Читать книгу: «Следующий — ты»

Пролог. Тот, кто смотрит с экрана

14 октября, 23:47

Максим любил ночную тишину.

В ней не было места суете дневных звонков, идиотским правкам от заказчиков и шуму из соседней квартиры, где уже третий год кто-то учился играть на саксофоне. Ночью код писался сам. Строки ложились ровно, фреймворки не глючили, а зеленый светодиод на мониторе работал единственным маяком в темной комнате.

Макс поправил очки и отхлебнул холодный кофе из кружки с надписью «Hello World». За окном моросил октябрьский дождь. Идеально.

Он дописывал функцию авторизации. Пальцы летали по клавиатуре, когда экран на долю секунды моргнул.

Макс замер.

Сначала он подумал, что показалось. Мониторы так иногда делают – сбой контраста, скачок напряжения, старая видеокарта решила напомнить о себе. Но через секунду это повторилось.

Исчез его любимый темный фон редактора с аккуратными подсветками синтаксиса. Вместо этого на черном фоне белым моноширинным шрифтом, будто напечатанное на машинке, висело сообщение:

ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ. 15.10

Ни рамок, ни логотипов, ни кнопки «ОК». Просто текст. Холодный. Чужой.

Макс моргнул. Потом еще раз.

– Да ёлки… – выдохнул он.

Розыгрыш? Коллеги частенько прикалывались, но, чтобы так тонко? Влезть в его личный дев-сервер, прописать скрипт, который вырубает редактор? Сложно. Очень сложно для шутки. Да и Вася из бэкенда на такое просто не способен, он «Hello World» через раз пишет.

Вирус?

Макс потянулся к мышке, чтобы закрыть окно, но курсор прошел сквозь надпись, как сквозь пустоту. Он ткнул клавишу Esc. Раз, другой. Потом Ctrl+Alt+Del. Никакой реакции. Система работала идеально, свернулся даже Photoshop, но эта проклятая строка висела поверх всего, будто выжженная в матрице.

ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ. 15.10

– Красиво, – усмехнулся он, хотя внутри кольнуло холодом. Просто хакер пошутил. Или новый вирус-вымогатель. Сейчас выключит питание, и всё пройдет.

Макс нагнулся к системному блоку, нащупал кнопку. Корпус даже не нагрелся – кулеры гудели ровно. Он нажал и держал пять секунд.

Вентиляторы затихли.

В комнате стало абсолютно тихо.

Макс выпрямился, чувствуя, как в темноте обострился слух. Слышно было, как за стеной капает вода из крана у соседей. Как шуршат шины по мокрому асфальту этажом ниже.

Он перевел взгляд на монитор.

Тот горел.

Этого не могло быть.

При отключенном питании монитор должен был погаснуть. Но экран светился ровным черным светом, а белые буквы смотрели прямо на него.

ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ. 15.10

Макс отшатнулся. Кружка с кофе опрокинулась, коричневая жижа потекла по столу, заливая бумаги, но он не обратил внимания.

– Какого черта…

Он рванул провод питания из розетки. Провод выскользнул, металлические штырьки обнажились. Макс отбросил его в сторону и снова уставился на монитор.

Темнота.

Стекло погасло. Он видел сейчас лишь свое отражение – бледное лицо, растрепанные волосы, безумный взгляд.

– Фух… – выдохнул он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. – Глюки. Переработал.

Он провел рукой по лицу и уже собирался встать, чтобы включить свет, когда на черном зеркале монитора начали проступать буквы.

С обратной стороны стекла.

Белые. Четкие. Будто кто-то писал их изнутри.

15.10

Сегодня четырнадцатое.

Макс отступил к стене, не в силах оторвать взгляда от экрана. В комнате было холодно, хотя батареи еще не отключили. Или это просто кровь отлила от лица?

Он услышал звук.

Тихий. Едва различимый.

Клавиатура под его пальцами – та, к которой он не прикасался последние две минуты, – мягко защелкала. Кто-то печатал.

На мониторе, поверх даты, начали появляться буквы.

ТЫ ЗДЕСЬ.

Макс дернулся к двери, но нога зацепилась за провод. Он упал, ударившись локтем, и, поднимая голову, увидел, как изображение на экране сменилось.

Камера.

Знакомая комната. Темнота. Угол. Диван. Книжная полка. И человек, стоящий у стены с выпученными глазами.

Это была прямая трансляция.

Он смотрел на самого себя.

Макс открыл рот, чтобы закричать, но из динамиков ноутбука, который все это время мирно стоял закрытым на тумбочке, раздался голос.

Спокойный. Механический. Чуть искаженный синтезатором.

– Ты думал, ночью ты один. Но код видит всё.

Камера на мониторе приблизила его лицо. Макс видел сейчас каждую каплю пота на собственном лбу, каждый расширенный зрачок.

Он рванул к двери, вылетел в коридор, сбив вешалку. Сердце грохотало так, что закладывало уши. Лестница. Вниз. На улицу. К людям.

Он влетел в подъезд и побежал вниз, перепрыгивая через ступени.

Три пролета. Два. Один.

Дверь на улицу.

Макс навалился на железную ручку, рванул ее на себя.

Замок был заварен.

Свежий сварочный шов тускло поблескивал в свете уличного фонаря, пробивающегося сквозь мутное стекло.

Сзади, на лестничном пролете этажом выше, щелкнул замок чьей-то двери.

Шаги.

Медленные. Тяжелые.

Макс вжался спиной в холодную дверь и поднял глаза на камеру домофона. Красный огонек над ней ожил и часто заморгал, будто подмигивая.

Экран домофона засветился.

На нем появилась белая строка:

ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ. 15.10

До даты оставалось 25 минут.

Глава 1. Идеальный труп

16 октября, 09:15

Глеб Костров ненавидел утро понедельника с такой же силой, с какой нормальные люди ненавидят зубную боль или общественный транспорт в час пик. Понедельник означал совещание, совещание означало доклад, а доклад означал, что начальник управления полковник Громов будет полчаса поливать его дерьмом за низкую раскрываемость.

Поэтому, когда в начале девятого зазвонил телефон, Костров испытал почти облегчение. Труп – это хорошо. Труп – это повод сбежать с планерки.

– Глеб, тут это… – голос дежурного Петровича звучал странно, будто тот не выспался или увидел что-то, чему не мог подобрать названия. – Короче, заезжай на Высотную. Дом двадцать четыре. Только сразу предупреждаю: хрен знает, что там.

– Конкретнее, – Костров уже натягивал куртку, зажимая трубку плечом.

– Труп программера. Третий день дома, судя по запаху. Соседи вызвали. Но Глеб… там вообще ничего нет. Совсем.

Костров хмыкнул.

– Петрович, ты сорок лет в органах. Как это – ничего?

– Приедешь – увидишь.

Высотная, двадцать четыре, оказалась обычной панельной девятиэтажкой, каких в этом районе было еще десятка два. Облезлая плитка на крыльце, вечно сломанный домофон, граффити на стене лифта и запах кошачьей мочи в подъезде.

Костров поднялся на пятый этаж. Дверь в квартиру была распахнута, у входа топтался участковый – молодой лейтенант с испуганными глазами и блокнотом в руках.

– Глеб Андреич, там это… криминалисты уже работают. Я пока опрос соседей начал.

– Что говорят?

– Да ничего. Парня звали Максим, Максим Соболев, тридцать два года, программист. Работал из дома. Тихий, непьющий, ни с кем не ссорился. Дверь соседи три дня не открывали – подумали, уехал. А сегодня утром запах…

Костров кивнул, перешагнул порог и сразу поморщился.

Запах стоял характерный. Сладковатый, тошнотворный – так пахнет смерть, если дать ей постоять пару дней. Глеб достал платок, прижал к носу и прошел в комнату.

Там было чисто.

Слишком чисто для места преступления.

Парень лежал в кресле перед компьютерным столом. Голова запрокинута, руки на подлокотниках, ноги вытянуты. С первого взгляда – просто спит. Если бы не серая кожа и остекленевшие глаза, открытые в никуда.

Криминалист Вадим, пожилой мужик с вечно недовольным лицом, возился с пульверизатором и ультрафиолетовой лампой. Увидев Кострова, он выпрямился и развел руками.

– Ну здравствуй, Глеб. Смотри.

– Что смотреть? – Костров обошел комнату. – Следы?

– Нету следов.

– Отпечатки?

– Только его. И парочка старых, похоже, курьер или кто заходил месяц назад.

– Орудие?

Вадим мотнул головой.

– Я пока не скажу, от чего он умер. Следов насилия нет. Ни ножевых, ни огнестрела, ни гематом. Может, сердце? Но возраст не тот.

Костров подошел ближе, вглядываясь в лицо мертвеца. Максим Соболев смотрел в пространство перед собой. Выражение лица было странным – не страх, не боль, не покой. Скорее крайнее удивление. Будто в последний момент он увидел что-то, чего не могло быть.

– Соседи слышали что-нибудь?

– Ни звука, – отозвался из прихожей участковый. – Говорят, парень вообще тихий был. Иногда музыка играла, и все.

– А когда умер?

– Часа два-три ночи пятнадцатого, – Вадим показал на трупные пятна. – Где-то так.

Костров достал телефон, глянул на календарь и замер.

Пятнадцатое октября.

Сегодня шестнадцатое. Вчера у парня была какая-то дата? День рождения? Встреча? Он пролистал заметки, но ничего не нашел.

– Значит, в пятницу ночью, – пробормотал он. – А заявление о пропаже никто не подавал?

– Нет. Работал на фрилансе, родители в другом городе, друзей близких тут нет. Мог бы пролежать до понедельника, если бы запах не пошел.

Костров еще раз оглядел комнату. Компьютер на столе – мощный системник, два монитора. Один выключен, второй в режиме сна, экран черный. Клавиатура лежит ровно, мышка на коврике. На столе – пустая кружка с кофе, лужица засохшей жидкости вокруг нее, размокшие бумаги.

– Кофе пролил, – заметил Костров. – Аккуратный парень, судя по всему. Стал бы он проливать кофе и не вытирать?

– Может, устал и заснул, – пожал плечами Вадим. – А потом умер во сне. Такое бывает.

– Аneurysm? Инсульт?

– Может быть. Вскрытие покажет.

Костров прошелся по комнате, заглянул в шкаф, на кухню, в ванную. Везде порядок. Чисто, аккуратно, по-холостяцки функционально. Ничего лишнего. Ничего подозрительного.

– Компьютер смотрели? – спросил он, возвращаясь.

– Ждем эксперта, – ответил Вадим. – Я в железках не шарю. Но системник горячий был, когда мы вошли. Работал. Я его выключил.

– Горячий? То есть он работал все эти дни?

– Похоже на то.

Костров нахмурился. Программист работает за компом – естественно. Но если он умер в пятницу ночью, компьютер должен был или зависнуть, или уйти в спячку, или просто дожечь экран и отключиться. Но работать трое суток? Без человека?

– Вадим, а включи-ка.

– Глеб, ну нельзя ж пока…

– Вадим, включи. Быстро.

Криминалист вздохнул, но спорить не стал. Нажал кнопку питания на системнике. Вентиляторы загудели, монитор моргнул и засветился.

Экран запросил пароль.

– Ну вот, – сказал Вадим. – Без пароля не войти.

– А второй?

Костров подошел к монитору слева, который до этого был выключен, и нажал кнопку питания.

Экран загорелся мгновенно.

И Костров увидел то, отчего у него похолодело внутри.

На черном фоне белым шрифтом, крупно, в центре экрана, висело сообщение:

ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ. 15.10

Он смотрел на это сообщение несколько секунд, не в силах пошевелиться.

– Вадим, – голос сел, пришлось откашляться. – Вадим, иди сюда.

Криминалист подошел, взглянул на экран и присвистнул.

– Это что за хрень?

– Ты первый раз это видишь?

– Первый. Монитор же выключен был. Я его не включал.

Костров потянулся к мышке, двинул курсором. Курсор прошел сквозь надпись, как сквозь пустоту. Он попробовал закрыть окно – бесполезно. Нажал Ctrl+Alt+Del – никакой реакции.

– Это… висит поверх всего, – пробормотал он. – Как баннер.

– Сосед, может, пошутил? – неуверенно предположил Вадим. – Хакеры там всякие…

– Вадим, сосед мертв уже три дня. И сообщение датировано пятницей. Пятнадцатым числом.

Они переглянулись.

Костров отошел на шаг, вглядываясь в буквы. Потом перевел взгляд на тело Максима, все так же сидящее в кресле.

Удивленные глаза. Открытый рот.

Он смотрел на этот монитор.

– Снимите это, – резко сказал Костров. – Сфотографируйте, снимите на видео, но чтобы у меня был скриншот. И системник – в лабораторию. Я хочу знать, кто и когда отправил это сообщение.

– Думаешь, это важно?

Костров снова посмотрел на мертвеца, потом на экран.

ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ. 15.10

– Парню сказали, что он следующий, и назначили дату. Он умер именно в эту дату. Вадим, это не инсульт. Это убийство. И убийца хотел, чтобы мы знали об этом.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляторов.

– Но как? – тихо спросил Вадим. – Следов нет. Никаких.

– Пока нет, – Костров достал сигарету, но, вспомнив, что на месте преступления нельзя, сунул ее обратно в пачку. – Пока нет.

Он еще раз взглянул на экран, и тут его внимание привлекла мелкая деталь. В правом нижнем углу, почти незаметная на черном фоне, мигала маленькая точка.

Курсор.

Не системный курсор Windows, а какой-то другой. Текстовый. Будто программа ждала ввода команды.

Костров сам не знал, зачем это делает. Он подошел к клавиатуре, положил палец на клавишу.

– Глеб, ты чего? – насторожился Вадим. – Не трогай, вдруг там улики…

Но Костров уже нажал пробел.

Экран моргнул.

Надпись исчезла.

А вместо нее, все тем же моноширинным шрифтом, появилась новая строка:

ПРИВЕТ, ГЛЕБ. ТЫ ТОЧНО СЛЕДУЮЩИЙ.

Кровь застыла в жилах.

Вадим выругался и отшатнулся.

А на экране, буква за буквой, продолжало печататься сообщение – хотя клавиатуры никто не касался:

НОВОЕ СООБЩЕНИЕ ДОСТАВЛЕНО. ПОЛУЧАТЕЛЬ: КОСТРОВ Г.А. ДАТА: 18.10

Сегодня шестнадцатое.

У него оставалось два дня.

Глава 2. Хронометр

17 октября, 20:45

Глеб сидел в машине и тупо смотрел на приборную панель.

Прошло тридцать шесть часов с того момента, как он увидел свое имя на мониторе мертвого программиста. Тридцать шесть часов бессонницы, бесконечных звонков, бесполезных экспертиз и ментовского юмора, которым коллеги пытались скрыть собственную тревогу.

– Да брось, Глеб, – хлопал его по плечу опер Олег Рыбин. – Это понты. Хакер взломал комп, написал страшилку, а мужик реально от сердечного приступа склеился. Совпадение.

– А фамилия моя откуда?

– Из базы. Ты же дело завел, ввел данные. Комп же включен был, все видел.

Логично. Слишком логично. Костров даже почти поверил.

Почти.

Потому что патологоанатом, старый циник Семен Маркович, позвонил сегодня утром и сказал только одну фразу: «Глеб, у парня адреналин зашкаливал так, будто он слона увидел. За пять секунд до смерти. Сердце здоровое, как у быка. Он не умер – его убили страхом».

И вот теперь Костров курил в машине, слушая вой ветра за стеклом, и ждал.

Чего именно – он не знал. Приказа отстраниться от дела? Нового сообщения? Смерти?

Телефон завибрировал. Рыбин.

– Глеб, ты где?

– В машине.

– Дуй в «Лазурный берег». Трупов нашумело.

– Что за труп?

– Блогерша местная. Вика Ветрова. Триста тысяч подписчиков, грудь четвертого размера и мозг размером с…

– Когда умерла?

– С час назад. Только нашли. Поехали, там уже пресса вьется, как мухи.

Костров взглянул на часы. 20:47.

– Еду.

Он выжал сцепление и вписался в поток, молясь только об одном: чтобы это было обычное убийство. Бытовуха. Ревность. Ограбление. Что угодно, только не…

Не то же самое.

«Лазурный берег» оказался элитным жилым комплексом в центре города. Охрана на входе, шлагбаум, подземный паркинг, дорогие машины и запах больших денег, смешанный с запахом свежего ремонта.

У подъезда уже толпились люди в форме, мелькали синие всполохи мигалок, а чуть поодаль маячили несколько человек с камерами и микрофонами. Рыбин был прав – пресса уже тут. Труп блогерши – это хайп, это рейтинги, это деньги.

Костров протиснулся сквозь толпу, показал удостоверение охраннику и вошел в подъезд. Лифт, зеркала, мягкий свет, кожаные панели. Семнадцатый этаж.

Дверь в квартиру была распахнута. Изнутри доносились голоса, вспышки фотоаппаратов, чьи-то приглушенные рыдания.

Костров вошел и замер на пороге.

Квартира была воплощением инстаграмной мечты. Белые стены, дизайнерская мебель, огромные окна в пол, на стене – неоновая надпись «LOVE». Везде цветы, свечи, мягкие игрушки. Идеальный интерьер для идеальных фото.

А посреди этого великолепия, на белом пушистом ковре, лежала девушка.

Она была красива даже сейчас. Длинные светлые волосы разметались по ворсу, идеальный макияж, платье в пол, босоножки на шпильках. Руки сложены на груди. Будто позировала для фото.

Глаза открыты. В них – тот же ужас, что и у программиста Максима.

– Кто нашел? – спросил Костров, проходя в комнату.

– Помощница, – ответил Рыбин, кивая на заплаканную девушку в углу, которую успокаивала женщина-психолог. – Пришла в восемь вечера, как обычно. А Вика… Вика уже не дышала. Она сразу вызвала скорую и нас.

– Во сколько нашли?

– Примерно в 20:20. Скорая приехала через семь минут, констатировали смерть. Примерно час-полтора назад.

Костров посмотрел на часы. 21:03.

– То есть между 19:30 и 20:00.

– Где-то так.

Костров подошел к телу, присел на корточки. Те же серые кожные покровы, те же остекленевшие глаза. Ни ран, ни следов борьбы. Платье не смято, волосы в порядке. Даже босоножки на месте.

– Эксперт здесь?

– Здесь я, – из соседней комнаты вышел Вадим. Увидев Кострова, он помрачнел. – Глеб… тут такое дело.

– Что?

– Иди сюда.

Костров прошел за ним в спальню. Там, на туалетном столике с огромным зеркалом в подсветке, стоял ноутбук. Раскрытый. Включенный.

На экране, поверх заставки с изображением самой Вики в купальнике на Мальдивах, висело белое сообщение на черном фоне:

ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ. 17.10

Костров похолодел.

Сегодня семнадцатое.

– То же самое, – тихо сказал Вадим. – Я проверил. Висит поверх всего, не закрывается. И дата совпадает.

– Когда она умерла?

– Точно скажет вскрытие, но… Глеб, смотри.

Вадим подошел к окну и показал на подоконник. Там стоял айфон на зарядке. Экран телефона горел.

Костров нагнулся.

На айфоне, в приложении «Камера», был открыт последний снимок. Видимо, Вика хотела сделать фото – может, себя, может, закат за окном. Но снимок получился странным.

На нем была та же комната. Те же стены, тот же ковер, та же неоновая надпись. Но в отражении огромного зеркала, висящего напротив окна, виднелась фигура.

Человек в темном. Лица не разобрать. Стоит в дверях спальни и смотрит на Вику.

Время снимка – 19:57.

– Она сфотографировала убийцу, – выдохнул Костров. – Случайно. Он стоял сзади, а она снимала себя через зеркало…

– И не заметила, – кивнул Вадим. – Посмотри на ее лицо. Она улыбается. Делает селфи. А он стоит в двух метрах за спиной.

Костров всмотрелся. Действительно – Вика смотрит в телефон, поправляет волосы, улыбается. А за спиной – черный силуэт.

– Но как она его не увидела? В зеркале же видно!

– А ты посмотри, куда она смотрит. В телефон. Она кадрировала снимок, возможно, даже не глядя в зеркало. А когда подняла глаза… – Вадим замолчал.

Костров представил эту картину. Девушка делает селфи, любуется собой, потом поднимает взгляд на зеркало – и видит за спиной фигуру. Человек, который вошел бесшумно. Который стоит и просто смотрит.

Что она сделала? Закричала? Убежала?

Но на теле нет следов борьбы. Значит, не убежала. Значит, замерла от ужаса. А потом…

– Глеб! – крикнул из комнаты Рыбин. – Глеб, иди сюда, быстро!

Костров выбежал в гостиную. Рыбин стоял у окна и показывал на стену.

Там, на белой поверхности, висели старые механические часы. Массивные, явно антикварные, с римскими цифрами и длинным маятником.

Маятник не двигался.

Стрелки замерли на цифрах.

21:00 ровно.

– Они сломались? – спросил Рыбин.

Костров подошел ближе. Часы явно были дорогими, ухоженными. Рядом на столике лежала заводная головка.

– Их завели сегодня, – сказал он, трогая пружину. – Механизм рабочий. Они не могли просто так остановиться.

– Тогда почему?

Костров смотрел на замершие стрелки и чувствовал, как внутри нарастает холод.

– Потому что в 21:00 что-то произошло. Что-то, что остановило время для Вики.

Он резко развернулся к Вадиму.

– У программиста время смерти какое?

– Ночью. Часа два-три. А что?

– Точнее!

Вадим пожал плечами.

– Ну… экспертиза показала промежуток с 2:45 до 3:15. А что?

Костров достал телефон, пролистал фото с места преступления. На одном из снимков, сделанных криминалистами, в углу комнаты Максима виднелись настенные часы. Электронные. С цифровым табло.

Он приблизил снимок.

Табло показывало 03:00.

– Твою мать, – выдохнул он. – Ровно три ночи.

– Что? – не понял Рыбин.

– Время смерти. У программиста – 3:00. У Вики – 21:00. Ровно. Минута в минуту. Они умерли не просто в указанную дату – они умерли в конкретное время.

– Совпадение, – неуверенно сказал Рыбин. – Мало ли…

– Да? А часы? У программиста электронные часы показывали 03:00. У Вики механические остановились на 21:00. Оба прибора фиксируют точное время смерти. И оба… Где ноутбук Вики?

– В спальне.

– Неси.

Рыбин принес ноутбук. Костров уставился на экран. Сообщение висело все там же: «ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ. 17.10».

– Вадим, посмотри свойства файла. Когда оно появилось?

Вадим поколдовал с клавишами, что-то набрал.

– Файл создан семнадцатого октября. Сегодня. В 20:58.

Костров резко выдохнул.

– За две минуты до смерти. Он написал ей сообщение, и через две минуты она умерла. А часы показывают 21:00.

В комнате повисла тишина.

– Глеб, – тихо сказал Вадим, – я, конечно, не специалист по маньякам, но… это же невозможно. Сообщение приходит за две минуты. Как он успевает? Где он находится в этот момент?

Костров оглядел комнату. Входная дверь – закрыта изнутри на щеколду. Окна – семнадцатый этаж, не влезть. Балкон застеклен. Никаких следов.

– Он был здесь, – тихо сказал Костров. – Когда она делала последнее селфи, он стоял у нее за спиной. А потом… потом просто исчез.