Читать книгу: «Повозка»

1

– Из хорошо оплачиваемых заданий осталось только одно задание на сопровождение.

Миловидная девушка стояла у стойки регистрации, держа в руках листок с заданием. Её золотистые волосы спадали на плечи, защищенные одной рубашкой, а большие зеленые глаза с извинениями смотрели на пришедших наемников.

– На сопровождение, хотя хорошо оплачиваемое? – Двухметровый седой мужчина атлетического телосложения в потертых доспехах с пикой наперевес и щитом за спиной, недоверчиво посмотрел на девушку, прищуривая свой правый глаз. – София, мы на это не клюнем, по крайней мере, теперь. Мы не новички. Пишут «хорошо оплачивается» а потом отбирают половину в счет еды, съеденной в пути. Хотя они обязаны обеспечивать едой тех, кто спасает их жизни!

– Обожди, Ростобор.

Мужчина средних лет в меховом плаще, черных штанах и сапогах, с шляпой пилигрима, закрывавшей его лицо, взял протянутый листок с заданием из рук девушки.

– Ха. – Мужчина в шляпе легко улыбнулся. – Нет, Ростобор, заплатят хорошо, аж полсотни альмутов и еда бесплатно, как ты хотел. Только придется пройти через Когтигорское ущелье, что в Низкогорных землях.

Седой мужчина заметно переменился в лице, услышав о знакомом регионе.

– Видно дорогой груз, раз столько платят.

Видя сомнения наемников, девушка решила вмешаться.

– Заказчик по виду был из Аздарского королевства, у него всего одна повозка, да и товары, судя по сообщениям досмотра, у него явно не для гномьего деспотата. Возможно, он хочет вернуться домой.

– Перестань, Софа. – Седой мужчина развел руки в стороны, выражая явное недовольство тем, что считал очевидным. – Я же тебе уже говорил, мы не новички. Мы прекрасно знаем, какие в Млодольве досмотрщики ленивые и жадные. Хотя во всем этом княжестве они не лучше. Раз уж на то пошло, то ты понятия не имеешь, что за товар у этого торговца, если не видела его сама.

Девушка мило улыбнулась, не зная, что возразить. Ростобор говорил правду, хоть и в лоб, впрочем, иначе он и не умел. Мехетское княжество страдало от коррупции и безалаберности во всех сферах, и больше всего это было заметно в пограничном городе Млодольве. Хотите провезти оружие, похищенных людей, запрещенные алхимические вещества, старые магические свитки или антиквариат – заплатите определенную сумму и в листе досмотра укажут, что вы везете котиков, на продажу, что законно и ко всему прочему не облагается сборами. Повсеместность этого явления в княжестве привила к появлению простонародного выражения «торговец котиками», а груз, который вез такой торговец, назывался «кот в мешке». С другой стороны, это же явление способствовало расцвету наемников, ведь все торговцы и честные, и контрабандисты нуждались в защите, в ней нуждались деревни и простые горожане, в такой обстановке всегда найдется тот, кто будет выполнять чужую работу так как надо, но брать больше, такими людьми и были наемники. Наемником мог стать каждый, кто достиг шестнадцати лет, но уже после первого задания в живых оставалось меньше половины.

– Господин, Артемисий, – София обратилась к мужчине в шляпе. – Вы возьметесь за это задание?

Артемисий отложил листок в сторону и отвёл взгляд. Наёмник вспоминал карту мест, через которые ему придётся идти, а также всё, что слышал о событиях в Низкогорье. Погрузившись в мысли, Артемисий на секунду оскалил зубы и почесал спину.

– Известно что-то новое о Низкогорье?

– Простите, нам здесь известно не больше чем вам. – Девушка виновато опустила свои зеленые глазки, но потом резко подняла их. – Вспомнила! Гадад-Мигир! Недавно табун зверолюдов видели в регионе близ Гадад-Мигира.

– Гадад-Мигир?! Это столица Низкогорья! Возможно, это гномы загнали туда табун! С этими копытными тварями будет, наконец, покончено.

– Простите, господин Ростобор, я не сильна в понимании того кто куда кого мог загнать, но мне точно известно, что гномьи войска Низкогорья не прокидали Ясную Империю и по-прежнему ведут бои с гоблинами.

– Что?! – Седой мужчина был явно шокирован такими новостями. – Но как такое возможно?! Неужели, табун сам пришел к столице королевства?!

– По сообщениям, которые у нас есть, скорее всего, это так. Зверолюди грабят села и деревни близ столицы, гномы бегут в Гадад-Мигир.

– Куда смотрит их деспот?! Почему они не остановят зверолюдов?!

– Потому что эти карлики – копатели полные идиоты в вопросах войны с зверолюдьми.

– Господин Артемисий?

– Скажите мне, София, известно ли чтобы табун осадил или захватил хоть один из городов в Низкогорье?

– Нет. Подобной информации не поступало.

– Гномы ждут от этих тварей, что те будут воевать, как орки, люди или эльфы. Тупые карлики понятия не имеют, кто такие зверолюди и чего они хотят. А хотят они только одного – жрать! Пока гномы не прогонят этих копытных двуногих, те будут грабить, и разрушать одну деревню за другой, пока во всем Низкогорье не останется ничего, кроме проклятых городов за высокими стенами внутри гор!

– Артемисий!

– Прости, Ростобор, нахлынуло. – Черноволосый мужчина, сдвинул свою съехавшую шляпу вниз, вновь закрывая лицо. – Мы возьмемся за это дело. Но, хотим поговорить с заказчиком. Где нам его найти?

– Он снял дом у Западных ворот. Там же его повозка.

– Ха-ха? У Западных? Ему так не терпится покинуть этот город?

– Не придавай значения чужим мотивам, Ростобор, идем.

Небольшой размер Млодольва, позволял за полтора часа дойти до западной окраины из центра. Дома в этом городе, как и во всех человеческих городах, были двух – трехэтажные, однако, дома были маленькими, потому на одном этаже, как правило, находилась только одна квартира. Заказчик, судя по указанию Софии, снял комнату на втором этаже. Двое наемников неспешно поднялись и постучались в указанную им квартиру.

Дверь открыл невысокий лысеющий мужчина, одетый в красный купеческий кафтан. Карие глаза торговца быстро бегали, оценивая пришедших. Одной рукой он держал дверь, готовый захлопнуть её, а другую прятал за стеной. Опытный глаз Ростобора подсказывал ему, что за стеной купец держит оружие. Артемисий медленно поднял руки, демонстрируя отсутствие оружия.

– Мы по заданию на сопровождение.

– А-а-а-а. – Купец заметно переменился в лице, став чуть дружелюбнее. – Подождите секунду.

Торговец закрыл дверь, спрятал оружие и вновь открыл дверь, приглашая наемников войти.

Купец представился, как «Ухо» и попросил называть его в дальнейшем именно так. Конечно, в листе его досмотра было указанно, что он везет на продажу котиков. Конечным пунктом доставки был Вамакатал – пограничный город на Востоке Аздарского королевства. По очевидным причинам, Ухо старался казаться местным в Мехетском княжестве, но отвислые щеки и длинная шея выдавали в нем поданного Аздара. Конечно, яркие одежды, манера речи и знания языка могли запутать случайного прохожего или стражника новобранца, но Ростобор и Артемисий видели эти мелкие детали, даже не желая этого. Разумеется, по документам Ухо был уроженцем Мехетского княжества. Но стоит ли осуждать торговца желающего сэкономить на таможенных сборах?

Не долгий разговор о предстоящем пути и повышении оплаты увенчался классической сделкой, при которой каждый думал, что выиграл и обманул другого именно он. Наемникам удалось поднять цену оплаты с пятидесяти альмутов, до шестидесяти пяти. Для торговцев, вроде Уха, наемники были лучшим вариантом, последние не задавали вопросов, без колебаний готовы были обойти менее сговорчивые пограничные заставы, брали много, но привлекали меньше внимания и выполняли свою работу не хуже стражи. Впрочем, дураки и не желающие учиться среди наемников не выживают.

Было оговорено, что Млодольв покинут следующим же утром.

Когда утреннее солнце осветило подножия Мигирских гор, из Западных ворот Млодольва выехала повозка, запряженная двумя лошадьми. На деревянной полукруглой крыше повозки, в позе по-турецки сидел мужчина в меховом плаще и шляпе пилигрима, в руках он вертел маленькую подзорную трубу. Сзади свесив ноги, в повозке ехал седой воин в кольчужном капюшоне, полном комплекте брони, со щитом за спиной и пикой на плече.

– Артемисий, правильно?

Торговец, за ночь «отрастивший» бороду, прикрывающий лысину капюшоном синей куртки, которой он заменил красный кафтан, обратился к мужчине наверху повозки.

– Да.

– Мы вчера не обсудили маршрут. – Не услышав ответа, Ухо продолжил. – Я бы не хотел лишний раз… проходить через гномью заставу. Гномы довольно дотошны и медлительны, а я спешу и не хочу лишний день проторчать на границе.

Ростобор надменно усмехнулся, им двум профессионалам рассказывали про «медлительность гномов», что было абсолютной ложью, словно каким-то новичкам которые не знают, кого сопровождают. То, что Ухо называл дотошностью и медлительностью, было простой неподкупностью и профессионализмом. Во всем мире трудно найти гнома, который берет взятки, а если такой и найдется, то он будет, либо полугном, либо не гном вовсе.

– Есть один поворот на небольшую лесную тропинку. – Ухо продолжал. – Я бы хотел повернуть там. Это распространенный маршрут…

– Там еще есть небольшой домик! – Ростобор перебил Ухо, не желая слушать дальше эту историю, которая у всех торговцев подобных Уху звучала дословно один в один. – Мы сможем там остановиться на ночевку.

Ухо несколько раз повернулся, потом вновь продолжил смотреть за дорогой. Артемисий, более спокойно воспринимавший эти пересказы, потому слушавший их с закрытыми глазами и погруженный в собственные мысли, резко открыл глаза, услышав Ростобора.

– Мы не будем останавливаться в том домике. Мы поедем по тому маршруту, который вы выбрали, Ухо. Но останавливаться мы не будем вообще. Кони отдохнут на границе Низкогорья и после, когда мы покинем деспотат гномов. Весь же путь в Низкогорье мы будем двигаться. Ночью вы спите. С полуночи до середины ночи возницей будет Ростобор, с середины ночи до утра – я. С утра до вечера вы.

– Артемисий, а вы часто сопровождали кого-то, до этого?

– Часто. – Понимая, что торговец, узнавший об опыте Ростобора, усомнился в опыте Артемисия, из-за его предложения, наемник в шляпе решил дополнить сказанное. – По предложенному вами маршруту мы достигнем границ Империи за полтора дня. По моим воспоминаниям, имперцы на заставах не менее медлительны, чем гномы.

Ухо окончательно убедился в том, что имеет дело с профессиональными наемниками, которые уже сопровождали его коллег, потому сменил стиль беседы.

– Вы всегда так ездите через гномьи королевства? Лошадям тоже надо отдыхать вообще-то.

– Действительно, Артемисий. Почему ты не хочешь остановиться там? – Ростобор выглянул из повозки, смотря в небо. – Мы тоже там передохнем.

– Вы, Ухо, видимо, не знаете, а ты, Ростобор, позабыл, что Низкогорье грабит табун зверолюдов и как раз регион Гадад-Мигир, через который мы и едем.

– Артемисий, а вы, видно, не знаете, что табун видели близ самого Гадад-Мигира, а не на границах с Мехетским Княжеством.

– Однажды табун стоял у стен Дельф, деревни же разрушались по всей Гетелии, а обглоданные останки торговцев находили на путях из Посейдополя в Армидион, которые за тридцать километров от Дельф. Зверолюди объединятся в «стаи». В стае может находиться от восьми до сотни тварей, возглавляемых самым сильным зверочеловеком. Когда эти твари, объевшись, уходят в новое место, когда их начинают убивать, когда зверолюди разрушили все окрестные деревни и остались лишь города, тогда стаи объединяются в табун. Табун может включать в себя до двадцати стай. Табун захватывает город, сражается с целой армией людей или уходит в другие земли, где вновь разделяется на стаи.

– Хотите сказать, мы столкнемся со стаей?

– Если на нас нападет стая, то мы не выживем.

– Брось, я думаю, мы справимся с восьмью сатирами.

– А с восьмью минотаврами ты справишься, Ростиб?! – Артемисий приподнял шляпу, смотря на своего товарища, как на глупца. – Я не знаю, сталкивался ли ты со зверолюдьми до нашего знакомства, но я говорил тебе, я хорошо узнал этих животных. Стая – это объединение, в котором твари представляют силу. Сатиры, кентавры, ихтиандры и прочие объединяются в стаи из сотни особей. Минотавры, кроколюди, соблезубы и прочие подобные, которых убьет разве что полк аркебузиров, объединяются в стаи по восемь или десять особей. Такое поведение естественно для животных! Если вы встречали восемь – десять сатиров или банду из нескольких тварей разных видов, то это были объединившиеся осколки разбитых в битве стай. Такие осколки называют «эмитосы». Эмитосы идут либо сильно впереди, либо далеко позади табуна, грабя незначительные цели вроде путников. Если близ Гадад-Мигира табун, значит, в лесах уже развелись эмитосы. Нам не удастся избежать столкновения с ними. Ухо, от эмитосов мы вас защитим, но я хотел бы сделать все, что смогу, чтобы не столкнуться, ни с одной стаей. Лучшее решение для этого – двигаться быстро и как можно скорее покинуть регион, разграбляемый табуном.

–Хорошо, Артемисий. Я вас понял.

После полудня повозка в сопровождении наемников подъехала к тропе, что сворачивала в лес. Они все еще находились на территории княжества, но меньше часа езды по ухабистой тропе и путники в Низкогорье. Конечно, так близко к границам зверолюдей не встретить, впрочем, для тварей существуют только природные границы. По совету Артемисия, Ухо и Ростобор сделали все свои дела, дабы не останавливаться в пути слишком часто. Ехать им полтора дня, и каждый понимал, что даже если есть и спать в повозке, останавливаться придется, но после историй о табуне никому не хотелось задерживаться в Низкогорье.

Примерно через полчаса, повозка поравнялась с горой Ламатал, что означало, въезд на территорию Низкогорья. Дорога, по которой ехали наемники, была ухабистой, местами заросшей травой, на ней вряд ли разъехались бы даже две тележки, не говоря уже о повозках. Но эта была та дорога, которая не отмечается на официальных картах, крестьяне таких дорог сторонятся, а честные путники и торговцы не используют, опасаясь за свою репутацию. Эта тропа, как и многие подобные, которыми был исписан мир, была проложена еще маркитантами, которые вырубили деревья на пути и несколько раз проезжали по одному и тому же маршруту, смешивая траву с землей, в период Тридцатилетней войны. Однако та война, как и все до нее закончилась, а наследие тех дней осталось и служило людям настолько же противным всему хорошему, насколько противна всему хорошему любая война.

Повозка ехала, не останавливаясь, под вечер, пока перекусывал Ухо, возницей был Ростобор, потом Артемисий, потом вновь Ухо. Лошади шли медленно, но об остановке и передышке речи не шло. Ночью наемники сменили друг друга, в качестве возницы как было оговорено.

К утру, повозка приближалась к заброшенному старому домику. Ростобор дремал в повозке, а Артемисий сидел на крыше, в той же позе что и вчера, также закрыв глаза, казалось, он спит, но в один миг он приподнял правую, бровь, затем левую, прислушиваясь, однако кроме Уха державшего вожжи и насвистывающего старую гномью мелодию, ничего не было слышно.

– Тихо. Ухо, тише.

Торговец перестал свистеть, а Артемисий открыл глаза и посмотрел в гномью зрительную трубу, которая была маленькой для человека, однако люди такие хитроумные устройства делать, еще не научились.

– Ростобор, просыпайся! – Артемисий пару раз постучал по правой стороне повозки, чтобы разбудить напарника. – Подготовь факел, но не зажигай. Ухо, возьмите этот черкаш, когда скажу – черканите им по факелу, который подготовит Ростобор.

Артемисий протянул торговцу палку, на которую был намотан черкаш.

– Что-то случилось?

– Мне тоже это интересно. – Ростобор был крайне недоволен тем, что его разбудили. – Я делаю факел, но может, объяснишь чего нам ждать?

– Слышите. – Артемисий поднял вверх указательный палец, но ловя непонимающие взгляды спутников, продолжил. – Тишина. Мы в середине леса, а неслышно не птиц, ни жучков. Лето, а даже комаров нет. Это первое, что подозрительно. Во-вторых, впереди у того самого домика, прямо на тропинке поперек лежит перевернутая повозка вашего коллеги, Ухо. Естественно повозка преграждает нам путь, и объехать ее не получится.

– Засада.

– Так может нам лучше остановиться. – Торговец натянул вожжи и остановил лошадей. – И обдумать…

– Нет! Продолжайте ехать немедленно! Нельзя, чтобы эти твари подумали, что мы о чем-то догадались. – Понимая, что посеял страх и смятение в голове заказчика, Артемисий решил исправить положение. – Делайте, что я говорю, Ухо и проедите через это лес живым, сохранив весь свой товар.

– Ты думаешь, это зверолюди?

– Больше некому. Бандиты здесь не водятся с того момента, когда эти твари подошли к Гадад-Мигиру. Люди, живущие в лесах и пещерах малыми группами, обречены, если в регион пришел табун.

– Я вижу разбившуюся повозку.

– Хорошо, Ухо. Когда доедите до нее, остановитесь и сразу же укройтесь в своей повозке. Твари поймут, что мы догадались, но для них будет уже поздно. Ростобор не…

– Сам понял.

Артемисий, не меняя положения ног, лег на спину, боковые стенки повозки частично закрывали его.

Размеренное дыхание Ростобора, готового выпрыгнуть. Почти неслышное дыхание Артемисия, спрятавшего руки в плаще и учащенное дыхание Ухо. Повозка контрабандиста подъехала к разрушенному домику и разбитой повозке предшествующих путников.

В туже минуту Ухо опрокинувшись на спину, почти кувырком забрался в собственную повозку. Две стрелы, одновременно вылетевшие справа и слева, воткнулись в края транспорта. Промедли Ухо и эти же стрелы торчали бы из него. Артемисий резко вскочив и встав на одно колено, вытащил из под плаща два пистоля и выстрелил из них в стороны, откуда предположительно вылетели стрелы. Справа послышался хриплый стон, а слева рев раненного кабана. Артемисий вновь лег, и в туже секунду справой стороны в него прилетела стрела. Резко вскочив, Артемисий достал еще два пистоля и выстрелил в раненого зверолюда и во второго стрелка справа.

– Ростобор!

– Понял.

Высокий накаченный мужчина в доспехах, с щитом в одной руке и пикой в другой выскочил из повозки, встав позади нее.

Впереди, с двух сторон, в сторону транспорта из леса выбежало двое кентавров. Занеся алебарды, двое чудищ готовы были перерубить деревянное основание, удерживающее лошадей, но два точных выстрела в головы оборвали их план.

Артемисий обернулся, увидев, что на Ростобора мчится трое сатиров с топорами.

«Три лучника, пятеро пеших» – Мысленно подсчитал наемник. – «Не видно вожака».

– Ростобор будь начеку. Где-то прячется еще двое.

Наемник в доспехах, отразив щитом удар одного сатира и парировав пикой удар другого, ударом локтя по морде, вывел одного противника из равновесия и проткнул пикой другого.

– Займись теми двумя сам. Раз есть время на разговоры!

В спину Артемисия прилетела стрела, затем еще одна сбила его шляпу. Наемник резко повернулся и присел, следя за тем местом, откуда возможно стреляли.

«Третий лучник? Почему он не обнаружил себя сразу?» – Артемисий краем взгляда, посмотрел на сбитую шляпу, стрела торчала из верхушки. – «Не лучник. Подобрал лук убитого. Почему не в рукопашной? Боится?»

Артемисий направил пистоль в сторону деревьев, за которыми мог скрываться зверолюд. Стрела просвистела рядом с щекой наемника. Выстрел.

– Квааарх!

Из леса, размахивая дубинкой, к окончанию которой были примотаны черепа, выбежал трипофор. Тварь бежала на полужабьих – получеловеческих ногах. Горловой мешок свисал до живота. Тело по цвету, наростам и бородавкам напоминало жабье, однако хождение на двух лапах, их размер и торс напоминали человечье. Но лицо, точнее морда создания была жабьей.

Поняв, что спровоцировал, но не убил, Артемисий приготовился достать из-за пояса последний пистоль, но потом остановился. Вытащив из-за спины гладиус, наемник спрыгнул с крыши повозки, встав на пути трипофора.

– Ухо, зажгите факел и бросайте его в повозку преградившую дорогу. Когда скажу, готовьтесь взять вожжи и гнать лошадей сквозь огонь!

Парировав удар дубиной, Артемисий вынужденно повернулся боком к трипофору, который вытащив откуда-то из под мешка ножик, вонзил его между ребер наемнику. Радостный, предвкушавший победу взгляд зверолюда, насколько мог выражать радость взгляд жабы, сменился удивлением и ужасом, когда трипофор понял, что по острию не течет кровь, а лезвие во что-то уперлось и застряло.

Артемисий повернувшись, выбил нож из рук зверолюда, после чего резким движением отсек монстру горловой мешок, а после вонзил гладиус в сердце противника.

Ростобор в тоже время избивал щитом последнего сатира. Монстр давно уже выронил топор и пытался защищаться рогами, однако несколько ударов о прочный щит, обломали рога монстра. Последним выпадом Ростобор прикончил почти скулящего от боли сатира.

Ростобор осмотрелся по сторонам.

– Ты говорил, есть еще двое! Ты их убил?!

– Я убил еще одного. Это был трипофор, значит их здесь больше десяти.

«Вот только, где они? Испугались огня? Готовят ловушку впереди?»

– Слушай! Может, остальных до нас убили?! Мы тут явно не первые едем!

– Нет. Скорее они испугались огня. Это даст нам время. Возвращаемся в повозку.

Ростобор убрал щит за спину и впервые за бой взглянул на товарища.

– Ёжик, из тебя две иглы торчат.

Артемисий остановился и вытащил обе стрелы и нож, застрявшие в плаще. Плащ из шкуры вивернида – получеловека полувиверны, обшитой мехом черного медведя был легким в ношении, а в прочности не уступал хорошей кольчуге гномов. В холодные восточные ночи и зимой мех плаща отлично согревал, а летом чешуйки со шкуры вивернида охлаждали носителя, соприкасаясь с его телом. Человеческие стрелы, которыми пользовались, в том числе зверолюди, ибо сами они оружие делать не умели, потому обирали убитых ими воинов, не могли пробить такой плащ. В схватках с бандитами в Артемисия тоже не раз прилетали стрелы, если раньше он останавливался чтобы вытащить их, то со временем приноровился сражаться, даже когда из него торчал десяток стрел. Голову плащ защитить не мог, потому наемник носил свою шляпу.

Однако плащ не мог защитить от пули или болта гномьего арбалета, в тоже время доспехи Ростобора могли, как минимум, снизить вред от попадания.

Артемисий вытащив все стрелы, подошел поднять свою шляпу, услышав откуда-то свист. Наемник взглянул на товарища, желая предупредить его. Но вместо этого застыл. Что-то длинное с бешеной скоростью ударило в спину Ростобора, откинув его в саму повозку и разлетевшись в щепки. Увидев знакомую деревяшку алебарды, Артемисий взглянул на убитых кентавров, тела лежали и на них уже перекидывался огонь, но оружия у тел не было.

– Ухо, к вожжам и гони!

Торговец запрыгнул на облучок и стегнул лошадей.

Артемисий прижался к внешней стенке тронувшейся повозки, когда мимо него пролетела вторая алебарда. Снаряд оторвал часть плаща наемника и вонзился в ближайшую сосну. На ходу Артемисий запрыгнул в повозку.

С трудом наемник вытащил часть первой алебарды из спины товарища.

– Эй, Ростобор. – Не обнаружив крови, Артемисий понял, что его напарника просто вырубило сильным ударом и надо его расшевелить. – Очнись! Ты еще не помер!

Артемисий влепил Ростобору пощечину, повозка в тот момент проехала по угасающему пламени.

Очнувшийся наемник схватил за руку своего молодого товарища, затем отпустил его и нащупал сзади место удара. Щит, доспехи и кольчуга были пробиты, однако все три препятствия сдержали снаряд и спасли жизнь своему носителю.

Ростобор снял щит, четверть которого была уничтожена.

– Что за тварь может так метнуть алебарду?

В ответ Артемисий молча, повернулся к заднему входу повозки. Наемник достал все свои пистоли, кроме одного, вытащил из плаща и развернул кожаный сверток.

– Ростобор, прикрой меня! Не позволяй этой твари приблизиться или схватить твою пику, вытащит тебя вместе с оружием и убьёт.

– Какой твари?

Ответ на вопрос Ростобора появился сам. Обогнув горящую перевернутую повозку, за наемниками на четырех лапах, бежал тигр, существо было огромным, однако торс у него был человеческим и защищен множеством гномьих доспехов соединенных между собой, а на поясе висел хопеш.

Ростобор, взяв пику, выставил её вперед и начал вращать. Тем самым пытаясь спровоцировать соблезуба на глупость и давая Артемисию время на перезарядку пистолей.

Тигр гнался за повозкой, обнажив клыки, периодически зверь пытался схватиться за вращающуюся пику наемника. Торговец сильнее гнал лошадей. Отставая, хищник прыгнул вперед, ударом лапы изменив направление пики направленной в его сторону, так что та вонзилась в его доспехи и разлетелась о них вдребезги. Еще бы немного и соблезуб схватился за края повозки, опрокинув её. Ростобор отступил назад, не зная, что предпринять. Артемисий, успевший зарядить всего один пистоль, снял тот что был до того на поясе и выстрелил в лапу зверолюда. Протяжный рык боли раздался по всему лесу. Артемисий выстрелил из второго пистоля, целясь в голову монстра, но соблезуб успел вскочить на задние лапы. Пуля попала в одни из гномьих доспехов, оставив в них вмятину, но, не задев хищника.

Все еще стоя на двух лапах, соблезуб взглянул на пулю и пнул её в сторону. После чего взглянув на кровоточащую переднюю правую лапу, от которой осталось лишь два пальца, ушел в лес.

– Ушел?

– Ушел.

Ростобор выдохнув сел, облокотившись на стенки повозки. Артемисий продолжил заряжать пистоли.

– Он испугался?

– Нет. Он думал.

– Эта тварь разумна?

– Я не говорил, что он разумен, Ухо. Я сказал, что он «думал». Он думал как зверь о добычи, он просто прикинул, стоим ли мы как добыча, возможных потерь с его стороны.

– То есть он уже не нападет?

– Не знаю.

– Ты чего-то не знаешь о зверолюдях?

– До сегодняшнего дня, Ростобор я тоже думал, что знаю об этих тварях достаточно. Я ошибался. Я никогда бы не предположил, что кто-то вроде соблезуба, который по угрозе чуть слабее минотавра возглавит эмитос. Обычно потеряв свою стаю, эти твари действуют в одиночку. Но видно, они начинают умнеть, насколько это возможно для них.

Остаток пути все ехали молча. Ближе к вечеру повозка выехала на большую дорогу.

2

– Тормози.

Артемисий, просидевший все это время в повозке, заряжая пистоли и пряча их под плащ, остановил торговца.

– Опять засада? – Наученный горьким, опасным для жизни опытом, торговец прислушался. – Птиц слышно, да и повозок поблизости не видно.

Артемисий достал один пистоль и указал в сторону деревьев, где блеснула сталь. Второй пистоль наемник нацелил в противоположную сторону, ожидая окружения.

– Хэй! Добрые люди! – К повозке вышел лысый гном с короткой черной бородой, в рубашке, которую обычно надевали под кольчугу, штанах и галошах. – Помогите старому гному.

– Стой! – Артемисий направил один из пистолей на идущего к ним гнома и выглянул из повозки. – Скажи своим, что прячутся в лесу, чтобы вышли.

– Добрый путник, я не понимаю, о чем вы говорите…

Артемисий прицелился и приготовился стрелять.

– Хэй, бандит! – Слева из леса вышел второй седой длиннобородый гном в доспехах, вооруженный арбалетом, нацеленным на возницу. – Мы тоже стрелять умеем, а еще нас больше!

Справа из леса вышел третий гном, его рыжая борода была заплетена в косички, на голове красовался ирокез, а в руках он держал молот.

– Называешь меня бандитом, а сам грабишь путников на большаке, да еще таким банальным приемом.

– А кто же вы, ежели не бандиты, раз с кривой тропы на большак выехали?

– Надо же, впервые вижу трусливого гнома.

– Ты кого трусом назвал?

Гном с молотом начал подходить к повозке, Артемисий выдвинул второй пистоль вперед, заставив молотобойца остановиться.

–А кто вы, если не трусы, раз грабите путников на большаке, пока всю вашу страну разоряет табун, а армии сражаются в Серогорье? – Артемисий очевидно тянул время. – Кстати, насчет того, что вас больше.

К горлу гнома с арбалетом прислонилось лезвие гладиуса, который держал Ростобор. Краем глаза гном видел, что позади него человек в тяжелых доспехах.

– Ты как меня сзади обошел в такой амуниции?

– Опыт.

– Итак. – Артемисий, не убирая пистоли, отодвинулся, назад скрыв лицо за стенками повозки. – Товарищи, грабители, давайте я расскажу вам, как все может быть. Если кто-то из вас шелохнется, я выстрелю и убью двоих. Допустим, в тот же момент выстрелишь ты, с арбалетом, в меня – ты не попадешь, а убьешь возницу, тем только лишишь меня и моего друга заработка. Мы уедем, а три ваших трупа останутся лежать здесь. Интересно, каково будет вам в вашем гномьем чертоге умерших, если ваши потомки даже не будут знать, кому мстить, а как на вас будут смотреть ваши предки? Не поймите превратно, мне ничего не стоит вас убить, но у меня к вам есть несколько вопросов, да и свои деньги я терять не хочу.

– Ладно, мы сдаемся.

Ростобор забрал у одного арбалет, а у другого молот, затем, обыскав третьего, связал всех гномов и усадил напротив повозки.

– Зачем нам все это? – Торговец осматривался по сторонам. – Разве мы не должны поскорее покинуть этот злосчастный регион?

– Моя цель – сделать так, чтобы мы покинули этот регион живыми, а вы, Ухо, не потеряли свой товар. Я делаю все именно для этого. Теперь вы. – Артемисий посмотрел на связанных гномов, держа их на мушке пистолей. – Кто вы? Соврете, что «воры», и один из вас умрет.

– Мы солдаты… бывшие.

– Мало информации.

– Мы были бы словоохотливее, если бы нам дали, хотя бы воды. – Рыжеволосый гном с ирокезом, даже связанный, не терял буйный нрав. – И не целились в нас из пистолей, сделанных нашими же мастерами.

–Форобор, хватит. – Седой гном, по всем признаком глава шайки, попытался урезонить своего молодого товарища. – Мы пленники. Они грабители и ведут себя соответственно.

Пока седой гном с укором смотрел на Артемисия, Ростобор достал из повозки флягу и поднес её ко рту рыжебородого.

– Во-первых, мы наемники, а не грабители, и убиваем только по заказу или если на нас напали. Ограбить тут пытались вы. – Артемисий говорил, пока Ростобор поил остальных гномов. – Раз уж вы солдаты, значит, армия Низкогорья возвращается домой?

– Кстати, хреновое у вас зрение. – Ростобор вмешался в разговор, убирая флягу с водой назад. – Эти пистоли сделал гном беженец из Грах-Мегиза.

– Да ну? – Рыжеволосый не унимался, как-никак задевали гордость его народа. – Вот уж не знал, что в Серогорье научились наносить на стрелковое оружие руны, корректирующие прицел.

Артемисий взглянул на узоры, которыми был исписан его пистоль, и в Грах-Мегизском происхождении которых его убедил продавец.

– Речь не об оружии. – Артемисий опустил один пистоль и убрал другой под плащ. – Следом за вами идет войско короля Блирнига Разносящего?

– Нет больше у короля Блирнига войска.

– Возможно, короля тоже уже нет.

– Форобор!

– А что я не прав?! – Рыжеволосый гном закричал серобородому в ухо. – Ты не видел, как этот гигантский паук проткнул его?!

– Я видел, как нашего короля отбили и унесли наши братья! – В разговор вмешался самый молодой из трех гномов. – Гоблины не догнали их!

– Лисотог, трупы тоже отбивают и уносят с поля боя, особенно если это трупы вышестоящих.

Гномы замолчали.

– Куда направились те, что отбили короля?

Повременив, седой гном продолжил отвечать на вопросы наемника.

– Думаю, в ближайший город с лечебницей.

– Кто-то шел следом за вами по большаку или вы встречали кого-то на пути?

– Нет. Мы трое, наверное, единственные, кто был отброшен после битвы так далеко, что мог вернуться. Кроме вас, в Низкогорье мы никого не встречали, в империи встретили одну семью беженцев.

Артемисий задумался, приостановив допрос.

Ростобор догадывался, о чем думал его товарищ, поэтому решил продолжить допрос.

– Рядом есть деревни?

– Да, деревня Гиплот на юго-западе отсюда, в паре километров.

Услышав о деревне, в голове Артемисия сложилась картинка возможных событий, и он решил задать последний вопрос.

– Почему вы напали на нас?

– Мы четыре дня шли по большаку от самых Серых гор. Чего таить, пару раз попадались путники, которые давали хлеб и воду, и на том спасибо. Но они сами были беженцами и много дать не могли, а грабить таких людей, не по чести как-то. Вот и шли мы, хотели есть и пить, а тут слышим, с кривой дороги какая-то повозка несется. Ясное дело, честные люди по той дороге не ездят, а грабителя или какого-нибудь контрабандиста ограбить – малость оправданно.

– Ясно. А в деревню не пошли, потому что боялись зверолюдов.

– Да не боялись мы. Мы этим чудищам хоть сейчас все клыки повыбиваем.

– Форобор преувеличивает. Правда в том, что мы слышали о нашествии табуна и думали, что он может направляться в империю, а если так, то сидит в деревне. Сунься мы туда голодными, сами бы стали едой.

Артемисий усмехнулся.

– Табун не сидит в деревнях это вам не зеленошкурые и не люди. Зверолюди прячутся в лесах.

– Но весь большак окружен лесом.

– Да. Именно поэтому я и задавал вам все эти вопросы. Впрочем, теперь осталось только в кое-чем убедиться. – Артемисий убрал пистоль под плащ. – Прежде всего, знакомство. Меня зовут Артемисий. В доспехах – мой товарищ Ростобор. Повозкой управляет торговец – Ухо. Мы наемники, защищаем торговца. Это официальная версия, если вы думаете иначе, то прошу придержать мысли при себе.

Гномы помялись, но заговорили.

– Я Табнир. – Представился седой.

– Форобор.

– Лисотог.

– Хорошо. Теперь у меня есть для вас предложение.

Артемисий развязал гномов и поделился с ними своей едой. Ростобор не возражал, хотя и повторил несколько раз в укор гномам, что их кормят те, кого они хотели ограбить. Ухо торопил и желал скорее уехать, плюнув на карликов. Однако Артемисий объяснил, что впереди их может ждать еще большая засада зверолюдов, и Ухо оставалось только смириться. Наемник рассказал гномам о табуне, стаях и эмитосах. После чего предложил наведаться в деревню Гиплот. Она однозначно была разорена. Артемисий хотел понять, как давно это произошло, он вернул гномам их оружие и предложил пойти в деревню с ним. Если зверолюди покажутся раньше, чем Артемисий вернется, Ростобор и Ухо должны были немедленно уехать. Не без споров, но все согласились на такой план.

Гномы не могли доверять наемнику, а наемник не мог доверять гномам, но здравый смысл и понимание того, что от убийства друг друга им толку сейчас не будет, возобладали. К тому же долг чести гномов обязывал их наведаться в ту деревню и, если она действительно была разрушена постараться найти тех, кто выжил, или, если придется, прервать чьи-то страдания.

Солнце уже клонилось к закату, и раньше наступления ночи до деревни было не добраться. Ехать туда на повозке было бы слишком опасно, а идти по региону, разграбляемому зверолюдьми, ночью с факелом – все равно, что кричать: «Я здесь! Еда тут! Я хочу быть съеденным!» Поэтому наемник и гномы старались идти быстрее.

К ночи наемник и гномы добрались до деревни. Поселение лежало в руинах. Дома были разрушены. Бревна, служившие раньше частью чьего-то дома, сарая или бани, лежали на земле, изуродованной огромными следами козьих и лошадиных копыт. Трава смешалась с землей, на которой проступали кровавые следы невезучих жителей. Оградки домов были разрушены, стекла выбиты, приусадебные огороды вытоптаны, но не было, ни трупов, ни пепелища. Только руины.

Артемисий внимательно осмотрел землю и оставленные на ней следы зверолюдов. Бревна, которые уже лежали на земле, но которых пока еще не полило дождем, что вызвало бы гниение. В некоторых местах, где было больше всего следов, были едва заметные следы свежего пепла. Деревенские пытались защищаться, возможно, что-то поджигали, но зверолюди выбивали горящие предметы из рук жертв и тушили огонь своими копытами, смешивая его с землей. Часть следов уходила в лес на запад, к границе с Империей.

– Стая была здесь недавно, но пока неизвестно, сколько дней назад.

– Какой кошмар. – Чернобородый гном Лисотог с одноручным топором и щитом в руках остановился у руин местной часовни. – Надо это сжечь!

Наемник и два других гнома подошли ближе. Они стояли перед остатками часовни. Вокруг часовни лежали кучи испражнений зверолюдов, из которых виднелись обглоданные кости некоторых людей и гномов. Некоторые зверолюди брезговали и кидали в эти кучи отрубленные головы своих жертв. Головы из-за недостатка мяса не представляли пищевой ценности, язык и глаза было трудно вырывать, а череп лень бить, да и зачем, если «нормальной» пищи хватает каждому в стае. Посреди руин часовни, где не было испражнений, стоял огромный камень, а под ним валялось множество золотых, серебряных и медных предметов, собранных со всей деревни.

– Эти чудища хуже орков.

Табнир, сложив четыре перста, провел круг напротив собственного лба.

– Этих тварей создал орк! – Артемисий кивнул в сторону камня. – Еще лет тридцать назад зверолюди жили в лесу, по пять особей максимум, если и наведывались в деревни, то их прогоняли, а если не прогоняли, то они забирали пару коз. На людей они и не думали нападать. Боялись. Мы и представить не могли, что они объединяться в стаи, а затем в табун. Раньше такое привело бы только к взаимному самоистреблению этих существ. Что делает вера!

– Еще от разговора у повозки меня мучает вопрос. – Седоволосый гном посмотрел на наемника. – Откуда тебе столько о них известно?

– Опыт. – Артемисий перевел взгляд на Форобора, собирающегося зажечь факел и сжечь подобие капища. – Обожди с огнем. Подожжем это, когда будем уходить. Судя по запаху, зверолюди были здесь день назад. Если сейчас все поджечь, они заметят и дым и запах горящего навоза и примчатся сюда раньше, чем закончим.

– У тебя есть причины здесь задержаться, наемник?

– Возможно.

Артемисий перевел взгляд на маленькую воронку, в которой валялся труп кентавра без передних ног.

В этот момент в траве, позади пришедших, что-то зашевелилось. Табнир зарядил арбалет и нацелил его на кусты. Перед ним встал Лисотог, готовый щитом прикрыть старшего. Справа, от них, сжав сильнее молот, встал Форобор. Артемисий достал пистоль, но больше смотрел по сторонам, чем на кусты, после чего, не переставая осматриваться, опять пошел к воронке.

Кусты вновь зашевелились, словно подразнивая следящих за ними, и из кустов выпрыгнул маленький белый зайчик. Гномы выдохнули и рассмеялись от собственной вооруженной готовности сражаться с зайцем. После чего единогласным решением пришли к выводу, что зверолюд в силу своих размеров не поместился бы в кусты. Форобор смеялся громче всех и, чтобы перевести дух, облокотился на одно из бревен разрушенного дома. Гном смеялся долго, пока не почувствовал, как его пробрал холодный ужас, а на лбу появились капли пота от ощущения чьей-то руки, схватившей его за ногу.

– А-а-а!

С криком рыжеволосый гном отпрыгнул в сторону, не то чтобы рука держала его очень крепко. Старый Табнир увидел протянувшуюся из-за завалин маленькую ручку, которая загребала землю.

– Помогите мне.

Убрав арбалет за спину, Табнир схватился за бревно, мешавшее пленнице выбраться, и попытался его сдвинуть, за другой конец бревна схватился Лисотог. Разобрав еще пару бревен, гномы вытащили из-под завалин маленькую, мерзнущую, обнаженную девочку небольшого роста, с волосатыми руками, ногами и пышными по человеческим меркам бровями, что выдавало в ней молоденького гнома.

Артемисий, до того капавшийся в развалинах дома, у которого обнаружил воронку, посмотрел, что происходит у его спутников, убрал в плащ какой-то железный шарик размером с кулак и, оставив развалины, пошел к своим спутникам.

– Как тебя зовут?

Седой гном, сняв с себя рубаху, которую носил под легкими доспехами, одел её на девочку. После чего присел перед ребенком.

Девочка все еще плакала, на её лице следы крови были перемешаны с грязью и слезами. Она говорила еле слышно.

– Ни… Нилька.

– Нила, значит. – Табнир притянул не сопротивляющегося ребенка к себе и обнял. – Не переживай, Нила. Все позади… Здесь больше не опасно.

У Табнира язык не поднимался сказать «все хорошо». Лисотог стоял, лишь догадываясь о том, что пережил этот ребенок, а Форобор переминался с ноги на ногу в смущении от того, что испугался.

К гномам подошел Артемисий, он пристально смотрел на девочку.

– Вы осмотрели её? – Гномы молчали. – Тогда я сделаю это сам.

– Эй, наемник, обожди. – Форобор встал между девочкой и Артемисием. – Что ты собрался делать?

– Лежала голой под развалинами дома на сырой земле. Если на ней есть открытые раны, ссадины или ушибы, как думаете, сколько она протянет, если заразится?

Гномы не знали что ответить, но…

– Нила, – Табнир взял девочку за ручки. – Скажи, у тебя что-нибудь болит?

Девочка помялась, опустила голову, пытаясь почувствовать собственное тело впервые за долгое время.

– … Спина, немного.

Артемисий быстро обошел Форобора и, зайдя девочки за спину, поднял рубашку. Табнир одернул ребенка, прижав её к себе. Двое других гномов отогнали наемника от девочки, а Лисотог направил топор в сторону паха Артемисия.

– Еще хоть шаг.

– Спокойно, гном. – Артемисий перевел взгляд, вынуждая Лисотога взглянуть на пистоль, направленный на его макушку. – Вся спина этой девочки изуродована парезами, она день провела под завалами, а порезы уже затянулись, значит, зараза могла уже проникнуть в девочку, но если обработать порезы сейчас, то, может, спасете малютку от гниения ран.

Лисотог убрал топор, а Форобор ослабил хватку молота.

– Даже если ты действовал из добрых побуждений, так нельзя. – Форобор оглянулся по сторонам. – Если поищем, может, найдем здесь то, чем можно обработать.

Артемисий убрал пистоль и вытащил из-под плаща небольшую бутылку гномьего самогона.

– Нашел в руинах.

Табнир взял бутылку и поставил рядом с собой.

– Нила, прости, но у тебя на спине большая рана, и её надо обработать. Можешь повернуться и приподнять рубашку.

Девочка собиралась развернуться, как вдруг начала трястись, её ноги начали подкашиваться, на лбу проступил холодный пот, а в глазах потемнело.

– А –а-а-а-а-а!!! – Нила упала, развернулась на спину и поползла назад, она говорила вдаль, смотря поверх голов. – Нет! Не надо! Пожалуйстааа!!!

Из помутневших глаз девочки потекли слезы. Гномы стояли в оцепенении, не понимая, что происходит. Артемисий схватив бутылку, подбежал к ребенку. Наемник силой перевернул плачущую пытающуюся вырваться девочку на живот и приподнял её рубашку. Артемисий оторвал маленький кусочек меха со своего плаща и, смочив его спиртным, начал обрабатывать раны ребенка. Гномы не знали, что делать: вроде наемник и помогает, а вроде девочка пытается вырваться. Когда Артемисий закончил, то вылил остатки спиртного на спину ребенку и отошел в сторону. Нила лежала крючком, обняв колени и плакала.

– Вот что. – Артемисий подошел к гномам. – Берите эту девочку и отправляйтесь в Гадад-Мигир. Старайтесь избегать большака, идите напрямик по деревням. Скорее всего, они будут разрушены, но выжившие найдутся – это будут дети. Обрабатывайте их раны и доведите их до убежища. В разрушенных деревнях вы не столкнетесь со стаями, а эмитосы для арбалетчика, молотобойца и воина не будут проблемой. Однако чем ближе вы будете к столице, тем ближе будете к табуну. Старайтесь идти тихо. Все поняли?

– Почему ты так рвался помочь ей и еще так пристально осматривал рану? – Табнир вышел вперед, задавая общий вопрос, повисший в воздухе. – Только не отделывайся своим «опыт».

Артемисий молчал, глядя на гномов, которые теперь не стали бы ничего делать, пока не услышали бы объяснение. Наемник мог, молча уйти, но собственные воспоминания и возможная участь девочки ему не позволяли.

– Люди и гномы, когда охотятся или рыбачат, если ловят маленького зверька – ребеночка, отпускают его, чтобы тот подрос и уже взрослым попался им. Взрослый – больше мяса. – Артемисий помолчал, прежде чем перейти к сути. – Только в отличие от людей у этих тварей вокруг охоты построено все: вера, иерархия, быт. Самый сильный из стаи оставляет на маленькой жертве свое «клеймо». Огнем зверолюди пользоваться не умеют, а вот ножом научились. Тварь вырезает на спине ребенка, словно на бумаге, какое-то уродство, которое отдаленно может напоминать голову быка, тигра или виверны, в зависимости от того, что за стая и кто её главарь. Большинство детей, оставленных в разрушенных деревнях с такими «украшениями», умирают через неделю. Дети, оставшиеся в живых, могут стать добычей эмитосов. Если член эмитоса убьет клейменного, то должен будет добыть и отдать тому, чьё клеймо стояло на жертве, десяток взрослых людей. Судя по клейму, что стоит на девочке и трупах неподалеку, здесь была стая кентавров.

– Ты был клейменным.

Артемисий взглянул на «догадливого» Форобора. Два других гнома и так это поняли, но из чувства осознания чужой боли предпочитали промолчать, а Форобор всегда был слишком прям.

– Урок окончен. Как спасти больше чужих жизней и куда идти, я вам сказал. На этом наши пути расходятся, гномы.

– Обожди. Может, с нами пойдешь. Опытный охотник на зверолюдов нам точно не помешает, да и мой арбалет приходится перезаряжать долго, а у тебя вон, сколько пистолей всегда заряженных.

– Я не охотник. Не герой. Я наемник.

– Малышке помог героически.

– Эта девочка случайно, как и я, оказалась в одном месте в одно время. Я не занимаюсь безвозмездным спасением. Сегодня редкое исключение.

– А если мы тебя наймем?

– Вы недавно есть и пить просили, а сейчас хотите перекупить наемника?

– У нас солдатам хорошо платят.

– Оставь, Лисотог. Наемник прав.

– Благодарю за понимание. Вас связывает долг чести, а меня – работа. Наши пути расходятся.

– До встречи, наемник.

Табнир протянул Артемисию руку, следом за ним руку для прощания протянули Форобор и Лисотог.

– До встречи, гномы.

Обменявшись прощальными рукопожатиями, Артемисий подобрал два щита, которые нашел на руинах деревни, и ушел в сторону повозки.

Табнир, взяв на руки все еще плачущую Нилу, прикрываемый Лисотогом, пошел в противоположную повозке сторону. Форобор поджег факел и кинул его в сторону развалин часовни и зверолюдских испражнений. Бледно-зеленый дым поднялся к воздуху, а мерзкий запах еще долго не оставлял округу.

3

К середине ночи Артемисий вернулся к повозке. Ростобор, стоявший в дозоре встретил товарища улыбкой.

– А где тройка воинов?

– Они направились в Гадад-Мигир. – Артемисий протянул Ростобору два круглых щита. – Это все, что смог найти. Твари забирают любое оружие, даже своих павших товарищей, а щиты они за оружие не считают.

– Тупые уроды. – Ростобор взял щиты, которые защитили бы гнома, но для атлетически сложенного наемника эти два щита едва доходили до предплечья. – А щиты-то хорошие, малы, конечно, но хорошие, гномьи. Пять слоев дуба, железный умбон, таким по черепу вмажешь – на пополам расколешь.

– Добыть себе пику и соразмерный щит в предстоящем бою сможешь?

– Спрашиваешь. – Ростобор усмехнулся, махая полученными подарками. – Погоди, в «предстоящем» бою, не в возможном?

– В деревне я нашел следы кентавров, уходящие в ближайший лес, и символ минотавра. – Артемисий продолжал говорить, залезая на крышу повозки. – Здесь стая. Хотим пересечь границу империи, придется прорываться.

– Ты говорил нам не пережить встречу со стаей.

– Я говорил, что нам не одолеть стаю, но сбежать от них придется попробовать.

– Погоди, а как гномы не столкнулись со зверолюдьми на большаке?

– Они разминулись, скорее всего.

– Так, если впереди такой многочисленный враг, давай повернем.

– Нет. – Артемисий уже забрался на крышу и смотрел на товарища сверху вниз. – Все близлежащие деревни, скорее всего, уже разграблены. Если впереди стая с минотавром во главе, то, скорее всего, табун разворачивается в сторону империи, а значит, позади нас тоже уже стая. Но если я знаю, что за враг впереди, то я понятия не имею, кто позади нас. Тот Соблезуб может показаться мелочью. К тому же, у нас есть надежда, что часть стаи отвлечется.

– На дым?

– Да.

– Ты поджег деревню?

– Руины деревни. И не я, а гномы. Да и не столько руины.

Артемисий замолчал.

– Очередное капище… Ясно. Выжившие дети?

– Одна. Девочка. Гном.

– Мы могли бы…

– Не могли. – Артемисий с укором взглянул на товарища. – Я на себя такую ответственность не возьму. А ты, кого из нее воспитаешь? Еще одного наемника?

– Брось, ты. – Ростобор запрыгнул в повозку и продолжал разговор, сидя внутри. – Ты выжил и стал неплохим напарником и профессиональным наемником. Хоть и цепляешься за прошлое.

– Я помню, какой ценой я выжил под твоим присмотром. В любом случае, у маленькой девочки больше будущего с тремя воинами в Гадад-Мигире, нежели с двумя наемниками, которых ждет только бой. Буди, Ухо, надо ехать.

– По большаку?

– Нет. Они не ослабят засаду. На дым они пошлют сидящих в лагере. Значит, поедем как обычно ездим с контрабандистами – через лес.

Ростобор растормошил Ухо, до того крепко спавшего. Торговец выслушал план наемников и, запрыгнув на облучок, стегнул впервые выспавшихся за долгое время лошадей.

Повозка ехала через темный лес, освещаемый лишь звездами и полумесяцем. Ночное небо было безоблачным, дорога хорошо просматривалась. Но подзорная труба оставалась бесполезной из-за темноты вдали, потому Артемисию оставалось полагаться лишь на собственный слух и свои знания. Словно приглашая вглубь, ветви деревьев отклонялись с пути повозки, а впереди раздавались кажущиеся дружелюбными звуки.

– Ухо, вы сможете гнать лошадей, находясь внутри повозки?

– Думаю, смогу.

– Тогда лезьте в повозку, а когда скажу, стегните лошадей и гоните со всех сил.

Артемисий вновь лег на крыше повозки, спрятав руки в плащ. Безоблачное ночное небо все также освещало путь, но лес стал неспокойным. Словно что-то внутри него специально не шевелилось и следило за путниками. Дружелюбные звуки вдали стихли.

«Учуяли»

– Гони!

Торговец стегнул лошадей, и повозка помчалась по ухабистой лесной тропе. Под ударами вожжей лошади мчались все быстрее и быстрее. Впереди была вытоптанная копытами земля, на которой валялись кости. В тот же миг из леса в повозку полетели десятки стрел, часть угодила в облучок, часть пришлась на плащ наемника, только одна угодила в лошадь. Животное встало на дыбы от боли, но под ударами вожжей продолжило скакать вперед, хоть и заметно медленнее. Следующий десяток стрел пришелся на заднюю часть повозки, но было слышно, как с двух сторон между деревьев стучат копыта кентавров.

– Ва-а-а-у-у-у-р!!!

Пронзительный крик, отдаленно напоминавший рев разъяренного быка, раздался на весь лес. Через пару минут лучники стали не единственной проблемой путников. Из леса, со стороны большака выбежало около десяти кентавров. Твари метнули свои копья в сторону повозки: большая часть упала мимо, несколько вонзились в повозку, но никого не убили, одно вонзилось в сантиметрах от торговца. Всего два копья попали в колеса повозки, заставив транспорт отклониться и почти взлететь из-за последующего столкновения с камнем. Раненая лошадь уже не могла нести повозку и выровнять её, животное начинало заметно тормозить. Из леса вылетела половина сосны, упавшее на деревянное соединение, которое удерживало раненое животное. Оставшаяся лошадь смогла выровнять повозку под ударами торговца. С той же стороны, откуда вылетела часть сосны, швырнули вырванную с корнем ель. Дерево упало впереди, преградив дорогу.

– Что делать на пути дерево?!

– Гони! Не останавливайся. – Артемисий вскочил на одно колено и выстрелил в несколько кентавров, нагоняющих повозку. – Ростобор, вышвырни половину бочек назад и в разные стороны от повозки!

– Что? Нет! Нельзя! – Ухо был явно против. – Вы понятия не имеете, что там!

– Там феролин! Иначе бы вы не назвались частью головы!

– Все равно! Я запрещаю!

Несколько стрел прилетели в облучок.

– Я спасаю наши жизни, а не спрашиваю разрешения. – Артемисий выстрелил в еще одного кентавра, готовящегося прикончить вторую лошадь. – Ростобор!

В бегущих за повозкой кентавров с копьями и топорами вылетело три бочки, еще по две были выброшены в кентавров-лучников, бегущих в лесу. Из разбившихся об землю бочек вылетел фиолетовый порошок, который распространялся с невероятной скоростью. Наемники и торговец закрыли рот и нос воротниками своих одежд. До них бы порошок не добрался, но меры предосторожности не помешали. Кентавры, которые попали под действие порошка, остановились и, пошатываясь, уставились в небо. Зверолюди больше не бежали за повозкой, они опустили свое оружие и смотрели в ночное небо.

Подгоняемая лошадь перепрыгнула через поваленную ель, а за ней через ель перелетела повозка, ветви отбили одно колесо, но ехать было еще можно.

– Ва-а-а-у-у-у-р!!!

В очередной раз крик разъяренного быка раздался на весь лес, на этот раз он был ближе. Из леса к повозке выбежал минотавр. В руках он держал перевернутую половину ствола тополя с оторванными ветвями, к основанию дерева человеческими сухожилиями были привязаны топоры и мечи. Этой самодельной дубиной минотавр ударил по лошади, превратив половину животного в кровавое месиво. Ростобор кинул в монстра одну из бочек, но зверолюд успел увернуться, и бочка разбилась о соседнее дерево. Наемник хотел взять еще один «снаряд», однако чудище не собиралось играться с добычей. Минотавр, отложив дубину, потянулся к транспорту обеими лапами.

– С повозки!

По команде все спрыгнули с транспорта, который зверолюд уже оторвал от земли и собирался бросить в сторону. Артемисий, вытащив пистоли, выстрелил в ухо и в глаз минотавра, однако, получив пулю в ухо, зверолюд наклонил голову, и второй выстрел, который должен был лишить тварь глаза, пришелся на рог чудища. Раненый минотавр взревел громче прежнего и бросил повозку в наемников. От удара транспорт разлетелся в щепки, а вместе с ним и все его содержимое. Фиолетовый наркотик начал распространяться по воздуху. На свое счастье, наемники успели отбежать достаточно далеко, а вот торговец опрометчиво побежал в сторону минотавра, который, взяв свою дубинку, размозжил череп контрабандисту. Однако чудище не горело желанием безучастно смотреть в небо, потому отошел в сторону от распространяющегося наркотика и вновь закричал на своем языке.

Наемники бежали вглубь леса, в надежде, что минотавр не погонится за ними. Они пробежали около полусотни метров, прежде чем в них полетело более десятка стрел. Конечно, плащ и доспехи защитили своих носителей, но следом со всех сторон вышли кентавры с копьями, они били копытами о землю, злобно дышали и смотрели на жертв налившимися кровью глазами. Это были не те чудища, что гнались за повозкой, наемников окружили все те, кто должен был устраивать засаду на большаке.

Артемисий достал из-за спины гладиус, в другую руку взял пистоль. Ростобор крепче сжал добытое копьё и щит.

– Сколько?

– Три пистоля, все заряжены.

– Побереги пули.

Наёмники встали спиной друг к другу. Кентавры бросились на жертв, выставив вперёд копья. Ростобор отразил гномьим щитом несколько пик, направленных в него, и успел проткнуть своим копьём открывшегося кентавра. С другой стороны, подставив своего сородича под удар гладиуса, двое чудищ ударили со сторон, лишив Артемисия возможности размахнуться мечом. Третий кентавр должен был вонзить молодому наемнику копье между ребер. Выстрел оборвал план зверолюдов, второй выстрел, позволил наемнику вытащить зажатый меч и отрубить голову третьему кентавру.

– Я, кажется, просил экономить. – Ростобор взмахнув щитом, разбил лицо очередному зверолюду. – А не стрелять дважды в секунду!

– Так надо было.

Артемисий достал последний пистоль. К тому времени число зверолюдов с копьями заметно сократилось: из пятнадцати окруживших их восемь уже лежали мёртвыми.

Кентавры отступили назад, и в наёмников полетел очередной град стрел. Ростобор прикрыл голову щитом, Артемисий накрылся плащом. За атакой лучников последовала очередная атака копейщиков. Четверо на старика и трое на молодого наёмника.

Артемисий успел парировать удар одного зверолюда, во второго пришлось выстрелить, третий успел проткнуть плащ и ранить наемника, но копье застряло, что позволило Артемисию нанести удар и отрубить рогатую человекоподобную кентаврийскую голову.

Копье, добытое Ростобором, сломалось после того, как он пронзил и поднял над головой одно из тел кентавров, которое кинул в другого противника, прижав того к земле. Седой наемник в доспехах защищался щитом и руками, но даже так он одолел двух кентавров.

После победы над копейщиками лучники не заставили себя ждать, стрелы летели одна за другой. Наёмники пытались идти, но под обстрелом удавалось это плохо. Спустя почти полчаса непрекращающегося обстрела всё затихло. Позади себя наёмники услышали шаги. Тяжело дыша, к ним вышел минотавр. Прежде чем жертвы успели среагировать, зверолюд ударил своей дубиной, вынудив наёмников отпрыгнуть в сторону. Упавшего Ростобора минотавр схватил за ногу и, размахнувшись им, словно полотенцем, ударил по соседней ели. Человеческое тело, в какие бы доспехи ни было облачено и как бы ни было тренировано, не выдержит такого удара, так и Ростобор, выплюнув кровью, выронил и копьё и щит.

– Эй, тварина!

Минотавр взглянул на кричащего в его сторону целого наёмника, облизнувшись на новую жертву, чудище откинуло бесчувственное тело Ростобора в сторону лучников. Артемисий достал из плаща черкаш и железный шарик размером с кулак, верхушка которого была красноватого цвета. Наёмник, чиркнув верхушкой шарика о черкаш, кинул снаряд к ноге чудища. Граната заискрилась, и начала бешено кружиться, взорвавшись через секунду. От половины правого копыта минотавра осталась лишь кость, вокруг которой горели мышцы. Чудовище взвыло от боли и, упав на задницу, начало бить своей дубиной туда, где стоял наёмник. Ударная волна откинула Артемисия в сторону, плащ был уже частично изодран и порядком потрёпан, а стрелы, торчавшие из него – обломаны. Минотавр заметил уцелевшую жертву и ударил дубинкой, однако на этот раз, кроме пыли и пары камней, отброшенных ударной волной, до Артемисия ничего не долетело. Осознавая бедственность своего положения, наёмник побежал в сторону большака.

«Только бы спастись! Только бы успеть! Ростобор?! Он уже точно мёртв».

Мысли Артемисия прервала тень летящего в него дерева. Обломанный ствол ели упал на наёмника, прижав его к земле. Артемисий пытался использовать единственное оставшееся у него оружие гладиус – как рычаг и вылезти из-под дерева. Минотавр, оскалив зубы и сжав свою дубину, ковыляя, пошёл к придавленной жертве. Один точный удар с размаху прервал попытки Артемисия выбраться, сравняв шляпу и голову наемника с землей.

Позже, когда табун покинул Низкогорье, на одном из капищ зверолюдей бродячие торговцы и путники, что осмелев, уже заходили в лес, нашли под одним из огромных валунов старый ободранный плащ, внутри которого была шкура вивернида, а снаружи – мех черного медведя, а рядом с плащом согнутый неестественной дугой наспинник доспеха.