Цитаты из книги «Совсем того!», страница 10
<о решительных француженках>
Блейк мечтал об одном — чтобы Жюстен приехал вовремя, потому что опасался, что в одну секунду восьмого все три женщины станут совершенно неуправляемы. Из-за малейшего опоздания Манон решит, что «ее» Жюстена похитила страшная мафия, Мадам станет горевать, потому что ей нечем заплатить выкуп, а Одиль вооружится сковородой и отправится освобождать бедолагу.
Знаете, Одиль, вы не вправе упрекать Мефистофеля в том, что сами же проделывали со своими монархами. Может статься, этот обаятельный зверек был безжалостным тираном, угнетавшим кошачий народ. Вообразите, сидит такая кроха на троне, в маленькой короне, и требует все больше сыра и зерна, в то время как за стенами дворца кошки страдают от голода. Мефистофель совершил революцию!
Мне очень понравилось высказывание, Которое приписывают Роберту Сюркуфу, вашему корсару, хотя оно и выставляет нас в дурном свете.
(...)
- Когда он атаковал наш флот, один из наших адмиралов попытался его унизить. Он сказал "Вы сражаетесь за деньги, а мы - за честь!" на что Сюркуф ответил: "Каждый сражается за то, чего у него нет".
Один хороший человек как-то сказал мне, что нужно время, чтобы научиться говорить о вещах просто.
— Когда ты был маленький и у тебя выпадал молочный зуб, разве его не клали под подушку, чтобы его забрала мышка, а взамен оставила монетку?
— У нас этим занимается зубная фея.
— Ну и зря.
— Почему это фея хуже, чем какой-то грызун? Мы не очень-то хотим, чтобы переносчики инфекционных болезней забирались под подушку к нашим детям, пока они спят.
— Неужели вы и впрямь верите в то, что маленькая фея, как дура, порхает по ночам, собирая какие-то выпавшие зубы?
— Во Франции всегда начинают белые… У вас так же?
— Во всем мире так же, с тех пор как в Лондоне в 1851 году во время Всемирной выставки прошел первый шахматный турнир.
— А если б я спал голым? — возмутился он.
— Тогда бы вы замерзли, — ответила, ничуть не смутившись, кухарка.
— Франсуа любил разные истории. Его собрание книг — тому подтверждение, — теперь уже было подтверждением. Он считал, что истории — это лучший способ поднять жизнь над серой обыденностью.
- Вы никогда не изменяли ей?
- Ни разу.
- Похоже, вы наделены незаурядной нравственной силой.
- Вы заблуждаетесь. Я обыкновенный мужчина. От измен меня предохраняло вовсе не умение властвовать собой, а боязнь причинить ей боль. Для меня понятие проступка - чисто субъективное. Важны причины, по которым он совершается. Сами по себе понятия добра и зла мало чего значат. "Ради кого" и "против кого" - это говорит о нас гораздо больше.
- О господи...
- Ты же в него не веришь. Как же тогда он придет к тебе на помощь?
