Читать книгу: «Хаос внутри»

Я сочиняю истории,

чтобы хоть как-то понять

и принять хаос,

что творится вокруг.

Глава 1. Дитя огня

Джейк не помнил, из-за чего началась эта драка в баре. Кажется, из-за девчонки. Женщины – вечный и лучший повод для драк. Особенно когда пьян. Не надо было столько пить. В груди жар, как от раскалённой печи. Руки горели. Горели… О, черт! Джейк отдёрнул руку от барной стойки, на которую опирался: на ее гладкой деревянной поверхности остался выжженный отпечаток его ладони.

Это было последним его воспоминанием о вчерашнем вечере.

Очнулся он на следующее утро и определенно дома. Голова гудела, в горле пересохло. Джейку казалось, что он рассыплется, как сгоревшее полено, если только шевельнется. И всё же он сел, рассеянно глядя на разбросанную по комнате одежду. Пить хотелось зверски. Джейк отправился на кухню и налил стакан воды. От похмелья он, обычно, не страдал. Да и не по пьяни забыл вчерашнее – виски разожгло его внутренний огонь. Слишком много он выпил. И огонь проснулся. Оставалось надеяться, что вчера он никого не убил. От этой мысли нутро его неприятно сжалось. Да нет, не должен был. Никогда ещё до этого не доходило. Но прежде Джейку хватало ума не пить так много, и алкоголь почти не действовал на него. Но вчера так хотелось напиться.

Джейк налил себе ещё и кофе, и включил телек – просто для фона.

«… и такие события происходят всё чаще. Что вы думаете по этому поводу?» – ведущий утреннего шоу, изображая встревоженную заинтересованность, обращался к типу в пиджаке и с протокольной физиономией.

«Нет абсолютно никаких поводов для волнения. Подобные случаи происходили и раньше, в течение всей истории человечества. Мы знаем о них из разных источников: архивов, рассказов очевидцев, книг. Так что, всё в порядке. Но если вы, или ваши знакомые и близкие, стали свидетелем необычных событий, явлений – пожалуйста, сообщайте нам. Мы с этим разберемся».

«Итак, дорогие телезрители, вы слышали – ФАРН разберется. Так что, если ваш босс двигает предметы силой взгляда или зять поджёг тещу на расстоянии – обращайтесь в Федеральное агентство расследований и надзора».

Джейк собирался уже переключить канал – поискать фильм или музыку, но тут его мозг переварил последнюю фразу: «предметы силой взгляда… поджёг тещу на расстоянии… сообщайте нам». Это что же… они начинают охоту на ведьм? Призывают стучать всех… на таких, как он?

Отчего-то ему стало холодно. Джейк отхлебнул ещё кофе – и оно попало «не в то горло». Он закашлял, выплюнув кофе на ковер. Черт, что же он теперь – вне закона? Надо бы как-то узнать. Пойти газету купить, что ли? Ковыряться в компьютере и искать в Сети он не любил. Хотя у него был старый дряхлый ноутбук. Или сходить к Билли в бар – он-то уж точно знает, должен знать. Заодно скажет, что Джейк там вчера натворил. А то, может, пора уже сваливать отсюда.

В дверь постучали. И кого там черти… «А вдруг кто-то, следуя призыву ФАРН, уже донес им на меня? Да ладно, Джейк, это паранойя. Ты ещё сам ничего толком не знаешь».

Но если так – бежать уже поздно.

Стук раздался снова – и более настойчиво.

Подобрав с пола джинсы и футболку, Джейк оделся. Тихо подошел и заглянул в глазок: за дверью стоял высокий темноволосый очкарик в ветровке и брюках.

– Мистер Саттон? Я от Билла О’Брайена.

По крайней мере, не коп. Но расслабляться рано. Джейк приоткрыл дверь:

– Кто вы и что вам нужно? – прозвучало более резко, чем надо бы.

Голубые глаза незнакомца невозмутимо смотрели на него сквозь очки:

– Меня зовут Сайрус Гвин. Я хотел бы поговорить с вами.

– Мы уже говорим.

– Будет удобнее, если вы позволите мне войти.

– Удобнее кому? – Джейк усмехнулся, но продолжал внимательно наблюдать за мужчиной: строит из себя клерка, но, похоже, не так-то прост – а, значит, не безопасен.

Назвавший себя Гвином едва заметно вздохнул и медленно сунул руку за пазуху. Джейк напрягся: пистолет? Нет, тогда бы мужчина двигался быстро, а не как в замедленной съемке. Подтверждая его мысли, Гвин достал удостоверение, раскрыл его и поднес к лицу Джейка. Тот взглянул. ФАРН. «Чёрт!» И рефлекторно дернул дверь на себя. Но закрыть её Джейку не удалось – помешала нога мужчины. Джейк пнул её со всей силы, но Гвин уже отжимал дверь обеими руками, а потом и всем телом, вваливаясь в квартиру, несмотря на все попытки Джейка выпихнуть его обратно.

– Да я просто поговорить пришёл! – заорал Гвин, зажатый дверью, видя, что Джейк собирается вломить ему как следует: – Не валяй дурака! Ты же не хочешь, чтобы тебя привлекли за нападение на агента при исполнении?

– А у меня есть выбор? – Джейк призадумался, не отпуская дверь и держа кулак наготове.

– Есть. Дай мне войти. Я – пришёл – просто – поговорить, – последнюю фразу Гвин произнес с чёткими паузами, стараясь, чтобы даже тупой смог понять, буравя Джейка взглядом.

«А, чёрт. Он уже всё равно, считай, вошел», – Джейк вздохнул, опустил кулак и перестал удерживать дверь. Это было не совсем верное решение, потому что, потеряв опору и продолжая двигаться по инерции, агент Гвин едва не рухнул на него, успев-таки уцепиться за дверь. Приняв, наконец, устойчивое положение и выпрямившись, Гвин поправил куртку и чуть съехавшие очки:

– Теперь мы можем поговорить спокойно?

Джейк сделал приглашающий жест по направлению комнаты.

Гвин вошел и бегло огляделся:

– Ты живешь один?

– Хочешь сказать, что ломился ко мне в квартиру, не наведя справки? – с кривой усмешкой поинтересовался Джейк.

Агент проигнорировал его тон:

– А сейчас один?

– Нет, с тобой, – Джейкоб понимал, что, возможно, не стоит злить этого парня, но просто не мог удержаться – его так и тянуло вывести из себя этого хладнокровного очкарика.

Но пока тот не поддавался и терпеливо уточнил:

– Есть ещё кто-то в квартире?

Джейк развел руками:

– Поищи – может, найдешь.

Гвин внимательно посмотрел на него:

– Пожалуй, поверю вам на слово, мистер Саттон. Не рискну отворачиваться – вдруг ты удерёшь. А мне снова тебя искать.

– С чего мне удирать от тебя? – фыркнул Джейк, – Как будто я тебя боюсь.

– Почему тогда не хотел пускать? – впервые Джейк заметил на губах Гвина бледное подобие улыбки. Но самому ему было не до веселья:

– Любой здравомыслящий человек старается держаться подальше от ФАРН.

Подобие улыбки исчезло с лица Гвина. Он кивнул:

– Поэтому я и не хотел сразу представляться.

– Значит, не арестовывать пришел? – всё ещё хмурясь, спросил Джейк.

– А есть за что? – голубые глаза сканировали его лицо. Но Джейк умел изображать невинность.

– Я первый спросил.

Помолчав мгновение, Гвин ответил:

– Нет. Во всяком случае, пока нет.

– Тогда зачем?

Агент едва заметно вздохнул:

– Может, присядем?

Джейк уселся на свой видавший виды диван.

Гвин, чуть подумав, взял стул, поставил его напротив Джейка и сел.

– Ты спас людей из огня. Пожарные не могли к ним подобраться. А ты вошел в горящий дом, прошел по задымленным коридорам, где видимость и возможность дышать близки к нулю. Пойманные в огненную ловушку люди потом сказали, что пламя словно отодвинулось, ушло с их пути. Ты вывел их из здания и тут же скрылся в ближайшем переулке. Им никто не поверил – подумали, что они надышались дымом, страх, стресс и всё такое. Но я им верю.

Гвин сидел на стуле, чуть подавшись вперед, сцепив пальцы рук и опираясь локтями на колени. Его голубые глаза цепко смотрели на Джейка сквозь очки в тонкой стальной оправе.

– И что? На моем месте так поступил бы любой, – Джейк старался говорить непринужденно, не показывая, что агент Сайрус Гвин затронул тему, которой он меньше всего хотел бы касаться.

– Но не любой может ходить невредимым сквозь огонь. И не любой оставляет выжженные отпечатки ладоней на барной стойке, – Гвин показал ему фото на своем смартфоне. – Не только на стойке – у некоторых пострадавших во вчерашней драке на лице скорее легкие ожоги, чем синяки.

Джейк изобразил улыбку и протянул Гвину свои руки:

– Разве похоже, что мои кулаки на такое способны? Фингал поставить – да. Но ожоги… – он покачал головой.

– Очевидцы говорят, что способны, – Гвин по-прежнему невозмутимо смотрел на него. – И к столешнице, хочешь сказать, не ты приложился?

Джейк недоуменно пожал плечами, и хотел было убрать руки, но Гвин схватил его за запястье. Потом его ладонь скользнула вниз по руке Джейка, разжала его кулак, обхватив за пальцы. Оба они – и Джейк, и Гвин – смотрели на свои сцепленные руки, каждая из которых начинала светиться изнутри: рука Джейка – желто-оранжевым, рука Гвина – голубым.

– Что это за хрень?! – Джейк отдернул руку, и теперь ему это удалось.

– Ты – Дитя Огня, ведь так?

Джейк заморгал, потом нахмурился:

– Что это значит?

– Хочешь сказать, ты не знаешь? Не знаешь, кто ты?

– Я знаю, кто я – Джейкоб Саттон, частный детектив.

– А из пожарных почему ушел? – казалось, Гвин проявлял искренний интерес.

– Понял, что не моё, – отрезал Джейк.

– После несчастного случая, в котором чуть не погиб член твоей бригады.

– Да, так и было, – Джейк поднялся с дивана и зло смотрел на Гвина. – А теперь проваливай, если не собираешься меня арестовывать.

Гвин, вздохнув, продолжал сидеть, глядя на Джейка снизу-вверх.

– Тебе уже не интересно, зачем я пришел? И ты даже не спросишь, почему моя рука «откликнулась» синим светом на прикосновение к твоей ладони?

Джейк фыркнул и усмехнулся:

– Не знаю, может, ты гомик.

Гвин вскочил, и теперь его глаза оказались на одном уровне с глазами Джейка. Нет, даже чуть выше.

– Я знаю, что ты хочешь казаться придурком, хотя, на самом деле, ты отнюдь не глуп. Я не знаю, зачем тебе нужно было выводить меня из себя – но тебе это удалось. Сядь!

Джейк смотрел в глаза Гвина, казавшиеся теперь холодной бездной, и чувствовал, что цепенеет. Ему вдруг подумалось: «А, и правда, какого чёрта?» Ему показалось, что взгляд Гвина смягчился. Джейк выдохнул и снова сел.

– Хорошо. Я слушаю тебя, спокойно и внимательно.

Гвин кивнул. И уселся на стул.

– Допустим, ты не врёшь. И не знаешь, не понимаешь, что ты и кто ты. Но ты можешь управлять огнем, так?

Джейк хмуро смотрел на него, обдумывая ответ.

– До определенной степени. Никто не может управлять огнем – он не предсказуем, коварен. Это стихия.

В глазах Гвина мелькнул синий всполох.

– И ты чувствуешь его в себе, – звучало, скорее, как утверждение.

Склонив голову на бок, Джейк пристально рассматривал своего собеседника, уже не беспокоясь, как тот отнесется к подобному осмотру: высокий, широкоплечий, но не крепыш – Джейк выглядел крепче – черные, гладко зачёсанные назад волосы; голубые глаза и абсолютно белая кожа, из-за которой Гвин выглядел обманчиво хрупким. На нем были самые обычные ботинки, брюки, рубашка и ветровка – не новые и не идеально отглаженные – но смотрелись они несколько «чужеродно», как будто обычно он ходил в чем-то другом. Что логично, если вспомнить агентов ФАРН: их стандартная «униформа» – деловой костюм и галстук. И никаких зацепок, позволяющих понять, что он есть на самом деле.

Гвин терпеливо ждал, пока Джейк закончит. И дождавшись, продолжил:

– Ты неуязвим для огня, так? И можешь воспламенять предметы и свое тело.

Джейк невольно напрягся. Агент Гвин смотрел на него с выражением «Я всё про тебя знаю. Или почти всё».

– Кто ты такой? Кроме того, что ты следователь Федерального агентства расследований и надзора? – Джейк откинулся назад и скрестил руки на груди.

– Дитя Стужи, сын Ледяной Девы, – казалось, Гвин сам понимал, как странно всё это звучит. – Я – воплощение стихии Льда. Хотя, конечно, Лёд – не совсем Стихия.

Джейк покачал головой:

– Кажется, я вчера перебрал.

– Не кажется, а точно. Но странно, что ты говоришь это в таком контексте – ты, со своими явно сверхъестественными способностями.

– Да в гробу я видал эти способности! – Джейк хлопнул себя ладонями по коленям. – Не знаю я их, и знать не хочу.

– Это не меняет того, что они у тебя есть.

– И что с того?!

– Так и будешь жить дальше, как на пороховой бочке – не зная, когда рванет? Ты ведь… – Гвин на мгновение замолчал, а потом поймал новую мысль: – Ты ведь испугался, что я потому за тобой и пришел.

– Ничего я не испугался!

– Ну, подумал.

– Подумал, да, – согласился Джейк, «припертый к стенке». И неохотно добавил:

– Я слышал, что ФАРН начало «охоту на ведьм». Призывают сообщать обо всех «странных случаях». А это как раз про меня.

– Именно. И в следующий раз могу прийти не я, а кто-то другой. Что тогда ты сделаешь? – Гвин, сощурившись, смотрел на него. – Применишь свои способности, скроешься и «уйдешь в подполье»?

Джейк фыркнул:

– Ты предлагаешь другой вариант? Погоди… ты сам – ходячая аномалия. Как?.. Твои… работодатели знают об этом?

– Очень ограниченный круг. Но я предпочитаю, чтобы мои способности служили закону и справедливости.

– Как пафосно, – усмехнулся Джейк, хотя пафоса в голосе Гвина не было.

– Может и так. Но это то, во что я верю, – и по лицу его было похоже, что так и есть.

– А я не верю. Ни в закон, ни в справедливость, ни, уж тем более, в ФАРН.

– Тогда поверь в меня, – голубые глаза Гвина смотрели всё так же спокойно и внимательно, но почему-то Джейку казалось, что это просьба. И всё же, он ответил:

– Мы едва знакомы, чтобы верить.

– Логично. Но, тем не менее, я в тебя верю. Достаточно, чтобы предложить тебе стать моим напарником.

– Продаться ФАРН? Ни за что.

– Что ж. Если ты так это воспринимаешь… – Гвин встал, явно собираясь уходить. Потом снова взглянул на Джейка, залез во внутренний карман ветровки, достал бумажник и из него – визитку. Протянул ее Джейку:

– Если передумаешь… Нет, если просто захочешь поговорить – звони.

Джейк поднялся с дивана, взял карточку и кивнул. Странно и непонятно, но он чувствовал себя виноватым. Совсем немного. Но тем не менее.

Гвин уже выходил за дверь, когда Джейк, всё-таки, спросил:

– И мне не предъявят обвинения?

– За что? – полуобернувшись, Гвин спокойно смотрел на него сквозь стекла очков.

– За драку, – замявшись, Джейкоб уточнил: – За причинение физического и морального ущерба в виде побоев и ожогов.

– Во всяком случае, не я. Моя специализация – тяжкие телесные и убийства. Ничего такого ты не натворил. Пока.

Помолчав немного, он добавил:

– Но ожоги первой степени у тех парней, с которыми ты сцепился – хороший повод задуматься.

– О’кей, – Джейк кивнул. – Я задумаюсь.

Гвин ещё раз взглянул на него и начал спускаться вниз по лестнице. Джейк вернулся в квартиру и закрыл дверь.

«Чёрт. Пора съезжать отсюда». Но другой внутренний голос, похожий на голос Гвина, спросил: «Убежишь? Уйдешь в подполье?» Джейк не знал, что ему ответить. «Так и будешь оглядываться всю жизнь? Боясь, что однажды перейдешь черту?»

– Ничего я не боюсь. Чему быть, того не миновать, – буркнул Джейк самому себе. Случайно взглянув в зеркало, решил, что надо-таки привести себя в порядок. Побриться, во всяком случае.

Побросав одежду на полу в ванной, Джейк залез под душ. Максимально горячий, как всегда. Медленно и глубоко вдохнул. Так же медленно выдохнул. Мысли, осаждавшие его, на эти мгновения исчезли, оставив наслаждаться теплом и покоем, и запахом мыла. Но когда, через несколько минут, он выключил воду и, вытершись махровым полотенцем, начал бриться, глядя в зеркало над раковиной, собственные глаза «предали» его: мужчина с той стороны стекла смотрел настороженно, словно не зная, чего ожидать от будущего и самого себя, спрашивая: «Кто ты? Кто ты такой?» И ответ «Джейк Саттон, частный детектив» его явно не устраивал. Агент назвал его «Дитя Огня».

Дитя Огня. Как это возможно? Как будто Огонь – существо из плоти и крови, способное соединиться с человеком, зачать, родить ребенка. Всё, что Джейк знал о своем происхождении – в приют он попал после пожара, ещё младенцем – как-то раз услышал часть разговора воспитательницы и директрисы. Но он был обычным мальчишкой. Разве что ссадины и ушибы, да и переломы, заживали на нём, как на собаке. Но на эту его особенность никто не жаловался – меньше проблем воспитателям.

«Чёрт, а ведь агент, возможно, знает ещё что-то обо мне, – нахмурившись, Джейк застыл с бритвой в руке. – И о моей семье. Я мог бы у него спросить. Но тогда бы он точно знал, что зацепил меня».

Джейк закончил бриться и пару раз провел расческой по волосам. «А ведь я и сам могу кое-то узнать. В приюте должны остаться записи о моем поступлении». Он кивнул самому себе в зеркале: «Вот этим я и займусь». Не то, чтобы раньше ему не приходило в голову навести справки о своем рождении. Но никто до этого не заявлял ему, что Джейк – дитя Огня. Он считал, что его семья погибла. Или отказалась от него – что для Джейка было равнозначно первому. Потому он не искал. Не ворошил пепел. Возможно, зря.

Глава 2. Без вины виноватый

Есть почему-то не хотелось, так что, одевшись и допив кофе, Джейк вышел в позднее хмурое утро, грозящее перейти в такой же хмурый день. «Ладно, хоть дождя нет». Вообще-то Джейк любил воду – но только тогда, когда сам решал, мокнуть ему или нет.

Как бы между прочим, он огляделся по сторонам, но никого и ничего подозрительного не заметил. Ему не верилось, что агент ФАРН так просто свалил и лишь потому, что Джейк послал его. Но, поскольку ничего противоправного он делать не собирался, в данный момент, ему было достаточно, что никто не ограничивает свободу действий. И потому со спокойной душой направился в сторону подземки, растворившись в людском потоке как сахар в стакане чая.

Приют, в котором вырос Джейк, находился в старой части города. Это было трехэтажное здание красного кирпича, старое, но крепкое, окруженное кирпичной же стеной, невысокой – чуть выше человеческого роста – которую старшеклассники довольно легко преодолевали, буде у них на то желание – за сигаретами сгонять или ещё что. Но отлучки эти редко оставались незамеченными, и провинившихся отправляли в изолятор на две недели, добавляя им желанный ореол мученичества. Хотя на самом деле изолятор был всего лишь отдельной комнатой с решетками на окнах, где ты безвылазно торчал все эти четырнадцать дней.

Джейк не испытывал ностальгии, или какого другого теплого чувства, к месту своего «заключения», в котором пробыл до восемнадцати лет. Но и особо болезненных воспоминаний тоже не осталось – эти годы просто были, со всем тем хорошим и плохим, что случается в жизни.

Он подошел к воротам и нажал кнопку звонка. Через несколько мгновений из динамика раздался хмурый мужской голос: «Слушаю вас».

– Джейк Саттон, частный детектив. Мне нужно поговорить с директором или заведующей.

Последовала новая пауза. А потом ответ: «Ждите. Я сейчас узнаю».

«Куда ж я денусь? Подождем…» – Джейк представил, как охранник неторопливо встает и отправляется на поиски начальства. Явно есть время, чтобы выкурить сигаретку.

Джейк курил нечасто – пару-тройку сигарет в день. Мог и вовсе обойтись. Но иногда его руки сами тянулись к пачке и зажигалке – он мог бы зажечь и без неё, но не хотелось привлекать случайное внимание такими «фокусами». А ещё… да, ему необходим был Огонь… но играть с ним Джейк считал опасным. Такие игры могут стоить жизни. И нет, не Джейку – к сожалению, или к счастью.

Он затянулся и выдохнул, сквозь дым заметив фигурку женщины, идущей к нему от крыльца. Затушил сигарету и выкинул окурок в урну.

Женщина остановилась у ворот, вглядываясь в Джейка:

– Здравствуйте! Меня зовут Мэриен Коул. Я заведующая.

Уставшие глаза, волосы, собранные в пучок; на посетителя смотрит как на ещё одну неприятность.

– Здравствуйте, Мэриен. Я – Джейк. Я вырос в этом приюте. И очень хотел бы взглянуть на запись о моем поступлении. Вдруг смогу разыскать кого-то из семьи. Вы ведь поможете мне, Мэриен? – Джейк сделал лицо виноватое, растерянное и полное надежды. Взгляд женщины немного потеплел. Она вздохнула:

– Да, это ваше законное право. Мистер…

– Саттон. Но зовите меня Джейк, хорошо?

– Хорошо. Только документы свои покажите.

Джейкоб поднес к её лицу свое удостоверение личности.

Внимательно изучив документ, заведующая кивнула и открыла калитку, впуская посетителя.

В деловом молчании они поднялись на третий этаж – Мэриен Коул явно не горела желанием развлекать гостя разговорами. Как ни странно, Джейка тоже не тянуло на болтовню: не понятно, с чего, он испытывал что-то вроде клаустрофобии – ему хотелось скорее покинуть здание. Странно – ведь в детстве оно не вызывало у него подобных чувств. Нет, что-то было не так именно «здесь и сейчас».

«Да ладно, Джейк, не дрейфь. Ты просто боишься узнать то, что не захочешь знать. Но именно за этим ты сюда пришел. Так что, вперёд».

Их шаги гулко звучали в пустых коридорах – воспитанники были на занятиях. Лишь на третьем этаже, где размещались спальни и учительская, им встретился парень, по виду старшеклассник: он стоял посреди коридора, спиной к ним. Заслышав приближающиеся шаги, он вздрогнул и обернулся. И тут же поспешил уйти.

– В каком году это было? – голос заведующей вернул Джейка из размышлений к реальности.

– Эм-м. Около тридцати лет назад. Может, чуть меньше.

Кивнув, миссис Коул подошла к одной из дверей в конце коридора – с табличкой «Архив» – достала из кармана ключи и пару мгновений звенела ими, определяя нужный. Найдя, наконец, провернула его в замке и взялась уже за ручку двери, собираясь ее распахнуть.

Не успев подумать, зачем, Джейк схватил женщину за плечи и отпихнул её в сторону, повалив вместе с собой на пол. Навстречу им из открытой двери рвануло пламя, растеклось по потолку над их головами. Ногой Джейк захлопнул дверь.

– Вызывайте пожарных. Выводите всех из здания.

Мгновение заведующая ошарашено смотрела на него. Потом вскочила, добежала до ближайшей кнопки тревоги и нажала её. Завыла сирена. Начали открываться двери, из которых высовывали головы ученики и воспитатели.

– Выходим все на улицу, быстро! Как отрабатывали. Тревога не учебная, – заведующая принялась руководить процессом.

Подумав, не стоит ли войти в горящий архив – вдруг его папка сохранилась? – Джейк отбросил эту мысль: там явно горело вовсю, бумага вспыхивает почти мгновенно. А его вторжение может усилить пожар.

«Но ведь это не я? Не я поджог архив? Я же не могу делать этого на расстоянии! Наверное… Да и зачем бы мне – мне нужна эта информация! Чёрт… но если узнают, что я был здесь – а они узнают – если заявится тот агент… он быстро сложит два плюс два… и решит, что это – моих рук дело. Даже если не он – другие могут прийти к таким же выводам. Ведь будет расследование. Заведующая скажет, что я был здесь в момент пожара. Но ведь я был с ней – это алиби? Или нет? … В любом случае, надо сваливать».

Джейк направился к лестнице, по дороге заглядывая во все двери и проверяя, не остался ли кто внутри. В комнатах и спальнях было пусто – дети и воспитатели уже были во дворе. Но на крайний случай, Джейк пробежался и по двум нижним этажам. Выскочив на улицу, он нашел в толпе заведующую, беспокойно озиравшуюся по сторонам.

– Ищите кого-то?

– Одного парня нет, старшеклассника, – миссис Коул отчаянно сжала руки, – Майкла Джонса.

Джейк нахмурился:

– Я заглянул во все двери, прежде чем выйти – в здании никого нет. Хм… не должно быть…

Послышался звук разбитого стекла. Из окна архива повалил дым, показались языки пламени. Джейк как зачарованный смотрел на них.

– Я могу проверить здание ещё раз, – сказал он, не отводя глаз от огня.

– Но…

– Миссис Коул… Кажется, я видел, как Майк перелезал через стену. Незадолго до пожара.

Джейк обернулся: рядом с ними стоял парень лет пятнадцати, виновато покусывая губу.

– Это точно, Сэм? Ты уверен? – заведующая пытливо вглядывалась в лицо мальчишки.

– Ну… да, – тот взглянул исподлобья. – Я не стал бы «стучать», если бы не пожар.

Джейк уловил приближающийся звук сирены и, решив, что здесь он больше не нужен, счёл за благо тихо ретироваться и скрылся в ближайшем переулке.

«Вот чёрт. И что мне теперь делать? Сваливать отсюда куда подальше? Залечь на дно?» – Джейкоб шёл, глядя под ноги, тяжело ступая, словно хотел оттолкнуть земную твердь. «Нет. Я не хочу бежать. Не хочу чувствовать себя загнанным зверем». И тут же спросил себя самого: «А пойманным зверем быть хочешь?»

Джейк остановился и огляделся вокруг: пустынный переулок, тихо и спокойно; редкие прохожие заняты собой. «Чёрт. И даже поговорить не с кем. Вообще-то… есть с кем – этот чёртов Гвин оставил мне свою визитку. Но ведь он – агент. Сдаст меня первым делом, разве нет? Именно, что агент – знает систему изнутри. Если он поверит, что я тут не причём – может, посоветует, как быть? Только поверит ли? Я ему тогда в доверии отказал. С какой стати Гвину верить мне теперь?

– Ладно, щас узнаем, – Джейк достал из карманов визитку, мобильный телефон и набрал номер.

– Это я… Джейк. Джейк Саттон. Ты сказал звонить, если я захочу поболтать. Так вот, я очень хочу.

«Где ты?» – голос Гвина был буднично-спокойным.

Джейкоб огляделся. Заметив чуть дальше, на пересечении двух улиц, забегаловку «Лакки бургер», назвал агенту её адрес.

«Сейчас буду», – Гвин положил трубку.

Джейк едва уселся с острым бургером в зубах, картошкой и колой – решив заодно позавтракать – как увидел агента Гвина, входящим в двери ресторана.

«Шустрый какой», – а потом Джейка осенило: «Это не он шустрый, это я растяпа».

– Я тебя проглядел, да? – с легкой усмешкой сказал он подошедшему Гвину.

Тот промолчал в знак согласия.

– И где же ты был?

По губам Гвина проскользнула легкая улыбка:

– В подъезде напротив.

– Но я тебя и потом не заметил. А ты вроде… не то, чтобы незаметный.

Гвин чуть вздохнул:

– Умею им быть, если очень нужно, – он пододвинул себе стул и сел напротив Джейка, всем своим видом показывая, что готов слушать.

– Ладно. Чёрт. Если ты шёл за мной, то знаешь о пожаре.

Агент едва заметно кивнул.

– И – зная то, что знаешь ты – всё ещё не собираешься меня арестовывать? – Джейк старался выглядеть и говорить непринужденно, но не был уверен, что ему это удается.

– Зная то, что знаю я – думаю, ты не поджигал архив.

– Да? – Джейк был, скорее, обрадован, чем удивлен.

Гвин кивнул:

– Ты пошел туда в надежде узнать что-то о своей семье?

Очередь Джейка была кивать.

– Успел?

– Нет. Когда мы открыли дверь архива, там уже вовсю горело.

– Конечно, ты мог захотеть, сознательно или нет, уничтожить информацию о себе, – Гвин говорил так, словно размышлял вслух, не сводя с Джейка глаз.

– Я не настолько зомби, чтобы не почувствовать этого – даже если бы бессознательно поджёг: я чувствую Огонь в себе, он всегда со мной. И я знаю, чем он занят, – Джейк не без запальчивости смотрел на Гвина. А потом нахмурился – и таки отвел глаза: – Наверное.

– Но что архив горит, ты не знал?

– Узнал за мгновение до того, как Мэриен Коул, заведующая, распахнула дверь, – Джейк замолчал, задумавшись. – Нет, я что-то чувствовал, когда вошел в здание. Но пламя возникло лишь незадолго до того, как мы поднялись на третий этаж. Просто бумага и дерево, особенно покрытые пылью, быстро загораются.

Джейк сощурился, вдруг вспомнив:

– Парень! Там был парень, старшеклассник. Он стоял – как я теперь понимаю, глядя на дверь архива. Ну, он смотрел в ту сторону. Когда мы подошли, он вздрогнул и, едва взглянув на нас, поспешил уйти.

– Думаешь, он пирокинетик?

Джейк вскинулся и посмотрел на Гвина. Всё время разговора тот был спокоен как танк. Он что, даже не рассматривает Джейка как подозреваемого? Или это просто игра?

– О’кей. Ты не собираешься меня арестовывать. Пока, по крайней мере. Но это не значит, что за мной не придут другие.

– Не значит.

– Так что мне делать? – Джейк сверлил Гвина глазами, пытаясь понять, что происходит у того в голове.

– Мое предложение всё ещё в силе. Став агентом ФАРН, ты всегда сможешь сказать, что оказался в приюте, расследуя дело. Ты окажешься по другую сторону баррикад.

– Лиса на одной стороне с охотниками? – Джейк ухмыльнулся.

– А ты лиса?

Став серьезным, Джейк задумался на мгновение. Потом пожал плечами:

– Не знаю.

– Ты ведь детектив, – Гвин поднял голову, очки блеснули сталью.

– Ты – охотник.

Джейк хмыкнул:

– Да уж, охотник: на неверных супругов и пропавших собачек.

– А теперь сможешь ловить дичь крупнее и опаснее.

– Тебе это зачем? – Джейкоб пристально смотрел на агента.

– Мне нужен напарник, – Гвин помолчал немного и добавил:

– Ты дитя Стихии. Такой же, как я.

– При взгляде на нас так не скажешь, – улыбнулся Джейк.

Гвин хмыкнул, уголки его губ обозначили улыбку:

– Поверь мне, я знаю, о чём говорю.

Несколько мгновений Джейк молча смотрел на него.

– Ладно. Поверю.

Глаза его сощурились:

– Это странно, но мне хочется тебе верить, – Джейк покачал головой. – Не знаю, почему.

Он протянул Сайрусу руку.

– Интуиция, – ответил тот, крепко пожимая ладонь Джейка. – Давай так: мы расследуем это дело с пожаром в приюте – оно ведь тебя напрямую касается – а после ты примешь окончательное решение.

– Я всё ещё не понимаю. Я – возможный подозреваемый, а ты приглашаешь меня вести это дело с тобой.

– Мне это не помешает. Плюс, если ты виновен – лучше держать тебя в поле зрения.

– Значит, ты, всё же, допускаешь, что я виновен? – челюсти Джейка напряженно сжались.

– Это допускаешь ты сам.

– Хорошо, если я окажусь причастен – что тогда?

Гвин задумался, и на мгновение Джейку показалось, что вопрос и ответ на него не доставляет агенту удовольствия.

– Я постараюсь, чтобы ты понес ответственность в меру своей вины. Именно этого ты ждешь от меня, не так ли?

Джейк медленно кивнул.

– Во всяком случае, ты честен. Ладно. Если я виновен – ты ведь все равно не оставишь меня в покое. И ты прав – врага лучше держать поближе.

– Я не враг, – над переносицей Гвина залегла вертикальная складка.

– Что ж, давай попробуем доказать это друг другу.

Едва заметно вздохнув, агент кивнул.

– Ты знал, что я – не подарок, – Джейк усмехнулся.

– Пока это не проблема.

– А если станет проблемой?

– Тогда и решу, – Гвин поднялся из-за стола. – Пойдемте, мистер Саттон. Нас ждут великие дела.

– Джейк, пожалуйста, – ответил Джейкоб, вставая.

– Меня тоже можно звать Сайрус.

– Нет уж. Это слишком длинно и сложно. Гвин – в самый раз.

Джейку показалось, что Гвин мысленно дал ему подзатыльник. Он усмехнулся: «Этот тип не такой холодный, каким кажется. Или хочет казаться».

Глава 3. Поджигатель

– Так что ты думаешь о том парне? – спросил Сайрус, когда они с Джейком вышли из «Лакки Бургер».

– Не знаю. Учитывая дальнейшие события – пожар и его побег – его поведение кажется странным. Да и совпадение странное – что он делал там, в том же конце коридора, что и архив?

– Нужно найти его.

– Возвращаемся в приют?

Сайрус кивнул.

Шагая рядом с Гвином – вернее, на полшага позади него – Джейк думал о том, что непредсказуемость жизни – отнюдь не метафора: менее часа назад он собирался «делать ноги» и бежать от ФАРН, куда глаза глядят. От ФАРН, от любого, кто будет преследовать его. А теперь, гляди-ка, он топает за агентом как привязанный – и не просто топает, а будет вместе с ним вести дело. «Ну да ладно, тут есть логика: если этот парень начнет всерьез копать под меня – оставаясь рядом с ним, я узнаю об этом первым. Но есть ещё что-то. Что-то, что я пока не могу понять. Я чувствую, что рядом с ним… безопасно. Во всяком случае, безопаснее, чем вдали от него. И, во всяком случае, мне. Я не могу этого понять. Но, Джейк, много ли вообще ты понимаешь в своей жизни? Ответ: да почти ни фига».

Около здания приюта всё ещё сновали пожарные, но пламени видно не было, и вместо черного дыма из окна архива шел белый пар. Дети, учителя и воспитатели по-прежнему стояли в самом дальнем углу двора. И Мэриен Коул, заведующая, конечно, была среди них – Джейк указал Гвину на неё. Тот кивнул.

Миссис Коул в некотором замешательстве перевела взгляд с удостоверения Гвина, которое тот не замедлил ей предъявить, на стоящего рядом Джейка:

– Так вы… из ФАРН?

На мгновение Джейк замялся, потом ответил:

– Вроде того.

– Да, он со мной, – твёрдо и невозмутимо сказал Гвин. – Миссис Коул, один ваш воспитанник всё ещё отсутствует?

Заведующая тревожно смотрела на агента, не зная, как лучше ответить:

– Да. Но он и раньше сбегал. Не часто, и всегда возвращался. Майкл – хороший мальчик.

– Уверен, что так и есть, – Гвин чуть склонился к ней с высоты своего роста. – Нам нужно его найти. Он может попасть в беду. Если ещё не попал.

– Я не знаю, где он. Правда. Если б знала – уже б отправилась за ним.

– Миссис Коул, – Джейк коснулся рукой её плеча, вкладывая в свои интонации всё возможное тепло и мягкость, – а с кем он дружит? Из ребят?

– С Дэни и Тимом – они живут в одной комнате, – заведующая огляделась вокруг: – Это вон те ребята, – и указала на двух мальчишек. Один из них стоял, засунув руки в карманы куртки, спиной подпирая стену, окружавшую приют; второй болтался рядом, рассеянно ковыряя ботинком корягу, торчащую из земли.

Джейк, так же засунув руки в карманы, вразвалочку направился к ним.

– Привет, пацаны. Как жизнь?

Мальчишки посмотрели на него: один хмуро, другой встревожено.

Тот, что подпирал стену и смотрел хмуро, спросил:

– А ты кто?

– Меня зовут Джейк. Когда-то я тоже жил здесь.

– Что с того?

– Да ничего. Мне б поговорить с вашим другом, Майком.

– Я б тоже с ним поговорил. Но он шляется не пойми где.

– Вот блин! – Джейк хлопнул себя ладонью по бедру. – Мне нужно найти его раньше, чем это сделает тот парень, – и он указал на всё ещё стоявшего рядом с заведующей Гвина.

– А он кто?

– ФАРН.

Мальчишки переглянулись.

– Майк влип?

– Если я его не найду – влипнет точно. А так, шанс есть.

– Мы не знаем, где он, правда, – заговорил, наконец, и второй парень, жалобно глядя на Джейка.

– Но где он может быть? Есть у него друзья, знакомые в городе?

– Ну… иногда он тусил с файерщиками. В Центральном парке, кажется. Или где там они собираются.

– Ага. Ясно, – Джейк на мгновение задумался, потом вытащил из кармана визитку:

– На случай, если он объявится, отдайте ему – пусть найдет меня или позвонит.

Парни изучили карточку.

– Частный детектив? Круто.

«Да уж куда как», – Джейкоб ухмыльнулся:

– Ну, давайте, парни. Берегите себя, – развернулся и пошел к воротам.

Гвин, помедлив и закончив говорить с миссис Коул, направился за ним. Нагнал Джейка, когда их уже не было видно с территории приюта:

– И? Что скажешь?

– Идем искать файерщиков.

Гвин чуть нахмурился.

– Ребят, делающих трюки с огнем. Крутят пои и прочий стафф, жонглируют.

Сайрус понимающе кивнул. Потом произнёс:

– Это уже не совпадение.

– Пожалуй, – теперь очередь Джейка была хмуриться. – Но я бы, всё равно, не спешил с выводами. Чую, здесь не всё так просто.

Гвин вздохнул:

– Просто никогда не бывает, – и зашагал вперед. Обернулся на Джейка:

– Нам нужна машина. Вернемся к твоему дому – моя там недалеко припаркована.

Пока они ехали в метро к дому Джейка, Гвин что-то выискивал в своем смартфоне. Лишь выйдя из подземки на улицу, он поднял голову и спросил:

– Файерщики – ты что-то знаешь о них?

Джейк ухмыльнулся:

– Когда-то у меня была идея стать одним из них. Сам понимаешь – мне даже меры предосторожности не нужны: выучить трюки и всё. Я бы мог показывать такие чудеса, какие опытный факир выдает после долгих лет подготовки. Но я решил, что не стоит слишком привлекать к себе внимание. Да и это могло оказаться небезопасным для окружающих. Я ведь не знаю, насколько могу контролировать пламя, смогу ли его затушить. И… – тут Джейк посмотрел Гвину в глаза, – будет ли у меня такое желание. Ведь я, как ты меня назвал, Дитя Огня – я хочу, чтобы он горел.

Сайрус едва заметно кивнул в знак понимания.

– Возможно, я смогу тебе с этим помочь.

– Холод ведь не тушит огонь.

– Зато охлаждает чувства.

Помолчав, Гвин добавил:

– И, растаяв, лёд становится водой. Вода тушит.

Джейк чуть улыбнулся:

– Ты собираешься таять?

– Посмотрим.

– Как снеговик? – ухмылка Джейка стала шире. – Или от страсти?

Судя по виду Сайруса, второго варианта он не допускал. На мгновение Джейк подумал, что Гвин ему если не врежет, то словом припечатает так, что мало не покажется.

Но Сайрус прикрыл лицо рукой, и Джейк с удивлением понял, что Гвин смеется.

– Мне, конечно, лестно твое предложение. Но я женщин предпочитаю.

Очередь Джейка была возмущаться. Он открыл, было, рот – и закрыл, поняв, что ему всего лишь вернули его же монету.

– Ла-адно, один-один. Зато теперь я знаю, что у тебя, всё же, есть чувство юмора. Иначе мы бы вряд ли сработались.

– Оно есть. Но имеет пределы.

Джейк примирительно развел руками:

– Что ж, постараюсь в них удержаться.

Они подошли к самому невзрачному авто из припаркованных у обочины. Невзрачному – потому что как бы ты не хотел запомнить его, оно не запоминалось. Средне-серый хэтчбек. Подробнее Джейк не определил – он не был знатоком в этом деле, не имел машины и не умел водить, держась подальше от бензина и прочих горючих веществ.

– Это личная или служебная? – спросил он, усаживаясь на переднее сиденье рядом с Гвином.

– Личная, – ответил тот, заводя мотор.

– Я думал, у агентов ФАРН должны быть более крутые тачки.

– Эта подходит – не бросается в глаза. Достаточно маневренная, вместительный багажник. А сверхскорость при передвижении по городу и не нужна. У тебя есть права? – Гвин взглянул на Джейка. Тот покачал головой.

– Ясно. Могу понять, почему. Но лучше бы тебе их получить – это бывает полезно.

Джейк насупился:

– Я опасаюсь подходить к заправкам.

– А если электромобиль?

Джейк заморгал и посмотрел на Гвина. Такая мысль не приходила ему в голову.

– Хм-м.

– Ладно, это просто пища к размышлению. Едем в Южный парк.

– Почему туда?

– Интернет сказал, что сегодня файерщики встречаются там. Возможно, наш парнишка среди них.

– Как мы его узнаем? Не уверен, что хорошо его запомнил – видел лишь несколько мгновений, да и не особо хорошо смотрел.

– Ему пятнадцать лет, рост – метр шестьдесят-шестьдесят пять, среднего сложения, светло-русые волосы, серые глаза. По описанию миссис Коул.

– Насколько я запомнил, он так и выглядит. Тогда вперед!

В это послеобеденное время, хотя и будний день, в парке было довольно многолюдно: мамочки с колясками и с детьми постарше, клерки из ближайших офисов, пенсионеры – зеленый оазис праздности в гудящем как улей городе. И словно два буревестника, Гвин с Джейком вторглись в эту безмятежность. Во всяком случае, Джейк чувствовал себя именно так.

– Эм-м… Знаешь, что… – и когда Гвин обернулся к нему, Джейк продолжил: – Нам нужно выглядеть более непринужденно. Может, это моя паранойя, но мне кажется, мы слишком бросаемся в глаза.

– Вовсе нет. Я вполне тяну на «менеджера среднего звена», каких тут полно «перекуривает». А ты… на праздно шатающегося оболтуса.

Джейк скривился:

– Ну, спасибо.

– Пожалуйста, – Гвин чуть улыбнулся. – Ты же сам хотел слиться с толпой.

– И всё же, для пущей убедительности нужно закурить, или купить хот-дог, – взгляд Джейка упал на тележку со сладостями. – Или сахарную вату. Гвин, ты любишь сахарную вату? Купить тебе?

Брови Сайруса чуть приподнялись. Но выражение лица Джейка было абсолютно непрошибаемым. Гвин усмехнулся:

– Лучше уж тогда мороженое. Я же Снеговик, а не Сахарная фея.

– О’кей. Без проблем, – Джейкоб направился к палаткам с едой. Через пару минут он вернулся, с мороженым в одной руке и с хот-догом – в другой.

Они шли прогулочным шагом через парк, исподволь разглядывая окружающих. На площади у фонтана несколько молодых людей, и правда, крутили пои. Но без огня. «Ясное дело – огонь эффектнее смотрится в темноте», – подумал Джейк не без сожаления. Но Майкла Джонса среди поистеров не было. О чём Джейк уже хотел сказать Гвину. Но тут вспыхнуло пламя.

Девушка раскручивала на цепях два огненных шара. С гудением они кружились вокруг неё как два послушных маленьких метеора. Джейк заворожено смотрел, когда почувствовал легкий толчок в бок и обернулся.

– Это не наш парнишка сидит там, в тени деревьев, на оградке? – Гвин указал направление легким кивком.

Джейк взглянул.

– Похож на того, что я видел в коридоре перед пожаром.

– Возможно, и он тебя запомнил. Потому подстрахуй меня, но без лишней необходимости не приближайся.

– Понял.

Гвин направился совершенно в другую сторону, и вскоре Джейк потерял его из виду. Краем глаза он наблюдал за фигуркой мальчика. Тот сидел, сгорбившись, и хмуро смотрел на девушку, крутившую огненные пои. Откуда-то из тени позади него медленно вышел Гвин, перешагнул через оградку и уселся в полуметре от мальчишки, доедая свое мороженое и тоже глядя на огненное шоу. Майк едва посмотрел на него и снова отвернулся. Но взгляд его становился всё более отрешенным. Гвин доел и просто тихо сидел рядом. Потом положил руку на плечо мальчика, что-то сказал. Они оба поднялись и молча пошли к выходу из парка. Джейк направился следом и нагнал их уже около машины Гвина. Парень был неестественно тих. «Он словно… замёрз», – догадался Джейк. Но в ту же минуту Майк поднял глаза на него, узнал, и оцепенение с него слетело – он вырвался из рук едва державшего его Гвина и дал дёру.

– Чёрт. Похоже, ты нейтрализуешь мое действие, – ругнулся Гвин, бросившись вдогонку. Джейк – за ними.

Парень бегал резво. Но и Гвин явно не саботировал тренировки – в отличие от Джейка. Так что, довольно скоро Гвин повёл вяло сопротивляющегося Майка обратно к машине.

– Чего привязались? Я не сделал ничего.

– Тогда убегал зачем? – спросил Джейк.

– Что ж, не убегать, когда два мужика собираются усадить тебя в машину?

– Я же сказал тебе, что я из ФАРН, – нахмурился Гвин.

– Удостоверение покажи.

Крепко держа мальчика одной рукой, второй Сайрус залез во внутренний карман куртки и достал удостоверение.

– Ну, это ещё одна причина убегать, – фыркнул Майк.

– Если не виновен – то причин нет, – ровным голосом ответил Гвин. Потом взглянул на Джейка:

– Садись с ним на заднее сиденье. Удержишь его или наручники надеть?

– Не надо, – Джейк усадил мальчика в машину и сам сел рядом.

– И куда мы? – жалобно спросил Майк.

– В офис ФАРН. Если б не бегал, можно было б на месте поговорить, – Сайрус посмотрел на него в зеркало заднего вида.

– Может, здесь поговорим? – Майк поймал его взгляд, всем видом изображая просьбу.

Сайрус мгновение помолчал.

– Давай попробуем. Почему ты сбежал из приюта? – как ни странно, его голос зазвучал довольно мягко.

– Я не сбегал. Просто… прогуляться решил. Проветриться немного.

– Значит, ты собирался вернуться?

– Ну-у… да, – Майк был сама невинность.

– Тогда поехали. Обратно. Тебя там ищут, переживают.

– Куда? Там же… горело.

– Так ты знаешь о пожаре? – голос Сайруса стал жестче.

– Я потому и убежал – испугался. Ну и всё равно ж нельзя было там оставаться.

– Ничего. Уже потушили – не так сильно горело. Спальные и классные комнаты не пострадали.

Майк помялся, а потом все же спросил:

– Из-за чего возник пожар?

– Следствие покажет.

– Но ты – среди подозреваемых, – Джейк решил если не спровоцировать парня, то хоть подтолкнуть.

– Я не виноват! Это не я! – Майк в отчаянии смотрел то на одного, то на другого.

– Но ты сбежал. Как будто виновен.

– Я этого не делал.

Джейку стало немного жаль парня. Но что поделаешь.

– Ничего, эксперты возьмут пробы с твоих рук, одежды и быстро определят, виновен ты или нет. Если не виновен, тебе нечего боятся.

Парень побледнел, и взгляд его стал застывшим:

– Нет. Это не я. Это… это всё голос. Он заставил меня!

Джейк с Гвином невольно переглянулись.

– Голос?

– Да, он сказал: «Подожги. Подожги архив. Сделай это. Так надо».

Гвин нахмурился:

– И как ты это сделал?

– Подошел к двери. Она была закрыта, конечно. Голос сказал: «Представь огонь, представь, что там горит. Бумага горит». Я представил. Он сказал: «Хорошо». Я испугался и убежал. Сначала к себе в комнату, потом на улицу. Посмотрел на окна архива. И увидел, что там пожар. И я сбежал!

Был голос или нет, Джейк знал, что это возможно – пирокинез. Знал и Гвин. Доказать было бы проблемой: всё, что у них есть – слова мальчишки. Но ФАРН теперь занимается подобными случаями: им поверят и парня возьмут в оборот. Вот этого Джейку очень не хотелось. Вполне понятно, почему.

Сайрус взглянул на Джейка и, едва вздохнув, произнес:

– Ладно. Майкл Джонс, вы задержаны. Вы имеете право хранить молчание и воспользоваться услугами адвоката.

– Какое молчание?! Я и так вам уже все рассказал! – мальчишка в отчаянии смотрел то на Джейка, то на Гвина.

– Поехали – пока в офис ФАРН. Там решим, что с тобой делать.

Доехали они быстро и молча: при парне Джейк не мог ничего обсуждать с Гвином. Но и Майк молчал. То ли решил, что и так много наболтал, то ли просто был напуган. Джейк бы на его месте испугался. Но что делать – Джейкоб не знал: ни на его месте, ни на своем. Что из слов мальчика – правда?

Джейк взглянул на Сайруса: он был спокоен, как всегда. Почти всегда. Гвин делает так, как считает правильным. Как предписывает закон. Возможно, так и надо. Возможно. Должны быть такие люди, как он. Чтобы уравновешивать таких, как Джейк. Иначе наступит хаос.

Глава 4. Меньшее из зол

Окруженный небольшим парком, комплекс ФАРН располагался ближе к окраине города и выглядел мирно. Но, как известно, осужденных здесь и не держали – разве что в изоляторе предварительного заключения. Здания из стекла и бетона, разной этажности, выглядели как какой-нибудь офисный городок. Впечатление усиливали снующие между ними или стоящие рядом люди в штатском, похожие на клерков. Если бы Джейк не заметил у некоторых под пиджаками кобуру с пистолетом. Он никогда не был здесь прежде. И ещё совсем недавно почёл за благо не оказаться здесь никогда. Гвин показал удостоверение на въезде, потом при входе в здание департамента расследований – везде их пропустили без проблем.

Они уселись за столом в допросной. Вернее, Джейк усадил пацана и сам сел напротив. Гвин остался стоять.

– Послушай, Майк, – сказал Джейк как можно доброжелательнее, – Успокойся. Не дергайся раньше времени. И расскажи ещё раз, обстоятельно, что и как. Для начала… расскажи о себе. Ты сирота, так?

Парень кивнул, исподлобья глядя на Джейка.

– С каких лет в приюте? Свою семью помнишь?

Майк нахмурился:

– Лет с трех. Не помню ничего, что было до этого.

– Как ты стал фаерщиком? Не думаю, что воспитатели позволяли вам играть с огнем.

– А вам это зачем?

– Хочу узнать тебя получше, – искренне ответил Джейк.

– Зачем?

– Чтобы решить, что с тобой делать, – объяснил Гвин.

Майк посмотрел на него, но ничего обнадеживающего для себя не увидел. Вздохнув, упёрся взглядом в стол.

– В прошлом году к нам приезжали артисты, театр огня. И это было так… суперски! Что они творили! Они так управлялись с огнем, делали с ним что угодно. Змейки, спирали, огненные колеса…

Парень даже в лице изменился, пока рассказывал всё это: глаза его горели, он жестикулировал и улыбался, глядя на Джейка:

– И я подумал – это так круто! Я хочу, как они. Поговорил с парнями из труппы после выступления, и они показали мне простые упражнения. Конечно, я не мог заниматься с огнём. Да это и не нужно поначалу. Тренировался с носками, набитыми крупой, и с теннисными мячами на веревках.

Воспользовавшись паузой в его речи, Гвин спросил:

– Когда ты понял, что умеешь поджигать вещи на расстоянии?

Майк заморгал, приоткрыв рот. Покачал головой.

– Вот честно… я не знал об этом. До сегодняшнего дня мне и в голову не приходило. Я… правда, я не знаю, как так вышло.

Он едва заметно вздрогнул, зрачки его расширились:

– Этот голос… напугал меня. Он был такой… жаркий, шипящий… жгучий. Он не просил, а приказывал. Я не мог не подчиниться. Мне казалось, что тогда произойдет что-то страшное. Если я не выполню его приказ.

Джейк верил ему. Неизвестно, что за хрень творилась в голове парня, но он сам в неё верил. Джейк посмотрел на Гвина и кивнул на дверь: мол, выйдем, поговорим.

Они зашли в соседнюю комнату.

– Он говорит правду, – начал Джейк, едва дверь за ними закрылась.

Гвин вздохнул:

– Пожалуй, что так.

– Но тогда он не виновен! Не знаю, что за голоса им руководили, но ему внушили сделать так.

– Если бы тебе приказали – ты бы поджёг? – две голубые льдинки внимательно смотрели на Джейка.

Он развел руками:

– Да откуда мне знать?!

– Нет, Джейк. Ты бы не сделал этого, – и голос, спокойный как лёд.

– С чего такая уверенность?! – Джейк уже почти кричал. Но не понимал, на кого он злился: на Гвина или на себя. Сайрус молча смотрел на него. Джейкоб выдохнул, стараясь успокоиться. Покачал головой:

– Нельзя его «закрывать», он же мальчишка.

– Он поджигатель, Джейк, – голос Сайруса стал мягче, и Джейку показалось, что он говорит не совсем то, что ему хотелось бы сказать.

– Но что это за голос? Может, у парня просто крыша едет.

– Тем более ему нужна помощь.

– Специалистов ФАРН? Которые сделают из него подопытную крысу?!

Сайрус вздохнул:

– Ты преувеличиваешь. Не настолько всё плохо.

– Голову даёшь на отсечение?

Гвин нахмурился и некоторое время молчал.

– Я прослежу за его судьбой, насколько это будет возможно.

– Именно. Никто и спрашивать тебя не будет. Они сделают с ним всё, что захотят. И ты даже не узнаешь.

– А что ты предлагаешь? – от спокойствия Гвина не осталось и следа, – Отпустить его?! А если этот голос снова прикажет ему? Если в следующий раз будут жертвы?!

Джейк закусил губу:

– Ну… пока он никого не сжёг.

– Ты готов к тому, что в следующий раз кто-то может погибнуть? Джейк, да ты сам больше всего на свете боишься кого-нибудь сжечь. Как ты можешь отвечать за другого?

Гвин был прав – как бы Джейку не хотелось, чтобы это было не так.

– Ещё рано переживать за него. Сначала выяснят, на что он способен, можно ли его даром управлять или нейтрализовать его. Джейк, пойми: так или иначе, но его жизнь уже не станет прежней. И лучше будет для него и для всех, если его способности возьмут под контроль.

– Как и мои? – Джейкоб пристально смотрел на Гвина.

Тот кивнул.

– Как и твои?

Сайрус не отводил взгляд:

– Да. Потому мы оба здесь, не так ли?

– Я такой же, как он. Почему ты не запрёшь меня? – Джейк был тих и спокоен. Но ему нужно было знать.

Гвин вздохнул и устало покачал головой:

– Ты не такой же, Джейк. Ты гораздо сильнее. Во всех смыслах. И… твоя природа другая.

– Откуда ты знаешь?

– Ты видел себя когда-нибудь, когда ты смотришь на огонь? Свое отражение? Конечно же, нет, – Гвин на мгновенье задумался.

– Подожди меня здесь. Я сейчас.

Он вышел и через пару минут вернулся, неся что-то в руках. Как оказалось, зеркало и зажигалку. Взяв в одну руку зеркало, он поднял его перед Джейком – так, чтобы тот видел в нём свое лицо. Потом чиркнул зажигалкой.

– Смотри на пламя. Но так, чтобы видеть свои глаза.

Джейк сделал так, как он хотел. Это было нетрудно – подрагивающий язычок пламени притягивал его. Манил, звал. Хотелось прикоснуться к нему. Слиться с ним.

В этот момент взгляд Джейка скользнул по отражению в зеркале. Его глаза, обычно светло-карие… теперь были желто-оранжевыми, как у рептилии. Зрачок сузился до крохотной точки. Пламя шептало: «Ты мой. Мой». Оно выросло, взметнулось вверх. И вдруг исчезло.

Это Сайрус погасил зажигалку и опустил руку: ладонь его была покрыта инеем, зажигалка в ней превратилась в оплавленный и замороженный кусок пластмассы.

– Зачем… – голос не слушался Джейка, он едва шептал, – зачем тебе такое чудовище, как я?

– Потому что я… ничуть не меньшее чудовище. Как мне кажется. Я боюсь им стать – так же, как и ты. Рядом с тобой я оттаиваю. Чувствую себя человеком.

Сайрус смотрел на него, а потом отвел глаза и тихо добавил:

– Я боюсь замёрзнуть. Вернее, ещё хуже – не боюсь, а желаю этого.

Вот оно что. Почему-то Джейку захотелось его обнять. Но он, конечно, не стал делать этого.

Гвин вздохнул и прислонился к стене. Взглянул на Джейка и уже своим обычным голосом сказал:

– Ты боишься что-нибудь спалить. Вот потому я буду рядом. И не дам тебе сделать этого.

Нет, для обнимашек ещё как-то рановато. Но, всё же, Джейк подошёл и протянул ему руку.

Гвин изобразил кривую улыбочку и наградил его крепким рукопожатием.

Джейк прислонился спиной к стене рядом с ним:

– Так что делать с парнем?

– Если скажешь отпустить его – я его отпущу, – Гвин пристально смотрел на него.

– Да ладно.

– Да.

Джейк понял, что тот не шутит. Гвин хотел, чтобы Джейк взял на себя ответственность: за свои слова, прежде всего. А не просто языком чесал, играя в благородство. На словах ведь всё легко. Когда не ты решаешь. А на деле?

Джейк задумался и невольно закрыл глаза. Да, он не хотел, чтобы Майка «сажали на цепь» и изучали, как подопытного зверя. Он никому такого не желал. «Но… что если Майк сожжёт кого-то? Невинных людей. Они заплатят жизнями за мою жалость. А парень станет убийцей. Каково ему самому будет тогда? Какое – меньшее из двух зол? Майк будет страдать так и так. Но в первом случае – страдать будет он один».

– Чёрт, – Джейк открыл глаза и посмотрел на Сайруса, – И как, часто тебе приходится принимать подобные решения?

– Регулярно.

– Я б тоже захотел замёрзнуть, – а ещё ему очень хотелось оказаться в каком-то другом месте.

– И? – Гвин неумолимо ждал его решения.

– Ты был прав: мы не можем отпустить его.

Гвин всё ещё ждал.

– Я… не могу.

Сайрус кивнул. А потом сказал:

– Если тебе от этого легче… я бы всё равно не отпустил его.

– Правда? – Джейк не верил своим ушам.

– Нет. Да.

Глядя на его возмущение, Сайрус добавил:

– Всё, отвали, Джейк. Сеанс психотерапии закончен. Возвращаемся к работе, – и вышел из комнаты.

Джейку хотелось его стукнуть. Или обнять. Не понятно, что больше.

Когда они вернулись в допросную, Майк, понуро сидевший, взглянул на них. Ждал, что они скажут. Решить Джейку было непросто, а уж сделать…

Сайрус взял это на себя:

– Майкл. Тебе придется остаться у нас. Под присмотром специалистов ФАРН.

– То есть… – его голос дрогнул, – вы отправляете меня в тюрьму?

Джейку показалось, или Гвин вздохнул?

– Нет. Не совсем. Твои способности исследуют и решат, насколько ты опасен для общества.

– То есть, вы запрете меня и будете ковыряться в моей голове?! – Майк вскочил, озираясь то на Гвина, то на Джейка: – А если решат, что я опасен – я всю жизнь проведу в ваших застенках?!

Джейку нечего было возразить. И… он уже не был так уверен в решении, которое принял несколько минут назад.

– Нет! Я не хочу!!!

Атмосфера ощутимо накалилась. В прямом смысле. Даже Джейк своим жаростойким телом чувствовал, что воздух стал горячим. Вопрос времени, когда в комнате что-то вспыхнет. Недолгого времени.

Джейк ощутил движение воздуха позади себя и обернулся: в комнату вошла женщина, высокая, с длинными русыми волосами. Моментально оценив обстановку, она выплеснула на Майка не пойми откуда взявшуюся у неё флягу с жидкостью, похожей на воду. И вода эта вела себя очень странно: вместо того, чтобы стечь с лица и плеч парня, она обволокла его целиком, как скафандр – за исключением лица, чтобы мальчик мог дышать.

Выдохнул и Джейк. И уставился на женщину. Она взглянула на него:

– Это немного его остудит – ничего больше. Ты хотел меня видеть? – она повернулась к Сайрусу.

Тот кивнул. Вода, облекавшая Майкла, так же внезапно и быстро стекла с него и куда-то исчезла. Дверь снова распахнулась, и вошли несколько человек в защитных костюмах.

– Могли бы предупредить, что у вас тут пирокинетик, – бросил один из них Гвину. Они забрали Майка. Несмотря на его фокусы, на душе у Джейка было очень мерзко.

– Присмотришь за парнем, Флоренс? Нам же доступ в лаборатории, считай, закрыт.

Впервые Джейк слышал просящие интонации в голосе Гвина, и взгляд Сайруса подтверждал просьбу.

Та, которую он назвал Флоренс, понимающе кивнула:

– Сделаю всё, что смогу. Ты за этим звал меня?

– Не только. Разреши представить Джейка Саттона, частного детектива. Джейк, это доктор Флоренс Вейл, наш медэксперт.

«Ничего так медэксперт, – подумал Джейк, – красивый». Глаза сине-зеленые, длинные волнистые волосы собраны в хвост. Фигуру он не успел в деталях рассмотреть. А хотелось бы – было, что рассматривать. Но Джейк вовремя остановился – нутром почуял, что такой осмотр будет ему дорого стоить в дальнейшем.

– Эм. Хм. Очень приятно. Рад знакомству, – Джейк протянул руку, и доктор Вейл пожала её – умеренно крепко.

– Огонь. Ваша стихия, – сказала она. И это не было вопросом.

– Стихия Флоренс – вода. Как ты, наверное, уже понял, – пояснил Сайрус.

Джейк подумал, что это странное совпадение: они работают вместе, а теперь Гвин и его притащил: Лёд, Пламя и Вода. Будет кто-то ещё?

Не проявив особого интереса к Джейку, Флоренс обернулась к Сайрусу:

– Если я больше не нужна, я пойду – много дел.

Гвин кивнул:

– Да, конечно. Спасибо, что зашла. И за помощь.

– Всегда пожалуйста, – доктор Вейл улыбнулась и вышла.

Джейк проводил её взглядом, а потом атаковал Гвина:

– И что всё это значит?! Я у тебя не первый?

Сайрус не дрогнул:

– Как видишь. Хотелось бы, чтобы вы с Флоренс познакомились поближе. Но, в другой раз.

– Да и мне хотелось бы, – тихо и чуть нахмурившись, сказал Джейк. – Она, правда, присмотрит за Майком?

– Насколько возможно. Её иногда привлекают для обследований… особых людей.

– Таких, как мы?

– Таких, как Майкл Джонс.

– Можно я навещу его? – Джейк сам не знал, зачем ему это – но чувствовал, что нужно.

– Посещения задержанных и заключенных разрешены – если те вменяемо себя ведут. Если обратишься с запросом в изолятор – тебе, скорее всего, выпишут пропуск. Ну и если ты станешь агентом ФАРН – с этим вовсе не должно быть проблем.

– Если стану.

Сайрус кивнул.

– Идем. Устрою тебе маленькую экскурсию до своего офиса. Там и поговорим.

Глава 5. Снеговик

Они долго шли по коридорам, поднимались по ступенькам, потом спускались и снова поднялись – пока Джейк не перестал ориентироваться во всех этих коридорах и лестницах, и на каком этаже находится. Иногда они встречали всё таких же, костюмами похожих на клерков, мужчин и женщин – видимо, тоже агентов ФАРН. Пройдя мимо одной такой группки, Джейк расслышал насмешливый полушепот: «Интересно, кого это Снеговик притащил?» Вот как, «Снеговик»? Пожалуй, в самую точку. Но почему-то говоривший вызвал у Джейка неприязнь. Интересно, Гвин знает, что его так зовут? Джейк взглянул на строго причесанный черноволосый затылок, воротничок белой рубашки, безупречный серый пиджак, который Гвин надел вместо куртки прежде, чем войти в здание ФАРН.

Сайрус обернулся, почувствовав взгляд. Не понятно, чего было в его глазах больше – грусти или усмешки – когда он произнёс, словно в ответ на мысли Джейка:

– «Снеговик» лучше, чем «Ледяной король» или «Айсберг». Хотя последнее, на мой взгляд, самое точное.

– Я бы на твоем месте чихал на то, как меня называют. Особенно за глаза. Хм, мне тоже как-то дали прозвище, – Джейк усмехнулся, – Но я не то, чтобы возражал. Не знаю уж, от фамилии оно или от чего.

– И как же тебя называли?

Усмешка Джейка стала шире:

– Сатана.

Гвин хмыкнул.

Джейк положил ладонь ему на плечо:

– Теперь ты знаешь, с кем имеешь дело.

– Я понял это в тот момент, когда увидел тебя.

– Сайрус?

Джейк обернулся: перед ними в коридоре стояла женщина, высокая, с тёмными прямыми волосами ниже плеч, одетая в стандартный для агентов костюм: серый пиджак и юбка чуть выше колен. Красивая, и чем-то похожа на доктора Вейл. Но, в отличие от последней, с этой женщиной Джейку не хотелось знакомиться ближе – может, стервой она и не была, но обитала где-то на грани. Хотя на Гвина она смотрела мягко и растерянно.

– Давно не виделись.

И в голосе – сдерживаемое волнение, которое она попыталась скрыть улыбкой.

Джейк взглянул на Гвина: тот, казалось, совсем заледенел – лицо белое и неподвижное. Непонятно даже, дышит ли.

– Понимаю, ты не рад меня видеть, – незнакомка вздохнула, улыбка её стала горькой. Она повернулась к Джейку:

– А вы – его новый напарник?

– Можно и так сказать, – ответил тот, протягивая ей руку. – Джейк Саттон.

О том, что он частный детектив, а не агент, Джейк решил не упоминать. В этот момент ему хотелось быть на стороне Гвина.

– Агент Хелен Макнил, отдел расследования убийств, – она пожала его руку и вновь взглянула на Гвина:

– Ты теперь ведёшь паранормальные дела?

Сайрус кивнул. Казалось, он немного оттаял – лицо перестало быть похожим на мрамор.

– Ясно. Что ж, была рада повидаться. Удачи тебе! – агент Макнил прошла мимо них, когда Гвин, всё же, произнёс ей вслед:

– И тебе тоже.

Хелен остановилась и оглянулась. Гвин смотрел на неё. Она кивнула, чуть улыбнувшись. После чего, стуча каблуками, удалилась по своим делам.

– Не знаю, что между вами произошло… но как-то ты… хм, не очень вежлив с ней, – Джейк понимал, что лезет не в свое дело, но не удержался.

На его удивление, Гвин не стал возражать:

– Так будет лучше.

– Для кого?

– Для неё, – и, помолчав, добавил: – И для меня тоже.

– Почему?

– Это долгая история, – Сайрус нахмурился и какое-то время размышлял. – Как-нибудь… в другой раз расскажу.

Джейк не стал настаивать: понял, что эта тема непростая и болезненная.

Офис Гвина оказался небольшой комнатой с тремя рабочими местами: столы, кресла-вертушки, стеллажи с папками и прочее канцелярское барахло. Но большей частью всё это пустовало. И только на одном столе наблюдались признаки жизни в виде ноутбука, блокнота, нескольких папок-дел и чашки.

– Как-то тут… уныло, – Джейка не особо прельщала перспектива проводить время в подобной «конуре».

Гвин пожал плечами:

– Обычный офис. Но свое рабочее место можешь обставить по своему вкусу, – он сел и, взглянув на Джейка, добавил:

– Только без постеров полуголых женщин.

– Пф-ф. Зачем мне женщины на картинках? Предпочитаю во плоти, – Джейк присел на соседний стол, вытянув ноги. – Но у тебя, как я смотрю, даже фотографий котиков нет. Или любимых родственников. У тебя есть семья?

Сайрус поднял голову и некоторое время молча смотрел на Джейка.

– Что, я спросил что-то не то?

Гвин вздохнул.

– Просто задумался. Есть отец. И мачеха. Но не уверен, что они считают меня своей семьей. Особенно она. Теперь мы редко видимся, – уголок его губ едва дрогнул. – Мой жизненный выбор разочаровал отца. И я… не самый удобный сын для него. Но другого сына у него нет.

– Да ла-адно. Тебе хотя бы есть, кого разочаровывать. Я вот даже не знаю, откуда я такой взялся.

– Может быть, это к счастью. Ты никому ничего не должен.

– Угу. Как перекати-поле, – Джейк разглядывал носки своих ботинок.

– Ты совсем не помнишь свою семью? Детство?

Джейк посмотрел на Сайруса: тот внимательно ждал ответа.

– Только приют. Я там с младенчества.

– А что записано в документах? В регистрационной книге?

– Я её видел, что ли? Воспитанникам её не показывают. Знаю только, что меня принесли в приют после пожара. И, вроде как, из моей семьи никто не уцелел, – Джейк отвел взгляд: это была его больная тема. Семья, прошлое. Тот пожар. Не он ли его виновник? И если так – не сжёг ли он кого-то? От этой мысли ему становилось не по себе. Мягко выражаясь.

– Это совсем не обязательно.

Джейк поднял голову и взглянул на Гвина.

– Что ты кого-то сжёг. Да, ты мог быть причиной пожара. Но и это не факт. Поджечь мог кто-то из твоих родителей. Ведь один из них – сам Огонь, а второй – тот, кто его любит.

Об этом Джейк не подумал. Почему-то. Вернее, понятно, почему: он считал, что ему откуда-то привалил дар, а не достался в наследство. И уж точно ему не приходило в голову… что его отец, или мать – само пламя. Чёрт, это звучит как бред. Но Гвин в это верит. А на психа он не похож. Хотя… покажите психа, который похож.

– С чего ты взял… всё это? – Джейк развел руками. – «Дитя Стихии». Огонь, лёд… Это ж физика – горение, замерзание…

– Расскажи это пламени в себе, – Гвин усмехнулся. – Не всё можно понять головой, разумом. Во всяком случае, я не такой гений.

– Объясни, как ты это понимаешь.

– Что ж, попробую. Стихии – это основа мироздания. Может быть, не Первооснова, но краеугольные камни. Люди всегда пытались понять и познать мир. Но им легче понять и познать то, что похоже на них самих. Они придают свои черты и формы явлениям природы, наделяют их осознанностью, чувствами, эмоциями. Так возникают антропоморфные сущности. Воплощения стихий, в том числе. Иногда эти сущности обретают плоть, в самом прямом смысле. И все возможности, с ней связанные.

– Звучит… как цитата из мифологии. Ты сам додумался?

Сайрус хмыкнул.

– Помогли немного. Как-то раз мы с отцом были в горах, на лыжном курорте; и поругались из-за того, что я собирался бросить учебу в колледже, куда он меня отправил. Я, хлопнув дверью, ушел из нашего домика, попал в пургу. Тогда моя мать, Ледяная дева, пришла ко мне. И показала, как могла, кто я и что я.

– И как она выглядела?

– Высокая черноволосая женщина, с белой кожей и темно-синими глазами. Как человек – и при этом явно не человек. Трудно объяснить. Как что-то, что пытается быть человеком.

Джейк задумчиво смотрел на Гвина: он явно верит в то, что говорит. Но…

– Тебе не приходило в голову…

– Что мне это всё привиделось в холодном бреду? – Гвин улыбнулся. – Да, приходило. Возможно, я бы так и решил – что это просто галлюцинации. Если бы не реакция отца на мой рассказ. Он не только не был удивлен, поражён или ещё что-то в этом роде – но подтвердил рассказ Ледяной девы об их знакомстве и моём рождении. Мой отец – прагматик до мозга костей. На такие фантазии он в принципе не способен. Да и с чего бы ему поддерживать мой бред? Он со мной и в меньшем редко соглашается. Тогда я стал искать в книгах, изучал мифологию, легенды разных народов. И нашел в них упоминание о детях Стихий. Не в первый раз, и не в последний, воплощенные Стихии сближаются с людьми, вступают с ними в связь – и рождаются дети. Полукровки. Такие, как мы.

– Значит, ты думаешь, кто-то из моих родителей – стихия Огня?

Сайрус кивнул.

Джейк нахмурился.

– Но тогда почему мой огненный родитель не говорил со мной? Как это сделала твоя мать.

Гвин задумался.

– Я не знаю. Возможно, у него есть на это причина, – и, помолчав, продолжил: – Я вот ещё что думаю… этот пожар в приюте… случайно ли начался именно тогда, когда ты туда отправился?

Видя выражение лица Джейка, Гвин закатил глаза.

– Нет. Я уже сказал, что не считаю тебя виновным. Я хочу лишь узнать, совпадение ли это? То, что у Майкла возникло это желание именно сейчас. И этот голос… если он действительно имел место быть.

– Голос. Уж не думаешь ли ты?.. Что это голос… что это Огонь говорил с ним?

Сайрус пожал плечами.

– Тогда почему с ним? Почему не со мной? Зачем втягивать в это парнишку?!

– У меня нет ответов на эти вопросы.

– Они, скорее, риторические, – нахмурившись, буркнул Джейкоб.

– А-а. Что ж. Давай ещё покопаемся в этом деле. Может, что узнаем. Надо ещё раз расспросить мальчика.

– Если он будет с нами говорить.

– Постараемся, чтобы заговорил, – Гвин снял очки и, закрыв глаза, потер переносицу. – Ладно. Думаю, у тебя и так хватает пищи для размышлений. Иди домой, Джейк. А завтра утром приходи. Я выпишу на тебя пропуск.

Джейк молча кивнул. Ему, и правда, было, о чём подумать. Но, что странно – не хотелось это делать в одиночестве. Не хотелось уходить. И вот об этом тоже стоило поразмыслить. Потому он отлепил себя от стола, на котором сидел, и направился к двери. И уже в дверях, обернувшись, спросил:

– Тогда до завтра?

Гвин кивнул.

– Буду ждать тебя здесь в девять утра.

Джейк скривился:

– Прям как на работу.

– Так и есть, – Сайрус надел очки и со строгим видом посмотрел на Джейка. – Не опаздывай.

Ухмыльнувшись, Джейк «взял под козырек»:

– Слушаюсь, босс, – и закрыл за собой дверь.

Немного заплутав в коридорах ФАРН, он таки нашёл выход. И понадеялся, что и завтра найдет офис Гвина без проблем.

Казалось, солнце решило напомнить людям, что оно есть, и проглянуло сквозь облака – вечер обещал быть тихим и тёплым. Но Джеку почему-то стало холодно. Прожив этот день бок о бок с Гвином, он быстро привык ощущать кого-то рядом – того, кто принимал его всерьёз. Таким, какой он есть. Что озадачивало Джейка и беспокоило. Они едва знакомы, но за это время он из «подозреваемого и преследуемого» – каким он себя считал – стал почти напарником. И что было особым поводом для беспокойства – то, что он сам воспринимал, готов был принять это как должное. А ведь это ненормально: охотник и добыча не бывают друзьями. Гвин сказал: «я не враг» и что Джейк сам «охотник». Может быть, в этом причина? Гвин считал Джейка союзником – таким же, как он сам, похожим на себя. Хотя на первый взгляд они были прямо-таки антиподами. Эту загадку Джейку хотелось разгадать. Равно как и загадку Майкла Джонса; и своего собственного происхождения. А ещё… ещё он был бы не прочь пообщаться с Флоренс Вейл. Хотя он старался о ней не думать. Но, вот чёрт – уже думает.

Джейку захотелось выгнать все эти мысли из своей головы хоть ненадолго. Ему нужен был тайм-аут – чтобы пыль в мозгах осела, и он снова мог видеть ясно. Потому он решил зайти в паб – выпить пару кружечек. Делать это дома Джейк не любил: пить в одиночестве – верный путь к алкоголизму. Да и запасы спиртного он не держал, по причине их горючести. Вот потому он зашёл в паб, сел за стойку и заказал себе пиво и гренки. Выпил, не спеша, и заказал ещё. Так и провёл остаток вечера, медленно потягивая напитки и почти медитативно созерцая окружающий мир. Что, вообще-то, было для него не свойственно – «медитировать» под воздействием алкоголя. Обычно в таком состоянии поводы подраться находили его сами. И огонь внутри него, получив изрядное количество топлива, требовал выхода. Но не сейчас. Словно незримое присутствие Гвина охлаждало его голову – стоило лишь его белолицему и льдисто-голубоглазому образу всплыть в памяти. Странно, но это «вторжение» не раздражало Джейка. Гвин, и правда, вторгся в его жизнь, перевернул её с ног на голову – но при этом сделал её несколько более осознанной. И, похоже, это как раз то, что ему, Джейку, нужно. По крайней мере, здесь и сейчас.

Рассчитавшись, Джейк вышел из паба. «Хм. И не напился, и не подрался – меняюсь прямо на глазах, – он усмехнулся. – Впрочем, завтра на работу. Что ж, поживем – увидим».

Вернувшись домой, он завалился на диван и почти сразу заснул.

Глава 6. «Детка, ты забыл принять таблетки?»

Мир вокруг – весь в голубом и зелёном. Весеннее солнце – ласковое и нежное, не жжёт – лишь согревает. Окутанный его сиянием, Олле счастливо щурится – он рад, что всё-таки вышел наружу, вопреки всем страхам. Улица пустынна: утро позднее, люди на работе. Это радует Олле – меньше глазеют на него, на его белые волосы и кожу. А глаза, прозрачно-красные, он прячет. Олле старается быть незаметным: натягивает капюшон толстовки и склоняет голову, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Меньше внимания к нему – меньше проблем.

Вспышка мрака в глазах. Олле замирает. Мир распадается на фракталы: каждый предмет – множество микроподобий самого себя. Кажется, цвета исчезли – но нет, их слишком много, глаз не может их воспринять, но мозг как-то воспринимает. Олле зажмуривается, пытаясь отгородиться от этого изобилия и мельтешения. Но внутри его головы ещё хуже: он чувствует страх и боль, слышит безмолвный крик.

«Нет! Я не хочу! Замолчите!» – Олле зажимает уши руками, как будто это может заглушить крик, звенящий в голове.

Мироздание замыкается на нём, втягивается в него словно в бездну.

«Нет, не надо! Не надо так! Я не хочу!» – Олле опускается на асфальт, сжавшись в комок.

На его плечо ложится чья-то рука, и Олле заставляет себя открыть глаза и взглянуть: над ним склонился мужчина, незнакомец в очках с тонкой оправой. Но, что странно – его облик не вибрирует, как всё вокруг: он чёток и ясен. Особенно его глаза – ярко-голубые, пронзительные, смотрят внимательно и обеспокоенно:

– Что с тобой? Могу я чем-то помочь?

У Олле нет сил, чтобы ответить. Тогда незнакомец помогает ему подняться, сажает в свою машину и куда-то везёт. Олле всё равно, куда. Ему важно лишь то, что кошмар его отпускает. Мир вокруг обретает покой и ясность.

– Тебе лучше? – мужчина смотрит на него в зеркало заднего вида.

Олле кивает.

– Как тебя зовут? – голос звучит почти бесстрастно, но взгляд голубых глаз мягок и заботлив.

Олле думает, стоит ли отвечать. Стоит ли говорить правду. И молчит.

– Меня зовут Сайрус. Сайрус Гвин.

Олле нравится имя.

– Отвезти тебя домой?

Он качает головой: ни к чему сообщать, где он живёт.

– Тогда давай в больницу? Мне кажется, тебе нужен врач.

Ну уж нет. Олле машет руками, готовый выскочить из машины на ходу: лабораторной мышью он не будет.

Гвин хмурится:

– Но у тебя явно был приступ. Тебе нужна помощь.

Олле держится за дверцу машины, всем видом показывая, что хочет выйти.

– Подожди. Я сейчас припаркуюсь. Не убегай. Я не причиню тебе зла. И не буду ни к чему принуждать.

Машина въезжает на стоянку рядом с городским сквером, останавливается. Олле тут же выскакивает из неё. Но не убегает. Ему уже не страшно. Скорее, интересно.

Мужчина вылезает из машины и подходит к нему:

– Прогуляемся немного? Я бы хотел поговорить с тобой, если ты не возражаешь.

Олле не возражает. Они идут в сквер. Гвин смотрит на ларек с мороженым. Едва заметно улыбается. Олле нравится его улыбка: словно зимнее солнце глянуло из облаков.

– Хочешь мороженого? – теперь Сайрус улыбается по-настоящему. Хмыкает:

– Представляю, что сказал бы мой напарник по поводу того, что я угощаю молодых людей в парке. Ну так как?

Олле улыбается в ответ и кивает.

Гвин спрашивает, какое ему мороженое. Олле пожимает плечами. Тогда Гвин выбирает сам и протягивает ему рожок с четырьмя разноцветными шариками, а другой такой же берет себе.

Они садятся на скамейку. Гвин вытягивает свои длинные ноги и наконец-то перестает возвышаться над Олле – сидя, разница в росте не так уж велика. Какое-то время они молча едят мороженое. Гвин хмыкает:

– Отличное утро, чтобы опоздать на работу.

– А кем ты работаешь? – спрашивает Олле, прежде чем вспоминает, что решил молчать.

Глядя на его сконфуженное лицо, Сайрус смеётся:

– Я знал, что ты умеешь говорить. Просто ждал, когда ты сделаешь это сам.

Как ни странно, Олле теперь легче – он позволяет себе перевести дух и расслабиться:

– Ну-у… да-а. Молчать бывает безопаснее.

– Бывает, – Гвин согласно кивает. – Но не всегда.

А потом добавляет серьезно:

– Я думаю… я могу помочь тебе. Я бы очень того хотел. Правда.

Олле хочется ему верить. Но он не знает, что может и хочет рассказать о себе. Потому лишь вздыхает и опускает голову.

– Тебе не нужно выкладывать всё здесь и сейчас. Я… – Сайрус достает из бумажника визитку. – Просто возьми мою карточку. И позвони, когда захочешь или нужна помощь. Хорошо?

Олле кивает. Он чувствует, что этот черноволосый голубоглазый человек с тихим спокойным голосом и почти такой же белой кожей, как и у него самого, не причинит ему вреда. Наоборот – рядом с ним спокойно. Удивительно спокойно.

Глава 7. Под надзором

Когда Джейк снова открыл глаза, было уже светло. Часы показывали… восемь!!! А в девять Гвин будет ждать его в офисе ФАРН!

Джейк вскочил, достал из шкафа чистую одежду, попутно скидывая с себя вчерашнюю, и поскакал в ванную – мыться-бриться. Через десять минут, уже умытый и одетый, проверил, всё ли выключено в квартире – и выскочил за дверь. На углу купил кофе и булочку, перекусил на ходу, по дороге к метро. И без пяти девять добрался до комплекса ФАРН.

Пропустили его без проблем – Гвин не подвел и заказал пропуск. И даже офис Гвина Джейк нашел без труда, почти. Постучал. Никто не ответил. «Сам опаздывает, что ли? На него не похоже».

Телефон в кармане Джейка завибрировал: пришло сообщение. Как оказалось – от Гвина: «Задерживаюсь. Зайди к Флоренс – она ждет. 2 этаж, направо от центрального входа. Спроси охрану, если что: блок судмедэкспертизы, доктор Флоренс Вейл».

«Ох-ты. Надеюсь, я нормально выгляжу? – Джейк заозирался в поисках хоть какой отражающей поверхности и расчесал волосы пятерней. – Ладно, хотя бы в чистой одежде. Вообще, Джейк, что ты паришься: она – явно не твой уровень».

Не успел он отойти от двери офиса Гвина, как его остановил мужчина в стандартном для ФАРН костюме:

– Джейкоб Саттон? – голос звучал предельно безэмоционально.

– Э-э, да.

– Пожалуйста, пройдемте со мной.

– Только после того, как узнаю, с кем именно и куда?

Мужчина достал удостоверение из внутреннего кармана пиджака:

– Агент Смитсон. Вас хочет видеть заместитель директора Фрост.

«Вот так-так. Что бы это значило? – Джейк шагал следом за агентом. – Гвин не предупреждал меня. Возможно, он и не знает. Смску бы кинуть ему, спросить».

Джейк покосился на Смитсона – тот молча вёл его по коридорам, глядя перед собой. Джейк достал телефон и набрал сообщение: «Меня вызвали к какому-то Фросту. Иду». Через несколько мгновений пришел ответ: «Зам директора Элизабет Фрост. Будь осторожен. Болтай поменьше». И следом ещё одно сообщение: «Хочет узнать, кто ты и что ты. Умная, опытная. Взвешивай каждое слово».

Смитсон открыл перед ним дверь кабинета, но сам не вошёл.

– Мистер Саттон. Спасибо, что пришли.

За столом в противоположном конце небольшой комнаты сидела женщина лет за пятьдесят: прямые светло-русые волосы коротко, но стильно подстрижены; стандартный для агентов строгий классический костюм. Женщина поднялась, вышла из-за стола и сделала шаг навстречу Джейку.

– Меня зовут Элизабет Фрост. Я заместитель директора. А вы, как я понимаю, наш новый стажёр?

Говорила она спокойным негромким голосом, не лишенным нотки доброжелательности, глядя Джейку в глаза.

– М-м, да. Можно и так сказать, – Джейк старался вести себя соответственно: спокойно-уверенно-дружелюбно.

– Звучит не очень уверенно. У вас есть какие-то сомнения?

«Угу. Не превращусь ли я из стажёра в обвиняемого? Так, Джейк, такие мысли не должны отражаться на твоем лице. Возьми себя в руки».

– Да так, знаете, обычные сомнения новичка, – Джейк чуть улыбнулся.

– Но что-то же привело вас в ФАРН? Да, присаживайтесь, пожалуйста – она указала рукой на стул, стоящий перед ее столом, а сама вернулась в свое кресло.

– Агент Гвин предложил мне стать его напарником, – Джейк подумал, что уж это он может сказать. Как и любую другую информацию, наверняка известную ей самой. Он сел на стул и повернулся к ней, изображая вежливый интерес.

– Что же его привлекло в вас? – зам директора смотрела на него, чуть склонив голову на бок. – Мне казалось, что Гвин – одиночка. Бывший снайпер. Такой «одинокий рейнджер».

– Даже одиночкам бывают нужны напарники.

– Для этого он должен вам доверять. Вы давно знакомы?

– Без году неделя. Но, наверное, его удовлетворили мои профессиональные навыки.

– Почему вы приняли его предложение?

Джейк задумался. По какой причине люди вообще идут служить в ФАРН?

– Захотелось ловить более серьезных преступников, чем неверных мужей и похитителей собачек.

– Агент Гвин занимается… очень необычными делами. Да и сам он… необычный.

«Что она знает о тебе, Гвин? Что? Знает ли, кто ты? И кто я? Лучше не говорить лишнего, в любом случае».

Джейк пожал плечами.

– Мне он показался нормальным парнем. Внушающим доверие. Я не настолько хорошо его знаю, чтобы судить глубже.

– Значит, такого рода дела и люди вас не смущают?

– Нет. Скорее, интригуют.

– Что ж. Если Сайрус выбрал вас в качестве напарника – не вижу причин препятствовать этому. Работайте.

Джейк встал: «Мэм», – развернулся и направился к двери.

– Вот как? Снеговик не боится растаять? – сказано было на грани слышимости – себе или ему? Притвориться, что ничего не услышал, означало, что он боится затрагивать эту тему.

Джейк обернулся, как ни в чём не бывало:

– Вы что-то сказали?

Элизабет Фрост чуть улыбнулась:

– Нет, ничего. Вы свободны, Джейк.

И, едва он снова сделал шаг к двери, добавила:

– В рамках закона.

На этот раз он не стал оборачиваться – молча вышел и закрыл за собой дверь.

Агент Смитсон стоял в коридоре – наверное, ждал там всё это время. Едва взглянув на Джейка, он прошел мимо него в кабинет замдиректора.

«Хозяйка и её комнатная собачка?» – Джейк усмехнулся про себя. Хотя вообще ему было не до смеха. Не сунул ли он голову в пасть крокодила? Кто такая эта Фрост? Каково её влияние в ФАРН и на работу Гвина? Конечно, странно было бы ожидать, что над ними не будет начальников. Но – начальник начальнику рознь. «Ладно. Поживем – увидим. В случае чего можно просто дать дёру. Надеюсь, ещё не поздно».

Поплутав по коридорам, Джейк нашел-таки лабораторию судмедэкспертизы и кабинет Флоренс Вейл. Чуть помедлив, вздохнул – и постучал.

– Входите.

– Доброе утро, – Джейк вошёл, аккуратно закрыв за собой дверь.

Доктор Вейл стояла, склонившись к микроскопу, и лишь через несколько мгновений подняла задумчивый взгляд на Джейка. Моргнула, переключив внимание на человека перед ней.

– Доброе утро, мистер Саттон. Проходите, пожалуйста.

Флоренс была немного ниже его ростом и потому смотрела на Джейка, чуть вскинув голову. Хотя, возможно, она смотрела так на всех и всегда.

– Гвин сказал зайти к вам. И… просто Джейк, если не возражаете.

Она улыбнулась:

– Не возражаю. Меня тоже можете называть по имени.

«Отчего ж не называть? Мне нравится ваше имя. И запах ваших духов – тоже. И-и… не только…» – Джейк молча кивнул, чувствуя, как кровь приливает к лицу, и стараясь это остановить.

Помощь нежданно пришла извне:

– Я видела Майкла Джонса. Гвин просил узнать про него.

Подействовало почти как холодный душ.

– И как он?

– Уныло. Как может чувствовать себя подросток, когда его вырвали из привычной среды и поместили в полу больничные полу тюремные условия?

Флоренс присела на краешек стола и взглянула на Джейка с видом заботливой матери:

– Поговорите с ним.

Джейкоб нахмурился:

– Не думаю, что он захочет видеть меня. Одного из тех, кто отправил его туда.

– Это только первая реакция. А потом он будет рад любому, кому не безразлична его судьба и он сам.

– С чего вы взяли, что мне не всё равно? – Джейк и сам пытался ответить на этот вопрос.

– Я видела ваше лицо, когда его забирали.

Лишь взглянув на неё, Джейк отвернулся: кажется, Флоренс считает его лучше, чем он есть.

– Но я… не умею успокаивать. И подбадривать. Может, у Гвина получится?

Флоренс покачала головой:

– Сайрус – хороший человек, но он… не мастер общения.

– А я – мастер? – Джейк таки посмотрел на неё.

– Вы более живой… и непосредственный.

– Ага, кого угодно могу вывести из себя, – буркнул Джейк.

Она улыбнулась:

– Всё так. Но иногда именно это и нужно. Это то, что нужно Гвину. И то, что нужно сейчас Майку – вывести его из «кокона», которым он отгородился от мира. Вы должны поговорить с ним, Джейк – не Гвин. Вы сможете.

Конечно, Джейк хотел помочь парню. Он чувствовал себя виноватым в том, что случилось с Майклом. Хоть тресни, но Джейк не воспринимал его как опасного поджигателя. Он же пацан, совсем ещё мальчишка. Хотя в приюте взрослеют быстро.

– Как… мне попасть к нему?

Флоренс задумалась.

– У вас же гостевой пропуск?

Джейк кивнул.

– Идемте, – доктор Вейл решительно направилась к дверям.

И снова коридоры, коридоры. Казалось, здание ФАРН сплошь состояло из коридоров. «Специально они, что ли, так строили – чтобы ты терялся и чувствовал себя маленьким и ничтожным?» – думал Джейк, шагая за Флоренс. Впрочем, она явно не чувствовала себя потерянной – уверенно шла и вела Джейка за собой, периодически оглядываясь на него. Ему надоело быть ведомым: он нагнал Флоренс и шел теперь рядом с ней.

– Вы привыкнете, Джейк. На самом деле, здесь все логично устроено.

– Вы читаете мои мысли? – Джейк изобразил шутливое опасение, хотя встревожился всерьез.

Доктор Вейл улыбнулась:

– Я бы так не сказала. Но мне кажется, между детьми стихий существует… своего рода понимание. Хотя… может быть, не всегда, и не со всеми. Или это обычная человеческая эмпатия.

Джейк облегченно выдохнул.

– Но разве это плохо: найти человека, который понимает и чувствует тебя? – Флоренс остановилась, и Джейку пришлось остановиться следом. Сине-зеленые глаза смотрели на него, в них плескалось море – печальное и одинокое. Взмах ресниц – и взгляд Флоренс вновь стал спокойным и внимательным – почти как у Гвина.

– Нет, неплохо, – Джейк отвернулся, уже скучая поэтому морю. – Но бывает ли?

– Вы не романтик, – мягко сказала Флоренс.

– Угу. Я прожженный циник.

– Циничный повелитель огня. Это пугает, – но её в голосе звучал не страх, а улыбка. И, пока Джейк задумался, что бы ответить, она добавила:

– Мы пришли.

Доктор Вейл приложила ладонь к датчику возле дверей, лучи просканировали ее лицо. После чего она обратилась к Джейку:

– Дайте, пожалуйста, ваш пропуск.

Получив карточку, она вставила ее в прорезь терминала. Несколько секунд ожидания – и двери открылись.

Джейк хмыкнул:

– Вот так просто?

– Совсем не просто, – парировала Флоренс, возвращая ему пропуск. – Мой уровень допуска позволяет приводить с собой посетителя, но не любого. Как оказалось, вас – могу. Идемте.

Внутри изолятора их пропуска ещё раз проверили на посту охраны, и Флоренс объяснила двум здоровякам, к кому они идут и по какому делу. Охранник цепко оглядел Джейка, после чего вызвал конвойного.

И снова коридоры. У нужной двери конвоир остановился.

– Я подожду вас здесь, – тихо сказала Флоренс. Подумав мгновенье, Джейк согласился.

Глава 8. Родственные души

– К тебе посетитель, – охранник пропустил Джейка внутрь камеры и закрыл за ним дверь.

Майк лежал на кровати, согнув ноги в коленях и глядя в потолок. Едва взглянув на вошедшего и увидев, что это Джейк, он вернулся к прежнему занятию, старательно изображая равнодушие и безразличие. Но губы его чуть сжались, а взгляд стал напряженным и злым.

Джейк оглядел камеру: метров семь квадратных, голые бетонные стены, окон нет. Свет дает лампа на потолке, в углублении и за решеткой. Железная кровать с матрасом, одеялом и подушкой, привинченная к полу. В углу – раковина и рядом, за металлической ширмой высотой в половину человеческого роста, – унитаз.

Джейк вздохнул: весёленький интерьер, ничего не скажешь. Но сказать что-то надо.

– Как ты?

Майк на мгновение взглянул на него, фыркнул и снова отвернулся.

– Я понимаю. Но… какого чёрта ты устроил пожар?! А теперь недоволен, что тебя за это посадили.

– А что, я должен быть доволен?! – он зло смотрел на Джейка.

– Не должен! Но какого чёрта ты поджег архив?!

Парень молчал и хмурился. А потом лицо его дрогнуло, он спрятал его в подушку и с приглушенным всхлипом сказал:

– Отвали.

Джейк закусил губу. «Да блин… не умею я. Какого хрена она сказала, что это я должен поговорить с ним? Что мне ему сказать?!»

Он подошел и присел на край кровати.

– Что они тебе сказали? Предъявили обвинение? Суд будет?

Какое-то время Майк молчал. Потом, не оборачиваясь, заговорил:

– Приходил какой-то тип. Заявил, что я – социально опасный элемент и меня нужно держать под надзором. И что, если я хочу, чтобы мое пребывание здесь было комфортным, я должен вести себя хорошо и сотрудничать с ними.

Теперь была очередь Джейка хмуриться:

– В чём же заключается это сотрудничество?

Парень пожал плечами.

– Ясно. Но знаешь, что? Ты лучше не нарывайся. И сотрудничай, как можешь. А я… я тоже сделаю, что смогу.

Майк обернулся и теперь смотрел на Джейка покрасневшими глазами.

– Ну… я ничего не обещаю. Пока. Я не знаю, что в моих силах. Врать не буду.

Парнишка вздохнул, казалось, с некоторым облегчением. И уселся на кровати.

– Расскажи мне о себе, – попросил Джейк. – Мне нужно знать как можно больше.

Майк пожал плечами:

– Да я уже всё рассказал, вроде. Чего ещё рассказать-то? – он смотрел на Джейка в ожидании вопросов.

– Ты совсем не помнишь свою семью?

Он уставился перед собой, насупился. И некоторое время молчал.

– Я почти не помню их лиц, родителей. Не узнал бы, если б увидел сейчас. Отец был хмурым и серьезным. И вечно занятым. А мама… она была странной, как я теперь понимаю. То ласковой, то вспыльчивой. А то сидела, замерев, глядя в никуда. А потом… был пожар.

– Пожар?!

– Да. И мама вела себя странно – она скакала, как сумасшедшая, и даже не собиралась тушить огонь. А отец… кажется, он просто сбежал.

Странное совпадение? Единственное, что Джейк помнил о своей жизни до приюта – он попал в него после пожара.

Майк, заметив его реакцию, смотрел с некоторым удивлением. И Джейк решил объяснить:

– Меня тоже отдали в приют после пожара. Я был ещё младенцем и не помню ничего. Но попал я в тот же приют, что и ты.

Майк глядел на него молча, приоткрыв рот и почти не моргая.

«Стоит ли говорить ему, что я управляюсь с огнем ещё более лихо, чем он? Нет. Пожалуй, не стоит. Он проговорится, и меня тоже возьмут в оборот. Это не в моих интересах. И не в интересах Гвина. Да, пожалуй, и не в интересах Майка – вряд ли я тогда смогу чем-то помочь».

Казалось, парень заподозрил, что Джейк о чем-то умалчивает – потому что его рот захлопнулся, и глаза чуть сощурились. Но он промолчал.

– Ты не помнишь, где ты жил тогда? Имен своих родителей?

– Мою маму звали Джоанн. А отца… кажется, Пэдди. Фамилию не помню – в приюте мне дали новую.

– С тех пор, как ты здесь… случалось что-нибудь необычное? Твои огненные способности как-то давали о себе знать?

Майк покачал головой.

– А голос… тот, что ты слышал перед поджогом архива… он появлялся вновь?

– Нет.

– Честно?

– Да.

Похоже, парень не врёт.

– Ну и хорошо. А теперь мне нужно всё обдумать. И постараюсь ещё что-то узнать насчет твоего прошлого, настоящего и будущего.

Джейк поднялся с кровати. Майк не сводил с него глаз.

– Не хандри и веди себя хорошо. Я буду навещать тебя. Но если станешь бузить, помочь тебе будет много труднее.

Вздохнув, Майкл кивнул. Джейк хлопнул его по плечу и вышел из камеры.

Пока они шли обратно по коридорам изолятора, Флоренс ни о чем не спрашивала. Но стоило им оказаться в офисной части здания, теперь казавшейся намного более приветливой, доктор Вейл заговорила:

– Удачно?

Джейк пожал плечами:

– Узнал всё, что мог. Парень сам не понимает толком, что произошло. Нужно искать ответы в другом месте.

Флоренс молча смотрела на него. И Джейк взорвался:

– А что ещё я мог сказать?! Что всё будет хорошо?! Для этого мне нужно разобраться в этом деле. Да и какие гарантии, что результат будет в его пользу? Что ему нечего боятся?! Откуда я знаю, что будет с ним дальше?! Я даже не знаю, что будет дальше со мной!

Доктор Вейл не стала спорить. Лишь тихо сказала:

– Да, я понимаю. Простите.

От неожиданности Джейк заморгал и так же тихо ответил:

– Вам не за что извиняться. И…спасибо за помощь.

Доктор Вейл кивнула.

– Если я вам больше не нужна… я вернусь в свою лабораторию.

Джейк закивал и ещё раз сказал: «Спасибо».

Когда он вернулся в офис Гвина, тот уже был на месте – сидел на краешке стола и тут же поднялся навстречу Джейку.

– Как прошло?

Лицо бесстрастное, но в глазах – беспокойство.

– Что именно: разговор с гранд-дамой, визит к Флоренс или посещение Майкла Джонса?

– О, ты и у Майкла был? Всё это, в хронологическом порядке.

– Сначала ты расскажи мне, что за персона – Элизабет Фрост? Что она знает о тебе? И… обо мне?

Сайрус вздохнул и снова уселся на край стола.

– Ничего она не знает. Ничего конкретного. Вернее, на это я надеюсь. Но о чем-то догадывается. У меня напрямую она ничего не спрашивала. Но, конечно, собрала всю возможную информацию. Обо мне и о тебе.

Гвин снял очки и посмотрел на Джейка:

– Я не знаю, что ей известно. Знаю лишь то, что до сих пор она лояльно относилась ко мне. Про тебя я ничего ей не говорил. У меня есть разрешение искать себе напарника; и, если ты решишь работать со мной – начальство должно будет утвердить твою кандидатуру. Так что она сказала?

– Что, если ты выбрал меня, она не видит причин для отказа.

Гвин кивнул.

– Что ещё?

– Спрашивала, почему я решил работать в ФАРН и не смущает ли меня работа с тобой – мол, ты сам и дела твои несколько необычны. И что ты – одиночка. Я сказал, что меня всё устраивает. Но напоследок, когда я уже уходил, она произнесла очень тихо, – Джейк задумался, стараясь вспомнить дословно, – «Надо же? Снеговик не боится растаять?» А когда я переспросил, она сказала: «Нет-нет, ничего».

Гвин сжал губы, и меж бровей его залегла складка. Но через несколько мгновений лицо его вновь стало бесстрастным.

– Как я и предполагал: она что-то знает, но ничего – наверняка. И первый пробный разговор с тобой ей немногое дал, как мне кажется.

– Я выкручивался, как мог. И старался быть естественным. Лишнего, вроде, ничего не сказал. Но где вот тебя черти носили, пока она меня допрашивала?

Гвин нахмурился.

– Я встретил парня. Очень странного.

Джейк хмыкнул:

– Страннее, чем мы с тобой?

– Именно. В самую точку. Как мы – только страннее, – Гвин, задумавшись, смотрел в никуда. – Я не знаю, кто он и что он. Это уже само по себе странно: таких, как мы, я вижу сразу.

– Так. Расскажи по порядку и подробнее, – Джейк пододвинул себе кресло и уселся напротив Гвина.

– Я ехал на работу, когда почувствовал что-то странное. Рябь в воздухе. Словно мироздание содрогнулось. И по спине мурашки. Я огляделся и заметил парня, сидящего на тротуаре, сжавшись в комок – лицо скрыто капюшоном куртки, руки обхватили колени. Я подумал, что ему плохо, и, может быть, нужна помощь. Подошёл, коснулся его плеча. Он посмотрел на меня – красные глаза с белыми ресницами, и такие же белые волосы. На вид – лет девятнадцать. Он явно был не в себе – испуган или в шоке. Я спросил, могу ли я помочь и как. Он промолчал. Я сказал, что отвезу его в больницу, помог встать и усадил в свою машину. Он послушно сел. Сидел тихо и молча. И, казалось, постепенно приходил в себя. Но от предложения отвести его домой или в больницу, отказался и стал дергать дверь, пытаясь выйти. Я сказал ему, чтобы он успокоился – я сейчас остановлю машину и открою двери. Что я и сделал – припарковался у ближайшего сквера. Он выскочил из машины, но не стал убегать, оглянулся на меня. Я сказал, что не нужно бояться – я не собираюсь принуждать его к чему бы то ни было; просто хочу помочь, поговорить. Мы вошли в скверик, я купил нам мороженое… Мне показалось, что это хорошая идея – чтобы он расслабился и перестал воспринимать меня как угрозу, – добавил Гвин, видя выражение лица Джейка. – Он был похож на потерянного ребенка: невысокий, тоненький, и выражение лица такое же растерянное.

Мы сели на скамейку. Я сказал: «Отличное утро, чтобы опоздать на работу». И тогда он спросил, кем я работаю. Это было первое, что он произнес – и тут же смутился от того, что заговорил. Тогда я повторил, что хочу ему помочь. И думаю, что могу. И что ему нет необходимости рассказывать мне всё здесь и сейчас – он может позвонить мне, когда захочет, или когда будет нужна помощь. Я дал ему свою визитку и сделал вид, что ухожу. Но отошёл лишь настолько, чтобы скрыться из виду. Решил понаблюдать за ним, по возможности – узнать, где он живет. Потому что, при всей его кажущейся хрупкости и беззащитности… есть в нём что-то такое… что я не могу понять. Что-то неопределенное, ускользающее – и это меня беспокоит. Это, знаешь… как что-то, что ты видишь боковым зрением, но когда поворачиваешься – то не видишь ничего.

Очень осторожно я наблюдал за ним: он сидел в скверике и ел мороженое; потом пошел в ту сторону, откуда мы приехали – и скрылся в подъезде восьмиэтажного жилого дома. Туда я за ним не пошёл – побоялся, что мы столкнемся в подъезде. Я выждал некоторое время и поехал в офис. – Сайрус взглянул на Джейка. – Что скажешь?

Тот почесал в затылке:

– Чтобы сказать, мне нужно самому его видеть. Но по твоему описанию – да, парнишка занятный. Хотя, может быть, просто обычный чудик.

Гвин пожал плечами:

– Может быть, я ошибаюсь. Но лучше бы это проверить.

– О’кей. Давай займёмся. Но я узнал кое-что и о Майкле Джонсе. Честно, это была идея Флоренс – чтобы я поговорил с ним по душам. Ну… я поговорил. Как мог.

Джейк взглянул на Сайруса исподлобья – тот молча и внимательно слушал.

– Так вот. Майк попал в приют после пожара. А его мать – которую, кстати, зовут Джоанн – похоже, не в себе, и её могли лишить родительских прав, а то и ещё что похуже. Мы можем посмотреть информацию по пожарам двенадцатилетней давности? Поискать похожую семью?

Гвин кивнул, сел за ноутбук и принялся «стучать» по клавиатуре.

Джейк подошёл и заглянул в экран через его плечо. Несколько мгновений спустя пальцы Гвина щелкнули «мышью» в последний раз и замерли. На экране было две фотографии: мальчика лет трех-четырех, светловолосого и сероглазого, и женщины лет за тридцать – светло-медовые волосы и темно-медовые глаза. Не столько красивая, сколько притягательная своей живостью. Но её лицо… Оно не отпускало Джейка, хотя он сам не мог понять, почему. Подписи под фото гласили: Майкл и Джоанн Доэрти.

– Как ты и сказал: после пожара мальчика отправили в приют, а мать… – Гвин замолчал и посмотрел на Джейка странным взглядом. – По данным следствия, это она устроила пожар, в котором чуть не погибли её муж и ребёнок. Источник возгорания находился в их квартире. Джоанн была явно не в себе – то замыкалась, то бормотала что-то вроде «он пришел, он вернулся». Муж её, Патрик Доэрти, заявил, что его жена сумасшедшая и «чуть не спалила» его, и исчез сразу после следствия. Джоанн поместили в психиатрическую клинику, где она и находится до сих пор.

– Мы можем навестить её? – Джейк удивился тому, как звучал его голос: бесцветно и потерянно.

Гвин снова кивнул. Джейка уже не удивляло и не раздражало то, что Гвин понимает его лучше, чем он сам.

Какое-то время они ехали молча: Гвин за рулем, Джейк – на соседнем сидении. И Джейка это молчание устраивало. Но не устраивало Гвина:

– Послушай… не спеши с выводами.

– С какими? – спросил Джейк резче, чем хотелось бы.

Гвин взглянул на него:

– С любыми. Пока у нас нет никаких фактов.

– Не бери в голову. Какими бы эти факты не оказались – я хочу знать, – Джейк сжал челюсти и сделал вид, что наблюдает за дорогой.

Сайрус вздохнул, и до конца поездки больше не произнес ни слова.

Клиника, расположенная в ближайшем пригороде, оказалась четырехэтажным зданием желтоватого цвета, огражденная высоким бетонным забором. На вид – ничего пугающего. Но Джейку входить туда не хотелось. Он боялся, сам не зная, чего. Оказаться там в качестве пациента, возможно. Но он хотел увидеть Джоанн Доэрти. И потому, следом за Гвином, переступил порог.

Пропустили их без лишних вопросов – Джейк начинал ценить удостоверение ФАРН. Медсестра, несколько волнуясь, сопровождала их к нужной палате. Коридоры, опять коридоры – за последние два дня Джейк прошел по ним больше, чем за всю прошлую жизнь.

– В её комнате нет окон – чтобы нельзя было использовать солнечный свет для поджога линзой. Она пыталась. Стеклянных и прозрачных пластиковых предметов с тех пор не даём. И ничего горючего, стараемся. Но гореть-то может почти всё, – сестра прервала свою нервную скороговорку, а потом добавила:

– За всё это время вы первые, кто навещает её.

Гвин очень вежливо спросил:

– Мы можем поговорить с ней наедине? – и, видя, нерешительность медсестры, добавил:

– Если что, сразу позовем вас.

Сестра, вздохнув, кивнула; отперла дверь палаты, впуская посетителей. А потом закрыла ее, оставшись снаружи.

Женщина сидела в углу, на кровати, охватив руками колени и глядя в пол. Теперь ей, должно быть, за пятьдесят. Светлые, с рыжим отливом, волосы уже не походили цветом и блеском на мёд. Скорее, на солому. Джоанн была худой и бледной.

Сайрус шагнул вперед:

– Миссис Доэрти, мы хотели бы поговорить с вами.

Она подняла голову и взглянула на него, а после – на Джейкоба. Вздрогнула. Отпрянула в угол. Потом вскочила и быстро подошла к Джейку – близко, но не вплотную: оставаясь на расстоянии вытянутой руки.

– Не он, – она отшатнулась. И тут же снова приблизилась, вытянув шею, словно присматриваясь. – И он. Он и не он – одновременно.

Голос её был хриплым, как у человека, который давно не говорил.

Она снова уселась в свой угол, подтянув колени к груди.

– Он – кто? – решился спросить Гвин.

Джоанн посмотрела на него, но не ответила. Какое-то время она молчала. А потом произнесла – в ответ на вопрос или нет, не понятно:

– Чудовище.

– Кто? – тихо спросил Гвин, склонившись, чтобы быть ближе к ней.

– Мой сын, – сказала Джоанн еле слышно.

– Майкл вовсе не чудовище, – мягко возразил Сайрус.

– Не он. Другой.

«Другой». Это слово камнем ухнуло в нутро Джейка, как в глубокий колодец. И гулко падало, ударяясь о стенки. Из-за этого он не заметил, как Джоанн снова оказалась рядом с ним и схватила за руку:

– Покажи мне его. Я знаю, ты можешь, – она говорила как одержимая. – Я знаю, он в тебе. Всегда с тобой.

Застыв, Джейкоб смотрел на неё. В её безумные глаза чайно-медового цвета.

– Покажи мне Огонь!

Как завороженный, он протянул вперёд руку, повернув ладонью вверх.

– Нет! – Сайрус оттащил Джоанн, одновременно ударив Джейка по руке.

Женщина пыталась освободиться из цепких объятий Гвина, но без особого рвения.

– Успокойтесь, миссис Доэрти.

– Не называй меня этим именем. Зови Джоанн, – она вздохнула и, снова усевшись на кровать, посмотрела на Джейка, произнесла его имя.

Он не мог больше здесь оставаться. Не мог.

– Подожду тебя… там, – едва взглянув на Гвина, Джейк вышел из комнаты. Но идти дальше был не в силах – привалился спиной к стене рядом с дверью. Которая закрылась за ним неплотно, оставив щель.

И он услышал тихий голос:

– Позаботься о моем сыне, дитя Стужи. Защити от него самого.

Спустя мгновенье Гвин ответил:

– О них обоих. Я постараюсь.

«Черт! Не хочу я этого ни знать, ни слышать!»

Быстрым шагом Джейк направился к выходу из клиники: по коридорам и лестницам. Оказавшись на улице, пошёл к машине Гвина, припаркованной у ворот. Но поравнявшись с ней, остановился лишь на мгновение. А потом бросился бежать, куда глаза глядят. Сначала по дороге, потом свернул в рощицу. За ней оказалась река, на берегу которой он остановился.

«Чудовище. Сын чокнутой пироманки и… – Джейк даже подумать это не мог – настолько похоже на бред. – А Майки… Майки – мой брат? … Я отправил в тюрьму собственного брата?! Вот уж, и правда, чудовище».

Ему казалось, ещё немного – и он сойдет с ума. Вот уж не зря приехал в психушку.

«Огонь. Который во мне. Который всегда во мне. Что ты есть? И что есть я?»

И другой голос внутри него, не похожий на его собственный, ответил: «Ты – это я. Ты – Пламя».

Краем глаза Джейк заметил, что руки его горят. Должно быть, не только они. Он перестал чувствовать тело: ему казалось, что он – пламя, пляшущее по сухим ветвям и стволу дерева.

Какая-то сила бросила его вперед – потеряв опору, он падал. Река встретила его, заключив в водяные объятья, скрыв с головой. На мгновение он ощутил себя в прохладной зеленоватой невесомости – ласковой, успокаивающей.

Мгновение спустя Джейк вынырнул, отфыркиваясь. Встал на ноги. Оказалось, неглубоко: вода не доходила до груди.

На берегу стоял Гвин и смотрел на него.

– Я в порядке. Кажется.

Сайрус кивнул.

– Это ты меня столкнул?

Гвин снова закивал.

– Угу, – Джейк сделал несколько шагов к берегу и понял, что не только рубашка сгорела – всё, что было на нём.

Гвин решил эту проблему, подогнав машину к реке. И Джейк уселся на заднее сидение. Сайрус снял свой пиджак и протянул ему. Джейк посмотрел на него с недоумением:

– А толку, если портков нет?

– Из окон машины видна только верхняя твоя часть, – хмыкнул Гвин. – Остальное прикроем потом.

Как именно он собрался прикрывать, Джейк понял, когда Гвин остановился у магазина одежды, зашел в него и минут через десять вернулся с пакетом.

– Черт, надеюсь, ты мне купил не такое, как сам носишь?

Сайрус усмехнулся:

– Увидишь.

В пакете оказались ветровка, джинсы, футболка, белье и кроссовки.

– Такое проще подобрать: не страшно немного ошибиться с размером, – добавил Гвин, садясь за руль.

Джейк быстро напялил всё это на себя. Оказалось вполне впору.

– Гвин, как ты живешь со всем этим?

Сайрус вопросительно посмотрел на него в зеркало заднего вида.

– С тем, что ты – монстр?

Он таки обернулся к Джейку и сделал «страшные глаза»:

– А я – монстр?

– А что, нет?

– Ну, спасибо. Возвращай шмотки обратно и иди дальше голышом, – Гвин старательно делал вид, что сердиться.

– Точно монстр!

Сайрус не выдержал и рассмеялся. И Джейк вместе с ним. А потом сказал, уже серьезно:

– Моя мать – сумасшедшая. И я отправил брата в тюрьму.

– Допустим, не совсем в тюрьму; и не совсем ты.

Джейк выдохнул:

– Это уже детали.

– Что бы ты там не думал, умышленный поджог – это преступление. Даже если твой брат – сам жертва. Нет, погоди, выслушай меня. Мы постараемся помочь ему. Но надо подумать – как. Чтобы не вышло хуже.

Поразмыслив, Джейк решил, что, возможно, Гвин прав.

– И всё же, ты не ответил на мой вопрос. Как ты живешь, зная, кто ты? Что ты не человек?

Меж бровей Гвина залегла вертикальная складка.

– Я – человек. Сказал это отцу, повторю и тебе. Мы люди, Джейк. У нас человеческие тела и души.

Джейк бы поспорил с этим. Но не стал. Вместо этого спросил, понимая, что затрагивает больную тему:

– Твой отец не считает тебя человеком?

Ему нужно было поговорить об этом. И, казалось, Гвину тоже.

Какое-то время Сайрус молчал, лишь глядя перед собой и хмурясь.

– Может ли быть человеком сын Ледяной девы? Мой отец для себя решил, что нет. Хотя я не давал ему повода, – Гвин чуть пожал плечами. – Как мне кажется. Я был обычным ребенком. Разве что очень тихим.

– Тогда с чего твой отец тобой не доволен?

Гвин в задумчивости положил руки на руль. Разжал пальцы. Снова сжал.

– Не то, чтобы не доволен. Всё это… очень сложно.

– Так расскажи с начала. Сколько и как сможешь.

Гвин посмотрел на Джейка, казалось, взвешивая – стоит ли.

– В другой раз.

– Не доверяешь мне?

– Дело не в доверии. Просто это… очень личное. И болезненное. Не так просто говорить об этом.

Джейк решил не обижаться. Да и правда, знакомы они без году неделя.

– О'кей. Но если захочешь – я готов выслушать.

Сайрус чуть кивнул. И нажал на газ – машина медленно тронулась с места.

– Ты расскажешь Майклу? – спросил Гвин, останавливаясь на светофоре.

Джейк вздохнул:

– Наверное, он заслуживает того, чтобы знать.

– Ему это нужно. Как и тебе.

«Отлично, про свои отношения с родней он говорить не хочет, а про мои – пожалуйста».

– Знаешь, что… для меня это тоже болезненная тема. Ты это знаешь. Не хочешь, чтобы я лез в твою душу? Не лезь в мою, – Джейк зло смотрел на него в зеркало заднего вида.

Гвин перехватил его взгляд:

– Прости, – едва заметно вздохнул и, помолчав, добавил: – Я же отмороженный, ты знаешь.

Джейк уже не мог на него сердиться.

– Да ладно. Не парься. Мы стоим друг друга.

Гвин улыбнулся ему в зеркало.

Дальше они ехали молча. Джейк думал: «Как я расскажу обо всём Майку? Стоит ли? Не думаю, что для него будет меньшим потрясением, чем для меня: узнать, что мы – единоутробные братья, и что наша мать в психушке. Ему и так трудно сейчас. Хотя… возможно, ему будет поддержкой то, что он не один в этом мире. Но мне это, пожалуй, только добавило новых проблем. Что ж, Джейк, ты хотел знать, кто ты и откуда – теперь ты знаешь. Пусть и без деталей. Правда, легче от этого не стало». Радовало лишь одно: что теперь рядом с ним Гвин – тот, кто знает и понимает, что Джейк такое. Такой же, как он сам.

– Знаешь, я… хочу работать с тобой. Даже если в этом чёртовом ФАРН, – Джейк смотрел на Гвина, опасаясь, что теперь тот передумает.

– Я рад, – искренняя улыбка Сайруса подтверждала его слова.

– Тогда как насчет обеда? Давно уже пора, – желудок Джейка однозначно заявлял об этом.

– Я знаю одно недорогое кафе тут неподалеку. Там спокойнее и уютней, чем в столовой ФАРН.

– Согласен на любую забегаловку с горячей едой.

Глава 9. Тайная привязанность

Уже минут через десять Джейк с наслаждением поглощал суп с пирогом вприкуску. Гвин взял себе курицу с картофельным пюре и салат.

– Я думал, ты только мороженым питаешься, – сказал Джейк, проглотив очередной кусок пирога.

– Нет, я им силы восстанавливаю, – ответил Гвин абсолютно серьезно.

– О, понятно. Мне для этого годится любая еда. Но, желательно, горячая. Или горячий душ. Как ни странно, я люблю воду.

– Совсем не странно, – Сайрус снял очки и протер их салфеткой. – Она заливает огонь, делая тебя вновь человеком.

Джейк задумался.

– Да, пожалуй. Кстати… почему ты не носишь линзы? Разве в них не удобнее?

– Ношу. И довольно часто.

– Тогда зачем очки?

Гвин улыбнулся половинкой рта:

– Догадайся. Ты же детектив.

– Пф-ф. Да, могу предположить. Ты ими отгораживаешься ото всех.

Улыбка Гвина стала симметричной:

– Не зря я взял тебя в напарники.

– Об этом не трудно догадаться, – сказал Джейк мягко. – Без очков ты выглядишь намного более беззащитным и уязвимым.

– Это обманчивое впечатление, – ответил Гвин серьезно и, как показалось Джейку, печально. – С очками или без – это просто маска.

– Тогда какой ты настоящий?

Сайрус пожал плечами.

– Ла-адно, – Джейк ухмыльнулся. – Узнаю тебя получше, тогда расскажу тебе, какой ты – раз ты сам не знаешь.

Гвин хмыкнул:

– О’кей.

– Хотя… я вот столько узнал о себе за эти полтора дня – а толку? Как не знал, что делать с собой и своей жизнью, так и до сих пор не знаю, – Джейкоб вздохнул. – Хуже того: я не знаю, что могу сделать для матери и брата. Быть «праздно шатающимся оболтусом» и отвечать только за себя – гораздо проще.

Меж бровей Сайруса залегла глубокая складка.

– Я бы предпочел, чтобы у меня было, за кого отвечать.

– У тебя есть отец и мачеха, – осторожно сказал Джейк.

– Отец, который считает, что от меня – одни проблемы. И мачеха, которая меня ненавидит, потому что боится, и потому что знает, что я – бастард её любимого мужа.

Гвин смотрел в никуда, и лицо его было ещё бледнее, чем обычно.

– Правда, узнала она об этом лишь года два назад. Позже, чем я сам. До этого считалось, что я – приемный сын: отец инсценировал мое усыновление из приюта. Я узнал правду от Ледяной девы, когда учился в колледже. А мачеха услышала наш с отцом спор, когда я уже работал в ФАРН. Хотя я не сказал бы, что именно это ухудшило наши и без того непростые отношения. Ты спрашивал, считает ли мой отец меня монстром? – Гвин взглянул на Джейка. – Не знаю, как он… но она – точно считает. Моя приемная мать. Отец поступил с ней подло, обманув её. Но возненавидела она меня, не его.

Сайрус замолчал. Молчал и Джейк, глядя на него. Потом произнес:

– Да. Не сказал бы, что я тебе завидую. Но зато теперь понимаю, почему ты со мной нянчишься, – Джейк ухмыльнулся. – И разрешаю тебе за меня отвечать, – его ухмылка превратилась в довольную широкую улыбку.

Мгновение Гвин смотрел на него с видом «ну что возьмешь с придурка», а потом хмыкнул.

– Да ладно, я же хороший мальчик. Только иногда немного буйный. Но я постараюсь вести себя хорошо.

– Ладно, пошли, «мальчик». Обед закончен.

Едва Джейк вышел из кафе следом за Гвином, как наткнулся на его спину. Сайрус застыл. Джейк проследил направление его взгляда: в скверике перед кафе собралась небольшая толпа; между двумя высокими деревьями был натянут канат, по которому шла девушка. На неё и смотрели голубые глаза Гвина, с выражением, которого Джейк ещё не видел в них.

– Эта девушка?..

– Она дочь Ветра.

Теперь Джейк смотрел на неё во все глаза. Маленькая, тоненькая, с короткими темными волосами – но не как у мальчика, а подлиннее – она была одета в короткую футболку, или как правильно называется эта штука, и обтягивающие брючки. На ногах – мягкие тапки, на руках – перчатки с обрезанными пальцами. Она спокойно и уверенно шла по канату. Но вдруг подняла глаза и взглянула на Джейка. Потом на Гвина. Тут она пошатнулась – по толпе пронесся испуганный вздох. Девушка балансировала. Конечно, падать было невысоко – но достаточно для серьезной травмы. Словно чьи-то невидимые руки придали ей устойчивости – она выровнялась на канате и спокойно дошла до его конца. Спустилась вниз, под аплодисменты зрителей.

Джейк облегченно выдохнул и повернулся к Гвину:

– Как ты определяешь, что перед тобой – дитя Стихии?

Сайрус пожал плечами.

– Интуиция.

– Мне б такую, – Джейк нашел взглядом дочь Ветра. – Подойдем к ней?

– Да. Представлю тебя.

– Так вы знакомы?!

Гвин кивнул.

– Чтоб мне знать… ты ещё кого-то от меня скрываешь? Кроме неё и Флоренс?

– Больше никого.

Джейк испытующе смотрел на него.

– Правда. Это… просто некоторая мера предосторожности. Вдруг ты бы оказался не тем… не таким, каким я тебя считаю.

– Ладно. Принято.

Между тем девушка обошла зрителей с мешочком для денег и теперь стояла рядом с ними.

– О, Гвин! Давно не виделись, – она взглянула на Джейка, чуть склонив голову на бок, как птичка. – А кто твой новый знакомый?

– Джейкоб Саттон, – из-за разницы в росте глядя сверху вниз, Джейк протянул ей руку.

– Кейтлин Ловетт, – с той же псевдо-официальностью ответила ему она. Тут глаза её расширились, она еле слышно, но восхищенно, ахнула:

– Дитя Огня, – и уставилась на Джейка ещё с большим вниманием.

– Эй, ну почему вы все сразу понимаете, а я – нет?! – Джейк с досадой смотрел то на Гвина, то на Кейтлин.

– Может быть… просто потому, что мы раньше поняли и приняли свою сущность, – Гвин положил ладонь ему на плечо и мягко улыбнулся. – Потому нам легче заметить подобное в другом человеке.

– О’кей, успокоил, – буркнул Джейк.

– Гвин умеет успокаивать. Зато ты, как по тебе видно, наверняка умеешь зажигать, – с воодушевлением сказала Кейт.

Джейк покосился на Гвина:

– Да вроде того.

– Не то слово, – сказал Сайрус, пряча улыбку.

– Хм. Пока мы разговариваем, Гвин дважды улыбнулся. Это что-то невероятное, – Кейт, сощурившись, смотрела на Гвина. А Джейк для себя сделал открытие, что Сайрус может не только улыбаться, но и смущенно краснеть – не то, чтобы сильно, но при его белой коже это трудно скрыть. Джейк попытался его выручить:

– Это я дурно на него влияю – расхолаживаю.

– Что ж дурного? Ему полезно. И он сразу такой милый – когда улыбается.

Судя по лицу Гвина, Джейк оказал ему медвежью услугу – и постарался исправить это:

– Мисс Ловетт…

Она обернулась к нему:

– Можно просто Кейт, или Кейти.

– Кейти, может, посидим как-нибудь в кафе или баре – поболтаем, узнаем друг друга получше, а? Я был бы рад.

– О’кей. Я не против, пожалуй. У Гвина есть мой номер – звони.

– Позвоню.

– Ладно, парни, тогда до встречи. Пока! – Кейт подобрала сумку со своим реквизитом и скрылась в ближайшем переулке. Сайрус проводил ее взглядом.

– Ага, – многозначительно сказал Джейк.

– Что «ага»? – вскинулся Гвин. Но его запал тут же прошел: – Что, так очевидно?

Джейк пожал плечами:

– Мне да. Про неё пока не могу сказать. Но могу выяснить это, для тебя.

– Не надо. Забудь.

– Почему?

– Потому что, – но, видя, что Джейка не устроил такой ответ, Сайрус добавил: – Как-нибудь в другой раз.

– О’кей. Всё больше тем для другого раза.

Сайрус промолчал. А потом в его кармане зазвонил телефон.

Гвин ответил:

– Да. Хорошо, сейчас будем.

Он взглянул на Джейка:

– Звонила доктор Вейл – у неё труп по нашу душу.

– Угу, поехали. Только… сначала нужно заехать ко мне домой за паспортом – мне ведь нужен новый пропуск. И деньги возьму. Заодно отдам тебе за эту одежду.

– Можешь не отдавать. Считай это подарком, в честь знакомства.

Джейк хмыкнул:

– Ты прям меценат.

Гвин отвернулся, направился к своей машине.

– Подарки делать приятно. Разве нет?

«Видимо, тебе не часто приходилось это делать, – подумал Джейк, идя следом за ним. – Как, в прочем, и мне». Вздохнул:

– О’кей. Если так.

– Да, я тебя не спросил… – Сайрус обернулся. – Прежде с тобой случалось подобное… самовозгорание?

Джейк покачал головой.

– Я так и думал. Тогда повезло, что ты не взял с собой паспорт.

– Это не везение, – Джейк улыбнулся. – Я ещё когда пытался пожарным работать, перестал ходить с паспортом, так, на всякий случай. Вместо него у меня было удостоверение пожарного. Теперь – частного детектива. Вот оно-то сгорело – что жаль.

– Теперь у тебя будет удостоверение ФАРН.

– М-да.

– Всё ещё сомневаешься в своем решении? – Гвин стоял рядом с машиной и смотрел на него.

– Так или иначе, я его принял, – ответил Джейк, не отводя взгляд. – И повторю ещё раз: я хочу работать с тобой. Да, я понимаю, что, наверное, мог бы делать это, оставаясь частным детективом. Но это не то. Я хочу быть напарником.

Сайрус улыбнулся:

– Я хочу, чтобы ты им был.

– Тогда вперед. Нас ждет доктор Вейл в компании трупа, – Джейк открыл дверцу и уселся в машину.

Гвин медлил, глядя куда-то на другую сторону сквера, в котором ещё недавно выступала Кейт. Потом сел за руль.

– Увидел что-то?

– Да так. Показалось, должно быть. Едем.

Глава 10. Гори в аду

Тело девушки, до плеч прикрытое простыней, лежало на столе морга. Рядом стояла доктор Вейл, рассматривая правую руку погибшей. Заслышав шаги, она обернулась.

– Что-то долго вас не было.

– Простите, моя вина, – поморщившись, сказал Джейк прежде, чем Гвин успел раскрыть рот.

Флоренс, едва взглянув на него, продолжила:

– Энджи Сайкс, двадцать восемь лет. Причина смерти – остановка сердечной деятельности вследствие поражения электрическим разрядом во время разговора по мобильному телефону: в руке она держала оплавленную трубку; следы пластика на щеке, «фигуры молнии» на коже лица и шеи, и далее вниз по телу.

– Но грозового фронта поблизости не было, – Гвин подошел ближе, вглядываясь в лицо погибшей.

Доктор Вейл кивнула:

– Потому дело передали нам. Агент Торн ушел, не дождавшись вас. Оставил для тебя вот это, – Флоренс взяла со стола папку, протянула её Гвину.

Тот взял документы и некоторое время изучал.

– Не замужем, проживала одна в съемной квартире. Вчера в десять часов вечера при пересечении площади Авиаторов, по словам свидетелей, в неё ударила молния. Девушка скончалась до прибытия скорой. Других пострадавших не было. На месте происшествия не обнаружено повреждений линий электросети, равно как и иных высоковольтных источников. Камеры уличного наблюдения показали, что погибшая была одна в момент смерти.

– И да, на снимках с камеры виден нисходящий электрический разряд, – Гвин протянул фотографии Джейку.

– Похоже на молнию, – Джейк рассматривал мутноватые снимки. – С кем она разговаривала в момент смерти, установили?

Сайрус кивнул:

– Сэм Пэддлер, сорок семь лет, женат. Они работали вместе. И, похоже, часто общались – во всяком случае, по телефону.

– Его уже допросили?

– Более того, – на лице Гвина появилось странное выражение: что-то среднее между недоумением и недоверием. – Он сейчас в следственном изоляторе: провел там ночь. Потому что вчера вечером заявился в полицию в нервном возбуждении, крича, что его жена – ведьма, и настойчиво требовал защитить его от неё. Полицейским ничего не оставалось, как закрыть его в камеру – до выяснения обстоятельств.

– Что ж, – Джейк изобразил кривую улыбочку. – Поехали выясним?

– Вот он, ваш псих, – полицейский сержант проводил Гвина и Джейка в допросную, где их уже ждал, сидя на стуле и озираясь по сторонам, Сэм Пэддлер.

Он был похож на бизнесмена средней руки, который только что узнал, что его тайные махинации стали явными, и теперь надо как-то выкручиваться – но при этом сохранять лицо. Это у него плохо получалось: глаза покраснели, волосы всклокочены, узел галстука ослаб и съехал в сторону.

Гвин представился и, взяв стул, сел напротив. Джейк остался стоять позади него.

Пэддлер, нервно моргая, смотрел то на одного, то на другого. Сайрус молчал, не собираясь помогать ему.

– Моя жена – ведьма, – наконец выдохнул Пэддлер.

– С чего такие выводы? – Гвин говорил спокойно. Но Джейк уже научился различать разные виды «спокойствия» напарника, и сейчас оно говорило о том, что собеседник Гвину не нравится.

– Она… пожелала Энджи смерти! – истерично всхлипнул Пэддлер, – И та умерла! В тот же миг!

– Что именно произошло?

– Я… я сказал Маргарет, что хочу развестись. Что у меня есть другая женщина. Я встречался с Энджи тем вечером, обещал ей поговорить с женой. И она как раз позвонила мне на мобильный. Маргарет поняла, с кем я разговариваю. И заорала… «Что б ты сдохла, чертова сучка! Гори в аду!!!»

Сэм Пэддлер замолчал, глядя в никуда расширившимися от ужаса глазами.

– Я думал, помехи на линии. Или что Энджи повесила трубку. А позже мне позвонили из полиции: сказали, что нашли её мёртвой, – Пэддлер посмотрел на Гвина безумным взглядом. – Она умерла в тот самый момент, когда разговаривала со мной! Маргарет прокляла её. Я… я не пойду домой! Она и меня убьет, чертова ведьма!

– Как долго вы встречались с мисс Сайкс, мистер Пэддлер?

Тот заморгал, едва понимая, о чём речь.

– Я имею ввиду, как долго вы были любовниками?

– Год. Где-то около года.

– И всё это время ваша жена не подозревала об этом?

– Нет. Думаю, что нет. Не знаю.

– То есть, ваш разговор о разводе был для неё неожиданностью и сильным ударом.

– Он стал ударом для Энджи! Чёрт, да к чему все эти вопросы?! Вы обязаны защитить меня! Просто заберите её… куда вы забираете всех этих странных уродов…

Гвин встал:

– Не уезжайте из города, мистер Пэддлер. До окончания следствия, – и вышел за дверь.

Джейк – следом за ним:

– Едем навестить миссис Пэддлер?

Сайрус кивнул.

И, всё же, один вопрос не давал Джейку покоя, хотя он понимал, что ходит по кругу. Но ему нужно было разобраться с этим, нужно было понять. Потому, уже привычно сев в машину рядом с напарником, Джейк спросил:

– Гвин. Это нормально, что мы охотимся на таких же, как мы?

Сайрус повернулся к нему:

– Джейк, ты кого-нибудь убил? Твой огонь стал причиной гибели другого человека?

– Нет.

– Значит, мы не такие же, как они.

– Ты понял, о чем я, – Джейка начала немного раздражать способность Гвина уклоняться от нежелательного ответа.

– Понял. Тем, кто ты есть, тебя делают твои поступки. Я ответил на твой вопрос?

– Ответил. И да, я понимаю. Просто я…

– Считаешь себя хуже, чем ты есть, – Сайрус смотрел на него, не моргая.

«Наверное, такой взгляд и называется «словно хочет дырку проделать», – подумал Джейк, но сказал упрямо:

– Или лучше, чем я есть.

Гвин вздохнул.

– Считай, что ты несешь возмездие за преступление. Даже если оно не предумышленное – оно остается преступлением. Ведь так?

– Пожалуй, – с этим Джейк не мог поспорить.

Сайрус больше ничего не сказал – завел машину, и они, уже молча, поехали по улицам города к дому Пэддлеров: Маргарет была домохозяйкой.

Тихий респектабельный пригород. Одно-, двухэтажные коттеджи со стрижеными лужайками и площадками для барбекю.

– А ты не в таком доме живешь, Гвин? – Джейк решил немного разредить атмосферу.

Сайрус покачал головой:

– В двадцатидвухэтажной башне, на последнем этаже. Как-нибудь заходи в гости.

– Обязательно.

Гвин остановил машину перед нужным домом – уже не новым, но ухоженным. Подойдя к двери, Сайрус нажал на кнопку звонка.

Через несколько мгновений из-за двери послышался голос:

– Кто там?

– Агент Гвин, ФАРН, – Сайрус поднес удостоверение к дверному «глазку». – Я хотел бы поговорить о вашем муже, миссис Пэддлер.

Дверь открылась. На пороге стояла невысокая женщина лет сорока пяти, с темными волосами, сколотыми на затылке, и уставшим взглядом.

– С ним что-то случилось? – обеспокоенно спросила она.

– Мы можем войти?

Оглядев Гвина, а затем и Джейка, Маргарет Пэддлер кивнула и пропустила их внутрь.

– Так что с Сэмом? – закрыв дверь, женщина обернулась к агентам.

– С ним всё в порядке. Но он опасается за свою жизнь.

Миссис Пэддлер непонимающе смотрела на Гвина.

– На самом деле, мы по поводу Энджи Сайкс, – сказал Джейк и заметил, как тут же изменился взгляд женщины: усталость в нём сменила напряженная злость.

– А с ней что?

– Вы её знаете? – продолжил Джейк с молчаливого согласия Гвина.

Маргарет покачала головой:

– Только вчера узнала об её существовании.

– Она умерла, – Джейк старался отслеживать малейшую реакцию миссис Пэддлер.

– Какой сюрприз, – женщина казалась удивленной. Но ничуть не расстроенной: она едва сдержала нервную улыбку.

– Бедная девочка, – Джейк покачал головой. – Она не заслужила такой смерти.

Маргарет выдохнула:

– Должно быть, высшее правосудие её покарало – за то, что увела чужого мужа.

– Если карать за такие проступки – населения не останется. Да и… так ли она виновата? В изменах виноваты трое, вы не согласны, миссис Пэддлер?

Она посмотрела на Джейка, раскрыв рот от возмущения. Но сказать он ей не дал:

– Может быть, вы не могли или не хотели дать мужу то, что ему нужно?

Джейк почувствовал, как волосы встают дыбом и покалывает кожу. В ушах зазвенело. В следующее мгновение его словно молотом ударило по ногам и отбросило к стене, тело свело судорогой.

Когда он вспомнил, как дышать, и проморгался, то увидел, что Гвин выбирается из-под рухнувшей на него вешалки с одеждой, а Маргарет Пэддлер сидит, привалившись спиной к входной двери. Сайрус, пошатываясь, подошел к нему:

– Ты как?

– Жи-живой, вроде.

Гвин едва заметно кивнул и направился к миссис Пэддлер. Она ошалело взглянула на него, плохо понимая, что происходит. Сайрус достал мобильный и набрал номер.

– Мне нужна группа поддержки с молниезащитой. Трое пострадавших: два агента и один подозреваемый.

Он назвал адрес и повесил трубку. Потом присел рядом с Маргарет, положил ладонь ей на плечо, а второй накрыл её руку, сжатую в кулак. Через несколько мгновений женщина обмякла, но взгляд её стал более осмысленным и спокойным. Она посмотрела на Гвина:

– Да, я пожелала ей смерти. Она разрушила мою жизнь. Я всё отдала мужу – была ему поддержкой и опорой. Я любила его. Жила его жизнью. А что дала ему она? Свое молодое тело… Но я ведь тоже когда-то… Я и сейчас… Я ведь красивая, правда?

Сайрус кивнул.

Минут через десять ввалилась группа поддержки: медики осмотрели всех троих, и агенты в спецкостюмах забрали Маргарет Пэддлер. Следом за ними вышли из дома и Джейк с Гвином. Голова Джейка всё ещё гудела, словно колокол, на котором отзвонили обедню. И этот звон словно отозвался в кармане Гвина, оказавшись сигналом мобильного телефона.

– Да. Да, это мы вызывали, Флоренс, – Сайрус взглянул на Джейка. Услышав имя доктора Вейл, тот прислушался.

– Нет, всё в порядке, – и снова Джейк встретил взгляд Гвина. Тот улыбнулся: – И с ним тоже. Не беспокойся.

Гвин сунул мобильник в карман:

– Флоренс беспокоится за тебя.

– А что ты ухмыляешься? – Джейк попробовал скрыть смущение.

– Я? Ни в коем разе. И вообще… какого чёрта ты подставился?! – вот теперь Гвин выглядел реально рассерженным. Джейк раскрыл было рот, но Сайрус не дал ему собраться с мыслями:

– Зачем ты спровоцировал её? – сказал он уже спокойнее, но его глаза продолжали «артобстрел».

– Затем, что теперь у нас есть обвиняемый, а не подозреваемый! Как бы ты проверил слова мужа и доказал её виновность?

Гвин пожал плечами. Надо отдать ему должное: если Сайрус чего-то не знал, то признавал это – во всяком случае, перед Джейком.

– Но можно было не так… напролом. Мы все чуть не поджарились, – добавил он хмуро.

Джейк закусил губу: да, на тот момент он об этом не подумал. Признаться честно, он не думал вообще – действовал по наитию.

– Извини, – Джейк виновато взглянул на Гвина, только сейчас отметив: что его очки в стальной оправе выглядывают из кармана пиджака и, похоже, погнуты; и волосы уже не идеально гладко зачесаны назад, на лбу испарина.

– Доказательством могли стать три новых трупа, – Сайрус покачал головой, и, похоже, зря – потому что тут же, непроизвольным жестом, прижал пальцы к виску.

– Прости, – повторил Джейк. –Ты… сам-то как?

Гвин вздохнул:

– Ты должен мне ведро мороженого. И прямо сейчас.

– Без проблем. Готов купить тебе целое кафе-мороженое, с официантками в придачу.

На этот раз Сайрус благоразумно воздержался от лишних телодвижений:

– Тогда идем. А то ещё отчет составить надо.

Когда они вернулись в офис, оба себя чувствовали более-менее сносно.

– Надо бы зайти к Флоренс, на медосмотр – чтобы убедится, что мы в порядке, – Гвин хотел, было, привычным жестом поправить очки на носу, но понял, что их там нет.

– Она ж судмедэксперт, не врач.

– И врач тоже. Когда мы с ней познакомились, она уже закончила медицинский и работала в клинике.

– И что заставило её сменить работу?

– Знакомство со мной.

– Ты, смотрю, отличный вербовщик – Флоренс, я… – Джейк говорил с улыбкой, но сарказм фразы от этого ненамного стал меньше. Что задело Гвина.

– Не такой уж отличный. Кейтлин мне отказала. И я… никого не принуждал и не уговаривал.

– Да ладно, остынь. Конечно, не принуждал. Но сумел ведь заинтересовать, так? – Джейк примирительно улыбнулся. – А почему же Кейт не захотела?

– Об этом лучше сам у неё спроси, – ответил Гвин, всё ещё хмурясь.

– Хорошо, спрошу у неё. Но я и с тобой не против поболтать – о том, о сём. Не здесь, конечно. А так, спокойно сесть, за кружечкой пива… в приятной обстановке.

Гвин как-то странно посмотрел на него. А потом объяснил:

– Знаешь… ты первый предлагаешь мне это.

– Что, по-дружески пропустить стаканчик?

Сайрус кивнул.

– Ничего. Вот и наверстаешь упущенное, – Джейк хлопнул его по плечу и ухмыльнулся:

– Со мной – очень быстро.

Гвин снова улыбнулся половинкой рта.

– Ладно, Джейк. Иди домой – отдыхай. Я закончу отчет и тоже пойду.

– Угу. Вот поэтому тебя никто и не приглашал. Балбес ты, Гвин, – Джейк развернулся и направился к двери.

– Ты не так понял. Я был бы… Я буду рад. Но…

Джейк обернулся:

– Не сейчас? – он покачал головой. – Знаешь… а «потом» не всегда наступает, в силу разных причин.

Взгляд Гвина говорил больше, чем его слова. И Джейк смягчился:

– Но, ладно. Я прослежу, чтобы именно это «потом» наступило.

«Чёрт, и как он может менять выражение своего лица, не меняя его? В глазах, что ли, дело?»

Глава 11. Ветреная девчонка

Тут Джейку пришла в голову новая мысль:

– Да, Кейт сказала, что у тебя есть её номер телефона. Дашь его мне?

Полистав контакты в смартфоне, Гвин протянул его Джейку:

– Записывай.

– Кстати, а как вы с ней познакомились?

– Столкнулись на улице. Потом… я помог ей с одним делом.

– И на свидание ты её, конечно, не приглашал?

– Нет. Джейк, ты всё не так понял. У меня есть на то причины…

– После ты мне о них расскажешь.

Джейк уже набрал номер Кейт.

– Кейти! Привет! Это Джейк Саттон, дитя Огня.

– Рад, что ты меня помнишь. Ты сейчас очень занята? Как насчет того, чтобы посидеть где-нибудь, поболтать?

– Гвин? – Джейк взглянул на Сайруса. – Ты ведь идешь с нами?

Тот едва рот успел раскрыть.

– Да, он будет.

Гвин закатил глаза:

– Вот увидишь, сейчас она откажется.

– О’кей. Где встречаемся?

– Нет, не знаю. Но найду. Тогда до встречи!

Джейк посмотрел на Гвина:

– Знаешь бар «На последнем этаже»?

Сайрус кивнул.

– Через час она будет ждать нас там.

– Она любит места повыше – где больше воздуха и простора.

– А ты любишь её.

– Что с того, Джейк?

– И она об этом не знает.

– И не узнает. Очень на то надеюсь.

– Боишься, что она тебе откажет?

– Не в этом дело… Хотя я ей не нравлюсь.

Какое-то время Джейк молча глядел на него.

– Можешь сделать кое-что? Выполнить одну мою просьбу? У тебя ведь линзы с собой?

– Я в них. Очки были с простым стеклом, без диоптрий.

– Даже так. Отлично. Часть просьбы отпадает. А вторая: когда мы пойдем в бар, сними галстук. А ещё лучше – пиджак. Перестань выглядеть как чертов законник, хоть ненадолго.

Гвин хотел возразить.

– О’кей, не ради Кейт – ради себя.

Сайрус вздохнул, пожал плечами.

– Хорошо.

Пиджак он, конечно, не снял. Но отсутствие очков и галстука было достаточным изменением во внешности Гвина, чтобы Кейти задержала на нем взгляд и даже спросила:

– Всё в порядке?

Сайрус кивнул.

– Не переживай, Кейт. Просто мы немного поспорили, и он проиграл, – Джейк улыбнулся. – Что тебе заказать? Я угощаю, в честь знакомства.

– Мне, пожалуйста, мартини с соком.

– Принято. Гвин?

– А можно… что-то безалкогольное?

– Нельзя.

– Тогда… джин тоник.

Джейк сделал заказ, добавив в него виски для себя и закуски.

Они сидели за маленьким квадратным столиком у большого панорамного окна: Гвин напротив Кейт, и Джейк – между ними. Просто потому, что Сайрус успел занять место раньше него.

– И как давно вы знакомы? – Кейти с любопытством переводила взгляд с Джейка на Гвина и обратно.

– О, хотел у вас тоже самое спросить, – улыбнулся Джейк. – Мы с ним знакомы два дня. Но уже довольно близко успели сойтись, как мне кажется.

Джейк взглянул на Сайруса: тот промолчал. Но, скорее, то было молчаливое согласие.

– Удивительно. Наверное, это, и правда, из-за твоей природы, Джейк. Из Гвина ведь и слова не вытянешь – если на то нет необходимости.

– Он просто стесняется, – Джейк почувствовал, как его ногу под столом пнули со стороны Гвина, и чуть сморщился.

– Но ты права. Я же просто само обаяние. Даже Гвин не устоял. Но лучше расскажи о себе. Мне он про тебя ничего не рассказывал. Наверное, просто не успел.

Официант принес их заказ. Кейти взяла свой бокал и сделала несколько медленных глотков. Потом посмотрела на Джейка:

– Давай лучше ты про себя. Мне нужно немного времени – понять, могу ли я доверять тебе.

Джейк сделал обиженное лицо и кивнул в сторону Гвина:

– Он мне доверяет.

– Это так. Я верю ему, Кейти, – голубые глаза Сайруса серьезно смотрели на неё.

– Это весомый аргумент, – взгляд девушки задержался на лице Сайруса, прежде чем она повернулась к Джейку:

– Не обижайся. Ничего личного, просто осторожность.

– Я понимаю. О’кей. Начнем с меня.

В кармане Гвина зазвонил телефон.

– Прошу прощения, – Сайрус отошел в сторону.

– Ничего. Он уже всё это знает. Что ж, вот моя история.

Ещё два дня назад я считал себя сиротой – вырос в приюте. Но тут явился агент Гвин со своими рассказами о детях Стихий. И после некоторого расследования я узнал, что мать моя – в психушке, а отец – сама знаешь, кто.

До этого я пытался работать пожарным – хотел узнать Огонь, каков он есть; и думал, что мои способности могут пригодиться. В этом я ошибся – парень из моей бригады чуть не сгорел, когда пламя пошло на нас. Я вытащил его тогда – но из пожарных ушёл. Работал вышибалой, потом частным детективом. А теперь Гвин предложил мне стать его напарником.

– И ты согласился?

– Не сразу, но… да. Не то, чтобы я горел желанием быть агентом ФАРН. Но я хочу работать с Гвином. А он верит в то, что делает.

– Это да. Он верит, – Кейти посмотрела на Гвина.

Сайрус закончил говорить по телефону и подошел к Джейку:

– Звонил тот парень, которого я встретил утром. Кажется, ему нужна моя помощь.

– Мне поехать с тобой?

– Не стоит. Если на его пороге окажутся двое мужчин – один едва знакомый, другой незнакомец – вряд ли он скажет что-нибудь.

– Что за парень? – заинтересованно спросила Кейт.

– Невысокий, на вид довольно щуплый. Альбинос: белые волосы, красные глаза. В куртке с капюшоном. Встречала такого?

Кейти покачала головой.

– Что ж, был рад повидаться, – Гвин смотрел на неё, и Джейку хотелось его пнуть: хоть бы улыбнулся, или обнял – хоть как-то проявил эмоции. Но нет, Сайрус снова замёрз.

– Я тоже. Береги себя, – Кейти встала и таки обняла его. Гвин неловко ответил на её объятия: его руки, на мгновение, коснулись её плеч.

– До завтра, Джейк.

Сайрус ушёл.

– Гвин хороший человек, – Кейт уселась на свое место. – Но с ним сложно, когда он такой. А такой он почти всегда.

Джейк задумчиво смотрел на неё.

– Хочешь, чтобы он оттаял? Тогда согрей его.

Кейтлин бросила на него озадаченный взгляд, а потом и несколько смущенный:

– Звучит двусмысленно.

Джейк улыбнулся:

– Выбери тот смысл, который тебе больше нравится.

Судя её виду, Кейт всё ещё решала, как относиться к его словам.

– Да ладно, не хмурься. Лучше расскажи, как вы с ним познакомились. Он сказал лишь, что помог тебе с одним делом.

– Угу. Можно и так сказать. Но помощь эта была жизненно важной, – Кейти посмотрела на свои пальцы, теребившие завязку на куртке.

– Когда я училась в начальной школе, моя мать потеряла работу. Долго не могла найти новую. Чтобы нам как-то прожить, она взяла в долг у ростовщика, связанного с местной бандой. Сначала долг был небольшим, но потом, за годы, набежали проценты… И мы задолжали огромную сумму людям, которые не прощают долги. Мама долгое время скрывала это от меня. Да и чем бы я помогла ей – кто бы взял меня на работу в таком возрасте? Отдавать нам было нечем.

Но однажды мои способности заметил знакомый ростовщика – я так ловко сняла котенка с самой верхушки дерева… я же ещё гимнастикой занималась до средней школы. Так вот, этот знакомый, Джулиус Варго, владел цирком шапито и рассказал своему приятелю-ростовщику, что хотел бы получить меня в труппу – и тот продал ему наши долги. Так я стала воздушной акробаткой и метательницей ножей. Почти вся моя зарплата уходила на погашение долга – фактически, я работала за кров и еду.

А когда я повзрослела и оформилась… у моего хозяина появились новые притязания на меня. Сначала я думала, надеялась, что всё ограничится грубыми шутками и попытками меня полапать. Но однажды вечером он позвал меня к себе в фургон, якобы поговорить о моем долге и зарплате, и зажал в угол. Сказал: можешь орать, но никто не придет – потому лучше не кричи. Он был выше меня и массивнее раза в три. Справиться с ним физически у меня не было никакого шанса. Но в сапоге у меня был метательный нож. Дотянулась до него как-то – пока Джулиус пытался меня раздеть. Достала нож, хотела к горлу ему приставить. Но тут Джулиус навалился на меня всем телом – и нож воткнулся ему в живот. Он заорал, пошатнулся и выпустил меня. Я воспользовалась этим и убежала.

К счастью, никто не видел, как я вышла из его фургона. Прибежала домой. Сказала маме, что мы уезжаем – и прямо сейчас. Она не стала расспрашивать. Мы схватили то, что можно было быстро собрать: деньги, документы, вещи первой необходимости; купили билеты и запрыгнули в первый подошедший поезд. Потом ещё несколько раз пересаживались, меняли направление: автобусы, поезда, попутки.

Кейт взглянула на Джейка. Всё это время он молча и внимательно слушал.

– Так и жили в бегах. В крупных городах задерживались на несколько месяцев. Тогда я устраивалась на работу курьером. Пока не оказались в столице. В таком огромном городе, кажется, может затеряться любой – и не найдешь. С работой были проблемы. И я рискнула выступить на улице со своей акробатикой и метанием ножей – заработать хоть сколько денег. Во время одного из выступлений меня и заметил Гвин. Он не сразу сказал мне, что он – агент. И, наверное, правильно сделал: если бы я узнала это при первой встрече, меня бы как ветром сдуло. Он… одолжил мне денег, помог маме найти работу. Да и жилье посоветовал в более безопасном районе.

Я рассказала ему свою историю. Он задал несколько вопросов, и потом какое-то время я его не видела. А когда мы встретились вновь… оказалось, что он провел своё расследование и с помощью отдела по борьбе с организованной преступностью засадил всю эту банду, включая Джулиуса Варго, который таки был жив. Тогда он и признался, что работает в ФАРН. С одной стороны, я почувствовала себя обманутой, а с другой – ужасно благодарной ему за то, что нам с мамой больше не надо прятаться и убегать. Ведь Гвин не привлекал нас как свидетелей – потому вряд ли банда стала бы нам мстить. Я до сих пор чувствую себя обязанной Сайрусу – и, хотя он не считает, что я ему что-то должна – помогаю ему, чем могу.

– Но работать вместе с ним в ФАРН… – Кейти улыбнулась, – это было бы слишком для моей вольнолюбивой натуры.

– Эх, а я вот не прочь держать свою натуру под контролем. Она… меня пугает, если честно.

– Боишься кого-нибудь сжечь?

Джейк кивнул.

Кейтлин задумалась и какое-то время молчала.

– Нет. Во мне нет таких страхов. Может, потому, что ни разу мои способности никому не навредили. Да, я могу быстро бегать и высоко прыгать, держать равновесие на большой высоте. Разве что кинжалы мои могут кого-то убить. Но этим умением можно овладеть, не будучи дочерью Ветра.

– А когда ты узнала, что ты…

– Мама сказала. Ещё в детстве. Когда я выросла, то стала считать это сказкой, вроде тех, что матери-одиночки рассказывают своим детям. Но однажды, в то время, когда мы с мамой, как два зайца, петляли по стране… мы встретили моего отца.

– Ты видела его во плоти?

– Не совсем. Но… да, что-то вроде. Мужскую фигуру, сотканную из вихрей. На несколько мгновений он стал похож на человека: длинные серо-белые волосы; серо-синие глаза, переменчивые. Одежду я не успела толком разглядеть.

– Глаза как у тебя, – Джейк улыбнулся. – Серо-синие. И тоже переменчивые.

Кейтлин, чуть нахмурившись, взглянула на него. А потом почему-то смутилась.

– Что-то мы больше обо мне говорим. А о себе ты совсем немного сказал.

– Хм. Это без злого умысла. Хотя про тебя, конечно, мне гораздо интереснее. Я просто… даже не знаю, что ещё рассказать, – Джейкоб пожал плечами. – Если что и происходило в моей жизни, это не то, что рассказывают девушке на первом свидании.

Кейти фыркнула:

– У нас не свидание!

– Оно. Да, не любовное – но это ж наша первая такая встреча: мы сидим в баре и болтаем, мужчина и женщина – чем не свидание?

А потом добавил:

– Да ладно, не парься. К счастью или нет, но мне… нравится одна женщина. А я не бабник – за двумя сразу не бегаю.

– Правда? – Кейт оживилась, – А кто она?

– Флоренс Вейл. Она наш судмедэксперт.

Кейти одобрительно кивнула:

– Достойный выбор, как мне кажется.

– Так вы знакомы?

– Не близко. Но да. Дочь Воды. Мягкая, сильная. Слишком сильная для большинства мужчин, как мне кажется, – Кейт внимательно посмотрела на Джейка. – Но для тебя – думаю, в самый раз.

– Это радует, – Джейк вздохнул с некоторым облегчением. – А у тебя самой-то есть парень?

Кейт покачала головой.

– После всего, что было – что-то и не тянет.

– Так понимаю, дело не только в Джулиусе Варго.

– Ну… брать меня силой никто больше не пытался. Но да, не только в нём. В общем, – Кейтлин посмотрела на Джейка, – всё не так страшно. Просто не сложилось. Учитывая то, кто я – разве это удивительно?

– Да ладно, не смотри на меня так, – она попыталась улыбнуться. – Как будто это катастрофа.

– А… Гвин? – невольно вырвалось у Джейка. Но слово – не воробей.

– А что Гвин? Он… ещё более замёрзший, чем я. Он тебе рассказывал, как и почему расстался со своей невестой?

– Нет.

– Мне, вообще-то, тоже. Но я… провела своё «расследование» – мне же нужно было знать, с кем я имею дело. А из Сайруса, обычно, слова не вытащишь. В общем-то, это и не такая уж тайна – они ведь оба из ФАРН. Но пусть он сам тебе рассказывает.

– О’кей. Но что было, то прошло. Если вы оба одиноки, почему не…

Кейт посмотрела на него как на малого ребенка:

– Да не подходим мы друг другу: ни по характеру, ни по росту. Да и, судя по его бывшей, я – не в его вкусе.

– А он – в твоём?

Кейти вздохнула:

– Я думаю, что он хороший человек. Я это чувствую. Но иногда… он просто пугает меня своей холодностью. То, что в прошлую нашу встречу он улыбнулся и покраснел – это вообще из разряда чудес. Он, и правда, похож на айсберг – под водой скрыта большая часть. Только… не говори ему, что я так сказала.

– Потому что это его ранит? Значит, он не такой уж холодный, а? – Джейку было обидно за Гвина. Но, если подумать, Кейти ни в чём не виновата. – Ладно, прости. Ты тут не причём.

– Причём. Но, Джейк, пойми – он закрывается ото всех. Да, у него есть на то основание. Но мне не удается пробить эту стену.

– Ладно. Я понял. Похоже, он, и правда, нуждается во мне. Так же, как и я в нем. Пойдем, красавица – провожу тебя домой. Если ты не возражаешь. А то уже поздно.

– Нет, не возражаю. Мне… Я тоже бываю рада просто поболтать с кем-то. Особенно если этот кто-то такой же, как я – дитя Стихии.

– Отлично! Буду рад встретиться и поболтать в свободное время. Мой телефон у тебя теперь есть. Ну и за мной не заржавеет позвонить.

Глава 12. Приносящий покой

Олле сидит на полу, закрыв глаза, привалившись спиной к стене и обхватив руками колени. Иногда ему хочется превратиться в кокон – отгородиться ото всего мира, отключиться от нервной системы Мироздания, которая, пульсируя, проходит через него, пугает, оглушает. Он позвал на помощь – набрал номер с визитки. Незнакомец был так добр к нему. Рядом с ним так тихо и спокойно. Сайрус – в самом имени слышится шепот вьюги, кружение снега.

Звонок в дверь. Очень далекий звук. Дальше, чем голоса в голове. Динь-дон. Олле заставляет себя подняться, подойти к двери, заглянуть в глазок – это он. Олле открывает дверь, чувствуя, что пол уплывает из-под ног. Он едва осознает, что его подхватили руки Гвина – прежде чем провалиться во мрак.

Он приходит в себя от того, что его хлопают по щекам. Голубые глаза, на этот раз без очков, смотрят на него.

– Мне кажется, тебе нужен врач.

Олле мотает головой и пытается сесть на диване. Но руки Гвина снова укладывают его.

– Не вставай. Не трать силы. Но если можешь говорить – скажи, что с тобой. И чем я могу помочь.

Олле смотрит на мужчину, склоненного над ним. Никто не заботился о нём с тех пор, как Аманда умерла.

– Просто… побудь рядом. Со мной… это бывает. Пройдёт.

Сайрус кивает. И Олле снова закрывает глаза. Спокойно. Так спокойно – рядом с ним.

Что-то выдергивает его из благостного забытья. Олле встает. В комнате темно. Кажется, он один. Гвин ушел? Бросил его?! Предал!

В коридоре слышатся шаги. В дверь входит Сайрус с чашкой в руках. Замирает, глядя на Олле. Медленно ставит чашку на столик и снова замирает. Почему он так смотрит на него? С ним, Олле, что-то не так? Он делает шаг в сторону Гвина – и ноги его снова подкашиваются. И снова Сайрус подхватывает его под руки.

– Помоги, – Олле прижимается к нему, слыша, как колотится сердце – его или Гвина?

– Не оставляй меня. Спаси меня. Я знаю, ты можешь.

Сайрус вздыхает.

– Если бы я знал, от чего.

– От мира. И от меня самого.

– Я не знаю, как.

– Побудь рядом. Останься хоть на ночь. Я так давно не спал спокойно.

– Хорошо.

– Ты можешь лечь на диване. А я буду спать на кресле, оно раскладывается.

– Мне и кресло сойдет.

– Нет, ты выше меня.

Олле включает свет и достаёт из шкафа подушки и одеяла.

– В моей комнате есть кровать – но там она только одна.

– А это чья комната? – Сайрус оглядывается по сторонам.

– Это общая, гостиная.

– Так ты живешь не один? – глаза его остановились на Олле.

– Один. Теперь один. Аманда – мой опекун – умерла, – Олле кладёт по одной подушке и по одеялу на диван и на кресло.

– Соболезную, – голос стал мягче, и взгляд тоже. – Давно это случилось?

– Почти два года назад.

– А… из-за чего?

Слишком много вопросов. Но Олле отвечает:

– Автокатастрофа.

– Ясно. И больше у тебя никого нет, близких?

Олле качает головой.

– Я ведь так и не сказал… меня Олле зовут.

Сайрус улыбается, и Олле снова думает, что его улыбка похожа на зимнее солнце – мягкая и долгожданная.

– Моё имя ты знаешь.

Гвин снимает пиджак, вешает его на стул и садится на диван.

– Если бы ты больше рассказал о себе, я бы лучше знал, как тебе помочь.

Олле хмурится. Слишком много вопросов. Слишком.

– Если… собираешься допрашивать меня – лучше уходи.

– Не собираюсь, – открытый взгляд глаз, прозрачных как лёд.

«Я знаю, кто ты – следователь. Ты сам дал мне свою визитку. Дитя Стужи. Может быть, ты обманываешь меня. Но… я так хочу тебе верить».

– Извини. Я… просто вынужден быть осторожным. Я ведь совсем один.

Сайрус кивает:

– Отдыхай. Утро вечера мудренее. Завтра поговорим.

Олле раскладывает кресло, придвигает его поближе к дивану и ложится. Кое-что его, всё же, беспокоит.

– Ты ведь не уйдешь, пока я сплю? Если тебе нужно будет уйти – пожалуйста, разбуди меня.

– Хорошо.

Олле сворачивается калачиком и накрывается одеялом почти с головой. Довольно быстро он засыпает.

Его будит запах – теплый, почти забытый, но такой приятный – запах блинчиков. Олле открывает глаза. Уже светло – но в мае светлеет рано. Часы показывают начало восьмого. Олле встаёт, тянется и отправляется на кухню, следуя за запахом.

На столе стоят три тарелки – две пустые и одна со стопкой блинов – две чашки, баночки с джемом и со сметаной. Сайрус поворачивается от плиты со сковородкой в руках и снимает с неё последний блинчик. Смотрит на Олле, улыбается:

– Извини, я тут немного похозяйничал. Я так понимаю, обычно ты хлопьями завтракаешь.

Олле кивает:

– Я просто… не очень умею готовить.

– Да я тоже не всякое утро блины пеку. Чаще ем тосты и овсянку. Ты будешь чай или кофе?

– Чай, – Олле садится на табуретку.

– Отлично. Я тоже.

Заварив чай, Гвин садится за стол.

– Не стесняйся. Налетай. Это почти всё тебе. Я съем парочку – и мне нужно бежать на работу. Если успею – ещё домой заскочу.

Олле берет блинчик, мажет его джемом, сворачивает конвертиком и откусывает – вкусно.

– Спасибо, что остался. Я давно так хорошо не спал. Я… понимаю, что ты не можешь быть всё время рядом. Тем более так близко. Но… я буду рад… встретиться, когда у тебя будет время и желание.

Гвин дожевывает свой блин и кладет вилку.

– Я тоже. Я хочу тебе помочь.

– Ты помогаешь, просто находясь рядом. Правда.

В кармане Сайруса звонит телефон. Взглянув на экран, он хмурится.

– Хелен?

– Да, сейчас приеду.

Гвин встает.

– Извини, я бы помыл посуду, но надо бежать.

Он думает мгновение, потом касается ладонью макушки Олле.

– До встречи. Береги себя.

– Ты… тоже себя береги.

Сайрус идет в комнату, берет со стула пиджак и надевает его. Потом направляется к входной двери.

– Звони, если что.

Олле кивает. Закрывает за ним дверь. И снова остается один. Только теперь это его совсем не радует.

Глава 13. В тихом омуте

На этот раз Джейк встал вовремя и уже сидел завтракал, когда раздался телефонный звонок. На дисплее высветился номер Гвина.

– Да, босс.

«Джейк, у нас новое дело. Выезжай сразу по адресу. Я приеду туда так быстро, как смогу».

– Всё понял. Жду тебя там.

Гвин повесил трубку.

«Немногословный ты мой. Ладно, поговорим на месте». Благо, место было недалеко от дома Джейка – пять остановок на автобусе. Потому он добрался быстро и, похоже, раньше, чем Гвин.

У подъезда жилого дома стояла доктор Вейл.

– А где Сайрус? Снова опаздывает? На него это не похоже, – Флоренс смотрела на Джейка так, словно не сомневалась в его дурном влиянии на Гвина.

– Но на этот раз я не причем. А… – Джейк хотел спросить, что, собственно, случилось. Но в этот момент из дверей вышла… Хелен Макнил, и Джейк оказался между молотом и наковальней.

– А где Гвин? Ещё не приехал? – агент Макнил посмотрела на Джейка, потом на Флоренс.

– Скоро будет, – ответил Джейк, в глубине души надеясь, что сказал правду.

– Ладно, идёмте. Это дело по его части. И по вашей, – Хелен смерила его взглядом, – раз вы его напарник. Мои люди здесь только время теряют.

Они уже входили в двери, когда услышали звук подъехавшей машины, а потом быстрые шаги. Джейк обернулся – и выдохнул: Гвин. Разбираться одному с двумя суровыми дамами ему не улыбалось.

– Приехал, как только смог. Так в чём дело, Хелен? – на этот раз Сайрус обратился к ней абсолютно спокойно и по-деловому.

– Сейчас сам всё увидишь, – тихо сказала агент Макнил и повела их вверх по лестнице на первый этаж и далее в квартиру. – Со вчерашнего вечера соседи жаловались на запах. В семь утра полиция вскрыла дверь, нашли труп. Чак Ронски, тридцать два года, местный дворник, разнорабочий. Второй день не появился на работе.

«И не удивительно. В таком состоянии на работу не пойдешь, даже будучи живым. Похоже, что парня били обо все поверхности и всем, что попадалось под руку», – Джейку очень хотелось зажать нос, да и завтрак в животе вел себя подозрительно. Но остальные держались спокойно и невозмутимо, будто каждый день сталкивались с подобным.

Комната выглядела так, словно в ней происходила не драка, но жестокое избиение: мебель поломана, словно на неё швыряли что-то тяжелое, и по следам крови на ней было понятно, что этим тяжелым предметом был сам убитый. Но это ж какую силу надо иметь, чтобы так швырять взрослого и совсем не мелкого мужчину. Джейк взглянул на труп, лежащий у стены, словно его бросили туда, как тряпичную куклу. Этот Ронски, конечно, не качок, но килограмм восемьдесят в нем будет. Футболка и старые спортивные штаны, в которые он был одет, пропитались кровью.

Молодой человек, вынырнувший из глубин платяного шкафа, – видимо, напарник или стажер агента Макнил – несколько растерянно взглянул на вновь пришедших. Потом он явно узнал Гвина, и взгляд его сменился на заинтересованно-любопытствующий. Зато другой, серьезный мужчина средних лет, в латексных перчатках, изучавший оконную раму и решетку, кивнул Флоренс как давней знакомой. И та кивнула в ответ.

– Смерть наступила около тридцати шести часов назад. Предварительно – от механических повреждений. Дверь была закрыта на замок, следов взлома нет, – продолжила агент Макнил. – На окнах – решетки, что обычно для первых этажей. Отпечатки пальцев, что нам удалось найти, принадлежат самому Ронски.

– Но у него на шее явно следы рук, – Джейк кивнул в сторону трупа.

– Да. Но отпечатков пальцев на них нет, как и частичек кожи. Равно как и следов другого материала – если предположить перчатки. Взятые со всех поверхностей образцы крови тоже принадлежат убитому. Наши эксперты, конечно, продолжат анализ…

Гвин присел на корточки возле тела, рассматривая его. Потом поднялся, взглянул на Хелен:

– Видеозапись с камеры подъезда…

– На ней нет ровным счетом ничего. В это время даже в подъезд никто не заходил.

– «Ничего» бывает разное, – тихо сказал Гвин. – Мне нужны видеозаписи с этой камеры и со всех ближайших.

Хелен не стала спорить – просто кивнула.

– Да, похоже, это по моей части. Вернее, по нашей, – Сайрус взглянул на Джейка и Флоренс.

– Вот и отлично. Тогда мы уходим. Если в образцах найдут что-то новое – сообщим.

Гвин кивнул. После чего агент Макнил удалилась. Её молодой напарник не без сожаления последовал за ней – наверное, ему хотелось посмотреть, что будет дальше. Мужчина-криминалист тоже не был рад, но по другой причине – он уже начал работать над этим делом, и оно его заинтересовало. Потому, проходя мимо Гвина, он сказал:

– Будут нужны детали экспертизы – обращайтесь.

– Хорошо. Спасибо.

Когда «конкурирующая фирма» ушла, Джейк почувствовал себя свободней. И, видимо, не он один. Флоренс подошла к убитому, присела рядом. Достала скальпель и сделала маленький разрез на нижней части голени трупа. Из раны выступило немного розоватой жидкости. Флоренс коснулась ее пальцем, покачала головой:

– Кровь сильно разложилась. Но попробую.

– Доктор Вейл может считывать «память воды», – тихо сказал Гвин.

«Ничего себе водичка», – подумал Джейк.

– Для него нападение было неожиданным. Он не видел убийцу, – Флоренс взглянула на Гвина. – И, фактически, самого убийцы в этой комнате не было.

– Телекинез?

Доктор Вейл кивнула.

– Что ж, этим объясняются все странности, что изложила агент Макнил, – Гвин чуть нахмурился и поправил пальцем очки на носу. – Хотел бы я знать, спонтанное это проявление или осознанное. Если второе… этот человек очень опасен, и нужно обезвредить его как можно скорее.

– Спонтанно или осознанно, но Чак Ронски очень насолил своему убийце. – Джейк снова и снова рассматривал следы ударов и крови на мебели, стенах, восстанавливая в голове картину произошедшего. – Чтобы так убить человека, нужно быть в ярости. Найдем её причину – найдем убийцу.

Он взглянул на Гвина:

– Нужно опросить соседей, коллег, родню.

Сайрус кивнул:

– Займешься этим? А я, всё же, хочу просмотреть видеозаписи с камер наблюдения. Тело, я полагаю, можно отправить в морг? – обратился он к Флоренс.

Та кивнула:

– Я сделаю вскрытие и уточню причину смерти.

Опрос соседей по лестничной клетке, как и соседей сверху, не дал Джейку ровным счетом ничего: кто-то не открыл дверь; кто говорил, что ничего не знает о Чаке Ронски; другие его знали, но очень поверхностно – дворник, приезжий, вроде тихий. Драк и гулянок за ним замечено не было. Ну да, хмурый такой, мрачноватый – но это ж не преступление.

Джейк пробежался и по остальным этажам, но ничего нового не узнал. Вздохнув, он решил выйти во двор и перекурить. Заодно узнать, как там Гвин, который запросил доступ к видеозаписям и теперь просматривал их на своем ноутбуке, сидя в машине. Увидев Джейка, он оторвался от экрана и выжидательно посмотрел на напарника. Джейк покачал головой:

– Ничего, за что можно было бы зацепиться.

Гвин вздохнул:

– У меня тоже. Разве что это, – он показал Джейку скриншот с видео, на котором можно было различить едва видимый размытый силуэт.

– Что это? Фантом?

– Похоже. Возможно, я смогу отследить, откуда он появился.

– Вижу, у тебя большой опыт в просмотре «домашних видео».

– Так, мистер Саттон, валите отсюда.

– Пф-ф. Ладно. Пойду прогуляюсь по окрестностям. Может, найду-таки кого-то, кто знал Чака Ронски – дворник мог кому-то примелькаться.

Двор был пуст – в этот утренний час работающие были уже на работе, а не работающие досматривали сны или завтракали. Оглядевшись, Джейк заметил магазинчик, из разряда тех, что торгуют самым необходимым: продуктами, бытовой химией – и решил наведаться туда. Поболтав с кассирами и охранником, узнал, что местный дворник бывал там регулярно, но близких знакомств среди персонала не имел. И они не знают, с кем он близко общался.

«Вот чёрт. Прям человек-невидимка», – Джейк вышел из магазина и остановился неподалеку – покурить. Через какое-то время к нему присоединился охранник.

– Да вообще, тихий он был. Молчаливый. Но вот как-то болталась тут группа парней – молодежь из соседних дворов – что-то прицепились к нему. Так, подразнили. Шапку отняли. Потом бросили ему обратно. Но он как-то особо и не отреагировал. Может, и правильно – он хоть и взрослый мужик, но их же больше, и тоже крепкие ребята есть.

– А не знаешь, где мне найти кого-то из этих ребят?

Охранник пожал плечами:

– Сейчас они, наверное, на учебе: по возрасту – старшеклассники или студенты. По именам не знаю. Так, некоторые заходят к нам сюда – пива купить и сигареты. Кто совершеннолетний уже.

Из магазина вышел мужчина, бросил взгляд на Джейка и, ссутулившись, пошёл прочь.

– Подождите! – Джейк затушил сигарету, кинул её в урну и поспешил за ним. Мужчина не обернулся. Джейк нагнал его:

– А вы знали местного дворника, Чака Ронски?

Мужчина остановился и взглянул на Джейка:

– Видел, как он двор метёт.

– Да он, видать, тихоня – никто про него ничего не знает, – Джейк изобразил досаду.

– В тихом омуте черти водятся, – голос мужчины звучал глухо и надтреснуто.

– А вы их видали?

– Кого?

– Чертей этих.

Они стояли, глядя друг на друга глаза в глаза. С разницей, что Джейк был повыше, и мужчине приходилось смотреть на него снизу-вверх.

– Почему вы спрашиваете?

– Он в больнице. Его избили.

Мужчина моргнул и отвел взгляд. Джейк пожалел, что не умеет читать людей, как Сайрус. Но и он чувствовал напряжение, исходящее от его собеседника; злость, замешательство и что-то ещё.

– Вот как. Что ж, в жизни всё бывает, – мужчина развернулся и пошел своей дорогой.

– Жаль его. Хороший мужик этот Ронски, мухи не обидит.

Мужчина обернулся:

– Раз избили – было, за что.

– Да ни в жизнь не поверю.

– А вы сами-то хорошо его знали? Кто вы вообще?

– ФАРН. Агент Джейк Саттон.

Лицо мужчины исказила злая усмешка:

– ФАРН. Если б вы лучше делали свою работу, Чак Ронски сидел бы в тюрьме.

– За что?

– Это его спросите, – мужчина снова собрался уйти.

– Как вас зовут? Где вы живете? Вам придется дать свидетельские показания.

– Я сказал всё, что знаю.

– Сэр, если вы отказываетесь, я вынужден буду вас задержать, – Джейк сделал шаг в его сторону, собираясь схватить мужчину за руку. И получил удар в солнечное сплетение. Такой силы, что его согнуло, и он едва устоял на ногах. А ведь мужик его даже не коснулся. Подняв голову, Джейк увидел, что тот бежит в сторону проходной арки в одном из домов. Кое-как восстановив дыхание, он припустил следом, на ходу доставая телефон.

– Гвин, я преследую возможного подозреваемого. Дом с аркой.

«Понял».

Мужчина обернулся. И тут же Джейк получил удар по ногам, споткнулся, едва не упал, но продолжал бежать, постепенно нагоняя.

Мужчина скрылся в тени арки. На мгновение Джейк остановился, перевел дыхание и последовал за ним. Едва успел разглядеть темный силуэт на фоне стены, как удары посыпались на него: в челюсть, под дых, снова в челюсть, головой об стену. Мужчина стоял, замерев, в нескольких шагах перед ним. Дотянуться до него не было никакой возможности – незримая сила вжимала Джейка в стену. Во рту ощущался вкус крови, в груди болело так, что трудно дышать. Джейк попытался призвать внутренний огонь, хотя понимал, что на расстояние послать его не сможет.

И тут удары прекратились. Едва стоя на ногах, Джейк отыскал взглядом своего противника. И нашёл Гвина, за горло прижавшего мужчину к стене, так, что тот не мог пошевелиться. Лицо Сайруса было белее белого, а лицо мужчины уже синело, и шея в такой глубокой заморозке, что вот-вот хрустнет под пальцами Гвина.

– Сайрус… Ты убьёшь его.

Пальцы Гвина разжались. Не сводя глаз с подозреваемого, Сайрус достал телефон и вызвал группу поддержки.

– А ты… – он повернулся к Джейку. – Какого чёрта ты второй день подряд работаешь грушей для битья?!

Вспышка гнева длилась мгновенье. Плечи Гвина опустились, и он еле слышно сказал:

– Я испугался, что он убьет тебя. Как Ронски.

– К счастью, я гораздо крепче, – Джейк попробовал усмехнуться, но челюсть свело болью и получилась кривая гримаса.

– Да уж, крепче.

– А сам-то? – Джейк указал на рассеченную скулу Гвина, из которой сочилась кровь.

Сайрус коснулся раны пальцами, посмотрел на них:

– Я и не почувствовал.

Мужчина сидел у стены как обмякшая кукла и, кажется, был без сознания.

– Ты выяснил, почему он сделал это?

Джейк покачал головой.

– Значит, поедем вместе с группой захвата и допросим его. Вернее, я поеду. А тебя пусть осмотрит Флоренс. И без возражений.

– Гвин… Я же регенерирую. Как и ты.

– Пока по твоему лицу это не заметно.

– По-твоему тоже. Но ты знаешь, что это так.

– Да. Именно поэтому я занимаюсь такими делами. Будь на нашем месте «нормальные» люди, каков был бы их шанс выжить? Но и мы не бессмертны, Джейк. Ты знаешь свой резерв прочности?

– Нет.

– Вот и я не знаю. Потому прошу: береги себя и будь осторожным. Хотя, мне кажется, в твое жизненное кредо это не вписывается.

Джейк хотел что-то ответить, но появилась группа захвата, и вместе с ней – доктор Вейл.

– Вот чёрт. Совсем не хотелось, чтобы она видела меня в роли отбивной.

Если Флоренс и переживала, то на её лице это почти не отразилось. Она усадила Джейка и Гвина в подъехавший автомобиль скорой, деловито осмотрела их и обработала раны.

– Я думал, вы только к покойникам выезжаете, – Джейк старался выглядеть лучше, чем чувствовал себя.

– Тресните ему, доктор. Я разрешаю. В терапевтических целях.

Флоренс взглянула на Гвина, чуть улыбнулась:

– Ему идет на пользу работа с вами, мистер Саттон – обычно, он не шутит.

– Да. Я вообще… такой… полезный, – Джейк посмотрел на Флоренс, но быстро отвел глаза.

– Даже не сомневаюсь, – сказала она с улыбкой. А потом добавила серьезно:

– Я бы рекомендовала вам обоим передохнуть. Но, если не напрягаться, вы вполне в рабочей форме.

– Тогда будем работать, – Гвин поднялся и надел пиджак, который пришлось снять для осмотра. Кивнул в сторону Джейка:

– Ему точно не надо в больницу?

Флоренс покачала головой.

– Я ваш должник, доктор Вейл, – Джейк улыбнулся Флоренс и зашагал следом за Гвином.

Глава 14. Отец за сына

Меж тем группа захвата перекрыла проход через арку, где всё ещё находился подозреваемый; а ему самому медик группы ввел успокоительное.

– Этот укол блокирует его способности к телекинезу?

Сайрус пожал плечами:

– Стопроцентной гарантии нет. Но успокоит и снизит его мозговую активность. Плюс если я буду рядом – это тоже окажет успокаивающее воздействие.

На мгновение Джейк вновь увидел: рука Гвина сжимает замёрзшее горло. Но если бы Сайрус не подоспел, неизвестно, что осталось бы от самого Джейка. Он вспомнил слова Гвина: «Ты боишься убить кого-нибудь. Вот потому я буду рядом и не допущу этого». Боится ли сам Гвин кого-то убить?

– Я уже убивал. Я ведь не первый год агент ФАРН. Спасибо, что остановил меня.

– Спасибо, что не дал ему меня убить. И… ладно, сейчас не место. Давай закончим это дело и поговорим.

Сайрус кивнул. Он смотрел, как мужчину-телекинетика сажают в бронемашину, потом подошел к старшему офицеру и о чём-то тихо переговорил с ним. Вернулся к Джейку.

– Едем за ними. Нужно допросить подозреваемого. Хотя… теперь он уже обвиняемый – как минимум в нападении на агента.

Следом за броневиком серый хэтчбек Гвина въехал на территорию ФАРН. Ворота за ними закрылись. Но на Джейка это уже не оказывало прежнего тягостного воздействия: «Странно. Я уже почти привык находиться здесь. Привык к тому, что я агент ФАРН».

– Гвин. А я – уже агент?

Сайрус выдохнул.

– Формально – ещё нет. Я отправил твои документы начальству и в отдел кадров. Тебя вызовут на собеседование. Пока ты числишься как приглашенный консультант.

– То есть… меня ещё могут не взять?

– Теоретически. Не вижу причин для этого. А ты… решил передумать?

Джейк покачал головой.

– Но что если меня не утвердят?

– Тогда и будем решать, – Гвин остановил машину возле изолятора ФАРН, куда только что ввели обвиняемого. – Идём.

Мужчина сидел за столом, облокотившись, мрачно глядя в столешницу. Наручников на нём не было – от телекинеза они не спасут, а при угрозе охранникам было разрешено вести огонь на поражение. Хотя, обычно, сначала стреляли шприцем с транквилизатором.

На этот раз Гвин не стал садиться – остался стоять. Как и Джейк.

– Агент Сайрус Гвин. Как ваше имя?

Мужчина взглянул на него, но промолчал.

– Мы всё равно узнаем.

– Узнавайте.

– Почему вы убили Чака Ронски? Вернее, за что?

Молчание.

– Вы довольно жестоко расправились с ним. На то должна быть причина.

– Почему вы думаете, что это я?

– Вы напали на агента с помощью телекинеза, когда он пытался расспросить вас. Чака Ронски убили точно так же. Вы можете не признаваться в его убийстве. Нападения на агентов ФАРН достаточно, чтобы вы провели в изоляторе всю оставшуюся жизнь.

Мужчина усмехнулся:

– Тогда зачем мне что-то говорить?

– Затем, что условия вашего пребывания здесь могут быть очень разными. От этого зависит, например, смогут ли ваши близкие вас навещать. Не говоря уже о приговоре, который вам вынесут в зависимости от обстоятельств совершенного преступления.

– А… могут быть варианты?

Сайрус таки уселся напротив него:

– Могут. Если в вашем деле будут найдены смягчающие обстоятельства. И если вы будете сотрудничать со следствием.

– Мне же положен адвокат?

– Вы – паранормальный преступник. Так что, нет.

– И меня закроют пожизненно?

– Скорее всего. Освободить могут тех, кто не опасен и сотрудничает с ФАРН. Вы – очень опасны.

– Но я не хотел! Вернее… хотел, – мужчина повесил голову. – Но я не знал, что всё происходит на самом деле. Но… я ни о чем не жалею. Чёрт, да закрывайте! Хоть стреляйте. Этот ублюдок заслуживал смерти.

– Так расскажите. Пусть о нём узнают.

Некоторое время мужчина молча смотрел на Гвина.

– У вас есть дети?

Сайрус покачал головой.

– Моя жена умерла десять лет назад. С тех пор мы живем с сыном вдвоем. Он хороший парень, хоть и немного балбес. Но кто нет, в его возрасте. Учится в техническом колледже, а в свободное время болтается с приятелями. Но последние две недели его словно подменили: ходит как неживой, с друзьями не встречается, прогуливать стал. Я спрашивал: «Что случилось?», но он молчит. Я и по-хорошему пытался, и наорал раз – без толку. Как-то мы с ним пошли в магазин – в тот самый. Стояли уже на кассе с покупками. Он вздрогнул, лицо совсем бледное стало. Я посмотрел туда же, куда и он – и увидел этого Ронски, выходящим из магазина. Я спросил у сына: «Ты его знаешь? Он тебе что-то сделал?» Молчит. Тогда-то я на него и наорал, как пришли домой. А три дня назад… я пришёл домой с работы… и нашёл сына лежащим на диване, едва живого. Стал бить его по щекам. Оттащил его в туалет, сунул два пальца ему в глотку – его стошнило. Я вызвал скорую, а сам продолжил поить его водой и вызывать рвоту. Потом дал ему абсорбент. К приезду скорой он пришел в себя, но, на крайний случай, его забрали в больницу. Через день отпустили. Я умолял его сказать, что случилось; и чем я-то перед ним провинился – я же хочу ему помочь. Тогда-то он сказал… что, когда две недели назад он возвращался домой после гулянки с приятелями, на него напали. Со спины. Он даже не видел, кто. Толкнули в глухой проход между домами и изнасиловали. И лишь когда напавший оставил его там, сказав: «Расскажешь кому – убью» – Майк увидел его лицо. Я спросил: «Это ведь тот, кого мы видели в магазине?» Он не стал отрицать. А я вспомнил это лицо – это дворник из соседнего двора. Я сказал сыну: «Давай пойдем в полицию». Он замотал головой и закричал: «Ты не понимаешь! Я не переживу такого позора, рассказывать всем!.. Да и как я докажу?!» А я… я почувствовал себя жалким и беспомощным: я, здоровый мужик, не могу помочь сыну. Разве что избить этого Ронски, или даже… Но тогда меня посадят, а сын останется один. Злость и досада были таковы, что я представил, как прихожу к этому Ронски и бью его, бью и бью – пока он дух не испустил. Я так устал – словно, и правда, бил. Выпил коньяку – но напиваться не стал: нужно ведь за сыном приглядывать. Ну а… что было дальше, вы сами знаете.

Честно, Джейк уже простил ему нападение на себя. Но убийства закон не прощает.

Гвин молчал. Меж бровей его залегла глубокая морщина. Потом он встал и заговорил:

– Если вы назовете себя и свой адрес, я прослежу, чтобы с вашим сыном было всё в порядке. У вас есть ещё родственники?

– Да. Моя сестра и сестра жены.

– Кто-нибудь из них примет его в свою семью?

Мужчина пожал плечами:

– Надеюсь. Моё имя – Томас Спенсер. Сына, как вы поняли, зовут Майкл.

Гвин кивнул и вышел из допросной. Джейк следом за ним.

– Не знаю, как тебе, а мне надо покурить.

Сайрус ничего не ответил. Вместе они вышли на улицу и уселись на скамью. Джейк достал сигарету и закурил.

– Знаешь… если бы кто-то сделал такое с моим братом, или с кем-то близким… боюсь, я бы тоже…

– Как ты думаешь, для чего человечество изобрело правосудие? Чтобы мир не погрузился в хаос. Представь на минутку: если преступление совершил не тот человек, которого ты подозреваешь? По сути, о том, что сделал Ронски, мы знаем только со слов Спенсера. А если его сын, из-за шока, обознался, ошибся? Да мало ли какие ещё могут быть «если».

Глаза Сайруса смотрели на Джейка, и в них не было ни холода, ни равнодушия. И хоть говорил он спокойно, в его голосе чувствовались сдерживаемые эмоции.

Джейк вздохнул:

– Ты прав. Но… я не ты. Я не такой рассудительный, уравновешенный, владеющий собой, – и замолчал, вспомнив, как, защищая его, Гвин чуть не убил Спенсера.

– Это немного другое, – вновь ответил Гвин на его мысли. – тогда было или он, или ты. Поняв, что ты жив и опасность миновала, я отпустил его. Но… да, однажды я так убил человека, защищавшись и защищая. Не оправдываю себя. Но тогда на кону стояла моя жизнь и жизнь Хелен.

Сайрус замолчал. Потом взял из руки Джейка сигарету и попытался закурить. Сигарета погасла – замерзла.

– Чёрт.

Джейк невольно улыбнулся:

– Ты поэтому не куришь?

– Нет. Курить вредно. Вообще, бросай дымить.

– Вот потому ты такой злой: не куришь, и не пьёшь, небось.

– Стараюсь.

– Но, всё же, пьёшь? – Джейк ухмыльнулся. – Даже боюсь представить себе эту страшную картину: пьяный ты.

– И не представляй.

– И не буду. Я хочу это увидеть.

– Иди ты…

Джейк встал:

– Так, Флоренс нам рекомендовала передохнуть. Пусть выпишет нам больничный на полдня.

Он взял Гвина «за шкирку» пиджака:

– Идем.

– Куда? – спросил Гвин, вставая.

– К тебе. Ты ж приглашал меня в гости. Плюс я к себе мужчин не вожу.

– А я вожу, что ли?!

На мгновение Джейк подумал, что сейчас-таки схлопочет.

– Ты и не ведёшь. Я сам иду.

Гвин хмуро смотрел на него, смотрел – и не выдержал: уголки губ дрогнули, он улыбнулся.

– Ладно. Пошли. Но сначала нужно сделать ещё кое-что. Поговорить с его сыном, Майклом Спенсером.

– Знаешь, мне кажется, он нам не откроет, – Джейк смотрел на закрытую дверь квартиры Спенсеров. – Даже если он дома. После того, что с ним случилось, видя двух мужиков на пороге. Эх, тут бы нам Кейт пригодилась: девчонке бы он открыл.

Сайрус посмотрел на него и приложил палец к губам. Джейк замолчал и прислушался. Но ничего не услышал – в отличие от Гвина.

– Майкл. Мы пришли поговорить о твоем отце. Для него это очень важно. Жизненно важно, – Сайрус достал удостоверение из внутреннего кармана пиджака, поднес его к дверному глазку.

Замок щелкнул, и дверь приоткрылась.

– Что с ним?

– Он арестован. Он убил человека. Того, кто напал на тебя.

Дверь распахнулась.

– Это правда?! – на пороге стоял темноволосый парень лет восемнадцати, по сложению – явно не спортсмен.

Гвин кивнул.

Силы словно оставили парня: он сделал шаг назад и сполз по стене, усевшись на корточки и закрыв лицо руками.

Сайрус подошёл и сел рядом. Провел ладонью по его голове.

– Майкл. Что случилось – то случилось. Но будущее зависит от тебя.

Парень посмотрел на него.

– Нам важно знать твою версию событий.

Майкл кивнул. Гвин помог ему встать, и они прошли в комнату. Джейк вошел следом и закрыл за собой входную дверь.

Парень сидел на диване, и Гвин рядом с ним. Джейк уселся на стул. Несколько сбивчиво, но Майкл Спенсер рассказал им ту же историю, что и его отец.

– Ты уверен, что это был Чак Ронски?

Парень взглянул на Сайруса чуть исподлобья и кивнул:

– Да. Я знал его. В смысле… видел несколько раз в соседнем дворе, как он метёт улицу или собирает мусор. Как-то раз… мы гуляли там с приятелями. Кто-то прицепился к нему – ну так, подразнили: чего ты сюда приперся, езжай к себе… ну и в таком духе. Но ничего ж такого не сделали. А он… – парень съёжился, дрожь прошла по его телу. – Я слышал, как он… тогда… мне сказал: «Что, теперь не такой храбрый? Когда один». Это точно был он.

– Джейк, воды не нальешь?

Джейкоб встал и принес с кухни стакан воды, протянул Гвину. Тот дал его Майклу.

– Выпей.

Майкл послушно осушил стакан. Плечи его чуть расслабились.

– Что теперь будет с отцом?

– Если ничего не изменится, его ждет пожизненное заключение. Его способности убийственны, он не контролирует себя.

– У тебя же есть ещё родня? – Джейк пододвинул стул ближе. – Отец сказал, что у тебя есть две тётки.

– Есть. Но с сестрой матери мы почти не видимся. А тетя Мэри, сестра отца, иногда заходит. На праздники обмениваемся подарками. Но близко мы не общаемся.

– Как думаешь, она возьмет тебя к себе?

Майкл пожал плечами.

– Тебе нельзя быть одному. Пусть хоть тётушка навещает тебя. И ты её. И, в общем… не делай глупостей. Жизнь твоя только начинается. У тебя всё ещё впереди. И, поверь мне, паршивое начало ещё не значит, что и дальше всё будет так же хреново.

– Но отец из-за меня… – парень опустил взгляд, но Джейк не дал ему совсем сникнуть.

– Даже в голову не бери. Он взрослый мужик, чтобы самому решать, что ему делать и что думать – и отвечать за это. Жаль, что так случилось. Но тебе нужно думать о своей жизни, прежде всего. И не повторять ошибок.

Гвин достал визитку и протянул ее Майклу:

– Звони, если что. Если по поводу отца возникнут проблемы.

– Я могу увидеть его?

– Если он будет вести себя адекватно и не создавать проблем – да. Позвони мне через день-два – я узнаю. Береги себя. – Гвин встал и направился к двери.

– Давай, парень, удачи. И выше нос, – Джейк хлопнул молодого человека по плечу и вышел следом за Гвином.

– Чёрт. Его и зовут, как моего брата. Хотя они совсем не похожи. Гвин, есть шанс, что моего брата выпустят?

– Понимаешь… Считается, что паранормальные способности, однажды появившись, никуда не исчезают. Даже если после никак не проявляются. Общество не хочет чувствовать себя в опасности, оставляя таких людей на свободе. Хотя одна фракция в парламенте пытается протолкнуть закон, по которому парапреступников, отбывших определенный срок без новых инцидентов и сотрудничающих с властями, можно будет выпускать под присмотр. Если закон когда-нибудь примут…

– Ясно. И всё же… как же я, ты, Флоренс?

– Во-первых, наши способности официально не зафиксированы – за руку нас с тобой никто не поймал. Во-вторых, мы сотрудничаем с властями. Но если кто-то из нас совершит преступление – второй пункт не спасет от помещения в изолятор. Если тебя поймают.

– Ясно. А сейчас… – Джейк ухмыльнулся и положил руку на плечо Гвину, – Ты обещал со мной выпить. И даже не надейся саботировать.

– Уже не надеюсь.

Глава 15. Люди и чудовища

Как Гвин и сказал, он жил в двадцатидвухэтажной башне, на последнем этаже. Джейку пришло в голову, что он напросился в гости, возможно, против желания Сайруса. Потому, подойдя к дому и закинув голову, чтобы обозреть его целиком, он таки сказал:

– Вообще… мы могли бы выпить в пабе.

– Я не пью в барах. В публичных местах, – Гвин шарил в карманах в поисках ключа.

– Спиваешься дома один?

Сайрус посмотрел на него. Помолчал. Потом сказал:

– Да.

Джейк ожидал другого ответа. Глядя на его лицо, Гвин чуть улыбнулся:

– Вообще-то… я редко пью. Как и говорил. Но да, когда пью – предпочитаю делать это дома в одиночестве. Боюсь сделать что-нибудь не то на пьяную голову, – улыбка превратилась в усмешку.

Джейк хлопнул его по плечу:

– Со мной можешь не бояться. Для меня не существует понятия «не то».

Жилище Гвина оказалось чистым и аккуратным – даже слишком, по мнению Джейка. Конечно, это можно было предположить по тому, как выглядел сам Гвин. Но, всё же…

– А ты точно здесь живешь?

Сайрус правильно понял его вопрос:

– Уборка помогает мне успокоиться, сосредоточится. Наводя порядок в квартире, я навожу его и в своей голове.

– Ясно. C трудом верится, что тебе бывает нужно успокоиться. Хотя… я уже успел убедиться, что ты тоже человек, – Джейк прошел в комнату, по виду – гостиную, разглядывая её и надеясь по ней узнать что-то ещё о её обитателе.

Простая современная мебель строгих форм, светлые стены, стереосистема и плазменная панель – всё обычное и вполне подходившее к внешнему образу Гвина. Не подходили к нему, разве что, растения в горшках – которых было немало – и электропианино.

– Ты играешь?

– Так. В школе учился.

– А я умею на губной гармошке. – Джейк улыбнулся. – Удобная штука: положил в карман, и она всегда с тобой.

– Да уж, с фортепиано так не получится.

– А цветы?

– Это с подачи Флоренс.

– Она была здесь?! – Джейк всполошился.

– Не ревнуй. Не было ничего между нами. Да, была пару раз. Сам понимаешь: стихия холода и цветы плохо совмещаются. Мне бы и в голову не пришло заводить их. После того… как мы разошлись с Хелен… Флоренс просто хотела меня поддержать. Вот и притащила их. Сказала, что это растения северной зоны – нормально переносят тень и прохладу. А потом я втянулся – ухаживать за ними.

– А почему вы… разошлись? – осторожно спросил Джейк, глядя на Сайруса.

Тот кивнул – мол, сейчас расскажу. Подошел к шкафу и раскрыл дверцу бара.

– Тебе ведь виски?

– Ага.

Сайрус достал две бутылки – виски и джин, стаканы, поставил на столик у дивана. Потом сходил на кухню и принес льда. Указал на всё это Джейку:

– Распоряжайся. Вообще… будь как дома. В рамках приличия.

– Хех. Ты знаешь, что рамки у меня широкие, – Джейк улыбнулся. – Но да, я понял тебя. Не волнуйся.

Гвин сел на диван, налил себе джина «на два пальца», бросив в стакан несколько кубиков льда. Задумчиво повертел стакан в руках и выпил залпом. Налил ещё.

– Не пьющий он, называется, – Джейк уселся рядом и налил себе виски.

– Просто… я хочу рассказать тебе кое-что. Но на трезвую голову я этого не сделаю никогда.

– Да я понял.

– В общем-то… это не секрет. Хотя знают немногие. Подробностей не знает никто – кроме меня и Хелен. Но ты должен знать. Чёрт, Джейк. Мы знакомы три дня. Но ты – мой напарник. Если подумать… за это время мы успели неплохо узнать друг друга. И… В общем, ладно.

После академии я служил в отделе огневой поддержки спецопераций. Я же снайпер. Но просто потому, что метко стреляю. Тебе несложно догадаться, почему: я могу быть абсолютно неподвижен, долго не дышать; моя рука не дрогнет. Я хотел быть агентом – следователем или оперативником. Но из-за таланта к стрельбе из винтовки меня распределили в огневую поддержку. На самом деле, я не возражал; раз именно эта моя способность была востребована обществом. Я хотел служить закону и справедливости – так ли важно, каким именно способом.

Когда Джастин Сэвидж захватил офис Вега банка и взял в заложники его служащих, я был на позиции в соседнем здании. Он выстрелил в заложника, и нам дали разрешение вести огонь на поражение. Что я и сделал. Убил его. Показания заложников оправдывали мои действия: он вёл себя агрессивно, а после того, как застрелил человека, вообще «слетел с катушек» – потому и подставился под выстрел. Я же… считал, что просто выполнил свою работу: он угрожал жизни безоружных людей, убил одного из них – я убил его. Это было возмездие.

Его старший брат думал иначе. Для Хэнка Сэвиджа его младший брат Джастин был мучеником, павшим в борьбе с системой: с банком, загнавшим его в долги; с агентами ФАРН, которые застрелили его «без суда и следствия».

Хэнк вызнал, кто именно застрелил его брата. И, поскольку тогда единственным моим близким человеком была Хелен Макнил, моя невеста, он похитил её. Потом сообщил мне, куда прийти. Не забыв сказать, что, если я приду не один, он убьет её.

Сайрус опустошил свой стакан и налил снова.

– Конечно, я рассказал всё командиру своей группы – я же не мог исключить вариант, что не справлюсь в одиночку; а позволить, чтобы Сэвидж… сделал что-то с Хелен… и скрылся – я не мог.

Хэнк выбрал здание старой пожарной башни – довольно умно, учитывая, что это было самое высокое строение в квартале, и обстреливать его из винтовки было не откуда. Плюс окон в нём почти не было. Да и подняться наверх можно только по одной лестнице – он бы легко заметил группу захвата. Потому я договорился со своими, что они дадут мне фору – чтобы я хотя бы узнал, как там Хелен, и отвлек внимание Сэвиджа на себя.

Поднявшись наверх, я увидел Хелен, привязанную скотчем к стулу. И Хэнка, приставившего пистолет к её голове. Я не думал, что это сработает, но произнес банальное: «Я пришёл. Отпусти её».

Он ответил: «Не так сразу. Сначала ты сделаешь то, что я скажу тебе. Раздевайся».

Я бы сделал всё, чтобы угодно, лишь бы потянуть время и найти решение, или дать возможность группе захвата вытащить нас. Потому подчинился. Правда… раздеться пришлось совсем.

Сэвидж бросил мне наручники: «Руки за спину и надень браслеты. А потом встань на колени».

Я сделал, как он хотел.

Он ухмыльнулся и спросил у Хелен: «И что ты в нём нашла? Посмотри: он и себя-то защитить не может. Не то, что тебя. Ему хватает храбрости, чтобы стрелять в людей издалека. А вблизи… он просто жалок».

Сам-то он явно стал храбрее, видя меня обнажённым и в наручниках:

«Ты, правда, такой идиот или прикидываешься? Ты убил моего брата. Забрал его у меня. Потому я заберу то, что дорого тебе. Убью её на твоих глазах. Как ты застрелил брата на моих. А потом убью тебя – чтобы ты не смог отомстить».

Сайрус смотрел на жидкость в своём стакане, словно в ней была причина всех бед – и осушил стакан, словно последний глоток в пустыне.

– Сэвидж подошел ближе, держа пистолет в руке: «Как, чувствуешь себя беспомощным, уязвимым? Попросишь, чтобы я оставил её в живых? Вдруг я соглашусь убить только тебя? Предложи мне что-нибудь во искупление. Может, отсосёшь у меня? Или оттрахать тебя пистолетом?»

Он склонился ко мне, желая услышать ответ. Но не знал одного: что я всё это время замораживал металл наручников. Я никогда не делал этого раньше и не знал, получится ли. Но получилось – металл стал хрупким и треснул. А мои руки, освободившись, вцепились в горло Сэвиджа. Я не думал ни о чём – это был просто рефлекс. Его шея под моими пальцами превратилась в мороженое мясо и хрустнула. Только тогда я отпустил его. Он рухнул на пол. Я обыскал его карманы и, удачно, нашел в них нож. Подошел к Хелен, разрезал скотч, что связывал её. Убедился, что она в порядке – насколько это возможно в такой ситуации. Конечно, она была в шоке. Но… я не мог прикоснуться к ней. Я едва смотрел на неё. Подобрал свою одежду и оделся. Как раз успел прежде, чем группа захвата появилась на пороге. Что было дальше, я плохо помню – адреналин схлынул, и я был как в тумане. Предоставил дальнейшее своим коллегам.

Гвин поставил стакан, взял бутылку и сделал несколько глотков прямо из неё.

– После этого мне дали отпуск. Я решил уйти из отдела огневой поддержки и стать-таки следователем, как и хотел. Не из-за слов Сэвиджа. Наверное, нет. Мне всегда хотелось раскрывать преступления, искать виновных. А не стрелять в людей из винтовки. Хотя Хэнк Сэвидж для меня не был человеком – в тот момент. Я осознавал лишь, что он угрожает мне и Хелен. Его жизнь была ценой спасения наших жизней. Но… с Хелен мы расстались. По моей вине. Я… я не хотел, чтобы она была рядом. Из-за меня ей пришлось всё это пережить. Из-за того, что она была моей невестой. И… я сам оказался уязвимым из-за этого. А ещё… я понял, что не люблю её. Когда мы познакомились, я был молод и глуп. Мне хотелось, чтобы у меня была девушка – как у всех. Она была видной девчонкой, и я ей нравился. Так и сошлись. Я считал это любовью – потому что другой любви не знал. Но после всего, что мы пережили… я понял, что спасал её просто потому, что из-за меня она попала в беду. И потому что агенты и должны спасать тех, кто попал в беду. А не потому, что люблю её. И, конечно, видела она меня не в самом выигрышном свете – не только потому, что голым в наручниках – но что я голыми руками убил человека, раздавил ему горло. Я даже боялся спрашивать, кем она меня считает: слабаком или чудовищем. Я казался себе и тем, и другим. Не знаю, как насчет слабаков, но у чудовищ не должно быть близких людей – тех, кто может пострадать из-за них.

Сайрус смотрел на свои руки, державшие бутылку джина. На Джейка во время своего рассказа он так и не взглянул.

Джейку хотелось сказать: «Дурак ты, Гвин. Близкие должны быть у всех. И у тебя уже есть я». Но вместо этого забрал у него бутылку, взглядом знатока глянул на этикетку и сделал несколько глотков из горлышка.

– Зато теперь я знаю, почему я, – Джейк изобразил довольную ухмылку. – Я тоже монстр, и ты можешь не опасаться, что я пострадаю.

Гвин посмотрел на него, приподняв бровь:

– Что-то не похож ты на монстра.

– Ну как же? Разве ты не слышал, как моя мать сказала: мой сын – чудовище? – поморщившись, Джейк взглянул ещё раз на бутылку джина, отставил её в сторону и взял свою, с виски.

– Но разве ты кого убил, Джейк?

– Надеюсь, что нет.

– Тогда какое ж ты чудовище? А вот я…

– Да к чёрту, Гвин! Если так, то в мире полно чудовищ – люди убивают друг друга чаще чем хотелось бы. И про то, что ты должен быть один – чтобы никто не пострадал из-за тебя, и ты сам не был уязвим из-за близости с кем-то. Ты это серьезно? Тогда тебе и меня надо послать куда подальше. Потому что вчера тебя шибануло электричеством из-за меня, а сегодня тебе пришлось спасать меня от телекинетика. Мы едва знакомы, а ты уже носишься со мной как курица с яйцом. Так что, позволь тебе не поверить, что ты не хочешь ни к кому привязываться – ты уже привязался. Ко мне, к Флоренс, к Кейти. И если ты откажешься принимать наши ответные чувства – тебе просто будет холоднее. Но случись что с любым из нас – ты понесёшься спасать. Собственно, ты уже это делал и делаешь. И потому чтобы ты не говорил и не думал в своей дурной башке – от меня ты так просто не избавишься.

Сайрус улыбнулся.

– Да, в общем-то, и не собирался. Ты же сильнее многих. И вполне выдержишь мое соседство. Как и я твоё.

– А… Кейти? Почему ты думаешь, что она не выдержит?

– Она же девушка. Маленькая и хрупкая.

– Маленькая – не спорю. Но хрупкая? Дочь Ветра? Она здорового мужика ножом пырнула, защищая себя.

– Потому что никак иначе защитить себя не могла.

– Ей просто надо научиться использовать свои способности.

– Я не хочу, чтобы она подвергалась опасности.

– Ну, так будь рядом и защищай.

– А если кто-то нападет на неё, чтобы достать меня?

– В этом, конечно, нет ничего хорошего. Но ты, кажется, кой-чего не понял из собственной истории – ты таки спас Хелен. Она не пострадала. А Кейти, как мне кажется, и сама за себя постоять может, и получше, чем твоя бывшая подружка.

Казалось, Сайрусу больше нечего было возразить.

– В любом случае, она не испытывает ко мне особого интереса.

– Это потому, что ты к ней его не проявляешь. Вот и вчера свалил вместо того, чтобы с нами посидеть. Кстати, – Джейк вспомнил, почему Гвин вчера уехал, – что там с этим парнем?

– Его зовут Олле Свенсон – фамилию я нашел в базе. Он сирота, его опекуном была женщина по имени Аманда. Она умерла два года назад. И да, с этим парнем что-то не так. Мягко говоря. Но спроси меня, с чего я так решил… мне трудно объяснить.

Гвин развел руками.

– С одной стороны, он словно хрупкий подросток, почти ребёнок – хотя ему двадцать лет, он совершеннолетний. Хочется ему помочь и защитить. С другой… он меня пугает. Эти его приступы… Вчера он уснул, и я вышел на кухню налить себе чая – чтобы не заснуть самому. Когда я вернулся, он стоял посреди комнаты, глядя на меня, и его глаза горели в темноте как два красных огня. И поверь мне, когда твои глаза становятся желто-оранжевыми, это и вполовину не так страшно. Но когда его приступы проходят, он выглядит вполне обычным, хоть и чудаковатым пареньком. Очень замкнутым – слова из него едва вытащишь, особенно когда пытаешься поговорить о нём самом.

– Но почему он позвонил тебе? Чего хотел?

Сайрус вздохнул.

– Похоже, я снимаю его приступы. Моя способность успокаивать, замораживать. Хоть кому-то она приносит облегчение. Потому он попросил меня остаться на ночь – чтобы спокойно поспать.

– И ты остался?

Гвин кивнул. Джейк закатил глаза и покачал головой:

– Ты просто Армия Спасения. А сам ты, как я понял, не спал всю ночь?

– Конечно. Я ненормальный, но не настолько, чтобы заснуть рядом с парнем, от которого не знаешь, чего ждать.

– Тогда тебе не пить нужно, а выспаться. Хотя… одно другому не мешает. Всё, Гвин – марш в кровать. Сегодня я буду твоей нянькой. А то ты готов спасать всех, кроме самого себя.

– Отстань, Джейк. Из тебя плохая мамочка.

– Ничего, я научусь. И если не хочешь, чтобы я тащил тебя, топай сам.

Сайрус вздохнул и таки встал с дивана, нетвердой походкой направился в другую комнату и рухнул там на кровать, едва сбросив ботинки. Через пару минут он уже явно спал.

«Так-то лучше», – Джейк в задумчивости поскреб подбородок. В таком подпитии ему было лень тащиться домой. Да и Гвина не хотелось сейчас оставлять одного. Потому Джейк вернулся в гостиную, улегся на диван и вскоре заснул.

Глава 16. Луна-парк

Открыв глаза, Джейк не сразу понял, где он. А, поняв, взглянул на часы – и подпрыгнул:

– Мы проспали!

Тут он заметил свалившийся с него плед. Значит, Гвин вставал – и накрыл его пледом. «А я и не слышал, не почувствовал. Надеюсь, он не натворил чего с пьяной головы, как опасался». Джейк встал и отправился разыскивать напарника.

В той комнате, в которой Гвин заснул вчера и которая, по видимости, служила ему спальней, его не было – кровать застелена, ровно, как будто на ней и не спал никто. Но тут звуки, доносившиеся с кухни, подсказали Джейку местонахождение Сайруса: звяканье посуды, шаги, чуть слышно стукнувшая дверца шкафа.

Гвин сидел за столом и поедал овсянку, когда Джейкоб ввалился на кухню.

– Так, и какого черта ты меня не разбудил?! Ты знаешь, сколько времени?!

– Сегодня суббота, – намазывая масло на хлеб, ответил Гвин. – Поскольку дело мы закрыли, а нового у нас пока нет, почему не воспользоваться законным выходным? Извини, тебе завтрак не сделал – подумал, что ты вряд ли будешь кашу. Но всё, что есть в холодильнике – в твоем распоряжении.

– Это ты верно подумал, – скривившись, Джейк взглянул в тарелку Гвина.

– Вообще, зря. У меня неплохо получается овсянка.

– Даже если ты – бог овсянки, ни за что, – Джейк раскрыл холодильник, изучил содержимое и выудил из холодной глубины бекон и яйца. – Вот, есть же нормальная еда. Я могу взять?

– Сказал же, бери, что хочешь.

– Отлично.

Джейк тонко нарезал бекон и уложил на сковородку. Поджарил ломтики с одной стороны, перевернул и вылил на них содержимое трех яиц.

– Так, теперь кофе. Где его можно раздобыть?

– Обычно я пью чай. Но кофе есть, молотый, и есть френч пресс – всё в шкафчике слева.

– Эм-м. Я только в турке умею варить.

– Я сделаю, – Гвин встал и занялся приготовлением кофе.

Выходной. Обычно, в свободный от работы день – а это не обязательно была суббота или воскресенье – Джейк высыпался, потом разбирал бардак в своей квартире, накопившийся за рабочие дни, и делал ещё какие-то дела, до которых руки не доходили. Если уж совсем нечего было делать – или не было желания – он покупал газеты и журналы и шёл с ними в парк, или до ближайшей скамейки – под настроение. Да, конечно, новости можно было читать в Интернете или смотреть по телеку – но компьютеры Джейк не особо любил, а телевизор включал только для фона, пока завтракал-обедал-ужинал. Правда, фильмец мог какой посмотреть – расслабиться после рабочего дня. Но ТВ и Интернет не давали ощущения присутствия в реальности; разговоры людей можно слушать, лишь находясь с ними рядом – и часто это отличный источник сведений: о жизни, о людях, о ситуации. Да и, признаться, Джейк просто не любил быть дома один. Да и не дома тоже. Потому он спросил:

– Тогда… какие планы на сегодня?

Он специально не уточнил «у тебя» или «у нас». Потому что допускал, что у Сайруса могут быть собственные планы, но при этом Джейк был бы очень не против, если бы планы были общие. Но при этом не хотел навязываться.

– У меня – никаких, – ответил Гвин, ставя перед ним свежезаваренный кофе.

– М-м. Запах божественный, – Джейк с наслаждением вдохнул и хотел было добавить шуточку про то, что он не против, чтобы Гвин приносил ему кофе в постель – но передумал, хмыкнув про себя: «Или мне надоело испытывать терпение Гвина, или он перевоспитывает меня потихоньку».

– По твоему лицу заметно, что ты хотел сказать что-то ещё, – Сайрус улыбнулся половинкой рта, как, похоже, делал всякий раз, когда изображал улыбку.

– Но не сказал же, – Джейк несколько виновато взглянул на Гвина снизу-вверх. – Видишь, я могу быть паинькой.

– Да. Но не пойму, нравится ли мне это, – Сайрус нахмурился. – У тебя становится такой вид, словно ты врёшь или задумал что-то.

Джейк рассмеялся:

– Поверь мне, когда я вру, я болтаю без умолку и совсем не выгляжу паинькой.

– А когда говоришь правду – становишься тихим и серьезным?

Джейк почему-то смутился, но кивнул. И, чтобы скрыть смущение, заявил:

– Зато по твоему лицу никогда ничего не понятно.

– Прости. Такой вот я, – сказал Гвин тихо, сел на свое место и стал доедать завтрак.

– Нет. Ты прости. На самом деле… эмоции отражаются на твоём лице. Просто, обычно, это настолько микромимика, что не всегда легко её прочесть. Но я стараюсь.

Гвин посмотрел на него. И улыбнулся – но больше глазами.

– Удачи в этом непростом деле.

– Люблю сложные дела. Кстати, о делах: может, займемся твоим парнем? Как его там? Олле.

– Как?

– Узнать о его опекунше, о его прошлом. Где родился-учился. Понаблюдать за ним.

– О прошлом можно разузнать. А наблюдение… Мы оба не годимся для этого.

– Почему ты – понятно. Но почему я? – Джейк развел руками.

– Сомневаюсь, что ты можешь быть незаметным.

Джейк хотел бурно возразить и даже набрал воздуха для этого. Но подумал – и не стал. Гвин прав, пожалуй: сливаться с ландшафтом у Джейка получается плоховато. Он выдохнул.

– А если попросить Кейт познакомиться с ним? По возрасту они ближе. Да и какой парень откажется от знакомства с симпатичной девчонкой? Знаю, ты сейчас скажешь: «Не хочу подвергать её опасности». Но какая опасность, если они встретятся в публичном месте и погуляют?

Гвин нахмурился, посмотрел в сторону, потом снова на Джейка.

– Почему бы саму Кейт не спросить? Давай, я позвоню ей? – Джейк потянулся к телефону.

Гвин встал, подошёл к нему.

– Нет. Не будем втягивать её.

Джейк посмотрел на него снизу-вверх.

– Хм. А как тебе такой компромисс? Позвони Олле, скажи, что у тебя выходной, и ты с друзьями идешь… куда-нибудь, и пригласи пойти вместе. Если он откажется от компании, предложи встретиться вдвоём. А мы с Кейти просто случайно окажемся рядом.

– Слишком не случайная случайность будет, после того как я звал пойти с друзьями. Но зачем Кейт?

– Зачем, я уже сказал. Разбавить мужскую компанию. Согласись, что рядом с девчонкой парни ведут себя иначе. Да и пусть глянет на него – каким он ей покажется. А поскольку мы будем рядом – то опасность минимальна.

Помолчав, Сайрус вздохнул.

– О'кей. Я сам позвоню, – он достал мобильник и набрал номер.

– Привет, Кейти. Ты не занята, можешь говорить? – голос Сайруса звучал теплее, чем обычно. Да и лицо его чуть оттаяло.

«Значит, не безнадёжен», – с довольной улыбкой отметил про себя Джейк. Гвин на него не смотрел – перед своим мысленным взором он явно видел собеседницу.

– Если у тебя нет других дел сегодня, не хочешь прогуляться со мной и Джейком? По правде говоря, нам нужна твоя помощь.

– Отлично. Мне нужно решить ещё один вопрос, а после я или Джейк позвоним тебе и договоримся о месте и времени.

– Спасибо, Кейти.

Сайрус положил трубку.

– М-м, а ты, оказывается, можешь нормально разговаривать. Почти нормально.

Гвин обозначил улыбку.

– Учусь-стараюсь. А теперь… я позвоню Олле. Если он не согласиться на встречу, наш план провалился.

– Тогда погуляем втроём. Или… могу оставить вас вдвоём с Кейт, – Джейк заговорщицки смотрел на напарника.

Тот на мгновение задумался.

– Да она со скуки помрёт со мной.

– Учись-старайся, – Джейк развел руками. – Как-то ты же очаровал свою прежнюю пассию.

– Тем, что был отличным курсантом в академии ФАРН: хорошо стреляю, дерусь; и вальсирую неплохо.

– Ого. Ещё и танцуешь, – искренне восхитился Джейк. – Я вот не умею.

– Ты просто не учился, как я понимаю. А теперь – тихо. Я звоню Олле, – Гвин поднес телефон к уху.

– Привет! Это Сайрус. Как ты себя чувствуешь?

– Может, встретимся сегодня? У меня входной, и мы с друзьями решили сходить куда-нибудь. Пойдешь с нами?

– А куда ты хочешь? Компания небольшая: мой напарник и одна знакомая девушка.

– Хорошо, давай. А где это?

– Тогда встречаемся на месте… через два часа?

– Отлично! До встречи.

Гвин взглянул на Джейка:

– Он предложил пойти в луна-парк. Потому что никогда там не был, и туда лучше ходить компанией. Позвонишь Кейт, расскажешь ей, что и как? Это была твоя идея – привлечь её. Думаю, ты лучше объяснишь, чего ты ждешь от неё.

– О'кей.

– А я постараюсь найти что-то ещё в базе и в Сети про Олле и его опекуна Аманду, – Гвин достал ноутбук и принялся стучать по клавишам.

Джейк вышел в комнату, чтобы позвонить Кейти.

– Привет, красотка!

– Привет, Джейк.

– О, ты уже узнаешь мой голос?

В трубке послышалось фырканье:

– И голос, и манеру обращения.

– Что, больше никто не зовет тебя красоткой? Это они зря. Знаешь, уверен – Гвин тебя такой считает. Просто…

– Не в его манерах говорить такое. Ты звонишь только чтобы комплимент мне сделать?

– Нет, конечно. Чтобы сообщить время и место встречи, и обсудить кое-какие детали. Встречаемся через два часа в луна-парке. И кроме нас с Гвином там будет ещё один парень – тот самый, про которого Сайрус говорил: белые волосы, красные глаза. Зовут его Олле Свенсон, ему двадцать. Гвин встречался с ним два раза – но так и не понял, что это за фрукт. Первый раз он подобрал его на улице, когда у парня случился приступ. Второй – позавчера вечером – Олле позвонил и попросил Гвина приехать к нему домой – якобы ему плохо. В итоге наш святой Сайрус остался у него на ночь. Не спрашивай, что я думаю по этому поводу. А сегодня, поскольку у нас выходной, посвятим его нашему загадочному парнишке. И вот тут нам нужна твоя помощь.

– Какая же?

– Втереться к нему в доверие. Ну, или что-то вроде. Помочь нам понять, кто он и что он. Твое мнение и твой взгляд. И подыграть мне, возможно.

– Подыграть? Спровоцировать его хочешь? А Гвин что думает по этому поводу? Что он вообще думает об этом парне?

– Что он небезопасен, но, возможно, нуждается в помощи. Пока мы мало что о нём знаем. Только то, что он – сирота, а женщина, воспитавшая его, погибла два года назад.

– Хорошо. Но что мне нужно делать?

– Просто быть собой. Ну или почти: милой юной девушкой, с которой был бы рад познакомиться любой молодой человек.

– По-моему, я далека от этого образа.

– Ты плохо себя знаешь. Гвин считает, что ты просто нимфа, и я склонен с ним согласиться.

На несколько мгновений трубка замолчала.

– … Это он так сказал?

– Это я так говорю. А у него это на лице написано – ему не нужно говорить. Что бывает очень удобно.

– Ну да, ты болтаешь за двоих. Значит, через два часа?

– Уже через час сорок пять.

– О’кей. Я буду. До встречи.

– Спасибо, Кейтлин. И… пусть ты считаешь, что я нёс чепуху… я сказал правду – пусть и в легкомысленном виде.

Трубка снова помолчала.

– О’кей. Принято. Увидимся.

Гудки возвестили Джейку, что Кейти положила трубку.

«Что ж, такова моя природа – гореть и зажигать. Делать это молча у меня не получается», – Джейк вздохнул и направился к Гвину.

– Узнал что?

– Немного. Аманда Макдауэл, культуролог, широко известный в узких кругах, стала опекуном мальчика, когда тому было примерно два года. Мать его – Сара Уилсон, работала продавцом в книжном, замужем не была – умерла родами, в двадцать восемь лет. Отец – неизвестен.

– Тебе это ничего не напоминает? Сирота; один родитель – неизвестно, кто; второй – неблагополучный…

– Моего отца трудно назвать неблагополучным – он имеет все блага, какие хочет. Но да, я понимаю, о чем ты. Случайно сходство или нет – узнаем. Но… почему-то я не думаю, что он – Дитя Стихии. Какой тогда? Не огонь, не ветер, не вода. И не лёд.

– А земля – стихия? Металл, дерево?

– Не чувствую в нем ни того, ни другого. Хотя, конечно, я могу ошибаться.

– Но что-то ты чувствуешь.

– Что-то. Именно. Нечто. Чего даже не могу определить и назвать.

– Ладно. Может, у нас с Кейт получится дать ему определение.

– Только на рожон не лезьте. И попробуйте непредвзято к нему отнестись – он ещё ничего не натворил.

– Ничего, известного нам. Но о’кей, я понял тебя.

– Тогда вперёд, – Гвин закрыл ноутбук.

– Эм-м… Я ещё успею заскочить домой – освежиться?

– Можешь воспользоваться моей ванной комнатой.

Джейк сделал страшное лицо:

– Э-э… Нет. Твоя ванная – почти стерильна. Это было бы святотатство.

Гвин вдохнул. Выдохнул:

– Скройся с глаз моих.

– Да, сэр! – Джейк решил не рисковать и поспешил к двери. Уже выходя из квартиры, он крикнул:

– Встретимся на месте!

К месту встречи Джейк прибыл заранее, потому шёл по улице, не спеша. И тут увидел перед собой Кейт: знакомые бриджи, курточка и короткие пряди волос, подпрыгивающие в такт шагам.

«Не опаздывает», – улыбнулся Джейк и догнал её.

– Привет, ветерок!

– Привет, огонёк!

Видимо, оба подумали: «Один – один» и рассмеялись. А потом Кейти тихо сказала:

– Так как мне вести себя с этим парнем?

– Дружелюбно. А вообще – по обстоятельствам. Но на рожон не лезь – мы не знаем, на что он способен.

Они уже выходили на площадь, на другой стороне которой располагался луна-парк, когда Джейку пришла в голову идея, и он, быстро оглядевшись, дернул Кейт за руку и втащил в ближайшее кафе.

– Понаблюдаем немного, – пояснил он недоумевающей Кейти, усаживая её за столик у окна. И сам сел рядом. «Посмотрим, могу ли я быть незаметным». Кейт, всё ещё хмурясь, смотрела на него. Джейк кивнул в сторону площади, указывая ей, куда смотреть.

Недалеко от входа в парк, на лавочке под деревом, сидел Гвин – в рубашке и брюках, как был с утра, но без очков и галстука. Да и волосы его хоть и были, по обыкновению, зачесаны назад, но хотя бы не так строго-гладко зализаны. «Ради маскировки или позволил себе немного расслабиться?» Но вовсе не Сайрус был целью его наблюдения. Цель появилась чуть позже: с другой стороны площади, держась в тени, к воротам луна-парка двигалась фигурка в серой куртке с капюшоном, скрывавшим часть лица, в темных штанах и кроссовках. Почему-то Джейк сразу понял, что это и есть Олле – и не ошибся: парень, заметив Гвина, остановился, огляделся по сторонам и, чуть помедлив, словно в некоторой нерешительности направился к нему. Подходя к Сайрусу, парень откинул капюшон на спину – белые волосы, бледное лицо, как и описывал Гвин. Цвет глаз на таком расстоянии Джейку не было видно. Но зато видно было, как Олле улыбнулся – робко, но радостно. Сайрус улыбнулся ему в ответ, кивнув на скамейку. Парень сел рядом.

– Это и есть Олле?

Джейк, не оборачиваясь, кивнул:

– Интересно, о чём они говорят?

– Почему мы здесь, а не там, с ними?

– Хотел увидеть парня до того, как он увидит меня. Что ты думаешь о нём? – Джейк повернулся к Кейт. Девушка пожала плечами:

– Не могу судить на таком расстоянии и за такое время. Но выглядят они очень мило: как два брата.

– Да ладно. Они совсем не похожи.

– Как два сводных брата. Но я не о внешности, вообще-то.

Джейк нахмурился:

– Насколько я могу судить, это не похоже на Гвина, так? Болтает с ним как со старым знакомым. Да и парнишка… смотрит на него во все глаза, как зачарованный. Что ж, пойдем нарушим их тет-а-тет. Скажем, что пришли раньше и сидели в кафе – если спросят.

Джейк решительно направился к выходу из кафе, а затем и через площадь – к скамейке, где сидели Гвин и Олле. Потом вспомнил, что ему нужно изображать непринужденность, и притормозил, поджидая Кейти; взял её под руку и уже прогулочным шагом продолжил путь.

Сайрус заметил их, сказал что-то Олле – оба они встали и пошли навстречу.

Взглянув на Гвина, Джейк понял, что напарник так же мучительно, как и он сам, пытается придумать, с чего начать разговор. Кейти с легкостью опередила их обоих:

– Привет! – она улыбнулась и взмахнула рукой. – Наконец-то мы выбрались куда-то вместе. Представишь нам своего друга, Сайрус?

Гвин кивнул.

– Кейти, Джейк, это Олле.

– Очень приятно, – Кейтлин протянула парню руку.

Тот, глядя на девушку своими красными глазами из-под белых ресниц, чуть помедлил, но руку пожал – некрепко, как показалось Джейку. Он понимал, что вежливость требует от него того же, но не смог заставить себя. Впрочем, Гвин не пожимал руку Олле, так ведь? Потому Джейк просто кивнул:

– Рад познакомиться.

Парень посмотрел на него – всё тем же рассеянным и нерешительным взглядом. Но Джейк почувствовал… он даже сам не мог понять, что. Какой-то неприятный холодок по коже, и словно волоски на теле приподнялись, наэлектризовавшись. Положение снова спасла Кейти:

– Сто лет не была в луна-парке! Так мы идём? – она оглядела компанию.

– Идём, – ответил Сайрус и сделал, по представлению Джейка, невероятное: жестом предложил Кейтлин взять его под руку. Если та удивилась, то виду не подала – обвила своей рукой локоть Гвина, и вместе они направились к воротам парка. Олле шагал по другую руку от Сайруса. Изумленному Джейку оставалось только последовать за ними.

Субботним днем парк аттракционов был полон народу. Шум, гам, визги, смех, болтовня, запах попкорна и бургеров, музыка каруселей. Семьи, парочки, компании друзей – действительно, кто ходит в такое место в одиночку? Хотя в былые времена Джейк мог прийти один и запросто познакомиться с какой-нибудь девчонкой.

Гвин остановился.

– Я тоже был в подобном парке в последний раз… ещё до школы, с отцом. Даже не знаю…

– Всё очень просто, – Кейти притянула его руку к себе и коснулась головой его плеча. – Выбираем аттракцион, покупаем билеты и-и-и… вперёд!

– Давайте пойдем… на горки, – Олле взглянул на Сайруса и Кейт. – В фильмах всегда их показывают.

Гвин посмотрел на него, потом на Кейти, и кивнул. Втроем они направились к аттракциону, и на мгновение Джейк почувствовал себя четвёртым лишним. Но лишь на мгновение: Сайрус оглянулся, и Джейк поймал его взгляд – взгляд человека, которого на плоту уносит в море, и он оглядывается на спасительную гавань. Джейк поспешил следом, давая понять, что он рядом. Он не совсем понимал, что происходит с напарником – но что тот чувствует себя не в своей тарелке, было ясно.

Гвин купил билеты на всех. Когда подошла их очередь залезать в вагонетку, Сайрус усадил вперёд Олле и Кейт, потом Джейка, и сам сел рядом. Джейк посмотрел на него с улыбкой:

– Кричать разрешается. И рекомендуется.

Гвин бросил на него взгляд, по которому было ясно, что даже если из него будут кишки вынимать, он не заорёт.

Джейк усмехнулся:

– Как хочешь.

Прозвенел звонок, и цепь вагончиков тронулась, набирая скорость. Приятное ощущение и подзабытое. Но катание на горках мало интересовало Джейка – гораздо больше его занимали те, кто ехал рядом. Гвин смотрел на Кейти, сидящую перед ним. И если бы она сейчас видела его взгляд, то тоже всё поняла бы. «Вот и поухаживал бы за ней, балбес. А то строит из себя ангела-хранителя», – Джейк вздохнул. Кейти же чувствовала себя абсолютно в своей стихии – скорость и ветер в лицо. Казалось, ей не нужны никакие горки, чтобы нестись вперёд – она взлетела бы и без них. Счастливо улыбаясь, она закричала:

– Хе-е-ей! – и тихонько пихнула Олле в бок. Мол, давай, покричи тоже.

Парень повернулся к ней, и Джейк, наконец-то, увидел не только его затылок перед собой, но и профиль. Он широко раскрытыми глазами смотрел на Кейт и по сторонам, и нерешительно улыбался. Казалось, ему хочется покричать – но что-то мешает. Сейчас он выглядел обычным мальчишкой, для которого в новинку и общение, и аттракционы.

Гвин тоже молчал. И уже не смотрел на Кейт. Скорее, пытался понять что-то или найти решение: взгляд в «никуда», брови сошлись к переносице, и меж ними залегла вертикальная складка. Ну да, конечно, он сюда не развлекаться пришел. Как, впрочем, и Джейк. Ну, разве что чуть-чуть. Вагончик скользнул с высоты вниз, и Джейк не удержался:

– Ю-ху-у-у!

Гвин косо взглянул на него, пытаясь сохранять серьёзность. Но уголки его губ приподнялись.

Когда вагонетка остановилась, Гвин помог Кейт и Олле выбраться из нее. «И правда, заботливый старший брат. А что, может быть, Гвин хотел бы иметь брата или сестру». Брат. У него, у Джейка, есть вот брат – как оказывается. Сводный, единоутробный. Но… Джейк, не зная того, помог упрятать парня в тюрьму. А если бы знал тогда, что Майк – его брат? «Я бы постарался, чтобы этого не случилось. Чтобы Майк сбежал до того, как его поймали. Гвин поймал. И я. Чёрт».

Гвин, оказывается, смотрел на него – слегка озадаченно. Может быть, пытаясь понять, почему у Джейка был такой хмурый вид. А вот Олле и Кейти выглядели вполне довольными.

– Ну как тебе горки? – улыбнувшись, спросил Сайрус у парня. Тот молча, но счастливо закивал.

– Отлично! Тогда продолжаем! – Кейт оглядывалась по сторонам, какой бы аттракцион выбрать следующим. И взгляд ее остановился на тире. Она хитро улыбнулась:

– А вот девчачья мечта: сходить в парк с парнем, чтобы он выиграл какую-нибудь огромную плюшевую игрушку, – и Кейт по очереди посмотрела на Сайруса, на Джейка и Олле. На Сайруса – чуть застенчиво, на Джейка – лукаво, на Олле – с интересом. И для Олле это точно было неожиданностью.

– Так у нас есть снайпер, что тут думать, – Джейк, ухмыльнувшись, посмотрел на Гвина.

– Вот потому я и не могу, – парировал тот. – Это будет подстава, жульничество.

Джейк фыркнул:

– Ла-адно. Я не снайпер. И вообще в тир давненько не ходил – мне можно.

Джейк заплатил за три выстрела. Прицелился. Выстрелил – мимо. И снова мимо. И опять. Джейкоб нахмурился: может, он не самый великий стрелок в мире, но уж один-то раз из трех попадет. Он купил ещё пулек. Прицелился тщательнее. Но снова – то рука дрогнет, то в глаз что-то попало, то какой-то подвыпивший мужик его пихнул. Не может такого быть. Что-то не то. О чём Джейк и сказал тихо Гвину. Тот озадаченно нахмурился.

– Да ладно, Джейк. У всех бывают неудачные дни, – Кейт постаралась его утешить.

– Это ненормально.

Ему показалось, или Олле старательно смотрит куда-то в сторону?

– Гвин, попробуй ты. Считай, что ты инспектируешь.

– А если я выиграю приз?

– Что ж, тогда ты всего лишь компенсируешь то, что я проиграл.

Сайрус заплатил за пульки и взял винтовку. Прицелился – выстрелил. Второй раз, третий. Все три – попадания в «яблочко». Джейк нахмурился. Он не знал, что и думать. Разве что…

Парень, работник тира, вздохнул и сказал:

– Выбирайте. Какого вам?

Кейт указала на светло-коричневого медведя среднего размера и, получив, его, довольная, схватила в охапку.

– Герой заслужил поцелуй, мне кажется, – улыбнувшись, сказал Джейк.

И, прежде чем Гвин успел возразить, Кейти подошла к нему; положив руку на шею, заставила наклониться и чмокнула его в щеку. Реакция была незамедлительной: на белых скулах Гвина заиграл розовый румянец. Сайрус взглянул на Джейка, дав понять, что он думает о такой подставе. Джейк изобразил невинность и развел руками. К счастью, Кейт если и придала этому какое-то значение, то не показала виду.

– Куда теперь? – она обратилась к Джейку, словно давая Гвину тайм-аут.

– Хм-м. Карусели? Лабиринт? Пещера ужасов? Автодром?

Джейк ещё хотел было предложить «Тоннель влюбленных», но подумал, что это уже будет перебор.

– Лабиринты и пещеры – не, – Кейти сморщилась. – Не люблю таких замкнутых мест. Это без меня. А вот карусели… – она посмотрела на Олле. Тот кивнул.

– Тогда идём.

– Извините…

Они обернулись – радом стояла встревоженная молодая женщина.

– Вы не видели здесь мальчика трёх лет? Русые волосы, синий комбинезончик?

Джейк покачал головой. Гвин, нахмурившись, оглядывался вокруг.

– Это не он? Там, на карусели с самолетами? – Кейт указала рукой направление.

На подиуме карусели, и правда, сидел малыш, разглядывая стоявшие вокруг него кабинки-самолетики. Для контролера, обслуживающего карусель, он был невидим.

– Боже, как он туда попал?! – женщина побежала к нему.

Карусель пришла в движение. Опоры, на которых крепились кабинки, начали подниматься и опускаться, двигаясь по кругу, медленно, но постепенно набирая скорость. Мальчик, сидящий на неподвижном подиуме, испуганно заплакал и пополз к краю. Кейт уже неслась к нему, а Гвин бежал к контролеру – остановить карусель.

«Господи, даже Кейт не успеть – если его не заденет, будет просто чудо», – на бегу думал Джейк. Он бежал, не понимая, что может сделать – но вдруг что-то сможет. Смотреть туда было страшно, но он смотрел.

Если не чудо, но что-то явно происходило: недолетая до мальчика, кабинки начинали подниматься – даже если по логике движения механизма должны были опускаться. Сам малыш замирал или вжимался в подиум – конструкции карусели пролетали рядом или над ним. Наконец, он дополз до края, где его подхватила Кейт.

Карусель остановилась. Кейти отдала ребенка приходящей в себя от шока матери. Сайрус подбежал к ним, убедился, что все целы и невредимы, и оглянулся на Джейка. И тут Гвин снова рванул с места. На этот раз – к Олле. Оказалось, парень так и стоял на прежнем месте. Но его лицо было бледнее бледного, и он упал бы, если бы Сайрус не успел его подхватить. Вместе они дошли до ближайшей скамейки.

– А с ним-то что? – Кейти, оставив благодарную мать, подошла к Джейку. Джейкоб пожал плечами. Следом за Кейт, он направился к сидящим на скамье Олле и Гвину, по дороге подхватив брошенного в спешке медведя.

– Я… нормально, – услышал Джейк голос Олле. Парень смотрел на Сайруса, но всё ещё был бледен и голос его звучал слабо.

– Я принесу воды, – Гвин поднялся было с лавки, но пальцы Олле вцепились в его ладонь.

– Я принесу, – сказала Кейт. – Тебе чего лучше: обычной воды, сока или лимонад?

– Ли…монад, – Олле сглотнул, глядя на неё.

Кейти кивнула и убежала.

– Ты уверен, что тебе не нужно ко врачу? – Гвин снова уселся рядом с парнем. Тот так и не выпустил его руку из своей. – Может быть, хотя бы к нашему знакомому доктору сходишь?

Парень покачал головой:

– Пожалуйста, не заставляй меня.

– Как я могу тебя заставить? – мягко сказал Сайрус. – Но вот Джейк подтвердит: это очень хороший доктор.

Гвин поднял глаза на Джейка, стоящего рядом.

– Ты про Флоренс?

– Ага.

– По мне, так отличный.

Олле тоже посмотрел на Джейка. Как и прежде, рассеянно – но при этом Джейку казалось, что красные глаза парня проникают в его самую сущность, раскладывают на атомы. Но взгляд Джейк не отвел – это сделал Олле.

– Может… потом, как-нибудь, – он робко взглянул на Гвина.

Сайрус кивнул.

Вернулась Кейт и протянула Олле бутылочку лимонада с торчащей из неё соломинкой. Оказалось, что она и для остальных прихватила. Кейти уселась на скамейку рядом с парнем, и Джейк сел рядом с ней. Какое-то время они молча пили лимонад. Все, кроме Сайруса. Тот неловко вертел свою бутылочку в руках – благо, Олле отцепился от него – потом вытащил соломинку из бутылки и сделал несколько глотков из горлышка.

– Из горла привычнее? – насмешливо прокомментировал Джейк, глядя на напарника поверх голов Олле и Кейт. Сайрус показал ему кончик языка, чем побил рекорд невероятности своих действий. Кейти рассмеялась:

– Вы стоите друг друга.

Джейк протянул ей медведя:

– Боюсь, придется его постирать. Особенно если будешь спать с ним в обнимку.

– Конечно, буду. Этот медведь – теперь моё сокровище: Сайрус его добыл, ты его вернул, – Кейти отряхнула мишку и прижала его к себе.

На скулах Гвина вновь появился легкий румянец – но, все же, не такое «стихийное бедствие» как прежде. Он хотел было поправить привычным жестом очки на носу – но понял, что их там нет. Потому просто потёр переносицу.

– Кстати, без очков тебе лучше, – мягко сказала Кейт, глядя на него. – Хотя… и в них тоже очень неплохо.

«Оп-па. Теперь ты сама его добила» – на этот раз с жалостью подумал Джейк, глядя на заливающееся розовым лицо напарника, и попытался спасти его:

– Не знаю, как вы, а я уже зверски хочу есть. Может, пойдем пообедаем куда?

– Я… наверное, пойду домой, – тихо сказал Олле, опустив глаза. – Не очень хорошо себя чувствую.

Он встал со скамьи. И следом поднялся Гвин.

– Я провожу тебя. Хочу быть уверен, что ты благополучно добрался домой.

Парень кивнул.

– Спасибо. Был рад познакомиться, – он взглянул на Кейт и, совсем бегло, на Джейка.

– Я тоже, – Кейтлин мягко улыбнулась. – Может, ещё увидимся.

Олле снова кивнул и пошел к выходу из луна-парка. Гвин бросил прощальный взгляд на Джейка и Кейт и направился следом.

– Тебе не кажется, что он просто утащил Сайруса от нас? – Джейк чуть нахмурился.

– А ты ревнуешь? – Кейт, улыбнувшись, посмотрела на него снизу-вверх.

– Ревную? С чего бы мне?

– Вы успели стать близкими, с Гвином. А теперь кто-то другой претендует на его время и внимание – и не безуспешно.

Джейк фыркнул.

– К тебе бы я не стал ревновать.

– Я – другое дело, – Кейт, понурившись, закусила губу.

– Он тебе не нравится? Сайрус?

– Нравится. Даже очень. Но… Джейк, всё это очень сложно.

– А что вообще просто в этой чертовой жизни?! Но потому люди и нужны друг другу.

Кейти молча смотрела на него. И взгляд её говорил: «Да, это так. Но… отстань».

– Ладно. Извини. Я просто…

– Переживаешь за него.

– И за тебя, вообще-то, тоже, – буркнул Джейк, опустив взгляд.

Кейти обняла его.

– Спасибо. Я рада этому, на самом деле.

Джейк смущенно потрепал её ладонью по макушке.

– У тебя хороший рост – можно гладить как котёнка.

Кейт отстранилась от него:

– Вот ты засранец.

Джейк ухмыльнулся.

– Каков уж есть.

А потом, уже серьезно, спросил:

– Так что ты думаешь об этом парне?

Кейт на мгновение задумалась, потом выдохнула:

– Даже не знаю, что сказать. Он кажется обычным застенчивым мальчиком. Даже не застенчивым, а социофобом. С некоторой степенью аутизма. Но… я не чувствовала угрозы от него. Да, он чудик, себе на уме – от таких можно ждать, что угодно. Но трудно угадать заранее, что именно. И не обязательно это будет что-то злое и опасное.

– Но что-то сверхъестественное ты чувствуешь? Гвин чувствует – но не может понять, что именно. У меня так от него мурашки.

Кейт обеспокоенно нахмурилась.

– Нет, ничего такого.

Джейк вздохнул.

– Ладно. Разберемся. Проводить тебя домой?

Кейт покачала головой.

– Нет, спасибо. Мне тоже есть, о чем подумать.

Глава 17. Дела семейные

«Ну вот, опять один. Я отвык быть один. Надо же. Так быстро. Хотя… и мне есть, о чём подумать. И о ком. Интересно, пустят меня к Майку без Сайруса или Флоренс? Даже если пустят – что я ему скажу? Я почти ничего не знаю о том, как ФАРН работает с заключенными. Не знаю, чем я могу ему помочь. Не знаю», – понурившись, Джейк брел, куда ноги несут. Он не знал, что делать с этой своей хандрой, с обретённой и вновь потерянной семьей. Ему хотелось увидеть мать. Но он боялся: не знал, как вести себя с ней, боялся спровоцировать обострение её душевной болезни. И без Гвина её некому будет успокоить. «Но… она ведь моя мать. Моя. Значит, мне нужно учиться общаться с ней самому, без посторонних». Он решил поехать в лечебницу. Пустят его к ней или нет – он хоть попытается.

– Что-то вы зачастили, – дежурная сестра смотрела на Джейка поверх очков.

– Я могу увидеть её? Как она себя чувствует, после нашего посещения?

– Как ни странно, спокойна. Как обычно. Даже чуть спокойнее.

– Так я могу…

– Да, можете, – сестра встала, вышла из своей секции. – Идемте.

«Спокойно. Спокойно, Джейк. Ты не должен волноваться и волновать её», – Джейк шел по коридору следом за медсестрой. Она остановилась у нужной двери.

– Если что, зовите.

Они вошли в комнату. Или правильнее называть её палатой?

Джоанн Доэрти сидела на кровати, обхватив руками колени, и глядя в никуда. Сестра, видимо, посчитав состояние больной подходящим для посещения, удалилась.

– Мама, – слово далось Джейку нелегко. Но он счёл, что так правильнее, чем называть её по имени. Она повернулась к нему, взглянула. Но Джейк не понимал, узнаёт ли она его – взгляд её был спокойным и ничего не выражающим.

– Ты помнишь меня? Я Джейк. Твой сын.

Она кивнула:

– Но я не знаю тебя.

– Не бойся. Я не сделаю тебе больно. Я… не Он. Чтобы ты там не говорила и не думала.

– Не Он. Теперь я вижу. Но ты похож на него. Я не боюсь.

– Можно… мне подойти ближе?

Она снова кивнула. Осторожно приблизившись, Джейк сел рядом с ней на кровать.

– Я хочу… поговорить с тобой.

Она молчала, глядя куда-то в сторону.

– Расскажи мне что-нибудь, – попросил Джейк. – Что хочешь. О себе, о семье.

Джоанн взглянула на него – но лишь на миг, потом снова отвела глаза.

– Ты помнишь что-то о своей жизни до того, как ты попала сюда?

Помолчав, она кивнула.

– У меня был сын. Майки, – она улыбнулась. – Хороший мальчик. Тоже любил огонь. Мой сын.

Она говорила ласково и не без гордости. Потом встревожилась:

– Но с огнем нельзя играть. Опасно!

«Не то слово», – подумал Джейк с горечью.

– Я прятала от него спички. Не игрушка детям! Я присматривала за ним. Он хороший мальчик. Майки. Но он позвал Его – и Он пришёл, – последнюю фразу она произнесла громким шепотом, и брови её скорбно приподнялись.

– Кто?

Она посмотрела на Джейка так, словно он не понимает очевидного.

– Он. Мой возлюбленный. Твой отец, – лицо её просветлело при этих словах. А потом вновь стало печальным.

– Они забрали его у меня. Моего мальчика. Сказали: я плохая мать. Но я не плохая! Нет! Я присматривала за ним, – она раскачивалась, обхватив себя руками за плечи и причитая. – Я не плохая. Нет. Джейк. Я не плохая.

Он обнял её, притянул к себе.

– Не плохая. Просто несчастная. Это он сделал тебя такой. Мой отец.

Она чуть отстранилась от него, глядя ему в лицо:

– Нет, – она улыбнулась. – Он любит меня.

«И что мне теперь со всем эти делать? Что делать?!» – Джейк возвращался из лечебницы в город на автобусе. Больше всего сейчас ему хотелось напиться. Но он понимал, что не стоит – будет только хуже.

Майкл. Значит, Майкл сам устроил тот пожар, после которого его забрали в приют, а мать – в лечебницу. Интересно, как было в случае Джейка? Он не решился больше расспрашивать мать – она и так была взволнована, и он успокоил её, как мог. Значит, не так уж случайно Майк устроил пожар в приюте? Или нет? Врёт ли он? Должно быть, отец Джейка знает ответ. Но… Джейк боялся встретиться с ним лицом к лицу и один на один. Боялся последствий.

Интересно, что сейчас делает Гвин? Уже распрощался с парнем или остался с ним? Джейк сам не мог толком понять, чем ему не нравится Олле – но от него мурашки по телу. И это не просто ревность, хотя и она тоже. Но этот парень странно действует на Гвина – Сайрус весь день был сам не свой. Во всяком случае, не такой, каким уже привык видеть его Джейк. «Мы с Гвином влияем друг на друга как противоположности. Гвин влияет на парня – снимает его приступы. А Олле… как воздействует он? Если они с Гвином тоже противоположности, то по какой шкале?»

Причем видно, что и Олле Джейк не особо нравится. И если Джейк ревнует друга к этому странному пацану, то ведь и Олле явно не горел желанием делить внимание Сайруса с его друзьями. «Хм. Ничего я в этом не понимаю. Вся эта психология – по части женщин. Надо бы с Кейти обсудить. Или… а почему бы и нет? С Флоренс. Чем не повод для общения с ней вне работы? Если она захочет общаться, конечно. Только номера её у меня до сих пор нет. Чёрт».

Джейк стоял в самом «хвосте» автобуса – по привычке занимал место, откуда обзор был лучше. Людей в автобусе было немало: в выходной жители пригородов ехали в центр за покупками или развлечениями. Джейк чувствовал легкий запах бензина, зовущий и одновременно раздражающий, и ему хотелось поскорее выйти на воздух. Все эти люди вокруг… они даже не догадываются, что он – угроза для них. Хотя… не большая, чем оживлявший мотор автобуса бензин. Оба – огнеопасны. Но бензин никого не пугает. До тех пор, пока его не разольют. Джейк – не преступник, пока не совершит преступление. И пока он контролирует себя – он не угроза. Да, наверное, так. И, всё же, Джейк с облегчением вышел из автобуса на своей остановке и нырнул в подземку. Поезда нравились ему больше – их двигало электричество.

Выйдя за ворота луна-парка, Олле хочет было, по привычке, накинуть капюшон на голову – но останавливает себя: зачем? Ведь Сайрус рядом – он не даст его в обиду. Олле поднимает глаза на Гвина. Тот вопросительно смотрит в ответ. Олле качает головой, отводит взгляд. Чуть улыбается. Как хорошо. Как спокойно. Особенно когда они вдвоём. Правда, девушка ему нравится – она добра к нему. Такая маленькая и легкая. И Сайрусу она нравится. Должны быть причины для этого. Если Сайрус её любит, то Олле тоже должен любить её, наверное. А вот того, другого… Олле чувствовал в нём жар, похожий на тот, что скрыт в сердце планеты… его Олле любить не хотел. Он опасен. И он хочет забрать Сайруса.

Сайрус. Олле смотрит на него, но так, чтобы он не заметил. Дитя Стужи. Мягкий спасительный холод. Да, он может сердиться. Холод может убивать. Но Олле не будет сердить его. Как младший брат, он будет слушаться старшего – того, кто заботится и защищает. Да, брат. Сейчас такой задумчивый и серьезный. А Олле так нравится его улыбка.

– Давай… съедим мороженое?

На лице Сайруса легкая озадаченность. А потом, да – улыбка.

– Хорошо. Пойдем в кафе?

– Нет. Давай на улице.

Ближайший скверик. Лоток с мороженым.

– Какое тебе?

– Вишнево-шоколадный рожок.

– А мне… с имбирем, в стаканчике, пожалуйста, – Сайрус протягивает девушке деньги, берет мороженое. – Спасибо!

С имбирем. Почему? Имбирь жгучий. Из-за Джейка? Олле хмурится.

– Что с тобой? Ты передумал? – Сайрус смотрит на него, чуть склонив голову на бок. Голубые глаза. Тёплые льдинки.

– Нет, – Олле берёт протянутый ему рожок с вишенкой и шоколадом. Ему хочется сказать Сайрусу, что Джейк плохой, Джейк обжигает. Но – нет. Сейчас Сайрус ему не поверит. Доверяет Джейку. Ладно, сейчас это не важно. Важно, что он рядом. Рядом с Олле. Старший брат. Но ведь и младший может что-то сделать для старшего. Сделать его счастливым. Олле постарается.

Они садятся на скамейку.

– Меня беспокоит твое состояние. Эти приступы.

Ну вот, опять. Хотя… это же приятно, когда о тебе беспокоятся?

– Когда они начались?

Олле пожимает плечами.

– Больше года назад.

– Так давно? И ты не был у врача? – Сайрус хмурится. Морщинка меж бровей.

Олле качает головой.

– Но почему? Вдруг это что-то серьёзное?

– Нет. Не беспокойся, – Олле чувствует, что должен дать какое-то объяснение. – Это просто слабость. Что-то вроде… малокровия.

– Даже если так – ничего хорошего. Может… хоть к моему знакомому доктору сходишь?

Просьба в его голосе. Олле вздыхает.

– Может быть. Потом. Я не хочу быть подопытной крысой! – последняя фраза вырывается у него случайно. Олле смотрит на Гвина, на его реакцию.

– Да. Понимаю, – складка меж бровей исчезла.

– Прости, – Олле опускает глаза, разглядывая землю под ногами.

– Не за что. Не сердись. Я просто хочу понять. И помочь.

– Ты… помогаешь. Просто… я сам не всегда понимаю, что со мной. Мне… просто бывает одиноко.

Ладонь Сайруса касается его головы.

– Каждому из нас бывает.

– Что ты делаешь, когда тебе одиноко? – Олле смотрит на него снизу-вверх.

Мгновение Сайрус молчит.

– Читаю, слушаю музыку, занимаюсь делами. Одиночество – это нормально.

– Разве тебе не грустно от этого?

– Немного. Иногда.

– Мне ты кажешься грустным.

– Правда? – брови Сайруса приподнимаются. – Может быть, потому что тебе грустно самому?

Олле пожимает плечами.

– Если тебе грустно и одиноко – тебе нужно найти друзей.

Олле молчит. А потом решается:

– Ты… будешь моим другом?

Теперь молчит Сайрус. Не знает, что ответить?

– Я постараюсь.

Олле кивает, принимая ответ. Ему хотелось услышать «Да». Они могут быть друзьями. Он в этом уверен. Что может этому помешать?

Джейку не хотелось домой. А поскольку он не знал, куда ему податься, ноги сами направили его к дому Гвина. Джейк достал телефон – оказывается, Сайрус звонил. «Ну да, я же выключил звук, когда был в больнице – и так и не включил. Тут и смски есть от него». Джейк открыл сообщения: «У вас всё нормально? Где ты?» «Ты занят или случилось что?» «Кейт сказала, что вы расстались возле парка. Куда пропал?! Почему не отвечаешь?! Я дома, если что». Джейк хмыкнул: он снова вывел Гвина из себя. Но приятно, когда о тебе беспокоятся. Он набрал номер Гвина.

«И где тебя черти носят?» – голос спокойный.

– В данный момент, под окнами твоего дома. Если бросишь мне веревку, я поднимусь к тебе в твою башню, о, прекрасная принцесса.

«За принцессу и схлопотать можно. Нет уж, лучше я к тебе спущусь».

– Не пустишь меня на порог?! Ла-адно, жду тебя внизу.

Джейк уселся на скамейку возле подъезда в ожидании Гвина. Оперся локтями на колени, рассматривая тротуарные плитки у себя под ногами: между ними торчали травинки и сновали муравьи.

«Почему я здесь? Потому что мне нужно поговорить? Хоть с кем-нибудь. Но я не позвонил Кейт, а пришел сюда. Потому что… мы напарники. Мы знакомы всего несколько дней. Но, получается, что ближе Гвина у меня никого нет. Теперь у меня есть мама и брат – но с ними-то я как раз не могу поговорить. Вернее, могу… но не так. Всё так странно. И слишком изменилось – глазом не успел моргнуть».

Возле него остановились чьи-то ноги в черных ботинках и темно-серых брюках. Джейк поднял голову – Гвин, кто же ещё. Опять в пиджаке, галстуке и очках.

– Судя по твоему виду, думал ты о чем-то невесёлом.

– Да чего уж тут весёлого.

– Пойдем, прогуляемся?

Джейк поднялся со скамейки. Помедлив, спросил:

– Можно я закурю?

Сайрус кивнул.

– Расскажешь, где ты был?

– Расскажу, – Джейк достал сигарету, чиркнул зажигалкой и затянулся. – Но сначала ты, о’кей? Что там с этим парнем?

Гвин выдохнул:

– Да ничего. Я не могу его «расколоть». Он ничего о себе не рассказывает, почти не отвечает на вопросы – а если отвечает, то скупо и размыто. Но я чувствую – если на него давить, он вообще закроется. И – я знаю, что это странно – я не хочу на него давить. Он кажется таким хрупким и уязвимым. А ещё я боюсь, как бы эта его хрупкая оболочка не оказалась плотиной, сдерживающей… что-то убийственно опасное. Не знаю, Джейк. Я не могу его понять. Даже не могу понять себя, когда я с ним.

– Это вот меня и пугает, – Джейк всматривался в лицо Гвина. – Меня вообще пугает этот парень. Но погоди. Смотри. Мы с тобой – противоположности. Жар – Холод. Ты меня успокаиваешь, я тебя… возбуждаю, – Джейк не удержался от ухмылки.

– Не искушай меня: мое терпение не безгранично.

– Да ла-адно. Тебе это нужно. Так же, как и мне – твое воздействие. Но мы отвлеклись. Ты снимаешь приступы Олле. А как он воздействует на тебя? Если мы поймем это – возможно, узнаем, что он такое.

Гвин нахмурился.

– Я… я не знаю, – он пожал плечами. – Джейк, я про то и говорю: я не понимаю, что со мной происходит, когда он рядом. А как это выглядит со стороны?

– Мне кажется, ты ведешь себя странно. Начиная с того, что ты ночевал у него, и заканчивая тем, что ты носишься с ним как с дитём малым и позволяешь ему манипулировать собой!

У Джейка получилось эмоциональнее, чем он хотел. Гвин смотрел на него, широко раскрыв глаза. Потом моргнул несколько раз и ответил:

– Возможно, ты прав. Но это не приближает меня к пониманию сути.

– А все эти странности в луна-парке?! Случайно или нет – то, что он был рядом?

Гвин нахмурился.

– Какие странности?

– Первая – я ни разу не попал по мишени. Я, конечно, не снайпер, но стреляю неплохо. Пошли в тир или на стрельбище – убедишься. А тут я мазал и мазал, как будто впервые оружие в руки взял. С пистолетом, конечно, привычнее. Но и из винтовки я хоть раз да попаду. И то, что ты потом попал три раза из трех, доказывает, что они не мошенники, и винтовка в порядке.

– И что он, по-твоему, сделал? Мешал тебе стрелять?

– Если бы я знал, – Джейк поморщился. – Но хорошо, оставим в покое мои навыки в стрельбе. Что происходило с каруселью, на которой оказался тот малыш – ты видел?

Сайрус покачал головой.

– Ну да, ты побежал её останавливать. Так вот, её механизм работал как-то странно: как только подвижные части карусели приближались к мальчику и, казалось, неминуемо должны были его задеть – они начинали двигаться в другую сторону, недолетая до него. Но это ж механизм – он движется ровно так, как он устроен, как его двигают шестеренки и электричество. То, что ребенок не пострадал – это чудо. Я это видел собственными глазами. А с Олле случился очередной приступ.

– Ты думаешь… он управляет механизмами? Винтовка ведь тоже, в каком-то роде, механизм.

Джейк задумался. Потом пожал плечами.

Гвин перестал хмуриться и даже чуть улыбнулся:

– Но даже если так – получается, Олле спас мальчика. «Плохие парни» не спасают детей, так?

– Всякое бывает. Хорошие парни убивают, плохие – спасают жизни. Но да, я понял тебя. Я и не говорю, что он зло. Лишь то, что мне он не нравится.

– Ладно. Будем держать его в поле зрения. Теперь твоя очередь рассказывать. Где ты пропадал?

Джейк пнул камешек, попавшийся ему на дороге.

– К матери ездил, – он взглянул на Гвина: тот молча ждал продолжения. Джейк отвернулся, выискивая под ногами, что бы ещё пнуть.

– Мы поговорили. Если это можно так назвать. И она сказала мне… что Майк тоже любил огонь. Что он позвал моего отца – и тот пришел. Понимаешь, что это значит?

– Что способность к пирокинезу у него была ещё тогда, и что пожар в приюте он мог устроить осознанно? Даже если так, ситуацию это не меняет: Майкл – в изоляторе ФАРН, и останется там.

– Это меняет мое отношение! Возможно. Не знаю, – Джейк вздохнул. – Мама в таком состоянии… Насколько можно верить её словам? У неё в голове не пойми что творится. Мне… мне нужно поговорить с братом.

– Так поехали.

– Что, прямо сейчас?

– Конечно. Почему нет? У нас есть и время, и возможность. Идём.

Джейк кивнул и направился следом за Гвином к его машине.

Небо нахмурилось, словно отражая настроение Джейка, и первые капли дождя застучали по лобовому стеклу машины. Гвин включил дворники.

– Ты хотел бы иметь брата? Или сестру? Ты ведь ещё и поэтому возишься со мной и с Олле? – Джейк взглянул на напарника.

Сайрус вздохнул.

– Не поэтому. Но да, хотел бы. Чтобы был кто-то… родной.

– Братья не всегда ладят.

– Но всё равно, вы одной крови.

– Сам знаешь, это не всегда способствует душевой близости.

– Вот потому ты, Флоренс… и Кейт… ближе мне, чем родной отец. А ему, мне кажется, кто угодно ближе, чем я. Но всё равно, я хотел бы иметь брата или сестру.

– А они у тебя есть. Я и Флоренс. Кейт я бы не стал записывать в сестры – пусть лучше будет твоей девушкой, а? – Джейк улыбнулся.

Гвин покосился на него, стараясь не отвлекаться от дороги. А ещё он явно старался сохранить лицо неподвижным. Но Джейк заметил, что губы его дрогнули, и заморгал он чаще. «Холодный как лёд? Да ни фига подобного».

Всю оставшуюся часть пути Джейк думал, что скажет брату. Но не был уверен, что скажет хоть что-нибудь.

Флоренс была права: Джейк начинал привыкать к длинным и запутанным коридорам ФАРН. Да, он всё ещё внутренне ёжился, проходя мимо очередного поста охраны, ощущая, как закрывающиеся позади него тяжёлые двери лишают его свободы перемещения и что войти в них легче, чем выйти. Но Гвин абсолютно спокойно шагал рядом с ним, вселяя спокойствие и в него.

– А один я могу попасть в изолятор? – спросил Джейк, глядя, как Сайрус прикладывает ладонь к терминалу и лучи сканируют его лицо.

– Думаю, что нет. Ты пока – стажёр. И в закрытые зоны пройти можешь только с сопровождающим.

– Ясно.

– Разве что… ты можешь подать запрос как посетитель – но это гораздо дольше, и могут отказать.

– Угу.

– Если захочешь навестить Майкла, только скажи – я проведу тебя, – добавил Гвин мягко и тихо.

– Спасибо.

Последний пост охраны пройден. Конвоир подвёл их к двери камеры.

– Я подожду снаружи. Если понадоблюсь – зови, – официальный тон Гвина явно предназначался для ушей охранника: они здесь по делу и ничего более. Джейк кивнул и вошел в камеру.

Майкл стоял у противоположной стены и смотрел на него. Внешне он почти не изменился. Разве что под глазами появились тени, и взгляд стал более тоскливым.

– Привет! – Джейк шагнул к нему. – Как жизнь?

– А как она может быть? – плечи Майка опустились, он уселся на кровать, вытянув ноги перед собой и рассматривая свои кроссовки без шнурков. – Сидишь в четырех стенах, да ещё и делать нечего.

– Может, мне хоть книжки дадут? – он просительно посмотрел на Джейка. – Или мячик? Хоть что-нибудь, чем можно занять себя. А то я двинусь.

– Я спрошу, – Джейк сел рядом с ним. – Кто-нибудь заходит к тебе? Тебя куда-нибудь водят?

Майк покачал головой.

Это показалось Джейку странным: по его представлениям, людей с особыми способностями должны были исследовать, изучать. Но, может, его брату это всё ещё предстоит – может, пока его просто выдерживают и наблюдают?

– Я нашел одного человека, который знал тебя в прошлом, – Джейк старался говорить спокойно и отмерять слова. – И она сказала, что ты любил огонь… и мог вызывать его.

– Кто мог такое сказать?! – Майкл ошарашено уставился на него.

– Твоя… мама. Джоанн Доэрти. Я нашёл её, – сказать это было непросто.

– Что? – произнес Майк почти шёпотом. Он смотрел на Джейка, словно пытаясь понять, правду он говорит или это какой-то дурацкий розыгрыш?

– Я нашел информацию о пожаре, после которого тебя забрали в приют. И о твоей семье.

«О моей семье. Я тоже твоя семья», – подумалось Джейку, но вслух он этого не сказал.

– А… это точно… моя мама?

Джейк кивнул.

– И… как она? Почему… ни разу не пришла ко мне, не дала знать? – Майк старался говорить спокойно, но голос его дрожал.

– Она… не совсем здорова, – Джейк чувствовал себя идущим по минному полю: куда шагнуть, чтобы не подорваться, и чтобы мир вокруг не разлетелся на осколки?

– Она… в лечебнице для душевнобольных.

– Ясно, – Майк опустил голову, вновь уставившись на свои кроссовки. – Не то, чтобы неожиданно.

– Она помнит тебя. И любит.

– А что толку от её любви?! – вскинулся Майк. – Отличная семейка: мать в психушке, сын – в тюрьме! И лишь папаша оказался, видать, умным, и слинял. Он ведь тоже отказался от меня!

Джейк не знал, что сказать на это – ведь и для себя он ещё не решил этот вопрос. Но ему нужно было узнать кое-что ещё.

– Скажи… Майк… ты устроил тот пожар, после которого тебя забрали в приют? Ты был ребенком и просто случайно что-то поджог?

Майкл растерянно моргал. Вспышка гнева угасла так же быстро, как и возникла.

– Я… я не помню. Правда. Я помню огонь. Помню испуг мамы, а потом – её радость. И пламя, охватившее дом.

– А в приюте? Пожар в архиве? Расскажи всё, как было. Твое положение это уже не ухудшит. Но мне нужно знать. Зачем… ты сделал это?

Какое-то время Майкл сидел молча: брови нахмурены, взгляд в никуда, опущенные плечи. Потом он выдохнул:

– Я хотел проникнуть в архив. Хотел узнать, есть ли там что про меня и мою семью. Сначала я стащил ключи, открыл ими дверь и стал искать свою карточку по ящикам. Но один из воспитателей застукал меня. Мне здорово влетело. И я так ничего и не узнал. А в тот день я стоял у двери архива и злился: то, что я хочу, так близко – но достать это я не могу. И… Мне в голову пришла дурацкая мысль – просто от злости и отчаяния – что можно поджечь дверь и открыть ее; а пока будут тушить, я успею найти свою карточку. Но это была просто мысль! – он с отчаяньем посмотрел на Джейка и развел руками. – Просто дурацкая мысль!

Джейк с горечью вздохнул и покачал головой.

– У людей с твоими способностями… – «с нашими способностями», добавил он про себя. – Такие мысли уже не могут быть «просто мыслями».

– Я… я же не знал! Что правда загорится! Я… – лицо Майка вдруг изменилось: вместо отчаяния появилась усмешка.

– Ну да, я таки узнал о своей семье – от тебя, – он поднял глаза на Джейка. – Я просто счастливчик. Это стоило того. Узнать, что мать в психушке. Пироманка, да? А я проведу остаток жизни в изоляторе ФАРН. Но в чём я виноват, а?! Чем я заслужил всё это?!

– Скорее всего… ничем. Всё случается просто потому… что случается.

– Так пусть случается с кем-нибудь другим!

– Поверь… у каждого своё. Но, знаешь, что, Майкл, – Джейк положил ладонь ему на затылок и притянул его голову к своей, заговорил тихо:

– У твоей матери есть ещё один сын. Твой старший брат. Это я. Мне не всё равно, что будет с тобой. Я не знаю, что я могу сделать и чем тебе помочь. Но просто знай, что ты не один.

Джейкоб отпустил его и чуть отстранился. Майк смотрел на него недоверчиво, потом словно вспомнил что-то.

– И ты тоже попал в приют после пожара. Ты?..

Джейк упредил его вопрос, покачав головой:

– Нет. Не совсем. Ты должен вести себя осмотрительно, – Джейк обвел глазами камеру, словно говоря: «Не забывай, где ты. Здесь не стоит говорить лишнего, да и делать».

Казалось, Майкл понял. Во всяком случае, он не стал развивать эту тему, лишь пытливо смотрел на Джейка.

– Я постараюсь узнать про книги. Или про ещё какое занятие для тебя. В любом случае, веди себя хорошо – это может повлиять на условия твоей жизни здесь. Я ещё зайду.

Майкл лишь кивнул. Джейк встал, посмотрел на него на прощание, и вышел из камеры.

Он молчал, пока они с Гвином шли по коридорам изолятора ФАРН. И заговорил лишь когда они перешли в административное здание.

– Майкл сделал это не осознанно. Он не думал, что на самом деле загорится. Во всяком случае, он так говорит.

– Ты веришь ему? – Гвин спросил так, словно просто хотел знать.

– Верю. Или хочу верить. И… я сказал ему, что я его брат.

Гвин вздохнул:

– Не знаю, хорошо ли это. Он может проговориться.

– А что, родственники преступников автоматически попадают под подозрение?

– И да, и нет. Это то, что называется «отягчающие обстоятельства». Случись что, это будет обращено против тебя. И да, повышенное внимание со стороны ФАРН гарантировано.

– Ясно. Но… я должен был поддержать его, хоть как-то. То есть… я надеюсь, что это его поддержало. Что он не один. То, что наша мать в психушке, его не обрадовало, конечно.

Сайрус кивнул.

– Куда едем?

– Домой. Отвези меня домой, ладно?

Гвин молчал, глядя куда-то вперёд по коридору. Джейк посмотрел туда же: навстречу им шёл агент Смитсон.

– О, комнатная собачка, – тихо сказал Джейк.

– Напарник-ассистент, – поправил его Гвин так же тихо, а громче сказал:

– Добрый вечер, агент Смитсон.

– Добрый вечер, агент Гвин, мистер Саттон. Зам директора хочет вас видеть.

Сайрус кивнул.

До кабинета замдиректора они шли молча: Смитсон, как казалось Джейку, никогда не произносил больше необходимого минимума. Гвин и сам по себе довольно молчалив, а с таким сопровождающим – тем более. Джейк же решил, что неплохо будет хоть как-то «прощупать» этого типа.

– Агент Смитсон, как ваше имя?

Тот обернулся, не останавливаясь, и посмотрел на Джейка – так, словно раздумывая, стоит ли говорить.

– Джеффри, – сказал он, уже глядя вперед.

– Хотел бы сказать: «Рад знакомству», – продолжил Джейк, глядя в его затылок, – но пока не пойму, рад ли.

– Взаимно.

– Хм. А вы точно – не робот?

После такого даже Гвин остановился бы и… хоть что-то сказал. Агент Смитсон продолжил свой путь молча, едва взглянув на Джейка.

– Вот так выдержка, – сказал Джейк тихо, но так, что Смитсон должен был слышать. И повернувшись к Гвину, добавил:

– Тебе до такого далеко.

– Ты даже не представляешь себе, насколько, – ответил Гвин сквозь зубы, давая понять, что он думает о таком поведении напарника.

А Джейк продолжал буравить взглядом светло-русый затылок агента. «Кстати, цвет волос у них с замдиректора одинаковый. Она специально подбирала ассистента под себя?» – он уже подумывал, а не озвучить ли этот вопрос вслух, когда Смитсон распахнул перед ними дверь кабинета.

Элизабет Фрост сидела за столом, глядя в монитор компьютера. На этот раз она решила не вставать – лишь жестом указала Гвину и Джейку на стулья, стоявшие с другой стороны её стола. Они послушно сели. А Смитсон остался стоять у дверей.

– Похвальное рвение – даже в субботу вы на службе.

Эту реплику замдиректора адресовала, в большей части, Джейку – едва взглянув на Гвина.

– Вы проявляете большой интерес к судьбе Майкла Джонса, – продолжала она, сложив ладони «домиком» и по-прежнему глядя на Джейка.

– Это первое мое дело в качестве стажера ФАРН. Поэтому, наверное.

– Вполне возможно, – милостиво согласилась Фрост.

– Однако, должна заметить, работаете вы эффективно – на пару, – она снова бегло взглянула на Гвина. – Всего четыре дня прошло с вашего появления здесь, мистер Саттон, а вы уже задержали троих подозреваемых. Новые дела так и сыплются на вас.

Пока Джейк думал, стоит ли на это отвечать и что именно, она продолжила:

– Так что, должна сказать, агент Гвин нашел… эффективного напарника в вашем лице. Пожелание, пока, одно: постарайтесь работать более аккуратно. Уже дважды, за такое короткое время, вы создавали опасную ситуацию при задержании. Излишне опасную.

Джейк открыл рот, закрыл… потом-таки сказал:

– Да, мэм.

Гвин встал.

– Это моя вина. Я недостаточно чётко объяснил Джейку правила проведения операций.

Замдиректора перевела на него задумчивый взгляд.

– Что ж. Вы только начали работать вместе. Некоторые… организационные ошибки неизбежны. Надеюсь, вы станете вести себя более осторожно. Не хотелось бы потерять такие ценные кадры.

Сайрус кивнул.

– Вы свободны. Можете идти.

Отойдя на расстояние слышимости от кабинета Элизабет Фрост, Джейк выдохнул и спросил:

– Как ты думаешь, чего она хотела?

– Сказать, что в курсе наших дел. И что надо вести себя осторожнее – во всех смыслах.

Джейк вздохнул:

– Осторожность… не то, чтобы мое второе имя. Нет, я, конечно, пытаюсь быть осторожным – но сам видишь, как у меня получается.

– Ничего. Как-нибудь… с этим справимся, – Сайрус говорил серьезно, но в глазах его Джейк видел улыбку.

– Не слишком легкомысленно ты к этому относишься? Я дурно на тебя влияю.

– Зато ты серьезен как никогда. Значит, равновесие сохранилось.

– Угу. Ладно. Так что, подбросишь меня домой?

Гвин кивнул.

На улице было ещё светло – майский день долог. Но Джейк чувствовал, что устал. Это, и правда, был очень долгий день. Очень. Он не заметил, как заснул, сидя в машине. А проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Гвин, конечно.

– Жаль было будить тебя. Но, думаю, в нормальной постели ты выспишься лучше.

– Кто сказал, что у меня постель нормальная? – Джейк потянулся и зевнул. – Хотя, конечно, лучше, чем кресло в твоей машине.

Он выбрался наружу, вздохнул, привалившись к дверце. Потом наклонился к окошку и взглянул на Гвина:

– Не пойму, стала ли моя жизнь лучше или, наоборот, катится в тартарары, с тех пор, как ты вломился в мою дверь. Но – спасибо за всё.

Гвин, казалось, не знал, как ему реагировать. Потому просто кивнул.

– Ладно. Нам обоим нужно выспаться. Звони, если что. Завтра ведь выходной?

– Если не будет происшествий, то да.

– Не нравится мне это «если». Но хорошего тебе вечера, – Джейк отсалютовал Гвину, развернулся и пошел к дому, бросив через плечо:

– И спокойной ночи. Не пей без меня.

– Да я вообще не пью.

– Угу, – Джейк улыбнулся, зная, что Гвин не видит его лицо.

– Ты тоже… веди себя хорошо.

Джейк обернулся и сказал мягко:

– Да, босс. Проваливай уже.

Проводив машину Гвина взглядом, Джейк поднялся к себе в квартиру и завалился спать, решив, что на свежую голову ему могут прийти свежие мысли.

Глава 18. Росомаха

«Что за звон? Будильник я же не ставил. Чёрт, это же телефон!» – Джейк сел, с трудом открыв глаза. – «И где этот чертов мобильник?»

Наконец, выудив телефон из кармана куртки, Джейк поднёс его к уху:

– Ты соскучился? Или случилось что?

«Знаешь, где пятый городской морг? Приезжай».

Джейк вздохнул: выходной отменяется.

– Да. Минут через сорок буду.

Он посмотрел на часы: восемь утра. Интересно, это Гвин нашёл дело, или дело нашло его? Хотя, в общем-то, результат одинаковый.

Наскоро приняв душ и одевшись, Джейк выскочил за дверь. Завтракать не стал – некогда. Да и морг лучше посещать на голодный желудок. Если аппетит не пропадет, позавтракать можно после.

К моргу Джейк добрался одновременно с Гвином. Пожав Сайрусу руку, Джейк спросил:

– Чей труп?

– Мужчины, лет тридцати – тридцати пяти. На лице и шее длинные косые раны-порезы.

– Почему ты думаешь, что он наш клиент?

– Интуиция. Сейчас сам всё увидишь.

Дежурный патологоанатом приветствовал Гвина как старого знакомого.

– Ты с напарником?

Джейк протянул ему руку:

– Джейкоб Саттон.

– Джонатан Бейли. Дайте угадаю, – патологоанатом ухмыльнулся. – Пришли взглянуть на красавца, подравшегося с Росомахой?

Гвин молча кивнул.

– Ага, да вот он, – Бейли отрыл нужный холодильник и выдвинул из него труп. – Не буду вам мешать, мальчики – наслаждайтесь.

Патологоанатом отошел к своему столу.

Нижняя часть лица и шея убитого были располосованы пятью глубокими косыми ранами, на лице доходившими до кости. Правая шейная артерия перерезана. Темные волосы, длиной почти до плеч, на затылке слиплись от крови.

– И правда, – Джейк протянул руку и сделал над ранами царапающее движение, повторив траекторию неизвестного орудия, – словно след от когтей.

– Думаешь, на него напал зверь?

Джейк покачал головой:

– У зверей пальцы не так расположены – здесь большой палец обособлен, как у человека.

Он снова распростер свою ладонь с растопыренными пальцами над лицом убитого:

– Размером поменьше моей.

Гвин склонил голову на бок, рассматривая труп.

– Но били наотмашь, не прицельно, – тихо сказал он. И, взглянув на Джейка, добавил:

– Если бы ты хотел кого-то убить – не проще было бы садануть ему в живот или в грудь? Или поперек горла? Здесь же словно кто-то отмахнулся, защищаясь, и случайно попал по сонной артерии. Кто-то, кто был ниже его – судя по углу разреза.

– То есть… убивать его не собирались?

Гвин пожал плечами.

– Если собирались, то очень неумело. Рядом с телом был найден нож, с отпечатками пальцев убитого и со следами крови, ему не принадлежащими. В нашей базе такого образца крови нет.

– А Флоренс не могла бы «прочесть» его? – спросил Джейк тихо, чтобы слышал только Сайрус.

– Я позвонил ей. Она подъедет на место преступления. Мы едем туда же.

– Джонатан, – обратился Гвин к патологоанатому, – труп опознан?

– Не-а, – ответил тот, оторвавшись от заполнения бумаг, лежавших у него на столе.

– Причина смерти?

Бейли хмыкнул:

– Я думал, она очевидна. Острая кровопотеря.

Место преступления – переулок, соединявший две улицы – было всё ещё оцеплено. Дежуривший оперативник уныло покосился на удостоверение Сайруса, но пропустил их. И, как оказалось, не только их – около огромной лужи крови на корточках сидела Флоренс Вейл. Кровь капала с пальца её левой руки. Но Джейк смотрел не на руки – вернее, на них тоже, но больше – на колени Флоренс, чуть выглядывающие из-под юбки. Увидев Сайруса и Джейка, она поднялась, достала из сумочки влажную салфетку и вытерла руку.

– Умер он быстро. И неожиданно для него самого, – доктор Вейл взглянула на Гвина, потом на Джейка.

– Что-нибудь ещё удалось узнать? – Сайрус обошел лужу крови на асфальте, осмотрев заодно и стены домов.

– Немногое. Он был… «охотник», – лицо Флоренс дрогнуло. – Не удивлюсь, если он охотился не впервые, и есть ещё жертвы. Но в это раз «добыча» оказалась сильнее его: он даже испугаться толком не успел.

Гвин нахмурился.

– Вот как? Наш убитый – серийный убийца? Но тот, кто убил его, сам был ранен: на ноже кровь другого человека. Здесь ты её не нашла?

Флоренс покачала головой:

– Возможно, её было немного, и она смешалась с кровью убитого. Боюсь, с того, что осталось на ноже, я не смогу «прочесть» – она засохла.

– И на том спасибо. Передам информацию в убойный отдел – вдруг они ищут нашего «охотника».

– Я съезжу в морг, осмотрю тело. Если узнаю что-то ещё – позвоню.

Сайрус кивнул. Доктор Вейл направилась к своей машине. Джейк провожал её взглядом. Она обернулась, посмотрела на него, потом на Гвина:

– Будьте осторожны. Тот, кто может нанести такие раны… очень опасен.

– Конечно. Мы будем, – ответил Гвин со всей серьезностью.

А Джейк… Джейку хотелось, чтобы Флоренс лично ему сказала, как она о нём беспокоится, и чтобы при этом рядом никого не было, абсолютно никого.

Гвин тихо кашлянул и вернул Джейка к мрачной реальности.

– Кто бы это ни был, на него должна была попасть кровь из перерезанной артерии. Человек со следами крови на одежде и, может быть, на лице – если не стёр её – должен привлекать внимание. Хотя в двенадцатом часу ночи здесь вряд ли много прохожих.

– Камеры. Должна быть хоть одна поблизости. Думаю, больше, чем одна.

Гвин кивнул.

– Ты в ту сторону, я – в эту. Ищем камеры, выясняем, кому они принадлежат, собираем записи за прошлую ночь.

Минут через тридцать они сидели в машине Гвина и просматривали видео на ноутбуке. На записи была видна соседняя улица и начало переулка. Редкие ночные пешеходы шли по своим делам, иногда сворачивали в переулок, иногда выходили из него. Но вот в переулок зашел мужчина – и через несколько мгновений выбежал обратно. Постоянно оборачиваюсь, пробежал по улице, пока не скрылся за другим углом.

– Как ты думаешь, что он там увидел? Что выскочил, как ошпаренный? – Джейк посмотрел на Гвина. Тот остановил видео.

– Перед ним в переулок вошли двое: женщина и, следом за ней, мужчина, – Гвин перемотал запись назад. Лица плохо читались, но мужик был похож на того, что лежал теперь в морге.

– Посмотрим запись с камеры с другого конца переулка, – Сайрус открыл видео и перемотал его на то же самое время.

– Вот. Она, – Джейк ткнул пальцем в экран. Женщина выбежала из переулка, оглянулась на бегу. Плохое освещение и качество записи не позволяли с уверенностью сказать, была ли на ней кровь. Но мужчина, который зашел в переулок следом за ней, так из него и не вышел. Женщина свернула на другую улицу и исчезла из поля зрения камеры.

– Сможем отследить её маршрут?

– Попробуем, – Гвин запустил следующий видеофайл.

Добежав до более светлой и оживленной улицы, женщина остановилась. Убедившись, что её никто не преследует, она прислонилась спиной к стене. Взглянула на свои руки. Достав из сумки платок или салфетку, вытерла руки и лицо. Мгновение постояла, потом неровной походкой пошла дальше по улице, дошла до остановки и села в автобус.

– Нужна запись с камеры автобуса, – Гвин снял очки, зажмурился на мгновение и потер переносицу.

– Погоди. Сначала глянем, откуда она пришла. Может быть, там конец окажется ближе. Вернее, начало – её пути.

Бинго! Женщина вышла из кафе, с кем-то попрощавшись в дверях. Свернула на улицу, ведущую к злополучному переулку.

– Очень может быть, что она там работает. Идем? – Джейк взглянул на напарника.

– Да, сейчас. Только сделаю кое-то, – Гвин увеличил изображение женщины, выходящей из кафе, и скинул себе на смартфон.

Они вылезли из машины.

– Как думаешь, она сейчас там? Тогда нужно быть очень осторожными при задержании – чтобы никто из окружающих не пострадал.

– Думаю, что нет, – Гвин поставил машину на сигнализацию. – Иначе у неё просто железные нервы. Скорее всего, она взяла выходной.

В кафе в этот утренний час была очередь из желающих взять кофе-с-собой. Запах был просто божественный – то, что надо в такое утро. Джейк с удовольствием взял бы себе стаканчик, но Гвин уже «поймал» одну из работниц – когда она отошла чуть в сторонку – и тихо сказал:

– ФАРН, агент Сайрус Гвин, – он показал удостоверение. Джейк отметил, что девушка напряглась – как и всякий, кто имеет дело с ФАРН.

– Вчера вечером, после одиннадцати, из вашего кафе вышла женщина, – Гвин показал ей скриншот на своём смартфоне. – Вы её знаете?

– А-а-м-м. Не уверена, картинка не очень чёткая.

– Эта женщина может быть в опасности. Нам очень важно найти её прежде, чем что-нибудь случится. Если ещё не поздно.

– Ну-у… она похожа на Карен. Карен Блейк. Но я не уверена, что это она.

– Она работает здесь? – Гвин говорил мягко, но взгляд его не отпускал девушку.

– Да. Но сегодня у нее выходной.

– Мне нужен её адрес.

– Администратор знает. Пойдемте.

Девушка-администратор без вопросов выдала адрес Гвину, едва взглянув на его удостоверение. Лишние проблемы ей не нужны.

Вновь оказавшись на улице, Джейк вытащил из кармана куртки сигареты и зажигалку.

– Покурю на ходу, пока идем к машине. Не возражаешь?

Гвин не возражал.

– Как-то мне не по себе. Она, получается, убийца… но, при этом, жертва. Как… вести себя с ней?

– Осторожно. Очень. Хотя она ведь не опаснее, чем предыдущий задержанный, телекинетик. Но, всё равно, прошу тебя, Джейк – не лезь на рожон и не провоцируй её.

– Не буду. Я ж не совсем больной. Что ты скажешь ей, когда постучишь в дверь? Я б на её месте не открыл двум мужикам. Даже одному. Особенно после случившегося.

– Скажу правду. Почти правду. Что ищем свидетеля нападения на женщину. И не нужно, чтобы она увидела тебя в глазок. Если она откроет дверь, я спрошу, не возражает ли она против присутствия моего напарника.

– А если возражает?! Пойдешь один? Чтобы она и из тебя нарезку сделала?

– Главное, чтобы она открыла дверь и впустила меня. А ты после подойдешь.

– О’кей.

На пятый этаж панельного дома, где жила Карен Блейк, они поднялись на лифте. Затем Джейк спустился на площадку четвертого этажа, а Гвин позвонил в дверь. Ответа не было. Ещё несколько раз нажав на звонок, Гвин подождал, а потом сказал тихо, но так, чтобы его слышали за дверью:

– Мисс Блейк. Я агент Гвин из ФАРН. Неподалеку от кафе, где вы работаете, было совершено нападение. Мы ищем свидетелей. Ваши коллеги сказали, что примерно в это время вы ушли с работы. Может быть, вы видели что-то? Нам важна любая информация.

Джейк стоял этажом ниже и напряженно вслушивался, готовый рвануть наверх. Он услышал звук повернувшегося замка и открываемой двери. Потом шорох ткани – должно быть, Гвин полез за удостоверением в карман.

– Можно мне войти?

Тишина.

– Вы не возражаете, если я позову напарника – он ждет внизу? Джейк!

Джейкоб решил спокойно подняться по лестнице. Он увидел Сайруса, стоящего у приоткрытой двери, из-за которой на него смотрело бледное лицо женщины.

– Доброе утро, Карен, – сказал Джейк как можно приветливее. – Извиняйте, агентам положено ходить вдвоем. Если вы не против, я составлю вам компанию. Если против… что ж, подожду здесь.

Женщина неопределенно пожала плечами и отступила вглубь, давая им пройти. Следом за ней и Гвином, Джейк прошел в комнату. Это была маленькая однокомнатная квартира, обставлена небогато, но вполне уютно. Разве что постель была прибрана наспех, перед их приходом; как и сама хозяйка – она лишь успела натянуть футболку и джинсы, и собрать нечесаные волосы в хвост. Спала она явно плохо, или мало – что неудивительно.

Карен уселась на диван, обхватив себя руками за плечи. Гвин, подумав, сел рядом, но сохранил некоторое расстояние между собой и мисс Блейк. Джейк остался стоять, прислонившись к дверному косяку.

– Мисс Блейк, – Гвин снял очки и убрал их в карман. – Мы думаем, что произошло нападение на женщину. Мы подозреваем, что она была не первой жертвой, что этот человек и раньше нападал на женщин. Возможно, убивал их. Потому нам важна любая информация… Если вы что-то видели или слышали…

Карен подняла голову и посмотрела на него. Казалось, в ней борются желание рассказать и недоверие.

– Этот человек… вы задержали его?

Гвин помедлил.

– Да, он у нас.

– Как… как он выглядит?

– Мужчина лет за тридцать, роста чуть выше среднего, темноволосый. Одет в черную кожаную куртку и джинсы.

– Почему вы думаете, что это он нападал на женщин?

– У нас есть на это веские причины. Вы видели его?

Карен посмотрела на свои руки.

– Не знаю. Не уверена. Было довольно темно, а под ваше описание может подойти почти любой.

– Карен, помогите нам, – Джейк взял стул и уселся напротив неё. – Этот человек должен ответить за свои преступления.

– Лучше бы вы остановили его прежде, чем он их совершил, – в её глазах, устремленных на Джейка, было столько боли и горечи, что он отвел взгляд. И сказал хмуро:

– Мы ж не телепаты, чтобы знать о них заранее.

– Не телепаты. А кто спасет от ножа в тёмном переулке?!

– Порез у вас на шее – от его ножа? – Сайрус произнес это очень тихо, но женщина вздрогнула.

– Вы защищались, Карен, ведь так? Кто бы на вашем месте поступил иначе? Кто бы не боролся за свою жизнь?

Карен словно застыла. Видимо, поняв, что отпираться бесполезно. Но и сказать что-то была не в состоянии. Она поникла, закрыла лицо руками, содрогаясь от безмолвных рыданий. Сайрус обнял её, и она, всхлипнув, уткнулась лицом ему в плечо.

Через какое-то время она успокоилась, отстранилась от Гвина, встала, нашла платок и высморкалась. Потом снова села на диван, обхватив себя руками.

– Он… он подошел ко мне сзади, – Карен говорила, зажмурившись. – Положил руку на плечо и приставил нож к горлу. Сказал, чтобы я не шевелилась. Я почувствовала боль… там, где нож касался меня. А второй рукой он пытался залезть мне под одежду.

Карен зажмурилась ещё сильнее, её била дрожь. Гвин протянул руку, чтобы снова коснуться её, успокоить.

– Мне было страшно и больно. Я боялась того, что будет дальше. Я вывернулась и хотела отпихнуть его…

Она вскрикнула от боли и отдернула руки от плеч: её ногти вновь удлинились, став острыми когтями сантиметров шесть; вырастая, они успели поранить её. Карен с ужасом смотрела на свои пальцы. Джейк невольно вскочил со стула, и она вскинула взгляд на него. Сайрус хотел взять её за руку, но реакция Карен, казалось, опережала её мысли – она отмахнулась от него, и с ладони Гвина закапала кровь. Джейк сделал шаг вперёд, собираясь вмешаться – но Сайрус остановил его, взмахом другой руки и быстрым взглядом. Джейк замер, а Гвин схватил-таки Карен в объятья, прижал к себе. Она пыталась отпихнуть его, и на пиджаке Сайруса – на руках, спине и боках – появились разрезы. «Не только на пиджаке», – содрогнувшись, подумал Джейк. Но Сайрус лишь крепко держал Карен, прошептав Джейку: «Отойди». Джейк послушался, как бы ему не хотелось обратного. Он понимал, что его внутренний огонь нейтрализует успокаивающий холод Гвина. Но смотреть, как пиджак Сайруса пропитывается кровью, было невыносимо.

К счастью, Карен успокоилась. Когти на её руках исчезли, напряженные почти до судороги мышцы расслабились, дыхание стало медленным и глубоким. Тогда Гвин выпустил её из объятий.

– Что… что со мной будет?

– Поместят в изолятор ФАРН, – зато вот дыхание Сайруса было неровным, хотя он старался, чтобы это не было заметно.

«Ему больно. Чёртов мученик. А я позволил ему», – Джейк поморщился.

– Это со мной… – Карен посмотрела на свои руки как на что-то инородное, – навсегда?

– Я не знаю. Правда, не знаю, – меж бровей Гвина залегла вертикальная складка, но в глазах его Джейк читал лишь сострадание.

– Я… Можно мне собрать вещи?

– Только самое необходимое.

Карен кивнула. Сайрус поднялся с дивана, и лицо его всё-таки дрогнуло.

– П-простите. Я… не хотела.

– Я знаю. Всё нормально. У вас пять минут, – он подошел к Джейку, и вместе они вышли в коридор, но так, чтобы им было видно, что делает Карен. Она сняла свою прорезанную и окровавленную футболку, быстро обработала раны антисептиком и заклеила пластырем; надела чистую блузку, сложила ещё одни джинсы и пару футболок, бельё и средства гигиены в сумку; потом сунула туда пару книжек.

– Я готова.

Когда они вышли из квартиры, Гвин сказал:

– Спустимся по лестнице, – и пропустил мисс Блейк вперед.

Перед тем, как садиться в машину, он таки достал из кармана наручники.

– Для нашей, и для вашей, безопасности. Пожалуйста, заведите руки за спину.

Карен подчинилась. Застегнув на ней наручники, Гвин усадил женщину на заднее сидение, потом достал из багажника куртку, надел её вместо изрезанного пиджака, положив его в багажник вместе с вещами Карен, и сел за руль. Джейк – рядом с задержанной.

Гвин завёл машину и обернулся к мисс Блейк:

– Мы представим доказательства, что вы защищались, и вашей жизни была прямая и явная угроза. Суд примет это во внимание.

Он помолчал, а потом добавил:

– О том… что случилось при нашем разговоре, не говорите никому. Я не буду вносить это в свой отчет.

Карен кивнула.

– Спасибо.

Дальше они ехали молча. Джейк краем глаза следил за мисс Блейк. Она выглядела подавленной. Джейку хотелось сказать ей что-то ободряющее, но он даже не представлял, что. Что хорошего можно увидеть в такой ситуации, как ни крути? Какую перспективу – кроме изолятора ФАРН на долгие годы? Разве что она жива и не покалечена. Физически, во всяком случае. Что же творилось в её душе, Джейк не знал. Он и со своей-то не мог разобраться.

Передав задержанную охране изолятора, Джейк и Гвин вышли во двор комплекса зданий ФАРН.

– А теперь мы пойдем и покажем тебя Флоренс, – заявил Джейк тоном, не допускающим возражений.

– Зачем? Всё уже зажило. Ай! – Гвин сморщился, когда Джейк тихонько пихнул его в бок.

– Зажило, говоришь?

– Мы регенерируем, ты же знаешь.

– Вот сейчас и проверим. Шагом марш, раз-два.

С Флоренс они столкнулись в коридоре – она как раз заходила в свою лабораторию.

– Нашего мертвого «охотника» опознали – это Дэннис Хейг. И да, в полиции есть несколько незакрытых дел, похожих на это – женщин насиловали и убивали ножом, в ночное время в глухих переулках. Сейчас сравнивают ДНК, найденные на местах преступления, с ДНК Хейга. В нескольких случаях уже есть совпадения. Но полиции не удавалось его вычислить. Так что, наша «Росомаха» остановила преступника. Хотя и не лучшим способом.

– Да уж, для неё точно не лучшим. Мы только что сдали её в изолятор. Собственно, потому мы здесь, – Джейк вошел следом за Флоренс и тихонько подтолкнул Гвина вперед. – Пожалуйста, доктор Вейл, осмотрите этого мазохиста: не отрезали ему что-нибудь ценное?

– Всё со мной в порядке. Вот прицепился, – буркнул Гвин, но под строгим взглядом Флоренс, всё же, снял куртку.

Увидев его изрезанную и всю в крови рубашку, доктор Вейл на мгновение остолбенела, а потом начала осторожно снимать её с Гвина.

– Вот же… идиот чёртов!

– Да ладно вам. Уже только царапины остались.

– Царапины. Вижу. Но я о другом: как ты вообще допустил, чтобы такое случилось?! Ты соображаешь, что делаешь?! Бессмертным себя вообразил?! А если бы она тебе глаза выколола или горло перерезала?

Джейк никогда не видел Флоренс такой злой. Он и Гвин ошарашено молчали. А она, выдохнув, взяла антисептик и принялась обрабатывать порезы.

– Да, мы обладаем ускоренной регенерацией тканей и неуязвимостью для родной стихии. Но и только. Я провела некоторые эксперименты с образцами тканей, своими и вашими. И могу вам сказать… утраченные органы мы отращивать не можем.

Закончив с антисептиком, Флоренс стала накладывать повязки и бинтовать.

– Если вам оттяпают голову или вырвут сердце… вы умрете, как любой нормальный человек. Если вы единовременно получите несколько серьезных ранений и травм, и ваше тело не успеет регенерировать – исход может быть тот же. Потому… ведите уже себя разумно! А не как пара идиотов-мазохистов.

– Не, не, я к таким не отношусь. К последним уж точно, – Джейк изобразил ухмылку, но она быстро сползла с его лица под взглядом Флоренс.

– Прости. Да, мы поняли тебя. Постараюсь, чтобы этого не повторилось, – Гвин был само раскаяние. Во всяком случае, выглядел он так. Но доктора Вейл, похоже, это не убедило.

– И ты ведь обещал, что вы будете осторожны, – она вздохнула. – Ладно. Похоже, серьезная помощь тебе не требуется – раны затягиваются. Но тебе все равно нужно отлежаться до полного заживления. И, надеюсь, инфекция в кровь не попала. При первых же подозрительных симптомах – звони.

Сайрус кивнул, надевая куртку.

Закрыв за собой дверь лаборатории, Гвин косо посмотрел на Джейка:

– Я же говорил, что не нужно мне к Флоренс. Только расстроили её.

– Ну… зато получили полезную информацию.

– Вполне очевидную информацию, на самом деле. Если бы я думал, что Карен в тот миг опасна для меня – разве бы я сделал то, что сделал? Она не хотела меня убивать, она лишь пыталась освободиться.

– Но со стороны это выглядело довольно жутко, – Джейк хмуро посмотрел на напарника. – Честно, не хотел бы увидеть подобное вновь.

– Да кто бы говорил! Думаешь, мне нравилось смотреть, как телекинетик Томас Спенсер избивает тебя?!

– Так ты его потом чуть не убил… – начал было Джейк, но осекся под взглядом Гвина. – М-да. Ладно, один-один. А сейчас… ты едешь домой?

Гвин просмотрел сообщения на смартфоне.

– Новых дел пока нет. Отчет… напишу позже. Можно передохнуть, наверное.

– Я…э-э… провожу тебя? Чтобы убедиться, что ты добрался в целости и сохранности?

По лицу Сайруса Джейк понял, что тот хотел, было, выдать вариацию на тему: «Без нянек как-то раньше обходился», но передумал.

– Ладно, – Гвин чуть улыбнулся.

Джейк настолько был уверен в другой реакции, что мгновение не знал, что ответить.

– Угу. Тогда поехали, что ли?

Сидя в машине рядом с Гвином, Джейк услышал бурчание своего живота. Услышал не он один.

– Поедем, накормлю тебя обедом, – Сайрус улыбнулся.

– Ну и кто кому нянька? – фыркнул Джейк. – Я просто не завтракал.

– По моей вине, я полагаю. Так что, всё справедливо. Правда… если ты готов пообедать у меня, а не в кафе. Хотелось бы обойтись минимумом людей вокруг.

Джейк взглянул на напарника – тот выглядел уставшим.

– Я в порядке. Просто хочется уже… расслабиться.

– Сдается мне… ты регенерируешь медленнее, чем я.

– Зато болевой порог у меня высокий – за счет холода.

– Хочешь сказать, тебе не было больно? – Джейк недоверчиво посмотрел на него.

– Было. Но не так, как среднему нормальному человеку.

Джейк вздохнул.

– Я понимаю, почему ты так сделал. Потому и позволил тебе это.

Гвин едва заметно кивнул.

– Она и так натерпелась. Если бы мы попытались задержать ее силой… мы причинили бы ей ещё больше боли. А она её не заслужила. Боже, Джейк, она всего лишь пыталась защитить себя – от боли, насилия, смерти. Она случайно убила нападавшего. Непредумышленное убийство при самообороне. Но если отношение властей к паранормальным преступникам не изменится, она всё равно проведет оставшуюся жизнь в изоляторе. Просто потому, что её сочтут потенциально опасной.

– Всё так. Но если подумать, ни Маргарет Пэддлер, пославшая молнию на голову любовницы мужа, ни Томас Спенсер, в своем «воображении» забивший насмерть насильника сына, не совершили осознанного убийства. И тем более мой брат, не убивший вообще никого – никто даже не пострадал.

– Брат твой… да, всего лишь… запутавшийся подросток, совершивший глупость – хотя опасную. Но миссис Пэддлер пожелала-таки смерти своей сопернице. Если убивать всех неверных супругов и их любовников… население планеты значительно уменьшится. Спенсер… его можно понять. Но, на самом деле, мы даже не знаем, действительно ли Чак Ронски совершил насилие – и уже, боюсь, не узнаем. И вместо суда над Ронски будет суд над несчастным отцом.

– Я не совсем то имел ввиду. Они не знали, что всё происходит на самом деле. Господи, Гвин, да, наверное, каждый человек хоть раз в своей жизни пожелал… что-то нехорошее своему обидчику. Но пожелать – не значит привести в исполнение задуманное. А тут – реализация желания прям по щелчку пальца, без возможности обдумать его.

Некоторое время Сайрус молчал. Потом съехал с оживленной улицы в тихий переулок и припарковался.

– Не хочу вести такой серьезный разговор на ходу, – он повернулся к Джейку. – Раз ты теперь в этом деле по самые уши, ты должен знать о моих прошлых расследованиях, хотя бы вкратце.

Джейкоб кивнул, навострив уши. А Сайрус продолжил:

– Первым делом, к которому меня привлекли, были поиски снайпера, отстреливавшего пьяных водителей, из-за которых в ДТП погибали люди. Дело вел убойный отдел, а я им был нужен как специалист по стрельбе из винтовки. Подозрение пало на полковника Джона Сандерса, у которого жена и дочь погибли по вине пьяного водителя-мажора, а виновный отделался штрафом, временным лишением прав и условным наказанием. Но полковника никак не могли найти – он был опытным стрелком и преподавал в академии ФАРН – был и моим учителем. Мы вычислили его следующую жертву и даже огневую позицию – но на месте никого не оказалось. Но он должен был быть там! И я увидел размытую прозрачную фигуру. Его тело и одежда почти полностью пропускали сквозь себя лучи света, были почти не видимыми. Его выдало движение. Я окрикнул его – но он не остановился. Тогда я выстрелил по ногам, почти наугад. Попал. Кровь из раны стала видимой. Тогда и спецназ его заметил.

Гвин замолчал, глядя на свои руки, лежащие на коленях – пальцы сжались в кулаки, потом слегка разжались.

– Ему не дали уйти. А сдаваться он, видимо, не собирался. Если бы я мог поговорить с ним… После смерти его тело стало видимым. Но специалисты так и не смогли определить, как он обретал невидимость – никаких веществ, способствовавших этому, не было обнаружено на его теле и одежде.

– Он пожелал стать невидимым, чтобы вы его не заметили?..

Сайрус пожал плечами.

«Чем дольше за тобой наблюдаю, тем больше понимаю, что «холодный как лёд» – это не про тебя. Да во мне больше пофигизма и равнодушия», – но вслух Джейк сказал:

– Он был бы крайне опасен… Снайпер-невидимка. Вам просто повезло. А ему – нет.

Гвин взглянул на него на мгновение и продолжил:

– Вторым было дело Джины Риверо. Мужчина, живущий в квартире над ней, убил себя электродрелью, множественные раны. Вернее, думали, что он сам себя убил – потому что был один дома. Его нашла жена, вернувшаяся с дачи на следующий день. Никто не хотел браться за это странное дело. И его отдали мне – потому что я хотел быть следователем, а не стрелком. Я узнал, что у соседей был конфликт. Убитый много кому досаждал своим шумом. Но когда я разговаривал с мисс Риверо, она выглядела… странно обеспокоенной. Да, обстоятельства смерти на многих произвели впечатление, но тут было что-то ещё… Она как будто сомневалась, что её придурок сосед сам просверлил себе голову по неосторожности. Когда я показал ей фото трупа… она впала в оцепенение, а потом её начало трясти. И по комнате залетали предметы. Она позже сказала, что, да, слышала крик после того, как «прокляла» его. Но, судя по её лицу, не ожидала, что её проклятие будет выглядеть так. Она страдала от мигрени, и шум соседа каждый раз вызывал мучительный приступ. Я не знаю, где она сейчас и что с ней – её забрали из ФАРН.

– Кто?

Гвин нахмурился:

– Подозреваю, что военные. У ФАРН тогда не было своего изолятора для подобных людей. Его создали как раз после этого дела: оборудовали камеры повышенной защиты и прочности.

– Следующим был Пол Хансен. Он оказался по уши в долгах, когда его уволили с работы – за какую-то мелочь. Повздорил с начальством. Работа была ему очень нужна – так что он пожелал своей бывшей конторе и боссу «гореть ясным пламенем». Думаю, излишне говорить, чем всё закончилось. К счастью, никто не погиб. При разговоре с ним я впервые узнал, каково это – буквально гореть на работе. Но тогда я легко отделался – только одежда местами пострадала.

В ходе этого дела я и познакомился с пожарными, которые передали мне слухи о человеке, который «в огне не горит».

Сайрус посмотрел на Джейка:

– И я стал наводить справки, собирать информацию – так и вышел на тебя.

– Да уж, засветился. Хорошо, что это был ты.

Гвин кивнул.

– Я искал, но не нашёл никаких случаев возгорания, связанных с тобой. И решил, что ты в достаточной степени контролируешь свои способности – так же, как и я. И что мне не помешает такой напарник – раз уж я взялся за расследование паранормальных дел. Их так и закрепили за мной – ведь я показал результативность. И поскольку ФАРН было известно минимум о трех подобных делах, агентство стало проявлять интерес к таким случаям – проверять слухи, сводки – не обнаружится ли что странное. Люди с паранормальными способностями представляют угрозу – значит, их нужно искать и изолировать. Такое решение принял кто-то в верхах и дал ФАРН добро на создание изолятора и особой службы. А я решил, что поиска и задержания особых людей лучше подойдет такой же особый человек – ведь я менее уязвим и, возможно, по природе своей более восприимчив к таким вещам.

– Но ты так и не нашел причины, по какой возникали эти способности? Связывает ли их хоть что-то кроме сильного эмоционального желания.

– Просто пожелай – и это сбудется. Но почему именно эти желания?

Джейк пожал плечами.

– Повезло. Случайность. Или особо сильное желание. Или… – Джейк сощурился и посмотрел на напарника, – неподалеку был тот, кто услышал. – Прям как с той каруселью в луна-парке, которая двигалась не по заданной траектории.

Сайрус задумался и несколько мгновений молчал. Но брови его всё ближе сходились к переносице.

– В том случае это спасло жизнь мальчику.

– Жизнь Карен Блейк это тоже спасло. Но привело в изолятор ФАРН.

– Мы можем теоретизировать сколько угодно. Доказать будет сложнее. Даже при паранормальном преступлении мы чаще «ловим на живца». Как доказать, благодаря кому возникла эта возможность?

– Мы сами были свидетелями, как невозможное стало возможным.

– Не думай, что я тебе не верю… Но только с твоих слов.

– Почему ты его защищаешь?

– Потому что не хочу обвинять бездоказательно. Но… да, я постараюсь это выяснить.

– И это может быть опаснее, чем всё, с чем мы сталкивались до сих пор.

Сайрус кивнул.

– Я знаю.

Глава 19. Ревность

За окном уже светло. Олле чувствует это, даже не открывая глаз. Он не спал полночи – волна опять захлестнула его, сознание растворилось в чужом крике и умчалось к источнику боли. Потом – небытие. Он спал – и теперь проснулся, опустошенный. Олле встает с постели и идет на кухню. Насыпает в тарелку шоколадные хлопья, заливает молоком. Шоколад… шоколад всегда помогает. И молоко. Олле вспоминает блинчики, что приготовил ему Сайрус. Сейчас – ни блинчиков, ни Сайруса. Только дурацкие шоколадные хлопья в молоке. Ему нужен Сайрус. Он дает покой, тишину в голове.

Олле хмурится. Нет, не нужен. Разве Олле не хотел освободиться от опеки, быть самостоятельным? Прошло лишь два года после смерти Аманды – а он уже ищет себе нового опекуна, защитника? Нет, Олле – взрослый и сильный. Свободный. Он не нуждается в помощи.

Но нуждается в друге. Ему одиноко, да. И он скучает по Аманде. Может, сходить на кладбище, навестить её?

Олле принимает душ, прохладный, как всегда. Он не любит горячую воду. И бриться не любит. К счастью, волосы на лице и на теле у него почти не растут.

Он натягивает спортивные штаны, футболку, кофту-худи и кеды, расчёсывает волосы кое-как. И выходит на улицу. Пасмурно и не жарко. Хорошо. Олле садится в автобус и едет на кладбище.

За оградой внешний мир перестает существовать. Да, о нём напоминает неумолчный гул машин – но здесь он тише, стена и деревья гасят звуки. В этот утренний час на кладбище пустынно. Олле вспоминает, что надо бы купить цветы – возвращается к воротам и покупает букетик.

Кладбище старое, небольшое и довольно заросшее. Олле нравится здесь. Мертвые его не тревожат – в отличие от живых. Мертвые спокойны.

Олле смотрит на могилу Аманды. Где-то там, под землей, её тело. А душа? Она знает, что Олле сейчас здесь? Помнит его? Вряд ли.

Олле кладет цветы к камню и садится на скамеечку рядом. Он хотел быть свободным. Что если… Аманда умерла из-за него? Из– за его желания? Несчастный случай. Случайная случайность или нет? Олле хочется думать, что он ни при чём. Иначе – больно.

– Я не хотел твоей смерти. Аманда. Если я виновен – прости.

Ему кажется, или кто-то смотрит на него? Ещё в автобусе он что-то почувствовал. Олле огляделся, но никого не заметил.

Вечно на него пялятся! Потому Олле носит кофты с капюшоном или бейсболки, и натягивает их на глаза; ходит, опустив голову. Старается быть как можно менее заметным. Аманда не научила его, как с этим жить – она просто изолировала его от других, от жизни, насколько это было возможно. Потому Олле был зол на неё. Но смерти её не хотел. Ведь… больше у него никого нет. Потому Олле так нужен Сайрус. Он не такой, как Аманда. Он – дитя Стужи. Он должен понять. Но он… взрослый, и вечно занят.

Олле вздыхает и поднимается со скамьи. Прощай, Аманда.

Нет, ему не кажется – кто-то следит за ним. «Ладно, – Олле сжимает кулаки. – Сейчас я найду тебя».

Хруст сломанной ветки. Удар. Кто-то тихо ойкнул позади. Олле обернулся и посмотрел в сторону дерева.

– Выходи. Я знаю, что ты там.

Молчание. Олле тихо подошёл к дереву. Если бы там был кто-то «большой и страшный», он бы не прятался, так? Олле быстро заглянул за дерево:

– Следишь за мной, а?!

Это та девчонка. Кейт. Да, Кейт. И она совсем не страшная – ниже Олле ростом. Явно ошарашена, что он её заметил. Упавшая на неё с дерева ветка помогла.

– Ну-у… Да. Прости. Я… Я просто захотела узнать тебя получше.

Звучит не очень убедительно.

– И для этого нужно шпионить?!

– Прости. Не сердись, – Кейт улыбнулась виновато. – Такая вот я… странная – слежу за интересными мне людьми. Когда они не видят тебя и думают, что одни – ведут себя иначе. И можно узнать что-то о человеке.

– Ты за всеми своими знакомыми следишь? – спросил Олле, всё ещё хмурясь.

– Нет. Сказала же, – ответила Кейт немного сердито. – Только за теми, кто мне интересен.

– За Гвином, значит, тоже? – Олле невольно замер в ожидании ответа.

– Ну-у… – Кейт закусила губу и отвела глаза. – Было дело.

– Расскажи мне о нём.

Кейт заморгала. Снова взглянула на Олле.

– Зачем?

– Хочу узнать его получше. Так же, как и ты.

Кейт нахмурилась и покачала головой.

– Нет. Одно дело – шпионить из любопытства. И другое – рассказывать об этом.

– Так я не прошу какие-то тайны рассказывать! Если ты, конечно, их знаешь. Просто… расскажи мне о нём.

– То есть… как если бы мы просто болтали, о том, о сём?

Олле кивнул.

– Тогда-а… пошли куда-нибудь, посидим, выпьем кофе? Здесь как-то… не лучшее место для разговоров.

Олле не возражал. Лишь натянул капюшон поглубже, когда они уходили с кладбища.

– Если тебя так… напрягает твоя внешность, почему ты не носишь линзы, не покрасишь волосы… или не купишь парик?

– Меня не напрягает, – Олле вскинулся. – Это люди… считают меня уродом.

– Я не считаю. И Гвин тоже.

Олле посмотрел на неё – похоже, не врёт.

– В школе меня постоянно дразнили. Даже пытались побить, – воспоминания заставили его съёжиться.

– Даже не представляю, как ты там выжил, – голос Кейти вернул его к более приятной реальности.

– Аманда перевела меня на домашнее обучение.

– Аманда?

– Мой опекун.

– Понятно. Знаешь… я, вроде, выгляжу… более обычно, чем ты… но тоже не особо-то лажу с людьми. В школе, конечно, меня не травили – не за что было. А вот на гимнастике…

Кейт остановилась.

– Я ходила заниматься в гимнастическую школу, в детстве – мама меня отвела, ей казалось, там моим способностям будет хорошее применение. Я, и правда, гибкая, быстрая и ловкая – просто… от природы. Но… для некоторых это – повод для зависти. Пределом для меня стало, когда девчонки подпороли швы на моем костюме, и отборочное выступление я заканчивала чуть не голышом. И я ушла, бросила занятия. Не видела смысла бороться за то, что не считала делом своей жизни. И не хотела оставаться среди таких людей.

Она замолчала и посмотрела на Олле. А он… не знал, как реагировать. Никто не говорил с ним так.

– Теперь я должен что-то рассказать о себе?

– Нет, не должен. Но я была бы рада.

– Почему?

– Потому что люди так знакомятся, общаются – рассказывают о себе. Делятся воспоминаниями, мыслями, чувствами. Да просто болтают. О том, что произошло за день. Или о книге, которую прочитали. О новом фильме. Да просто о всяких дурацких и глупых мелочах – но они так важны.

– Почему?

– Потому что так мы становимся ближе. Учимся понимать друг друга. Да просто… для удовольствия.

– Для удовольствия, – Олле задумался. – Чтобы стать друзьями, надо болтать?

Кейт улыбнулась.

– Нет, не обязательно. Просто… люди ведь не умеют читать мысли. Если ты не скажешь, то другой человек не узнает, о чём ты думаешь, что ты чувствуешь. Что тебе нравится, а что – нет. Да, иногда это можно понять по поступкам. Но… к сожалению, и поступки можно истолковать неправильно. Хотя… – Кейт вздохнула, – слова тоже. В общем… всё очень сложно, на самом деле.

Олле тоже вздохнул. Он, и правда, мало что понял. И решил, что подумает об этом позже – когда будет один.

– Так ты живешь с Амандой?

– Нет. Она умерла.

– О. Извини, – Кейт замолчала на миг, а потом спросила:

– Это к ней ты ходил на кладбище?

Олле кивнул.

– Так ты совсем один?

Хотя он видел на лице Кейт сочувствие, Олле промолчал.

– Тогда понятно, почему ты такой грустный.

– Я грустный?

– Да. Мне ты кажешься таким.

Олле никак не мог понять, нравится ему Кейт или нет. Она милая и, вроде, добрая. Но… что-то мешало Олле испытывать к ней симпатию. Сайрус любит её. Может, в этом и дело.

– Ты обещала рассказать мне про Сайруса.

– М-м. Но сначала мы ведь хотели найти кофе. О! – она указала на киоск вверх по улице. – То, что нужно.

Она решительно направилась к цели. Олле поплелся следом. Когда он подошел к киоску, Кейти уже успела изучить его ассортимент.

– Ого, здесь и пончики есть! – она обернулась к Олле. – Ты любишь пончики?

Олле пожал плечами.

– Не пробовал.

– Никогда?! Тогда ты просто обязан сделать это сейчас. Хм, какой же взять, клубничный или вишневый?

Подумав немного, она сказала продавцу в окошке:

– Мне, пожалуйста, капучино с корицей и клубничный пончик, – она посмотрела на Олле. – А ты что будешь?

Он снова пожал плечами.

– Обычно я пью чай.

– Но я не против и кофе, – добавил он поспешно. – Но не знаю, какой.

– Тогда рекомендую латте. В нём больше молока, и оно помягче.

Олле кивнул.

Кейт повернулась к продавцу:

– Нам ещё латте, пожалуйста, и…

– Банановый пончик!

– И банановый пончик.

Через минуту Кейт протянула Олле стаканчик с кофе и пончик в салфетке. Пончик был покрыт желтой глазурью, на которой сверху были нарисованы глазки и улыбка – улыбающаяся рожица. Потому Олле и выбрал его.

– Пойдем, присядем на скамейку? Чтоб не на ходу.

Олле подумал, что никогда в своей жизни не ел столько сладостей на улице, как за последние несколько дней. Не сидел рядом с кем-то, поедая мороженое или пончик. Иногда они ходили гулять с Амандой. Когда он был маленьким. Но это было… словно в прошлой жизни.

Он попробовал кофе. Горячий и вкусный. Откусил пончик. И замер. Ему показалось, что это – одна из самых вкусных вещей, которые он пробовал. Так сладко и нежно, что даже жалко было глотать. Но он, конечно, проглотил и запил кофе. Взглянул на Кейт – оказывается, она тоже смотрела на него. И, казалось, по его лицу поняла, что он сейчас чувствовал.

– Добро пожаловать в клуб любителей пончиков, – она улыбнулась.

И Олле решил, что хотя бы в этот момент она ему нравится. Но он не забыл про её обещание.

Кейт вздохнула:

– Ох, на самом деле, я мало что знаю про него. Я… наблюдала за ним, когда мы только познакомились – чтобы убедиться, что он безопасен для меня. Так что, и рассказывать нечего. Большую часть времени он проводит на работе, а после ведёт обычную для одинокого человека жизнь.

Олле показалось, что его обманули. Или обманывают сейчас.

– Если это всё, то об этом ты могла бы рассказать мне на кладбище.

Кейт улыбнулась и пожала плечами.

– Но тогда мы бы не поболтали и не выпили бы кофе с пончиком.

На это Олле нечего было возразить.

– Значит, он тоже совсем один?

– Живет – да. Но у него же есть родители, коллеги, знакомые.

– А друзья?

Кейт задумчиво посмотрела на Олле.

– Думаю… я могу назвать себя его другом. Во всяком случае, я ему друг. Что думает об этом он сам – я не знаю.

«Может ли быть другом тот, кого ты любишь?» Олле не знал ответа. Сам он никого и никогда не любил. Почему же тогда он думал, что Сайрус любит Кейти? Не столько думал, сколько чувствовал. И, наверное, завидовал ей. Но она же его не любит! Значит, не заслуживает его любви! Но… она говорит, что друг ему. Дружба ведь тоже многого стоит. Наверное.

– Сложно, да? – казалось, Кейт снова прочитала по его лицу. – Жизнь вообще сложная штука. Ладно, теперь ты скажи – тебе-то какое дело до всего этого? Вы же едва знакомы.

«А кажется, что я знал его всю жизнь».

– Он добр ко мне. И я… был бы рад… если бы мы подружились.

– Тогда понятно. Это причина, – Кейт понимающе улыбнулась. А потом серьезно добавила:

– Чтобы подружится, нужно больше общаться и делать что-то вместе. И нужно доверять друг другу. Без доверия дружбы не бывает.

«Теперь понятно, почему Сайрус не сказал, что будет моим другом. Не доверяет мне. Да и я ему, если подумать. Но хотел бы».

– А тот, другой… Джейк… он кто?

– С ним мы недавно познакомились, – Кейт отправила в рот последний кусок пончика и, прожевав, добавила: – Но Сайрус ему верит. Значит, я тоже.

Олле нахмурился. Джейку Гвин верит, а ему – нет? С Джейком они друзья?

– Мне он не нравится.

Кейт повернулась к нему:

– Это почему же?

– Потому что. Он… опасен.

«Почему она смотрит на меня так? Тоже считает ненормальным?!»

Олле вскочил.

– Он жжётся! – и бросился бежать. Ему не хотелось быть рядом с Кейт. Почему Гвин выбрал её?!

Глава 20. Хаос и Порядок

Олле бежал без оглядки, пока не выбился из сил. Остановился, тяжело дыша. Почему, почему так? Почему люди такие? Задают ему кучу вопросов и ничего не дают взамен. Хотя… Кейт кое-что объяснила ему. Но Олле не уверен, что понял хоть что-то из её слов. Лишь ещё больше запутался. Зачем так много слов? Слова – липкие и хрупкие, как паутина – много о чём говорят и ничего не объясняют. Голоса в его голове кричат и пугают его. Иногда он готов на что угодно, лишь бы заставить их замолчать, лишь бы они исчезли.

Крик. Далекий. Нарастает. Несётся к нему – как дрожь от мухи в паутине несётся к пауку. Вселенная пульсирует волной страха и отчаяния.

«Нет. Нет! Замолчи!» – Олле затыкает уши руками, хотя это бесполезно – голос ведь внутри его. Дрожащими руками Олле достает телефон, вызывает спасительный номер. Сайрус ответил.

– Помоги, – Олле почти падает на тротуар, сползает по стене дома, сжимается в комок.

«Где ты?» Но Олле уже не может ответить. «Не клади трубку – я найду тебя». Олле едва слышит – его сознание уносится на другой конец паутины, к источнику боли.

Прошла вечность или мгновение. Голоса стихли. Олле кажется, что и он сам, и мир вокруг сделаны из хрусталя – стоит двинуться, и всё рассыплется на мириады осколков.

Чьи-то ладони легли ему на плечи. Впрочем, он знает, чьи. Но не в состоянии ни шевельнуться, ни открыть глаза.

– Олле, – тихий голос. – Чем я могу помочь?

Олле падает в тепло– холодные объятья Стужи: холод успокаивает, снимает боль; тепло рук согревает душу. «Просто будь рядом. Но я никогда не попрошу тебя об этом. Потому что ты не согласишься».

Олле находит в себе силы встать на ноги и отстраняется от Сайруса.

– Ничем, – но понимает, что на лице его написано обратное. «Ты ведь знаешь, чем. Но ты никогда не сможешь и не захочешь быть всегда рядом со мной».

Сайрус смотрит на него.

– Если бы ты рассказал мне, в чём причина?.. Что с тобой происходит?..

«А ты бы не упёк меня в психушку после этого? Или ещё куда?»

– Как я могу помочь тебе, если ты ничего не говоришь? – Сайрус вздыхает. – Да, ладно. Мы оба знаем, как. Я снимаю твои приступы – чем бы они не были вызваны. Но да, я не могу быть с тобой рядом постоянно. Если бы ты рассказал мне, я, возможно, нашел бы другой способ.

Снова вздох.

– Понимаю, ты не доверяешь мне. Но… я-то как могу тебе доверять?

– Почему Джейку ты доверяешь?

Сайрус моргнул.

– Потому что он говорит со мной. Потому что у него душа нараспашку, даже когда он молчит. Потому что у него на лице всё написано.

Олле захотелось плакать.

– Ну и ладно. Просто поговори со мной. Кейт сказала… что нужно общаться.

– Кейт? – Сайрус чуть склонил голову на бок.

– Да. Мы встретились с ней. Случайно.

– Ясно.

– Я… не умею общаться с людьми.

Гвин едва слышно хмыкнул.

– Так я тоже не мастер.

– Но ты понимаешь меня без слов.

Губы Сайруса изобразили улыбку.

– Тебе только так кажется. Ты нуждаешься в покое, как и многие в этом мире. Я его даю. Вот и всё. Ты ведь даже не знаешь меня.

– Тогда давай… познакомимся?

Теперь улыбка настоящая. Но брови удивленно – или скептически? – приподняты.

– Давай.

«Хотя бы не сказал «попробуем». Но, наверное, подумал».

– У нас ведь… немало общего? – Олле отводит глаза. – Странные и одинокие. Правда… у тебя ведь есть друзья. А я… совсем один.

– У тебя… есть я.

Олле поднимает голову.

– Правда? Правда-правда? Или это… такой вид жалости?

Сайрус выдерживает его взгляд. Один раз моргает и выдыхает:

– Правда.

Говорит едва слышно и словно себе самому:

– Мы в ответе за тех, кого приручили.

И уже громче:

– Так что, да, я за тебя в ответе.

Олле не знает, радоваться или нет. Ответственность, просто ответственность. Но зато честно.

– Если ты ждал от меня большего… – Сайрус качает головой. – Я просто не умею. Я же… Холод.

«Не правда. Умеешь. Но спасибо и за это».

Олле улыбается.

– Спасибо.

«Это больше, чем мне обычно дают. Только Аманда давала мне столько же».

– Мы, и правда, едва знакомы. Странно было бы ждать большего.

Сайрус облегченно вздыхает.

Надо поговорить о чём-то другом.

– Извини, я, наверное, отрываю тебя от… важных дел?

– Нет. На сегодня дела, пожалуй, закончены. Я надеюсь.

– Как прошёл день? – Олле вспоминает способы поддержания разговора.

На лице Сайруса теперь, пожалуй, гримаса.

– Что-то… тяжко. И всё чаще в последнее время.

– Почему?

Сайрус проводит по лицу рукой и стирает гримасу.

– Странные дела приходится расследовать. И я уже не уверен… что правильно, а что – нет.

– Расскажи.

Сайрус молчит, словно раздумывая. Выдыхает:

– Люди… творят странные вещи. За пределами человеческих способностей. Да, не мне бы говорить о пределах. Но тут речь о преступлениях.

Олле внимательно слушает.

Меж бровей Гвина залегла вертикальная складка.

– Женщина, защищаясь, убила напавшего на неё мужчину. Маньяка-убийцу. Она спаслась. Но пойдет под суд и, скорее всего, проведет жизнь в изоляторе.

– Но… она же защищалась. Разве это не оправдывает её? Она же убила убийцу!

– Для неё было бы лучше, если б она вывернулась и убежала. А теперь её сочтут опасной для окружающих. Человек с её способностями – опасен.

Олле не знает, что ответить. Не знает.

– Мужчина убил насильника сына. Предполагаемого насильника – теперь мы вряд ли узнаем это наверняка. Ведь судить будут не его, а отца пострадавшего юноши. Ведь он теперь убийца. И получит пожизненный срок. Или смертный приговор.

– Он ведь наказал преступника!

Глаза Сайруса – не тёплые льдинки, но обжигающий лёд.

– Для этого есть Закон. Что будет, если каждый начнет творить самосуд и делать, что ему вздумается? Мир погрузится в хаос.

Олле молчит. А потом тихо спрашивает:

– Хаос… это плохо?

– Хаос – противоположность Порядка. Упорядоченность – это то, что не дает миру развалиться на части. Я – слуга Закона и должен следить за его соблюдением.

Сайрус на мгновение закрывает глаза.

– Но… имею ли я право делать это? Я – тот, кто убил человека, угрожавшего убить мою невесту и меня?

Олле пытается собрать мысли и чувства воедино.

– Кому, как не тебе? Ты понимаешь обе стороны.

Сайрус молча смотрит на него. Просто смотрит. Олле кажется, что Вселенная остановилась и сжалась до их размеров. И он не знает, пугает его или нет – что это может быть на самом деле – мир, ставший ледяным Хаосом.

Звук. Настойчивый, назойливый. Звонок телефона. В кармане у Гвина. Сайрус берет трубку:

– Да?

– Сейчас буду, – убирает смартфон в карман пиджака. Подходит к Олле, склоняется к нему:

– Кому ты можешь доверять, кроме меня? Подумай. Может быть, стоит мне всё рассказать?

И, выпрямившись, Гвин добавляет:

– Мне нужно идти. Извини. Ещё увидимся.

Развернувшись, Сайрус уходит. А Олле… хочется кричать. Хочется просить Гвина: «Возьми меня с собой! Я не буду мешать». Но, конечно, он этого не делает. Хотя бы потому, что знает ответ.

Джейка так и распирало пойти следом за Гвином, но он согласился ждать в машине, на парковке. «Джейк, он почувствует, что я не один – и всё полетит к чертям». Угу, это вероятно. Но теперь, когда они подозревают, что Олле причастен к этим спонтанным проявлениям сверхспособностей, отправляться на встречу с ним Гвину одному… как-то, мягко говоря, не разумно. Вернее, разумно – по логике Гвина – но не безопасно. Потому, когда Олле позвонил и Сайрус побежал ему на помощь, Джейк заявил: «О’кей, с тобой я не пойду – но буду где-то поблизости. Вне его поля зрения, конечно».

Гвин вернулся быстрее, чем Джейк ожидал.

– Кейти позвонила: хочет поговорить.

– А с парнем что?

Гвин едва уловимо пожал плечами.

– Дал бы ты мне с ним поговорить, один на один. Ну да, может, я бы спровоцировал его. Зато бы поняли, что он такое.

Сайрус молча смотрел на него.

– Да не убил бы он меня, – Джейк усмехнулся.

Гвин вздохнул:

– Ладно, подумаем.

– Ты сам-то как?

Конечно, Гвин белокожий, и не особо заметно, когда он бледнеет – но почему-то он казался Джейку бледным. И уставшим. Да, они регенерируют; и успели немного отдохнуть после утренних событий. Но ведь Сайрус ещё с этим парнем общался… и до сих пор не понятно, как он на него влияет.

– Я не знаю, Джейк. Не знаю, как я. Мог бы сказать, что нормально – но ты поймешь, что это неправда.

Джейк отвел глаза и кивнул:

– Ладно. С этим тоже разберемся, – выдохнул. А потом добавил:

– Кейт, наверное, с тобой хочет поговорить?.. В смысле, я…

– Не думаю, что это будет личный разговор. Она хотела что-то рассказать про Олле. Как я понял.

– О. Значит, едем вместе?

Сайрус кивнул.

– Но давай на метро. Это недалеко, а парковаться удобнее здесь.

Кейт назначила встречу в баре «На последнем этаже» – как и в прошлый раз – и уже ждала их за тем же столиком у панорамного окна. Увидев Джейка и Гвина, она улыбнулась:

– Как видите, наш любимый столик был свободен.

Джейк подумал, что вряд ли этот столик стал его любимым за один раз. Но, может быть, он был любимым для Гвина и Кейт? Джейк вообще предпочитал другие места-заведения: расположенные на нижних этажах – поближе к земле – и с теплым приглушенным светом; можно даже без окон – глазеть на город с верхотуры его не прельщало. А вот Сайрус, наверное, любил – раз жил на последнем этаже многоэтажки. Про Кейт и говорить нечего – дочь Ветра.

Пока Джейк размышлял, официант принес им меню.

– О, мы же так и не пообедали, – Джейк взглянул на Гвина, потом на Кейт. – Дама не возражает, если джентльмены совместят разговор с обильной едой? Я слона готов съесть.

– Не возражаю, конечно. Тоже себе что-нибудь закажу. Хотя и не слона – я-то уже обедала.

Они сделали заказ. Гвин снял очки и убрал в карман, посмотрел на Кейт.

– Так о чём ты хотела поговорить?

– Я виделась с Олле. Сегодня. По правде говоря, я следила за ним, – заметив реакцию Гвина, она поспешно добавила: – Я была очень осторожна, клянусь! Но он всё равно обнаружил меня. Странным образом: я пряталась за деревом, и тут на меня упала ветка – ни с того, ни с сего! – прям по голове. Я ойкнула, конечно… и выдала себя. Пришлось признаться, что слежу за ним, из интереса.

– Он, конечно, сначала разозлился. Но потом я заболтала его. Узнала, что он жил с опекуном Амандой, но она умерла. А ещё… он очень интересуется тобой, Сайрус, – Кейт чуть исподлобья посмотрела на Гвина. – Во всяком случае, хотел, чтобы я рассказала о тебе. Сказал, что просто хочет узнать тебя получше, потому что ты был добр к нему.

– Я ничего такого ему не рассказала, – поспешно добавила она, с несколько виноватой интонацией. – Я и не знаю ничего такого… в общем-то.

Тут Кейт смутилась, и, посмотрев на Гвина, Джейк заметил, что у того покраснели кончики ушей.

– Надо бы это исправить, – Джейк улыбнулся. И тут же получил сердитый взгляд напарника.

– А ещё он сказал, что ты опасен, – Кейт повернулась к Джейку и сделала «страшное лицо». – Потому что ты жжешься.

– О как. Я же говорил, что этот парень… не нравится он мне. Он кто-то вроде нас, да? – Джейк посмотрел на Сайруса. – Он знает, или чувствует, кто мы. А мы вот не знаем, кто он такой и на что способен. У него преимущество, вам не кажется?

Гвин хмурился, касаясь губ сжатым кулаком. Потом сказал:

– Во всяком случае, Кейт, тебе не стоит с ним больше встречаться. Следить за ним – тем более. Он может быть опасен. Мы с Джейком предполагаем, что он может управлять вероятностью, или что-то в этом роде. Делать невозможное… мало возможное – возможным. Чтобы выпал тот самый «один шанс на миллион».

– Ого. Так он покруче нас с вами тогда. Разве нет?

Сайрус вздохнул:

– Не хотелось бы это проверять. Но, возможно, придётся.

– На собственной шкуре только не проверяй, а? Как сегодня, – сказал Джейк, принимая тарелку с едой у официанта.

– Кто бы говорил.

– Да о чём вы? – Кейт смотрела то на одного, то на другого.

Джек выждал, пока официанты, принесшие их заказ, отойдут подальше.

– Мы сегодня задержали одну леди, с очень длинными когтями. Сайрус проявил к ней милосердие – вот и досталось ему. Кровищи было… – Джейка ощутимо пнули в лодыжку.

– Правда? – Кейти почти с ужасом смотрела на Гвина.

– Не слушай его. Он сам хорош, – Сайрус хмурился, и только присутствие девушки спасало Джейка от более серьезной взбучки.

– Не сердись, – Кейти коснулась руки Гвина. – Джейк, и правда, на тебя влияет. Но, может быть, не в худшую сторону, – она улыбнулась.

«Угу. Но, боюсь, не только я», – подумал Джейк, но вслух решил не говорить.

Сайрус выдохнул:

– Ладно, я сдаюсь. Вас двое – я один.

– Нет, – мягко возразила Кейти, – нас трое. Мы же с тобой.

– На самом деле… я бы сказал, нас четверо. Флоренс Вейл – в нашей команде. Вы оба можете доверять ей.

– Я б доверился… – мечтательно сказал Джейк.

Кейти прыснула.

– Что?!

– Прости. Лицо у тебя смешное было.

Джейк изобразил возмущение:

– Ох уж эти девицы!

– Вы только Олле не говорите… что я вам рассказала, – Кейт вновь стала серьезной. – Наверное, это было не очень хорошо с моей стороны. Но я подумала, что вам нужно знать. Да, в нём есть что-то… тревожное. Но иногда он – сущий ребенок. Наивный, мало знающий о мире. Надеюсь, он не окажется чудовищем. Было бы очень жаль.

– Мне кажется, ты сможешь удержать его от этого, – она посмотрела на Гвина. – Но… вот только какой ценой?.. Не… не жертвуй собой, ладно?

Сайрус молчал. Потому Джейк ответил за него:

– Я постараюсь, чтобы он этого не сделал.

Удивительно, но Гвин не пнул его под столом – лишь нахмурился, глядя в никуда.

Чтобы оправдать затянувшееся молчание, Джейк принялся усердно жевать. Не сразу, но Гвин и Кейт последовали его примеру: Кейти с видимым удовольствием уплетала какой-то творожно-фруктовый десерт, а вот Сайрус ел, почти не глядя, машинально нарезая филе индейки на кусочки и отправляя их в рот. Джейк впервые видел его настолько ушедшим в себя, и это Джейку не нравилось. Ведь почти наверняка Гвин думает над словами Кейт. Джейку очень хотелось влезть в эти его мысли. Но он не знал, как.

– Знаете, что? Давайте, когда разберемся со всей этой фигней – а мы же разберемся, рано или поздно – поедем тогда на море! Вместе. И… и Флоренс позовем. А? – Джейк переводил взгляд с Кейти на Гвина и обратно. – Как вам такое?

Кейт явно опешила от такой резкой смены темы и растерянно улыбнулась. Гвин приподнял бровь.

– А что?.. вообще, неплохая идея. – Кейти оживилась. – На море сто лет не была.

– Вот, и я тоже. Прикиньте, как классно будет. Гви-ин? – Джейк тихонько пнул ботинок напарника.

– Я… я больше горы люблю, наверное.

– Мы его уговорим, – Кейти закивала головой и подмигнула Джейку.

А он на мгновение задумался, представив белокожего Гвина на пляже под ярыми лучами солнца – всё равно, что снеговик летом.

Кейт словно прочитала его мысли:

– Да ладно. Купаться можно утром или вечером – когда уже не жарко, – сказала она, глядя на Гвина. – Так, в общем-то, все нормальные люди и делают. Я тоже не любитель жары.

В кои-то веки Сайрус не смутился от её внимания – лишь печально и рассеянно посмотрел на неё.

– Извините, мне нужно идти, – он поднял руку, призвав официанта, и попросил счет.

Кейт растерянно заморгала.

– Сайрус… – начал было Джейк, но Гвин не дал ему продолжить.

– Извините. Мне просто нужно подумать… одному. Кейти… спасибо за информацию… и за компанию. До завтра, Джейк, – он расплатился, встал со стула и направился к выходу.

Джейкоб наклонился к Кейт и коснулся ее руки:

– Погоди. Я сейчас вернусь.

Он нагнал Гвина у лифта.

– Что случилось? И не говори, что всё в порядке.

Тот обернулся.

– Я сказал правду. Мне нужно побыть одному и всё обдумать. Сейчас.

Джейк смотрел на него, на его спокойное бледное лицо – и не верил. То есть, да, Сайрус сказал правду – но не всю.

– Обещай… что не станешь ничего предпринимать, без меня.

Гвин едва заметно улыбнулся.

– Обещаю, что если мне нужна будет помощь – я тебя позову. Сидеть дома и размышлять, я способен и в одиночестве, – улыбка стала теплее. – Спасибо, Джейк.

– Пф-ф. Попробую объяснить Кейти, что ты не такой придурок, каким кажешься.

– Буду премного обязан, – Сайрус вошел в лифт, и двери закрылись за ним.

Джейк мгновение постоял, а потом вернулся к Кейт.

Она сидела, подперев голову рукой, и смотрела в окно. Джейк уселся на своё место.

– Извини, у нас на работе… много всякого происходит. А он не такой бесчувственный, каким может показаться.

– Ничего, Джейк. Я знаю. Не такая я глупая девица. И до сих пор благодарна ему за то, что он сделал для нас с мамой. Знаешь… если нужна будет помощь, можете рассчитывать на меня.

Джейк обдумал её слова, а потом сказал серьезно:

– Гвин меня убьёт, если с тобой что-то случится.

И так же серьезно Кейти ответила:

– А если что-то случится с ним – тебя убью я.

«Эх-х, вечно мне влетает ни за что. Лучше б ты ему это сказала».

– Буду иметь ввиду, – Джейк улыбнулся.

Кейти смотрела на его, словно решая, что делать дальше.

– Знаешь… с тобой хорошо, но, пожалуй, мне тоже нужно подумать. Так что, я пойду, ладно? – она вышла из-за стола. – Не обидишься?

– Не-а. На обиженных воду возят. И у меня тоже есть голова на плечах – мне есть, чем её занять.

– Обиделся-таки. Ты, правда, мне нравишься. И я рада, что у Гвина теперь есть такой друг, как ты – это ему очень нужно.

– Да иди уже. Я расплачусь и за тебя, если ты не против, – Джейк подозвал официанта.

– Уже оплачено, – любезно сказал тот.

Кейти улыбнулась:

– Кое-кто тебя опередил.

– Чёртов засранец, – буркнул Джейк, вставая, – Ладно, в следующий раз я плачу за всех.

– О’кей. В следующий раз закажу побольше.

– Да без проблем! – Джейк развёл руками.

– Ладно, не сердись. Я не сомневаюсь, что ты – настоящий друг и джентльмен, – Кейт взяла его под руку.

– А то, – сказал Джейк уже спокойнее. – Позвольте проводить вас, мисс. Хотя бы до выхода из здания.

На улице они распрощались.

– Ты тоже береги себя, Джейк. Работа опасная не только у Гвина – вы же напарники.

– Обязательно. Мне жить – ещё не надоело. И ты будь осторожна, ладно?

Кейти смотрела, словно оценивая его слова и его самого. Потом сделала шаг вперед, обняла его на мгновение и быстро отступила назад.

– Пока! Ещё увидимся, – она зашагала прочь.

Джейк смотрел ей вслед.

Она обернулась, помахала рукой и поспешила дальше.

Отчего-то Джейкоб вздохнул. И отправился домой.

Если Кейти следила за Гвином, то почему ему, Олле, нельзя? Он даже не следил… просто… пошёл за ним следом. Он просто хочет узнать немного больше.

Когда Сайрус встретился с Джейком, Олле содрогнулся – идти за человеком Огня ему не хотелось. Да, в луна-парке они были рядом, и Джейк ничего ему не сделал, но… Огонь непредсказуем. Олле не нравилось чувствовать его рядом с собой. И рядом с Гвином. Как Сайрус его выносит?.. Он же Лёд, Холод… Огонь убивает холод… Почему они вместе?.. Тогда как Олле один.

Олле сидит на остановке автобуса – так, чтобы видеть подъезд здания, высокой башни, куда вошли Гвин и Джейк. Олле туда за ними не пошёл – он бы потерял их там, не зная, куда они идут. Но ведь они должны выйти когда-нибудь. Олле сидит и ждёт.

И Гвин выходит. Один! Олле выжидает, не появится ли следом Джейк – и идёт за Гвином. Он не знает, боится или желает, чтобы Гвин обернулся и увидел его. Но тот не оборачивается, едет в метро, вновь выходит на улицу – но не там, где оставил свою машину. Он идет пешком. И, наконец, заходит в подъезд высокого жилого дома.

Олле, обождав немного, входит следом за ним. Конечно, дверь подъезда с кодовым замком – но так удачно вышла навстречу женщина с собачкой. Олле смотрит на индикатор лифта, ждёт, пока цифры замрут. Двадцать второй этаж. Последний. Олле не знает, что делать дальше. Ведь номер квартиры ему не известен. Да и если бы он знал… Почему бы не подняться и не выбрать дверь наугад, нажать на кнопку звонка? Если откроет кто-то другой – скажет, что пришел к Гвину. Если ошибётся дверью – ему, наверное, укажут на верную?..

Олле просто не может уйти. И потому поднимается на лифте, выбирает дверь… Звонит.

Через несколько мгновений дверь открывают. Сайрус. Вроде даже не удивлён.

– Заходи, – распахивает перед ним дверь.

– Я… я просто увидел тебя и пошёл следом. Я… хотел извинится… за то, что странно себя веду.

Снова зимняя улыбка.

– Люди часто ведут себя странно. Как мне кажется. Не извиняйся. Всё в порядке.

Олле, неожиданно для самого себя, качает головой:

– Людям страшно и больно. Они просят о Чуде, о помощи.

– И ты… помогаешь?..

И снова качает:

– Нет. Я пытаюсь избавить от боли и страха себя.

– И как, удаётся?

– Иногда. На время. И ещё рядом с тобой, – Олле смотрит в голубые глаза, как в ледяной колодец. И ему становится страшно из-за того, что он сказал. «А ты любишь Кейти! И Джейка! Но не меня!» – хочется крикнуть ему, но он понимает, что тогда это будет конец – и чудом сдерживается. Ладонь Сайруса касается его волос, медленно гладит по голове. Если бы это сделал кто-то другой, Олле бы это взбесило. Но прикосновение Сайруса успокаивает. Успокаивает душу, чувства, эмоции. Уже спокойно, Олле говорит:

– Не надо меня жалеть. И я не ребенок.

– Я знаю. И не жалею.

– Тогда что?

Сайрус пожимает плечами.

– Я не знаю, как называется это чувство. Я не спец по ним. Но это не жалость.

– Тогда… ладно.

– Хочешь… какао? Я бы вот не отказался.

Олле, хмурясь, смотрит на него исподлобья. Но, кажется, Сайрус искренен.

И Олле кивает.

– Пошли на кухню.

Олле идёт, хотя ему хотелось бы осмотреться. Но почему не начать с кухни? Она светлая, в зеленых тонах.

– Присаживайся, – Сайрус достает маленькую кастрюльку, молоко и порошок какао.

Олле садится, не зная, что сказать. Они молчат, пока Сайрус варит и разливает какао по чашкам.

– Ты боишься рассказать о себе, потому что я – следователь ФАРН? И беру под арест людей с необычными способностями?

– Я не боюсь. И ты же не арестовал Джейка и Кейт.

– Они не нарушали закон.

– А если нарушат? Арестуешь?

Гвин задумчиво хмурится и некоторое время молчит.

– Если не арестую я – это сделают другие.

– Но это не одно и то же.

– Нет. Но, возможно, лучше, если это буду я.

– Почему?

– Другие могут причинить им вред… или убить.

Олле согласно кивает:

– Я бы предпочел не тебя.

Гвин внимательно смотрит на него.

– Другим я бы не боялся причинить вред.

Сайрус абсолютно спокоен:

– Значит, это буду я.

Олле вздыхает и молчит.

– Знаешь, каким бы ты ни был… быть одному – тяжело. Я это понял, – после некоторой паузы Сайрус продолжает:

– Мы же не враги? Давай попробуем… Я бы хотел, чтобы так оно и оставалось.

Олле делает глоток. Какао вкусное и теплое. Согревает внутри.

– Я тоже хочу этого. Я не враг. Тебе. И другим, наверное, – Олле поднимает глаза от чашки и встречает взгляд Гвина. – Но я боюсь… довериться ещё больше. Я и сам не очень понимаю, что происходит. Но если я расскажу – ты ведь закроешь меня в этот свой Изолятор. А я лучше умру, чем пойду туда.

Гвин кивнул.

– Я понимаю.

Олле слышит неясный шёпот, шорох, бормотание в своей голове. Не столько слышит, сколько чувствует: словно грубой тканью водят по коже – но внутри головы.

– Я… мне нужно идти, – видя, что Сайрус хочет что-то сказать, добавляет: – Не удерживай меня. Ты не понимаешь… что у меня внутри.

– Но хочу понять.

– Спасибо за какао, – Олле идет к двери.

Сайрус – следом:

– Ты знаешь, где и как меня найти.

– Ты тоже.

– Я могу помочь?

Олле мотает головой:

– Не сейчас, – выходит за дверь. – Шаг за шагом. Так безопаснее.

Сайрус внимательно смотрит на него и кивает.

– Не ходи за мной.

Олле спешит покинуть здание. Оказаться подальше от того, кому он не хочет причинять вред. Он не хочет. А вот то, что внутри?..

Он бежит до дома бегом, и лишь захлопнув с собой дверь, переводит дух. Почему он не попросил помощи у Сайруса на этот раз? Ведь приступы проходят рядом с ним. Но это не приступ. В тишине квартиры шёпоты-шорохи в его голове зазвучали громче.

«Что? Почему? Что вы хотите?!» Трудно понять, что говорят эти недо-голоса – словно сама тьма пытается говорить. Олле едва различает: «не доверяй ему. Он опАсен.»

– Кто? Сайрус? Ну да, он спасает меня от вас.

«мы – это Ты».

– Только попробуйте сделать ему что-нибудь. Не знаю, как – но не будет ни вас, ни меня – раз я это вы. Он единственный, кто относится ко мне… Кто хоть как-то относится ко мне. Остальным всё равно.

«н ам не всё р авно.»

– Кто это – «вы»?

Олле, скорее, чувствует, чем слышит ответ: «Ты знаешь. Мы – Хаос».

Олле злится. Наверное, потому, что ему страшно. Что ему делать? Что вообще тут можно сделать?! Аманда… Аманда могла что-то. Ведь рядом с ней ничего такого не случалось. Что она делала? Что знала? В её комнате, среди её вещей, возможно, что-то есть – книги, записи. Когда крёстная умерла, Олле смотрел её книги – но ничего в них не понял. И, всё же, оставил все вещи крестной на месте – как память о ней. Как якорь для себя.

Олле листает её книги. Вдыхает их запах. Хотя Аманды уже нет, что-то неуловимое осталось в её комнате. И Олле засыпает прямо на полу, среди разложенных книг.

Глава 21. Заключенные и стражи

В кой-то веки Джейк проснулся легко. Наверное, потому, что вчера рано лёг. А что ему ещё оставалось делать – Гвин свалил, Кейти тоже – бросили его. Идти в бар пропустить пару кружек Джейку не захотелось – учитывая все происходящие события, лучше быть трезвым и без похмелья. Вернувшись домой, он какое-то время тупил в телек, переключая каналы – ничего интересного не нашёл. Решил даже почитать книжку, но не смог сосредоточится на чтении – в голове крутилось всякое… Такое, что не знаешь, что с этим делать. Нет ответов – одни вопросы. В итоге Джейк просто лег спать, решив, что уж выспаться – никогда не помешает. И, как ни странно, заснул. Несмотря на то, что в голове продолжали крутиться тревожные мысли.

И хотя встал он легко, мысли эти никуда не делись. Положение матери, хотя и печальное – но она в безопасности. Надо, конечно, узнать побольше про эту лечебницу. Но на первый взгляд, обращаются там с ней неплохо.

Как помочь брату – тоже пока неясно. Помочь так, чтобы не навредить. С тем, что сам Джейк попал в поле зрение ФАРН – с этим придется смириться. Если раньше он мог хотя бы подумать о бегстве, то теперь оставить брата, да и мать, без помощи и присмотра – не вариант. Это минусы.

Что у нас в плюсах? Гвин. Джейк верил ему – может быть, потому, что хотел. Но интуиция не так часто его подводила. Хотя Гвин снова начал его беспокоить. Не столько он сам, сколько его изменившееся поведение. «Да откуда ты знаешь, что для него нормально, а что – нет? Вы знакомы совсем недолго. Хотя уже достаточно близко». И тут же сам себе возражал: «Но он меняется. Что-то в нём меняется. После общения с Олле». «Но ты тоже меняешься, Джейк. Вы влияете друг на друга. И это нормально». «Нет, тут есть что-то ещё. Не могу понять, что – это и тревожит. Но «что-то в воздухе». Как перед грозой».

Погруженный в такие мысли, Джейк позавтракал, собрался и поехал на работу в ФАРН – как бы странно, до сих пор, для него это не звучало.

Гвин уже был на месте – сидел за компом, сосредоточенно глядя в экран.

– Привет! Что изучаешь?

– Дела наших задержанных.

Джейк подошёл и заглянул в экран. На нём был профайл его брата.

– Майкл не очень охотно, но идет на контакт с куратором. Если он и дальше будет вести себя разумно, его переведут в более комфортные условия и, возможно, предложат сотрудничество с ФАРН. Или с другими официальными службами.

– То есть, у него… всё неплохо? – спросил Джейк с нескрываемой надеждой.

– Насколько это может быть в его положении – думаю, да, – Гвин щёлкнул мышью и открыл следующий профайл.

– Маргарет Пэддлер. На контакт не идёт. Такое ощущение, что она до сих пор не верит в реальность происходящего. Измена мужа и желаемое, но не осознанное убийство его любовницы травмировали её психику. Она замкнута, но ведет себя достаточно сдержанно – что хорошо в её ситуации: у кураторов нет необходимости применять успокоительное. Если ей удастся пройти психотерапию и её состояние улучшится – то и условия содержания станут мягче.

– Что тут скажешь? Испортила себе жизнь из-за абсолютно нестоящего мужика.

– Видимо, для неё он был стоящим, – Гвин снова щёлкнул мышью.

– Томас Спенсер. Его случай самый тяжелый. Практически предумышленное убийство и в такой жестокой форме – хотя он и не понимал, что это происходит на самом деле. Его способность воспринимают как самую опасную. И характер несдержанный. Если девушку, убитую молнией от Маргарет Пэддлер, можно выдать за жертву стихии, то дело забитого до смерти Чака Ронски – это явно убийство, и требует соответствующего суда и приговора. То, что Ронски, предположительно, изнасиловал сына Спенсера, может быть рассмотрено как смягчающее обстоятельство – но тут уже многое зависит от адвоката и обвинителя.

– По таким делам, вообще, может быть суд? – Джейк недоверчиво нахмурился.

– Если дело предадут общественной огласке – несомненно. Хотя бы имитация суда должна быть. Я даже не знаю, как поступят власти с делом Спенсера и с ним самим. Для сотрудничества он кажется очень рискованным объектом. Но – кто знает, что там в головах верхушки спецслужб.

Снова щелчок.

– И последняя – Карен Блейк. Напуганная женщина, которая теперь боится и саму себя. Если её успокоить, научить владеть своим даром – вполне может стать агентом. Её способность наименее опасна, потому что представляет угрозу только на близком расстоянии. И убила она, в конце концов, маньяка-насильника – самооборона и непредумышленное убийство.

Сайрус нахмурился и потер лоб.

– Выглядит всё неплохо – если судить по этим сухим отчетам. Как всё происходит на самом деле… эта информация не доступна. Даже мне.

Он поднял глаза на Джейка:

– Я же следователь. А после вынесения приговора осужденными занимается служба надзора и исполнения наказаний. И требовать от них что-то у меня нет полномочий – только просить. Информацией они делятся ровно настолько, насколько считают нужным. Я не знаю в деталях, что стало с Джиной Риверо и Полом Хансэном. У ФАРН тогда не было своего изолятора для таких людей – их распределили в тюрьмы для особо опасных преступников. Хансэном заинтересовались военные, и досье его теперь засекречено. А Джина… Джину мигрени и телекинез свели с ума, её пришлось держать на сильных транквилизаторах и, как я знаю, держат до сих пор.

Гвин замолчал. Но Джейк чувствовал, что напарник сказал не всё – и потому ждал.

Сайрус хмурился, сжав губы. А потом-таки заговорил:

– Знаешь… когда я имел дело с «обычными» убийцами, было всё понятнее: человек совершил преступление – и несёт за это справедливое наказание. Дело даже не в паранормальности этих случаев. Сверхспособности – просто орудие, точно также можно убить человека пистолетом или ножом, или голыми руками. Но эти люди… не понимали, что творят – или почти не понимали.

– Ты не думал… что это можно сравнить с состоянием аффекта? Его рассматривают как смягчающий фактор. Но при этом убийство остается убийством, – Джейк замолчал. А потом выдохнул:

– Если б я кого-то… случайно сжёг… Знаешь, пусть лучше это будешь ты – тот, кто придёт за мной.

Гвин посмотрел на него так… что Джейк отвёл глаза. И услышал тихий голос Сайруса:

– Но я сам…

– Ты убил человека, который собирался убить тебя и твою невесту! – Джейк старался не кричать, чтобы за пределами их кабинета не было слышно. Получился шепот на грани крика. Он снова выдохнул и сказал уже спокойнее:

– Ты знаешь, что есть тонкая линия между тем, что допустимо, а что – нет. Мы с тобой её пока не перешли, так? А вот им не повезло. И не говори мне, что мы другие и осознаем свой «дар». До встречи с тобой я его, считай, не осознавал – не понимал. Но я таки удержался на грани. И поэтому ты пришёл не забрать меня, а позвать в напарники. Но я понимаю… – Джейк усмехнулся, – по какому тонкому льду я хожу. И ты это понимаешь, как мне кажется.

– Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты удержался. Но кто удержит меня?

Джейк смотрел на него: спокойный такой, как айсберг; и лишь в глазах – невыразимый сплав эмоций.

– Флоренс. Кейти. Я. Мы – твой якорь или маяк, в зависимости от того, в чём ты нуждаешься в данный момент.

Улыбка коснулась губ Сайруса. А потом исчезла.

– Карен Блейк убила человека, который собирался убить её.

Джейк не знал, что сказать. За него тишину нарушил звонок телефона. Сайрус снял трубку:

– Да.

– Сейчас будем, – положив трубку, он повернулся к Джейку: – Из изолятора звонили. Просят зайти.

– Зачем?

– Дежурный офицер не сказал. Или не знал. Сейчас сами всё узнаем.

Пока они шли в изолятор, Джейк думал о словах Гвина и о том, что сам сказал. «Одно хорошо – мы доверяем друг другу. Это уже немало». Но ощущение затишья перед бурей никуда не делось. Джейк лишь надеялся, что это просто его паранойя.

Дежурный офицер проводил их в один из кабинетов в длинном коридоре второго этажа изолятора. Там их встретил мужчина среднего роста с абсолютно не запоминаемыми чертами лица – что, как заметил Джейк, было совсем не редкостью среди офицеров службы исполнения наказаний и надзора. Агенты-следователи отличались большим разнообразием внешности – взять того же Гвина. «Специально они таких набирают? Или у таких людей больше склонности к подобной работе?»

– Агент Гвин, спасибо, что пришли так быстро. А вы, как я понимаю, Джейк Саттон. Я – Каспар Дин, лейтенант службы исполнения наказаний, – сказав это, мужчина не подал руки ни Гвину, ни Джейку. Да и в голосе его дружелюбия не чувствовалось.

– Вы задержали Томаса Спенсера. И без потерь. Как вам это удалось?

«Вопрос не так прост, как кажется. Да?» – Джейкоб посмотрел на Сайруса.

Тот помедлил лишь мгновенье.

– Скажем так, я добрался до него раньше, чем он до меня.

– Да уж. Мы заметили отпечатки вашей руки на его шее.

– Это была вынужденная необходимость со стороны агента Гвина: Спенсер напал на меня. Я, увы, ещё не так опытен, как мой напарник, – Джейк старался говорить абсолютно ровным голосом. И, вроде, пока получалось.

Лейтенант Дин посмотрел на него серыми холодными глазами. И, в отличие от взгляда Гвина, это был холод двустволки.

– Как вы подавили его телекинетические способности? – лейтенант не удостоил Джейка ответом и вновь обратился к Сайрусу. – Когда мы его допрашиваем, он, видимо, сдерживает себя. Но всё равно, в соседней комнате предметы двигаются по столу.

Гвин едва заметно пожал плечами.

– Удушающий прием подавляет не только кинетические способности.

Лейтенант сверлил его глазами, но безуспешно.

– Несмотря на то, что вы так с ним обошлись, он хочет вас видеть. С чего бы это?

– Понятия не имею.

– И, всё же, мы решили удовлетворить его просьбу. Идёмте.

Их отвели в камеру Спенсера. Она была даже более минималистична, чем камера Майкла: тяжелая железная кровать, привинченная к полу; в углу, за стенкой-перегородкой в половину человеческого роста – унитаз; две пластиковые бутылки – с водой и антисептиком. Отчасти, Джейку это было понятно – у человека, способного на расстоянии двигать любой предмет с бешеной скоростью, все предметы нужно было отобрать.

Когда они вошли, Томас Спенсер сидел на кровати. Лейтенант Дин остался стоять позади, ближе к двери. По сторонам заняли свои места два охранника с зарядом успокоительного. Гвин шагнул к Спенсеру.

– Вы хотели меня видеть.

– Да. Вы… – тут Спенсер сделал паузу – вняв микромимике лица Гвина – а потом продолжил:

– Вы видели моего сына?

– Да, видел. В тот же день, когда вас задержали. Тогда он был… более-менее в порядке. Потрясён вашим арестом, конечно.

– Я могу его увидеть?

– Это вопрос не столько ко мне, сколько к лейтенанту Дину.

Тот чуть вышел вперед – чтобы заключенный видел, с кем говорит – но всё равно оставался позади Сайруса:

– Если вы будете сотрудничать и вести себя, как полагается – это станет возможным.

– Возможным? Только возможным?! У заключенных разве нет прав на свидания с близкими? Чем я хуже обычного убийцы?!

– Обычный убийца не убивает на расстоянии сотен метров и через стены, – лейтенант шагнул ближе.

– Подрывники убивают.

– Но им для этого нужна взрывчатка. Вам – нет.

– Хотите, чтобы я работал с вами – приведите сына! Я хочу его видеть.

– Вы заключенный, и не вам диктовать условия.

«Ненависть Дина пересилила страх, или он провоцирует Спенсера? Даже я на его месте поостерегся бы» – Джейк чувствовал, как волоски на коже становятся дыбом.

– Лейтенант, могу я поговорить с мистером Спенсером… один на один? – Гвин попытался остановить конфликт.

– Нет, не можете.

– Тогда зачем вы позвали меня?

– Похоже, и правда, не за чем было. Вы можете идти, – лейтенант Дин кивнул охране.

– Присмотрите за моим мальчиком, агент Гвин. Вы обещали! – должно быть, отчаяние заставило Томаса Спенсера сказать это.

«Уй, дурак. Ты не понимаешь, что ты сделал? Теперь этот хорёк будет считать, что Гвин на твоей стороне, или, что ещё хуже – с тобой за одно. Или что ты как-то подкупил его».

– Обещали, агент Гвин? – Дин смотрел на Сайруса с нехорошей улыбкой.

– Мальчик остался сиротой. Я сказал, что прослежу, чтобы с ним было всё в порядке.

– Спенсер, в наших силах сделать так, чтобы ваш сын был «в порядке». Или «не в порядке». Если бы вы были «обычным убийцей», вас бы приговорили к казни. А так – у вас есть шанс.

– Шанс быть цепной собачкой? Вашим цербером? Наемником? Отымейте себя, «мистер» Дин. И только попробуйте коснуться моего сына – тогда я вас сам отымею, в особо тяжелой и извращенной форме.

На виске лейтенанта дернулась вена. Он махнул рукой охранникам. Те синхронно выстрелили успокоительным в Спенсера. Тот было дернулся. Но средство действовало почти моментально – он рухнул на пол.

– Ну, спасибо вам, агент Гвин. Я думал, вы поможете поговорить с ним, что-то узнать.

– Вы не дали мне.

– Придется его на успокоительном держать.

– Зачем вы приказали выстрелить в него? Он же ещё ничего не сделал, – Джейк не удержался.

– По-вашему, нужно было дождаться, когда он нападет на нас, мистер Саттон? Да, вы уже испытали это на своей шкуре – понравилось? И с чего вообще Гвин взял в напарники не агента или выпускника академии ФАРН, а частного детектива не с самой лучшей репутацией?

– С хорошей репутацией, на самом деле, лейтенант Дин. Больше мы вам, и правда, не нужны, – Гвин направился к двери. – И не усердствуйте с успокоительным, и другими средствами воздействия – у заключенных есть-таки права.

Когда они вышли из изолятора, Джейк спросил:

– Давай постоим чуть на улице. Или пройдемся немного. Я закурю?

Гвин кивнул.

– Этот Дин… та ещё зараза. Похоже, у нас теперь с ним война?

Сайрус вздохнул:

– Уж не мир – точно. Интересно, Флоренс, на правах медэксперта, сможет иногда навещать наших заключенных?

– А для неё самой это не опасно?

– Не должно быть. Она – сотрудник ФАРН, да и просто очень разумная женщина.

Джейк выдохнул в сторону струйку дыма.

– Ты уже жалеешь, что отправил – что мы отправили – этих людей в изолятор?

Гвин покачал головой, но не понятно, означало ли это «нет».

– Всё стало таким сложным, Джейк. Нет, оно и было сложным. Но стало ещё сложнее. Я всё чаще не знаю, что делать. Что правильно, а что – нет. И это меня пугает.

– Не тебя одного. Давай, я буду пугаться за тебя? А ты – просто делай. Как считаешь правильным.

– Ты доверяешь мне принятие решений?

– До тех пор, пока ты в состоянии их принимать, и делать это разумно – да. Неразумно – я и сам умею.

Гвин усмехнулся:

– Что ж. Это вполне логично.

– Пойдем, что ль, перекусим, а? Честно – после этого Дина аж пива захотелось.

– Никакого алкоголя в рабочее время.

– А кто говорит – в рабочее? После, – Джейк ухмыльнулся. – Я угощаю. На этот раз – в пабе. Я прослежу, чтобы ты вел себя прилично. А то, знаешь, пить всё время в твоей квартире и оставаться на ночь… слухи нехорошие пойдут.

– Да иди ты. Сам ко мне напросился. Вообще не будем больше пить у меня.

– Будешь пить один?

– Да.

– Сопьёшься.

– Не сопьюсь.

– А вот и да.

– Дитё малое.

– Да ладно. Ты меня за то и любишь.

Гвин фыркнул. Джейк хлопнул его по плечу:

– Это знак согласия. Пойдем, куплю тебе ланч, так и быть.

Когда они пришли в кафе, Джейк сдержал обещание: купил перекус себе и напарнику. Но пока сам он с аппетитом наворачивал куриный пирог с грибами, запивая из огромного стакана с кофе – Сайрус задумчиво ковырял вилкой греческий салат.

– Ты есть собираешься? Или так и будешь пазл складывать из брынзы и оливок?

– Прости. Задумался, – Сайрус отправил-таки оливку в рот.

– О чём же?

– Да так. Обо всём.

Пока Джейк думал, допросить ли напарника с пристрастием, тот доел салат и хотел было что-то сказать, но не успел – зазвонил телефон. И обычно эти звонки означали новое дело. Потому, когда Сайрус положил трубку, Джейк спросил:

– Куда едем?

– В больницу.

– Надо же, не в морг. Разнообразие. Значит, не убийство?

– Пятеро старшеклассников поступили с кровотечением из ушей и носа. Учатся в одном классе.

– Перепад давления? Ударная волна? Где и чем они занимались?

– Это нам и предстоит выяснить.

Джейк кивнул и направился следом за Гвином.

Глава 22. Детки

Парень сидел на больничной койке – уши забинтованы, взгляд растерянный, напуганный. Других повреждений Джейк не заметил. Врачи сказали, у школьников баротравмы ушей и носовых пазух. Три девчонки и двое парней. Гвин пошел поговорить с девочкой.

«Что вообще мы здесь делаем? Ничего паранормального, ни даже тяжких телесных», – Джейк присел на стул рядом с кроватью.

– Признайся: баловались с газовыми баллонами? Или ещё с чем таким?

– Ничего мы не делали, – буркнул парень, лишь на миг взглянув на Джейка.

– Да пойми. Вас уже не накажут – вы и так себя наказали. А вот другие могут забраться в то же опасное место, куда и вы.

Парень молчал.

– Значит, вы делали что-то похуже. Раз боишься говорить, – Джейк склонился к нему поближе. – Мы ведь всё равно узнаем. Но к тому из вас, кто сам расскажет, отнесутся более снисходительно.

– Да ничего мы не делали. Спросите у девчонок.

«Да делали вы. Просто ты не хочешь «стучать». Или надеешься, что мы так и не узнаем. Или что родители отмажут – одежда на тебе не дешёвая, значит, не из бедной семьи».

– Пожалуй, я так и сделаю, – Джейк встал и направился к двери из палаты. – Девочки, обычно, более высокоморальны. Признаются.

– Это они-то?!

Джейк обернулся. Парень сконфужено смотрел на него, понимая, что сказал лишнее.

– Значит, девочки были заводилами, а вы их не остановили. А теперь они поплачут, сделают невинный вид – и их простят. А вы, как мужики, будете отдуваться по-полной.

– Ну и… ладно. Может быть… мы виноваты.

– В чем?

Парень отвернулся и улегся, накрывшись одеялом с головой.

Джейк понял, что сейчас он больше ничего не добьётся, и решил посмотреть, как там дела у Гвина.

Похоже, что не очень. Прямо перед Джейком в палату ворвалась разгневанная мамаша и накинулась на Сайруса:

– Почему вы допрашиваете мою дочь?! Она пострадавшая! Не видите, в каком она состоянии?!

– Мэм, я как раз хочу выяснить, из-за чего она пострадала.

Женщина немного «сбавила обороты».

– Она же сказала, что не знает. Просто почувствовала себя плохо. И… – мать взглянула на дочь, – кровь пошла.

Девочка смотрела на них не столько подавленно, сколько вызывающе. Во всяком случае, Джейку так казалось. Да, она, конечно, напугана. Но теперь, когда известно, что травмы не так существенны, она явно не горит желанием рассказывать. Как и тот пацан. Они не хотят, чтобы кто-то узнал, чем они там занимались. В присутствии родителей точно говорить не будут.

– Спасибо за сотрудничество, – Гвин вышел из палаты, увлекая за собой Джейка.

– Попробуем поговорить с остальными? – Джейк взглянул на напарника.

Сайрус покачал головой:

– Не сейчас. Сначала посмотрим, не найдем ли что на месте происшествия. Я успел кое-что узнать. Должно быть здание под снос где-то рядом со школой, – и тут же полез искать информацию в своем смартфоне.

– Но как мы найдем то самое место во всём здании?

Гвин едва заметно пожал плечами.

– Может, следы остались. Или что кто-то видел их там, – он показал Джейку фото на экране: старая многоэтажка, уже расселенная, но к сносу ещё не приступили.

– Так. Дай-ка мне на минутку, – Джейк забрал у Гвина смартфон и направился в палату к тому мальчишке.

– Твоя подружка уже рассказала нам, где вы были, – он сунул фото на экране под нос парню. – Но забыла сказать, какой подъезд и этаж. Быстро: подъезд и этаж. Подъезд и этаж! Ну же. Или хочешь один за всё отвечать?

Парень ошарашено моргнул, глядя в лицо Джейка, нависающее над ним. Проглотил ком в горле.

– Крайний слева подъезд. Восьмой этаж. Ка… кажется.

– Отлично. Молодец. Больше ничего не хочешь сказать?

– Ничего! Отстаньте от меня! – он снова залез с головой под одеяло.

Джейк вздохнул, решив, что эффект неожиданности исчерпал себя, и повернулся к стоящему в дверях Гвину:

– Поехали.

Едва они вышли из больницы, Гвин сказал:

– Жёстко ты с ним.

Джейк вздохнул: ну да, может, он немного перегнул палку – но ведь совсем немного.

– Зато эффективно. Да ладно, он здоровый жлоб, ничего с ним не случится.

Сайрус сел за руль и, едва Джейк уселся рядом, резко стартовал.

– Это я так на тебя влияю?

Гвин непонимающе взглянул на него.

– Ты нервничаешь.

Некоторое время Гвин молчал, и Джейк уже подумал, что ответа не будет.

– Устал, наверное. Ты тут не причём.

– Да, отдохнуть не помешало бы. Почему нам дали это дело? Не совсем по твоему профилю.

– Замдиректора решила отдать его мне – значит, на то были причины.

Джейк нахмурился.

– Не нравится мне эта баба. Слишком себе на уме.

– Но работать с ней тебе придется. Просто будь сдержан, вежлив и корректен. И не болтай лишнего. Тебе не нужны такие враги, как она.

– А тебе она друг?

Гвин чуть пожал плечами.

– Мне она – босс. Тебе, кстати, тоже.

Джейк фыркнул.

– К этому мне ещё надо привыкнуть.

– Привыкнешь, – Гвин улыбнулся: – Ко мне же привык.

Джейк хотел сказать, что он – несколько другое дело, но промолчал.

Тишину нарушил Сайрус:

– А что… я выгляжу нервным? – на долю секунды он взглянул на Джейка.

– По сравнению с обычными людьми – нет. По сравнению с самим собой – да, – Джейк внимательно смотрел на него, ожидая продолжения.

Сайрус выдохнул.

– Потому что… не знаю, как сказать… дети, подростки… иногда они такое творят, что взрослые не знают, что с этим делать. Я не знаю, что с этим делать, – он снова взглянул на Джейка.

– Тогда предоставь это мне. Ту часть, что связана с общением. Просто смотри, думай, анализируй – а трепать языком буду я. Я это неплохо умею.

– Мне кажется, мы так и делаем. Правда, после твоих разговоров тебя нередко хотят убить.

– Ну-у… Для меня это нормально. И потом, ты же меня спасёшь.

Гвин остановился под светофором.

– Вообще-то… мне бывает понятно это желание. Убить тебя.

Не сюрприз, конечно, но Джейку стало немного обидно. Хотя обижаться-то не на что.

– Угу. Мне и самому иногда хочется убиться.

Джейк понял, что Гвин смотрит на него, но взглянуть в ответ не торопился.

– Ладно. Прости. Я всего лишь хотел сказать…

– Что я и святого могу довести до белого каления? Да ладно, забей. Я всё правильно понял.

– Я хотел сказать, что ценю тебя и твою помощь.

Джейк посмотрел-таки на напарника, но тот уже был всецело занят управлением машиной. Или делал вид.

Хмурое небо решило захныкать дождем, едва они приехали на место. Серая панельная девятиэтажка – окна кое-где разбиты, у подъездов валяется мусор – жильцы, должно быть, уже покинули дом, но рабочие ещё за него не взялись. Подростков тянет в такие места. Во всяком случае, некоторых из них. Джейка не тянуло – приключений и независимости, то бишь проблем на свою задницу, ему хватало и без этого.

– Крайний слева подъезд, восьмой этаж, – повторил Гвин слова мальчика и направился к нужной двери.

Лифт в здании уже не работал – пришлось идти по лестнице. На первых этажах пахло как в сортире. На следующих воняло меньше, но тут и там среди брошенного хлама валялись окурки и шприцы. Джейк пнул один из них:

– Никогда не понимал, зачем люди ширяются. Я, конечно, курильщик – ничего не могу поделать, огонь меня притягивает – но наркота для меня находится на более низком уровне бытия.

Он обернулся на Гвина:

– А ты ведь никогда не курил? Про наркотики даже не спрашиваю. Хотя, если подумать, твой тип людей, если и подсаживается, то на что покрепче.

– Ну, спасибо, – Сайрус обошёл Джейка и продолжил подниматься по лестнице.

«Что-то он слишком ушёл «в себя». Или мне так кажется». Мгновение Джейк смотрел на напарника, а потом поспешил следом.

После шестого этажа на лестнице стали попадаться бурые пятнышки, иногда смазанные наступившей в них ногой. Гвин коснулся кончиком пальца одного из них, поднёс к глазам, понюхал.

– Кровь?

Сайрус кивнул.

– Очень похоже.

На стене между седьмым и восьмым этажом обнаружился кровавый отпечаток ладони – словно кто-то, сбегая вниз, оперся рукой в попытке сохранить равновесие.

– Из носа шла кровь, кто-то вытер её ладонью, а потом задел стену? Убегали они быстро, – Джейк посмотрел на дверь, ведущую в лифтовой холл восьмого этажа. – Что же там случилось?

Сайрус поднялся по ступенькам и открыл дверь.

Холл был пуст. Но пыль посреди пола стерта, словно тут прошлись не раз. Пятнышки крови вели дальше в коридор.

Дверь одной из квартир была приоткрыта. Осторожно они заглянули внутрь.

Трехкомнатная квартира, уже без мебели. Сквозняк гулял по ней, словно где-то было раскрыто окно.

Гвин кивнул Джейку проверить всё слева по коридору, а сам двинулся прямо. Слева оказались ванная комната, туалет и кухня – пусто. Разве что на кухне валялись пакетики из-под чипсов и банки пива.

Сайруса Джейк нашел в самой большой комнате: тот, надев латексные перчатки, держал в руках смартфон. Окно в комнате было разбито, и из него нещадно дуло. Следы крови были и здесь, но, большей частью, возле стен. А ещё точнее – у стен ближе к двери. Видимо, пострадавшие стояли с этой стороны. В центральной части комнаты слой пыли был стёрт, но так, словно по нему не только ходили, но и… сидели на полу? Возились? Дрались? Джейк подошел к Гвину и взглянул на экран смартфона.

– Похоже, его выронили и забыли подобрать, убегая. Было открыто приложение видеозаписи. Последнее видео… – Сайрус ткнул пальцем на кнопку «Воспроизведение».

«Ну что, сучка, попалась? Строишь из себя невинную. Ща за всё получишь», – голос за кадром, как будто женский.

На экране девочка-старшеклассница – не из тех, что теперь в больнице – стояла, растерянно, испуганно озираясь, посреди этой комнаты. Вторая подошла к ней: «Ну что молчишь? – пихнула её в плечо, – Язык проглотила? Стерва. Ща узнаешь, как не с теми парнями гулять». Схватила её за длинные волосы, потащила по кругу. Толкнула в сторону остальных. Их четверо: две девчонки и два парня, один из них снимал на смартфон. Смеясь, они оттолкнули жертву от себя, пихнули её обратно в центр комнаты. Третья девица, зачинщица, снова схватила её за волосы и за блузку, крутанула, поставила подножку – и девочка упала. Нападающая пинала её ногами. «А вы что стоите? Я одна её учить должна?! Бейте её!» Девчонки подошли и, с большим или меньшим энтузиазмом, били лежащую, пытающуюся свернуться в комок. «Мальчиков любишь, да? Как насчет стриптиза?»

Джейку не хотелось смотреть. Но надо.

Девица на экране расстегивала на жертве блузку, иногда отрывая пуговицы с корнем. Та попыталась дернуться. «А ну держите её. Вырывается, сучка! Не рыпайся – хуже будет». Две другие девчонки схватили несчастную за руки. А экзекуторша продолжала раздевать жертву, стащила юбку. Парень, снимающий на смартфон, подошёл поближе.

«Не надо!» – высокий, ломающийся голос жертвы. Но чьи-то руки уже взялись за её трусики.

КРИК. Безмолвный, но отчаянный. Ничего не слышно, но она кричит – так, что у Джейка побежали мурашки. Латексная перчатка на руке Гвина треснула и рассыпалась, став хрупкой от холода. Джейк едва успел выхватить у него смартфон, чтобы ледяная хватка Сайруса не разрушила его. Видео на экране теперь показывало потолок комнаты – как они и предположили, мальчишка выронил смартфон. Голоса: «О черт! Чёрт!!! Кровь! У меня кровь! Уши болят! Бежим!» Запись ещё какое-то время демонстрировала потолок, а потом остановилась.

Джейк взглянул на Гвина. Мертвецы в морге выглядели живее, чем его напарник сейчас. Глаза стали почти белыми, на и без того белом лице.

– Сайрус?..

Тот моргнул. С трудом разлепил губы.

– Прости. Спасибо, что спас улику.

– Да… без проблем. Не за что, – Джейк сунул смартфон в пакет и убрал в карман куртки. – Пошли. Здесь нам делать нечего – и так всё ясно.

Они спустились вниз по лестнице, быстро и молча. Вышли из подъезда.

– Я закурю? – не дождавшись реакции Гвина, Джейк достал сигарету. – А тебе… купить мороженого?

Сайрус покачал головой.

– Чаю. Горячего. Лучше с коньяком.

– Где ж я тебе его тут найду? Спальный район. Вот коньяк без чая тут найти проще. Идём.

Они вышли на улицу. Повертев головой, Джейк нашел маленькую кофейню, торгующую кофе– на– вынос.

– Может, и чай у них есть.

– Согласен на кофе.

Докурив сигарету и отправив её в урну, Джейку купил им обоим чай со специями. Сделав несколько глотков, Гвин выглядел менее замёрзшим.

– И что дальше? Приобщим запись к делу? Эти ублюдки должны ответить. Но… что будет с девочкой? Её ведь тоже отправят в изолятор.

Сайрус молчал, не поднимая глаз на Джейка.

– Насколько она опасна? Если подумать, не такие уж серьезные травмы они получили.

– Комитету безопасности это без разницы, – брови Гвина на мгновение сошлись к переносице. – Если они увидят эту запись, или пострадавшие дадут на неё показания – её закроют.

Джейк зло фыркнул:

– Пострадавшие. Был бы я там – вот тогда они бы пострадали.

Теперь Гвин смотрел на него:

– Если запись исчезнет… они останутся безнаказанными. Но смогут обвинить её в нападении. Это видео нужно, прежде всего, для её защиты – только так можно доказать, что она защищалась. И, конечно, предъявить им обвинение без записи будет практически невозможно.

– Чёрт.

– Нужно найти её. А дальше… видно будет.

– Найти, думаю, будет не трудно, – Джейк достал смартфон-улику, перемотал видео на начало и сделал скриншот. Показал Гвину.

– Мы же знаем, в какой школе они учатся.

– Но не будем говорить, по какой причине ищем её.

Джейк кивнул.

Школа была неподалеку, через пару кварталов. Шли молча. Потом Джейк не выдержал:

– Что ты будешь делать, когда найдешь её?

Гвин ответил не сразу.

– По ситуации.

– В зависимости от того, насколько её поведение будет опасным?

– Не только.

– А от чего ещё?

– От всех известных мне обстоятельств.

– Значит, есть шанс, что мы её не арестуем?

Гвин остановился и посмотрел на него.

– Как минимум, мы должны подтвердить, что это её воздействие привело к баротравмам.

– А если мы этого не узнаем?

– Прекрати допрашивать меня!

В кой-то веки Гвин повысил голос. На бледном лице его была смесь злости и растерянности.

– Я… не допрашиваю. Я разговариваю, – сказал Джейк примиряюще. Возможно, он, и правда, переборщил – но ему важно было знать.

Гвин, всё ещё хмурясь, опустил глаза и тихо сказал:

– Прости.

«Не за что», – подумал Джейк, а вслух сказал:

– Ты извиняешься чаще, чем нужно.

– Каждый раз, когда считаю это нужным. И делаю это искренне, – голос Сайруса дрогнул.

“Да что происходит? Я стараюсь сделать как лучше… Но получается… только хуже. Что происходит – с нами и вообще?” Джейк выдохнул:

– Я никогда не считал тебя лицемером. Несмотря на твою сдержанность.

Гнев на лице Гвина сменила печаль, а растерянность осталась.

– И да, теперь ты точно выглядишь нервным.

Сайрус вздохнул:

– Я возьму себя в руки. Не беспокойся.

– Даже не сомневаюсь, – тихо сказал Джейк, но в глубине души у него остались сомнения. Но сейчас, похоже, не время о них говорить. Сейчас Гвину нужна его уверенность и поддержка. А поговорят они после.

Имя и адрес девочки – Элис Рид – они узнали без труда, от классной руководительницы. Она же рассказала, что девочка тихая, ничем особо не выделяется – но учится довольно хорошо. С одноклассниками особых конфликтов не было.

– Угу. Много учителя знают, – тихо сказал Джейк, когда они с Гвином вышли из школы. – Как правило, они не хотят вмешиваться – так проще. Ведь от старшеклассников можно и самому схлопотать.

Сайрус посмотрел на него:

– У тебя был… такого рода опыт?

Джейк усмехнулся:

– Считай, что не было. Я всегда мог за себя постоять. Даже один против многих. И никогда не позволял сделать из себя жертву. Так что, желающие докопаться до меня быстро остывали.

Сайрус едва заметно кивнул.

– А у тебя было?

Гвин покачал головой.

– Нет. Чаще всего меня просто не замечали. Хотя, если подумать, я был подходящим объектом: ботан-очкарик, белокожий, щуплый – спортом я начал заниматься гораздо позже, когда окончил школу. Но, наверное, я уже тогда «вымораживал» всё вокруг себя – в том числе и потенциальных агрессоров. Меня не трогали. Да и я мало что замечал вокруг. К сожалению.

По лицу Гвина Джейк видел, что тому есть, что сказать – и молча ждал.

– Я учился в закрытой школе для мальчиков. Для детей богатых родителей, дипломатов… сам можешь представить контингент. Но мне было всё равно – я был сам по себе. И когда мальчика из нашего класса нашли повешенным на дереве в глухом углу школьного парка… Нет, мы не были друзьями, мы даже почти не общались. Но дело просто замяли. Не знаю, довели ли его до самоубийства или кто-то «помог» ему повеситься… но меня не оставляла мысль, что я мог что-то сделать. Не знаю. Быть рядом. Быть ему другом. Или хотя бы как-то наказать его обидчиков. Я начал собственное расследование, пытался узнать правду. Но мне не дали. Директор рассказал обо всём отцу, и он перевёл меня в другую школу. Но мне до сих пор кажется: если бы я тогда больше уделял внимание тому, что происходит вокруг – а не собственной персоне – что-то могло пойти иначе.

– Мне кажется, ты слишком винишь себя. Ты же был ребенком, подростком. Люди вообще эгоцентричны. А маленькие люди часто ещё и беспомощны.

– Удобное оправдание. Во всяком случае, с тех пор я стараюсь не быть пассивным наблюдателем.

– Ты поэтому пошёл в академию ФАРН и стал следователем?

– Пафосно, да? – Гвин снова улыбнулся половинкой рта.

Джейк пожал плечами. Потом сказал:

– Вообще-то, нет. Это лучше, чем просто так плыть по течению, как я.

Очередь Гвина была пожимать плечами.

– Лучше ли?

– Лучше. В твоей жизни хоть какой-то смысл. Ладно, философию оставим на потом. Мы пришли.

Ещё одна безликая многоэтажка – часть городского муравейника. Но если элитное жилье строили хотя бы с какой-то претензией на архитектуру, то типовые дома менялись лишь от серии к серии – примерно раз в десятилетие. Джейк думал: по сути, какая разница – главное, что есть крыша над головой. Но почему-то их с Гвином расследования чаще приводили в именно такие дома. Значит ли это, что люди, живущие в них, более уязвимы и беспомощны – что защитить их может только сверхъестественная сила?

Девятый этаж. Звонок в дверь. Гвин представился по форме. Не сразу, но женщина открыла: видимо, решила, что не открыть агенту ФАРН – себе дороже. И всё равно ж придется – не сейчас, так потом.

– Миссис Рид, ваша дочь дома?

Женщина кивнула.

– Мы хотели бы поговорить с ней.

– Что-то случилось?

Гвин задумался на мгновение.

– Пока не известно. Мы здесь, чтобы выяснить это.

Миссис Рид отошла в сторону, пропуская их в квартиру.

– Она в своей комнате.

– Элис… рассказывает вам о своей школьной жизни?

– Ну… да.

– У неё хорошие отношения с одноклассниками, с учителями?

– Она хорошо учиться.

– Это не одно и то же, миссис Рид.

Женщина смотрела на Гвина, словно пытаясь понять, какого ответа он от неё ждет – чего хочет.

– Она ничего такого… не говорила. Я же… весь день на работе. Муж тоже. Мы даём ей все необходимое, – закончила она свою скороговорку, глядя снизу-вверх то на Гвина, то на Джейка.

– Не волнуйтесь, мэм, – сказал Джейк как можно приветливей. – Мы просто поговорим с вашей дочкой.

Поджав губы, женщина кивнула, указав на дверь комнаты.

– Если не возражаете, обойдемся пока без вашего присутствия. Если она захочет, то сможет в любой момент позвать вас.

Нехотя, миссис Рид согласилась и на это.

Постучав и дождавшись ответа, Сайрус вошел в комнату девочки. Джейк – следом за ним.

Элис сидела на диване, положив руки на плотно сжатые колени. Взгляд чуть исподлобья, настороженный – чего может ожидать девочка от двух незнакомых мужчин, вторгшихся в её комнату – в её мир.

– Привет, Элис. Меня зовут Сайрус Гвин. Это – Джейк Саттон, мой напарник. Мы – агенты ФАРН, и нам очень нужно… поговорить с тобой.

Гвин снял очки, убрал их в карман пиджака, затем передвинул стул поближе к девочке – но так, чтобы между ними оставалось небольшое расстояние – и сел. Джейку некуда было сесть – разве что на диван рядом с Элис. Поэтому он остался стоять, прислонившись к дверному косяку, в расслабленной позе – девочка не должна видеть в них угрозу.

– Ты была сегодня в школе? – голос Гвина звучал мягко как никогда.

Элис кивнула.

– Тебе нравится ходить в школу? Твоя мама говорит, ты хорошо учишься.

Девочка неопределенно пожала плечами.

– Это нормально. Многие не очень-то любят ходить в школу.

– А некоторым приходилось и жить в школе – как мне и Гвину, – Джейк кивнул в сторону напарника. – Он жил в интернате. Я в приюте.

Элис посмотрела на них, потом снова пожала плечами.

– Да нет, там нормально. В школе.

Опустив взгляд, она добавила:

– Правда, не всегда.

– С учителями проблемы? Или с одноклассниками? – Джейк старался, чтобы его голос звучал естественно.

В глазах Элис мелькнуло подозрение.

– Никаких проблем.

– У тебя есть, с кем поговорить об этом? С мамой? – Гвин, казалось, проигнорировал её ответ.

На мгновение она взглянула на него, а потом снова уткнулась взглядом в свои колени.

– Говорю же, никаких проблем!

– Я хочу помочь. Позволь мне помочь тебе. Никто не имеет права поступать так, как они поступили с тобой.

«Вот теперь, Гвин, ты её провоцируешь. Сам того не желая» – Джейк боялся шевельнуться и лихорадочно соображал, что делать.

Элис подняла голову и посмотрела на Сайруса. Тот не отводил взгляд. Губы девочки дрогнули, но она не заплакала. На лице её мешались боль, злость и досада.

– Зачем спрашивали… если знаете? Кто-то из них… рассказал? – «из них» было сказано с отвращением.

– Ты чётко помнишь, что случилось? Почему они убежали?

– Я… не знаю. Кажется, у них кровь пошла. Или что-то вроде.

– Ты их наказала?

– Я просто хотела, чтобы они прекратили!!! Они… куда мне было справиться с ними! Их было больше!

Гвин накрыл ладонью её сжатый кулак. Она хотела было отдернуть руку, но передумала. И вместо этого смотрела в глаза Гвина, с болью и отчаянием. Потом едва заметно вздохнула, немного успокоившись.

Сайрус вновь сложил руки на коленях.

– Тебе нужно рассказать родителям.

Она помотала головой.

– Мама… скажет, что сама виновата – зачем пошла с ними туда. Не хочу говорить.

«Ты сам-то многое рассказывал отцу? Или мачехе? А мне и вовсе рассказывать было некому», – Джейк закусил губу. Потом присел на корточки рядом с Гвином.

– А сама ты справишься?

Некоторое время Элис молчала, перебирая пальцами рук, иногда взглядывая на Джейка. Потом пожала плечами.

– Понимаешь… твои одноклассники сейчас выглядят как пострадавшие, – Джейк старался тщательно подбирать слова и интонации. – Нет, никто из них ни в чём не признался, не говорил о тебе. Мы нашли смартфон одного из них на месте происшествия, а в нём – видео.

Джейк сделал паузу, и Гвин воспользовался ей:

– Мы расследуем это дело. Кроме этой видеозаписи ничто не указывает на тебя. Пока. Если, случайно или нарочно, твои одноклассники не обвинят тебя в нападении и травмах.

– Но я же… Но это ведь они!.. – Элис беспомощно смотрела то на одного, то на другого.

– Всё так. Можно было бы всё объяснить обычной школьной дракой… если бы не одно обстоятельство: ты защитила себя с помощью ультразвукового крика – что сверхъестественно. Такие дела сейчас берет на учёт ФАРН. И таких людей. Если докажут, что это сделала ты… тебя поместят в изолятор.

– Я же не хотела. Я защищалась. Это… само как-то… Может, это не я?

– Если это повторится – сомнений не останется. Понимаешь?

Девочка заморгала. Потом кивнула.

– Может, тебе лучше сменить школу? – Джейк устал сидеть на корточках и поднялся.

– Может. Не знаю. Как я маме-то это объясню?

– Скажи, что тебя травят в школе.

Девочка тяжко вздохнула.

– Хочешь, мы ей объясним?

– Нет. И видео не показываете! Я… сама попробую.

– Послушает ли она тебя? – Гвин покачал головой. – Вам вообще лучше переехать, в другой город.

– Вряд ли родители согласятся.

– Вот потому лучше нам с ними поговорить.

Элис снова вздохнула и кивнула.

Сайрус встал и, выходя из комнаты, тихо сказал Джейку:

– Не говори миссис Рид ничего лишнего.

Джейку хотелось спросить: «Чего именно?», но возможности объясниться, не привлекая внимания, у них с Гвином не было. Так что, Джейк решил говорить как можно меньше.

Мать девочки ждала их во второй комнате, служившей одновременно гостиной и спальней им с мужем.

Гвин снова надел очки.

– Миссис Рид, у вашей дочери серьезный конфликт с группой одноклассников, – а когда женщина непонимающе посмотрела на него, добавил: – Вы знаете, что такое травля?

Не сразу, но миссис Рид кивнула.

– Она… никогда не говорила…

– Возможно, это началось недавно. И вылилось в открытую агрессию только сейчас. Но это очень серьезно. Жизнь и здоровье вашей дочери зависят от вас. Ей нужно сменить обстановку на более здоровую. Сменить школу. А ещё лучше, если бы вы, хотя бы на какое-то время, уехали из города. Может быть, у вас есть родственники в другом городе?

Женщина ошарашено покачала головой.

– Таких родственников нет. И мы не можем уехать: у меня работа, и у мужа. Как вы представляете, где мы будем жить и на что?! Неужели всё так серьезно? Ну, в другую школу можно перевести, наверное. С нового учебного года – этот, к счастью, заканчивается.

– Пока он закончится, может случиться непоправимое. Нельзя ждать.

– Непоправимое? Да о чем вы вообще?!

– Над вашей дочерью издевались, били и унижали. Она пыталась защитить себя – и нанесла травмы нападавшим. И хотя они виновны в ситуации, кто-то из них, или их родителей, может выдвинуть обвинение против вашей дочери.

Миссис Рид опустилась на диван, глядя в никуда. Несколько мгновений прошли в молчании.

– Но… они же… первые начали? Вы сказали, они издевались над ней? Разве это не значит, что она – потерпевшая? – женщина не сводила с Сайруса глаз.

Джейк тоже смотрел на напарника: «Ты не сможешь объяснить ей всю сложность ситуации, если не расскажешь, что именно сделала её дочь и чем это грозит».

– Да. Всё так. Но вы знаете, что такое «превышение самообороны»?

– А она… превысила?

– Следствие может посчитать, что так. В любом случае, каково будет вашей дочери каждый день находиться радом с этими?.. Вы можете потребовать от учителей и родителей этих школьников разобраться с ситуацией – но тогда точно не избежать огласки и, защищая своих детей, родители будут нападать на вашу дочь.

Женщина уткнулась лицом в ладони.

– Боже… Я не знаю, что делать.

– Лучшим будет тот вариант, что я вам озвучил. Худший – Элис предъявят обвинения… и не известно, чем это закончится.

«Ложь во спасение?» Джейк понимал, что Гвин пытается найти оптимальное для всех решение. Руки чесались наказать этих гадёнышей, но Сайрус прав: официальное расследование обернется против Элис.

– Подумайте, миссис Рид. Но Элис, в любом случае, лучше пока не ходить в школу. Договоритесь с учителями и директором. Скажите, что у неё проблемы со здоровьем, или ещё что. А потом переведите в другую школу. В другом районе. И сами можете переехать в другой район – город у нас большой, в конце концов. Если уж не можете уехать дальше.

Женщина вздохнула.

– Я поговорю с мужем. Простите… мне нужно обдумать… всё это.

Гвин кивнул.

– Конечно. Я понимаю. Но не оставляйте всё как есть. Ради вашей дочери.

Выйдя из квартиры, Джейк выжидательно смотрел на напарника, понимая, что это ещё не конец. Молча они сели в лифт, и лишь тогда Джейк спросил:

– И что дальше?

– Что дальше… Видимо, ждать реакции семейства Рид. От их действий зависят и наши.

– То есть, если они уедут…

– Даже если не уедут – если новых происшествий не будет, дело приостановят за отсутствием обвиняемого.

– А видеозапись?

– Сохраним в малодоступном месте. Если подумать, от неё Элис больше вреда, чем толку – запись свидетельствует против неё; а нападавшие, по сути, уже наказаны – травмами и страхом. Только если они обвинят её в нападении, видео подтвердит, что она защищалась.

Они вышли из подъезда на улицу. Было ещё светло – теплый майский вечер. Вечер тяжёлого дня. И внутри у Джейка было совсем не тепло.

– То есть, получается… мы можем не арестовывать?

– Можем.

– Вот так просто? – Джейк остановился, хмуро глядя на Гвина.

– Совсем непросто! – Гвин обернулся. И выражение лица его предвещало шторм. – Когда же было просто?! Когда мы арестовали твоего брата, или телекинетика Спенсера, или Карен Блэйк?! По закону мы обязаны задерживать подозреваемых, что в таких делах автоматически означает помещение их в изолятор, откуда они вряд ли когда-нибудь выйдут. Если выйдут – то очень нескоро. Но они опасны для себя и окружающих. Давая Элис шанс, я беру на себя ответственность за то, что произойдет дальше. Если кто-то пострадает, это будет на моей совести. Потому это совсем непросто, Джейк.

– На моей тоже. Не бери всё на себя.

– Нет, Джейк. Ты – стажер. Так что, вся ответственность за принимаемые решения – на мне. И за твои поступки тоже.

– Мне не нужна нянька, – буркнул Джейк, не понимая, на кого злится: на себя или на Гвина.

– А напарник тебе нужен? – сказал Сайрус уже спокойнее. – Мне вот да.

Джейк посмотрел на него и протянул руку.

Гвин пожал её, и взгляд его смягчился.

– День был тяжелым. Подбросить тебя до дома?

– А как же пропустить в пабе пару кружек? Мы же хотели.

– Не сегодня. Мне ещё надо отчитаться перед замдиректора по этому делу.

– Тебе одному?

– Пока да. Так что, отдыхай – пока можешь.

Джейк вздохнул.

– Не надо меня подвозить. Звони, если что.

Сайрус кивнул и направился к своей машине.

Джейк смотрел ему вслед, и на душе у него было неспокойно.

Домой он не спешил. Лучше пройтись, проветрить мозги, остудить. Подумать есть о чём, как никогда.

Что творили эти детишки… Нет, Джейк знал, что такое бывает – было, есть и будет. Но знать в теории и видеть своими глазами – это разное. Да, с ним такого не бывало – просто потому, что малая чувствительность к боли, а также готовность, с которой он пускал вход кулаки, делали его малопривлекательной жертвой. Травмоопасной.

Гвин тоже миновал сей участи – хотя и по другой причине. Но случившееся с Элис задело его сильнее. Джейк и сам был бы не прочь «поучить уму разуму» этих засранцев. Но что сделал бы Гвин, окажись он в ту самую минуту рядом с ними… Что он может, Джейк уже видел – а телекинетик Спенсер ощутил, на своем горле.

Если бы Джейк не остановил напарника – как далеко бы он зашел? Нет, Гвин не убийца. Хотя сам он, похоже, считает иначе. Но дело в том, что… Джейк тогда решился работать с ним потому, что надеялся – хладнокровный во всех смыслах напарник удержит его «дар» под контролем. Да и самого Джейка. Удержит на грани. Это была одна из первых причин.

А чем дальше, тем больше похоже, что это Джейку придётся удерживать Гвина. Нет, он не против – за эти дни он привязался к Сайрусу, как к напарнику и как к другу. Но… Джейк и разумное хладнокровие – вещи, до сих пор плохо совмещаемые. А тут…

М-да. Ладно. Может быть, они смогут удержаться, как костяшки домино, падающие навстречу друг другу. Равновесие. Инь-Ян. Лёд и Пламя. Ещё бы убрать как-то, или хоть отодвинуть, нарушающую баланс фигуру – Олле. То, что этот парень – корень зла, Джейк чувствовал потрохами. А они его ещё никогда не подводили.

Глава 23. Опасное желание

Олле просыпается, потому что замёрз. Он читал всю ночь и проспал весь день. За окном снова темно. Голосов не слышно. Даже они его оставили. Олле холодно и одиноко. Он любит холод – но не такой. Не тот, что идёт изнутри. Какао Сайруса согрело бы его. Или дело не в какао? Ведь у Олле есть на кухне в шкафу шоколадный напиток – можно развести в молоке и разогреть. Но… почему-то Олле не хочется. Ему нужно не какао – ему нужен Сайрус. Но Олле ведь не может ходить за ним как приклеенный. А и не надо. Достаточно было бы видеться каждый день… нет – жить вместе. Как семья. Олле ждал бы его дома после работы. Иногда они ходили бы куда-нибудь вдвоём.

Ну да, как же. Гвин может пойти куда-то с Джейком, с Кейти – но не с ним. Да, они ходили в луна-парк. Но именно – все вместе, а не вдвоём. Но хотя бы его пригласили в компанию. Несправедливо, что Сайрус любит Кейт. Что в ней такого? Зачем она следила за Олле? Может, понаблюдать за ней? Понять, чем она такая особенная.

Для этого нужно её найти. Но это просто. «Паутина» работает в обе стороны: не только просящие могут находить его. Вот она. Кейтлин Ловетт. Дочь Ветра. Ветер Олле не страшен. Его пугает только Огонь. Олле берется за «нить» и идёт к ней.

Замки для него не преграда – он просто вытягивает ту вероятность, где замок открыт. В квартирке Кейти темно. Она спит. Так лучше. Не надо ей знать, что он здесь. Свернувшись калачиком, она лежит, укрывшись одеялом – маленькая мышка. Что в ней такого?

Ему хочется разглядеть её получше, и он осторожно стаскивает с неё одеяло. Она лежит на боку, чуть поджав ноги. На ней трусы-шортики и майка. Обычная девчонка, маленького роста и с маленькой же грудью. Но есть в ней что-то… мягкое и теплое. А Олле так хочется тепла. Что если… он возьмет немного тепла у Кейт? В этом же нет ничего плохого? Ему просто хочется прикоснуться и почувствовать… её реальность.

И он ложится рядом с ней, пристраивается сзади и обнимает её рукой за талию. Его рука скользит выше, к груди – и Кейт просыпается. Она вскакивает с кровати как ошпаренная, оборачивается в испуге. Увидев Олле, хмурится.

– Ты?.. Что ты здесь делаешь? Как вообще попал сюда?

– Я… просто хотел посмотреть на тебя, – Олле говорит правду, хотя и не всю.

– Странное желание посреди ночи. Но… мог бы позвонить в дверь хотя бы. Как ты вошел?!

– Я… сейчас уйду, – Олле встает с кровати.

– Да уж, будь любезен, – сейчас Кейт не выглядит ни мягкой, ни теплой. Больше похоже на зверька, готового к обороне.

Подумав немного, Олле просит:

– Не говори Гвину, ладно?

Кажется, это не то, что Кейт ожидала.

– Хм. Наверное, ему стоит знать, что ты по ночам забираешься к девушкам в кровать, куда тебя не звали.

Олле злится.

– Ничего такого я не сделал. Сама же шпионила за ним и за мной!

– Это не одно и то же. В квартиру твою я не вламывалась. И не… – Кейт передернуло.

– Да кому ты нужна! – Олле выбежал из её квартиры.

Расскажет ведь Гвину. Да и пусть говорит! Он… он поймет. Ничего такого Олле не сделал. И не собирался!

Он идёт домой. Но домой не хочется. Просто больше некуда.

На работу Джейк прибежал почти вовремя. Отдышался слегка перед дверью их с Гвином общего кабинета. И поймал себя на мысли, что он таки рад открыть эту самую дверь и увидеть напарника. Дёрнул за ручку… Закрыто. Гвин так и не выдал ему ключи. Да и не нужно было – Сайрус почти всегда приходил первым. Торчать здесь и мозолить глаза проходящим мимо Джейку не хотелось. Он уже подумал было: а не навестить ли Флоренс в её медицинском царстве… как увидел идущего по коридору Гвина. И быстро понял, что тот если спал, то мало и не дома: волосы зачесаны назад не идеально гладко – возможно, даже без расчёски; и рубашка, похоже, вчерашняя. А, главное, взгляд не выспавшегося человека, которому, тем не менее, нужно решать проблемы – и потому он хмурится, пытаясь заставить работать уставший мозг.

Джейк уже хотел было сказать что-нибудь этакое по поводу, где и чем напарник занимался всю ночь, но тот остановил его взмахом руки. Сайрус открыл дверь и вошел в кабинет. Джейк следом за ним.

– Сядь и выслушай меня, – сказано было тоном, не допускающим возражений. Джейкоб сел.

Гвин остался стоять, всё ещё хмурясь и словно подбирая слова для того, что собирался сказать.

– Олле… был у Кейт этой ночью.

Джейк уже напрягся.

– Он вошел сам, как-то открыл дверь. Она спала. Я… не понятно, собирался ли он что-либо делать… но он лёг рядом с ней.

Джейк вскочил.

– Сядь. И дослушай меня.

– Да какого чёрта?! – но Джейк подчинился.

– Она проснулась… вскочила с кровати. Спросила, как он сюда попал и зачем. Он не пытался сделать что-то ещё. Сказал, что просто хотел посмотреть на неё. И ушёл. После этого она позвонила мне, – Сайрус смотрел куда угодно, только не на Джейка.

– Я приехал. И мы решили, что лучше будет, если ночью я останусь с ней, а утром отвезу её к Флоренс – там безопасно. Безопасней, чем в другом месте.

Гвин говорил спокойно, даже как-то механически. Но глаз не поднимал и моргал часто. А потому – хотя Джейкоб готов был в пыль растереть Олле – сначала напарнику нужно вернуть его здравомыслие. «Спокойнее, Джейк, спокойнее. Дыши глубоко и не болтай лишнего».

Сайрус таки посмотрел на него.

– Я должен… поговорить с Олле. Ночью я не мог оставить Кейт. А теперь она с Флоренс… И ты – останешься здесь, с ними? Хорошо? Для их защиты.

Джейк колебался. Защитить девушек – да, конечно. Но как же Гвин? Если опасность там, где Олле – разве не там должен быть и Джейк?

– Думаешь, справишься с ним один? – спросил Джейк осторожно.

Сайрус выдохнул.

– Я сначала поговорю. Мне нужно знать.

– Угу. Ты хоть понимаешь, что этот парень… манипулирует тобой? – Джейк сказал это как можно мягче. – Я нужен тебе. Да и толку мне защищать от него девушек там, где его нет?

– Может быть, и защищать не придется. Да, он сделал то, что… не должен был делать. Я хочу знать, почему и зачем. Нужно разобраться… сначала. А ты – вечно любишь лезть на рожон.

– Я не буду. Честно. Буду тихим и незаметным, как мышка. Если ты справишься сам, я даже не подойду – издалека понаблюдаю. Гвин, я нужен тебе.

Сайрус вздохнул – и сдался:

– Да, нужен.

– Вот и решили. Идём.

Когда они вышли из здания ФАРН, Джейк спросил:

– Как ты собираешься искать его?

– Для начала, – Сайрус достал из кармана телефон, – позвоню ему.

Но сколько Гвин не звонил – Олле не брал трубку.

«Я бы тоже на его месте не взял», – но вслух Джейк сказал:

– И что теперь?

– Поедем туда, где он живет. Покараулим у дома, походим по округе. Рано или поздно, он должен появиться.

– Ты не думаешь, что он просто засядет дома, как мышь?

– Нет. Он знает, что там я его точно найду. Что я приду в любом случае. Он просто тянет время.

– До чего?

– До нашей неизбежной встречи.

– А другого убежища у него нет?

Сайрус пожал плечами.

– Думаю, что нет. Он не настолько богат, чтобы иметь ещё квартиру или жить в гостинице. И слишком социофоб, чтобы иметь знакомых, у которых можно спрятаться.

– А снять на время квартиру, комнату?

Сайрус вздохнул и покачал головой.

– Самая главная причина – он не настолько меня боится, чтобы бежать. Не думаю, что это вообще страх.

– А что?

– Просто не хочет сейчас говорить.

Джейк нахмурился.

– Ты настолько хорошо его знаешь?

– Я не знаю его вообще. Просто… чувствую.

«Значит, хорошо его чувствуешь. И это мне не нравится», – но вслух Джейк ничего не сказал.

Они припарковались недалеко от дома Олле – так, чтобы был виден подъезд – и Гвин вышел из машины.

– Позвоню в дверь квартиры. Просто на всякий случай. Если не вернусь сразу же – можешь войти в подъезд. Но на его этаж не поднимайся – жди на этаж или два ниже.

– А если тебя долго не будет?

– Действуй, как сочтешь нужным.

Джейк кивнул. И Гвин ушёл. Вернулся он довольно скоро.

– Следи за подъездом, хорошо? Если он появится – дай мне знать и иди за ним, только осторожно. А я пойду пройдусь по окрестностям – вдруг он где-то поблизости.

– А если ты его найдешь – сообщишь мне?

– Да. Только близко не подходи. Дай нам поговорить.

– Хорошо.

И Гвин снова ушёл. А Джейку было неспокойно. Нет, сейчас ничего не случится – не должно. Но это только начало.

Олле сидит на скамейке, обхватив голову. Он так и не был дома – всю ночь болтался по городу. Ему не хотелось быть в четырех стенах. Запертым. Загнанным. Сам себя загнал. Он почти нашёл спасителя. Нет, друга. И почти наверняка его потерял.

– Я не хотел!

Но внутренний голос ответил: «Хотел. Ты хотел этого. Не удержался. И теперь ответишь за свое желание. Очень скоро».

Зазвонил телефон. Даже не глядя, Олле знает, кто это. Только один человек может ему звонить. Можно выключить звук. Или выключить телефон. Или вообще его выбросить. Но Олле не делает этого. Не хочет. Он заслужил эту пытку.

Телефон перестал звонить.

Шаги. Рядом с ним остановились ноги в темно-серых брюках и черных ботинках. Олле знает, чьи они. Поднимает голову.

Не злость и не ярость в этих голубых глазах, смотрящих на него – что-то другое. Разочарование. Боль. Холодное отчаяние.

– Зачем?..

– Я бы не сделал ничего плохого. Не причинил ей зла. Я просто хотел понять… за что ты любишь её?

– Ты не понимаешь, что натворил. Ты проник в её дом – туда, где человек считает себя в безопасности. Ты представляешь, что она теперь чувствует?

– Она сильная. Дочь Ветра. Она никогда тебя не полюбит, потому что считает холодным как…

– Лёд? Я он и есть.

Олле смотрит в его глаза – в ледяную пустыню первозданного вселенского Холода. Когда-то этот мир родился на стыке Льда и Пламени. Но до этого был Хаос. И он нашел себе путь в этот мир. Но что-то мешает ему быть здесь.

Голос – у Олле в голове. Сначала шепот. Потом крик.

– Опять она? – Олле хмурится.

– Кто – «она»? – настороженно спрашивает Сайрус, и Олле понимает, что сказал вслух. Но, может, так и к лучшему.

– Та девочка. Элис.

– Что с ней? – звучит как хлопнувшая дверь.

И снова звонок телефона. На этот раз – в кармане у Сайруса. Какое-то время он молча слушает. Потом отвечает:

– Сейчас буду.

Смотрит на Олле.

– Мне нужно идти. Но я вернусь. И если ты ещё что-нибудь натворишь – прикоснешься к Кейт или ещё что – на мое милосердие можешь больше не рассчитывать. Только на правосудие.

– Почему ты веришь всем, кроме меня?

– Потому что ты не тот, кем кажешься. И кем хочешь казаться. Но очень тебя прошу – не делай больше ничего, пока мы не поговорим. Ради… нас обоих.

Сайрус уходит. А Олле… Олле едет на кладбище, к Аманде – туда, где ему спокойно.

Джейк наблюдал издалека, как и обещал. Ему не видно было лиц, не слышно слов. Он видел лишь, что они говорят. А потом Гвин ответил на звонок, развернулся и направился к выходу из скверика. Поравнялся с Джейком, но не остановился – прошел мимо. Джейку оставалось лишь следовать за ним.

– Ты отпустил его?!

– Не сейчас, Джейк. Он подождёт. Есть более срочное и важное дело.

– Какое?

– Элис Рид. Одна из девчонок, которые травили её, сказала родителям, что Элис виновата в их травмах. Родители сообщили в ФАРН. К ней уже направили агентов.

– Чёрт. Что будем делать?

– Едем туда. А дальше – по обстоятельствам.

– Но зачем посылать других агентов? Мы же ведём это дело.

– Кто-то не хотел, чтобы мы участвовали в задержании.

– Замдиректора?

Гвин покачал головой.

– Это она позвонила мне.

– Тогда кто? И почему?

– Могу только догадываться.

Глава 24. Вера пастыря

Гвин ехал очень быстро. Но у дома Элис уже стояла спецмашина – автозак. При нём – водитель и один из бойцов спецназа. Больше никого.

– Мы опоздали, – Джейк посмотрел на напарника. Тот, оценив обстановку вокруг, открыл дверь и вылез из машины.

В этот момент из подъезда двое бойцов вывели Элис. Рот её был заклеен. Следом вышли два агента ФАРН – оба в изолирующих наушниках; у одного следы крови на щеке рядом с ухом, у другого – под носом. За ними шла мать Элис, с ошалело-растерянным взглядом, и из ушей у неё сочилась кровь. Она заметила Гвина, остановилась; рот её приоткрылся, будто она хотела что-то сказать. Но не сказала.

– Что мы можем сделать? – тихо спросил Джейк.

Гвин, с лицом как на похоронах, ответил:

– Ничего. Теперь – ничего.

Элис посадили в автозак. Миссис Рид хотела было залезть следом, но агенты отвели её к своей машине.

Сайрус направился к ним.

– Агент Гвин. Вы-таки приехали. Но, как видите, мы уже задержали обвиняемую. Почему вы не сделали этого вчера, хотя были здесь – вот вопрос.

– У меня не было на то оснований, агент Бишоп.

– Ну да, вам не удалось узнать от пострадавших, кто на них напал. Но, тем не менее, вы разговаривали с Элис Рид и её матерью. Вы были так рядом, но не смогли найти улики. Зато у нас их предостаточно, – агент Бишоп посмотрел на миссис Рид, на её кровоточащие уши. – Мы отвезем вас ко врачу, мэм. Если ваша дочь будет правильно себя вести, вы сможете увидеться с ней, позже.

Он открыл дверцу машины и усадил миссис Рид на заднее сиденье.

– Ещё увидимся, агент Гвин, – Бишоп сел в машину рядом с женщиной, его напарник – за руль, и они уехали, следом за автозаком с Элис.

– Чёрт. Хреново. Но ожидаемо, – Джейк посмотрел на напарника.

Тот нахмурился:

– Ожидаемо?

– Хочешь сказать, ты надеялся, что прокатит твой благостный вариант с их бегством? Что семейство Рид где-то затихорится, и все про них забудут?

– Небольшая надежда, но была.

– Не бывает так легко и просто.

– А что бы ты сделал? Отбил Элис у спецназа и пустился бы с ней в бега?

– Я ничего не сделал. Как и ты. Но это не вариант. Даже если бы удалось её отбить – как долго удалось бы скрываться, одному – против государства? И это не решило бы проблему с другими парапреступниками. Да и почему я должен спасать её, когда я сдал в изолятор собственного брата?! Путь я тогда и не знал, что это мой брат. А ведь он никого не покалечил!

Гвин молчал, опустив глаза. Это остудило Джейка.

– Ладно. Ты… Я знаю, что ты переживаешь не меньше моего. Но, Сайрус… что мы могли сделать? Устроить революцию, в одиночку? – Джейк покачал головой. – Я не герой.

– Я тоже. Ладно, поехали.

– Куда?

– В штаб-квартиру ФАРН. Мне нужно объяснится с замдиректора.

В машине они ехали молча. Впервые молчание было тяжелым, но Джейку не хотелось его нарушать. Ему нужно было обдумать всё самому. Да, он не герой. Никогда себя им не считал, и не хотел им быть. Он лишь пытался как-то вписаться в эту жизнь и не натворить ничего такого, о чём сильно пожалеешь. Да, он пускал в ход кулаки, особенно на пьяную голову. Но всегда старался удержаться на грани – на грани дозволенного, законности. Огонь, что живет в нём, пугал его самого – тем, что он может натворить, если выпустить его на волю. Человечество укротило огонь, приручило – но, всё же, пожары уносили жизни. Джейк своими глазами видел, как непросто потушить пламя, сжирающее всё на своем пути. И как его внутренний огонь жаждал объединиться с пламенем, бушующим вокруг. Только человеческая часть Джейка удерживала его внутри, в клетке из костей и мышц.

А теперь и Гвин помогал. Его холодная сущность. Он обещал не допустить, чтобы Джейк кого-нибудь сжег. Это было причиной того, что Джейк вступил в ряды ФАРН. Ни за что бы не сделал этого при других обстоятельствах. Может, поэтому не стал убегать и скрываться, чтобы избежать внимания ФАРН и возможного ареста. Хотя бежать он не хотел в любом случае – не хотел, чтобы его загоняли как зверя. А теперь он сам – охотник. И хотя преступление таки требует наказания… Джейк всё ещё чувствовал себя перебежчиком. Это Гвин верил в Закон и Справедливость. И отчасти заразил Джейка своей верой. Но…

Джейк посмотрел на Сайруса – на его казавшееся бесстрастным, но осунувшееся лицо. Что если и его пастырь утратил веру? Как тогда быть его «верному псу»? Который сам мало во что верит. Гвин тогда сказал «поверь в меня». Джейк поверил. И верит до сих пор. Но во что теперь верит сам Гвин?

Замдиректора уже ждала их в своем кабинете.

– Мне кажется, или вы не всю информацию донесли до меня во вчерашнем отчете, агент Гвин? Вы подозревали, что именно Элис Рид нанесла травмы своим одноклассникам, раз были у неё вчера?

Сайрус кивнул.

– Но вы сказали, что обстоятельства ещё не ясны. Что пострадавшие могут оказаться виновными и против них могут быть выдвинуты обвинения – в чем, конечно, не заинтересованы родители этих детей. А что вы скажете, мистер Саттон? Как свидетель этих событий.

– Я подтверждаю всё, что сказал агент Гвин, – Джейк был спокоен. Может, это было не спокойствие, а чувство мрачной обреченности.

– Похвальная солидарность. Если она не вредит делу.

Элизабет Фрост говорила беспристрастно. Но Джейк был уверен, что знает она больше, чем говорит. И тем более – больше думает.

– А сегодня пострадала мать Элис и два агента. Они, конечно, знали о потенциальной угрозе, и у них были с собой изолирующие наушники – но они их надели, только когда девочка, воспротивившись задержанию, издала тот самый ультразвуковой крик. А если бы это случилось в школе? Вы понимаете, что пострадало бы гораздо больше людей?

– Да, я понимаю. Но я взял на себя такую ответственность. Потому что Элис сама была жертвой – она подверглась травле и избиению со стороны одноклассников. Я нашел смартфон, на который они снимали это, – Сайрус достал смартфон из кармана и протянул его Элизабет Фрост, нажав на воспроизведение видео.

Досмотрев до конца, она вздохнула и посмотрела на Гвина:

– Я понимаю, почему вы не спешили её арестовывать. Чисто по-человечески. Но не по закону. У всех преступников есть мотивы, по которым они совершили преступление. Иногда это их оправдывает и перед законом. Но решать суду.

– С паранормальными преступлениями всё иначе: людей с опасными способностями сажают в изолятор, из которого они вряд ли выйдут. Вне зависимости от тяжести их вины, – хотя Сайрус говорил тихо, голос его звенел от напряжения.

– Карен Блейк вы в него, всё же, сдали. Хотя она защищалась, – замдиректора смотрела на Гвина глаза в глаза.

– Карен Блейк обладает смертоносным даром, опасным для неё самой. У Элис… – Гвин моргнул. – У неё был шанс на нормальную жизнь.

– Пока кто-нибудь снова не причинит ей боль, и она не начнет кричать.

Оба они говорили спокойно, но это явно был поединок.

– Почему не нас отправили на задержание?

Мгновение Элизабет Фрост молчала, глядя на Гвина снизу-вверх.

– Потому что на вас поступили жалобы, агент Гвин.

Сайрус чуть нахмурился.

– Лейтенант службы исполнения наказаний сказал, что у вас была договоренность с заключенным Спенсером. Возможно, и с другими.

Тут уж Джейк не выдержал:

– Что?! Что за бред? – потом поправился: – Простите, замдиректора, это не к вашим словам относилось – к словам Дина.

– Так вы знаете его? – замдиректора посмотрела на Джейка с интересом.

– Один раз столкнулись. Вёл он себя как идиот: сам вызвал нас для разговора со Спенсером, и сам же не дал нам поговорить нормально.

– Понятно. Но тем не менее. Кого-то в агентстве вы раздражаете, Сайрус. А после сегодняшнего… вы оба отстранены от дел, до окончания служебного расследования.

– Но… – Гвин выглядел растерянным.

– Хотите что-то сказать?

– Нет, ничего.

– Тогда можете идти. И, желательно, не появляйтесь в штаб-квартире, пока вас не вызовут.

– Да, мэм.

Когда они вышли из кабинета Фрост, Джейк спросил:

– И что это значит?

– То, что она сказала. Кому-то не нравится то, что я делаю. И я дискредитировал себя.

– А последствия?

Гвин пожал плечами.

– И куда мы теперь?

– К Флоренс. Кейти сейчас у неё.

– А потом?

– Потом? Мне нужно поговорить с Олле. А ты… – Сайрус остановился и посмотрел на него. – Тебя я прошу присмотреть за Кейт. Если она не согласится ещё побыть с Флоренс.

– А если согласится?

– Тогда… у тебя выходной.

Джейк чувствовал, что сейчас спорить бесполезно, и кивнул. Угу, выходной. На неопределенное время.

Флоренс улыбнулась, увидев их. Но тут же, став серьезной, спросила:

– Что случилось?

– Меня отстранили от дел. До окончания служебного расследования, – ответил Гвин, глядя ей в глаза. И по этому обмену взглядами Джейк понял, что между ними таки нечто большее, чем отношения двух коллег.

– Из-за этой девочки, Эллис?

Сайрус покачал головой:

– Не только. Неудачно я вел последние дела, – он улыбнулся половинкой рта.

– А тебя? – Флоренс повернулась к Джейку. Он заметил, что она обратилась к нему не так формально, как раньше, и это его согрело. Но ответить Джейк не успел.

– Его тоже. Он же мой стажер. Вроде как, – Сайрус смотрел вниз, сжав губы.

– Только твоей вины в этом нет, – Джейк пихнул его в бок.

Гвин вздохнул, посмотрев на него. А потом спросил у Флоренс:

– Где Кейтлин?

Доктор Вейл кивнула в сторону двери в смежную комнату:

– Спит. Прилегла отдохнуть.

– Уже нет, – Кейти выпорхнула из двери. – И даже… простите… слышала, о чём вы сейчас говорили.

– В этом нет тайны, – Сайрус снова вздохнул. – Как ты?

– Я… в порядке, – Кейт подошла к ним.

– Мы тут поговорили с Флоренс… Знаешь, – она посмотрела на Гвина, – я думаю, Олле не сделал бы мне ничего плохого. Да, он перешёл границы… но, если подумать, вел себя совсем не так, как человек, задумавший дурное.

– Может быть, просто твоя быстрая реакция… уберегла тебя?

Гвин старался быть спокойным. Но Джейк видел, что он и тут винит себя.

Кейти покачала головой.

– Не думаю. Если он хотел что-то сделать, он должен был предвидеть моё пробуждение и подготовится. Но он вёл себя, скорее, как подросток, которого поймали за чем-то предосудительным. Он растерялся и убежал. Да, он странный. И иногда пугающий. Но не злой. Мне кажется. Я… прости, что поставила всех на уши.

– Тебе не за что извиняться, – Гвин шагнул к ней… и застыл.

Джейку стало очень неловко за то, что он здесь: лучше бы оставить этих двоих наедине. Но у них с Флоренс просто не было шанса уйти незаметно.

Кейти обняла Сайруса обеими руками за талию – просто до плеч его она с трудом доставала, при такой разнице в росте – и тихо сказала:

– Не вини себя. Спасибо за твою заботу.

Джейк беспомощно посмотрел на Флоренс. Она поймала его взгляд, чуть пожав плечами в ответ, и сделала маленький шажок к двери.

Но Кейти уже выпустила Гвина из объятий и посмотрела на неё:

– И тебе спасибо, – она улыбнулась.

– Не за что, – доктор Вейл улыбнулась в ответ. – Была рада наконец-то познакомиться.

– Я… всё же, думаю, тебе не стоит оставаться одной, – Сайрус взял себя в руки.

– Флоренс предложила мне пожить у неё.

– Я бы на твоем месте принял её приглашение, – Джейк решил вставить своё слово. Но тут же понял, что вышло несколько двусмысленно – и почувствовал, что уши краснеют. Невольно бросил взгляд на Флоренс. Но ни осуждения, ни возмущения на её лице не увидел – только улыбку.

– Я буду рада, если ты поживешь у меня, Кейти. Можно устроить пижамные посиделки. Сто лет так не делала.

«А я вообще так не делал. У парней в приюте… было другое принято. А к вашей с удовольствием бы присоединился», – подумал Джейк, но, конечно, вслух не сказал. Он чувствовал, что Флоренс пытается разрядить обстановку. И, кажется, ей это удалось.

– Тогда… мне нужно будет забрать из своей квартиры некоторые вещи, – Кейт посмотрела на Гвина.

– Джейкоб тебя проводит, хорошо?

– Что это ты так официально? – Джейк состроил гримасу. – Ещё бы «мистер Саттон» назвал. А сам ты чем займешься?

– Мне нужно поговорить с Олле.

Джейк напрягся. Гвин явно его… «отстраняет». Но что с этим делать?

Сайрус смотрел на него.

– Кажется, Олле тебя боится. Так что, с тобой Кейт в безопасности.

– А ты? – вырвалось у Джейка.

– А меня… он не тронет.

Джейк пытался придумать, что возразить. Но ничего не придумалось.

– Ладно. Звони, если что.

Гвин кивнул.

– Береги себя. Пожалуйста, – Кейти смотрела на Сайруса снизу-вверх.

Гвин улыбнулся, но улыбка вышла неживой.

– Мне ни что не угрожает.

Сайрус подвёз их до дома Кейти.

– Я позвоню. Ещё увидимся, – Гвин улыбнулся, на этот раз вполне естественно.

Кейти выбралась с заднего сиденья машины, закрыла дверцу. Подошла к боковому окошку Гвина, наклонилась и чмокнула его в щеку:

– Спасибо тебе. За всё.

Джейк медлил, приоткрыв дверцу. Посмотрел на Сайруса.

– Знаешь… не спокойно мне, – сказал он как можно тише. – Тебе тоже не стоит быть одному. Да и… мне.

– Вот потому постарайся остаться с Кейти. Флоренс будет в ФАРН до конца рабочего дня. Побудь пока с Кейт. И проводи её вечером. Я позвоню. Решим, что делать дальше.

– Точно?

– Джейк, не нагнетай.

– Постараюсь, – Джейкоб вылез из машины.

Гвин уехал.

– Миледи, я весь ваш, – Джейк улыбнулся Кейтлин и сделал полупоклон.

– Мне кажется, ты не очень-то этому рад, – Кейт внимательно смотрела на него. – Почему тогда не настоял, что поедешь с ним?

Джейка задела её проницательность. И он не сразу нашёлся, что ответить.

– Потому что всем будет спокойнее, если ты не останешься одна, – он не дал Кейт возразить. – Да, я почти уверен, что ты можешь за себя постоять. Ты уже доказала это. Но здесь… мы не знаем наверняка, с чем имеем дело. И чего ждать. А если тебе в тягость мой надзор – считай, что это тебя Гвин попросил присматривать за мной, – добавил он не без некоторой запальчивости. И, вздохнув, подумал: «Тем более, что в этом есть доля правды».

– Ладно, извини. Не сердись. И спасибо за компанию. На самом деле… – Кейт направилась к двери подъезда, – я рада, что ты со мной.

Джейк посмотрел на неё – и пошёл следом.

Олле едет домой, стараясь быть незаметным – как всегда. Что-то изменилось. Всё изменилось. Место вечного упокоения больше не дает ему покоя. И телефон снова звонит.

– Да.

– Скоро буду.

– Хорошо.

Сайрус. Сейчас приедет. Олле не знает, что ждать от разговора. Но голос в трубке уже не был сердитым – скорее, уставшим. Будь что будет. Олле нечего терять.

Звонок в дверь. Олле открывает. Отходит в сторону, пропуская Сайруса внутрь.

Гвин снимает ботинки.

– Нам нужно поговорить. И больше никаких недомолвок.

Олле кивает и проходит из прихожей в свою комнату, приглашая Гвина за собой.

– Кто ты? – Гвин смотрит на Олле, пригвождает взглядом. – Мне нужно знать.

Олле молчит. В голове пустота.

– Отвечай, – Сайрус подходит ближе. – Если мы не разберемся со всем этим – случится что-то страшное.

– Хочешь знать, кто мы, дитя льдов? – Олле слышит свой голос. Но голос – не его: надтреснутый, скрипучий. Словно пытается говорить кто-то, не имеющий дара речи.

– Мы – то, что всё объемлет и всё вмещает.

– Назови себя.

– Названия ограничивают. Ограниченное – уже не мы.

– Всеобъемлющее бесформенное… – Гвин говорит тихо, словно сам себе. Смотрит на Олле раскрывшимися глазами:

– Хаос!.. Но если так… зачем вы ограничили себя в этом теле? Разве это не противоречит…

– Мы существуем. А хотелось жить. Узнать жизнь. Но кто сказал, что ограничены? Это тело… всего лишь центр…

«Тело?! Центр?!» – Олле чувствует злость. Сжимает кулаки.

– Оставьте меня в покое! Заткнитесь!

Олле пытается изгнать эти голоса из себя. Но они – часть его. Тогда запереть их! Где-то глубоко-глубоко. Чтобы не было их слышно!

Тело в напряжении и словно горит. Мышцы сведены, как камень. Олле едва может дышать.

Ладони легли ему на плечи. Из них струится холод, растекается по телу. И жар отступает, уходит.

Олле вздыхает и открывает глаза. Но сил нет, ноги подгибаются…

Сайрус подхватывает его и сажает на диван.

– Я… не они. Не хочу быть ими!

– Ты должен научиться с этим жить. Контролировать.

– Ты… можешь спасти меня. Я это чувствую.

– Но как?

Олле пожимает плечами.

– Чего они боятся? – Гвин задумчиво хмурится. – Ты… не любишь Джейка. Может, они боятся огня?

Олле качает головой.

– Огня… боюсь я. А они… не любят тебя.

– Холод? Холод сковывает, останавливает движение. Может, в этом дело.

Гвин смотрит на него. А Олле молчит. Не знает, что сказать.

– А твой опекун, Аманда?.. Она знала, кто ты? Не могла не знать, живя с тобой так долго.

– Она почти не говорила со мной об этом.

– Но таких приступов у тебя не было, пока она была жива?

– Наверное, нет. Я не помню.

– Значит, она делала что-то, что защищало тебя. Остались после неё какие-нибудь записи, книги?

Олле кивает.

– Идём, – он ведёт Сайруса в комнату Аманды. Книги, которые он читал вчера, так и лежат на полу. Здесь вообще много книг.

– Я не знаю, где искать. Можешь смотреть, что хочешь.

– Хорошо. Давай вместе. Ищи любое упоминание хаоса. И его магии.

Олле неловко, но он таки просит:

– Можешь сварить мне какао? Я купил в порошке.

На лице Сайруса почти улыбка. Он кивает.

Глава 25. Сколько ниточка не вейся…

Джейк провел с Кейтлин весь оставшийся день. Они болтали о том, о сём. Но неловкость между ними оставалась. Кейт предложила сходить в супермаркет – купить что-нибудь вкусного. И когда взгляд Джейка остановился на полке с алкоголем, Кейт сказала: «Давай возьмем». Джейк думал, стоит ли. Но им очень нужно было расслабиться, снять напряжение. И он решил: «А, ладно. Немного выпить не помешает».

Разговор пошёл живее. Джейку не хотелось говорить о проблемах, о чём-то мрачном – хотелось отвлечь и Кейти, и себя. Но в глубине его сознания, как из омута, всплывали мысли: «Как там Гвин? Чем закончился их разговор с Олле? Что будет дальше? Смогу ли я навещать брата? Чем ему помочь? Если мы с Гвином больше не напарники – нужен ли я ему? Смогу ли без него удержаться на грани? Мы – друзья. Или… нет?» Джейк набрал номер Гвина. Сайрус ответил: «Всё нормально. Но пока нет ничего нового. Я ищу ответ. Перезвоню».

Джейк ждал. А пока – шутил и смеялся. Ему нравилась Кейти. И, кажется, он ей тоже. Но оба ждали вечера, и он, наконец, наступил – пора было ехать к Флоренс.

Гвин так и не перезвонил. «Ладно, он большой мальчик, в конце концов. Случись бы что – уже сообщил бы». Но другой внутренний голос спросил: «Ты уверен? Он же с Олле. Кто знает, что может этот парень? На что он способен?»

Джейк отвез Кейти к Флоренс. Та была рада их видеть. Джейку тоже предложила зайти. Но он отказался – хватит с него посиделок. Хотя какая-то часть его очень хотела воспользоваться приглашением. И ему нужно было спросить Флоренс кое о чём.

– Как думаешь… я смогу навещать Майкла в изоляторе? Меня пропустят?

Флоренс закусила губу.

– Даже не знаю. Ты ведь теперь не стажер-следователь. И не родственник.

Джейка кольнуло. Наверное, Флоренс уж можно доверять?

– Знаешь… на самом деле… он мой сводный брат, по матери.

Если это и было неожиданностью для доктора Вейл, то она ничем себя не выдала. А Джейк посчитал нужным добавить:

– Я не знал об этом, когда мы задержали его, – Джейк отвел глаза. – Это после мы нашли его мать. И оказалось… что она и моя тоже.

Флоренс коснулась его плеча.

– Кто ещё знает?

– Гвин. И Майк. Я сказал ему. Подумал, что это его поддержит. Хоть как-то. Что он – не один на свете.

– Я постараюсь узнать. Конечно, если ты заявишь, что вы братья – должны разрешить посещения. Хотя и нечастые. Но это может осложнить твои отношения с ФАРН.

Джейк состроил гримасу:

– Кажется, они уже осложнены. Спасибо за помощь. И будь осторожна – не привлекай лишнего внимания.

– Само собой. Что собираешься делать? – сине-зеленые глаза Флоренс смотрели на него с тревогой и участием. И это согрело Джейка, хоть немного.

– Позвоню Гвину. А там – по обстоятельствам.

– Знаю, говорить бесполезно… но и вы будьте осторожны. Берегите себя.

Джейк улыбнулся:

– Обязательно.

Выйдя из дома доктора Вейл, Джейк снова набрал номер Гвина.

– Кейти у Флоренс. С ними всё в порядке. Мне приехать?

«Нет, не нужно. Отдыхай. Я позвоню».

Да чёрт! Что за хрень происходит?! Джейку хотелось запустить телефоном в ближайшую стену. Но он, конечно, не стал. «Я что, вещь какая-нибудь?! Нужна – взял, не нужна – засунул куда подальше?! Придурок чёртов! Да и пусть сам разбирается! Раз так хочет».

Он направился, куда глаза глядят. Поостыв немного, подумал: «Олле его «околдовал», что ли? Не может Сайрус просто так взять и вышвырнуть меня. Если он так делает – у него есть на то причины. С ним всё в порядке – это главное. А если не в порядке? Ну как… он же отвечает на звонки, и нормальным голосом. Но почему бы мне не поехать и не проверить? Хотя бы своими глазами увижу, что он жив-здоров».

Стоя перед дверью Олле, Джейк медлил. «Я боюсь? Чего мне бояться? Этот пацан – кем бы он ни был – ему не справится со мной. Ведь так?»

Он нажал на кнопку звонка. Потом ещё раз. Наконец за дверью послышались шаги, и через мгновение она открылась. На пороге стоял Олле. И хотя он был ниже Джейка ростом, но смотрел на него «сверху вниз».

Джейк глубоко вдохнул, выдохнул.

– Гвин здесь?

– Он не звал тебя.

Джейк сделал шаг вперед.

– Меня не нужно звать, я сам прихожу.

Олле сжал губы.

– Это мой дом.

– Да. Но в дом Кейтлин ты проник, – Джейк склонился к его лицу, едва сдерживаясь, чтобы не схватить его за грудки. – Только попробуй ещё раз отмочить что подобное…

– Джейк, – голос Гвина.

Джейк вздохнул и выпрямился. Посмотрел на напарника. Тот стоял рядом, спокойный, как всегда. Почти всегда.

– Что-то случилось?

– Да… нет.

– Тогда почему ты здесь?

«Он это серьезно? Почему я здесь?! А вариант, что мы напарники и у нас неприятности, и я беспокоюсь за него – ему в голову не приходит?! Или… он говорит это для Олле?»

– Сайрус. Нам нужно поговорить.

– Потом. Позже, Джейк. Сейчас я занят.

Джейк продолжал сверлить его взглядом. Сайрус вздохнул и посмотрел на Олле:

– Я сейчас вернусь. Обещаю.

Кивнул Джейку:

– Идем.

Они спустились на пару этажей вниз по лестнице.

– Ну и чем вы там занимаетесь? – спросил Джейк почти шепотом.

– Ищу способ решить проблему… глобально. Но пока… я ни в чем не уверен. Потому мне нечего рассказать тебе, – Гвин смотрел на него, не отводя глаз. – Верь мне, Джейк. Пожалуйста.

– Я… верю, – если Джейк и злился на Гвина, то теперь вся злость его куда-то исчезла. Глядя глаза в глаза, он не мог высказать Сайрусу все те упреки и опасения, что вертелись у него в голове – сейчас они казались такими незначительными, мелочными… надуманными.

– Как там Кейти? И как ты сам?

– Я нормально. Она, вроде, тоже. Согласилась пожить у Флоренс.

Гвин кивнул.

– Хорошо.

– А ты сам-то… в порядке? Ты по своей воле сидишь там, с этим парнем?

– А? Да. Олле… ему нужна моя помощь. Он не чудовище, Джейк. Сам по себе. Как и все мы.

– Как и мы? Хочешь сказать, «огонь может убить, а может и обогреть»?

Гвин снова кивнул.

– Ладно. Ты у нас умник – кому разобраться, как не тебе. Я тебе верю, да.

На губах Сайруса обозначилась улыбка.

– Спасибо.

– А мне… нельзя там с вами посидеть? Я могу быть полезен.

– Можешь – но не сейчас. Вы с Олле… явно друг друга недолюбливаете. Надеюсь, со временем вы как-то найдете общий язык. Но сейчас, боюсь, вы как спички и порох – лучше держать отдельно.

– Да я буду тихий, как мышь!..

– Угу, я только что видел.

Джейк выдохнул.

– Ладно. Держи меня в курсе. И будь осторожен. Не доверяю я этому парню.

– Конечно. Я позвоню. Скоро увидимся. И сам будь осторожен, ладно?

– Угу, – Джейк кивнул и начал спускаться по лестнице. Не особо-то спокойнее у него на душе после разговора с Гвином. Но что ему оставалось делать?

Ночь выдалась на удивление жаркая. Хотя всего лишь конец мая. Джейку не спалось. Было душно, и он открыл окно. Стало легче. Но, всё равно, он долго ворочался, прежде чем заснуть. И спал плохо.

«Кто я? Что я? Зачем я существую?» Он чувствовал жжение в груди, прижал ладонь – и на неё вышло пламя. «Ты во мне». И голос ему ответил: «Я в тебе». Джейк снова чувствовал, что горит, не сгорая.

«Сын мой. Проснись. Проснись!»

Пахло дымом. Джейк открыл глаза. Не только пахло – дым был! И огонь! Телевизор горел, от него занялись шторы и рядом стоящий шкаф. Вскочив, Джейк на мгновение увидел в дыму огненную фигуру – мужчину.

– Отец?..

«Прости. Твой брат… Я не мог…» – фигура исчезла.

Самому уже не потушить. Джейк схватил телефон, вызвал пожарных. Быстро оделся, сунул в карманы документы и деньги, и побежал будить соседей.

Он стучал во все двери, кричал «Пожар!» и, дождавшись, когда откроют, бежал дальше. Люди хватали самое важное и выбегали во двор.

Разбудив всех соседей – вот же счастье, что этажей всего пять, а сам он жил на последнем – Джейк спускался вниз, проверяя, не остался ли кто в квартирах. Лестничные пролеты уже заволакивало дымом.

Когда все, включая жильцов с первого этажа, собрались во дворе, Джейк перевел дыхание и огляделся:

– Все же здесь, да? Никого не забыли? Никто не остался дома?

– Да, вроде, все.

– Мои все здесь.

– Наш этаж тоже.

– Мам, а Пушок где? – девочка из соседней квартиры испуганно смотрела на мать.

– Пушок?.. – по виду женщины Джейк понял, что про кота никто и не вспомнил в этой суматохе.

«Чёрт».

– Я схожу за ним, не беспокойся, – он кивнул девочке и направился в подъезд. Дым и огонь ему не были страшны. Но не видно ж ни хрена! И где ж этот чертов кошак?

Джейк вошел в их квартиру.

– Кис-кис! Пушок! Иди сюда.

В конце концов, он нашел кота под диваном. Еле достал. Поняв-таки, что его спасают, котяра вцепился в него когтями, от страха. Джейк ругнулся, ухватил кота покрепче. И наконец-то вышел во двор.

Не сразу понял, что люди от него шарахаются. «Я горю, что ли?» Отдал зверюгу девочке. Та взяла, широко раскрытыми глазами глядя на Джейка. Он осмотрел себя: пламени на нём не было. Может, у людей просто шок?

Приближаясь, выла серена. Подъехав, пожарные принялись быстро раскручивать шланг.

Рядом с Джейком оказался парень из квартиры напротив – они неплохо ладили – и сказал тихо, словно сам себе:

– Не знаю, что у тебя с глазами… но тебе лучше валить, мне кажется. Про тебя и так спрашивали из ФАРН. И сейчас наверняка им кто-то стуканул.

Джейк достал смартфон, переключился на фронтальную камеру и посмотрел на свое изображение на экране – обычные глаза.

– Ща да, – согласился парень. – А когда ты вышел с котярой, они у тя как два огня были, оранжево-желтые.

«Вот чёрт».

– Джейкоб Саттон?

Джейк обернулся: рядом стояли двое мужчин в костюмах. А чуть дальше – машина-автозак с четырьмя бойцами спецназа.

«Подготовились, черти». Впрочем, бежать Джейк не собирался. Да, если бы у него было время уйти, он, наверное, залег бы на дно – по крайней мере до тех пор, пока с Гвином не поговорил бы. Неуязвимостью от пуль он не обладал. Особенно от ранений в голову. Да и не хотел он скрываться. И потому безропотно позволил себя арестовать. Пожар… ведь на его совести?

Сидя в автозаке между двумя бойцами, Джейк пытался собраться с мыслями. «Хоть бы никто не погиб. Я же всех вывел, да? Даже чертова кота. Боже, если ты есть – пусть пострадает только моя квартира».

Он искоса посмотрел на сопровождавших его бойцов спецназа. Обычные парни в амуниции. Но настороже – не отмочит ли он чего. Джейк не собирался. Случилось то, чего он так боялся – из-за него возник пожар. Если кто-то погиб – он себя никогда не простит. Гвин… Гвин же обещал не допустить этого. Где же он, когда так нужен? Нянчится с Олле? Возможно, тот опаснее, чем Джейк. Тогда Гвин там, где должен быть. Не может он разорваться и защитить от всех монстров. Надо было ему позвонить. Но Джейк не успел. А сейчас… наверное, ему уже и так сообщили.

«Что же дальше? Меня поместят в Изолятор? Вероятно. Может, увижусь с братом? Заключенным разрешено общение друг с другом? Хорошо бы. Та фигура в пламени… не привиделось же мне? Это и был мой отец? Тогда почему он пришел только сейчас? Что он там сказал… «Прости. Твой брат. Я не мог». Что это значит? Что-то случилось с братом?!»

Они приехали. Да, изолятор ФАРН. Хоть в чём-то Джейк не ошибся. Его отвели в камеру, подобную той, в которой сидел Майкл – ничего горючего, почти всё из тугоплавкого металла. Джейк сел на койку. Выдохнул. Что ж, мяч на их стороне. Остается только ждать – что будет дальше.

Олле не спит. Ему и не хочется спать. Они с Сайрусом искали ответы – в книгах и записях Аманды. Но нашли немного: лишь то, что Хаос – всеобъемлющая и всё вмещающая бездна, где всё сущее – едино. И Олле – часть её. Для него это не новость – он чувствовал это, хотя и не понимал. Для Сайруса – тоже не откровение. Но он не может понять, как бесформенное и неопределенное могло обрести человеческую форму. Олле, вздохнув, отвечает, что бесконечное деление и бесконечное слияние свойственны Хаосу. Отделённое на время – всё равно часть целого и в целое же вернется. Его ли это слова или того, что в нём? Есть ли разница – ведь они едины.

– Магия Хаоса – магия исполнения сильных эмоциональных желаний. – Сайрус задумчиво щурится, но за его собранностью Олле чувствует накопившуюся усталость. – Ты поэтому исполняешь желания тех, кто попал в беду, кто в опасности?

– Они просят. Я чувствую их боль – она терзает меня. Я не герой. Я просто хочу, чтобы они оставили меня в покое. Это так уж плохо? – Олле боится увидеть осуждение на лице Сайруса, ожидает его.

– Нет, – Сайрус качает головой. – Но ты можешь не исполнять?

Олле думает.

– Нет. Наверное, нет. Это моя природа. Я даю возможности, потому что они существуют. Даже если шанс один на миллион или миллиард.

Сайрус вздыхает.

– Но рядом со мной ты не слышишь голоса. Почти не слышишь, – он хмурится. – Я дитя Стужи. Холод замедляет и останавливает движение атомов. Кристаллизует, создает структуру. А, значит, упорядочивает. Космос – это Порядок, в противоположность Хаосу. Возможно, в этом дело.

«Значит, ты должен быть всё время со мной, чтобы это прекратилось», – думает Олле и невольно улыбается. Прячет улыбку. Сайрус не поймет. И так ли это просто – понять?

– Я должен быть рядом. Видимо. – Гвин вздыхает. – Пока не придумаю что-то ещё. Тебе придётся быть рядом со мной. Но как это совместить с моей работой?

– Я не буду мешать. Джейк ведь ходит с тобой, – Олле цепляется за надежду.

– Боюсь, это не одно и то же. Он – мой напарник, мы работаем вместе. А твое присутствие мне будет сложно объяснить начальству.

Олле нечего возразить. Но и не пришлось – в кармане Сайруса вновь зазвонил телефон, и этот звук Олле уже ненавидит.

– Да, – Сайрус слушает голос в телефоне и бледнеет. Это немного пугающе выглядит при его белой коже – как можно быть белее белого?

– Что случилось? – но голос звучит твердо, даже жёстко. И на лицо его возвращаются краски жизни.

– Сейчас буду.

Олле ждёт, что он скажет.

– Джейк. Его арестовали.

Олле совсем это не радует. Но какая-то часть его с удовлетворением отмечает, что Джейка теперь не будет рядом. Но зла ему Олле не желал и не желает.

– За что?

– Пожар в его доме, – Сайрус отвечает механически, смотрит в сторону, меж бровей – глубокая складка.

– Я… – Олле хочет сказать, что мог бы вмешаться.

– Нет, ты не будешь делать ничего, – Сайрус резко останавливает его. И добавляет, уже мягче:

– И обещай, что постараешься не исполнять желаний. Прошу тебя.

Олле кивает. Он не может и не хочет сказать «нет».

– Я еду в изолятор ФАРН. Ты поедешь со мной? Но тебе придется подождать в машине.

Олле снова кивает.

Джейку не пришлось долго ждать. Замки щелкнули, и в камеру вошел лейтенант Каспар Дин самолично. Посмотрел с кривой улыбкой, явно наслаждаясь:

– Какие люди. Недолго вы продержались, мистер Саттон. Такую… огненную сущность трудно скрыть, да?

Джейк молча смотрел на него.

– На что ты рассчитывал? Ты привлек внимание не только агента Гвина. Мы тоже в состоянии сложить два плюс два. Как часто ты соседствуешь с пожарами. Мать – пироманка, брат – пирокинетик. Думал, мы не отследим твои интересы и перемещения?

Джейк пожал плечами.

– Ничего не думал. Что у вас есть на меня? Уже установили причину пожара в моем доме?

– Пока нет. Но и без того достаточно. Твоя мать говорит, что твой отец… божество огня.

– Звучит бредово, так? – Джейк покачал головой. – Моя мать сидит в психушке. Она ещё и не то скажет.

– Зато брат твой вполне адекватен. И способен поджигать на расстоянии. Каково это – засадить собственного брата в тюрьму? А потом самому здесь оказаться. Ты думал, посадив его, ты отведешь подозрения от себя?

– Я не знал, что он мой брат, – Джейк смотрел в глаза Дина, и ему всё труднее было сохранять спокойствие.

– Зачем такой, как ты, пошёл на работу в ФАРН? Хотел устроить диверсию, теракт – подорвать систему правосудия изнутри? Как Гвин вообще мог взять тебя в напарники? Это более чем подозрительно. Он знает, кто ты? Не мог не знать. С ним не всё чисто. Я изучал детали того случая, когда он убил преступника, взявшего в заложники его подружку. Шея Сэвиджа была раздавлена и со следами обморожения. Как Гвин сделал это?

– Не знаю. Тогда мы не были знакомы.

Как бы ни хотелось лейтенанту Дину угрожающе нависнуть на Джейком – у него это не получалось. Пусть даже Джейк сидел на койке и смотрел на офицера снизу-вверх. Дин пытался угрожать, но при этом не подходил близко – явно опасался. Но злить эту крысу не стоит – он вполне способен испортить жизнь.

– Зато сейчас знакомы, – поднеся рацию ко рту, Дин произнес:

– Пригласите агента Гвина.

«Пригласите? Значит, Сайрус не арестован? Он только свидетель? У Дина ничего нет на него».

Дверь снова раскрылась, и вошел Гвин. Выглядел он уставшим. Тени под глазами. Хотя он явно успел принять душ и переодеться – старался выглядеть, как ни в чем не бывало. Получалось не очень. Джейк боялся, что и Дин видит это.

– Агент Гвин. Недолго ваш напарник оставался напарником. Вы же расследуете паранормальные преступления. Как вы могли рекомендовать на работу в ФАРН преступника?

– Джейкоб Саттон – преступник? В чём его обвиняют?

– В поджогах.

– Доказательства? – Сайрус спокойно смотрел на Дина сквозь очки.

– Его отдали в приют после пожара в доме, где жила его мать. И в этом приюте семь дней назад возник пожар, в то время, когда Саттон был там. Правда, вы арестовали Майкла Джонса, сводного брата мистера Саттона, – Дин очень старался смотреть на Сайруса сверху вниз, хотя явно проигрывал в росте. – И это не всё. Саттон служил пожарным, хотя и недолго. И его сослуживцы рассказывают странные вещи. А ещё он якобы спас людей из горящего здания, показав чудеса выживаемости среди огня и дыма. Неужели вы думали, агент Гвин, что если вы обнаружили всё это – никто другой не сможет?

– Это всё косвенные улики. Любая из них может быть совпадением и объяснена логически.

– Что ж. Тогда вот вам прямая улика, – Дин повернулся к Джейку. – Подойдите сюда, мистер Саттон.

Джейк выполнил приказание. Дин достал из кармана зажигалку, чиркнул, появилось пламя.

– Смотрите на огонь, мистер Саттон. Не закрывайте глаза и не отворачивайтесь.

Джейк понял, что отпираться бесполезно – отказ лишь подтверждает вину. Он смотрел на пламя, чувствуя страх Дина и волнение Сайруса.

– Вот! Бывают такие глаза у обычных людей, агент Гвин?! Надеюсь, у вас пропало желание делать из меня дурака? И такого человека вы привели в ФАРН. Никогда не поверю, что вы не знали.

– Отличаться от других – не преступление. Преступление – использовать свои способности во вред. Джейк Саттон никому не причинил вреда. Более того, он спасал людей.

– Расскажете это пострадавшим от сегодняшнего пожара.

– Насколько я знаю, никто не погиб. И причина возгорания ещё не установлена.

Дин хотел сказать что-то, но в его кармане зазвонил телефон.

– Я занят. Что ещё? – он недовольно выдохнул: – Прямо сейчас? Хорошо.

Дин взглянул на Сайруса:

– Я вернусь через минуту, и мы продолжим, – он вышел за дверь.

Джейк и Гвин смотрели друг на друга.

– Нет никаких доказательств, – Сайрус сжал губы.

– Мы оба знаем, что некоторым они не нужны.

– Мы могли бы… – Сайрус не договорил, зная, что камеры наблюдения всё фиксируют, и надеясь, что Джейк поймёт.

Джейк понял.

– Я не хочу всю жизнь скрываться.

Сайрус молча смотрел на него. Но Джейк и без слов видел его отчаяние и чувство вины. Покачал головой.

– Будь что будет. Я не о чём не жалею. Тут нет ничьей вины, – Джейкоб старательно подбирал слова, чтобы сказать всё, ничего не сказав для посторонних слушателей. Ничего, что ухудшило бы ситуацию. Но ему нужно было сказать что-то, чтобы Сайрус не наделал глупостей.

Вернулся лейтенант Дин. Едва взглянув на Сайруса, бросил:

– Тебя вызывает начальство.

Гвин подчинился, бросив долгий прощальный взгляд на Джейка.

– С вами продолжим позже, мистер Саттон, – Дин вышел следом за Сайрусом.

Щёлкнули замки, и Джейк остался один.

Что будет дальше? Что может сделать Сайрус? Как далеко готов зайти?

Джейк не хотел бежать и скрываться. Но теперь он чувствовал, что и запертым в клетку быть не хочет. Какие ещё варианты? Где бы он ни был, он заперт внутри себя, внутри своей сущности. Эта сущность и есть он. Пламя, пойманное в клетку.

Он снова уселся на койку. Что будет, если позволить пламени, живущему внутри, поглотить себя полностью? Удержат ли тогда его замки и двери? Или он выгорит в кучку пепла? Ведь, в конце концов, он – не только Пламя, но и плоть, и кость.

Джейк вздохнул. Улегся на койке, глядя в потолок. «Ладно. Поживём – увидим».

Глава 26. Цепная реакция

Олле сидит в машине Гвина. Ждёт. Но чего он дождётся?

«Уходи. Он уничтожит тебя. Он решит, что ты виноват во всём».

– Заткнитесь! В чём я виноват? В том, что вы решили воплотиться во мне?

Ответа не было.

– Если я виноват, пусть так и будет. Пусть Гвин судит меня. Я не буду убегать.

Молчание.

– Вот и ладно. Убирайтесь из моей головы.

Сайрус вернулся. Сел за руль. Ослабил узел галстука. Какое-то время молча сидел, глядя перед собой. Потом выдохнул, плечи его поникли.

– Я не знаю, что делать, – он покачал головой. – Не знаю, как всё это остановить. Словно цепная реакция. А я – словно шарик в пинбол автомате.

Он заморгал и посмотрел на Олле:

– Скажи мне, что не ты управляешь этим автоматом.

Олле затряс головой:

– Моей воли на то нет. Я… не хочу причинять тебе боль. Никому не хочу причинять… Но я не могу ответить за то, что во мне.

Сайрус кивнул. Потом выдохнул:

– Я должен освободить Джейка. Бежать он не хочет. Но его не выпустят – даже если он невиновен. Они знают о его способностях. Но если человек не виновен – он не должен сидеть в тюрьме. Даже если он – не совсем человек. Что я могу сделать? Такова политика властей.

– Властей… – Сайрус закусил губу. – Может быть, я могу повлиять на власть предержащих? По крайней мере, на одного из них.

Он посмотрел на Олле:

– Я еду к отцу. Боюсь, тебе нужно поехать со мной – чтобы я сдерживал силы Хаоса в тебе.

Олле кивнул в ответ.

Сайрус вёл машину молча. Потому Олле тоже молчал, глядя вперёд – на дорогу. И иногда – на Сайруса.

«Я не верю, что ты убьёшь меня. Что ты сможешь. Что захочешь. Я не верю!»

И всё же, Олле было страшно. Он не знал, чего ждать. Но что-то влекло его – ему казалось, что он там, где должен быть. И ведь он – не безропотный агнец на заклание. Он – Хаос. Холод не может быть сильнее Хаоса. Наверное.

Олле позволил себе заснуть. А когда проснулся, было уже светло, и они подъезжали к большому трехэтажному дому, окруженному парком.

– Я не знаю, стоит ли тебе заходить вместе со мной, – Гвин, нахмурившись, смотрел на него. – Или лучше подождать здесь. Можешь прогуляться. Только далеко не уходи.

Олле кивнул. Не то, чтобы ему не хотелось зайти внутрь. Но он боялся помешать разговору.

Сайрус ушёл.

Олле приоткрыл дверцу. Здесь было так тихо. И воздух – совсем другой, им хотелось дышать полной грудью. Олле вылез из машины и огляделся. Он не представлял, как далеко они уехали от города. Вокруг – лишь деревья и легкий туман. И щебетание птиц, которое лишь подчеркивало тишину. Но Сайрус уехал отсюда. Хотя здесь жил его отец.

Олле подумал, что, возможно, упускает шанс узнать Гвина получше – и решил-таки войти в дом. Осторожно. Не привлекая внимания.

Дверь была открыта. За ней был просторный холл – пустой. Направо и налево вели такие же пустые коридоры, из правого были слышны звуки кухни. А прямо – широкая лестница на второй этаж. Откуда-то сверху доносились голоса, едва слышно. Олле решил подняться, подойти поближе.

От площадки второго этажа тоже уходил коридор, в обе стороны. Из-за одной двери Олле услышал голос Сайруса:

– Больше я никогда и ни о чём не буду тебя просить. Только выполни эту мою, последнюю, просьбу.

Дверь раскрылась, и из комнаты вышел Гвин. А за ним следом – высокий мужчина постарше: темно-русые волосы едва тронуты сединой, волевая осанка.

– Сайрус, подожди…

– Извини, отец. Мне нужно ехать. Извини за беспокойство – если бы была другая возможность, я не стал бы просить тебя.

– Да, я знаю…

Тут они оба заметили Олле.

– Это… он со мной. Мой знакомый, – сказал Гвин и, проходя мимо Олле, добавил: – Идём.

«Знакомый? Ну да… кто ж я ещё?..» – Олле поплёлся за Сайрусом. Спустившись в холл, тот неожиданно остановился.

– Что, снова явился, чтобы испортить жизнь отцу? Как будто без тебя у него проблем не хватает.

Рядом с Гвином стояла женщина, высокая блондинка. Красивая, пожалуй. И её лицо… напомнило Олле кого-то, кого он уже встречал раньше.

– Маргарет, прекрати, – отец Сайруса остановился на лестнице. Взгляд его говорил, что ему не впервой слышать такое, и что он устал от этого.

– Что «Маргарет»? Разве я не права, Джозеф? Не права? Он даже фамилию сменил, словно не сын тебе. Словно стыдится тебя. Да и ладно, хотя бы фамилию не порочит.

– Маргарет! Это уже чересчур.

Гвин стоял молча, не возражая.

– Усыновила чудовище. Если бы не твой отец… Да кто угодно был бы лучшим сыном, чем ты.

Сайрус, так и не сказав ни слова, направился к выходу.

Олле поспешил за ним. Но, проходя мимо женщины, он таки посмотрел на неё. И тут он вспомнил… Два года назад. Почти сразу после смерти его крестной.

Дождь. Высокий каменный мост над рекой. И женщина на мосту. Со взглядом, застывшим и полным отчаяния. Такая же потерянная и одинокая, как он сам. Он остановил её. Уговорил не делать этого. Она улыбнулась сквозь дождь и слезы. Угостила его кофе. И рассказала, что очень любит своего мужа. Но он обманул её, предал: мало того, что нагулял сына от любовницы, так ещё и подсунул ей для усыновления, ничего не сказав. Она ведь не может иметь детей. Но так хотела. И так любит мужа. Но это чудовище – чужое и холодное – теперь навечно между ними. И ведь муж гордится им – что бы тот не сделал. А её совсем не ценит – словно не она была с ним рядом в радости и горе. Только ребенка ему не смогла родить. Лучше бы у неё был такой сын, как Олле. А этот… исчез бы! – словно его и не было. И Олле так захотелось ей помочь…

Маргарет тоже вспомнила его – потому что глаза её широко раскрылись и изо рта вырвался еле слышный вдох. Так же тихо она спросила:

– Это ты?..

Олле замер, застыл. Но внутри его сотрясала дрожь. Эта женщина страстно желала, чтобы её пасынок исчез. И Олле хотел помочь… Но её пасынок – Сайрус. Это значит, что она желала исчезновения Сайруса. И Олле, получается… Но ведь не вышло же!? Так? Но получается… что Олле всё это время… желал исчезновения Сайруса?!

– Вы знакомы? – Гвин стоял рядом и смотрел то на мачеху, то на Олле. Маргарет тоже смотрела на Олле и медленно качала головой, взглядом прося: «Не говори!» Но как же…

Олле рассказал. Он не мог не сказать.

Сайрус молча слушал, и лицо его всё больше застывало по ходу рассказа.

– Понятно, – только и сказал он. А потом бросил:

– Идём, – и вышел на улицу. Олле – за ним.

Подойдя к машине, Гвин оперся о её крышу руками и склонил голову. Так стоял какое-то время. Олле не видел его лица. А когда он поднял голову и повернулся к Олле…

– Так это было её желание? Всё это время… ты исполнял её желание?

Олле не мог понять, что за эмоции он видит на лице Гвина. Говорил он тихо и почти мягко. Не злость, нет. И не отчаяние. Обречённость.

– Я… я не знал. Не знал, что это ты. Ни тогда, ни сейчас. Я… просто хотел ей помочь, – Олле понимал, что это не оправдание.

– Помочь? Устранив незнакомого тебе человека? Но я оказался таким… крепким орешком, что не исчез, – Сайрус покачал головой. – Я же не совсем человек. Сила моей матери защищала меня. Потребовалась сложная цепь событий, чтобы я захотел исчезнуть. Что ж, я выполню её желание. Тем более, что теперь оно совпадает с моим.

– Нет! – Олле чувствовал, что теряет опору. Окружающий мир исчезал во мгле.

– Что «нет»? Почему? Потому что я перестал быть для тебя безликим кем-то? А всё остальные люди, чьи желания ты исполнил, и их цели – были безликими? Можешь не отвечать – вопрос риторический.

Гвин смотрел на него. Как последний человек на Земле. Как старший брат.

– Не исчезай, пожалуйста, – Олле едва слышал собственный голос.

– Почему?

– Ты нужен мне.

Лицо Гвина не дрогнуло.

– Ты нужен Джейку, – Олле думал, что достал козырь.

– Ты не понимаешь?.. – глаза Гвина сощурились. – Правда, не понимаешь? Всё, что случилось с ним – из-за меня. Он оказался там, где оказался – из-за меня. Как и все остальные.

Олле решился сказать:

– Это было их собственное желание.

– Которое ты исполнил! Чтобы я захотел исчезнуть. Желание моей мачехи ведь было первым, так? После него всё началось?

Олле не ответил. Но Гвин и так всё понял.

– Но тогда… и я должен исчезнуть, – Олле сказал это, но исчезать ему совсем не хотелось.

– Это ты сам решай. Твоя жизнь – в твоих руках.

– Но… только ты можешь меня остановить! Ты – Холод, сковывающий Хаос!

Гвин покачал головой:

– Я не в праве тебя судить. Я – ничуть не меньшая ошибка природы, чем ты. Ошибка моих родителей. Я должен постараться её исправить. Или хотя бы прервать эту цепь «случайных» событий.

– Возьми меня с собой, – Олле шагнул к нему.

– Нет. Ты пожалеешь об этом. Как и я.

– Почему?

Глаза Гвина – два холодных огня.

– Потому что я могу передумать насчёт твоего исчезновения.

Мгновение спустя он смягчился.

– Ты можешь остаться здесь. Я поговорю с родителями. В конце концов… тебе нужна семья. Им – тоже. И здесь ты будешь дальше от городских толп с их желаниями.

Олле открыл рот. Потом закрыл. Зажмурился.

– Нет! Не бросай меня! Вспомни… нашу первую встречу. Как ты нашел меня… сидящим на асфальте, сжавшимся от боли и отчаяния. Ты дал мне покой. Надежду, – Олле открыл глаза и посмотрел на Гвина. – Ты… в ответе за тех, кого приручил. Я тоже читал эту книгу.

Сайрус смотрел на него. И Олле снова не мог понять, что он видит на его замершем как маска лице.

– Не бросай меня, пожалуйста. Без тебя я сойду с ума.

Сайрус тяжело вздохнул. И кивнул.

– Тогда едем со мной. Но – в любой момент ты волен уйти.

Глава 27. Условно свободен

Как ни странно, Джейк заснул. Делать ему было нечего, и усталость взяла своё. Поспать – никогда не помешает. Это лучше, чем лезть на стену в ожидании неизвестного. Хотя лезть на стену у Джейка тоже неплохо получалось.

Он не знал, сколько проспал. Вокруг было тихо – он не слышал ни звука. Хотя рядом ведь были другие камеры изолятора. Но толстые огнеупорные стены, пол и потолок, видать, и звуки глушили.

Джейк сел на койке и посмотрел на дверь. Странно, что его больше не допрашивали. Или это у них тактика такая – помариновать человека, чтобы занервничал? Но Джейк был спокоен. Ничего хорошего ему ждать не приходилось. А плохого?.. Чтобы нервничать на счёт плохого – маловато информации. Вот объявят ему какую-нибудь гадость – тогда и будет дёргаться.

Как бы про брата узнать? У Джейка не шли из головы слова… отца… Чёрт! Он до сих пор не может спокойно называть это… эту сущность – отцом! Но таки он сказал что-то про брата. Вот бы Флоренс его навестила – тогда бы он спросил про Майка. Хотя… стоит ли дочери Воды «палиться» рядом с ним? Ещё саму загребут.

А Сайрус? Что делает он? Где он? И что там с Олле? Чёрт. Одни вопросы – и нет ответов. Джейк уже был бы рад, если б чёртов лейтенант Дин наведался – из него можно было бы вытянуть хоть что-то.

Джейк снова посмотрел на дверь. Может, их спровоцировать? Побузить или устроить огненное шоу. Прибегут они тогда или нет? Угу, прибегут – с транквилизаторами в шприцах-пистолетах. Этим всё и закончится.

«Что ж, Джейк. Ты боялся, что тебя сцапают и посадят в клетку – так оно и случилось. Интересно, если бы я тогда не стал общаться с Гвином, если бы попытался скрыться – что было бы тогда? Был бы я далеко отсюда – и на свободе? Да, в какой-то норе, возможно – но на свободе? Правда, тогда бы я не знал, что у меня есть сводный брат. Не знал бы, кто мой отец. И кто моя мать – и где она. Не встретил бы людей, похожих на меня – детей Стихий – Гвина, Флоренс, Кейти. Я даже нашел… друга? Ведь Гвин – мой друг? Напарник – то да. Но друг ли? Чёрт. Я верю ему. До сих пор. Но стоило ли оно того? Стоило ли свободы? Или рано или поздно я всё равно бы засветился – и оказался вне закона. Или сжёг кого-нибудь,» – от одной такой мысли его всегда пробирал озноб. «А ведь на мгновение я подумал, что во всём этом есть смысл – в моей работе с Гвином. В нашей работе. И что я – теперь не один. Не один? Правда?» Джейк выдохнул. «Я хочу верить Гвину. Ещё рано сдаваться, – он хмыкнул, – Это я всегда успею».

Открылась дверь, вошёл человек в огнеупорном костюме и шлеме, поставил на стол металлический поднос с едой и тут же вышел. Джейк пожал плечами и решил глянуть, чем кормят. Овсянка, кусок хлеба и чай. Морить себя голодом в планы Джейка не входило, так что он пододвинул стул, уселся и осторожно попробовал еду. На вкус – ничего подозрительного. Если его и захотят напичкать наркотой – то и так это сделают. Потому Джейкоб съел всё без остатка.

Время шло. Поскольку других визитеров не было, Джейк занялся упражнениями – отжиманиями, приседаниями и прочим – нужно оставаться в форме. Да и тоску разгоняет.

«Наверное, решают, что со мной делать. Ну да ладно – мне-то теперь куда торопиться? Хотя если и дальше так будет… их тактика может сработать: без дела и в одиночестве я тут чокнусь. Да нет, не может быть, чтобы они решили просто похоронить меня здесь. Просто думают, как меня контролировать и использовать».

Когда охранник принёс обед, Джейк заговорил с ним:

– А неплохо тут кормят. Я ожидал, что хуже будет.

Мужчина покосился на него, но ничего не ответил.

– Как мне к тебе обращаться? – Джейк старался быть дружелюбным.

Но реакции не было: человек поставил поднос на стол и вышел.

«Видно, им приказано не разговаривать с заключенными». Потому, когда принесли ужин, Джейк не стал приставать к охраннику. «Вот и день прошёл. А сколько ещё таких впереди? Что же там Сайрус? Чем он занят? Его не арестовали? Если он теперь всё время с Олле… до чего они могли дойти в попытке решить проблему?» Неизвестность действовала на Джейка как заноза, до которой он не мог дотянуться. Одно лишь немного успокаивало – если бы были плохие новости, он бы уже знал.

В попытке заткнуть бесконечный внутренний монолог, он постарался заснуть. Но не получалось. Лишь по обрывкам снов он понял-таки, что спал. И лишь к утру – к утру? Внутренний же таймер говорил, что да – Джейк забылся глубоким сном.

Проснулся он от того, что в камеру кто-то вошёл. Джейк не спешил открывать глаза. Человек стоял возле двери, не приближаясь. Джейк уловил легкий аромат духов. Но не тех, что носила Флоренс.

– Мистер Саттон.

Понятно. Замдиректора Фрост. Джейк открыл-таки глаза и уселся на койке, взглянул на посетительницу.

– Вы не знаете, где сейчас агент Гвин? – говорила она спокойно и нейтрально– вежливо, как всегда.

– Откуда ж мне знать? – Джейк усмехнулся. – Я здесь сижу.

– Но где он может быть?

Он пожал плечами:

– Дома. Вы же его отстранили.

– Он не отвечает на звонки. В дверь – в том числе.

– Выключил телефон и лег спать, – мгновение Джейк смотрел на её лицо. – О да, когда он не открыл дверь – вы же… не вы лично, конечно, ваши агенты – открыли дверь сами и вошли. Потому точно знаете, что дома его нет.

Элизабет Фрост молча смотрела на него, сжав губы.

– Зачем он вам?

Она выдохнула, приняв решение.

– Он был у своего отца. А потом уехал в неизвестном направлении.

– И смартфон его не отслеживается? – Джейк пытался скрыть свое беспокойство, но не был уверен, что у него получилось. – Так зачем он вам?

Видимо, замдиректора решила, что держать Джейка в неведении нет смысла.

– Было обсуждение, на высоком уровне, что делать с нашими… необычными арестантами. Возможно, стоит дать им шанс послужить обществу…

Видя, что ухмылка Джейка стала более широкой и кривой, замдиректора сменила интонации и выражение лица на более эмоциональные:

– Добровольно, и взамен на смягчение условий содержания. У них появится возможность не сидеть круглые сутки в аскетичной камере изолятора, а заняться делом и получить большую свободу перемещений. Насколько это позволит безопасность.

– Звучит неплохо, – Джейк вложил весь возможный скепсис в эти слова. – Но вы всё ещё не сказали, зачем вам Гвин.

– Возможно, только он и сможет организовать работу с ними. Он арестовал их с минимальным ущербом как для окружающих, так и для них самих. И при этом сами арестанты… ему доверяют, – она развела руками. – Он и вас привлёк. У него есть… способности.

«Ладно. Поверю», – Джейк выдохнул и покачал головой:

– Но я, правда, не знаю, где он.

– Но вы сможете его найти. Я не сомневаюсь, – замдиректора одарила его долгим, прямым взглядом.

– Хотел бы я быть в этом уверен, – сказал Джейк тихо и отвел глаза.

– Не отказывайтесь, – голос её зазвучал мягче. – Это ваш шанс выйти отсюда.

Он поднял голову:

– Хотите сказать, что выпустите меня? А если я не вернусь?

– Вернётесь. Ради брата.

– Да я его едва знаю!

– И тем не менее, – она повернулась к двери. – Охрана предупреждена. На выходе дежурный вернёт ваши личные вещи.

– Подождите… Как там Майк? – Джейк не мог не спросить.

Элизабет Фрост обернулась:

– С ним всё в порядке.

Мгновение Джейк смотрел на неё, пытаясь понять, говорит ли она правду – и пришёл к выводу, что да. Поднялся с койки.

– Не нужно следить за мной – я сброшу хвост. Если вы мне куда-то внутрь не ввели маячок. И Гвин вернётся, только если сам захочет.

– Конечно, – замдиректора снова была само спокойствие. – Нет предписания на его арест.

Когда она ушла, Джейк недолго медлил – на свободе он полезнее и Гвину, и себе. Выпустили его без проблем.

«И что мне теперь делать? Искать Гвина – да. Но хочет ли он, чтобы его нашли? И не окажу ли я ему медвежью услугу? Можно ли верить тому, что сказала Фрост?»

Джейк склонен был верить. Потому что до сих пор замдиректора вела себя, скорее, как сторонник – не как враг. И Гвин, вроде, ей доверял.

«Ладно. Повидаюсь с Флоренс. Вдруг она что знает, или Гвин просил что передать».

Он направился в лабораторию судмедэкспертизы. Но доктор Вейл встретила его в коридоре.

– Джейк… Тебя выпустили…

Джейку показалось, что она хочет его обнять, но то ли не решается, то ли не хочет, чтобы кто-то увидел.

– Ага. Ты…

– Пойдем перекусим, а? Есть хочу – умираю. Ты, наверное, тоже, – сказала она с излишним воодушевлением и, взяв Джейка под руку, повлекла за собой.

Джейк не стал сопротивляться. Есть хотелось – хотя он понял это только сейчас. Да и Флоренс явно предпочитала говорить за пределами ФАРН.

Они вошли в кафе неподалеку, уселись за столик и сделали заказ.

– На самом деле, у меня нет для тебя каких-то секретных сведений, – призналась доктор Вейл. – Но, всё равно, здесь спокойнее.

– Гвин не звонил? – от Флоренс Джейк не скрывал свою тревогу.

– Он заходил ко мне – после того, когда тебя задержали и вы виделись в камере изолятора. Но сказал только, что едет к отцу. Возможно, он и сам не знал своих дальнейших планов. Просил лишь… присмотреть за тобой и Кейт.

– Тебя? Присмотреть за мной?

– Ты ведь помнишь, что я – дочь Воды? И агент ФАРН. А не только «хрупкая женщина», – Флоренс взглянула на него чуть исподлобья.

Джейк нахмурился:

– Конечно. Причем здесь «женщина – мужчина»? Это значит, что он не может на меня положиться – раз мне требуется присмотр.

«Конечно, присмотр мне требуется. Но не Флоренс же об этом просить. И не Кейт».

Доктор Вейл вздохнула:

– Он беспокоится за тебя.

– А я за него – нет, что ли?! Ну и куда он, к чёрту, делся? Ладно, – Джейк встал и сграбастал сэндвичи и кофе, которые как раз принесли. – Если он появится или позвонит, дай мне знать. Телефон мне вернули – не факт, что без «жучка» – но проверять некогда. Возможно, сменю его. Но пиши-звони.

– Подожди! Джейк, – доктор Вейл полезла в карман пиджака. – Тебе ведь негде жить, после пожара…

Она достала из кармана ключи:

– Это от квартиры Сайруса. Адрес ты знаешь. Думаю, он не будет возражать.

– Он оставил тебе ключи?

– Это запасные. Он дал их мне когда-то.

«Вот так-так. А кто говорил, что между вами ничего не было?»

Джейк взял ключи, помедлил мгновенье – и снова сел.

– Насколько хорошо ты знаешь Гвина?

Флоренс задумалась. Вздохнула.

– Насколько возможно знать такого закрытого человека, как он.

– Вы… были… – почему-то Джейк не мог произнести слово «любовниками», но Флоренс поняла по его лицу.

– О, нет, – сказала она поспешно и улыбнулась: – Мы… как брат и сестра. Наверное.

– Брат и сестра – довольно близкие отношения.

– Вода и лёд – родственные стихии, – Флоренс смотрела на Джейка, словно взвешивая, стоит ли быть откровенной. – Мы оба были… одиноки… И после того случая, когда его девушку взяли в заложники… Сайрусу нужно, чтобы кто-то был рядом. Особенно если этот кто-то – такой же как он. Как ты, я или Кейт. Хотя он в этом вряд ли признается.

– Но, хочу сказать, ты оказываешь на него особое воздействие, – Флоренс улыбнулась. – Рядом с тобой он оживает.

Джейк не знал, что ответить. И потому смущенно буркнул:

– Конечно. Я ж Огонь.

«И я боюсь кого-нибудь сжечь. И Гвина нет рядом со мной – чтобы макнуть меня в воду, как он сделал тогда. Вода… Ты могла бы затушить моё пламя. Но я не могу тебя просить об этом. Не хочу втягивать тебя ещё больше. И я не хочу, чтобы ты была моей нянькой. Хотя, возможно, я об этом пожалею».

Тут Джейку в голову пришла ещё одна мысль.

– Скажи… ты помнишь, когда появились все эти паранормальные дела?

– Хм. Больше года назад. Год-полтора. Во всяком случае, те, о которых я знаю. Первым было дело «снайпера-невидимки». Сайруса тогда привлекли к расследованию, как специалиста по стрельбе из винтовки. Но именно он раскрыл дело. И подозреваемого арестовал бы – но того застрелили при задержании. А потом… было ещё дела два. Их отдали Гвину уже как следователю. Потому что никто не хотел браться за такие странные дела – портить себе репутацию и карьеру.

– Ага. Ясно. Больше года. Но меньше двух? – сощурившись, Джейк посмотрел на Флоренс.

Та кивнула. Джейк снова встал.

– Что ж… спасибо тебе… за всё. Ещё увидимся. Да, – Джейк достал из кармана ручку, взял салфетку и написал на ней свой имейл. – На случай, если по телефону буду не доступен. И вообще, лучше пиши на мейл – скорее всего, с этой симкой придется распрощаться.

Флоренс смотрела на него так, словно хотела ещё что-то сказать – но сказала лишь:

– Береги себя.

«Так. С чего начать? Дома его нет. Но, может быть – они дома у Олле? Его адрес ФАРН ведь не знает?» Джейк осторожно огляделся – вроде, слежки нет. Но не факт же. Гвина он ведь тогда не заметил. Если ФАРН следит за ним, то наверняка послали лучших. Хотя если наблюдают через спутник… то их и не увидишь.

На крайний случай, Джейк попетлял по городу, прежде чем вошёл в подъезд дома, где жил Олле. Поднявшись на первый этаж, почувствовал дуновение воздуха в спину. Резко обернулся.

Кейт не стала сдерживаться и обняла его.

– Тебя выпустили, – сказала она приглушённо, уткнувшись носом в его куртку.

– Угу. Как видишь. Даже не спрашиваю, откуда ты здесь.

– Ну да. Лора сказала, что тебя арестовали, а Гвин пропал. И я следила за домом Олле, в надежде, что кто-то из вас объявится.

– Лора?

– Флоренс. Она сказала, что близкие зовут её Лора или Фло.

– Мне не говорила.

Кейт фыркнула:

– Найдешь, к чему придраться, – и серьезно спросила, – Сам-то ты как?

– Да ничего. Посидел немного в изоляторе. А теперь меня выпустили искать Гвина.

– Ого, – Кейт смотрела на него во все глаза.

– И что значит это твое «ого»? – Джейк сощурился.

– Вот так поворот. Ты теперь у нас ищейка, а он – преступник? – она склонила голову на бок.

– Вовсе нет. То есть… Мне сказали, что ордера на его арест нет – он ничего не натворил. Наоборот, хотят привлечь его к работе с нашими задержанными паранормалами.

Кейт явно задумалась.

– Что, думаешь, наврали? – Джейк ждал, подтвердит она или развеет его собственные опасения.

Девушка пожала плечами.

– Да я и сам не очень-то склонен верить ФАРН. Но всё равно нужно найти Гвина и Олле.

– А когда найдешь?..

– Там видно будет. По обстоятельствам. Но сам-то я должен буду вернутся – мой брат в изоляторе ФАРН, и они знают об этом.

Кейти вздохнула:

– Выкрасть бы оттуда твоего брата.

– Ты думаешь, жизнь беглого преступника ему лучше подойдет? Кейт, я не знаю, что делать и как быть, – Джейк горестно выдохнул. – Импровизирую.

– Да ясное дело. Ну, пошли искать Гвина. И даже не думай сказать, что обойдешься без меня – я не отстану. И ничего ты со мной не сделаешь, – Кейт показала ему язык.

– Пока и не собирался. Идём, – он направился вверх по лестнице.

Кейт за ним.

– Думаешь, они там?

– Вряд ли. Но вдруг Сайрус оставил мне какую зацепку.

Глава 28. Скованные одной цепью

– Куда мы едем? – Олле рискнул спросить. Потому что Сайрус был спокоен. Хотя то могло быть спокойствие гор перед сходом лавины.

– В горы, – отозвался Сайрус эхом на мысли Олле. – Я должен поговорить с матерью.

– Она в тебе. Ты можешь говорить с ней в любое время и любом месте.

Сайрус взглянул на него:

– А ты говоришь с Хаосом? Он – твой отец?.. Мать?..

– Формально – отец. Мама умерла при родах.

– И ты говоришь с ним?

Олле промолчал. Потом вздохнул:

– Стараюсь не делать этого. Ты прав, да. Но я и лицом к лицу не пошел бы с ним разговаривать!

– Даже если бы он принял человеческую форму?

– Да!

– Почему?

– А ты бы стал на моем месте?! Он… Они же – Хаос!

– Но и твой отец.

Олле не стал отвечать. Ему не хотелось даже думать об этом. Это слишком страшно. Слишком не понятно. Он не так часто думал и о своей матери. Аманда заменила её. Она вырастила его. Она была человеком. И пыталась сделать человека из Олле. Гвин не понимает, каково это – ощущать внутри… то, что ощущает он. Лёд – это не Хаос. Подумаешь, Ледяная дева. Олле её не боялся. Холод – это не больно. А вот Огонь… И Джейк живет с ним внутри… Но теперь Джейк – в тюрьме, в Изоляторе – и у него не спросишь, каково это – жить с разрушающей силой внутри тебя.

И почему Гвин считает себя во всём виноватым? Виновата его мачеха. Или Олле. Или отец Гвина, или сама Ледяная дева. Не поэтому ли они к ней и едут? Сайрус хочет понять… Или уже всё понял… Что он будет делать дальше?

Олле посмотрел на Гвина. По его лицу было понятно ровным счетом ничего. Сайрус просто двигался вперед. И это движение захватывало с собой Олле. Он не мог понять, что чувствует: ведь он хотел быть с Сайрусом – но не с таким, отстраненным, почти безучастным. Но и возвращаться домой Олле не хотел – что ждёт его дома? Ничего и никто. Лучше уж молчаливый и замкнутый Гвин, чем пустота. И голоса в пустоте.

– Прости. Я обещал тебе помочь, – Сайрус словно откликнулся на его мысли. – Но я не знаю, как. И, возможно, не узнаю.

Он покачал головой.

– Кому вообще я могу помочь? И Джейку обещал. Я тот ещё помощник.

– Может быть, нам вернуться? – Олле робко смотрел на него.

– Я не могу. Я – корень всех зол. А ты – всего лишь орудие. Возможно, без меня… без нас – всё наладится.

Олле подумал: «Но где-то же мы будем. И принесём с собой себя. Ты наверняка это понимаешь. Или ты собираешься… сделать так, чтобы нас… не стало?» Олле искоса взглянул на Гвина, и по лицу того понял, что такой вариант возможен. Но почему-то ему уже не было страшно.

Машина, аэропорт, самолет, поезд – бесконечная смена ландшафта за окном и круговерть людей вокруг. Бурление хаоса жизни. Но Олле чувствовал, словно невидимая, но прочная стена окружает их с Гвином. Они словно невидимки – незримые, неощутимые. Как два призрака.

Мысль о том, чтобы вернутся домой одному, ещё несколько раз всплывала в его голове. Но он снова и снова отбрасывал её. Сайрус не принуждал его, не заставлял – даже почти не касался. Но его молчание действовало сильнее, чем слова. Олле не всегда понимал, чья воля его влечёт – собственная или Сайруса. Ведь когда лавина сходит с горы, у попавших в неё не очень-то есть выбор, хотят они того или нет.

Они ехали в горы. Туда, где снег и лёд были всегда. В царство Ледяной девы. Место силы для Сайруса. Не убьёт ли он его там? Какой-то части Олле было всё равно. Он хотел свободы от контроля – но это сделало его более несчастным и одиноким. Теперь он хочет семью. Единственный, кого он может и хочет назвать семьей – Гвин, так уж получилось.

Перед подъемом в горы Сайрус купил ему и себе теплую одежду. А ещё они поели в кафе. Вернее, ел Олле. У него были с собой деньги и банковская карта. Да и Гвин не отказывался купить еду или что-то ещё необходимое, если Олле напоминал ему об этом. Но сам ел мало и механически, и, судя по взгляду, мысли его были где-то далеко. Правда, про теплую одежду Гвин вспомнил.

Словно пара туристов, они поднимались от одной станции канатной дороги к другой, пока не поднялись на максимальную высоту – туда, где ещё лежал снег. Из майского тепла они попали если не в зиму, то в самое начало весны.

Гвин как будто знал, куда идти: он свернул на горную тропинку, идущую вдоль кромки снежной шапки то вниз, то вверх. Олле послушно шёл за ним. Наконец они спустились в неглубокий овраг, на одном из склонов которого, почти на самом дне, росла кривая ель. Оказалось, что за собой она скрывает расщелину в скале, узкую и не высокую – так что и не заметишь её, если не знать, где искать. Возле неё Сайрус остановился и обернулся к Олле:

– Ещё не поздно тебе вернуться. По тропинке легко дойдешь обратно до канатной дороги.

Олле молча смотрел на Гвина.

– Я не знаю, что будет дальше. Всё, что угодно. Я могу не вернуться. А, значит, и ты тоже.

– Я иду с тобой.

Сайрус пожал плечами.

– Это твоё решение. За его последствия будешь отвечать сам.

Олле кивнул. И они шагнули в темноту расщелины.

Остановившись перед дверью квартиры Олле, Джейк постучал – на крайний случай. Прислушался – движения там не было. Или Олле – тих, как призрак.

Джейк достал из кармана свои ключи с брелоком, в котором, не привлекая внимания, скрывались отмычки – частному детективу всякое приходится делать – и принялся открывать замок.

Кейти, без лишней просьбы, стояла на стрёме. Вскоре замок щёлкнул.

Джейк осторожно приоткрыл дверь, прислушался ещё раз, всматриваясь в полумрак квартиры – потом открыл дверь шире и вошёл. Кейт – за ним.

Небольшой коридор и шесть дверей – одна закрыта, вторая широко распахнута и через неё видна комната с диваном, похожая на гостиную; третья приоткрыта – в ней видны книжные шкафы и книги, разложенные на полу. Четвертая и пятая явно ведут в туалет и ванную, и шестая, тоже приоткрытая – на кухню. Легкий запах пыли, книг и чего-то пряного.

Джейк открыл ближайшую дверь слева – маленькая комната: раскладной диван, стол, стул, завешанный одеждой; книжные полки, заваленные всякой всячиной и книгами; шкаф – по виду и запаху обиталище молодого человека.

– Комната Олле, – подтвердила Кейт его мысли.

– А эта, – Джейк заглянул в комнату с большим количеством книг и цветов в горшках, пахнущую аромамаслами, – его крестной, Аманды.

– Если он не сидит в темноте в туалете или в ванной – то его нет дома. Что будем искать и с чего начнем?

Джейк покачал головой:

– Если бы я знал… Ищи всё странное и необычное, всё, что касается личности Олле и его крестной – фото, документы, дневники. Всё, что может дать подсказку, кто он и что он, и что с этим делать. Как-то его крестная жила с ним и, по-видимому, сдерживала его способности.

Взгляд его упал на книги, лежавшие на полу – некоторые из них были раскрыты.

– Возможно, Гвин вчера изучал их. Нашёл ли он хоть что-то? Думаю, и нам стоит в них заглянуть, – Джейк уселся на пол, взял книгу наугад, раскрыл и прочел:

– Слово «Хаос» в названии этой «традиции без традиции» есть признание бесконечности, неопределимости, непредсказуемости, многовариантности Вселенной и существующих в ней отношений. «Космос» (противоположность Хаоса) – это упорядоченная вселенная, которая существует только в вашей голове, Хаос – это Вселенная как «вещь в себе».

– Непредсказуемость и многовариантность, значит… – Джейк чуть нахмурился.

Он пролистал дальше и нашёл подчеркнутую фразу:

– Пока что аппарат квантовой физики активно используется только в Магии Хаоса. Вскоре после зарождения парадигмы Магии Хаоса появилась математика хаоса, разработанная на основе теории катастроф. Именно она подтвердила гипотезу о том, что должен существовать некий механизм, с помощью которого субатомная неопределенность переносится в макроскопический мир нашего опыта.

Джейк посмотрел на обложку – «Сжатый Хаос. Введение в Магию Хаоса».

– Кейт. Что ты знаешь о Хаосе?

Девушка пожала плечами.

– Да почти ничего. Только из мифологии что-то: изначальное состояние вселенной, бездна, нечто, из чего возникло мироздание.

– Пустота и ничто, содержащие всё. Порождающие всё… Множество вариантов.

И тут у Джейка в голове «щёлкнуло».

– Олле тасует вероятности, воплощает их. Для него они все – реальны! Он – воплощение Хаоса! Вернее, дитя Хаоса – не сам Хаос.

Кейт склонила голову на бок:

– И что нам это даёт?

Джейк выдохнул:

– Пока не знаю. Давай читать дальше.

И он снова взялся за книгу, фотографируя подчеркнутые фразы или те, что ему самому показались важными.

– Знаешь, что… – услышал он голос Кейт и поднял голову.

– Давай я лучше посмотрю в комнате Олле – нет ли там чего. Думаю, так от меня будет больше пользы.

– Ладно, – Джейк кивнул. Кейти вышла.

Магия Хаоса. Прежде Джейк мог бы сказать, что не верит в магию. Вернее, он никогда не задумывался о ней всерьез – её просто не было в его системе координат. Хотя его собственные способности не очень вписывались в повседневную реальность, он считал их… отклонением, мутацией, чем-то необъяснимым просто потому, что он, Джейк, не так много знает о мире. И когда Гвин рассказал ему о детях Стихий, это казалось ему бредом, потом реальностью – но не магией. Магия, это что-то волшебное, так? Всякие там обряды, ритуалы, заклинания.

Магия же Хаоса, о которой он сейчас читал – магия реализации намерений, желаний – говорила, что достаточно: 1) максимально образно и эмоционально возжелать цели; 2) отказаться от желаемого и навсегда забыть об этом; 3) получить результат. Достаточно желания и усилия воли, больше подсознательного и эмоционального, чем воля разума.

«Сильное эмоциональное желание – это то, что Олле реализует. Это мы с Гвином уже поняли. Но что с этим делать? Людям не запретишь желать сильно и эмоционально, особенно подсознательно, – Джейк поскрёб уже отросшую на подбородке щетину. – Как можно остановить Хаос? Возможно ли вообще? Если рядом с Гвином Олле легче и спокойнее – значит ли это, что стихия Сайруса – Холод, Лёд – влияет на Хаос? Противоположностью хаоса считают порядок. Но как я теперь понимаю, порядок – это частная форма хаоса, одна из возможных его форм при данных условиях. Холод – это отсутствие тепла. Тепло – как я помню из школьного курса физики – это энергия движения молекул. Молекулы перестают двигаться при абсолютном нуле. Сайрус, конечно, вряд ли способен создать температуру абсолютного нуля, но, возможно, чтобы ослабить проявление Хаоса в Олле, и не нужна настолько низкая температура. То есть, Сайрус таки может контролировать Олле. Но для этого, что же, ему придется проводить с ним круглые сутки?! Не-е, надо ещё что-то придумать. А то ведь и Олле влияет на Гвина. Да и вообще… Его крёстная Аманда как-то справлялась?»

Кейти вернулась, держа в руках… тетрадку?.. записную книжку?..

– Думаю, тебе нужно прочесть вот это, – она протянула тетрадь Джейку.

Это была довольно толстая тетрадка с голубой картонной обложкой и нелинованными страницами внутри, почти вся исписанная и изрисованная, довольно мелким почерком – словно писавший экономил место. Иногда у записей и рисунков имелись даты. Но и без них было понятно, что это – дневник Олле.

– Думаю, в наших обстоятельствах, мы можем себе это позволить, – и по виду Кейти Джейк понял, что без крайней необходимости она не стала бы делать этого. В отличие от него – ему было бы достаточно желания узнать мысли другого.

Большей частью то были обычные переживания подростка, в которые Джейку не хотелось углубляться, да и некогда – он бегло просматривал, цепляясь взглядом за отдельные фразы.

«Аманда сказала, я могу записывать то, что меня беспокоит. И что она не будет читать, если я сам этого не захочу. Ладно. Я попробую.»

«Сегодня в школе кто-то подложил дохлую белую крысу в мою сумку. С запиской «С днем рожденья!» Подарок на 14-летие. Как будто я боюсь дохлых крыс. Это я, что ли, белая крыса?! Придурки! Где они её только взяли?»

«Почему они так ко мне относятся?! У меня и раньше не было друзей. Но я думал, что они уже привыкли к моей внешности – учимся вместе не первый год. Аманда говорит, у нас просто переходный период, мы взрослеем. Ничего не переходный – я такой, как всегда.»

«Они отобрали мой амулет. Навалились сзади и кто-то расстегнул цепочку. И до этого приставали: что у тебя там на шее? Что да что. Не ваше дело! Аманда сказала мне его носить. Я очень хотел его вернуть, забрать у них – но они сильнее, их больше!»

«Ненавижу физру. Пока мы были на уроке, кто-то извозил мою одежду в грязи. А эти придурки ржали, что я теперь не такой уж беленький и чистенький. Я, конечно, оделся – но пошёл домой. Засунул всё в стиралку. Был бы я крутой и сильный – надо мной бы не издевались. А так, даже сдачи дать не могу – мне же ещё сильнее достанется.»

«Мало им вчерашнего. Сегодня Дэн вылил зелёнку мне на голову. Учителю сказал, что случайно. Ну да, как же! Все видели! Когда это закончится?! Ненавижу этих придурков! Но Аманде говорить не хочу. Зеленые волосы трудно не заметить – пришлось сказать. Аманда собирается сходить в школу, поговорить с учителями. Думаю, будет только хуже.»

«Дэна вчера сбила машина. Джерри что-то не поделил с крутанами на районе – его избили. А Пит сегодня несся по лестнице и навернулся. Из его сумки выпал мой амулет, и я забрал его. Пит сломал руку и пробил башку. Я бы сказал, что это справедливость – доставали они не только меня.»

«Аманда узнала обо всём в школе. Дома мы поговорили. Пришлось рассказать, как есть. Она спросила: Ты желал им плохого? А что мне им, хорошего желать?! Но мало ли кто чего желает – я же им ничего не делал. Просто не смог бы. А если бы смог – сделал, ещё как. Врезал бы как следует.»

«Аманда забирает меня из школы. Переводит на домашнее обучение. Ну и ладно, по школе скучать не буду – там почти все придурки.»

«Аманда слишком меня опекает. Учиться дома – ладно. Хотя оказалось, что в школе таки было веселее. Но она из дома меня одного почти не выпускает – везде мы ходим вместе. Мне с ней неплохо. Но я уже не ребенок, чтобы везде с нянькой за ручку.»

«Самый лучший день, это когда мы с Амандой садимся в машину и едем за город – чем дальше, тем лучше. Аманда знает безлюдные места – часто мы там вдвоем, сидим на берегу реки или валяемся в траве на опушке леса, едим сэндвичи и пьем фруктовый чай. Вот бы так и жить, в домике посреди полей. Но Аманда сказала, что не смогла бы так – ей нужен город, он привычнее и удобнее.»

«Почти весь день сижу читаю. Учебники. Несколько раз в неделю приходят учителя, объясняют новое и проверяют задания. Аманда тоже занимается со мной. Литературой, историей, философией. Это, конечно, бывает интересно. Но так уже надоело. Чувствую себя заключенным. Лучше бы мы почаще ездили за город. Иногда я выхожу один на улицу – в магазин за продуктами или мусор вынести. Аманда говорит, мне надо уметь находиться в обществе – но сама же не разрешает ходить далеко без неё. Да что может случиться? Ну да, люди часто косятся на меня, но я натягиваю капюшон худи или куртки, опускаю голову – и меня почти не видно. Один раз пришлось делать ноги – пристали какие-то придурки. Но я быстро увернулся и убежал.»

«Как я буду жить дальше? Мне же надо в колледж. И найти работу. Аманда говорит, что поможет с работой – у неё есть знакомые. Не знаю. Я хочу быть самостоятельным. Хочу учиться. Мне уже 16-ть.»

«Сегодня мне было плохо. Не знаю, почему и отчего. Голова закружилась. Я сел. И сидел пока не прошло. Аманде не стал говорить – пока ничего страшного.»

«Приступы стали чаще. Теперь появилась тяжесть в груди. Слабость постоянная. Аманда заметила. Вид у неё обеспокоенный. Сказала, надо ко врачу сходить».

«Врач не нашел ничего такого. Сказал, я ещё расту, надо больше двигаться и бывать на воздухе. Где он в городе воздух нашел? Да и радость ходить по улицам, пряча лицо. А если не прятать – все таращатся. Кому это понравится?! Как будто я уродец. Но мне кажется, я не урод. Ну да, волосы белые, и кожа, и глаза красные. Но в остальном я не хуже других.»

«Гуляю по утрам. Рано утром. Город в это время пустеет. Редким пешеходам по фиг на меня – они спешат домой или на работу, сонные. Это хорошо – спокойнее – но немного одиноко. Хочется с кем-то поговорить. Если бы я мог найти кого-то… в чём-то похожего на меня. Не такого, как все. Мы могли бы понять друг друга. Наверное.»

«Сегодня поругались с Амандой. Сильно. Я сказал, что хочу в колледж. Она говорит, на хороший колледж – денег нет. А в обычном у меня будут проблемы. Разве я забыл, что было в школе? И, если уж на то пошло, в приюте? Нет, я не забыл. Но я не могу больше жить, запертый в четырех стенах. Да, мне бывает страшно – страшно выходить на улицу, страшно общаться с людьми. Но я хочу попробовать! Ведь Аманда рано или поздно умрет – как я выживу без неё?! Она разозлилась. Но сказала, что подумает. Что можно сделать. Говорит, я особенный – не такой, как все. И мне нужно быть осторожным – особенно в своих желаниях. Она смотрела на меня так… Иногда мне кажется, она меня боится. Но почему? Я ведь люблю её – она хорошая. Всегда была добра ко мне, заботилась. Да, мы иногда спорим. Но у меня никогда в мыслях не было обидеть её.»

«Сегодня на улице я видел девушку. Золотистые волосы и веснушки на лице. Она тоже посмотрела на меня и улыбнулась. Я даже подумал: она заговорит со мной. Но тут подошли её… друзья?.. И парень так посмотрел на меня, скривился, сказал что-то – и они увели её. Ненавижу этих придурков!»

«Сегодня мне исполнилось 18-ть. Аманда хотела приготовить праздничный обед, а завтра мы собирались за город. Она пошла в магазин и долго не возвращалась. Я позвонил ей на мобильный, но она не отвечала. Я решил поискать её. На улице люди обсуждали какую-то аварию: женщину сбила машина. Я, и правда, увидел кровь на дороге, когда шел к магазину, в который собиралась Аманда. В магазине её не было. И нигде поблизости. Почему она не отвечает? Что-то случилось?.. Я вернулся домой. Позвонили из больницы – сказали, Аманда в тяжелом состоянии.»

«Сидел в больнице. К Аманде не пустили – она в реанимации. Потом вышел врач и сказал, что она умерла. Разрешил мне зайти. Её лицо… такое спокойное, но что-то в нём изменилось. Я не хотел уходить. Мне дали успокоительного. Сказали, чтобы шёл домой. О ней позаботятся.»

«Я не помню, как вернулся домой. Сел на пол и так сидел. Не знаю, сколько. Пока не зазвонил мой телефон, и какой-то человек сказал, что похороны назначены на послезавтра. Назвал адрес. Сказал, что ещё позвонит. Я даже не понял, кто это – какой-то знакомый Аманды. Я не знаю его, кажется. Не знаю, что делать.»

«Адвокат, поверенный Аманды, заехал за мной – это он звонил раньше. Спросил, как я. Я промолчал. Сам не знаю. Как во сне. В кошмарном. Он сказал, чтобы я не волновался – мне есть, на что жить: Аманда оставила всё мне, на жизнь хватит. Я и не волновался. Мне всё равно. Мы приехали на кладбище. Было ещё трое – двое мужчин и одна женщина. Может, я видел их раньше. Женщина чего-то говорила. Они все что-то говорили – я не слушал. И не слышал. Зачем это всё? Аманды больше нет. Нет совсем. Она не вернется. Прости, Аманда. Я снял амулет с шеи и бросил в могилу вместе с землей – показалось, что так надо. Пусть будет с ней. Мне он больше не нужен. Аманды нет. А я ещё здесь.»

«Теперь я чаще гуляю. Особенно в дождь. Тогда можно спрятаться под зонтиком. Или капюшоном. И всем всё равно. Я люблю воду. Люблю реку. Люблю стоять на мосту и смотреть вниз на бегущую воду. В дождь тут никого не бывает.

Но сегодня была женщина. Она тоже стояла и смотрела вниз. Потом сложила зонт, и он выпал из её рук. Длинные светлые волосы облепили её голову как капюшон. Она стояла под дождем и смотрела вниз на воду. А потом попыталась перелезть через парапет. Не знаю, зачем я остановил её. Может, смерть для неё будет лучше жизни. Но я вспомнил лицо Аманды, застывшее навсегда… Женщина посмотрела на меня так, будто я застал её за чем-то неприличным. Мне было неловко. Ей тоже. Потом она улыбнулась через силу и сказала: «Ты пьёшь кофе?» Я кивнул. Хотя вообще-то не пью. Мы с Амандой пьем только травяные чаи. Но говорить об этом не хотелось. «Если хочешь… я угощаю», – серые глаза женщины смотрели на меня. Отказ бы ранил её. Да я и не хотел отказываться.

Потому мы пошли в кафе. «Я не знаю, хочешь ли ты знать, почему. Но я скажу», – она снова улыбнулась, но глаза её не улыбались. Она сказала, что очень любила мужа. Во всяком случае, любила до сих пор. Но у них не было детей. Они решили взять ребенка из приюта. Тогда тот мальчик показался ей красивым. Что-то в нем напоминало ей мужа. Она усмехнулась: как оказалось, не зря напомнило. Но тогда она не знала. Она хотела любить этого ребенка, она пыталась. «Но это всё равно, что любить куклу! Или… снеговика! – говорила она, – Это вечно застывшее лицо, без грамма эмоций. У детей таких не бывает». И вот сейчас, недавно… она услышала разговор мужа с приемным сыном: они говорили о его матери – муж знал её – это был их общий ребенок. Все эти годы муж обманывал её. Это его родной сын, и он любит его, несмотря на все странности. А она… с ней можно не считаться. Хотя это она была рядом, когда он только начинал карьеру, поддерживала все эти годы. И так хотела родить ему ребенка. А он подсунул ей сына любовницы, этого странного, холодного, чуждого… И теперь у мужа есть взрослый сын. А она – никому не нужна. Это чудовище отняло у неё любовь мужа. И больше ничего не осталось в жизни. Так зачем ей жить? Как ей жить? Я сказал ей: «Моя крестная умерла. Живите». Она посмотрела на меня. Коснулась моей руки. «Ты тоже один, да? Ты такой хороший. Лучше бы у меня был такой сын как ты». Мы пили кофе и ели пирожные. Мне стало легче – мне казалось, что я не один. Но она оставалась грустной. И мне так хотелось ей помочь. Если бы я мог сделать, чтобы её горе, её беды исчезли.»

Джейк чувствовал странное оцепенение и озноб – подобное чувство называют «кто-то прошёл по моей могиле»? А ещё – дежавю. Он обернулся к Кейт, всё это время читавшей дневник Олле у него из-за плеча.

– Сайрус говорил тебе о своих отношениях с отцом и мачехой?

Девушка покачала головой.

– Рассказ этой женщины из дневника Олле – точь-в-точь история мачехи Гвина: приемный сын, оказавшийся родным сыном мужа – «странный, холодный». Человек, которого она, мягко говоря, не любит и считает виновным в своих бедах. И про это всё она рассказывает Олле – парню, который умеет исполнять страстные желания – как мы теперь знаем.

– И у Гвина начались проблемы?.. Но желания других «клиентов» Олле осуществлялись быстрее и конкретнее.

– Возможно, Сайрус – дитя Стужи – просто оказался ему не по зубам.

– Но каша таки заварилась нешуточная.

– Не то слово, – Джейк усмехнулся. – Мне интересно, что из произошедшего с нами – звенья этой цепи? Вот уж правда: если не видишь закономерности – не значит, что её нет.

– А что за амулет, про который пишет Олле? Как думаешь, он важен?

Джейк пожал плечами.

– Возможно. В первый раз, когда он его лишился, его обидчиков настигла кара. А после того, как он бросил амулет в могилу крестной…

– Два года назад. Всё и началось.

– Он сдерживает его силы? Чёрт. И как достать эту штуку из могилы?

– Заделаться гробокопателем? – Кейти улыбнулась.

– Сайрус, наверное, мог бы добыть разрешение на эксгумацию. Только его самого ещё надо найти.

– Может, Флоренс? Она судмедэксперт. Скажет, что нужно произвести вскрытие или ещё что.

– Втягивать её… Чёрт. Но может сработать. Поехали к ней.

Глава 29. Вглубь

Тьма встретила Олле. Сайрус включил фонарик, и Олле вспомнил, что у него тоже есть – Гвин купил. Проход был узкий – им приходилось идти друг за другом, и сначала Олле видел только спину Сайруса. Постепенно каменные влажные стены стали расходиться, отступать; потолок взмыл ввысь – они оказались в довольно большой пещере, уходящей вглубь горы. Олле никогда не был в подобном месте и во все глаза разглядывал колонны и наросты, каменные «сосульки», свисавшие с потолка – это был совсем другой мир, тёмный, молчаливый и пустой. Здесь было ещё холоднее – изо рта появлялись облачка пара.

Сайрус шёл вперед уверенно и почти не оглядываясь.

– Здесь красиво, – решился сказать Олле. Гвин обернулся, и по лицу его скользнуло подобие улыбки. Но он не остановился, продолжая шагать.

«Интересно, долго ли нам идти? Ледяная дева, если она здесь – может ведь быть где угодно? Встретить нас за любым углом?»

Олле чувствовал, что потерял ориентацию – он не смог бы выбраться отсюда один. Возможно, его способности помогли бы ему выбрать верный путь. Или нет? Здесь царство земли и холода – холод влияет на него. Правда, Олле нравилось это влияние. И нравился Гвин. А как Сайрус к нему относится – Олле до сих пор не понимал.

Он шагнул – и на мгновение зажмурился: стало слишком светло. Лёд окружал его – зеленовато-синий, прозрачный, подсвеченный незримым источником света. Они были в пещере – но в очень большой. Стены и потолок скрывал лёд, соединял их колоннами, стекал «водопадами» и сосульками. Лёд, царствовавший здесь годами, если не веками, во всем своем великолепии.

Гвин скинул куртку, оставшись в рубашке и брюках. Что-то в нём изменилось. Его белая кожа теперь отражала зелено-синие всполохи света, и в голубых глазах появилась холодная зелень. Лицо совершенно застыло. Уже не человек, но Ледяной король в своем царстве. Губы его не двигались, Олле слышал его голос в своей голове.

«Ты хотел уничтожить меня, сын Хаоса?»

– Нет! Я…

«Ты впустил Хаос в этот мир».

– Я не хотел! Не понимал, – Олле смотрел в лицо Гвина, пытаясь найти в нём человека, которого знал – который был добр к нему.

«Я – Страж Порядка. Ты бросил мне вызов. Космос и Хаос – в вечном противостоянии. Ты нарушил равновесие».

«Я? Почему он обвиняет меня? Я просто… пытался жить. И сейчас пытаюсь!» – Олле сжал губы, потом выдохнул:

– Может быть, я его восстановил. Дал людям силу защитить себя, от такого порядка. Сайрус… ты же сам говорил, ты сомневался, что они виновны и что ты в праве судить их!

На мгновение глаза Гвина обрели человечность.

– И ты говорил, что не в праве судить меня. Что ты – такой же, как я.

– Такой же. Такой же, – эти слова Сайрус сказал вслух. Но потом перешёл на внутренний крик: «И мы оба – виновны!»

Волна холода накрыла Олле. Вокруг закружились кристаллики льда – так, что Олле перестал что-либо видеть, кроме глаз Гвина. Нет, глаз Владыки Льдов и Стужи, познавшего Вечность. А потом Олле перестал видеть и их. Льдистая мгла поглотила его.

Флоренс ждала их в том же кафе, где они чуть раньше встречались с Джейком. Улыбнулась:

– Я часто здесь бываю. Так что, не вызовет подозрений.

– Нам нужно разрешение на эксгумацию крёстной Олле. Вернее, на вскрытие её могилы, – Джейк смотрел на Флоренс чуть исподлобья. Та не отводила взгляд и некоторое время молчала.

Потом выдохнула:

– Я попробую. Причины?

– В её могиле, возможно, важная деталь-улика в деле Гвина. Только для тебя лично: там должен быть амулет Олле, который сделала его крёстная и который он бросил в её могилу во время похорон.

Флоренс продолжала смотреть на Джейка. А он смотрел на неё.

Пока Кейти не фыркнула:

– Да вы стоите друг друга.

Флоренс улыбнулась ей и уже без улыбки вернулась к Джейку:

– Мне нужен запрос от следователя. Ты мне его дать не можешь, потому что всё ещё стажёр. У меня есть один знакомый… который, возможно, будет рад оказать мне такую услугу.

– Взамен на что? – вырвалось у Джейка.

Флоренс склонила голову на бок:

– Это уже моё дело.

Джейк пожал плечами.

– Как скоро я смогу начать… «раскопки»?

– Я позвоню. Пойду поговорю с ним прямо сейчас, – Флоренс встала.

– Спасибо. Мы пока… здесь побудем, какое-то время.

Проводив Флоренс взглядом, Джейк посмотрел на Кейт:

– Перекусим?

– Давай. Время как раз обеденное.

Они взяли еды, но Джейк понял, что есть не очень хочется. Он машинально хлебал суп, закусывая пирогом – просто чтобы запастись силами для дальнейших действий – и думал: где же Гвин? Где Олле? Что могло случится за это время? И что делать дальше – как их искать? Замдиректора сказала, что Сайрус был у отца. Зачем он туда ездил? Пожалуй, стоит навестить отца и мачеху Гвина – тем более, что последняя оказалась замешана в эту историю. Только Джейк не знал ни адреса, ни даже фамилии – Сайрус ведь говорил, что сменил свою. Флоренс, наверное, знает. Они с Гвином более близки, чем может показаться. О ней же самой Джейку почти ничего не известно – кроме места работы и того, что она дочь Воды. Сайрус ей доверяет.

– Что ты думаешь о Флоренс? – Джейк взглянул на Кейти.

– Она мне нравится, – Кейти доела свой салат. – Мне кажется, она отвечает людям тем же, что получает от них. Мы недолго знакомы, конечно. Но я бы ей доверилась.

Джейк закивал в ответ.

– Тебе же она нравилась, – Кейт склонилась к нему. – Ты сам сказал тогда в кафе. Что-то изменилось?

– Ничего. И многое. Сам не знаю. Я не только про Флоренс – вообще.

– Ладно. Только… не впадай в крайности. И помни, что у тебя есть друзья, – встретив взгляд Джейка, она добавила: – Это я про себя и Флоренс, если что. Не считая Гвина, который временно отсутствует.

– Больше людей, которых я могу потерять.

– Больше людей, которые не хотят терять тебя.

– Угу, больше боли для всех. Кейт… ещё недавно я был сам по себе. И это меня устраивало. Сейчас… мне есть, кого терять. И я…

– Боишься? Это нормально, Джейк. Добро пожаловать в клуб нормальных людей, – Кейти говорила тихо и не сводя с него глаз.

– Нормальных?! Мы странные… Ладно, дело сейчас не в этом. А в том, где этот чёртов Гвин! – Джейк крутил ложку в руках. Заметив это, положил её в тарелку. – Прости.

– Не за что. Я волнуюсь за него так же, как и ты. Мы найдем его. Джейк, он не так прост… чтобы взять и сгинуть.

– Угу. Если сам не захочет. Ты не понимаешь – он считает себя виноватым… во всём. Просто чёртов жертвенный агнец. Он хочет замёрзнуть.

Джейк замер, потом поднял голову и взглянул на Кейт.

– Куда он пойдет, когда потерян, устал и ему больно? Туда, где снег и лёд – его родная стихия. Туда, где он родился. Где началось всё, что он хочет закончить. В горы. Он там. Или придёт туда.

– А Олле?

– Это вот осложняющий фактор. Потому что парень может влиять на Сайруса непредсказуемым образом. Два возможных варианта: или Олле пойдёт в горы с Гвином, или сделает всё, чтобы Гвин туда не попал. Что хуже – пока не знаю.

Зазвонил телефон Кейт. Она ответила.

– Да. Выдвигаемся, – она положила трубку.

– Это Флоренс. Мы можем ехать на кладбище. Она подвезет туда разрешение на вскрытие могилы.

Когда они приехали, пошёл дождь. Джейк чертыхнулся.

– Ковыряться в земле под дождем – то ещё удовольствие. И ведь вода будет стекать в яму, – он вздохнул. – Но ждать нельзя.

– Ничего, дождь не сильный, – Кейти достала из рюкзачка зонтик и раскрыла его. Протянула Джейку.

– Не нужно. Нас двоих он не укроет. Да и мне так и так мокнуть.

– Хочешь, найду где-нибудь дождевик?

– Не сахарный, не растаю.

У ворот кладбища остановился синий седан, из которого вышла Флоренс. И тоже раскрыла зонтик.

– Дочь воды не любит воду? – улыбнулся Джейк.

Флоренс окинула его взглядом.

– Дочь воды не любит выделяться, оставаясь сухой под дождем без зонта. Равно как и выглядеть, как мокрая кошка.

– А ты так можешь?

– Выглядеть как мокрая кошка? – зелено-синие глаза смотрели на него, и Джейк не мог понять, что он в них видит.

– Оставаться сухой без зонта.

– Могу. Попробую отвести воду, чтобы она не стекала в могилу.

– Было бы здорово.

Флоренс ещё раз взглянула на него и, не увидев иронии на его лице, кивнула.

Они зашли в администрацию кладбища – Флоренс показала разрешение на работы – и взяли две лопаты и грабли. На второй лопате настояла Флоренс. Джейк не стал возражать при посторонних, но когда они вышли из офиса, спросил:

– Кто ещё будет копать?

– Я, – ответила Флоренс. – Привлекать рабочих нежелательно, как я понимаю.

Джейк раскрыл было рот…

– И не спорь. Я, конечно, не спец по копанию ям, но вдвоём у нас выйдет быстрее.

– А я буду перебирать землю, которую вы будете выкладывать, – Кейт взяла грабли.

Джейк хотел бы что-нибудь возразить, но не нашёлся. Кроме его малость уязвленного самолюбия, других контрдоводов отказываться от помощи у него не было. Тем более, что Флоренс явно подготовилась к подобной работе: вместо обычной юбки и туфель на ней были джинсы и кроссовки. Пиджак, правда, остался – но под ним угадывалась футболка или что-то вроде.

Кейт довольно быстро нашла могилу Аманды – запомнила место с того раза, когда следила за Олле. Букетик цветов, которые тогда принес Олле, уже увял.

– Что ж, мисс Аманда Макдауэлл… – Джейк смотрел на имя, вырезанное на камне, – не сердитесь на нас, что потревожим вашу могилу. Возможно, вы даже одобрите: ведь это может помочь вашему подопечному. Да и всем остальным.

Флоренс протянула ему рабочие перчатки. Потом сняла пиджак, убрала его в пакет и сама надела перчатки. Вот же предусмотрительная! И да, она оставалась сухой под дождем! Потом она закрыла глаза и, постояв так немного, сделала разводящий жест руками. Джейк почувствовал, как его намокшая одежда перестала липнуть к телу – подсохла. Да и земля на могиле и небольшом участке вокруг стала чуть суше. Вода отодвигалась от них, и они оказались словно в сухом пузыре.

– Охренеть. Ну вы даете, мисс Вейл, – Джейк во все глаза смотрел на Флоренс. Так что та даже немного смутилась.

– У всех у нас есть определенные способности.

Джейк вздохнул:

– Мои вот – исключительно разрушающие.

– Нет, Джейк, – Флоренс подошла к нему ближе и заглянула в глаза. – Огонь может и согревать.

– Ладно, хватит болтать, – прервала она неловкую паузу и взялась за лопату.

Копать пришлось долго. Джейк чувствовал усталость, но продолжал раскопки. Как и Флоренс.

Дождь закончился. Вокруг могилы выросли кучи земли, каждую новую порцию которой Кейт прочёсывала граблями. Джейк уже по самые плечи стоял в могиле, когда Кейти крикнула:

– Стоп! – она отложила грабли, присела и руками осторожно разгребла землю. Достала что-то, похожее на довольно большую серебристую монету на цепочке. Показала Джейку:

– Оно?

Тот взял медальон в руки, очистил от земли. С двух сторон на нем был выгравирован символ, похожий на переплетение нескольких букв, соединенных в одну.

– С, O, S, M. «COSMOS» – Флоренс из-за плеча Джейка рассматривала находку. – Похоже, во всяком, случае.

– «Упорядоченная» Вселенная – в отличие от Хаоса, – Джейк протянул ей медальон.

Флоренс кивнула. Повертела медальон в руках и вернула его Джейку:

– Что теперь?

– Думаю… Можно попросить могильщиков закопать… А мне…

– Нам, – перебила его Флоренс.

– Нам, – глядя на неё, Джейк понял, что препираться бесполезно. – Нужно навестить родителей Гвина.

– Отец его сейчас в городе – далеко ехать не нужно.

– Да? Откуда ты знаешь?

– Он звонил мне. Спрашивал про Сайруса. Я сказала правду – что не знаю, где он.

– Почему он звонил тебе? – Джейк, сощурившись, смотрел на Флоренс.

– Потому что знает, что мы давно знакомы и работаем вместе, – та и глазом не моргнула.

– О’кей. Это нам на руку. Я-то с ним не знаком.

– Он в курсе… твоих дел. И нет, не я ему рассказала.

– Ладно, разберемся, – Джейк вылез из могилы и обернулся, чтобы протянуть руку Флоренс. Но она уже выбралась при помощи Кейт.

Джейк вздохнул: он, и правда, может достать кого угодно. Может, и Гвина довёл – раз тот уехал один?

Хотя Флоренс выглядела невозмутимо и вроде даже не сердилась. Она отряхнулась, надела пиджак и пошла договариваться с гробовщиками – она таки официальное лицо. Кейти составила ей компанию. А Джейк, оглядев свои заляпанные землей джинсы и ботинки, решил пойти немного почиститься. И как это Флоренс умудрилась почти не запачкаться?

Зайдя в кладбищенский туалет, Джейк, как мог, счистил с себя грязь бумажным полотенцем, им же протер ботинки. Потом умылся. Из зеркала на него глянул небритый лохматый человек с болезненно блестевшими глазами. «Красавчик, нечего сказать».

Джейк достал из кармана медальон и промыл его от остатков земли. Такая обычная на вид блестяшка – значит ли она хоть что-нибудь? Сдержит ли она силы Олле? Захочет ли он её надеть?

Флоренс и Кейт ждали его возле машины. Увидев Джейка, Флоренс села за руль, а Кейти – рядом с ней. «Угу, я теперь пассажир, – Джейк хмуро уселся на заднее сидение. – Это для Гвина я напарник». Флоренс посмотрела на него в зеркало заднего вида, но ничего не сказала.

Кейт обернулась к Джейку:

– Я расскажу ей? О том, что мы узнали в квартире Олле?

– Валяй. Я дополню, если что.

Дополнять особо не пришлось – Кейти изложила всё чётко. А между тем они приехали на место.

Тихий зеленый район в старом городе, где дома – не более восьми этажей, благородных кирпичных оттенков. Одним словом, элитные. Было бы странно, если бы отец Гвина – сенатор Джозеф Лейборн – выбрал квартиру в другом месте.

Машина Флоренс затормозила перед шлагбаумом, который довольно быстро открылся. На безмолвный вопрос Джейка Флоренс ответила:

– Нас ждут. К таким людям без приглашения не приезжает даже ФАРН.

– Да неужели? ФАРН не вездесущ?

– Нет, если у тебя нет ордера на обыск или арест.

Они вышли из машины. Дверь в подъезд им открыл швейцар. Джейк впервые сталкивался с таким сервисом. И сам не мог понять, почему ему это не нравится. Втроем они поднялись на лифте на последний, восьмой, этаж. Флоренс указала на нужную дверь, и Джейк позвонил. Пару минут спустя дверь открылась.

На пороге стоял высокий мужчина лет за шестьдесят, одетый в рубашку и брюки; подтянутый, темно-русые волосы едва тронуты сединой. Серые глаза быстро, но внимательно рассмотрели их всех, узнали Флоренс – но остановились на Джейке.

– Вы, должно быть, Джейк Саттон?

Джейк кивнул.

– Прошу вас, проходите. И вы, дамы, – мужчина отступил в сторону, приглашая их войти.

Джейк шагнул через порог.

– Добрый вечер, сенатор, – услышал он голос Флоренс позади себя.

– Никак не можете называть меня Джозеф? – мягкий приветливый голос.

– При всём уважении…

– Ладно, как вам удобнее.

Просторная, по меркам Джейка, прихожая освещалась двумя настенными светильниками, дающими неяркий желтый свет. Четыре двери – вероятно, в комнаты, и коридор, где угадывалось ещё три-четыре двери.

– Да, я не представился. Я ведь не со всеми вами знаком. Во всяком случае, лично. Джозеф Лейборн, – он протянул руку Джейку.

Тот пожал её, умеренно крепко. И получил в ответ такое же пожатие.

– Доктора Флоренс Вейл я знаю, – сенатор улыбнулся.

– Позвольте представить мисс Кейтлин Ловетт, – Флоренс указала на Кейт. Та протянула руку, и Лейборн пожал её. С Флоренс они ограничились поклоном головы и улыбками.

«Похоже, она тебя не очень жалует, – не без довольства отметил Джейк. – И это уже характеристика». Впрочем, возможно, Флоренс просто соблюдала публичную строгость.

Лейборн открыл дверь в одну из комнат:

– Прошу, – учтивый жест.

Гостиная: классическая мебель в коричневых тонах – диван, два кресла, столики у дивана и между кресел; шкафы с книгами, картины на стенах и плазменная панель. Всё чинно, прилично. У Сайруса в квартире тоже было «прилично», но при этом как-то… просторно и светло. И современно.

Девушки заняли диван; потому Джейк, чтобы не сидеть с ними в рядок, сел в кресло. Лейборн сел в такое же кресло напротив них.

– Вы знаете, что я ищу Сайруса? – Джейк подался вперед и внимательно смотрел на сенатора. Тот кивнул.

– Он был у вас перед тем как исчезнуть. Как он себя вёл, о чём говорил?

– Он просил, чтобы я оказал влияние на принятие законопроекта по паранормальным преступлениям: нужно уделить особое внимание причинам возникновения способностей и их применения – это помогло бы добиться большей справедливости по отношению к задержанным. А ещё он просил разобраться в вашем деле, мистер Саттон – почему вас задержали и каковы будут последствия.

Сенатор смотрел на реакцию Джейка. Но тот лишь на мгновение отвел глаза.

– С первым согласен. Со вторым… что ж, видимо ваше вмешательство дало плоды: я здесь, а не в изоляторе. Он был один, Сайрус?

– Нет. С ним был молодой человек, альбинос. Сайрус представил его как знакомого, – теперь Лейборн посмотрел в сторону, и губы его чуть сжались, на мгновение.

Джейк понял, что сенатору что-то известно об Олле.

– Должен сказать… я знаю этого парня, – Джейк смотрел Лейборну в глаза. – И знаю, что он был знаком с вашей женой. У них была одна встреча, но вот её последствия… похоже, мы расхлебываем до сих пор.

– Кто он?

После того, как Джейк выложил карты на стол – не все, но важные – отчужденность исчезла с лица сенатора. Он склонился в сторону Джейка и вглядывался в его лицо.

– Вы знаете, кто мать вашего сына, – не дожидаясь ответа, Джейк продолжил: – И я знаю. Так вот, у этого парня тоже очень необычный родитель. Подробнее я сказать не могу.

– Вы довольно близки с моим сыном, как я понимаю. Раз вы знаете, – Лейборн взглянул на Флоренс и Кейт, и понял, что они тоже в курсе.

– Так и есть. Но сейчас не это главное. А то, как мне найти Сайруса и Олле, пока не случилось что-то… чему лучше не случаться. Сайрус не сказал, куда собирается?

Сенатор покачал головой.

– Но уехали они вместе?

– Да. Но перед этим, кажется, о чём-то спорили, стоя у машины. Я видел из окна.

– Знать бы о чём. Куда может отправиться Сайрус, когда ему нужна моральная поддержка? Когда нужно собраться с силами и мыслями?

– В горы. Туда, где…

– Живёт его мать. Вы можете хотя бы примерно указать это место?

– Да, конечно. У вас есть в смартфоне карта?

– Есть. Но покажите в своем. Я запомню.

Лейборн встал и вышел из комнаты. Вернулся он быстро, держа в руках смартфон. Джейк и девушки поднялись ему навстречу.

– Вот, это место. Неподалёку отсюда нашли меня, после того, как я… познакомился с Ней. А вот в этом овраге я нашел Сайруса, после его встречи с матерью.

– Ясно. Спасибо. Туда мы и направимся.

– Я дам вам вертолёт. Для скорости. А ещё… – сенатор достал из чехла смартфона кредитную карту. – Не знаю, как у вас с деньгами – вы ведь из изолятора и после пожара. Вот, возьмите, – он протянул карту Джейку.

Тот, склонив голову на бок, посмотрел на сенатора.

– А вы не боитесь скомпрометировать себя? Я сейчас подследственный. И сына вашего разыскивает ФАРН.

– Именно. Вы ищете моего сына. Потому я сделаю всё, чтобы вам помочь, – Лейборн на мгновение отвел глаза: – Я не знаю, что Сайрус рассказывал о наших отношениях… Но я люблю его. Он мой единственный сын.

Джейк вздохнул.

– Думаю, он тоже любит вас.

– Извините…

Джейк услышал голос Флоренс, и взглянул на неё.

– Джозеф… а ваша жена?..

– Она здесь, со мной, – Лейборн выдохнул. – У нас был непростой разговор, после отъезда Сайруса. Я… виноват перед ней. Мы, должно быть, слишком мало говорили друг с другом все эти годы.

– А можно мне поговорить с ней? Сейчас? Недолго? – Флоренс смотрела на сенатора так, что ей трудно было отказать. Тот пожал плечами.

– Попробуйте. Но, прошу вас, будьте с ней мягче.

– Да, конечно, – и Флоренс прошла к той двери, на которую указал отец Гвина.

Джейк посмотрел ей вслед – что она задумала? Сенатор привлёк его внимание:

– Здесь, – он указал на карте, – вас будет ждать вертолёт. Он доставит вас настолько близко, насколько это возможно – вот на эту площадку в горах. Рядом гостиница, магазины – сможете купить всё, что вам нужно для похода в горы. Боюсь, дальше вам придется идти пешком.

– Надеюсь, мы успеем.

Лейборн посмотрел на него так, словно Джейк был ключом к пониманию происходящего:

– А что может случиться?

– Если бы я знал, – Джейк повернулся к Кейт. – Идём.

Та кивнула.

– Скажите Флоренс, что мы подождём её внизу, у машины.

Уже в дверях сенатор остановил Джейка:

– Пожалуйста… найдите его.

– Найду, – сказал Джейк со всей возможной убежденностью, а про себя подумал: «Он нужен мне ничуть не меньше, чем вам».

Флоренс спустилась вскоре после них, но по лицу её ничего невозможно было понять – она умела делать «покер фэйс» не хуже Гвина.

Джейк сел на переднее сидение.

– О чём вы говорили?

– Я сказала, что если бы она знала Сайруса лучше, то не считала бы его монстром. Они могли бы примириться. Разве он виноват в том, что муж причинил ей боль? Но Сайрус, похоже, взял вину на себя. И что если она перестанет желать его исчезновения – возможно, всё наладится.

– А она?

– Она сказала, что желает его возвращения, – Флоренс чуть улыбнулась. – Она не плохая, Джейк. Просто несчастная.

Именно это Джейк сказал своей матери, когда навещал её: «Ты не плохая. Просто несчастная».

– Угу, – буркнул Джейк. – Всё мы такие.

И, зыркнув на Флоренс, добавил: – Поехали.

Два часа лёту – и вертолет опустился на площадке гостиничного комплекса в горах. Джейк никогда не видел горы «живьем». Его поразила масса вздыбленной земли – какие же силы вознесли её на такие высоты… И дышалось… непривычно.

– Нужно купить теплую одежду и запасы еды: неизвестно, сколько времени мы проведем в поисках, – Флоренс собрала волосы в хвост и посмотрела на Джейка.

– Никогда не был в горах. Доверюсь твоим инструкциям.

Флоренс кивнула и направилась к ближайшему магазину. Джейк оглянулся на Кейт: та выглядела довольной, вдыхая полной грудью.

– Красота! Простор! – она улыбнулась, – Люблю горы. Хотя, наверное, не так, как Гвин.

А потом она стала серьёзной:

– Как ты думаешь его искать?

Джейк вздохнул:

– Импровизировать. Побродить в том месте, где он сам и его отец встречали Ледяную деву. Может, что-то укажет дорогу к ней. Всё же, мы дети Стихий. Стихии ведь чувствуют друг друга?

Кейт пожала плечами. Джейк снова вздохнул и вместе с Кейт направился следом за Флоренс. Под её руководством они купили всё необходимое: одежду, рюкзаки, провизию. Даже некоторое снаряжение – оказалось, Кейт знакома со скалолазанием. Переоделись, взвалили рюкзаки на спину и пошли.

Подъем на канатной дороге, затем час ходьбы по тропе, которую им указал отец Сайруса – и они на месте: овраг, поросший невысоким кустарником и травой, да кривая сосна торчала выше по склону. Джейк, Кейт и Флоренс разбрелись в разные стороны, оглядываясь вокруг и смотря под ноги.

Через полчаса встретились под сосной. Без слов поняли, что никто из них ничего не нашёл. Уселись отдохнуть. Джейк не хотел признаваться, но он понятия не имел, что делать дальше. И на что он надеялся? Что Сайрус оставит ему какой-нибудь знак? Что Ледяная дева явится? Длинный майский день подходил к концу, скоро стемнеет. Ночью в горах они не только Гвина не найдут – самим бы шею не сломать. Надо возвращаться в гостиницу.

– Ветер, – Кейт встрепенулась.

– Что? – всё ещё хмурясь, Джейк посмотрел на неё.

– Здесь откуда-то дует. Хотя не должно: мы на дне оврага у склона горы. А дует между тем, – она встала и обошла сосну, – отсюда.

Джейк подошёл к ней: за сосной, прикрытая травой и кустарником, была расщелина в скале. Узкая, но пройти по ней вглубь казалось возможным.

– Что думаете? – Джейк посмотрел на Кейт, потом на Флоренс.

– Ледяная дева, может, и умеет ходить сквозь скалы, но Сайрус – явно нет, – Флоренс включила фонарик и посветила внутрь расщелины.

– Давайте проверим, – Кейти тоже включила фонарик и шагнула в расщелину. Следом за ней Джейк и Флоренс.

«Угу, вход мы нашли. Ещё бы потом выход найти. И самого Гвина в этих горных лабиринтах». На первой же развилке они остановились.

– Нет, девчонки, так не годится, – Джейк покачал головой. – Так можно плутать вечность.

– Что предлагаешь? – Флоренс выжидательно смотрела на него.

Джейк вздохнул, задумался. И пару минут спустя сказал:

– Человеческая логика тут бесполезна. Но что если призвать на помощь наши Стихии? Или… саму Ледяную деву?

Джейк повернулся ко мраку одного из ходов, ведущих вглубь горы:

– Владычица льдов и Великой Стужи! Я – сын Огня. Со мной – дочь Воды и дочь Ветра. Мы друзья твоего сына. Прошу, отведи нас к нему. Ты же не хочешь, чтобы он был один. Ты родила его для жизни. Для жизни среди людей.

Тишина.

– Если понадобится, я растоплю все твои льды, но найду его! – Джейк сжал кулаки, готовый отразить атаку, если она последует.

Тишина как будто стала глубже. Словно задумалась.

Потом раздался тихий смешок. И в одном из ходов загорелся маленький голубой огонек. Он мигал, приглашая идти за собой.

Джейк оглянулся на Флоренс и Кейт.

– Мы с тобой, – Кейти, сжав губы, смотрела на него. Флоренс ограничилась кивком.

Джейк шагнул туда, где, мерцая и подпрыгивая, висел огонёк. Не давая к себе подойти, голубая искра мгновенно перемещалась к следующему повороту. «Куда он нас приведёт? И выведет ли обратно? Ладно, другого пути у нас всё равно нет».

Так они шли и шли, и шли – пока огонёк, ярко вспыхнув напоследок, не исчез за углом. Джейк повернул за ним – и на мгновение зажмурился. Тут было светло как в сумерки на поверхности. Большая, сплошь покрытая льдом пещера – настоящий дворцовый зал. Во всяком случае, если верить картинкам в книжках.

Глава 30. Лёд и пламень

Было тихо. Только где-то в отдалении капала вода. Флоренс шагнула вперёд. Сделала ещё шаг, другой. Джейк проследил её взгляд. И сначала не понял, что он видит: глыбу льда, чуть выше человеческого роста, а в ней – просматривается что-то, словно жучок в янтаре, или головастик в икринке. Таких «сердцевин» было две – одна на некотором расстоянии от другой. А рядом с этой глыбой лежало что-то темное. Похожее на куртку.

Джейк направился туда. Флоренс и Кейт поспешили за ним. Джейк поднял понял вещь, которая, действительно, оказалась курткой, а в ней – выключенный смартфон и бумажник Сайруса.

– Вы думаете, он?.. – Джейк кивнул на ледяную глыбу и посмотрел на Флоренс и Кейт.

– Пока не разобьём лёд – не узнаем наверняка, – Флоренс достала из рюкзака ледоруб. Ударила им по льдине раз, другой, третий – только мелкие брызги льда отлетали.

– Так можно вечность долбить, – Джейк поскрёб щеку. – Да и… замороженные… предметы разве не становятся твердыми и хрупкими? Мы не рискуем вместе со льдом разбить и то, что внутри него?

Флоренс задумалась. Пожала плечами.

– Если это Сайрус – может, он нас слышит? – Кейти коснулась рукой льдины.

– Попробуй, поговори с ним, – Джейк ободряюще кивнул.

Вторая ладонь Кейти прижалась ко льду:

– Если ты слышишь, Сайрус… мы здесь ради тебя. Пожалуйста, вернись. Ты нужен нам.

– Даже мачеха твоя хочет, чтобы ты вернулся, – добавила Флоренс. – Она сожалеет о произошедшем.

– И, вообще, какого чёрта ты всё бросил?! Бросил нас! Меня! – неожиданно для себя самого Джейк разозлился. – Поплакался отцу – а сам свалил. Да, мы знаем про твою мачеху и Олле. Но это ещё не повод!.. Не повод делать из себя жертвенного агнца. Выходи! Или я сам тебя оттуда достану.

Джейк ударил кулаком о льдину. Рука его светилась изнутри оранжевым светом. Льдина в месте удара словно оплавилась – подтаяла. Джейк усмехнулся.

– А ну-ка, девушки, отойдите чуток в сторонку.

Кейт и Флоренс послушались. Джейк приложил свои ладони к льдине, растопырил пальцы. Сосредоточился и направил весь свой внутренний жар из солнечного сплетения через руки наружу. Лёд начал таять. Но с той же скоростью, с какой таял, он тут же намерзал снова изнутри.

– Так. Ладно. Добавим жара, – Джейк обернулся к девушкам. – Извините, дамы, но мне придётся раздеться. Совсем. Иначе одежда сгорит. А возвращаться потом голышом… мне как-то не очень хочется.

Флоренс кивнула. Они с Кейт отошли ещё чуть подальше, и даже слегка отвернулись. Джейк понимал, что они всё равно будут смотреть, хоть краем глаза – им нужно видеть происходящее для своей же безопасности. Но это его сейчас мало волновало.

Он скинул одежду и снова подошёл к льдине, с той стороны, где внутри был больший из двух объект. Если второй – Олле, то этот – Сайрус.

«Мне нужно воспламениться. Как тогда, целиком. Как это сделать?» Ответ снова пришёл изнутри, вместе со словами: «Я – дитя Огня, пламень от Пламени отца моего. Я – сам Огонь. Я – Стихия».

Джейк увидел отблески своего пламени на льдине, скрывавшей Сайруса. И он обнял её. Лёд заплакал водой – но её было недостаточно, чтобы загасить Огонь. Ледяной саркофаг таял, становился тоньше – лёд не успевал намерзать, делаясь прозрачнее. Так что теперь Джейк точно видел: внутри – Сайрус. Нужно остановиться вовремя, чтобы не опалить его.

Когда осталась, наверное, пара сантиметров, Джейк обратился к другой стороне своей натуры: «Я – Джейк Саттон, человек. Сын своей матери Джоанн».

Огонь погас. Джейк едва успел заметить, как под слоем льда распахнулись голубые глаза – и тут же получил такой удар в челюсть, что отлетел в сторону и упал. Тут же над лицом Джейка завис кулак Гвина, да и он сам.

– Какого чёрта ты творишь!? – никогда Джейк не видел напарника в такой ярости. Потом глаза Гвина скользнули от лица Джейка ниже… И Сайрус перестал нависать над ним, отошёл на пару шагов и тяжело сел, почти рухнул, на лёд.

– Ты чуть не сварил меня.

Джейк сел. Коснулся рукой челюсти – больно.

– Гвин, послушай… Наверняка есть другой выход. Мы нашли талисман Олле. Вернее, опекунши Олле. Как я понимаю, эта штука сдерживала силы Хаоса, пока парень не бросил её в могилу Аманды.

По виду Сайруса не было понятно, дошли ли до него эти слова. Джейк продолжил:

– Мачеха твоя… вроде как, «отозвала» свое желание. И… ФАРН ищет тебя, чтобы ты организовал работу с нашими задержанными.

– Да? Что ещё они хотят? – Гвин зло посмотрел на Джейка. Потом взгляд его наткнулся на вторую часть льдины, которая не до конца растаяла. Гвин дважды моргнул.

– Я и его заморозил?.. Чёрт. А ведь не хотел.

– Освободи его, – Сайрус снова взглянул на Джейка, и теперь в его взгляде, в его голосе, была просьба.

Джейк кивнул. Поднялся, подошел к вмерзшему в лёд Олле. Коснулся рукой. Ему не пришлось даже воспламеняться – лёд пошёл трещинами и развалился на части. В отличие от Гвина, Олле хотел вернутся. Или это был Хаос?

«Ого-о-онь – тепло, движение, взрыв, – Джейк слышал голос в своей голове. – Ты даешь мне силы, дитя Огня? Жизнь дающий и забирающий, ты не сильнее Хаоса. Мы можем сделать так, словно тебя вообще не было».

– Ага. Но кто тогда поможет тебе? Тебе, Олле – не Хаосу внутри тебя. Ты – не они. Да, они часть тебя. Но не весь ты. Ты человек. И тебе нужны другие люди. Сайрус, Кейти. Даже я – сейчас. Прости, но я читал твой дневник. И я нашел амулет. Хотя ради этого пришлось потревожить Аманду – думаю, она поймет и простит. Прими его. Ради неё. Ради Сайруса. Ради себя.

Олле чувствовал Джейка. Тот говорил правду. Олле хотел жить. Хотел быть нужным. Есть люди, которые нужны ему. Он пошатнулся и, чтобы удержать равновесие, схватился за руку Джейка. Олле чувствовал его тепло – не огня, но человека. Джейк не жжётся – он просто теплый. Олле видел в его медовых глазах свет солнца. Всё это согревало. Он пришёл в себя. Улыбнулся:

– Спасибо!

– Погоди, – Джейк подошёл к своей сваленной в кучу одежде, быстро напялил всё на себя и пошарил во внутреннем кармане куртки. – Вот. Это твоё.

Он протянул Олле амулет. Тот взял его и повесил на шею.

– Вот так просто? – Гвин с кривой улыбкой смотрел на Джейка снизу-вверх. Джейк вспомнил, что это были его собственные слова, обращенные к Гвину.

– Нет. Ничего не просто. Люди погибли. А другие – в тюрьме. Такая хрень заварилась… Но что толку искать виновных – если они есть. Что это изменит? Надо принять всё как данность. И жить с этим.

– Живи. Если можешь, – Сайрус смотрел на него, и в его глазах была лишь усталость.

Джейк крепко ругнулся про себя.

– Для этого мне нужен ты, чёртов сукин сын, – он подошёл к Гвину и протянул ему руку. Тот вздохнул, потом схватился за руку Джейка и поднялся.

Джейку хотелось его обнять, но почему-то он постеснялся сделать это в присутствии других. Просто хлопнул Гвина по плечу:

– Ты просил поверить в тебя. Я верю.

По его виду Джейк понял, что Сайрус тоже хочет ему что-то сказать – но не при всех. Вместо этого Гвин повернулся к Флоренс и Кейт:

– Простите… я доставил вам столько хлопот.

Флоренс не стала стесняться – подошла и обняла его, от души. И что удивительно, Гвин даже не покраснел. «Как брат и сестра», – вспомнил Джейк.

– Вообще-то… я тоже читала твой дневник, – Кейти смотрела на Олле исподлобья. – Это я дала его Джейку. Извини… но иначе мы бы не нашли твой медальон.

– Ты меня извини… за то, что вторгся тогда. Я, правда, не хотел… ничего такого, – Олле покраснел.

– Ладно, – Кейт улыбнулась. – тогда извиняем друг друга.

«Только я ни перед кем не извиняюсь и не извиняю. Некого и не за что», – Джейк вздохнул. А потом посмотрел на Гвина:

– Надеюсь, теперь мы домой?

Гвин слабо улыбнулся и кивнул.

Глава 31. Возвращение

До выхода из пещеры они шли молча – каждому было, о чём подумать. А едва шагнули наружу, в предночные сумерки – телефон Флоренс зазвонил.

– Да, – она посмотрела на Гвина. – Да, нашли.

– В порядке.

– Спасибо! – Флоренс убрала смартфон в карман и оглядела свою компанию: – Вертолет ещё ждет нас.

– Вертолет?.. Вы отца привлекли… – Сайрус на мгновение закрыл лицо рукой. – Ну да, конечно. Как иначе. Значит, летим? – он обвёл всех взглядом и остановился на Джейке.

– Тебя отпустили… на каких условиях?

– Найти тебя. Но ты, конечно, не обязан возвращаться.

– Я вернусь. Мне ничего не мешает. А вот тебе…

– Мой брат у них. И они знают, где моя мать.

– А если?..

– Как ты представляешь мою жизнь в бегах с сумасшедшей женщиной и неуравновешенным подростком? – Джейк покачал головой. – Не уверен, что могу дать им что-то лучшее. Ты же сам привёл меня в ФАРН.

Гвин хотел что-то сказать, но Джейк остановил его:

– Давай пройдём этот путь до конца. Каким бы он не был.

Сайрус еле заметно кивнул.

– Может, я?.. – Олле раскрыл было рот.

– Не вмешивайся!

– Даже не думай, парень, – Джейк ответил одновременно с Гвином. Но, глядя на Олле, подумал, что вышло слишком резко.

– Извини. Но… тут мы сами разберемся, ладно?

Олле кивнул.

– Эй! Могли бы хотя бы выслушать его, – Кейт посмотрела на Гвина и Джейка. А потом обратилась к Олле:

– Что ты хотел сказать?

– Пока… ничего конкретного, – Олле стрельнул глазами на Сайруса и, убедившись, что тот спокоен, продолжил: – Но я хочу помочь… исправить… ведь у меня есть сила.

– Только ты её не контролируешь, – слова Сайруса звучали ка вердикт.

– Да. Наверное. Я исполняю сильные желания. Кто-то из вас мог бы пожелать…

– А ты сам? Чего хочешь ты? – Флоренс шагнула ближе к Олле. Он не чувствовал от неё угрозы, лишь искренний интерес. Но глаза опустил.

– Я?.. Когда я жил с Амандой, мне хотелось свободы. С тех пор, как начались приступы – я жаждал покоя. А теперь… я не хочу быть один, – Олле пнул камушек, запустив его в полёт. А потом увидел возле своих ног ноги Кейт, почувствовал её руку на своём плече.

– Ты не один.

Олле поднял голову, и его взгляд встретился со взглядом Кейти. С её стороны он не чувствовал жалости. Тогда что? Зачем он ей?

– Она права, – Джейк усмехнулся. – Мы все одна банда.

Гвин фыркнул. Джейк приобнял его за плечи.

– Ой да ладно. Даже такой самурай-одиночка, как ты, не может этого не признавать.

– Так что будем делать? – Флоренс посмотрела на Джейка. Ждёт ведь от него ответа, а ему ничего не приходит в голову, как назло.

– А что тут можно сделать?.. – Сайрус криво улыбнулся и обвёл взглядом «банду», – Мёртвых не вернёшь. Для несправедливо осужденных – можно добиваться справедливости. По крайней мере, открытого и законного суда. Элис Рид – девочка, защитившая себя от издевательств ультразвуком – уж точно не заслуживает ни тюремного заключения, ни изолятора ФАРН.

– Карен Блейк, «росомаха», тоже едва ли превысила самооборону, убив напавшего на неё маньяка. Хороший адвокат способен добиться для них если не освобождения, то лучших условий. Я сделаю всё, чтобы дела получили законный ход.

– Но Томасу Спенсеру, убившего насильника телекинезом, это не поможет – самосуд и жестокую расправу ни один закон не оправдает.

– С Маргарет Пэддлер, призвавшей молнию на голову любовницы мужа – тоже всё сложно. Да, она, вероятно, не понимала, что делает. Но максимум, что может смягчить приговор – убийство в состоянии аффекта.

– Что касается твоего брата… – Сайрус повернулся к Джейку.

– Мой брат, да, – Джейк выдохнул, закусил губу. – Пожалуй-таки стоит сказать… Когда я стал Пламенем… я узнал, что отец хотел сказать мне, когда начался пожар в моей квартире.

– Это мой брат, Майкл, призвал огонь в моё жилище, – Джейк сказал это, глядя Гвину в глаза. Брови Сайруса дрогнули, и Джейк понял, что тот чувствует его боль.

– Он запутавшийся подросток, – тихо сказал Гвин.

– Да. Такой же, как этот, – Джейк указал рукой на Олле.

– Эй, я не подросток! Мне двадцать один скоро.

– Ага, и отвечать за всё можешь как совершеннолетний, – Джейк усмехнулся.

– Могу, – Олле выпрямился и задрал подбородок. Потом, глядя на улыбку Джейка, расслабился.

– Что ж, – Сайрус вздохнул. – Вы не дали мне самоустраниться – значит, я буду продолжать делать то, что делал.

Джейк хлопнул его по плечу:

– Этого мы от тебя и ждём.

В вертолете Джейк, незаметно для себя, провалился в глубокий сон. И проснулся, лишь когда почувствовал шевеление рядом, открыл глаза: вертолет приземлился и его пассажиры, потягиваясь и разминаясь, вставали с мест. Джейк поймал взгляд Сайруса – более живой и сосредоточенный, чем в горах. Гвин еле заметно кивнул и вылез из вертолета. Джейк – следом.

Было темно. Вертолет доставил их в аэропорт, рядом с которым Гвин и Флоренс оставили свои машины, когда летели в горы. Шли молча – усталость давала знать. Заговорили лишь когда добрались до автостоянки.

– Кто едет со мной? – Флоренс оглядела «команду».

– Я, – Кейти кивнула ей в ответ.

Олле вдруг понял, что и сам не знает, с кем хочет. Ещё недавно он выбрал бы Сайруса. Но после того, что случилось в горах… Олле взглянул на Гвина.

– Тебе лучше поехать со мной, – угрозы в голосе Сайруса не было, но…

Джейк попробовал сгладить напряжение:

– Я уж точно поеду с тобой, – усмехнувшись, он положил руку Гвину на плечо.

– Ладно, – Олле кивнул. Присутствие Джейка больше не раздражало его. Хотя он ещё не до конца решил, как относится к сыну Огня.

– Вот и разобрались. Девушки, – Джейк повернулся к Флоренс и Кейт, – Спасибо вам за всё. Без вас…

– Куда уж без нас, – Кейти обняла его. А потом отстранилась:

– Берегите себя. И держите нас в курсе.

Она посмотрела на Сайруса. И, как показалось Джейку, после некоторых колебаний, обняла Гвина. Тот, не краснея, обнял ее в ответ – но как-то механически. А после произнес:

– Спасибо, Кейти, Флоренс.

И уж Флоренс обняла его как следует. Так что руки Гвина нежно коснулись ее спины. Флоренс сказала очень тихо, но Джейк услышал:

– Не забывай, что я всегда рядом.

А потом, как ни в чём не бывало, доктор Вейл направилась к своей машине в сопровождении Кейт.

Джейк осознал, что они с Гвином и Олле остались втроём.

– Ладно, ребята. Нам есть, что обсудить.

– Я не враг вам, – Олле смотрел то на Гвина, то на Джейка. Но больше, почему-то, на Джейка.

Гвин закрыл лицо ладонями, медленно вдохнул, выдохнул – и убрал руки.

– Я не враг тебе. И никому. Пока нет угрозы окружающим.

– Но я – угроза, да?

Мгновение они смотрели друг на друга.

И снова вдох и выдох Сайруса.

– Я не хочу, чтобы ты был угрозой. Я думаю… Я чувствую, что сам по себе ты – не угроза. Ты, Олле. Но что делать с Хаосом в тебе?

– Думаешь, амулет его не сдержит? – вставил своё слово Джейк.

– Я буду носить его, не снимая, – Олле сжал амулет, висящий на шее под футболкой.

– Увидим. А пока… отвезти тебя домой?

– Ты оставишь меня одного?

– Ты боишься оставаться один?

Олле пожал плечами. Он уже не знал, хочет ли этого или боится.

– Эм-м… Тут такой ещё вопрос, – снова вмешался Джейк. – Моя квартира сгорела. Если ФАРН оставит меня на свободе, я буду искать новую…

– А сейчас ты едешь ко мне, конечно. Переночуете у меня. А завтра решим, – Сайрус вздохнул. – Или обстоятельства решат за нас.

Гвин сел за руль, Джейк – позади него. Олле, подумав, сел рядом с Гвином. Да, их отношения стали ещё более непредсказуемыми, но Олле чувствовал, что его по– прежнему тянет к Сайрусу. Пускай покой, который он даёт – обманчив: Олле влечёт та черная бездна, которая скрыта под сверкающе безупречной белизной айсберга.

Олле обернулся на Джейка – тот смотрел на него, не то с усмешкой, не то с улыбкой. Олле улыбнулся в ответ. Сын Огня может быть не конкурентом за внимание Сайруса, а ещё одним другом. Джейк прочел его дневник и, кажется, перестал видеть в Олле врага.

Гвин вёл машину молча. Олле видел, что он устал – и не приставал к нему с разговорами. Джейк, казалось, дремал – или хотел, чтобы остальные так думали. Так что, Олле решил, что тоже может расслабиться.

К дому Гвина они приехали уже глубокой ночью. Да и после всех событий единственное, что им хотелось, перекусить наскоро, принять душ и лечь спать. Гвин устроил Олле постель на диване в гостиной, а Джейка хотел уложить на свою кровать и себе постелить на полу рядом. Но Джейк посмотрел на него убийственным взглядом, обвел глазами большую двухспальную кровать и сказал:

– Не дури. Тут хватает места, – и, ухмыльнувшись, добавил. – Или ты боишься за свою неприкосновенность?

После чего Сайрус кинул в него подушкой, молча улегся на свою половину кровати, повернулся к Джейку спиной и тут же заснул. Или сделал вид.

Джейк лег на спину, какое-то время созерцал потолок. Но потом позволил себе расслабиться и заснуть.

Когда он проснулся, Гвина рядом не было. Подумав, Джейк решил-таки встать и пойти побриться. Благо он купил себе кое-какие вещи первой необходимости на деньги, что дал ему отец Сайруса. В гостиной тоже было пусто. Зато из кухни доносился запах блинчиков. Джейк заглянул туда: Олле сидел за столом и лопал блин. Рядом стояли сметана, джем и тарелка со стопкой блинов. И Сайрус на сковородке жарил следующий.

– Я, конечно, больше люблю яичницу и бекон, но и от блинов не откажусь.

– Я могу сделать тебе и яичницу с беконом, – Гвин пожал плечами. – Или пожарь сам. Я просто не знал, когда ты проснешься.

– Из тебя получится хорошая жена.

– Предлагаешь мне руку и сердце?

Олле прыснул:

– Один : один.

– Ты смотри, способный ученик, – Джейк подмигнул парню, кивнув на Гвина. – Я согласен на блины. Пойду только побреюсь.

После завтрака, Джейк спросил:

– Какие у нас планы?

– Мне нужно в ФАРН. Я и так прогулял работу. А вот тебе… – Сайрус смотрел на него.

– Куда ты, туда и я – мы ж напарники. И я ведь решил не убегать.

Сайрус помолчал, потом кивнул.

– А ты, – он обратился к Олле, – не пленник. Но можешь остаться, хотя бы на время.

– Я останусь. Мне нужно подумать. И почему-то я чувствую себя здесь спокойнее, чем дома.

– Понятно, почему, – вставил слово Джейк. – Это ж его жилище, всё пропитано… его аурой, что ли.

Гвин посмотрел на него, но ничего не сказал.

Когда они вышли из дома, Джейк спросил:

– Что ты собираешься делать с Олле?

– Ничего. Вы не позволили мне заточить нас обоих. Теперь я могу лишь наблюдать.

– Но ты можешь повлиять на него.

– Как?

– Как? Сайрус, ты не видишь – парень привязался к тебе!

– Ты предлагаешь мне этим манипулировать?

Джейк открыл рот, но вместо слов лишь заморгал.

– С такой стороны я об этом не думал. Но ты же был готов заморозить его на веки! Неужели манипуляция страшнее?

Гвин поморщился.

– Я не хотел его замораживать. Человек во мне – не хотел. Проснувшийся Повелитель Льдов – да. И я предупреждал парня не раз, что не знаю, чем закончится наше путешествие.

– Я не обвиняю тебя. Можешь считать меня манипулятором, но как по мне, вложить ему в голову идею контролировать свои силы и использовать их во благо – лучше и реальнее, чем пытаться его нейтрализовать.

– Во чье благо? – губы Гвина исказила полуулыбка.

Джейк выдохнул.

– Хороший вопрос. Предлагаю решать его по обстоятельствам.

– Ты понимаешь, что не только ты захочешь решать его? Определять, какое благо и ради кого?

Джейк снова вздохнул, уже резче.

– Сайрус. С такими вопросами, и со всем прочим, что крутится в твоей голове – я понимаю, почему ты хочешь замерзнуть. Но, – Джейк выругался про себя, – ты ж понимаешь, что некоторые вопросы – вечные и вряд ли решаемые. Во всяком случае, не решаемые раз и навсегда.

Сайрус улыбнулся:

– Вот теперь я понимаю, почему выбрал тебя в напарники.

И, судя по тому, что улыбка светилась и в глазах Сайруса, Джейк понял, что это не ирония. Гвин так редко улыбался глазами, что Джейк даже малость смутился.

– Ну да, я – очень ценный кадр. Постоянно всем об этом говорю.

– Ладно, «кадр», поехали – узнаем, что нас ждет в ФАРН.

Глава 32. Незваный гость

Охрана на входе пропустила их. Но Джейк заметил, что дежурный дольше, чем обычно, смотрел на их данные на своем мониторе. И когда они прошли дальше по коридору, Джейк тихо сказал:

– Впустить-то впустили. А вот выпустят ли.

– Скоро узнаем.

– А Флоренс – на работе?

Гвин кивнул.

– Зайдем к ней?

– Давай сначала к нам в кабинет. Посмотрим, нет ли новых дел. И придется отчитаться перед замдиректора.

Они вышли из лифта на своем этаже. Звякнул соседний лифт.

– Мистер Саттон. На ловца и зверь… – лейтенант отдела исполнения наказаний Каспар Дин вышел из лифта в сопровождении четырех охранников изолятора. И его улыбка подсказала Джейку, что ничего хорошего ждать не следует.

– Меня освободили по приказу замдиректора ФАРН.

– Распоряжение было, да. Но не приказ. Будьте добры пройти с нами.

Гвин шагнул было вперед, но Джейк притормозил его рукой.

– Как скажете.

Лейтенант Дин кивнул охране, и на Джейка надели наручники. Он спокойно последовал туда, куда его вели – лишь оглянувшись на Сайруса: взгляд напарника был далек от смирения. Джейк лишь надеялся, что тот будет действовать осмотрительно.

Лейтенант Дин, казалось, был удивлен такому спокойствию арестанта, и даже немного раздосадован.

Джейку терять было нечего, потому он спросил:

– Могу я видеть замдиректора?

Дин скривился:

– Если она пожелает.

– Угу. Полагаю, вы ведете меня в камеру?

– Верно. Обвинение в поджоге с вас ещё не снято, – Дин смотрел на Джейка, явно ожидая продолжения. Но тому вовсе не хотелось разговаривать. Джейку оставалось только ждать: действий Сайруса, или действий замдиректора. Или… ну да, ничего другого ждать не приходилось.

Когда дверь за Гвином и Джейком закрылась, Олле замер. Ему казалось, что он не был один уже целую вечность. Разговоры-откровения с Сайрусом, арест Джейка, поездка к родителям Гвина – и встреча с его мачехой, той самой женщиной… Потом горы – и недолгое забытье. Огонь Джейка. Возвращение домой. И вот он снова один – но не дома: в квартире Сайруса. Он один в жилище Сайруса. Значит… можно осмотреться и узнать его получше?

Гостиная, на диване в которой Олле спал – просторная светлая комната с большими окнами, простой современной мебелью, плазменной панелью, стереосистемой. Уют создают разве что растения в горшках и шкаф с книгами: по криминалистике, стрелковому и холодному оружию; несколько томов по философии; классическая литература и даже современные романы. Электропианино у окна. На стенах – кое-где постеры: фото или репродукции пейзажей, чаще горных. В остальном, комната показалась Олле безликой: в его собственной было куда больше личных вещей, безделушек – и куда больше беспорядка. А, ну да, Гвин же – адепт Порядка.

Но вот кухня, где Олле уже бывал раньше, ему нравилась: небольшая, с зелеными дверцами шкафчиков и симпатичной посудой. Она не ассоциировалась с Гвином. Скорее… точно, с Флоренс! Олле был почти уверен, что вид кухни – если не её рук дело, то её влияние. И все эти растения в гостиной.

Ванная и туалет были ничем не примечательны, кроме своей идеальной чистоты. Оставалась лишь спальня. Олле уже заглядывал туда сегодня ночью, когда проснулся по нужде: Джейк и Гвин спали на кровати, причем большую её часть занимал Джейк, раскинувшись на спине. А Сайрус лежал на боку с краю, лицом к Джейку. Почему-то Олле показалось, что Гвин не спит. Но проверять он не стал – лишь тихо закрыл дверь. Теперь же он вошёл и осмотрелся.

Изрядную часть комнаты занимала большая двуспальная кровать. Сайрус, конечно, и сам немаленький. Но у Олле было подозрение, что обычно тот спит один – никаких ощутимых следов второго человека в квартире не было. Влияние Флоренс на её оформление тут не в счёт. Кроме кровати в комнате был шкаф-гардероб, тумбочка и торшер. Никаких «милых безделушек» и здесь не было. Немного посомневавшись, Олле таки открыл ящик прикроватной тумбы.

Ничего необычного там не было: бумажные салфетки, упаковка глазных линз и средство ухода за ними, баночка со снотворным, салфетка для очков; карандаш и блокнот с несколькими оторванными листами – остальные листы были чистыми. А ещё – маленький фотоальбом. Олле достал его из ящика, присел на край кровати и раскрыл альбом. На обратной стороне обложки – форзаце – было написано: «От Хэлен с любовью». Олле не знал, кто это – но надпись была выведена аккуратно и со старанием.

На первом фото маленький Сайрус, лет трех-четырех, держал за руку высокого мужчину – тот ласково смотрел на мальчика. Вглядевшись внимательно, Олле узнал отца Сайруса. Фото было сделано в парке или загородом – вокруг лишь деревья.

Дальше была фотография со вручения дипломов в колледже: группа молодых людей, весёлых и довольных, в мантиях и шапочках. Среди них – Сайрус, ещё с менее строгой прической, но такой же сдержанный – лишь легкая улыбка на губах.

Следующее фото не вязалось с Гвином никак, хотя Олле быстро нашёл его и тут. Ярко освещённый зал, наполненный нарядными людьми: мужчины – в костюмах или смокингах, женщины – вечерних платьях. Часть из них стоит вдоль стен зала с бокалами в руках, а в центре – танцуют пары. Среди этих пар Олле и нашел Сайруса – его трудно не узнать по цвету кожи и глаз. А рядом с ним – высокая девушка с длинными темными волосами. Она чем-то напомнила Олле Флоренс – но у дочери Воды были более мягкие черты, да и взгляд. Эта девушка смотрела на Гвина… как минимум с большим интересом. Может быть, это и есть Хэлен, которая подарила альбом?

Дальше были горы – очень красивая фотография: снежные вершины сверкали на фоне темного ночного неба. Олле показалось, что это то самое место, где был вход в мир Ледяной девы.

На следующих снимках была, определенно, Флоренс. Причем фото явно сделаны издалека с увеличением: дочь Воды на них немного моложе, чем сейчас, и явно не позирует. Больше похоже на фотонаблюдение. Правда, одна фотка выделялась среди прочих: это было селфи, которое сделала сама Флоренс – и рядом с ней был Сайрус! Немного смущенный, но улыбающийся.

Дальше были фотографии Кейт – явно сделанные так же, как первые фото Флоренс. Но вот совместного селфи уже не было.

Олле задумался: наверное, Гвин фотографировал их издалека, пока не был лично знаком – собирал информацию. Но потом, все же, вставил несколько фото в свой альбом. Тогда странно, что фото Джейка не было. За ним Сайрус не наблюдал? Или просто не фотографировал?

Во всяком случае, он держал этот альбом рядом со своей кроватью. Просматривал перед сном? Судя по тому, что Олле уже знал – это были дорогие ему люди.

– Сайрус сентиментален. Хотя по виду и не скажешь.

Олле вздрогнул и уронил альбом. Обернулся: в дверях спальни стояла женщина среднего роста, уже не молодая, в брючном костюме. Светло-русые волосы коротко подстрижены, темно-серые глаза смотрят внимательно, но… есть в них ещё что-то, что Олле понять не мог.

– Извини, я не хотела тебя пугать, – женщина подошла к Олле, подняла с пола альбом и присела рядом на кровать.

– О, это я снимала, – альбом в её руках был раскрыт на первом фото, с маленьким Сайрусом и его отцом. – Мы с Джозефом давно знакомы. И, так уж получилось, что я знаю, кто мать его сына.

– Меня зовут Элизабет. А тебя – Олле, – голос женщины звучал мягко, даже ласково.

Но Олле молчал – осторожность ещё никогда не мешала.

– Я так же знаю, кто такие по природе своей Флоренс Вейл и Кейтлин Ловетт. И наш горячий Джейкоб Саттон. Вряд ли Сайрус мог рассчитывать, что то, что нашёл и понял он – больше никто не найдет и не поймёт. Тем более, что и искать всё самой нет нужды – достаточно быть в курсе дел Сайруса. Нет, такие вещи он мне не докладывал. Но мне и не нужно.

– Кто вы? – Олле решил заговорить.

– Да, я не сказала самого главного. Хотела немного подготовить тебя, – женщина всматривалась в лицо Олле. – Я… знала и твою маму.

Олле заморгал. Говорит ли она правду? Можно ли ей верить?

– Когда твоя мама забеременела – она не сказала мне, – брови Элизабет скорбно приподнялись, она смотрела на свои руки, всё ещё держащие альбом. – Я была в другом городе, заканчивала академию. А когда приехала… мне сказали, что моя сестра умерла. Умерла во время родов. Ребенка сначала сочли мёртвым – но он оказался жив, и его отдали в опеку. Но документы странным образом исчезли – я не смогла найти, кто тебя забрал.

Элизабет снова смотрела на Олле.

– Я не жду, что ты поверишь мне на слово. Я сама сначала убедилась, что ты – мой племянник, – она достала из сумки, висевшей на её плече, тонкую папку и протянула Олле.

– Это анализ ДНК.

Олле взял папку, раскрыл и принялся изучать документы, что в ней лежали.

– Я не знаю, как Гвин нашел тебя. Похоже, случайно. Но спасибо ему. И Джейку. Я проследила за ним и побывала в квартире, где ты жил с опекуном. Я прочитала книги, которые изучал Джейк.

Олле поднял глаза – и встретил её взгляд.

– Я знаю, кто ты. Я знала, что сестра увлеклась теорией хаоса. Оказалось, что не только теорией. Тогда мне и в голову не могло прийти подобное. Но теперь, когда я знаю Сайруса и других… и то, что происходило в последнее время…

Олле напрягся. Гвин посчитал его угрозой. Джейк сначала тоже так считал. Что ему ждать от этой женщины?

Видимо, она поняла его мысли. Покачала головой.

– Я не считаю тебя злом. Да и сам Хаос – не зло. Это Вселенная, как она есть, какую мы не знаем и не понимаем. То, что ты исполняешь желания… Не этого ли хочет каждый человек: чтобы Вселенная услышала его и помогла? А если люди желают не того – кто ж в этом виноват. Посмотри: маньяк убил бы женщину, если бы ты не услышал её и не дал ей способность защититься. Над девочкой надругались бы сверстники. Да, люди не всегда правильно воспользовались данной им силой – надо просто учить их этому. Сайрус не прав, считая виновным тебя или себя самого. Разве он виновен в том, что у его отца и мачехи были проблемы?

Олле немного расслабился. Не похоже, что она врёт.

Ой. Они не одни – в дверях спальни стоял Сайрус. И в опущенной вниз руке его был пистолет.

– Признаюсь честно, этого я не ожидал. Что найду вас здесь, – он смотрел на Элизабет. – И что услышу то, что услышал. Я искал вас в ФАРН. Джейка арестовали. Лейтенант Дин.

Элизабет Фрост встала, положила альбом в ящик и повернулась к вошедшему.

– Ох уж этот Дин. У вас с ним взаимная нелюбовь.

– Почему вы проникли в мою квартиру как вор?

– Я хотела поговорить с Олле без помех.

– А я, значит, помеха?

– Да, Сайрус, ты – помеха. При всем моем уважении. Ты готов был убить моего племянника.

– Это не так, – Олле тоже встал. – Сайрус не хотел причинять мне вреда.

Голубые глаза Гвина какое-то время смотрели на него, потом Сайрус пожал плечами:

– Может, и хотел.

Олле покачал головой.

– Хотел бы – сделал. Ты быстро решаешь.

– Как бы то ни было, – Элизабет перевела взгляд с Олле на Гвина, – в дальнейшем прошу воздержаться от подобных вещей, агент Гвин.

– Да, мэм.

– Ты – его начальница? – Олле сощурился.

– Так и есть.

– Значит, ты работаешь в ФАРН. Да ещё…

– Заместитель директора.

– Ты не заберешь меня… в Изолятор?

– Нет, Олле. У меня и мыслей таких не было. Я хотела предложить… у меня свой дом, и живу я в пригороде. Живу одна. Так что, если хочешь, можешь приехать ко мне в любое время. Можешь даже жить там – место хватит, дом просторный, и сад вокруг. Мы можем поехать туда прямо сейчас.

Олле задумался. Вряд ли она страшнее Гвина. Олле не чувствовал в ней никаких особых сил. Она – человек, как и Аманда. Он взглянул на Сайруса – тот молчал. Похоже, не возражает.

– А, м-м, Гвин сможет меня там навещать?

Сайрус моргнул.

Элизабет посмотрела на одного, на другого:

– Да, конечно. Ты же не пленник. И он тоже свободный человек.

– Джейк – не свободный.

Олле показалось, что в голосе Гвина было не только напряжение, но и угроза.

– Я решу эту проблему.

– Каким образом?

– У меня есть свои способы, агент Гвин.

Поняв по лицу Сайруса, что он не очень-то верит и надеется, она добавила, уже мягче:

– И, прошу тебя, дай мне время выполнить обещанное – прежде, чем начнешь делать глупости.

Сайрус сжал губы.

– Постараюсь.

Элизабет повернулась к Олле:

– Ты поедешь со мной, сейчас? В мой дом?

Помолчав мгновение, тот ответил:

– Ты можешь мне оставить адрес? Я приеду сам.

– Да, конечно, – она назвала адрес. – Если меня не будет дома, пожалуйста, дождись меня. Или позвони – номер есть у Гвина.

Олле кивнул. Элизабет Фрост ушла.

– Я хочу помочь тебе освободить Джейка. Нет, послушай, – Олле не дал Сайрусу возразить. – Вполне вероятно, ты справишься сам. Или Элизабет сделает это. Но если нет – я хочу помочь. И я… хотел бы, чтобы мы все остались друзьями. Да, вы, между собой, останетесь. Но я ведь – чужой.

Сайрус вздохнул. Но лицо его просветлело.

– Так и мы с Флоренс были чужими. И с Кейт, и с Джейком, – он хмыкнул. – После всего того, что случилось – ты уже не можешь быть абсолютно чужим. Извини, что причинил тебе боль. Я считал тебя опасным.

– Правильно считал. Но… опасен ли я больше, чем ты? Или Джейк? Или даже «милые-добрые» Флоренс и Кейт?

– Я не знаю.

– Ты слышал, что сказала Элизабет? Про Хаос?

– Вселенная, как вещь в себе. Но, послушай, если нет порядка и нет закона – что будет ориентиром для людей?

– Чувства?

Гвин покачал головой.

– Чувства у каждого свои. И они часто обманчивы. Зыбки. Эфемерны. Как мираж. К чему привело исполнение этих эмоциональных желаний?

– К изменениям. В жизни этих людей. В жизни твоей и моей, и Джейка. В жизни общества – ведь оно будет реагировать на эти события.

И снова вздох Сайруса.

– Чувствую себя как в снежной лавине, несущейся с горы.

– Снежная лавина – не твоя ли стихия? – Олле улыбнулся.

– Нет. Лед – это покой. Лавина – далека от покоя.

Олле пожал плечами.

– Ладно. Раз я не пленник – пойду домой. А после разведаю, что там и как в доме у Элизабет.

– Если хочешь, могу тебя подвезти. Я возвращаюсь в ФАРН.

– Нет, не нужно. Но спасибо.

Они вместе вышли из дома, но пошли каждый в свою сторону.

Глава 33. На линии огня

Охранник открыл дверь камеры, Джейк вошёл – и тут же замер на пороге: посреди комнаты на стуле сидел его брат Майкл. Рядом стоял ещё один, пустой, стул. Прежде, чем Джейк успел обернуться и задать вопрос, дверь за ним захлопнулась.

Раздался голос из динамиков:

– Садитесь, мистер Саттон. Думаю, вам с братом есть, о чём поговорить.

Голос принадлежал лейтенанту Дину.

Джейк сел – просто потому, что не видел смысла стоять. Посмотрел на Майка:

– Как ты?

Когда Джейк вошел, парень взглянул на него – но тут же опустил голову. Не смотрел на Джейка и сейчас.

– Майкл Доэрти, – продолжил вещать Дин, – твой брат обвиняется в поджоге жилого здания. Вот уж чудная семейка – сплошные поджигатели. Радует одно – вы все за решеткой. Ты ведь рад видеть своего брата, Майкл?

Майк молчал. Но Джейк видел, как тот сжал губы и зло покосился в сторону динамика под потолком, из которого вещал голос.

– Правда, твой брат говорит, что не виновен. Но если не он, то кто ж тогда поджёг его квартиру? Конечно, это странно – поджигать свой собственный дом. Но, может быть, это вышло случайно? Напился и заснул с сигаретой.

Джейк прямо-таки чувствовал самодовольство в голосе лейтенанта. Но такими мелочами его уже не зацепить. Дин продолжил:

– Ах, да, причиной возгорания был старый телевизор. Но с чего вдруг он загорелся именно сейчас? Не помог ли ему кто? Но ты же, Майкл, не можешь поджигать предметы на таком расстоянии?

И снова «драматическая пауза».

– Да и зачем тебе? Разве что, ты был зол на человека, который засадил тебя в тюрьму – а сам при этом разгуливает на свободе, обладая такими же способностями. Хотя нет – ты ведь сильнее его: он не может поджигать предметы на расстоянии, как я знаю. А ты – можешь.

Джейк не видел в полноте всех тех эмоций, которые сменялись на лице его брата: Майк всё ещё сидел, уткнув взгляд в пол и часть его лица скрывала чёлка. Но Джейк чувствовал его дрожь и смятение. Если Майкла признают ещё более опасным – что его ждёт? Что власти сделают с человеком, который может поджигать на таком значительном расстоянии? В каком-то смысле, даже Джейк для них менее опасен – ведь он может воспламенять лишь прикосновением.

Джейк поднял глаза на видеокамеру, через которую Дин видел их, и спросил:

– Чего ты хочешь?

– Чего я хочу? Что ты хочешь? Настаивать на своей невиновности или признать свою вину?

Джейк вздохнул. Если подумать: а что изменит его невиновность в этом деле? Он всё равно останется под прицелом ФАРН, рано или поздно они найдут, за что его посадить. Мелькнула мысль: «А как же Сайрус? Как Олле и остальные?» Переживут, конечно. Но Гвин останется без его поддержки. И станет ли легче брату, если и Джейк окажется в Изоляторе. Лейтенант Дин ведь, похоже, и так догадался, кто поджёг квартиру Джейка.

– Прости, – тихий голос, едва слышный.

Джейк скосил глаза на брата. Тот, всё так же, из-под чёлки, взглянул на него.

– Всё нормально, – тихо ответил Джейк, склонив голову и стараясь, чтобы нельзя было прочесть по губам то, что он говорит:

– Все совершают ошибки.

А потом, уже громко, сказал:

– Дин, мне нужно подумать.

– Я дам тебе время. Недолго.

Джейк услышал, как Дин сказал, уже словно отвернувшись от микрофона: «Что?! Я сейчас буду». Микрофон отключился. А через несколько мгновений дверь в камеру открылась, вошли двое охранников и увели Майкла. Джейк остался один.

В маленькой камере не было ничего, кроме этих двух стульев, привинченных к полу. Джейк закинул ноги на второй стул и устроился, как мог, удобнее. «Недолго» – понятие растяжимое. Оставит ли Дин в покое его брата, если Джейк возьмёт вину на себя? Вряд ли. Сможет ли доказать, что это сделал Майкл? Только если заставит мальчика признаться. Что вероятно. Что бы сказал Сайрус? Что Майкл так и так останется в Изоляторе. А Джейк – может быть на свободе и, значит, более полезен, в том числе для брата. Насколько ухудшиться положение Майка, если тот признает свою вину?

Голова шла кругом. Джейк никак не мог принять решение – просто потому, что не знал, какое из зол хуже. Чёрт, да он вообще не гений мысли и не стратег. Он привык полагаться на интуицию. Интуиция говорила, что, взяв вину за пожар, Джейк сыграет на руку Дину – ведь тот этого и добивается: посадить Джейка. И «сделать подкоп» под Сайруса.

Что-то щёлкнуло. Вроде, со стороны двери. Джей уставился на неё. Но дверь даже не шелохнулась. И всё же, это было похоже на звук замка. Показалось? Или это Дин шутит шутки?

Джейк подошел и тихонько толкнул дверь. Потом толкнул сильнее – она поддалась. Не ловушка ли это? Не хочет ли Дин, чтобы Джейк попытался совершить побег? Но – дверь-то не Джейк открыл. Незапертый замок – вина охраны. Если Джейк просто выйдет и оглядится – вряд ли это усугубит его вину.

Коридор был пуст, двери камер закрыты. У Джейка пока не забрали его удостоверение стажера ФАРН – теоретически, он мог перемещаться по зданию так же, как и утром вместе с Сайрусом. Оставалась проблема – наручники. И Джейк решил рискнуть: отвернулся к стене, надеясь скрыть запястья от камер, и нагрел браслеты в тех местах, где они касались рук. Не сразу, но металл поплыл и сломался. Джейк снял наручники, сложил их покомпактнее и спрятал в ладонь – улику оставлять не стоило.

На ближайшем посту охраны он предъявил удостоверение, придав себе как можно более спокойный вид. Охранник внимательно посмотрел на него, но, видимо, статус Джейка ещё не сменили со «стажера» на «заключенный». Его пропустили.

Но едва он шагнул во внешнюю секцию изолятора, зазвучал сигнал тревоги. Джейк застыл. Охранник с поста не окликнул его – лишь принял боевую готовность. Мимо Джейка пробежали ещё двое человек из охраны – ноль внимания на него. Тогда Джейк решил последовать за ними.

У входа в особую секцию Изолятора, вжавшись в стены коридора, стоял спецназ – по три человека с каждой стороны.

– Убирайтесь отсюда! Дайте мне уйти! Или я убью его! – мужской хриплый голос показался Джейку знакомым. И тут же он услышал другой знакомый голос, звучавший так, словно его владельцу изрядно сдавили горло:

– Разойдитесь! Уберите охрану, – голос лейтенанта Дина. Кто-то прищучил засранца? Но кем бы не был этот человек, ему вряд ли дадут далеко уйти. В каком же отчаянии надо быть, чтобы захватить лейтенанта отдела наказаний, находясь в Изоляторе?

– Он же сказал, разойдитесь! Или я сейчас сам вас уберу.

В доказательство последнего тяжёлая решетка с замком, которая запирала вход в особую секцию, с грохотом распахнулась, едва не зацепив спецназовца.

Спенсер. Только он способен на такое. Видать, Дин довёл. Джейк хорошо помнил ощущения от ударов Спенсера, когда тот зажал его в подворотне. Только Сайрус смог утихомирить телекинетика.

Спецназ сделал шаг назад. Из-за решетки вышел Томас Спенсер, зажав в локтевом захвате лейтенанта Дина – так, что тот был плотно прижат к нему спереди, закрывая от возможных выстрелов. Да и в спину Спенсеру охрана стрелять не решилась бы – ведь пуля могла пройти на вылет и попасть в Дина. Потому Спенсеру позволили передвигаться по коридорам Изолятора в сторону выхода во двор. Где, вероятно, его уже ждали снайперы: там они смогут поймать момент и выстрелить Спенсеру в голову, минуя Дина.

«Вот же дурак. И чего ты этим добился?» Джейк невольно сочувствовал телекинетику. Он и сам был порой недалек от того, чтобы так психануть – без оглядки на последствия. Да и Спенсеру было, от чего: сына повидать не дали; открытого суда – дождешься ли; и Дин мог выбесить любого – что уж говорить про вспыльчивого телекинетика. Джейк не представлял, как можно помочь Спенсеру: не подольёт ли его вмешательство масла в огонь? И потому пока просто наблюдал. Краем уха он услышал переговоры охраны: Спенсер телекинезом открыл замки камер. Не только своей и той, в которой сидел Джейк. Но остальные заключенные или не поняли, или не успели воспользоваться этим.

Интересно, где Сайрус? Вот он, вероятно, смог бы охладить ситуацию – во всех смыслах. А Спенсер тем временем, оглядываясь по сторонам и прикрываясь Дином, подошёл к двери, ведущей во двор.

– Если увижу снайперов, я тут же сверну ему шею! Мне терять нечего, – Спенсер зыркнул на следовавших за ним спецназ и охрану. А потом прошипел на ухо Дину:

– Ты понял, урод? Если что, сдохнем вместе. Так что, давай без фокусов. Скажи им, чтобы дали мне уйти.

Дин прохрипел:

– Вы… слышали его.

Охрана открыла дверь, выпуская Спенсера с заложником во двор. Охрана Изолятора осталась внутри. Спецназовцы осторожно вышли и рассредоточились по периметру двора. А вот в дверях офисного здания ФАРН Джейк увидел Сайруса. Гвин напарника не заметил: его взгляд был сосредоточен на Спенсере и заложнике.

– Томас!

Джейк услышал голос Сайруса.

– А, это вы. Вы же обещали, что я увижу сына.

Джейк не видел лица Спенсера, но слышал горечь в его голосе.

– С вашим сыном всё в порядке. Но он беспокоится о вас, – Сайрус сделал шаг навстречу Спенсеру. Внешне он был абсолютно спокоен.

– Ничего, скоро мы увидимся, – Спенсер крепче прижал к себе заложника, стараясь держать свою голову рядом с его головой.

– Вы же понимаете, вам не дадут уйти, – Гвин сделал ещё один шаг.

– Значит, лейтенант Дин распрощается с жизнью. По этой крысе никто плакать не будет, я уверен.

– Но ваш сын потеряет отца.

– Ничего, вы же сами сказали, что он в порядке. Майкл – умный мальчик, я верю в него.

– Томас, отпустите заложника. Сохраните себе жизнь, – снова шаг.

– Зачем мне такая жизнь, агент Гвин? Если меня не пичкают транквилизаторами, то приходит этот, – Спенсер притянул локоть, которым удерживал Дина, к себе – тем самым усилив захват.

– Пытается запугать меня. Считай, тебе это удалось, придурок, – обратился он к лейтенанту. – Перспектива провести оставшуюся жизнь в состоянии овоща или же выполняя грязные делишки по вашему приказу – меня не греет. Лучше уж пусть пристрелят меня сейчас, если не удастся сбежать. Заодно избавлю мир от такой гниды как ты.

Джейку казалось, что Спенсер настроен серьезно. Жаль, конечно, если его пристрелят. Но Сайрусу-то что с того? Спенсер задержан за убийство, весьма жестокое. Если он сломает шею Дину – Джейк тоже плакать не будет. Как и Сайрус. Разве нет? Но Гвин почему-то старательно и искренне пытался это предотвратить.

– НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! – крик Сайруса. Гвин метнулся к Спенсеру, успел оттолкнуть. Так что пуля досталась ему самому. Спенсер ослабил захват – Дин дёрнулся и выскользнул. Но тут же, захрипев, упал, хватаясь руками за горло. Следующие две пули достались-таки Спенсеру.

Всё это произошло в одно мгновение. Но Джейк уже подбежал к Сайрусу, упал возле него на колени: по груди напарника расплывалось алое пятно.

– Врача! – заорал Джейк. – Гвин, не думай умирать. Иначе я сожгу тут всё к чёртовой матери.

Сайрус смотрел на него и еле заметно покачал головой:

– Не делай этого.

Врачи ФАРН уже бежали: наверняка были наготове, учитывая ситуацию. Всех троих: Сайруса, Дина и Спенсера унесли в больницу ФАРН. Джейк шагал следом за носилками Гвина вплоть до операционной, куда его не пустили. Он остался стоять в коридоре, тупо глядя на дверь.

«Только попробуй умереть. Только попробуй. Только попробуй».

Джейк почувствовал, как жар поднимается от солнечного сплетения к голове и рукам. Краем глаза он увидел, что кисти рук начали светиться изнутри оранжевым светом.

«Чёрт!» Джейк бросился бежать и выскочил во внешний двор ФАРН, где был фонтан. Опустил руки в бассейн с водой – от них пошёл пар.

– Хорошая идея, – Джейк услышал тихий голос совсем рядом с собой. Повернул голову – Флоренс.

– Я увидела, как ты несёшься прочь из здания, и подумала, что сейчас я больше нужна тебе, чем Сайрусу. Ему я… пока ничем помочь не могу.

«Дай Бог, чтобы это «пока» не превратилось в «больше никогда».

– Ты же врач.

– Да, но не хирург. Впрочем, если ты остыл… вернемся в больницу?

– С тобой… пожалуй, я могу. Ты ведь зальёшь меня водой, если что?

Флоренс кивнула.

Они уселись на банкетку возле операционной.

– Дин и Спенсер – мертвы, – сказала Флоренс бесцветным голосом, глядя куда-то вниз перед собой. Её лицо было бледным как никогда.

Джейк хотел сказать: «Да и чёрт с ними. Особенно с Дином» – но не сказал. Он просто смотрел на Флоренс, пользуясь тем, что она на него не смотрит. Он вспомнил те её слова Гвину: «Помни, что я всегда рядом», её объятья с ним. Её встревоженность и беспокойство, каждый раз, когда они попадали в передрягу. Да, они с Гвином друзья. «Как брат и сестра. Сайрус, а ты уверен, что она тебя любит как сестра? Хотя… что я-то в этом понимаю?»

Джейк старался думать о чём угодно, кроме того, что его напарник может сейчас умереть. Иначе бы он просто взорвался. Хотя трудно было думать о чём-то другом.

Помогла Флоренс:

– Ты сам как?

Джейк изобразил неопределенный жест плечами.

– Неожиданно увиделся с братом. Благодаря Дину. Мое дело пока не закрыто.

– Ясно. Как думаешь, стоит ли позвонить Кейтлин, сказать?..

– А её пустят сюда?

– Вряд ли.

– Тогда не стоит. Наверное. Скажем… позже.

– А Олле?

– Думаешь, он может?.. – встрепенувшись, Джейк взглянул на Флоренс.

Теперь была её очередь пожимать плечами.

– Почему Сайрус сделал это? – нахмурившись, Джейк снова уставился в пол. – Он же сам чуть не придушил Спенсера.

– Контекст изменился. Тогда мы не знали того, что знаем сейчас. Плюс тогда Спенсер мог убить тебя.

– Неужели он до сих пор считает себя виноватым и хочет понести наказание? – Джейк покачал головой.

– Я думаю, он просто хотел сохранить Спенсеру жизнь.

– Ценой своей? – Джейк снова посмотрел на Флоренс.

– Нет. Не думаю. Возможно, он решил, что у него больше шанса выжить под пулей, чем у Спенсера.

– А в итоге того всё равно застрелили. Ожидаемый итог.

– Ты – больший циник, чем Сайрус. Что неплохо. Но он не может быть таким, как ты.

– Что тоже неплохо. Будет. Если он выживет.

Дверь операционной открылась. Вышел врач.

– Мы извлекли пулю – она прошла совсем рядом с сердцем, – он посмотрел на Флоренс и Джейка, которые вскочили ему навстречу. – Состояние стабильное.

Джейк выдохнул:

– Спасибо, доктор.

Тот кивнул и ушёл.

Джейк почувствовал, что ноги плохо держат – и снова уселся на банкетку. Рассеянным взглядом он смотрел в никуда, поймав себя на том, что улыбается.

– Я… пойду к себе. Вернусь позже, – сказала Флоренс дрогнувшим голосом и, развернувшись, зашагала прочь по коридору.

Джейк перестал улыбаться, закинул руки за голову и вытянул ноги. «Живём пока».

Глава 34. Виток спирали

Сайруса из операционной перевезли в палату интенсивной терапии. И снова Джейк сидел на банкетке под дверями, отходил лишь в туалет и купить себе воду и сэндвич. Никто его не трогал, вообще особо не замечал – видимо, ФАРН было не до него. Или таки ему позволили здесь сидеть. Несколько раз приходила Флоренс – но надолго не оставалась: у неё ж работа. Кейти она позвонила. А телефон Олле был только у Сайруса. Честно говоря, Джейку было всё равно: он не беспокоился ни о Кейт, ни об Олле. Кейти и сама могла о себе позаботиться, плюс теперь они общались с Флоренс. А Олле… Джейк ещё не определил, как он относится к парню. Да, тот не злодей. Похоже. Но. После этого «но» начинались бесконечные вопросы без ответов и хаос мыслей. Так Джейк досидел до ночи – и незаметно для себя заснул, сидя на банкетке.