующие десятилетия, правду о преступлениях сталинского режима. В этот период были опубликованы секретные протоколы к советско-германскому пакту о ненападении, свидетельства о расстреле пленных польских офицеров в Катыни, приказы органов государственной безопасности, проводивших репрессии, расстрельные списки на десятки тысяч человек, подписанные самим Сталиным, и многое другое. Также стало возможным сказать о Великой Отечественной войне то, что до сих пор не пропускала цензура – об огромных потерях не только на фронте, но и в тылу, об ответственности за это сталинского руководства, о репрессиях во время войны в армии, о штрафных ротах и батальонах, о заградотрядах и сталинском знаменитом приказе от 28 июля 1942 года №227.

С распадом СССР и возникновением на постсоветском пространстве новых независимых государств, а также начавшихся демократических преобразованиях в бывших странах социалистического лагеря, в центре дискуссий стало то, что до сих пор нельзя было высказать вслух: что советская армия смогла ценой огромных потерь избавить народы Восточной Европы от нацизма, но не принесла и не могла принести им свободу. В этих условиях совсем в ином свете представал и традиционный образ советского солдата-освободителя. В тот период, казалось, что это только начало широкого пересмотра советского прошлого, что это повлечёт за собой ещё более глубинные изменения в коллективной памяти и исторической политике.

Однако, к середине 90-х, всё более заметным явлением общественного сознания становится ностальгия по советской эпохе. Причины этой ностальгии были разными, но главным было сильнейшее недовольство распадом СССР, экономическими и социальными последствиями реформ, очень тяжело ударившими по населению. К тому же, начатая в 1995 году и затянувшаяся на многие годы, кровавая и бесмысленная чеченская война вызвала к жизни не только риторику и лексику сталинской эпохи, вдруг зазвучавшую в военных репортажах, но и тоску по методам Сталина, который смог быстро справиться в 1944 году с непокорными чеченцами, департировав весь народ. Да и власть, становясь всё более популистской, озабоченная поисками «собственного» пути, и, главное, национальной идеи, и таким образом консенсуса в раздираемом непримеримыми противоречиями обществе, всё активнее обращается к советским символам, главным из которых стал образ Победы.

После ухода Ельцина с поста президента, с началом 2000-х годов эта тенденция только усиливалась. Тем более, что власть, уже практически полностью отказавшись от идеи демократии, интенсивно меняла векторы, рисуя, как прообраз будущего, сильную державу с элементами авторитаризма. Выстраивалась прямая линия российской истории: от царской империи с «православием, самодержавием и народностью», через созданную Сталиным мощную советскую державу, прямо к новой России. Главной же точкой консенсуса для народов страны должен стать новый патриотизм, выражающийся в гордости за прошлое, настоящее и будущее России. В этот период начинается идеологическая работа над созданием нового позитивного образа российского прошлого. Учитывая то, что успехи сталинской модернизации были связаны с огромными человеческими потерями и террором, которые отрицать было невозможно, в этот период как главное позитивное событие в российской истории XX века выдвигается победа в Великой Отечественной войне. При такой концепции, естественным образом, возникает фигура Сталина, который в сознании большинства населения прочно связан с победой в войне1.

Всё это вылилось в то, что память о войне вновь стала разменной монетой официальной пропаганды, а «архивная революция» сменилась повторным засекречиванием ряда документов, часть из которых, к тому моменту уже были опубликованы. К этому времени также относится ошибочное, по моему твёрдому убеждению, решение руководства страны о создании комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России. На этой волне активизировались историки и публицисты, полностью или частично оправдывающие как внутреннюю, так и внешнюю политику сталинского руководства накануне и в годы войны. На полки книжных магазинов хлынул огромный поток книг, авторы которых настойчиво пытаются убедить читателей в том, что история Великой Отечественной войны, написанная в 50—70-е годы прошлого века, – самая правдивая, а всё, что идёт вразрез с ней – козни внутренних и внешних врагов России.

Но даже на их фоне явным диссонансом выглядит позиция тех исследователей, которые пытаются реабилитировать не только Сталина и его политику в 30—50-х годах прошлого столетия, но и его ближайшего сподвижника – Наркома внутренних дел СССР Л.П.Берии. За последнее десятилетие огромными тиражами изданы книги известных историков и публицистов Ю. Мухина «Убийство Сталина и Берии», А. Мартиросяна «Неизвестный Берия», «Сто мифов о Берии», С. Кремлева «Берия. Лучший менеджер XX века», трёхтомник «Лаврентий Берия. Личный дневник» и ряд других, в которых руководитель НКВД в 40—50-е годы предстаёт перед читателями мудрым государственным деятелем и крупным советским военачальником.

Чтобы убедить читателей в своей правоте, авторы указанных работ то и дело обращаются к героической истории пограничных войск накануне и в годы Великой Отечественной войны, приписывая Л.П.Берии все мыслимые и немыслимые заслуги в деле их строительства и повышения боевой готовности незадолго до начала войны. Утверждается, что при Л.П.Берии один пограничник в бою стоил 7 – 10 солдат Красной армии и 3—4 солдата вермахта2, что практически никто из них в плен не сдавался, а за первые два дня войны пограничники уничтожили более 100 тысяч солдат и офицеров и одну танковую дивизию вермахта3. На основании этого делается вывод о том, что уже в первые недели войны пограничные войска НКВД сыграли не оперативно-тактическую, а стратегическую роль в войне с Германией и её союзниками.

Но, как говорится, во всяком деле надо и меру знать. То, что Л.П.Берия был неглупым человеком и хорошим организатором, никто не отрицает. Но при этом не стоит забывать, что на его совести кровь сотен тысяч замученных и расстрелянных невинных людей. Очень убедительно все преступные деяния Л.П.Берии против собственной страны показаны в сборнике документов «Политбюро и дело Берии», вышедшем в издательстве «Кучково поле» в 2012 году, в котором на основе архивных документов очень подробно освещается подготовка и проведение процесса над ним и его окружением. Перед читателями в показаниях известных в стране людей, а также его ближайших соратников, предстаёт человек без чести и совести, готовый ради своей карьеры и политических амбиций идти на любые преступления. И после этого «лепить» из него образ русского государственника, спасителя страны в годы войны и крупного реформатора в послевоенное время – верх цинизма. Нередко для достижения этих целей некоторые историки прибегают к грубой фальсификации, а свои собственные догадки и версии подают как неопровержимые исторические факты.

Вот один из таких примеров. Как уже ранее отмечалось, в 2011—2012 годах увидел свет трёхтомник «Лаврентий Берия. Личный дневник». Концептуально и структурно первые два тома дневника, которые охватывают период 1937—1945 гг., выдержаны в духе официальной советской историографии об основных событиях предвоенной поры и в годы Великой Отечественной войны. Немало лестных слов в «дневнике Берии» и в комментариях С. Кремлёва – публикатора дневника, сказано в адрес пограничных войск НКВД СССР. Делается это, как правило, для того, чтобы подтвердить гениальность и особые заслуги перед народами СССР руководителя Наркомата внутренних дел. Читать этот труд интересно, но у меня лично сложилось впечатление, что это хорошо состряпанная фальшивка и не более того.

1[битая ссылка] http://www.urokiistorii.ru/current/dates/3222
2Берия Л. П. Второй войны я не выдержу… Тайный дневник 1941—1945. -М. 2011.-с.78.
3Мартиросян А. Б. Сто мифов о Берии. От славы к проклятиям. 1941—1953. – М. 2010.-с.55.
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»