Читать книгу: «Стеклянный потолок»

Глава 1. Просрочка по ипотеке

Я считаю себя реалисткой. Не пессимисткой, нет. Просто я всегда знаю, сколько у меня денег на карте, сколько дней осталось до дедлайна и через сколько ударов се рдца меня уволят.

Вот сейчас: сердце стучит 130 ударов в минуту.

Пальцы замерли над клавиатурой. На экране – таблица Excel с расходами отдела продаж за второй квартал. Обычная цифра. Скучная. Но я смотрю на неё уже пятнадцать минут, а вижу только одну сумму: 17 432 000 рублей.

Столько стоит моя честность.

– Лена, ты оглохла? – голос Светы из соседней кабинки звучит как дрель. – Я говорю, шеф вызывает.

Я поднимаю глаза. Света смотрит с сочувствием. Это плохой знак. Сочувствие в женском коллективе равносильно диагнозу.

– Сказал, срочно, – добавляет она и отводит взгляд.

Сердце перескакивает на 140.

Офис «Гранд Холдинга» похож на аквариум. Стеклянные перегородки, белый пол, белые стены, белые лица менеджеров среднего звена. Я работаю здесь аналитиком уже два года. Ношу серые кардиганы, пью растворимый кофе, ни с кем не ссорюсь. Я идеальный винтик. Невидимка.

Винтики не вызывают к себе в кабинет в четыре часа пятницы.

Иду по коридору. Мимо кулера. Мимо кабинета финансового директора – дверь закрыта. Мимо открытого пространства, где пахнет бумагой и дешевым парфюмом. С каждым шагом каблуки цокают громче. Или это мое сердце?

Кабинет начальника отдела аналитики – угловой. С панорамными окнами, видом на набережную и запахом дорогого виски, который Сергей Борисович прячет в нижнем ящике стола.

Я стучу.

– Войдите.

Он сидит за столом. Красное лицо. Пот на лысине. Рядом – женщина из отдела кадров. Рита. Стриженая, с колючими глазами и папкой в руках.

В папке – моё личное дело.

Я понимаю всё за секунду. Не надо слов. Вот так выглядит увольнение. Оно не приходит с письмом на почту. Оно не звонит. Оно сидит в кресле напротив и смотрит на тебя как на просроченный продукт.

– Садись, Лена, – говорит Сергей Борисович. Не «Елена Сергеевна». «Лена». Это как пощёчина. – Разговор есть.

Сажусь. Спина прямая. Руки на коленях. Я не буду плакать. Я не буду умолять.

– Мы пересматриваем штатное расписание, – начинает Рита. Голос как лезвие. – Твоя позиция… сокращается.

– Сокращается? – переспрашиваю я. Голос не дрожит. Я горжусь собой. – Но у меня контракт до декабря.

– Авансом за три месяца, – кивает Сергей Борисович. Он не смотрит мне в глаза. Смотрит в окно. Там солнце садится за трубы ТЭЦ. Красиво. Цинично красиво. – Мы дадим тебе рекомендательное письмо. Хорошее.

Рекомендательное письмо. Которое никто не читает. Которое стоит ровно ноль рублей на оплату ипотеки.

– Причина? – спрашиваю я. Слишком спокойно. Рита морщится. Она ждала истерики.

– Оптимизация бизнес-процессов, – отрезает она. – Подпиши здесь.

Кладет передо мной бумагу. Соглашение о расторжении трудового договора по соглашению сторон.

Я смотрю на сумму отступных. Три оклада. Смехотворно. Моей ипотеки хватит ровно на два месяца. У меня нет сбережений. У меня есть мать в области, которая думает, что я успешная бизнес-леди. И есть кредит за машину, которую я купила, чтобы казаться успешной бизнес-леди.

– Я не подпишу, – говорю я.

Рита замирает.

– Что?

– Я не подпишу, – повторяю. Медленно. Четко. – Вы не можете меня уволить по сокращению без двух месяцев уведомления. Это статья 180 ТК РФ. Если вы меня увольняете «по соглашению», значит, причина не в сокращении. В чем настоящая причина, Сергей Борисович?

Тишина. Такая громкая, что слышно, как в коридоре шуршат колготки секретарши.

Сергей Борисович краснеет ещё сильнее. Рита открывает рот. Закрывает.

– Ты… – начинает он. – Ты… нашла лишнее, Лена. Не надо было лезть в отчеты Южного филиала.

Я не лезла. Я просто считала. Цифры не врут. А люди – да.

– Я не лезла. Я выполняла свою работу, – говорю я. – И если вы меня уволите, я пойду в трудовую инспекцию. И к адвокату.

Блеф. У меня нет денег на адвоката. Но они не знают.

Рита встает. Стул отъезжает с визгом.

– Ты пожалеешь, – шипит она.

– Уже жалею. Что связалась с вами.

Я выхожу из кабинета. Спина прямая. Каблуки цокают ровно. В коридоре Света смотрит на меня круглыми глазами. Я прохожу мимо. Не оборачиваюсь.

Только когда захлопывается дверь туалета на восьмом этаже, я даю себе волю. Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Смотрю в зеркало.

Там – девушка в сером кардигане. Бледная. С красными глазами. С цифрой 17 миллионов в голове.

Столько «Гранд Холдинг» вывел в офшор через подставные договоры в Южном филиале. Я нашла это вчера. Случайно. Ошибка в формуле. Я полезла проверять – и нашла.

И теперь меня увольняют за правду.

Я достаю телефон. Открываю приложение банка. Ипотека: просрочка 14 дней. Машина: просрочка 5 дней. На карте: 3400 рублей.

Я не могу позволить себе проиграть.

В зеркале мои глаза становятся жесткими. В сером кардигане больше нет серой мышки.

Там женщина, которой нечего терять.

А это, как известно, самое опасное оружие в мире.

Глава 2. Ночной взлом

Пятница, 22:47.

Офис «Гранд Холдинга» пуст. Я знаю это, потому что сижу в запасном выходе у пожарной лестницы уже два часа и слежу за дверью.

Охрана меняет патруль каждые сорок минут. У них есть два обходных маршрута: длинный и короткий. Сегодня – короткий. Потому что пятница. Потому что все хотят домой. Потому что охранник Валера, которому шестьдесят два, думает о внуках и о том, как он сейчас выпьет коньяку под сериал.

Люди предсказуемы.

Я уволилась сегодня в 16:30. По бумагам – по соглашению сторон. Сергей Борисович подписал всё за десять минут, пока я сидела в туалете и смотрела на свои 3400 рублей.

Он думал, я сломалась.

Он не знает, что я скопировала отчеты Южного филиала на флешку три дня назад. Не знает, что у меня есть пароль от сервера – администраторша Леночка из IT любит записывать пароли на стикеры и клеить их под клавиатуру. Не знает, что я не просто «нашла лишнее».

Я нашла доказательства.

17 432 000 рублей. Схема: договоры с подставными фирмами, накрутка НДС, двойная бухгалтерия. Сергей Борисович не сам это придумал. Он слишком туп. Кто-то выше. Намного выше.

И этот кто-то сидит в угловом кабинете на девятом этаже. С видом на Кремль. С отдельным входом. С охраной, которая носит не форму, а костюмы.

Кирилл Сергеевич Волконский. Исполнительный директор. Тридцать четыре года. Холост. Красив как грех. И опасен как атомная бомба.

Я никогда с ним не говорила. Только видела в лифте. Он смотрит сквозь людей, как будто их не существует. Высокий. Темные волосы. Серые глаза, которые не моргают. Однажды он посмотрел на меня. Две секунды. Мне показалось, что он видит мои кости под кожей.

Я боюсь его.

Но я боюсь ипотеки больше.

В 23:15 охранник Валера уходит курить. Я знаю это, потому что наблюдала за его маршрутом две недели. Втайне. Просто на всякий случай. Хороший аналитик всегда просчитывает риски.

Теперь риск – моя жизнь.

Я скольжу по пожарной лестнице. Спортивные кроссовки (сменка, припасена заранее) не издают звука. В рюкзаке – ноутбук, флешка, фонарик и пачка салфеток (отпечатки, детка).

Дверь на девятый этаж закрыта на магнитный замок. Но я знаю код. 230885. День рождения начальника службы безопасности. Я видела, как он набирал его утром, когда пил кофе у автомата.

Люди идиоты.

Дверь открывается с тихим щелчком. Я внутри.

Коридор девятого этажа пахнет дорогим ковролином и кожей. Здесь нет открытого пространства. Только кабинеты. Двери из массива дуба. Таблички с именами.

«Кирилл С. Волконский – Исполнительный директор».

Дверь закрыта. Я знаю, что ключ лежит в тумбочке секретарши, которая ушла в 18:00. Тумбочка не заперта. Люди идиоты.

Я достаю ключ. Руки не дрожат. Это странно. Я должна бояться. Но вместо страха – холодная ярость. Они украли мою работу. Они украли мою репутацию. Теперь я украду их секреты.

Кабинет открывается. Я захожу.

Здесь темно. Город светит в панорамные окна. Москва-река блестит как черное стекло. Кабинет огромный. Стол – стекло и металл. Кресло – черная кожа. На стене – картина. Дорогая. Какая-то абстракция. Красные и черные пятна. Выглядит как следы убийства.

Я не любуюсь. У меня есть тридцать минут до следующего обхода.

Сажусь за его компьютер. Монитор – огромный, изогнутый. Системный блок под столом. Нажимаю кнопку включения.

Экран загорается.

Пароль.

Конечно. Четырехзначный. Я ввожу 0000. Нет. 1234. Нет. Его день рождения? Я не знаю его дня рождения.

Черт.

Я закрываю глаза. Думай, Лена. Думай. Какие пароли ставят богатые красивые мужчины, которые думают, что они неприкасаемые?

Имя. Его имя по-английским буквам? KIRILL? Нет.

Дата основания компании? 2007.

Ввожу. 2007.

Экран мигает. Рабочий стол загружается.

Да.

Я подключаю флешку. Открываю папку «Финансы». Ищу Южный филиал. Мне нужно подтверждение. Официальные бумаги. Сканы контрактов. Электронные подписи. Всё, что пригодится трудовой инспекции, прокуратуре, журналистам.

Нахожу папку. Она называется «ЮФ_2024».

Открываю.

Там – файлы. Много. Тысячи. Я выделяю всё. Копировать.

Процесс пошел. 12%… 34%… 67%…

Я смотрю на экран. Жду.

И тут мой взгляд падает на другую папку. Она называется «СКБ-12». Странное название. Не похоже на финансовые отчеты. Я кликаю.

Папка открыта.

Внутри – видеофайлы. Дата – вчера. 22:47.

Я нажимаю на первый.

На экране – черно-белая картинка. Камера наблюдения. Я узнаю помещение. Подвал. Технический этаж. Там стоят счетчики, щитки, пожарная сигнализация.

На видео двое мужчин. Один в спецовке. Второй…

Мое сердце останавливается.

Второй – Кирилл Волконский. В дорогом костюме. Он держит в руках планшет и что-то говорит. Я не слышу звука. Но вижу, как он кивает.

И тут происходит то, отчего у меня пересыхает во рту.

Он подходит к пожарному щитку. Открывает его. Снимает показатели датчиков. А потом… перекручивает их. Пальцами. Спокойно. Без эмоций. Как будто меняет батарейку в пульте.

Его напарник что-то говорит. Волконский поворачивается. Улыбается.

Улыбка хищная. Холодная. Такая улыбка бывает перед убийством.

Я переключаю на второе видео. Другая камера. Другое помещение. Тот же Волконский. Он вскрывает пломбу на счетчике газа. Достает какой-то прибор, похожий на сканер. Подносит к датчикам.

Цифры на экране прыгают.

Он переписывает их. Вручную. В блокнот.

Я понимаю, что вижу, и внутри всё обрывается.

Он не просто ворует деньги. Он готовит страховую аферу. Перекрученные показатели пожарной безопасности. Взломанные счетчики газа. Это значит – ложные срабатывания. Аварии. Взрывы.

Кто-то пострадает. Или уже пострадал.

На видео дата – вчера. Третье число. А пятого числа в новостях показали пожар на складе Южного филиала. Двое пострадавших. Охранник в реанимации.

Их назвали виновными. Сказали – нарушение техники безопасности.

А это был он.

Я смотрю на экран. Видео зациклилось. Волконский улыбается в камеру. Сквозь время. Сквозь запись. Он не знает, что я это вижу. Но мне кажется, что он знает.

Копирование закончено. 100%.

Флешка горит зеленым.

Я выдергиваю её. Выключаю компьютер. Встаю. Ноги не слушаются. В голове – белый шум. Тысяча мыслей. Главная одна:

У меня не компромат на мошенничество. У меня доказательство покушения на убийство.

В коридоре слышен звук шагов.

Я замираю.

Шаги тяжелые. Мужские. Приближаются.

Охрана? Но Валера курит еще десять минут. Это не его шаги. Это кто-то другой.

Шаги останавливаются прямо за дверью.

Я смотрю на дверную ручку. Она медленно поворачивается.

Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно в коридоре.

Ручка опускается до конца.

Дверь открывается.

На пороге – он.

Кирилл Волконский. В черном пальто. На плечах – капли дождя. Он смотрит прямо на меня. Сквозь темноту. Сквозь стол. Сквозь мои кости.

– А вот и моя маленькая хакерша, – говорит он. Голос низкий. Спокойный. Как у человека, который всегда знал, что я здесь. – Я уж думал, ты не придешь.

В его руке – телефон. На экране – мое лицо. Крупным планом. С камеры наблюдения.

Он знал.

Он всё знал с самого начала.