Цитаты из книги «Волшебник», страница 4

Русскому языку Набокова присущ безупречный ритм классической поэзии, в то время как русский Агеева "замысловат, ухабист, неровен".Дмитрий Набоков "О книге, озаглавленной "Волшебник""

Всякий вывод, особенно столь динамический, звучит криком в лесу для слуха, не посвященного в предшествовавший ход мыслей.

Как бы она ни повзрослела — в семнадцать лет, в двадцать, — её сегодняшний образ всегда будет сквозить в её метаморфозах, питая их прозрачные слои своим внутренним ключом; и именно это позволит ему, без урона или утраты, насладиться чистым уровнем каждой из её перемен.

Постепенность очередных очарований послужит естественным продолжением договора со счастьем.

Одно из тех лиц, в описании которых ничего нельзя сказать о губах или глазах, потому что всякое о них упоминание — даже такое! — невольно противоречит их совершенной неприметности.

Эта твердая женщина добра добротой горького шоколада, а не молочного, ласки в доме не держат.

Девочка шла впереди, и уже все в ней было его глазам страшно, неутолимо знакомо — и выгиб узкой спины, и упругость двух кругленьких мышц пониже, и то, как именно натягивались клетки платья (второго, коричневого), когда она поднимала руку, и тонкость щиколоток, и довольно высокие каблучки.

К сорока годам, довольно намучившись бесплодным самосожжением, он научился тоску регулировать.

Постоянство их становилось постоянством жизни; со своей же стороны он замечал, что вот уже на его делах, на точности глаза и граненной прозрачности заключений начинает дурно отражаться постоянное качание души между отчаянием и надеждой, вечная зыбь неудовлетворенности, болезненный груз скрученной и спрятанной страсти - вся та дикая, душная жизнь, которую он сам, сам себе устроил.

Опечатка желания искажала смысл любви.