Читать книгу: «Фронтир», страница 4

Глава IV: Око Бури

После нескольких поворотов не туда Винсент понял, что потерялся, и начал на всякий случай делать засечки на стенах – от Церкви не убудет. Проделав второй раз за день свой путь от церкви, он увидел, как из кельи старика вышел незнакомый человек. Он обратил внимание, что мужчина одет не как монах и не как рабочий или кто-то еще из ЦСП. Может, обычный прихожанин? Он направился в противоположную от парня сторону, так что увидеть его лицо и определить возраст не получилось. Но зато он хорошо разглядел его длинные вьющиеся волосы.

Войдя в келью, Винсент застал друга только что раскрывшим книгу. На столе стояло жаркое в миске и простенький стакан с вином.

– Ты уже пришел! Отлично. Вот, я выпросил тебе порцию, знал, что в столовую ты не пойдешь. – Старик добродушно и тихо засмеялся, уступая место Винсенту. – Ты пока ешь и позволь старику дочитать книгу, мне как раз немного осталось. – Он перебрался на свою кровать с некоторой осторожностью: тело всё еще пробирала дрожь.

– Спасибо большое. Кто сейчас был?

– А, это Михаил. Хороший парень. Вам бы с ним познакомиться. Ты давай садись и ешь.

Винсент накинулся на еду. Он проголодался как волк и опустошил свою миску достаточно быстро, после чего в три глотка осушил стакан с вином.

Доев, он сел на кровать рядом со стариком. На секунду прикрыв глаза, он достал свою флягу и сделал добрый глоток.

Отец Дмитрий сел обратно на свой обветшалый деревянный стул, который заскрипел под незначительным весом иссушенного ветрами времени тела, и молча смотрел на Винсента с довольным видом.

– Вот и ты, мальчик мой, – начал старик, истосковавшийся по общению с ним.

– Прости, было много дел.

– Хоть я и переживаю за тебя, я рад, что ты не боишься смотреть в лицо опасности. В наше время почти не осталось смелых людей.

– Мне казалось, ты считаешь меня безрассудным.

– Не без этого, конечно, но это молодость. Все приходит с годами. Даже твой отец не избавился до конца от этой черты, хотя куда там в его годы… – Старик посмотрел на Винсента. – Знаешь, а ведь мы познакомились с ним прямо здесь, в Соборе. Он читал книги в нашей библиотеке. Молодой аристократ, совершенно растрепанный, сидел, обложившись грудой книг. Помню, меня тогда это поразило. Сначала мне показалось, что он ужасно ветреный, но я очень рад, что ошибся. Он многим помогал: и Городу, и нашей Церкви.

– Церкви? Разве он был верующим?

– Нет. А ты никогда не задумывался, как он подружился со священником?

– Нет. Стараюсь поменьше думать о семье. – Смесь тоски и стыда кольнула его в грудь.

– Как и ты, он не верил, но относился к вере и религии с пониманием. Кроме темных ее сторон видел и светлые. Когда у человека отнимают всё, когда он стоит на грани, когда его прошлое стерто, а будущее темнее, чем самые дальние уголки небесной сферы, что может спасти его? Вера. Человек в такой ситуации будет искать любую поддержку, будет готов поверить во все что угодно и ступить на опасную тропу. Мы же исцеляем души, даем им надежду на завтрашний день, не отворачиваемся и укореняем в них стремление стать лучше, чем они были вчера, и даем им веру в светлое завтра. Твой отец видел это и старался сделать свой вклад. Он любил помогать беспристрастно. Стремился узнать и сделать что-то новое и полезное, хоть иногда и совершенно безрассудно… – На глазах старика выступили слезы, которые он быстро смахнул.

– А что за книги он читал?

– По демонологии, о Великом Инциденте, читал всё: от старых священных писаний до научных книг.

– У вас тут и научные книги есть?

– В этом нет ничего удивительного. Церковь издревле была центром познания и образования. Мы же не варвары. Кроме того, у нас одна из крупнейших библиотек Города! Заходи как-нибудь.

– Как-нибудь зайду.

– Расскажи мне лучше, как твои дела? Что интересного происходит?

– Всё в порядке вещей, ничего нового или особенного. Даже не запоминаю ничего. Спроси, что было неделю назад, – не смогу ответить.

– Как же так, такая необычная «работа», и нечего рассказать?

– Работа как работа на самом деле. Ничего особенного, не отличается от работы в офисе, на заводе или от твоей. Волка ноги кормят. Я самый скучный человек на свете.

– Ха-ха, твой отец говорил точно так же. А ведь он, кстати, вел дневник, может, и ты попробуешь? Это очень дисциплинирует.

– Всё равно забуду про него через пару дней, да и не нужна мне эта макулатура. – Винсент отодвинул миску. – Я хочу спать. Можешь постелить мне на полу?

– Спи на кровати. Ты устал сильнее, чем я.

Винсета не нужно было уговаривать, он просто рухнул на постель. Он думал, что физически тяжелее охоты быть ничего не может, но всё тело ныло. Он потянул несколько мышц, пока носил ящики, а устроиться поудобнее на скромной монашеской кровати было проблематично. Усмирение плоти укрепляет дух.

Винсент, хоть и занимался своей работой уже не первый год, еще был слишком слаб и неопытен. Основная масса охотников – бывшие сотрудники силовых структур, военные или, на худой конец, просто спортивно сложенные, крепкие люди. Это занятие требовало постоянной работы над своим телом, умения мыслить холодной головой быстро, на несколько шагов вперед. Ну и метко целиться, конечно. Винсент же в силу возраста и характера был вспыльчивым и неосторожным, несмотря на внешнюю невозмутимость. Он часто рвался очертя голову и уже потом думал, что делать. Каждый раз он считал, что в следующий раз учтет все свои ошибки и всё сделает правильно, но всё равно продолжал повторять их. «Хотя последний раз сработал хорошо», – похвалил он сам себя.

Уже засыпая, перескакивая с одного обрывка воспоминаний и событий на другой, он вновь увидел ту девушку, с которой столкнулся на улице. Она казалась ему нереальной, словно светлое видение посреди дождя и темноты. Может, он и не видел ее вовсе, а придумал сейчас, на грани сна и яви? Ему не давало покоя ее платье. Платье прямо как у Эстер в тот день…

Наконец он провалился в сон. Сон беспокойный и тягучий, сотканный из обрывков воспоминаний и кошмаров, которых в жизни с ним не случалось.

* * *

Мальчик лет восьми сидел у себя в комнате и возился с игрушечной машинкой. Через распахнутое окно проникали летнее солнце и пение птиц. Большая яблоня за окном оставляла на полу комнаты причудливые тени, которые извивались, когда дул прохладный ветер.

Комната была слишком большая, но мальчику ее хватало, чтобы уместить все свои сокровища – игрушки и книги. На обоях оливкового цвета было приколото много нелепых рисунков карандашами.

– Винсент! – раздался женский голос из коридора, и в дверь постучали. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула женщина с красивыми голубыми глазами и длинными золотистыми волосами. – Сынок, Эстер нужна твоя помощь, иди помоги ей развесить белье.

Мальчик смущенно опустил взгляд и перестал играть с машинкой, но отвечать не спешил.

– Так, Винсент, она же тебе всегда помогает. Иди помоги сестре.

Мальчик еще пару мгновений задумчиво посидел, после чего встал, надув пухлые щечки. На выходе из комнаты мать остановила его и поцеловала в лоб, растрепав волосы. На ней было длинное тонкое летнее платье, подол которого развевал бродивший по дому легкий сквозняк.

Мальчик пригладил волосы и пошел по длинному коридору поместья, оформленного под старину, где даже последние достижения прогресса были замаскированы под что-то из прошлого.

Навстречу ему из-за угла вышел высокий худой мужчина в дорогой одежде, которую он носил небрежно: рубашка была не заправлена, а рукава закатаны по локоть. Поверх нее он носил жилетку, к карману которой тянулась цепочка карманных часов. У него были длинные, но ухоженные волосы, а оба уха были проколоты.

– Привет, мелкий, – сказал мужчина, когда они поравнялись. Мальчик сердито взглянул в ответ и опять насупился. Мужчина улыбнулся и так же, как мать, растрепал ему волосы.

Мальчик недовольно принялся приглаживать прическу и ускорил шаг. Он спустился по раздвоенной закругленной лестнице на первый этаж и вышел через стеклянные двери во двор.

Во дворе были беседка, фонтан, сад, небольшой пруд и просторная лужайка.

На этой лужайке доставала из корзины и развешивала на бельевую веревку вещи девочка в белом платье, по возрасту немногим старше мальчика.

Мальчик побежал к ней.

– А, Винни, ты пришел помочь мне? Спасибо. Давай тогда ты будешь подавать мне вещи, а я буду их вешать.

Мальчик улыбнулся и стал помогать сестре. Когда они почти опустошили бельевую корзину, поднялся сильный ветер. Его резкий порыв сорвал несколько вещей и унес их прочь.

Мальчик побежал за вещами, унесенными ветром, и попытался их поймать. Два покрывала и наволочка зацепились за ветку дерева. Он потянулся за ними. Но на эту ветку сел большой ворон, он клюнул мальчика в протянутую руку, посмотрел на него, после чего громко и протяжно каркнул. Эхо разнеслось по всему двору, словно по каменному туннелю.

Ворон взлетел и клюнул еще раз. Мальчик попятился. Птица стала странно извиваться. Ее суставы и кости начали выворачиваться и ломаться с хрустом. Плоть птицы прорывалась изнутри, а из ран вылезали новые конечности: головы, лапы, крылья. Ворон полностью изменился, он и на ворона перестал быть похожим. Эта химера вновь раскрыла клюв, но вместо карканья прозвучало что-то между рыком и истошным визгом.

Мальчик пятился все дальше, на его глазах появились крупные слезы, и он побежал обратно к сестре. Ветер поднялся еще сильнее, небо заволокли серые тучи, а с деревьев моментально облетели листья и обратились в пепел. Мир начал искажаться.

Химера мчалась на своих шипастых перепончатых крыльях за мальчиком.

Он бежал к сестре, громко плача. Девочка развернулась и побежала к нему навстречу, ее испуганный взгляд был направлен на летящего монстра.

Когда они поравнялись, она схватила и крепко обняла брата, пытаясь его закрыть, но химера мощным острым клювом впилась в плоть мальчика.

* * *

Винсент с криком открыл глаза, разрываемый дикой болью в животе. Он лежал на той же кровати, на которой заснул, но из его живота торчала лапа демона. Прямо возле него стоял монстр, который пронзил его насквозь. Монстр вырвал свою лапу и приготовился нанести следующий удар, но Винсент выхватил револьвер и расстрелял чудовище.

Мозг, еще не отошедший от крепкого сна, разрывался болевым шоком. Рана была тяжелая. Винсент скатился с кровати и упал на пол. Каждое движение давалось ему с ужасной болью. С трудом он встал на ноги. Надо было что-то делать с раной. Он открыл вещевой шкаф, сделал из каких-то вещей компресс с двух сторон и очень туго обмотал себе поясницу. В шкафу отец Дмитрий хранил лекарства, и Винсент знал это. Он открыл его аптечку и выпил абсолютно все обезболивающие таблетки, после чего вколол в ногу несколько шприцов с другим обезболивающим и коагулянтом. Он не знал, поможет ли это, но выбора не было.

В звенящей голове бушевал водоворот мыслей. Он не мог поверить в случившееся и стремительно перебирал в голове все возможные варианты. Откуда здесь демон? Как он вообще мог появиться в Соборе, где было полно глушилок? И где отец Дмитрий? Непонятно. Совершенно ничего непонятно. С этим делом всё непонятно с самого начала. А теперь явно что-то нечисто. Зря он сюда приехал. Зря согласился. Но ведь он не мог не согласиться. С самого начала у него был лишь один прямой путь. Он почувствовал себя куклой в чужом кукольном театре.

Придерживая рану рукой, Винсент вышел из кельи. Он не знал, что делать и куда идти. Просто уйти он не мог. Но где искать отца Дмитрия? Кроме склада, ничего ему в голову не пришло.

Он прошел до конца коридора и тут же замер в ошеломлении. На стене и полу были недобрые знаки – кровь в таком количестве, будто здесь разорвали пару человек. В лужах крови были четко видны отпечатки ботинок и лап демонов. Та тварь была не единственной.

– Что за… – в голове Винсента всё запуталось окончательно.

Он достал револьвер и пошел по бесконечным коридорам. Прямо, направо, опять направо, опять прямо, налево, еще раз налево, прямо, опять направо и прямо, еще, и еще, и еще, и еще. Он бы решил, что идет не в ту сторону, если бы не услышал в глубине шум. Впереди раздавались выстрелы, крики и звериный рев.

Винсент ускорил шаг, насколько это позволяла ему его рана. Вдруг из-за угла спиной вперед вышел человек, облаченный в силовую броню, похожую на рыцарскую, с мантией поверх. Это был инквизитор. Они истребляли демонов в Антанте и охраняли храмы ЦСП в Роксолане.

Воин пятился и стрелял перед собой из дробовика. Парня он не видел. Демон, с которым он сражался, быстро передвигаясь по стене на шести лапах, запрыгнул на него и пробил стеклянное забрало его шлема своим хвостом насквозь.

Эта тварь была Винсенту знакома. Наверное, самая опасная из тех, с которыми он встречался. Это была «многоножка», и с ней можно было расправиться, только если ты достаточно ловок и быстро реагируешь. На попытку победить ее хитростью просто нет времени.

Многоножки были длинными, – меньше двух метров в длину никто ни разу не встречал – и чем-то походили на аллигаторов. От затылка до кончика хвоста наружу выступали острые пластины позвоночника, соединенные вместе и похожие на длинную застежку-молнию. На конце хвоста было острое костяное жало. Конечности были всегда согнуты под прямым углом, а из локтей наружу торчали острые кости. С внутренней стороны их лапы были испещрены маленькими, но острыми зазубринами, что позволяло цепляться за разные поверхности и раздирать плоть врагов. Голова была чем-то отдаленно похожа на черепашью, только с более вытянутыми пастью и носом и длинными острыми ушами. Венчали голову две пары рогов, похожих на оленьи.

Тварь спрыгнула с осевшего тела и устремилась к Винсенту. Парнем овладела паника. Он не задумываясь вскинул револьвер и выпустил все пули в многоножку. Повезло: три пули крупного калибра попали в цель, и монстр упал, издав гортанный хрип.

Винсент вставил в барабан револьвера обойму с патронами и подобрал дробовик. Все-таки в замкнутом помещении, несмотря на то что против многоножек это почти бесполезно, картечь была лучше, чем пуля. Кто знает, что тут еще может быть, кроме них?

Он двинулся дальше. Всё же лучше было действовать скрытно. Повсюду были трупы. Много трупов. Монахи, инквизиторы, демоны. И кровь. Целое море крови. Некоторые тела еще шевелились, но Винсент не проверял, живы они или это просто предсмертные конвульсии. Часто он был буквально за поворотом от битвы, но не вмешивался, даже если погибали люди, а, наоборот, старался затаиться, чтобы демоны прошли мимо.

Ему было трудно сосредоточиться. В голове бушевали эмоции: досада, злоба, ненависть к себе, непонимание, страх.

В одном из мрачных узких коридоров ему встретился раненый воин без одной ноги. Он сидел на полу, прислонившись к стене рядом с трупом многоножки. Стекло на его шлеме было пробито, и были видны его безумный взгляд и жадно глотающий воздух рот. Его палец безостановочно нажимал на спусковой крючок, но, кроме пустых щелчков, ничего не происходило. Казалось, он даже не видел Винсента, который прошел перед ним.

Винсент долго плутал в паутине коридоров. Рана в боку горела от боли, и он увидел, что повязка полностью пропитана кровью. Стук приближающихся шагов вывел его из оцепенения, и он вскинул дробовик. Рана противно пульсировала, мешая сосредоточиться. Из-за угла впереди выбежал монах. Палец Винсента легонько дернулся на спусковом крючке.

Он кинулся на Винсента, схватив его за одежду:

– Помогите! Скорее!!!

Вслед за ним выбежал обычный демон. Монах оттолкнул Винсента в сторону и побежал дальше. Тот попятившись поскользнулся на луже крови, но сохранил равновесие. Демон в это время ударил его с размаху когтями. Винсент только и успел, что закрыться рукой. Когти распороли мясо почти до кости. Повезло, что ее не перерубило. Демон замахнулся второй лапой, но парень нажал на спусковой крючок и дробовик выстрелил демону в плечо, отталкивая его назад. Человека от такого отбросило бы на спину, но тварь продолжала стоять. Несколько дробинок попало в морду демона. Тот издал противный резкий визг и закрылся лапами. Винсент с силой ткнул дробовик ему в ребра, выстрелил, перезарядил и выстрелил еще раз. Тварь обмякла.

Из рваных ран сочилась кровь. Он отрезал уже и так порванный рукав и начал аккуратно стягивать его. Как бы медленно он это ни делал, всё равно было жутко больно и он не сдержался – закричал. Наконец, сняв рукав и тяжело дыша, он начал хаотично перевязывать себе руку ниже локтя, чтобы хоть как-то уменьшить кровопотерю. Приведя себя в относительный порядок, он перезарядил оружие.

От усталости, ран и алкоголя с кучей медикаментов в крови ужасно кружилась голова, а картинка в глазах начала расплываться. Пульсирующая боль в руке и животе отдавалась ударами колокола в сознании. Следом начало стучать и в висках.

Он оказался в столовой. Похоже, что, когда началось вторжение, люди еще ели. Потому что то, что он увидел здесь, было похоже на бойню. Груды тел, поваленных одно на другое. Некоторые лежали на столах, составленных в длинные ряды. Кругом была перевернутая посуда и подносы. Запах крови бил в нос.

Люди, похоже, пытались убежать одновременно, из-за чего началась давка. Это первое, что пришло ему в голову, так как он успел посмотреть внутрь лишь на мгновение.

Винсент непроизвольно напрягся, когда послышался знакомый свист. Он спохватился и отскочил назад за дверь, но недостаточно быстро. Воздух в месте, где он только что стоял, пронзил поток из множества летящих костяных шипов, несколько из которых ободрали ему бок.

Такие демоны появлялись нечасто. Они были похожи на обычных, но несколько выше и гораздо более худые. Вместо глаз у них было по две пары прорезей с каждой стороны морды. Плечи и голову сзади украшал костяной гребень, похожий на частокол. Пальцы на руках были длиннее за счет когтей. А из внутренней стороны кисти торчали те самые костяные шипы, которыми они и стреляли. За это их прозвали дикобразами.

Винсент с трудом поднял лежащий рядом труп какого-то послушника и закрылся им как щитом. Дикобраз отстрелялся, а значит, ему было нужно время, чтобы отрастить новые шипы.

Закрываясь трупом, парень вернулся в столовую. Он пошел на дикобраза настолько быстро, насколько это было возможно, и, оказавшись предельно близко, начал стрелять из дробовика. Он не успел заметить, что стало с демоном, так как сбросил на него труп, перезарядил оружие и выстрелил еще раз в бок твари, после чего та упала замертво.

Расслабляться было рано. Кроме дикобраза, тут было еще несколько демонов – два обычных и две гончие, которые пожирали трупы людей. Гончие были размером с очень большую собаку, но с головой носорога. Глаз было целых три пары, которые располагались треугольниками, каждый на своей половине лица.

– Черт…

Гончие побежали прямо на него, а демоны обходили с боков.

Винсент рванул навстречу ближайшему из них и выстрелил в него на бегу. Несколько залпов дробью – и монстр упал замертво.

Гончие бежали под столами, что не позволяло в них прицелиться. Приближаясь к Винсенту, они раскрыли пасти, из которых хлынули струи огня.

Он забрался на стол и стал перепрыгивать с ряда на ряд, подальше от них. Второй демон сделал то же самое, только побежал навстречу. Винсент остановился и стал заряжать дробовик, что было не так просто: в висках стучало, сердце вырывалось из груди, руки и ноги начали дрожать, пот заливал глаза. Каждый патрон он вставлял как можно осторожнее, чтобы не промахнуться.

Демон был все ближе и ближе, он прыгал со стола на стол без труда, прямо по трупам. Оказавшись через один стол от Винсента, он сделал последний прыжок сразу через целый ряд столов. Винсент бросил те патроны, что еще держал в руке, передернул затвор и выстрелил, пока тварь была в полете. Демон умер, но своим телом снес Винсента на пол.

Одна из гончих была уже близко и приготовилась выплюнуть пламя. Парень, прижатый телом демона, вытянул руку с дробовиком в ее сторону и выстрелил. Дробь лишь немного подкосила тварь, но она быстро восстановила равновесие и побежала дальше. Тогда Винсент опустил дробовик и дотянулся до револьвера, который был с той же стороны. Гончая уже открыла пасть, и он, не теряя времени, разрядил ей туда весь барабан, отчего ее голову разорвало и туша упала, волочась вперед по инерции.

Винсент встал, подбирая дробовик, и снова запрыгнул на стол, укрываясь от пламени последней гончей. В этот раз он бежал вдоль ряда столов, вставляя в дробовик два последних патрона. Гончая преследовала его, поливая всё вокруг потоками пламени, в воздухе пахло жженой плотью.

Из столовой было два выхода, и один их них находился параллельно ряду Винсента. Попасть по твари из дробовика в этой ситуации было очень сложно; а если перезаряжать револьвер, можно потерять скорость и псина догонит его. Когда выход был максимально близко, Винсент резко повернул и снова стал прыгать по рядам столов в надежде, что гончая хоть ненадолго, но потеряет его из виду.

Выскочив из столовой, парень завернул за угол и упал: ноги подкосились. Прижавшись к стене и сидя на полу, он ждал, когда гончая выскочит наружу. Как только тварь показалась, он открыл огонь, лихорадочно спуская крючок и перезаряжаясь. Безжизненная туша гончей проскользила по полу.

Можно было немного перевести дыхание, но расслабляться еще рано. Винсент чувствовал себя обессиленным, тело стало будто тяжелее на несколько десятков килограммов, но он не мог остановиться: надо было найти отца Дмитрия. Лишь бы тот был в порядке.

Он заблудился теперь окончательно и просто шел куда вздумается. Иногда мимо пробегали отряды инквизиторов, но он прятался и от них, так как не знал, чего ожидать, и считал их врагами, как и демонов. Разве что демоны не могли изрешетить его из дробовиков.

Его внимание привлекли двери. Уже на грани потери сознания Винсент оказался рядом. Две тяжелые дубовые двери, лакированные, с красивой отделкой, которые выбивались из аскетичного интерьера внутренних покоев этого Собора. Он остановился и прислушался. Внутри, кажется, все было тихо. Винсент повернул позолоченную дверную ручку и медленно открыл дверь.

Это оказалась библиотека, большая и красиво обставленная. Огромные дубовые шкафы с красивой резьбой, ряды таких же впечатляющих столов, кожаные кресла, под арочными сводами потолка – массивные люстры, которые, впрочем, не горели. Вся библиотека была погружена во тьму. Почти вся. На одном из мест для чтения, которые располагались между шкафами, горел свет.

Удивительно, но здесь было совершенно пусто. Не было ни людей, ни демонов, всё было абсолютно чисто и не тронуто творящейся вокруг бойней, только тишина и покой. Даже звуки снаружи не доносились.

Винсент всё же взял оружие наизготовку и осторожно двинулся к свету, медленно перебирая ногами. Пройдя несколько рядов шкафов, парень опешил.

– Отец? – на стуле он увидел сидящий к нему спиной знакомый силуэт ссутулившегося за чтением мужчины с густыми волосами до плеч и закатанными по локоть рукавами. Винсент бессильно опустил оружие.

Он медленно шел, протянув руку, внутри него всё сжалось, он ничего не понимал и хотел поскорее добраться до мужчины. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле.

Подойдя вплотную, он медленно положил руку человеку на плечо и посмотрел ему в лицо.

В этот момент видение рассеялось. Перед ним сидел старик в монашеской робе, совершенно не похожий на его отца. Старик сидел с умиротворенным лицом, держась за живот одной рукой. Рука, как и роба под ней, была пропитана багровой кровью, которая по капельке стекала в лужу под стулом. Только сейчас Винсент заметил небольшие капли крови, которые тянулись по полу от дверей. Похоже, что старик просто пришел умереть в спокойствии. Винсент выключил свет настольной лампы и медленно двинулся назад.

Выйдя в коридор и снова оказавшись в атмосфере творящегося хаоса, он пошел дальше. Хотя куда идти, он так и не понял. В поисках отца Дмитрия, возможно, пришлось бы обойти весь Собор, а Винсент рискует умереть раньше от потери крови. Так смерть и приходит. Внезапно. На полуслове.

Он блуждал, уже почти не скрываясь, и пытался упорядочить в голове свою жизнь, придать ей какую-то законченность и полноценность, когда на одной из стен заметил свою засечку. Наконец забрезжил свет надежды. Непонятно на что, но надежда есть. Стоит хотя бы попытаться. Он лихорадочно начал искать дорогу на склад, внимательно осматривая стены на предмет засечек.

Склад был недалеко. Всего лишь в паре поворотов.

Но отца Дмитрия Винсент нашел раньше, чем добрался до склада. Видимо, старик тоже шел туда, но не успел дойти.

Парень выронил из ослабевших рук дробовик и упал на колени. Перед ним в луже крови лежало растерзанное тело его старого друга. Челюсти Винсента сжались со всей силы, но продолжали дрожать. На глаза накатила пелена слез, которым он не позволял вырваться. Из уст вырывался сдавленный стон, всхлипы и нечленораздельные звуки. Винсент изо всех сил старался держать себя в руках.

Внезапно тело, которое показалось ему мертвым, пошевелилось и Винсент увидел, что отец Дмитрий смотрит на него и тянет руку.

– Забери посылку у Ариальдо. Она твоя… – это было последним, что сказал старый друг, и его взгляд стал стеклянным. Из открытого рта стекала кровь.

Первобытный крик вырвался из груди Винсента, раскатами отражаясь от арочных сводов Собора.

Второй раз в жизни он чувствовал такое опустошение. Он больше не видел смысла ни бороться с разрывающей его физической болью, ни идти дальше.

Весь адреналин, который бурлил в его крови, не дал ему сломаться окончательно. И все равно его охватила паника. Казалось, что он упустил шанс сделать что-то очень важное и нужное.

Что имел в виду покойный? Почему посылка его? Единственной ниточкой, которая еще связывала его с жизнью, была эта проклятая посылка. Наверняка это было что-то ужасно важное, раз старик шел за ней через весь этот кошмар. Мясорубка не могла застать его здесь врасплох, иначе он давно бы уже умер. Выходит, всё это время он скрывался и шел на склад. Хоть что-то Винсент сегодня делал правильно. Он не ошибся со своей целью.

Парень склонился над телом и аккуратно закрыл усопшему глаза и рот, после чего, обезумев от ярости, направился дальше. Он не разбирался в людях и их интригах. Поэтому он и любил охоту: она была простой и понятной. В мире людей Винсент жить совершенно не умел. Но он больше и не хотел разбираться ни в чем. Он верил старому другу и должен был сделать то, что его попросили. Старик не был ни в чем виноват, это было ясно. Он был такой же жертвой, как и Винсент. Кто был истинным виновником, его тоже не интересовало. Все, кто остался, были врагами.

Когда парень добрался до склада, всё оказалось еще хуже, чем он предполагал: тот стал настоящим полем битвы.

Примерно полсотни людей сражались с уступающими по числу, но не по силе монстрами. Кругом сверкали вспышки выстрелов, иногда слышался лязг мечей и когтей, крики и рев.

Во всем этом хаосе на Винсента не обращали внимания.

А он нашел то, что должен был: в дальнем конце цеха, наверху, за импровизированной баррикадой из ящиков и кусков витого металла, отдавая приказы, стоял коадъютор с каким-то контейнером в руке. Удача. Наконец-то.

В этот момент Винсенту стало наплевать на боль, он побежал к своей цели. Кругом свистели выстрелы и нападали демоны, но он продолжал бежать. Ему приходилось отстреливаться, уворачиваться, петлять среди развалин и баррикад.

Уже закончились патроны в дробовике, а сам дробовик вместе с последним выстрелом пошел в глотку одному из демонов. Плевать, плевать на всё, надо успеть догнать.

Там, куда держал путь Винсент, уже не было коадъютора, но он видел, как тот заходит в технические помещения за баррикадой, на которой сейчас появилось несколько человек с пулеметом. Когда пулеметный расчет был полностью развернут, стальной монстр застрекотал как швейная машинка. Огонь велся бездумно, и под раздачу попадали и свои и чужие.

Это затрудняло дорогу к цели. Нужно было импровизировать. Путь был и без того нелегким, а при таком огне – тем более. Одежда Винсента была изорвана в лоскуты. Он оторвал более-менее длинный кусок ткани, сложил его поплотнее и закусил, после чего начал карабкаться по ящикам и контейнерам на подмостки второго этажа.

Дикая боль разлилась у него в животе и руке, и с повязки уже капала багровая кровь. В ногу что-то ужалило. Шальная пуля.

Забравшись на подмостки, он полез еще выше, на крепежи для кабелей и ламп – туда огонь пулемета не достанет, а пулеметчики не обратят внимания. Он хватался за ребра жесткости, выбоины и гайки на стенах, иногда цеплялся за провода и всё сильнее закусывал тряпку. Казалось, скоро начнут колоться зубы.

Забравшись под самый потолок, он пополз по толстым линиям кабелей к своей цели. Пулеметчики строчили бездумно, дергая дулом в разные стороны и не давая ему остыть. Наверное, оно скоро начнет плавиться.

Винсент спрыгнул за их спинами. Один из стрелков обернулся, и Винсент ударил его в то место, где за стеклом должно было быть лицо, в надежде, что тот перевалится за баррикаду и упадет вниз, но тот только попятился, а Винсент больно ушиб руку. Тогда он вставил револьвер в небольшой зазор между пластинами брони и шлемом и нажал на спуск. За стрекотанием пулемета стрелки не услышали выстрела и не сообразили, что их товарищ убит. Винсент не стал их трогать и вошел в дверь технических помещений.

Внутри никого не было. Это была пультовая, откуда осуществлялось управление механизмами склада. Одна из дверей была распахнута, туда Винсент и направился.

Оказавшись в коридоре, он увидел еще одну распахнутую дверь, а за ней еще одну и еще. Двери сами вели его по нужному пути, пока он не оказался перед одной, которую жестоко бил об стену шквальный ветер. Над ней было написано «вертолетная площадка». Значит, на крышу. Прямо в сердце бури.

* * *

Винсент стоял, пригнувшись, на неровной наклонной крыше Собора. Большая грузовая платформа вертолетной площадки осталась позади.

Его переполняла ярость. Слишком многое сегодня произошло с ним, слишком многое накопилось. Ярость сжигала его изнутри, и, если бы он не выплеснул ее наружу, он бы сгорел заживо. Так он себя чувствовал. Ему было плевать на раны, плевать, что он промок до нитки под ледяной водой, плевать, что всё лицо было исцарапано градинами, а тело покрыто ранами, – на всё плевать.

Он двигался вперед. Вспышки фиолетовых молний, бьющих в острые соборные шпили, пронзающие небосвод, освещали всё вокруг так ярко, будто на секунду наступал день, и можно было увидеть неуверенно ползущий на четвереньках силуэт титулярного епископа, прижимающего к груди контейнер.