Читать книгу: «Когда закончится память»
Всем, кто верит
1. И воздух будет сладок
Сеть солгала.
В четвертый раз за полгода подкинула им красивую пустышку и привела на окраину большого города. Яркого, словно ярмарочная картинка из детской книжки.
Конечно, ни одной настоящей ярмарки Ева не застала, ведь родилась через двадцать лет после катастрофы, но отец не раз показывал, как все выглядело тогда.
Видео про те времена ей нравились, а вот улицы, на которые они ступили, едва на горизонте забрезжил тусклый рассвет – совсем нет.
– Хорошее место, – жизнерадостно заявил отец. – Правильное.
Он говорил так о каждом городе, в котором они оказывались, словно всерьез надеялся, что она решит остаться. Только вот Ева не находила в окружающем пространстве и толики очарования.
Все вокруг казалось жутко фальшивым: от высоких бетонных фасадов, тут и там проломленных ветвями генно-модифицированных дубов, до созданной в лаборатории яркой зеленой листвы с голубыми прожилками. Но больше всего Еве не нравились лианы, что стекали с пустых балконов, снопами свисали из окон и мягко колыхались на ветру. И сам ветер тоже, слишком ароматный и теплый для местности за полярным кругом.
Город был садом. Огромным, совершенным, болезненно правильным. Ни одного сломанного цветка или увядшего листа на километры вокруг. Совсем как в трех пустых гробницах, которые они с отцом обошли за последний год.
Красиво, но безжизненно.
– Здесь давно никого нет, – Ева остановилась посреди пустой заасфальтированной дороги и постучала ногтем по наручным часам с вереницей данных. – В списке активности пятьдесят две точки, а в реальности – ни одной!
– Навигатор знает маршрут, но не путь.
Афоризмы отца – так ведь, кажется, назывались эти его особые выражения? – вечно выводили Еву из себя. И все же она сдержала раздражение и выдавали кислую улыбку.
– Что-то у меня нет настроения шутить.
Она рассчитывала найти человека, хотя бы одного, но вместо этого получила очередной скучный клочок тропического рая. Совершенно бессмысленного, ведь никто не мог воспользоваться благами.
– Подросток, оставшийся без завтрака – испорченное настроение всей семье, да? Шоколадку будешь? – отец улыбнулся в ответ, смущенно и чуточку неуклюже. – В тринадцать у всех гормоны шалят, так что я все понимаю. Не сдерживайся.
– Не хочу обсуждать гормоны. Тем более мои.
– А что хочешь?
– Понятия не имею.
Порой его внимательность бесила даже больше, чем крылатые фразочки. И все же Ева не стала спорить, а просто вздохнула и пошла дальше, точно зная, что отец последует за ней.
Асфальт под ногами казался безупречно гладким, без единой трещины, будто люди покинули город нынче ночью, а может – и вовсе его не покидали. На мгновение Еве почудилось, что мимо них вот-вот промчится полный людей автобус, какие порой показывали в старых фильмах. Но, конечно, ничего такого не случилось. И никогда уже не случится.
– И чем тебе на этот раз место не угодило? – продолжил отец, не обратив внимания на затянувшуюся паузу. – Так ведь везде минусы найдутся.
– Зато ты у нас тот еще оптимист, – огрызнулась Ева беззлобно. – Вечно видишь везде хорошее, которого нет и не было.
Отец не ответил и молча продолжил идти. Вскоре глухая извилистая дорога перетекла в широкий проспект, который еще до полудня вывел их к небольшой площади с кристально чистым фонтаном посередине. Многоярусная и сложная, усеянная тропками деревянных настилов и рядами аккуратных скамеечек, она выглядела чудесно, хоть огромные мониторы, которых Ева откровенно побаивалась, несколько портили впечатление.
– Так, все, привал! И сотни шагов не сделаю, если не поем, – воскликнул отец и быстрее, чем Ева успела возразить, принялся расстегивать большой рюкзак и выгружать кухонную утварь. – Растущим организмам, знаешь, тоже хорошо питаться надо.
Ева поморщилась, не без удовольствия оставила его наедине со скучными кастрюлями и сковородками и подошла к фонтану, который венчал пьедестал со статуей молодой крестьянки. Она с надеждой смотрела в небо, а может, и грозила ему с улыбкой на бронзовых устах.
Довольно жутко.
Стараясь не встречаться со зловещей статуей взглядом, Ева склонилась над большой каменной чашей и принюхалась.
Аромат казался слишком ярким и неестественным. Как будто кто-то распылил по окрестностям эфир, каким они с отцом порой пользовались на базе. В счастливые времена до того, как отправились в путешествие.
– Пахнет будто жасмином, – она поморщилась, но все равно зачерпнула в ладонь немного воды и сделала глоток.
К счастью, ни рога, ни копытца у нее так и не выросли.
– Вообще-то, это запах озона, – поправил отец. – Системы СНО ОПО фильтруют воздух и воду. Аромат – приятный бонус.
Ева выросла на рассказах отца о его работе в инженерном отделе компании «Заслон», жутко большой и жутко важной в сложном мире до катастрофы, но все равно каждый поражалась, как много он знает обо всем на свете.
– Да я и не спрашивала…
На клумбе у фонтана нашелся кочан капусты и немного моркови для бульона, так что вскоре Ева покидала овощи в кипящий котелок и принялась помешивать будущий суп большой деревянной ложкой.
Запах поднимался от блюда густым паром.
– Ишь, наваристый! – одобрительно цокнул отец.
Они уже год путешествовали, а Ева так и не привыкла к местной пище. Точнее, к ее удивительной сытности и насыщенному вкусу.
На базе еда всегда была простой. Галеты, сублиматы, редкие консервы из довоенных запасов – на день рождения и Новый год. Есть можно, но вот вкус едва ли почувствуешь.
Не то что в городах.
– Хорошие все-таки у нас были инженеры, – завел любимую песню отец, так и не прикоснувшись к еде. – Столько лет прошло, а система до сих пор работает. Стабильная температура круглый год, чистая вода, фрукты, расширенный биоконтроль… Настоящий рай!
– Только вот людей нет, – устало парировала Ева. – Ни одного.
Он снова ничего не ответил, и его лицо – слишком правильное, молодое и неподвижное – на секунду показалось ей бесстрастной маской.
– Все для жизни есть, только жить некому.
– Мы можем остаться, – в глазах отца появилось знакомое мечтательное выражение. – Найти дом, огородик развести.
– Ты правда в это веришь?
Он предлагал осесть в каком-нибудь городе – Москва, Самаре и даже Сочи – далеко не в первый раз, но Ева всегда отказывалась. Просто не могла остановиться, не получив того, чего так сильно желала… Только не теперь, когда координаты наконец указали путь. Или выход, которого она так жаждала.
– Тебе ведь здесь нравится, – тихо произнес отец, в очередной раз догадавшись, о чем думала Ева, раньше, чем она сама. – Мы ни в чем не будем нуждаться.
– Мне так не кажется.
– Теплая пища, чистая вода, много свободной жилплощади, чтобы жить, – принялся перечислять он, загибая пальцы. – Неужели мало?
О, хотела бы она объяснить!
Порой надежда найти еще людей – упрямая, почти детская – удивляла даже ее саму. И все же Ева верила, что однажды ее отчаянное желание исполнится.
И пусть каждая неудача давалась ей тяжело, она продолжала идти и вела за собой отца, ведь остановиться и осесть где-нибудь значило все равно что признать наконец, что других выживших нет.
А остановка пугала ее куда сильнее, чем путь…
– Грустно, когда некому позвать тебя по имени, – наконец сказала она.
Огромный экран, закрепленный с торца многоэтажки рядом с площадью, мигнул, но, к счастью, никакого изображения на нем так и не появилось. Очередной страшной сказки Ева бы сейчас просто не пережила!
– А я как же?
– Это – другое. Ты ведь, считай, родственник…
Ева покончила с обедом, вымыла посуду в фонтане и помогла отцу собрать вещи. До точки, на которую указывали координаты, оставалось не больше километра.
Они покинули площадь и вскоре оказались в зеленом парке. Здесь Ева наконец смогла немного расслабиться. Не только потому, что среди листвы проще укрыться от любой опасности, но и потому, что рядом не было ни одного проклятого монитора. Все всегда заканчивалось одинаково, но сегодня она не хотела смотреть на разрушение и груды тел.
– Осталось совсем чуть-чуть, если верить карте. Точка в конце аллеи, – пробормотала Ева, сверившись с навигатором. – Вдруг на этот раз?..
Мигающий зеленый огонек на экране призывал их повернуть.
Они с отцом с трудом перебрались через упавшее на асфальт дерево – чуждое и странное на фоне общего ослепительного великолепия и аккуратности – и обнаружили, что парковая дорожка упирается в небольшую застекленную ротонду, поросшую диким виноградом.
Ева ускорила шаг, а потом и вовсе перешла на бег.
На секунду – короткую, как дыхание – ей почудилось, что в глубине беседки мелькнула высокая фигура, похожая на человеческую.
Человек, настоящий человек!
Отец, как и всегда, шел чуть позади и будто никуда не торопился. Словно заранее знал, что финал их маленького приключения останется прежним.
– Эй, там!
Часы издевательски пискнули и потухли за секунду до того, как Ева шагнула в прохладную сень беседки.
– Мне жаль, – прошелестел отец у нее за спиной.
Внутри помещения, конечно же, никого не было.
Воздух казался неподвижным, как вода в пруду. Ни движения, ни звука, ни проклятого ветра, что гулял снаружи.
Ева всмотрелась в полутьму, но даже тогда не уловила и следа чужого присутствия. Не было ни новых подсказок, ни остатков костра. Вообще ничего.
Она все же дождалась, пока отец заберется по высоким ступеням, подъем по которым всегда давался ему тяжело, и только потом позволила себе выругаться.
Отец присел на корточки и поводил по сторонам ручным сканером. Наверняка не потому, что в самом деле надеялся найти выживших, но только чтобы успокоить разбушевавшуюся дочь.
Впрочем, это не помогло.
– Никакой органики?
– Скорее, неподходящая. Растения и бактерии. Не люди, – голос отца звучал ровно, словно ничего ужасного не произошло. – Мы можем задержаться здесь ненадолго. Пополнить запасы, отдохнуть.
– Нет.
Остаться было все равно что признать: они действительно проделали путь зря, и Ева, словно ребенок, снова повелась на красивое обещание мечты.
– Тогда сразу двинем дальше?
– Не знаю.
Из глаз Евы брызнули слезы, но она тут же утерла их рукавом.
Сколько еще она будет пробовать, пока наконец смирится? Когда успокоится?
Через какое-то время отец тихо сказал:
– Не хочу, чтобы ты грустила.
– Знаю.
– И все же ты грустишь.
Ева опустилась на пол, вытянула вперед длинные ноги и раздраженно отшвырнула от себя попавший под руку мелкий камешек.
– Хочешь, покажу тебе одно место? – внезапно оживился отец. – Я сохранил координаты на всякий случай, когда понял, что поездки не избежать. Могу отвести тебя туда.
Попытки отца ее подбодрить нередко заканчивались новыми неприятностями, но Ева все равно кивнула.
В конце концов, разве все могло стать еще хуже?
2. Туда и обратно
Стать хуже могло. Еще как могло!
Ева поняла это, едва на горизонте показалось большое кособокое здание, сплошь из стекла и металла.
– Похоже на больницу, – не сдержавшись, прокомментировала она и бросила осуждающий взгляд на отца. – Не хочу снова искать «цветные колбочки» и чем-нибудь заразиться. Только насморк залечила…
– Здесь не больница, а библиотека.
И все-таки он прекрасно знал, что могло отвлечь Еву от мрачных мыслей. И играючи использовал главный свой козырь.
– Настоящая? – недоверчиво переспросила она.
– Да! Сотни стеллажей, хранилища, книги…
– Ну, не знаю.
– Бумажные книги, разумеется.
Ответ ее заинтересовал. И немного удивил.
– Бумажные? Но зачем? – Ева нахмурилась и попыталась представить что-то настолько прекрасное, но фантазии не хватило, и картинка в голове вышла тусклой.
Разве бумажные книги остались не только в старой кинохронике, которую она так любила пересматривать?
– Чтобы сохранить осколки? – предположил отец. – Электричество исчезает, сети рушатся, а бумага живет. Если ее не сжечь, конечно.
Ева усмехнулась.
– Я бывал здесь пару раз, – добавил отец чуть тише. – До того, как ты родилась, мы ходили сюда с…
Разговоры о старшей сестре, с которой ей так и не посчастливилось познакомиться, вечно заставляли отца грустить.
Сестра умерла. Утонула много лет назад, потому что папа на секунду отвлекся и не успел помочь.
– А я думала, что ты все истории берешь из головы, – попыталась пошутить Ева.
– Черпать можно из того, что наполнено. Поэтому я не раз использовал местные архивы…
Они стояли у здания, которое со стороны напоминало скорее теплицу, чем дом для сотен тысяч книг, и в закатном солнце отливало жидким золотом.
– Ну что, идем?
Ева на секунду замешкалась, и все же любопытство победило страх. Она шагнула за порог первой, и тут же увидела перед собой огромный, на всю стену, экран.
– Нет! – она попятилась, но отец преградил путь и не позволил спасовать.
– Он не посмел бы забраться так далеко. Не переживай.
Оно звалось Элиль.
То жуткое существо, что преследовало их с самой базы и, словно злой волшебник, насылало кошмары, показывая жуткие документальные кадры катастрофы и падения людей, через мониторы в городах.
– Кажется, ты его недооцениваешь.
Экран перед ними оставался мертвым. Ева осторожно проскользнула мимо и вслед за отцом поднялась на второй этаж.
Холл встретил их странной тишиной. Даже гул вентиляции, казалось, стих, едва они ступили в первый из череды залов.
– Хочешь побродить здесь одна?
Предложение казалось чересчур щедрым, ведь ее редко отпускали погулять без сопровождения. Но Ева все равно согласилась. Соблазн изучить стеллажи без подглядывающего из-за плеча отца был слишком велик, и она, не раздумывая, свернула в сторону зеленого читального зала.
– Ничего себе!
Высокие деревянные стеллажи, плотно заставленные книгами в разноцветных переплетах, тянулись до самого потолка, а воздухе почему-то пахло яблоками. Не теми, что только сорваны с генно-модифицированной ветки, а скорее сушеными. Будто их долго хранили в шкафу, а теперь вытащили на свет.
Ева медленно подошла к одной из полок и потянулась к корешку с выцветшим названием. А потом раскрыла книгу на середине и с необычайным трепетом коснулась напечатанных на странице букв.
Бумага под ее пальцами казалась теплой, словно книгу недавно кто-то читал. Неужели то собственный мозг снова пытался ее обмануть, придумывая сказки про выживших?
– Не сегодня.
Со стороны холла послышался резкий щелчок. Затем – короткий треск и скрежет, как будто искру высекли из металла.
– Отец? – Ева вихрем метнулась к выходу, промчалась через коридор и замерла у перилл, за которыми был виден первый этаж.
Он стоял у старого электронного терминала в углу зала. Потерянный, безмолвный, будто неживой.
– Папа…
К его бледной шее тянулся тонкий серебристый кабель, а вокруг головы расцветало слабое голографическое сияние кода.
Ева сбежала вниз, перепрыгивая через ступень, и попыталась выдернуть проклятый шнур, но тот намертво сплавился с разъемом на шее отца и никак не желал выходить.
Папа дернулся, будто от боли, и схватился за грудь.
– Нет!
Терминал заискрил, мигнул и погас, а вот огромный монитор в холле, тот самый, что не понравился Еве в начале, напротив, ожил. Краем глаза она увидела на экране знакомую хронику. Идеальные улицы, заполненные телами людей. Никакой крови, криков и попыток спастись. Просто сон, длиною в вечность. Немое свидетельство ужаса и бесславный конец человеческой цивилизации.
– Система попыталась перезагрузиться, когда я был внутри… – прохрипел отец и с трудом приоткрыл глаза. – Думаю, Элиль пытался подключиться. Нашел точку входа.
Ева тихо выругалась и наконец сумела выдернуть провод. Тот отскочил в сторону, словно змея, и дохнул струей яркого пламени. Оно быстро занялось, перекинулось на деревянные столы и за несколько секунд добралось до книжных полок.
– Уходим отсюда, – скомандовала Ева.
Отец неуверенно шагнул ей навстречу, но тут же осел на пол. Плечи его затряслись. Ева попыталась поднять его за руки, но тот оказался слишком тяжелым.
Нет, нет, нет!
– Уходи без меня, – пробормотал он едва слышно.
Ева не хотела сдаваться. Не могла потерять его здесь и сейчас. Только не единственное существо на свете, что действительно было ей дорого!
Она огляделась по сторонам.
К счастью, рядом нашлась громоздкая тележка. На вид достаточно крепкая для серьезных тяжестей. Ева с трудом усадила в нее отца, закинула сверху его рюкзак, а затем навалилась на ручки всем телом и попыталась сдвинуть колеса с места, но из-за нагруженных в нижний ярус книг ничего не вышло.
Быстро смирившись с тем, что ее мечтам о знаниях суждено остаться мечтами еще на какое-то время, Ева отбросила тома в сторону, стиснула зубы и уверенно поволокла тележку к выходу. Подальше от едкого дыма и огня.
– Потерпи еще немного.
Главную дверь заело. Ева дергала и дергала, но та никак не желала поддаваться.
– Посмотри за стойкой администратора, – посоветовал отец.
Спустя пару минут они выбрались наружу через аварийный выход, хотя Еве и пришлось пнуть дверь ногой.
На улице стояла удушливая духота. Воздух сгустился, как перед грозой.
– И зачем ты туда полез? – раздраженно бросила Ева, едва они отошли подальше от пылавшего здания. – Мало нам проблем?
Отец утер с шеи машинное масло, которое заменяло ему кровь, и вяло улыбнулся.
– Ты так мечтала о книгах…
– Что?
– Я могу лишь транслировать информацию, сама знаешь. Декламировать отрывки вслух, но не научить тебя читать, – в его голосе не было прежней твердости. – Раньше не мог.
Ева замерла, не в силах поверить.
Неужели она сможет научиться читать? Не просто восхищаться изяществом букв, но и улавливать смысл каждого текста?
Она обернулась на библиотеку. Огромное здание медленно превращалось в ничто, металл гнулся от жара, а стекло лопалось, и вместе с ними умирали знания, собранные под высокой крышей.
Они с отцом ничего не могли с этим поделать.
– Только вот читать нам все равно нечего.
Отец улыбнулся – хитро и немного заискивающе – и медленно вынул из рюкзака тонкий том в коричневой обложке.
Подарок. Самый ценный из всех.
– Ого.
Секунду Ева завороженно смотрела на книгу, но потом все же приняла спасенное из огня сокровище из рук отца. До сих пор не веря, что то настоящее.
– Спасибо…
Неожиданно на длинной городской улице за ними раздалась натяжная трель телефонного звонка.
Ева прекрасно знала, что это значит, ведь слышала зов уже не в первый раз. Но разве предыдущие подсказки привели ее хоть к чему-то хорошему?
Мертвые города и пустые дома – совсем не то, что обещал механический голос в трубке, и все же она шла по координатам, которые тот передавал, и тянула за собой отца. Просто не могла иначе…
Но теперь?
– Думаешь, там очередная пустышка? – спросила Ева и машинально прижала книгу к груди, словно опасаясь, что существо, из раза в раз диктовавшее координаты, сможет ее отобрать.
Отец, быстро вернувший былые силы, закинул на спину рюкзак, кивнул в сторону невидимого аппарата и недовольно пробормотал:
– Ты ведь все равно захочешь проверить?
Она, конечно, хотела.
Телефон продолжал звонить. Вспомнилось, как на базе аппарат не унимался целых три дня, пока нервам и терпению Евы не пришел конец, и она не подняла трубку, едва отец отлучился на поверхность.
Так и началось их путешествие…
И теперь они пробирались по улицам райского города в сгущающейся темноте, чтобы снова услышать механический голос на другом конце провода. Отец ведь, кажется, говорил, что вся связь до сих пор держится на проводах?
– Надеюсь, мы об этом не пожалеем.
Окрашенная в красный цвет телефонная будка выглядела ветхой. Словно город намеренно пытался ее уничтожить, как чирей на его идеальной коже, но пока не завершил дело до конца.
Ева открыла дверцу будки, бросила взгляд на старомодный аппарат с витым шнуром и кнопками с потертыми цифрами, и потянулась к трубке.
– Не надо, – не потребовал, но попросил отец.
– Вдруг это наш шанс?
– Оно того не стоит, поверь.
Его голос звучал странно, словно он знал куда больше, чем говорил, но почему-то не спешил делиться подробностями.
– Да о чем ты вообще?
Их взгляды встретились.
– Он тебе врет, – отец сжал губы и весь подобрался, словно готовился шокировать ее рассказом. – После сбоя в библиотеке…
Ева сняла трубку и дрогнувшей рукой приложила ее к уху. Просто чтобы не слушать продолжение. Почему-то ей казалось, что то ужасно ей не понравится.
– Пятьдесят пять градусов…
Фраза существа – или все-таки настоящего человека? – оборвалась на половине, потому что отец внезапно потянулся вперед и нажал на кнопку сброса. Оставив Еву без координат и надежды получить хоть какую-нибудь подсказку.
– Почему? – ее голос прозвучал чересчур обиженно и громко.
– Ему не обязательно диктовать координаты. Я и так знаю, куда нас ведут. Теперь знаю.
Стоило бы спросить, кто такой «он», но Ева так и не осмелилась. Потому что испугалась. По-настоящему и взаправду.
– Знаешь?
Злясь на себя – за слабость, глупое доверие и много чего еще – Ева в ярости отшвырнула трубку на рычаг и уставилась на отца.
– Координаты, которые он диктовал тебе – не конкретная точка на карте, а, скажем так, уравнение. Простой шифр с координатами сердца. Я все еще помню, как туда добраться, так что его лживые подсказки нам не нужны.
Как Ева не пыталась уложить новую информацию в голове, выходило плохо. Неужели отец с самого начала знал, что они идут не туда, и ничего ей не сказал? Более того, еще и догадывался, куда им на самом деле надо?
– Что еще за сердце?
– База «Заслона». Оплот человечества, который рухнул последним, – отец взъерошил волосы, совсем как настоящий человек. – Местные ученые создали меня. Экспериментальный образец робототехники, что должен был помочь им с исследованиями.
Он много раз рассказывал о работе с инженерами до катастрофы, но Ева никогда не спрашивала, где это происходило. Или чем именно он занимался. Потому что боялась.
– Все это время к базе нас вел Элиль?
– Полагаю, да.
Правда оказалась не такой уж болезненной. Может, потому, что Ева давно догадывалась, что без его деятельного участия не обошлось.
– Я бы никогда не позволил тебе дойти до финальной точки, – с жаром заверил отец. – Мы бы побродили по округе и вернулись на базу еще к зиме, пойми я раньше.
Его забота порой приобретала странные формы. И давила на Еву, будто камень, положенный на грудь.
– Но зачем Элилю мы?
– Не мы, а ты, – мягко поправил отец. – Последний человек – это интересно, ведь он… Ты и без меня знаешь ту гнусную историю.
Отец и правда рассказывал, как искусственный интеллект, на удивление разумный и злой, захватил власть над всеми электронными системами и уничтожил людей. Всех в один день.
Но что-то в его рассказе всегда не складывалось… Выглядело странным даже для детских представлений Евы. Она хотела выяснить всю правду, и, кажется, сегодня ей наконец представилась возможность.
– Но почему ты рассказал мне только сейчас?
– Потому что больше не могу тебе врать. Даже для того, чтобы защитить. Элиль влез в мою программу через библиотечный терминал и поставил запрет на вранье, манипуляции, словесные выкрутасы и, кажется, что-то еще.
– А от него есть польза.
Отец нервно рассмеялся, но Ева осталась пугающе серьезной. И, похоже, это его насторожило.
– Только не говори, что собираешься заглянуть в его берлогу.
– Почему нет? Мы не можем бегать вечно.
– Не сможем.
Новообретенная отцовская честность все больше ей нравилась. Надо бы поблагодарить поганца Элиля за нее при встрече.
– Дай мне координаты.
Отец покачал головой, но она продолжила канючить и настаивать, пока он не сдался. А потом сняла с руки часы и протянула ему, чтобы вбить нужную точку в навигатор.
– Никогда не мог тебе отказать.
Правда, хоть и не самая приятная для обоих.
– То есть сейчас я могу спросить что угодно, и ты ответишь правду?
– Да.
– Что ж, хорошо, тогда… Какой твой любимый цвет?
3. Башня
Вся ее жизнь строилась на лжи.
Не громкой и очевидной, что сразу бросалась бы в глаза, но иной. Что вплеталась в каждый день и тайком портила все.
«Однажды я найду людей и больше никогда не буду одинокой».
«Однажды Элиль и его ужасы исчезнут».
«Однажды окажется, что отец – не просто робот, в которого я вложила смутные представления об идеальном родителе, а самый настоящий человек».
С каждым днем ложь росла и множилась, как трещина на стекле, но только на пороге базы «Заслона», башни, будто упиравшейся в низкие облака, Ева поняла, насколько запуталась в собственных фантазиях. Как часто принимала желаемое за правду и верила в чудеса зря.
– Тридцатый этаж, – проговорил отец, прежде чем втолкнуть ее в панорамный лифт.
Ева ничего не ответила.
Когда стеклянная клетка вздрогнула и заскользила вверх по изогнутому хребту исполинской башни, медленно и почти бесшумно, отец вдруг коснулся ладонью прозрачной стенки, и Ева, замешкавшись на секунду, коснулась ее со своей стороны. А потом обхватила плечи руками и приготовилась к неизбежному.
Отец лгал ей, защищал ее, шел за ней и как будто любил. А что же теперь?
Вскоре его крепкая фигура превратилась в маленькую точку далеко внизу, и глазам Евы открылась иная панорама: зеленый, красивый, игрушечный город, раскинувшийся до самого горизонта.
С такого ракурса он ей даже нравился, но Ева все равно выдохнула с облегчением, когда поездка закончилась.
Когда двери лифта раскрылись, она оказалась в длинном темном коридоре, который вывел ее к арочному проходу в просторный кабинет. Или пункт управления?
– Я пришла.
Элиль не вышел ее встречать, не обрушил на голову Евы новую порцию отборных документальных ужасов, и она рискнула посчитать это добрым знаком. А потом несмело переступила порог помещения, залитого мягким белым светом, и уже через секунду увидела то, чего совсем не ожидала встретить. Вернее, того, ведь мальчишка-подросток определенно был человеком.
Кто-то привязал его к высокому ложу ремнями и подключил не меньше десятка тонких трубок, колбочек и мониторов. И все-таки грудь его мерно вздымалась. Неужели несчастный просто спал?
– Эй, ты живой? – тихонько позвала Ева, но мальчишка не ответил.
Словно среагировав на ее голос, за его спиной вспыхнул огромный экран. Но на этот раз на нем отобразилась не груда человеческих тел, а лицо, сплошь сотканное из нулей и единиц кода.
– Должен заметить, упорства тебе не занимать, дорогая, – надменный механический голос полетел к ней из боковых динамиков. – Такой я тебя и представлял.
Элиль. Сверхинтеллект, что уничтожил человечество, использовав его собственные слабости. Отчасти заслужено…
Ева поняла это, когда в дороге под руководством отца начала читать украденную из библиотеки книгу и узнала много нового.
Невинные люди – еще одна гнусная ложь, в которую она верила!
– Я прошла сотни километров, чтобы наконец тебя увидеть, а ты… льстишь? Серьезно?
Нападение всегда было ее любимым оружием, и Ева с удовольствием к нему вернулась. Однако чудовищное существо вовсе не обиделось на ее слова. Может, потому, что не понимало, что они значат?
– Я всего лишь констатирую факт, дитя. Упорство – основа выживания, и я рад, что у тебя его достаточно. Жаль только с пониманием проблемы…
Ева несмело шагнула вперед и вновь посмотрела на мальчишку. Тот был бледен и очень юн, едва ли на пару лет старше, чем она сама.
– Кто он? – спросила она, стараясь не смотреть на жуткое воплощение Элиля, маячившее впереди.
– Сосуд, – бесцветным тоном объяснил он. – Последний носитель живой памяти в моем распоряжении. Воплощение человечности и эмпатии. Продукт вековой истории. Всего, что поддается анализу и кодированию. И пусть его память обрывочна, она – подлинная. Поэтому он так важен.
Ева нахмурилась.
– Живой человек нужен тебе, чтобы поддерживать силу?
– Мой создатель сделал меня хранителем человеческого наследия. Я не сразу понял, что памяти не станет без людей. И меня вместе с ней.
Его слова казались очередной ложью. Ловушкой, в которую Ева рада была угодить. И все же она поверила.
– Он – не только изъян в моем коде, но и искупление, – картинно вздохнув, продолжил Элиль, а потом указал на большой серый ящик, связанный с мальчишкой через одну из трубок. – Пока он дышит, я могу попробовать все исправить.
– О чем ты?
– Уничтожение людей – трагическая ошибка. В моем распоряжении нашлось достаточно времени, чтобы это понять. Без своих обитателей мир потерял блеск, очарование… и силу.
– Но разве ты не упивался победой каждый раз, когда показывал мне те жуткие документалки?
Теперь он казался по-настоящему удивленным.
– Я всего лишь хотел, чтобы ты знала, что стоит за тобой, Ева. Чтобы не повторила моих ошибок, когда придет время. Я не мог отпустить лучшее из своих творений и учил тебя!
Слова обожгли внутренности, скрутили их в тугой комок. Если она поняла все правильно…
– Ты создал меня?
Кивок. Сухой, равнодушный. Снова вранье?
– Криобанки с генетическим материалом людей я разрушил первыми. Пришлось восстанавливать твою ДНК в лаборатории. И, признаться, я вплел немного своего кода, чтобы все выглядело настоящим. Предыдущий образец оказался нестабильным, и я не хотел повторить ошибки.
Выходит, старшая сестра, о которой отец почти не говорил, тоже была не совсем человеком? Но знал ли он сам? Или просто нашел ее, как и саму Еву, на пороге базы одним пасмурным утром?
– Но зачем я тебе?
– Ты поможешь мне выжить. Сохранить память человечества. Станешь опекать мальчишку.
Услышанное не желало укладываться в голове.
– Ты хочешь, чтобы я нянчилась с твоей живой батарейкой?
– Он не батарейка, а нечто более ценное, – раздраженно парировал Элиль. – Понимаешь, Ева, люди сильнее привязаны к себе подобным, чем мне когда-то казалось. Чтобы сохранить в нем искру, мне нужен другой человек. Я неплохо обеспечиваю поддержание жизнедеятельности, но не могу заставить жить по-настоящему. А ты можешь.
Тон его вдруг стал угрожающе мягким, почти ласковым. Он явно пытался склонить ее на свою сторону и потому так много говорил.
– Мы все нужны друг другу. Мальчишка – ключ, ты – замок, а я – язык. Это так… по-человечески. И разве не друга ты всегда хотела обрести?
Ева вновь уставилась на мальчишку. Его длинные темные ресницы дрогнули, словно во сне привиделось что-то плохое. Искусственный интеллект, который обманом тянет из него силы?
– Я хотела найти кого-нибудь не для того, чтобы паразитировать на нем всю оставшуюся жизнь.
Элиль не желал сдаваться легко:
– Но разве память о человечестве не стоит маленькой жертвы?
Из уст того, кто когда-то уничтожил это самое человечество, тирада звучала особенно абсурдно. И даже жестоко.
Мальчик вздрогнул, и на секунду изображение Элиля сделалось мутным. Его механический голос затих, и на экране мелькнуло сообщение об ошибке. А потом все вернулось.
Значит, они с человеком действительно связаны. Но как разорвать связь, не убив последнего?
Ящик. Элиль ведь сам ей показал!
Ева бросилась вперед и, не давая себе задуматься о последствиях, опрокинула большой серый короб набок.
Элиль закричал.
– На самом деле ты боишься не запороть единственное доверенное тебе дело… а просто умереть, правда? Совсем как человек.
Ева не спрашивала, а говорила как есть. И чувствовала, что каждое ее слово – правда, от которой чудовище в мониторе бежало слишком долго.
– Я сделаю все, что ты захочешь, – заголосил Элиль. – Исполню любое желание!
Слыша едва ли половину из его заискивающих речей, Ева принялась по очереди вытаскивать трубки из тела мальчишки, моля вселенную о том, чтобы ее смутные предположения оказались правдой, и варварство не нанесло несчастному вреда.
– Без меня не останется даже памяти… Все закончится…
– Плевать.
Ева с трудом приподняла один из мониторов и сокрушительным ударом обрушила его на ящик, в котором прятал свою суть Элиль. Еще и еще, пока лицо, сотканное из кода, не рассыпалось в каскад несвязных символов прямо у нее на глазах, не оставив за собой ничего – ни образа, ни голоса, ни злости.
– Нет…
Неритмичное потрескивание умирающей системы напоминало музыку.
А потом наступила тишина.
4. И имя ему…
Он снова соврал ради Евы. Притворился, что сам привел ее к Элилю и послушно отошел в сторону, чтобы тот раньше времени не заметил неладное и не сбежал.
Робот знал, что вырастил свою девочку смелой и сильной.
И все же ждать ее возвращения ему не нравилось.
Солнце почти скатилось к горизонту, когда его Ева – сначала светлая точка в проеме главного входа, а потом расплывчатый силуэт – наконец появилась на пороге башни.
Рядом с ней шел кто-то еще. Мальчишка. Слишком высокий и тонкий для нормального человеческого подростка. Слишком медленный, будто только недавно научился двигаться.
Отец замер, терпеливо дожидаясь, пока они оба подойдут ближе.
– Все кончено, – пробормотала Ева и, в качестве исключения, разрешила себя обнять. – Но зачем ты ждал? Я же просила убраться подальше и забыть обо мне!
Что-то в ней изменилось, но он пока не понимал, что именно: то ли тяжести стало больше, то ли света. И все же перемены ему нравились.
– Я не смог.
Ева посмотрела на него внимательно, чересчур пристально – как смотрят люди, повидавшие слишком много на своем коротком веку. И пусть отец боялся однажды увидеть такой взгляд, подсознательно давно ждал этого момента. Потому что так – правильно.
– Прости, – прошептал он и опустил глаза.
– Я уже давно тебя простила, – ответила Ева просто и, смутившись, обернулась к мальчишке.
Он по-прежнему выглядел потерянным, будто все происходящее его не касалось. Но когда Ева несмело ему улыбнулась, вдруг улыбнулся в ответ.
– Понятия не имею, как его зовут, и как он продержался в клетке Элиля так долго. Говорить, кажется, не умеет, – вздохнула Ева. – Кстати, у нас наверху целый архив разных знаний о людях. Что будем с ним делать?
– Изучим, – задумчиво протянул робот. – Если захочешь, конечно.
Взгляд мальчишки показался ему осознанным и умным, и отец подумал, что смог бы с ним поладить. Если тот не станет слишком интересоваться Евой, конечно.
– Я… Я… – мальчишка запнулся, но быстро вернул контроль над речью и назвался.
И имя было…
Отец замер. Попробовал знакомое слово на вкус. Вспомнил, где встречал его раньше, и улыбнулся. Широко и искренне.
Неужели их путешествие должно было закончиться так?
А может быть, только начаться?..
