Цитаты из книги «Дар», страница 8
Раз были вещи, которые ему хотелось сказать так же естественно и безудержно, как легкие хотят расширяться, значит, должны были найтись годные для дыхания слова.
Деревья в саду изображали собственные призраки, и получалось это бесконечно талантливо.
Само по себе все это было видом, как и комната сама по себе; но нашелся посредник, и теперь этот вид становился видом из этой именно комнаты. Прозревши, она лучше не стала. Палевые в сизых тюльпанах обои будет трудно претворить в степную даль. Пустыню письменного стола придется возделывать долго, прежде чем взойдут на ней первые строки. И долго надобно будет сыпать пепел под кресло и в его пахи, чтобы оно сделалось пригодным для путешествий.
Определение всегда есть предел, а я домогаюсь далей, я ищу за рогатками (слов, чувств, мира) бесконечность, где сходится все, все.
Обратное превращение Бедлама в Вифлеем - вот вам Достоевский.
Есть афоризмы, которые, как самолеты, держатся только пока находятся в движении.
Он давно хотел как-нибудь выразить, что чувство России у него в ногах, что он мог бы пятками ощупать и узнать ее всю, как слепой ладонями.
«Да, жалко, что никто не подслушал блестящей беседы, которую мне хотелось бы с вами вести».
«Ничего, не пропадет. Я даже рад, что так вышло. Кому какое дело, что мы расстались на первом же углу и что я веду сам с собою вымышленный диалог по самоучителю вдохновения».
А чтобы с другого края была пропасть серьезного, и вот пробираться по узкому хребту между своей правдой и карикатурой на нее. И главное, чтобы все было одним безостановочным ходом мысли. Очистить мое яблоко одной полосой, не отнимая ножа
А ведь комната действительно трепетала, и это мигание, карусельное передвижение теней по стене, когда уносится огонь, или чудовищно движущий горбами теневой верблюд на потолке.Любая странность, как полубог, сходит к нам, чтобы неузнанной смешаться с воскресной толпой.Стихотворное похмелье, уныние, грустный зверь...Он любил себя страстной и вполне разделенной любовью.Гениальный русский читатель понял то доброе, что тщетно хотел выразить бездарный русский беллетрист.
