Цитаты из книги «Подкидыш», страница 5
Жильбер тоже чувствовал страстное желание очутиться на свободе. Идти, куда глаза глядят, делать, что захочется, – об этом можно только мечтать! Каждый раз, возвращаясь с прогулки, мальчик слышал, как за ним запирались двери приюта, – и ему казалось, что он заточен в тюрьму. Во дворе и даже в саду «Дома для подкидышей и сирот», окруженных высокими серыми стенами, он задыхался.
Каждая прочитанная страница рисовала в живом воображении Жильбера новые сцены; их наполняли топот коней, звон оружия, громкие победные крики.
Мальчик с неизменным интересом читал и перечитывал рассказы о бурном детстве своего героя, о его непокорном нраве, о его успехах на первых турнирах, куда отважный бретонец являлся смешно одетым и плохо вооруженным.
И Жильбер снова остался один. Впрочем, теперь он был не совсем одинок. Он нашел себе если не нового друга, то, по крайней мере, товарища, красноречивого и интересного. Этим товарищем стала книга – красивая, большая, в красном переплете, с золотым обрезом, множеством картинок, содержащая чудесную историю Бертрана дю Геклена. Книгу подарил Жильберу инспектор в награду за успехи в учебе.
И все таки Жильбер постоянно мечтал о матери. Ночью в большом дортуаре, при слабом освещении ночника он безмолвно плакал и, закутавшись в свое одеяло, звал почти с отчаянием: «Мама! Мама!» – словно по его призыву могла вдруг как в сказке появиться мать и перенести его в совсем другую жизнь.
– Ты была права, не дав мне оставить мальчика у себя, – сказала хозяйка Октавии, когда они остались одни. – Но я… я, может быть, виновата, что послушалась тебя. Бедненький Жильбер!.. Правда, у нас он не был бы богат… но, по крайней мере, здесь его любили бы!.. А там…
– На час или на два, вы говорите?
– Без сомнения. Я думаю, что особа, которой принадлежит малыш, за это время успеет вернуться.
– Я не уверена, – с сомнением покачала головой Октавия.
– Почему? Объясни!
– Не думаю, чтобы эта особа явилась сюда когда нибудь. По моему, этого ребенка бросили.
– Он такой славный! Положим его в кроватку Лилины.
– А куда мы денем Лилину, сударыня?
– Ты положишь ее на мою кровать. Она может на час или на два оказать гостеприимство этому маленькому бутузу.
Теперь малыш уже не кричал. Удивленный появлением двух женщин, обрадованный их заботой и лаской, он смело рассматривал хозяйку гостиницы и служанку. Его розовый ротик уже складывался в улыбку, хотя в черных глазках еще блестели слезинки. Чепчик сбился на сторону, и черные вьющиеся волоски совсем закрыли лобик мальчугана. Он был так мил, что госпожа Мондетур и ее служанка не могли оторвать от него глаз.
На постели отчаянно барахтался хорошенький ребенок десяти двенадцати месяцев. Крохотные ножки, выбравшись из пеленок, сбросили одеяло, и малыш ожесточенно болтал ими в воздухе.
– Бедняжка, да он совсем замерз! – воскликнула Октавия, поскорее закутывая в пеленки посиневшие ножки ребенка.
– И, должно быть, умирает от голода! – заметила госпожа Мондетур.
