Комментарии, 113 отзывов

Я вымучивал эту книгу. Читал ее очень долго. Почему? Сложно сказать наверняка...Может из-за того, что я читал внимательно, а передо мной был чистейший образец модернизма, роман, характерный для своего времени - тогда ведь уже были Джойс, Дос Пассос, Деблин... Набоков вполне пользовался и монтажом и внутренними монологами, читать такое ведь не просто. Особенно, когда повествование такое неторопливое, полное отступлений, красивейших описаний, на каждой странице - чистейшая поэзия. За одну фразу : "Ночь, тихо идет дождь, - он нашел свой ночной темп и теперь может идти бесконечно", я готов низко поклониться, а там ведь таких много - настоящая кладовая. Остается только перечитывать и перечитывать. Но только как поэзию. В целом, мне не понравилось, что Набоков, так щедро пользуясь этими акробатическими приемами словесных изысков, так и не подвел читателя к какой-то важной мысли, к чему-то потрясающему, переворачивающему сознание, помогающему разобраться в чем-то. Недостаточно для этого издеваться над глупым Чернышевским, над всеми его соратниками, над самим идиотическим временем этого недалекого нигилизма. Недостаточно описать дебильную русскую эмиграцию в Берлине, которая за исключением немногих, ничем не лучше окружения Чернышевского. Финал и вовсе заставляет разводить руками. Мы читаем долгое, многостраничное посвящение мужским "трусикам" - фраза, от которой тошнит повторяется и повторяется. ну почему не просто - трусы!!!? И вот финал - впереди долгая, счастливая жизнь. Все хорошо. Понятно, значит весь роман о том, посмотрите на меня, какой я классненький чувак, как у меня все получается хорошо. Да, не всегда гладко, но все будет. Я не вдаюсь в исследования запредельных миров, не скорблю о всемирной душе, запертой в темнице, мне плевать на социальные проблемы - я живу и наслаждаюсь. Загораю голышом, подложив трусики под стриженую голову. Здорово, конечно, но это пошло. Красиво, но пошло.

Бывает, что в течение долгого времени тебе обещается большая удача, в которую с самого начала не веришь, так она не похожа на прочие подношения судьбы, а если порой и думаешь о ней, то как бы со снисхождением к фантазии, -- но когда наконец, в очень будничный день с западным ветром, приходит известие, просто, мгновенно и окончательно уничтожающее всякую надежду на нее, то вдруг с удивлением понимаешь, что, хоть и не верил, а все это время жил ею, не сознавая постоянного, домашнего присутствия мечты, давно ставшей упитанной и самостоятельной, так что теперь никак не вытолкнешь ее из жизни, не сделав в жизни дыры.

Помню, учили мы творчество Владимира Набокова в университете. У нас историю русской литературы вел очень пожилой, вечно брюзжащий, предвзятый и вредный преподаватель. Я имею полное право это сказать, поскольку ко мне он относился значительно лучше, чем ко многим другим. Предвзятость эта выражалась не только по отношению к студентам, но и по отношению к авторам произведений. Вот например Достоевского он уважает, а Булгакова, одного из моих любимых авторов, презирает, потому, что он видите ли знаменитее Платонова и что даже последний двоечник и книгоненавистник слышал о "Мастере и Маргарите", даже если не читал его, а великого Платонова незаслуженно забыли... Продиктовав тему лекции "Жизнь и творчество Владимира Набокова", он сделал драматическую паузу и пафосно воскликнул: "Знаю-знаю, о чем вы подумали, только через мой труп!". Это он роман Лолита имел ввиду. К слову, "Лолиту" я еще не читала. Набоков ворвался в мою жизнь литературными фейерверками под названием Приглашение на казнь (отзыв) и Защита Лужина (рецензия). И теперь вот "Дар". Что ж, узнаваемое великолепие слога этого писателя, потрясающие образы и сюжеты. "Прекрасно до отвращения", как говорит моя подруга EffieTrinket .

Гений - это негр, который во сне видит снег.

Тема гениальности, творчества, писательства всегда мне была интересна. Одновременно я читала несколько книг в рамках "Игры в классики", в частности Джек Лондон "Мартин Иден" (Рецензия) с похожей темой. Набоков как всегда не разочаровал. Потрясающая вещь!

В письме к редактору Владимир Набоков отметил, что «мертвые сраму не имут». Если просмотреть его прозу, то заметно, как часто он следовал жестокой русской поговорке.

Незадолго до войны Набоков написал роман «Дар». В четвертой главе представлена специфическая реконструкция литературных и политических процессов России XIX века, а в центре повествования находится фигура революционера-демократа Николая Чернышевского. Также появляются Иван Тургенев и Федор Достоевский. Про Тургенева говорится, что «его уговорили произнести приписываемые ему слова «Спасите, спасите, я единственный сын у матери!». То есть Набоков отсылает читателя к постыдному эпизоду из жизни создателя «Отцов и детей», когда будучи юношей во время пожара на корабле «Николай I» он запаниковал и устремился к шлюпкам, распихивая женщин и причитая, что он богатый сын вдовы и должен быть спасен. Этот инцидент, к слову, Тургенев не мог забыть всю жизнь и незадолго до смерти написал о нем покаянную миниатюру «Пожар на море». Про Достоевского также приводятся компрометирующие сведения, в частности, что он писал «смиренно-просительные послания … из Семипалатинска к сильным мира сего». Любопытно, но этот пассаж вызвал в свое время саркастическое замечание публициста Виктора Ерофеева: «Тебя бы самого в Семипалатинск!». И действительно, если посмотреть исторические статьи про поселение в Семипалатинске, куда после фарсового расстрела был этапирован Достоевский, становится понято, что условия там были не из лучших. Будущий автор «Идиота» жил в грязной казарме с солдатами, потом его перевели в маленький, затерянный в песчаных пустырях сруб, где кишели блохи и тараканы. Набоков однажды сказал, что одно из ужасных воспоминаний его жизни – коллективный поход с одноклассниками, когда в течение суток он не принимал ванну. Что бы с ним стало, окажись он на месте Достоевского? Воображение отказывается представить эту картину.

Что до главного героя четвертой главы «Дара» – Николая Чернышевского, то писатель по отношению к нему ведет себя с гуманизмом вивисектора и сортирным юмором стендап-комика. В письме к современнику, поэту и критику Владиславу Ходасевичу, Набоков отметил, что начав изучать жизнь своего героя, пришел к выводу, что он был «бездарнее многих, но многих мужественнее». Однако взявшись за сочинительство, Набоков акцентировал внимание в основном на отталкивающих сторонах его натуры, физиологических подробностях. Сосланный царем на каторгу за антиправительственную брошюру «Великорусс», Чернышевский показан жалким недотепой: случайная женщина, дернув дверь общественного туалета застает его со спущенными штанами («Однажды он бросился за большой нуждой в дом на Гороховой… и уже оправлялся, когда «какая-то девушка в красном» отворила дверь»), жена ему изменяет, а свои мужские потребности он разрешает способом, который практикуют пубертатные подростки. В общем, неудивительно, что при публикации «Дара» в журнале «Современные записки» четвертая глава была опущена редакторами, а когда спустя 14 лет вышла полная версия многие русские интеллигенты не смогли простить Набокову его пристрастный портрет Чернышевского. Известный филолог Омри Ронен, как-то спросил у гарвардского слависта Романа Якобсона, как тот относится к роману «Дар». «Но ведь он там пишет, что Чернышевский занимался онанизмом» – нахмурился Якобсон. «Он написал: неравная борьба с плотью, кончавшаяся тайным компромиссом» – поправил Ронен. «Ну, а что это значит?» – спросил Якобсон. Смысл диалога в том, что никакой дар, стиль, метафоры и перифрастические обороты не скроют и не компенсируют глумление над человеком. А также, вероятно, в том, что не все как Набоков считают будто «мертвые не имут сраму».

Долго меня пугали этой книгой: «произведение хорошее, но написано очень уж сложно и осилить его может далеко не каждый» - говорили мне даже те читатели, которые считают Набокова любимым автором. Достаточно прочесть несколько первых рецензий на лайвлибе, чтобы остерегаться читать этот роман. Однако, убедившись в том, что Набоков – однозначно мой автор, я решился прикоснуться к его Дару в прямом и переносном смысле этого слова. Впечатления от чтения неоднозначные, поэтому в рецензии изложу короткие тезисы, стараясь избегать пространных рассуждений, чтобы не попасть в неловкое положение. Итак, начнем.

1 Автор, как всегда, восхищает своим стилем, который не может сравниться для меня с каким-либо другим писателем. Слог Дара, безусловно, тяжеловесен, стиль не доставляет такого наслаждения, как в Приглашении на казнь или Лолите. Книга читается не так быстро, как другие труды Набокова. Однако Дар совсем не похож на 4 произведения автора, которые я прочитал ранее. В этом для меня и заключается главная ценность данного романа, ведь Набоков в очередной раз показал свою многогранность, умение быть столь разноплановым в своём творчестве и способность виртуозно орудовать тем писательским даром, которым наградила его судьба. Ведь даже самые банальные эпизоды, написанные пером мастера, способно привлечь внимание читателя, как то: поедание борща, в котором Набоков разглядел «восклицательный знак сметаны», сцена болезни героя, в которой измерение температуры буквально превращается в магическое действие, прогулка по лесу, не оставляющая равнодушным даже самого черствого циника, давно утратившего способность любоваться природой. Перечислять можно ещё много, но лучше всё прочесть самим и вкусить набоковский деликатес натощак))

2. безумно интересно было открыть для себя Набокова-поэта. Вообще я более чем далек от стихосложения и теории литературы, подобно Онегину, Ваш покорный слуга не в состоянии отличить ямба от хорея ( стыдно, но зато честно). Однако образы, метафоры, рифмы, аллитерации и прочие изыски, встречавшиеся в произведениях главного героя, были очень любопытными для меня. Творчество Фёдора Константиновича представляло для меня, главным образом, эстетический интерес. Я буквально смаковал тот незабываемый вкус, который приобретали обычные слова, попавшие под власть гениального литератора. На мой взгляд, читать эти стихи приятно, даже если особо не получается вникнуть в их смысл. Только Набоков способен заинтересовать тем, что обычно кажется мне скучным. Это и есть настоящий ДАР!

3. Очень интересно описал Набоков творческое становление Фёдора Константиновича. Кратко, но ёмко. Чувствуется, что и сам автор романа прошел этот тернистый путь. Муки поэта воспринимаются так, будто речь идёт о твоём собственном сборнике стихов или первой художественной биографической книге. Иногда складывалось ощущение, будто сам молодой гений не до конца понимает себя, и пытается выразить в творчестве свою исключительность, ибо другие способы это сделать ему недоступны. Чего только стоят его размышления о чувствах к Зине или поведение поэта на литературных кружках.

Теперь о некоторых чисто субъективных минусах произведения. 1 Вкрапление в основной текст романа биографии Чернышевского. Эта часть чтения была действительно самой сложной для меня. Нередко действительно испытывал скуку и хотел, чтобы повествование поскорее вернулось в прежнее русло. Ну не близка мне та эпоха, о которой рассуждал Федор Константинович. Ну не могу я проникнуться личностью Чернышевского и сочувствовать арестованному философу. Интересно, конечно, было читать о жизни Николая Гавриловича в сослагательном наклоненнии, но всё равно это было очень тяжело. Однако я прекрасно понимал, что моё восприятие текста обусловлено вовсе не бездарностью автора, а собственной непросвещенностью. Потом я сравнивал себя с критиками, писавшими разгромные рецензии на биографию Чернышевского после её выхода в печать. Ведь было очевидно, что мы просто не в состоянии постичь глубину Дара истинного гения, который осмелился высказать то, о чем другие молчали, который решился написать так, как другие писать боялись. Ведь практически все великие таланты были изначально приняты в штыки широкой общественностью….

2 Ещё я не очень доволен размытостью финала и особенно непонятной развязкой интригующей сюжетной линии судьбы отца главного героя. Впрочем, последние строки романа дают отпор возмущениям посредственных читателей:

Прощай же, книга! Для видений – отсрочки смертной тоже нет. С колен поднимется Евгений, – но удаляется поэт. И все же слух не может сразу расстаться с музыкой, рассказу дать замереть… судьба сама еще звенит, – и для ума внимательного нет границы – там, где поставил точку я: продленный призрак бытия синеет за чертой страницы, как завтрашние облака, – и не кончается строка.

Подводим итоги: пятая встреча с Набоковым стала действительно сложнейшей для меня. Однако я в очередной раз убедился в потрясающем Даре автора. Поэтому 4 звезды я ставлю не Набокову, а себе любимому, ибо ещё не дорос до литературы такого уровня. Однозначно буду дальше знакомиться с творчеством гениального писателя.

В общем и целом Дар- книга на любителя творчества Набокова. Если Вы читали автора раньше, и его произведения не пришлись Вам по вкусу, пожалуйста, не читайте этот роман и не пишите гневных рецензий, ибо постичь Дар гения –невероятно сложная, если не сказать, невыполнимая задача.

8,5/10.

Читать или не читать книгу "Дар" Владимира Набокова?

Читать только, если вы жёсткий литературный перверт.

Если бы у "Дара" был сюжет, то его начало можно было бы описать так: главный герой, Фёдор Годунов-Чердынцев, молодой поэт в эмиграции. Живёт в Берлине, пишет стихи, рефлексирует, посещает русские литературные кружки. Отношение Фёдора к искусству и его собственные, Фёдора, труды, начинают развиваться, когда юный поэт пробует себя в прозе и в любви.

"Дар" — это сгусток всего того, за что обычно не любят Набокова. В "Даре" почти нет сюжета, зато полно словес и многобуквия. То, что русская культура ценит и хранит, "Дар" цинично высмеивает. Там, где читатели ждут единства с главным персонажем, "Дар" ставит героя выше всех. Да ещё ко ко всему прочему "Дар" — это проза с элементами поэтичности И с поэтическими вставками. Проще говоря, эта книга не для слабонервных.

Но мне нравится Набоков даже в своей абсолютной Набоковщине. Я готова часами смотреть на то, как он описывает свои ощущения от дождя, от вечера, от тесной комнатки эмигранта, как он любуется собственным писательским мастерством, как он рассуждает о том, что уже давно принято за догму. Потому что делает он это красиво. "Дар" мне видится квинтэссенцией Набоковской поэтики. Столь мелодично, элегантно и вкусно складывать слова не столько ради смысла, сколько ради наслаждения СЛОВОМ, и выстроить из этого не рассказ, а здоровенный роман — это силища. Это действительно писательский дар.

Кстати, о писательском даре. Книга особенно зайдёт тем людям, которые живут сочинительством. Читать о том, как Фёдор Константинович размышляет над очередной строфой, писателям крайне приятно. Потому что читаешь и понимаешь "фух, я не один такой". В этом смысле "Дар" отчасти терапевтическая книга. Она неплохо так успокаивает современных авторов, говоря: "Дар — это трудно, а словесность — это непрекращающаяся, вечно неудовлетворяющая работа".

Не ожидала! Честное слово, не ожидала! Умеет Набоков удивлять своими романами. Спокойно прочитав три главы романа, написанные очень ровно, без особых всплесков, без особых эмоций, но, державших меня чем-то неуловимым и вдруг! Вот оно! Шторм, ураган – иначе и не назовешь четвертую главу. Дождалась!

Нет, пожалуй, начну сначала. Каждая глава вполне законченное произведение. По моему мнению, любую можно читать отдельно от других. Безусловно, они связаны между собой сюжетной линией, главным героем, но, тем не менее, они, совершенно, обособленные. Для меня первые главы оказались полны ностальгических нот, и в чем-то напомнили «Машеньку». Германия, эмигрантская среда, встречи бывших соотечественников и воспоминания, воспоминания, воспоминания… Ностальгия в разговорах о литературе, даже в нападках, в критике русских авторов ностальгия. А сколько ее в рассказе о детстве главного героя, в воспоминаниях об отце. Ностальгия не только в разговорах и воспоминаниях, ностальгия в недоброжелательном отношении к самой Германии, к немцам.

Я поймала себя на мысли, что четвертая глава это не художественная литература, а скорее, литературоведческое исследование о жизни и творчестве Н.Г.Чернышевского, но это отнюдь не умаляет ее достоинств, она не теряет своей привлекательности и интереса.

Но вот пройдена и она, и в пятой снова все стихает. Гаснут эмоции, можно привести в порядок мысли и чувства. И только глубоко внутри, теперь уже навсегда, сохранится удивление и восхищение набоковским талантом, набоковским даром подобных характеристик: мать с державным бюстом мягкий, как резина, нос лицо, искаженное мукой счастья гнев его был как внезапно ударивший мороз довольно полное лицо овального покроя преданно и даже льстиво шелестевшая аллея. И, безусловно, лучшее: небо было простоквашей.

Всем, кто не любит спокойное повествование-отойти от экранов!! Шучу!

Начнем с того, что книга о сочинении и написании самого романа. Произведение отчасти автобиографичное, что становится понятным спустя пару страниц. Повествование спокойное, легкое и, как всегда, мелодичное. Язык Набокова сложен, сказать нечего, но насколько он интересен и многогранен, сколько новых художественных оборотов можно выделить для себя-этого не счесть.

Сюжет крутится вокруг эмигранта Федора Константиновича Годунова-Чердынцева, который пытается сочинить роман; как он проживает свои годы вдали от Родины, чем он живет и его поток мыслей-все это перед нашими глазами. Что интересно,так это то как совпала судьба романа в книге и в реальности. В реальности- роман отвергали и выпускали без 4 главы( биография Чернышевского), в книге- роман не хотели выпускать. Получается, автор предугадал судьбу своего создания.

Набоков не обошелся без скрытых смыслов, где серый трамвай- неродной Берлин, потерянные ключи-знак, что Россия будет жалеть об упущенном и великое множество других скрытых смыслов.

«Дар»- это скопление всего, за что не любят Набокова: почти отсутствие сюжета, зато многобуквие, высмеивание ценностей культуры, постановка героя выше всех и всего. Да еще и неопределенный жанр и стиль, помимо обыденной нам прозы Набоков вставляет элементы поэтичности.

Но мне бесспорно понравилось. Да, было сложно, временами непонятно, но безумно красиво и интересно.

Эта книга раскрывается постепенно, как роза. Она обо всем и ни о чем конкретном. Слой за слоем читатель открывает для себя новую историю, новое событие в жизни героев, и по-новому смотрит на самих персонажей. Некоторые вставки и отдельные эпизоды казались как будто бы ненужными для основного сюжета (если тут такой вообще есть), но были среди них очень интересные и красивые описания. Отдельный интерес вызвала у меня литературная и книжная сторона книги - издательства, круг писателей и муки нашего героя Федора Константиновича в его писательской и поэичной карьере. Для меня книга приняла наибольший оборот, когда наконец стала понятна любовная линия и сюжет стал развиваться более прямо и логично что ли. Еще одной особенностью стала "книга в книге", а именно биография Николая Гавриловича Чернышевского, которой посвящена целая глава. Эта биография открывает нам с новой стороны и самого Федора Константиновича-писателя и Набокова.

Из минусов для себя могу отметить лишь то, что книга сложно читается. Она сложная не только по своему содержанию, но и по тому как она написана. Частные скачки от первого лица к третьему, быстрая смена временного промежутка и локаций - сложно было к этому привыкнуть и не всегда я сразу понимала что и откуда взялось.

Не помню, когда еще я так долго пыталась собраться с мыслями на рецензию, все-таки очень необычное впечатление остается после книги, да и во время ее чтения. Прочитав другие рецензии, я поняла, что не одна такая. Об этой книге правда сложно рассказать. С каждым произведение Набоков открывается мне очень по-новому и это не может не радовать. Не могу сказать, что это произведение из тех к которым я вернусь, или из тех, которые понравились мне у Набокова больше всего (хотя я и читала не так много), но обратить свое внимание на данную книгу стоит и я рада, что сделала это.

Наш учитель по русской литературе рассказывал нами истории о потрясающей плодовитости Олеши на метафоры. Стоит заметить, что Олеша в этом и правда очень даже не плох. Но найти автора, лучше владеющим искусством эпитета(если так можно выразиться) чем Набоков очень трудно. Владимир Владимирович управляет прилагательными как лихой наездник управляет своим податливым конем. Да еще какими прилагательными, скажу я вам! "Последний русский роман Набокова" прочитала я в аннотации. Последний русский роман Набокова, в котором он выжал русский язык до капли. Пусть сюжет не такой и выдающийся, пусть все это мы уже где-то видели, слышали, читали. Но это еще не было подано нам так красиво. Чувство легкой гипнотизации не покидает до самого конца, который на самом-то деле и не конец: "...и не кончается строка". Сны, явь, дождь, солнце, Чернышевский, Чернышевские, стихи, проза, следы вишневого варенья, мешающиеся на блюдце с пеплом... Все перемешано, и все одновременно так ясно и легко. Кроме одного, а как же они без ключей?

Эта книга будет великолепна для любителей творчества Набокова, и несколько странна для остальных. Тут есть сюжет, герой, любовная линия, но от него частенько отклоняются и углубляются в описание книги, воспоминания детства. В этой книге много отсылок к его современникам, портретов, знакомых его ровесникам. Но я их осознаю только по небольшим примечаниям, ведь автор не пытается писать достоверные воспоминания, он делает из двух людей одного героя, переиначивает, видоизменяет. Лишь глубокие знатоки смогут отследить истоки. Я не могу сказать, что эта книга была мне близка. Но она красива, несомненно. Набоков вообще поражает меня своим языком. Он играет им, укрощает его, подчиняет себе и заставляет служить. Я бы назвала эту книгу выплеском щемящей тоски по ушедшему детству, утерянной родине, мирному беззаботному времени. Обычное счастливое детство, как у всех, сказал он в начале книги. Он вспоминает дореволюционную Россию, что-то из воспоминаний автобиографично, что-то придумано или позаимствовано из других семей. Это неважно, вместе получается цельная заманчивая картина. Но это все в прошлом, невозвратном прошлом и у автора, и у героя книги. В настоящем же чужая страна, ещё спокойная Германия, сложности с заработком, с жильем. Узкий круг "своих", соотечественников, раздираемых противоречиями, и во главе угла литература, а ещё неожиданно пришедшая любовь.