Читать книгу: «Фронтир», страница 9

Глава IX: Ангел Смерти

Огромный зал с гранитным полом, в котором всё отражалось почти как в зеркале, толстыми мраморными колоннами с позолотой, высоким купольным потолком, с которого свисали лампы столь яркие, что теням почти не оставалось места, тяжелыми бордовыми шторами, знаменами с вензелями, свисающими с потолка, и семью роскошными креслами выглядел скорее как тронный зал какого-то старинного дворца, чем как зал заседаний Совета Фронтира.

В креслах сидели люди в парадных мундирах, которые, впрочем, выглядели строго: ткань темных цветов, пуговицы с белыми ореолами, эполеты темно-красного цвета, ордена, просветы и нарукавные повязки, у каждого своего цвета, и значки на отворотах мундиров.

По центру, выше всех, сидел мужчина в наиболее выделяющемся мундире – только у него эполеты и пуговицы были с золотыми деталями и не было нарукавной повязки. Его длинные темно-русые волосы были частично собраны в хвост. Лицо было молодым, но мужественным. Он был одним из тех людей, которые сохраняют моложавость до преклонных лет.

Рядом сидели еще четверо мужчин и две женщины.

Винсент стоял в центре зала, закованный в наручники. Рядом с ним был полковник Демин и двое солдат Фронтира в церемониальной броне.

– Прошу вас, полковник, начинайте, – сказал тот, что был в центре, и его голос эхом разлетелся по всему залу.

– Спасибо, ваше высокопревосходительство. Уважаемый председатель, уважаемые члены Совета, я стою перед вами для того, чтобы предоставить финальный доклад о проведении тайной операции на территории Церкви Святого Престола, ответить на ваши вопросы, а также решить судьбу этого человека. – Низкий и пугающий голос Демина был еще более жутким с этим эхом. – Две недели назад, во время вспышки на Черном Солнце, по решению экстренного заседания Совета мои люди тайно проникли в главный Собор ЦСП. Целью операции было заполучить находившийся там источник сильного излучения Арамаки – Феймана. Как мы предположили, это был некий артефакт, имеющий вид перчатки. В случае успеха данной операции под личным началом генерала Серебряковой предполагалось создание тайного отделения с оперативными полномочиями по делам особой важности. В ходе операции случилось непредвиденное событие крайней степени тяжести. Неопознанной организованной группой лиц, которая, скорее всего, планировала свои действия заранее с учетом той же вспышки, был совершен ритуал, результатом которого стало появление неизвестного ранее типа разломов на территории Собора. Это событие осложнило ход операции и потребовало вмешательства моих людей. Помимо этого, предмет – перчатка – оказалась в руках третьей стороны. Тем не менее я оцениваю результаты операции как успешные…

– Успешные?! – полковника перебил мужчина, сидящий по правую сторону от маршала. Он был моложе Демина. Его голос походил на львиный рык и был, пожалуй, еще более пугающим, чем у полковника. У него были коротко стриженные светлые волосы, бакенбарды, грозно нахмуренные брови, черные глаза, нарукавная повязка цвета хаки. – Ваши люди, находясь в экстремальных условиях, имея четко определенные и жесткие рамки, начали действовать самовольно. И хотя расследование Святого Престола и затруднено всем тем хаосом, который остался в храме, и у них пока нет никаких доказательств против нас, отношения с Роксоланой и Фронтиром уже обострились. А это может привести к международному скандалу или вооруженному конфликту. И, в конце концов, ваши люди провалили свою главную задачу – упустили объект. А вместо перчатки привели нам это, – он указал на Винсента. – Если вы называете это успехом, Демин, то вам пора на пенсию и лечить голову. Хотя я бы с большим удовольствием отдал и вас, и ваш ручной цирк уродов Святому Престолу как диссидентов и преступников.

– Никогда бы не подумала, что такой трусливый поступок в вашем стиле, генерал. И как это будет выглядеть: сначала мы все отрицали, а потом выдали виновных? – сказала женщина, сидевшая по левую руку от маршала. У нее были длинные тяжелые черные волосы и большие голубые глаза. Ее голос мелодично лился, хотя и отдавал металлом. Она была, наверное, самой молодой из здесь присутствующих, моложе был разве что сам Винсент. Ее повязка была синей и голубой, как у Демина и Ахимаса. «Глава Административной канцелярии Фронтира генерал Серебрякова», – подумал Винсент.

– Я пытаюсь найти оптимальное решение, – ответил «хаки».

– Все мы пытаемся. Кроме того, кто виноват, что агентура ничего не знала про готовящийся в храме оккультный ритуал?

– Оккультисты могли оказаться там так же, как и люди полковника.

– Тогда это вина Ликвидаторов?

– Прекратить! – отрезал председатель. – Госпожа Серебрякова, господин Маленков, можете обсудить это вне стен Совета. Продолжайте, полковник.

– Спасибо, ваше высокопревосходительство. Повторюсь, я считаю миссию успешной. Во-первых, мои люди исполняли свой прямой долг как служащие Фронтира – защиту людей от демонов.

– В храме не осталось выживших, – заявил Маленков.

– Генерал… – маршал перевел на него взгляд. Тот закинул ногу на ногу и стал слушать дальше.

– Выживших нет, тем не менее закрытие разлома способствовало минимизации потерь. Второе – мои люди не бросили выполнять задание, а разделились. За перчаткой отправилась лейтенант Демина и почти получила ее. Обстоятельства сложились так, что если бы она не отступила, то ее труп был бы самым веским доказательством Святого Престола о нашем вмешательстве. Второй человек выкрал все полезные данные, которые смог. И третье, мы не получили саму перчатку, но мы получили перчатку с носителем. Дело в том, что после того как этот молодой человек надел перчатку, снять ее без ампутации не представляется возможным. Нам пока неизвестно, но возможно, что перчатка не отделится и от отрезанной руки.

– Это неудачный довод, так как такая ситуация только затрудняет проведение исследований и опытов, – высказался лысеющий седой старик с бесцветными глазами, сидящий самым последний по левую сторону от маршала. Его голос был сухим, но громким. Повязка была черно-желтой.

– Кто это вообще такой, и как он оказался в Соборе? И почему он тоже знал про перчатку? Может быть, он и есть виновник произошедшего? А вы притащили его сюда, полковник, – сказал мужчина, сидящий рядом с Маленковым. У него была густая борода и собранные в пучок черные волосы, лицо было изрезано глубокими морщинами, карие глаза глубоко посажены под острыми бровями. Нарукавная повязка – черно-красная.

– Вынужден не согласиться с этими заявлениями, – продолжал Демин. – Этот молодой человек – сын Дитриха ван Хайме, который, как вы знаете, помогал Фронтиру. Его нанял прибывший из Антанты служитель Святого Престола с целью тайно вывезти перчатку. В детали работы его не посвятили, но я предположу, что он должен был везти контейнер с перчаткой отдельно от делегации Святого Престола. Про перчатку он узнал в тот же момент, как она оказалась у него в руках. Мои люди нашли его в Соборе в крайне тяжелом состоянии, после чего он находился в коме несколько недель. Четыре дня назад он пришел в себя, и за это время мы провели расследование, подтверждающее личность и слова этого человека. По поводу другого высказывания: хотя я и не занимаюсь наукой, я считаю, что обладание этим человеком перчаткой позволит нам изучить артефакт с разных сторон и в разных условиях. В том числе и на оперативной работе.

В зале поднялся гул. Четверо из присутствующих одновременно начали высказывать свое возмущение полковником. Магистр же молчал, находясь в размышлениях. Две женщины смотрели на происходящее.

– Полковник, – сказал Маленков, когда гул поутих, – вы верите этому человеку?

– Да, ваше высокопревосходительство.

– И я правильно понимаю, что вы предлагаете взять этого человека на службу в Фронтир? Насколько я помню, безупречная репутация семьи ван Хайме была запятнана тяжким преступлением, за которое вся семья и поплатилась.

Винсент больно закусил губу.

– Да, ваше высокопревосходительство.

Гул поднялся вновь.

– Господин Виельгорский, – обратился Маленков к председателю. – Разрешите мне выразить мнение большинства, а заодно и здравого смысла.

– Говорите, генерал.

– Вы знаете, что я с самого начала был против идеи создания особого оперативного отряда внутри Административной канцелярии. Думаю, мотивы госпожи Серебряковой понятны, так что я не буду их озвучивать. Канцелярия и так третье по важности ведомство Фронтира, и ее главная обязанность – обеспечивать координацию всей структуры организации, а не лезть заниматься тем, в чем она абсолютно не разбирается.

– Смотрите, генерал, вдруг ваши войска совершенно случайно отправятся не в ту сторону, – Серебрякова улыбнулась.

– Кроме того, – Маленков проигнорировал ее выпад, – я возмущен тем, что в своей афере госпожа использует полковника Демина, который, как известно, уже давно пользуется ее протекцией, и его людей. Под своими людьми он понимает свору, которая оказалась во Фронтире только благодаря оппортунистскому характеру полковника и госпожи. И что это за люди? Безродная девка, от которой неизвестно чего ожидать, так как она потенциальный враг. Невменяемый эспер, который, кстати, применил свою силу против моего человека четыре дня назад прямо в стенах Фронтира. Еще один потенциальный враг, перебежчик из вражеской армии. Это его питомцы. И госпожа генерал хочет создать из ЭТОГО особый оперативный отдел с полномочиями, пересекающимися с моим ведомством и ведомством Ликвидаторов, а может, и шире. А теперь предлагается принять еще одного потенциально опасного элемента! – разошелся Маленков.

В этот момент Винсенту стало ясно, что генерал имел в виду под «ручным цирком уродов». «Они же все домашние зверьки… и этот полковник хочет посадить на цепь и меня», – подумал он. «Интересный у тебя ход мыслей», – раздались в голове слова Потрошителя. Винсент проигнорировал его. «Даже если ты будешь прикидываться, что меня нет, я всё равно не исчезну».

– Умерьте пыл, господин генерал, – заговорила Серебрякова. – Решение о создании спецотряда было уже принято ранее. Если этот молодой человек окажется во Фронтире, то задание можно будет считать полностью выполненным. Я соглашусь с полковником, что это прекрасный случай для исследовательской работы. Мы все знаем о помощи, которую оказывал Фронтиру Дитрих ван Хайме, и о его незавидной судьбе. Некоторые даже знали его лично. Не думаю, что молодого человека следует обвинять в оккультизме и в том, что это он открыл разломы. – Сердце Винсента забилось быстрее, перед глазами появилась комната, залитая кровью, и мертвые лица. – По поводу моих мотивов, генерал. Вы ведь прекрасно понимаете, что обвиняете меня в том же, чем руководствуетесь сами, как и генерал Самарин, – она указала на бородатого с черно-красной повязкой, – и я замечу, что в условиях мирного времени Ликвидаторы генерала Самарина и моя канцелярия играют более значимую роль, чем военное ведомство. Возвращаясь к тому, что уже говорила, скажу, что я считаю Винсента ван Хайме полезным приобретением для Фронтира.

«Они уже решают мою судьбу, будто я вещь», – подумал Винсент.

«А почему к тебе должно быть какое-то особенное отношение, парень? Надо доказать свою значимость».

«Взгляни на всё, что я пережил и сколько демонов я уничтожил», – продолжил он внутренний диалог.

«И что теперь?»

Ответа не последовало.

– Тут я с вами соглашусь, госпожа, – продолжил Маленков. – Эта личность может оказаться полезной. Я тоже вернусь к вышесказанному. Почему бы нам не отрубить его руку и не отдать его Святому Престолу как виновного в произошедшем? Скажем, что спасли возможного свидетеля, который был в критическом состоянии, сделаем официальный запрос, а когда его не окажется в их базе данных, передадим как подозреваемого. Можно для убедительности покалечить еще.

Больше всего сейчас Винсента злила его беспомощность. В очередной раз за последнее время он оказался в критической ситуации, когда совсем ничего не может сделать. Сам не зная зачем, он просто захотел побежать, хотя бежать было некуда. Он немного дернулся, но полковник в качестве предупреждения ткнул его плечом.

– Однако, генерал, – парировала Серебрякова, – вы не устаете поражать меня своей изобретательностью сегодня. Но вот в чем проблема: с того момента, как люди полковника задержали господина ван Хайме, он оказался фигурантом спецоперации, проходящей под моим личным контролем. И я не допущу того, чтобы с ним поступали по-вашему.

В зале впервые за всё время повисла тишина. Маршал все время внимательно слушал и о чем-то думал.

– Тогда предлагаю компромисс, – нарушил тишину Маленков. – Как вам такая идея? Мы ведь живем в цивилизованной стране, а это значит, что каждый, кто претендует на государственную службу, должен пройти соответствующие испытания.

Серебрякова засмеялась.

– Вы говорите о письменных экзаменах? Господин, вас сегодня кидает из крайности в крайность, – сказала она.

– Вы зря смеетесь, госпожа. Почему бы и нет? Пускай этот человек сдает все экзамены, которые необходимы для того, чтобы поступить на службу в вашу канцелярию. Но так как у нас особый случай и он у нас кандидат в спецотряд, то пускай заодно сдаст все нормативы для военных и для Ликвидаторов. Ему ведь предстоит не в офисе с бумажками сидеть. И если он выполнит все не ниже восьмидесяти пяти процентов, то пускай остается. Если же нет, то поступим, как я сказал, заодно отправим и полковника Демина на заслуженный отдых как ответственного за провал задания в Соборе.

– Согласна, – не раздумывая сказала Серебрякова. – Думаю, что господину ван Хайме нужно время на подготовку. Пускай до тех пор он будет находиться в заключении и оказывать всевозможную помощь в изучении артефакта. А через два месяца проведем все испытания.

– У меня нет возражений. Ваше высокопревосходительство, вы согласны? – генерал обратился к маршалу.

– Да. Разрешаю. Что касается судьбы спецотряда, то я не разрешаю его создание, так как не считаю задание выполненным. Однако вам будет дан второй шанс. Успешное прохождение испытаний господином ван Хайме будет одним из этапов, так как он представляется нам ценным. Пока что, – Виельгорский посмотрел на Винсента, на что он ответил немигающим взглядом, – на этом всё. Полковник, вы свободны. Сопроводите господина ван Хайме в его камеру.

Полковник поклонился, взял Винсента за плечо и повел его прочь. За дверями стояли Ахимас и Анна.

– Ну, как все прошло? – спросил Ахимас.

– Потом расскажу. Сейчас нам надо проводить его в камеру.

Винсент не слушал, о чем они говорят. Из огня он попал в полымя. Перспектива быть изуродованным и казненным его не прельщала, хотя ему всегда казалось, что случись что-либо подобное и эту ситуацию он встретит с равнодушием. Он считал сам себя инструментом – орудием убийства демонов и ничем больше. Орудие должно выполнять только лишь свою работу до тех пор, пока не придет в негодность. А сейчас, сейчас он был не орудием – он был вещью. Простой вещью, разменной монетой в политических играх этих людей, независимо от того, справится он с поставленной целью или нет.

Первое, о чем он подумал, – побег. Но как его совершить, он не представлял. Просить о чем-то Потрошителя он тоже не хотел: еще не разобрался, что он собой представляет. Кроме того, сам факт, что в его голове живет кто-то еще, кто видит насквозь его мысли и душу, казался совершенно нереальным. Он даже думал, что просто сошел с ума или повредил голову. По крайней мере, он хотел в это верить.

* * *

Винсент стоял посреди абсолютной темноты. Кругом не было ничего, кроме эха. Куда бы он ни пошел, он мог идти вечно. Он не помнил, сколько он уже бродил здесь, он просто шел – то в одну сторону, то в другую.

Наконец, за его спиной вспыхнул свет. Он обернулся и увидел девочку. Она, казалось, парила, а не стояла, и свет исходил от нее во все стороны, рассеивая тьму. Ее волосы медленно развевались, как будто она была под водой.

Винсент пошел ей навстречу. Он чувствовал, как от нее исходит тепло, которое греет его изнутри, наполняет всё безмятежным спокойствием. Он подходит всё ближе и ближе, но она не приближается ни на йоту. Винсент начинает бежать, тянет к ней руки, но это ничего не меняет.

Свет слабеет, и Винсент может различить ее лицо. Оно очень красиво, с утонченными формами и линиями, с большими светлыми глазами, которые смотрят на него. Девочка начинает улыбаться и протягивает руки к нему.

Наконец, он подходит всё ближе и ближе к ней. Но в этот момент из глаз девочки начинает литься кровь, хотя она продолжает улыбаться и смотреть на него.

С каждым его шагом крови становится всё больше. Теперь она льется из носа, изо рта. По всему ее телу открываются кровоточащие раны. Ее белое летнее платье начинает покрываться кровавыми пятнами, и свет, исходящий от нее, становится всё тусклее и тусклее. Тьма начинает поглощать девочку.

Винсент не останавливается, напротив – ускоряется. Девочку становится почти не видно, остались часть лица и протянутые руки. Он делает последний рывок и успевает схватить девочку за руку, но в этот момент она окончательно тает.

* * *

Винсент открыл глаза. Сразу после заседания Совета его привели в камеру, где он провел последние несколько дней, и он, обессиленный, тут же лег и уснул.

Камера была хорошая: удобная кровать, умывальник с зеркалом, телевизор на стене, прикрученный к полу стол, небольшое бронированное окно, даже туалет с душем в отдельной комнате. Единственное напоминание о том, что здесь место его заключения, – тяжелая металлическая дверь с щелью для подносов с едой и панорамная камера на потолке.

– Ну и сны у тебя каждую ночь. Я уже готов делать ставки на то, что тебе приснится в следующий раз. Хотя я бы хотел услышать всю историю от тебя, – сказал Потрошитель.

– А я бы хотел вышибить себе мозги, чтобы ты оставил меня в покое.

Он медленно встал и, облокотившись на умывальник, посмотрелся в зеркало. Организм еще нескоро восстановится после всего пережитого. В зеркале отражался похожий на него парень, только бледный, с запавшими, потускневшими голубыми глазами и острыми скулами, проступающими на лбу венами. Хорошо, что дали побриться перед тем, как повести на Совет, а то за время его бессознательного состояния щеки и шея поросли жесткой щетиной.

Из-за спины раздался скрежет, и дверь открылась. В отражении он увидел, что на пороге стоит генерал Серебрякова. Она прошла внутрь, и дверь закрылась.

– Добрый вечер, Винсент.

– Ваше высокопревосходительство.

Она села на его кровать, сложив руки на коленях. Винсент прислонился к стене напротив.

– Решила зайти, поговорить с тобой лично.

– Я польщен. – Эта женщина располагала к себе, но Винсент всё равно ей не доверял. Что-то внутри предостерегало его.

– Не жалуешься на условия?

– Да.

– Немногословный. Может, это и хорошо. Не сболтнешь лишнего никогда. Как тебе заседание? Не боишься предстоящего?

– У меня есть выбор?

– Генерал Маленков с радостью осуществил бы свою идею и не выжидая два месяца, пока ты попробуешь попасть во Фронтир, так что ты можешь по первому желанию отправиться к нему. Хотя меня бы это очень и очень огорчило, Винсент. Ты не против, что я к тебе просто по имени?

– Не против.

– Это хорошо. А то в моих кругах одни звания, титулы, ранги, даже прозвища.

– Да, я слышал.

– А что слышал?

– Один военный назвал полковника Демина демоном несколько дней назад. Это меня удивило. Генерал Маленков тоже сегодня был щедр.

– Да, в армии прозвища пристают быстро. Полковник получил свое прозвище во время последней войны с Империей Двух Солнц. Не то чтобы он был жесток в бою, просто с фамилией созвучно: Демин – Демон. На той войне, кстати, мы и познакомились.

– Сколько же вам тогда лет?

– Неприлично задавать такие вопросы даме, Винсент, – она улыбнулась. – Тридцать два. Но тогда мне было только двадцать два. – Винсент бы сказал, что ей так и осталось двадцать два года. – Я была медсестрой. А полковник, кстати, уже тогда служил во Фронтире. Как раз под ведомством генерала Маленкова.

– Как же медсестра оказалась во главе административной канцелярии?

– Это было, скорее, хобби. Я с детства не испытывала трудностей ни с одной наукой. Еще в университете освоила первую помощь и начальную военную подготовку. Просто так. А как университет закончила, так война и началась. Кто сказал, что аристократке пристало быть лишь в свете? Мы же цвет нации. Я еще во время учебы начала в административном ведомстве работать. Раньше его главой был мой отец, так что на руководящем посту я оказалась, перепрыгнув несколько ступеней, когда он ушел. Брат не захотел занимать его место здесь, подался в политику, а мне в самый раз. Научным ведомством, кстати, моя кузина руководит, генерал Туманова. Ты видел ее на Совете.

– Вы свое прозвище тоже на войне получили?

– А-а-а, ты и его слышал.

– Ангел Смерти.

– Ангел Смерти. Именно так. Но, как и в случае с полковником, просто совпадение. Красивая как ангел девушка в окружении смерти: раненых, покалеченных, умирающих и убитых. Вот так Ангел Смерти и прицепился.

Назвать эту женщину скромной было трудно. Но она была абсолютно права – она была красива как ангел: мраморная кожа, волосы цвета воронова крыла, большие и яркие голубые глаза, отлично сложенная фигура, пышная грудь, длинные стройные ноги.

– Этого Кендзо, значит, тоже вы спасли?

– Нет. То, как он оказался вместе с полковником, – совершенно другая история. Впрочем, может быть, он сам тебе ее расскажет? Кстати, а что ты думаешь о самом полковнике?

«То, что он у вас в кармане и пляшет под вашу дудку», – хотел сказать Винсент после всего услышанного и увиденного.

– Он любит играть не по правилам. И забирать к себе неординарных людей, – ответил он. Серебрякова рассмеялась.

– Полковник и не по правилам? Найти такого жесткого формалиста и человека принципов, как полковник, нынче трудно. А вот со вторым ты угадал. Он умеет замечать таланты там, где другие не могут. Наша команда была разбросана по разным ведомствам, но всегда подчинялась только Демину и мне. Собственно, поэтому я и решила создать спецотряд, Фронтиру нужно это. И я считаю, что Фронтиру нужен и ты.

– Понятно.

– Главное, что я хотела тебе сказать, это что я понимаю тяжесть твоего положения. Я буду содействовать тебе всеми возможными способами. Армейские нормативы у нас жесткие, и, если ты сможешь их сдать всего через два месяца после госпитализации, это будет чудо. Но это не повод сдаваться. К тому же, вдруг наши исследования помогут узнать, сможет ли артефакт оказаться тебе в этом полезен. Мы составим ежедневный график твоих тренировок по всем фронтам. Ты ведь аристократ, так что, думаю, с бумажной частью ты справишься легко, было бы еще высшее образование. Но ты будешь под колпаком. В любом случае для нас первостепенным является изучение самого артефакта, а ты пока просто живой придаток. Ну и, естественно, попытки к бегству, противодействие, шаг в сторону – и ты не жилец. Мы сами смутно представляем, с чем имеем дело. Есть вопросы?

– Нет.

– Замечательно. – Она встала и подошла к нему. – Я верю в тебя, Винсент.

Сказав это, она направилась в сторону двери. Та со скрежетом открылась, пропустила ее и закрылась вновь. Винсент успел заметить снаружи нескольких охранников в полном военном снаряжении.

– Последние месяцы жизни я проведу под конвоем…

Ему стало интересно, какие отношения между полковником и генералом Серебряковой. Полковник вызывал у него больше доверия. Ему казалось, что его забота о своих людях искренняя, в отличие от госпожи, которая преследует свои мотивы. Он все-таки военный, а воинское братство славилось во все времена. Но почему тогда такой человек, как он, делает всё, что захочет она? Или она тоже искренняя и бескорыстная, просто глубоко это прячет? Или всё же полковник ввел Винсента в заблуждение и они два сапога пара? Все было слишком непонятно.

– Да, парень, с такой логикой и такими сомнениями и спятить недолго.

Винсент посмотрел в окно. Вид был прекрасен – недалеко протекала река, а впереди открывался вид на центр. Купол и небоскребы были такими огромными, что казались ближе, чем на самом деле. Солнце уже село, и Город пестрел буйством электронных огней. Небо рассекали лучи прожекторов с земли и с дирижаблей. По венам дорог тек поток машин. Редкие деревья были одеты в золото – первый месяц осени подходил к концу. Из-за окна не было ничего слышно, и потому эта картина казалась умиротворяющей.

Винсент простоял так с полчаса, медленно и внимательно осматривая всё, что попадалось на глаза. Иногда задерживал взгляд в одной точке и долго смотрел, что там происходит. Наконец, его ноги и спина устали. Он медленно отошел от окна, выключил свет и снова лег в кровать.

Он задумался о том, как забавно сложилась судьба, ведь корни творящихся с ним событий уходили глубоко в прошлое. Если бы много лет назад перчатка не оказалась в Соборе. Если бы генерал Серебрякова не познакомилась с полковником Деминым на войне. Если бы… Если бы. Винсент закрыл глаза.

Судьба расставила новые сети. Начинается другая игра.