Цитаты из книги «Осень Средневековья», страница 6
Нет ничего опаснее, чем союз невежества с благочестием, говорит Жерсон.
Итак, не обладая ни новыми идеями, ни новыми формами, всё это остаётся бесконечным переигрывание затасканных тем. Такая поэзия не имеет будущего.
чем глубже человек вовлечен в мирскую жизнь, тем более мрачно его настроение.
Господь повелел простому народу появиться на свет, чтобы трудиться, возделывать землю или торговлей добывать себе надежные средства к жизни; духовенству предназначено вершить дело веры; аристократия же призвана возвеличивать добродетель и блюсти справедливость – деяниями и нравами прекраснейших лиц сего сословия являя зерцало всем прочим.
Когда безупречный канцлер Парижского университета и светоч богословия Жан Жерсон обращается к своим сестрам с доводами о преимуществах девственности, его аргументами служит длинный перечень несчастий и бед, неотделимых от замужества. Супруг может оказаться пьяницей, или расточителем, или скрягой. Ну а если он будет человеком мужественным и порядочным, то тогда может случиться неурожай, падёж скота или кораблекрушение, которые лишат его всего состояния. Но любая нищета – что она в сравнении с беременностью: сколько женщин скончалось от родов! Какой у кормящей матери сон, какие у нее радости и веселье? А вдруг дети у нее окажутся некрасивыми или же непослушными? А что если она потеряет мужа и останется вдовой, обреченной на прозябание в бедности и заботах!
Счастлив тот, кто не женится, ибо скверная жена испортит всю жизнь, а хорошую всегда боишься утратить. В счастье, равно как и в несчастье, таится опасность. В старости же поэт видит не что иное, как плачевный телесный и духовный упадок, он взирает на нее как на нечто злое и отвратительное, достойное насмешек и лишенное вкуса. Люди старятся рано: женщины в тридцать лет, мужчины в пятьдесят; шестьдесят – это уже предел.
«Господь содеял мышеловку для диавола, поместив туда человеческую плоть Христа как приманку».
Петр Ломбардский (Sententiae. Lib. III. Dist. 19
...никакая религия никогда не была совершенно независимой от культуры соответствующих эпох и народов. Как раз тогда, когда она полновластно господствует с помощью понимаемых буквально священных текстов и всё на свете, по видимости, соразмеряется с нею, – если она „переплетается со всей жизнью“, жизнь совершенно неминуемо будет оказывать свое воздействие на религию и также будет переплетена с нею.
Burckhardt J. Weltgeschichtl. Betr., l. Aufl. Berlin; Stuttgart, 1905.
Природа раскаивается в том, что сотворила человека, ибо люди забросили её заповедь размножения.
Чёрное, особенно чёрный бархат, явно знаменует гордое, мрачное величие, столь любое этой эпохой, высокомерное обособление от весёлой пестроты, которая царила вокруг.
