Читать книгу: «ФАРН»
Предисловие
Я въезжала в город с легким сердцем временного гостя. Мне хотелось просто перелистнуть календарь в чужом часовом поясе, встретить Новый год вдали от привычной суеты. Я не подозревала, что эта остановка в пути станет частью моей судьбы.
Владикавказ встретил тихим, почти осязаемым дыханием старых дворов. Доброта людей казалась подозрительной в своем бескорыстии, словно это лишь первичный шарм, тонкая пленка настроения, готовая рассеяться вместе с гирляндами.
Я присматривалась и искала фальшь, привычно надевая маску серьезного человека, но город оказался живым организмом, не терпящим поверхностности. День за днем он разбирал мою защиту кирпичик за кирпичиком, бережно вскрыл потайные части души, о существовании которых я забыла или боялась вспомнить,
Эта книга – попытка сохранить то состояние тишины внутри, тот свет, который я встретила здесь, в историях о жизни, увиденной через призму людей, ставших для меня живым зеркалом, в котором отразилось мое собственное изменение. Я приехала сюда погостить, чтобы уехать через несколько дней, а уезжаю с ощущением, что оставляю здесь часть сердца, зато забираю с собой эти истории, которые теперь живут во мне тихо и навсегда, напоминая о том, что жизнь прекрасна уже по факту своего существования
Пирог
Есть в городе место с душой. Не кофейня, а подземный приют для уставших. Попадая сюда, попадаешь в иную реальность, туда, где приглушен свет, где книги в шкафу шелестят страницами-крыльями, а огромное кресло ждет, чтобы обнять и удержать наедине с собой. Это место, куда возвращаешься не за кофе, а за тишиной внутри. За возможностью выпасть из потока и позволить кому-то позаботиться о тебе хотя бы на час.
Я нашла его случайно, по карте. И сказала сыну, ведя его за руку: «Это будет нашим секретным местом. Только для нас двоих». Я не ошиблась. Переступая порог, мы словно проваливались в свою собственную Нарнию. Здесь время замедляло ход, слова обретали сладость, а мысли, наконец, переставали метаться, как испуганные мыши.
Здесь, в этой осетинской Нарнии, каждая вещь дышала историей. Ничего просто так, для заполнения пустоты. Книги Шекспира на полках, желтая лампа-страж, бдительно охраняющая покой, резное кресло, кокетливо выглядывающее из угла. Ковер под ногами, будто сошедший со сказочного летучего корабля, готовый в любой момент взмыть и унести тебя прочь от суеты. Воздух был густым, как сироп пропитанный магией, пряностями и горечью свежемолотого кофе.
А потом был пирог. Вишневый. Тот, что помнишь всю жизнь. Тесто воздушное, невесомое облако с едва уловимым имбирным дыханием. Оно согревало изнутри, как тяжелое верблюжье одеяло холодной ночью. Помните жар русской печи, на которой засыпали в детстве? Мне посчастливилось его испытать. Этот пирог нес в себе точно такой же, обволакивающий и убаюкивающий, жар.
А вишня… Это была не кулинарная вишня. Это была бабушкина вишня. Та, что с огорода, заслуженная. Та, которую заметил на самой верхушке дерева, до которой добрался, оцарапавшись о кору, и сорвал с чувством легкой досады и огромной победы. Да, в магазинах полно ягод, но те, что сорваны тобой, всегда иные. В них вкус поступка.
Вместе они танцевали идеальный танец нежное тесто и дерзкая, с кислинкой, ягода. Они не спорили, они представляли друг друга, создавая целую вселенную в одной тарелке.
И глядя на этот шедевр, я думала о человеке за дверью кухни. Кто он? Невозможно создать такое между делом, впопыхах. В этих крошках теста жила душа. В этом пироге была забота, сшитая из нитей времени и внимания. Сколько же должно быть любви в сердце, чтобы руки творили такое?
С каждым кусочком я, казалось, узнавала ее эту незнакомую волшебницу. Будто она молча, через вкус, рассказывала мне свою историю. Историю, в которой было место и теплу печи, и терпкой горечи, и сладкой, заслуженной победе.
