Комментарии, 210 отзывов

Книга входит в цикл «Трансгуманизм» и как по мне ничего нового в него не приносит. Я прочитал из цикла две книги "Transhumanism inc." и "iPhuck 10", удивлялся смелым и интересным идеям автора, а в "Круть" глобально уже ничего не удивляет. Тут повторяются законы виртуального будущего из прошлых книг, раскрывается тема Ветроколоний и блатного мира, но всё это не представляет особого интереса для знакомых с Трансгуманизмом читателей. В книге есть интересные диалоги и монологи местного Мефистофеля, классная идея с Мезозоем, но этого недостаточно, чтобы занять достойное место в цикле, не говоря уже о творчестве автора в целом. Герой скучен - вроде бы оперативник, но со стертой памятью ничем не отличается от случайного школьника, всё ему нужно показать, рассказать и сделать за него выводы. Возня в колонии то же интереса не представляет, если вы не из воровской среды (в таком случае у вас просто загорится пятая точка от гнева) :) Я слушал книгу в хорошей озвучке на ЯндексМузыке (не реклама) и не уверен, что её можно достать в печатном виде, ведь тюремные авторитеты должны были выкупить весь тираж "Крути" и без жалости сжечь, т.к. все воровские понятия в ней ставятся с ног на голову, а петухи становятся уважаемыми людьми. Если книгу всё таки можно найти в печатном виде, то только по причине того, что никто не осмеливается заикнуться авторитетам о том, что такая ересь существует :)

В общем слушая данную книгу не покидало ощущение, что многое это самоповтор. И как только у меня сформировалось это мнение - автор в книге, языком Шарабана Мухлюева, тыкает читателя (в виде Рыбы) в книги намазанные чесноком и салом, спрашивая повтор это или не повтор :) Это прикольный момент. Но факт остаётся фактом - автор повторяется и цикл Трансгуманизм теряет свою новаторскую привлекательность.

Виктор жгёт - нозватовозаветные тексты в сатерическом изложении, Откровение Иоанна Богослова и т.д, даже из апокрифа - книга Еноха, раскручивается история про оставшегося на земле (в аду) злых духов...

Прочитано. Круть не круть, но в целом многим нашим писателям и до этого уровня далеко?

Есть мнение, что тема исчерпана, но это не точно.

Пелевин крут.

Параллели, аналогии, всё как мы любим.

Дословно это читать и понимать не стоит, тут советуют между строк, а кто то между букв, поддерживаю.

Спасибо.

Для меня ежеосенний Пелевин - одна из личных скреп. Рецензии Завозновой и Ломыкиной расстроили меня, поскольку содержали недвусмысленное указание на неприемлемые элементы текста (для меня, по крайней мере). Поэтому я начал читать с опаской, готовый если что разочароваться в В.О. Но от страницы к странице со мной был тот самый Пелевин, которого мы любим и ценим: изобретательный автор глубоких каламбуров, едкий критик, безшорный выдумщик и мастер расставлять декорации. В.О. как кот Шредингера - и живой и мертвый автор одновременно. Живой в том смысле, что каждое его произведение очень пелевинское, несущее на себе четкий отпечаток личности В.О. Мертвый в том смысле, что его не спросишь, пост- или мета-ироничен его новый роман. Или может просто ироничен. А может и вообще - все это на серьезных щах? (Вряд-ли, конечно, слишком автор неглуп). Роман совершенно сюжетный, несложный для восприятия, почти без буддизма, с некоторыми из действующих лиц читатели уже знакомы - адмирал-епископ Ломас, оперативник Маркус Зоргенфрей, с некоторыми предстоит познакомиться. Сеттинг все тот - Трансгуманизм Инк, только теперь интрига разворачивается в основном на нулевом таере и носит более глобальный характер. Претензии ко всему вышеописанному укладываются в рамки вкусовщины и едва ли носят более серьезный характер, чем претензии к любой более ранней книге автора. А вот от чего не отмахнешься просто так - это от образа и сюжетной линии Рыбы. Давайте я сразу ясно скажу - несмотря на то, что я напишу ниже, я считаю такие штуки некрасивыми и стыдными. Да, это далеко не первый раз, и Дмитрий Быков в нескольких романах раньше был выведен в насмешливой (мягко говоря) манере, и про критиков Пелевин писал очень жесткие вещи, но в Крути эта линия вышла за гранью злобра и добла. Однако, заметим две вещи - еще более безжалостен автор к своему аватару (Г.А.Ш-М), и как ни крути, не читайте спойлер, если не хотите

. Вообще, именно в этом романе, по-моему, больше всего Пелевина-писателя как персонажа, не в смысле прямого обращения к читателю, а смысле его репрезентации как автора вообще. И тут мне пришла на ум традиция стихотворения Памятник. Гораций, Державин, Пушкин и Брюсов отнюдь не чурались самовписывания в историю. Но сейчас другие времена и В.О. в этом ряду ближе к Бродскому и, особенно, Высоцкому. Нуштош, гений, имеет право.

Ну и начитана аудио-версия изумительно, Суханов супермолодец, у всех героев свои голоса, которые звучат очень характерно

Дисклеймер: Не в масть своими руками шкрябать за этот петушиный роман, так что всё скинул на бота.

Роман Виктора Пелевина «Круть» вызывает смешанные чувства, но, если быть честным, основные из них — разочарование и недоумение. Творчество Пелевина всегда было чем-то больше, чем просто сатирой или фантасмагорией. Это были философские поиски, острые социальные комментарии, язвительные и одновременно глубокие размышления о мире и человеке. Однако в «Крути» мы сталкиваемся с проблемами, которые невозможно игнорировать: это поверхностность, шаблонность и абсолютная пустота.

АУЕшная тематика — отчаяние или деградация?

Один из центральных мотивов романа — криминальная романтика в стиле АУЕ. В прошлом Пелевин мастерски интерпретировал социальные и политические явления, выстраивая сложные аллегории, но в «Крути» он погружается в полукриминальный жаргон и риторику, которые не служат ни для углубления смысла, ни для раскрытия сложных идей. Складывается ощущение, что АУЕ-тема введена лишь для того, чтобы удовлетворить какую-то странную моду на грубость и цинизм, но при этом не несет за собой ничего интересного или нового.

Криминальная эстетика сама по себе не является чем-то плохим, если она используется как инструмент для сатиры или размышлений. Но здесь это просто бездумное воспроизведение уличного жаргона и ценностей, которые не дают никакой пищу для ума. Тема АУЕ не обогащает текст, а напротив — обедняет его, делая схожим с дешевым триллером или вымученной пародией на давно забытые идеи.

Роман без содержания

Романы Пелевина часто отличались плотностью смыслов: каждый абзац был наполнен множеством отсылок, намеков, метафор и иронии. В «Крути» этого практически нет. Читатель теряется в пустых диалогах и бессмысленных монологах героев, которые никуда не ведут. Если раньше у Пелевина можно было «зацепиться» за тонкую философию, рассуждения о власти, религии, или состоянии человеческого сознания, то здесь — пустота. Кажется, что автор поставил на автопилот поток сознания, но без глубоких идей, которые могли бы поддержать интерес читателя.

Многие читатели привыкли к тому, что произведения Пелевина — это интеллектуальные ребусы, которые нужно разгадывать. Но в «Крути» искать нечего. Это текст, наполненный словами, но не мыслями. Это книга, которую можно «прочитать» с самого начала, но к концу не станет ясно, что именно хотел сказать автор. Философская подоплека, которой был известен Пелевин, будто растворилась, оставив лишь пустые декорации и образы.

Куда пропал сарказм и юмор?

Еще одна сильная сторона Пелевина — его умение смешить, одновременно заставляя задуматься. В его прежних работах сарказм и сатира служили мощными инструментами для демонстрации абсурда окружающей действительности. Однако в «Крути» даже это качество сильно ослаблено. Юмор скуден и предсказуем. Он будто выцвел и потерял свою силу.

Остроумие Пелевина в этой книге сводится к пошлым шуткам и примитивным колкостям. Читатель не найдет в романе ни свежих находок, ни интересных концепций. Старые трюки, которые раньше могли бы сработать, теперь вызывают лишь утомление и скуку. Пелевин перестал удивлять — он просто воспроизводит сам себя, но без прежней яркости.

Отвратительный новояз — гибель языка

Новояз всегда был одной из сильных сторон Пелевина — он играл с языком, создавая причудливые конструкции, которые помогали ему выражать сложные идеи и метафоры. Но в «Крути» новояз кажется искусственным и отвратительным. Вместо изящных языковых игр мы сталкиваемся с грубым, примитивным языком, который не только не вызывает восхищения, но и отталкивает.

Создается впечатление, что Пелевин сам не чувствует язык так, как раньше. Его попытки создать новую лексику выглядят неудачными и малопривлекательными. В предыдущих книгах его новояз помогал читателю погрузиться в мир, создать особую атмосферу, но здесь он только создает чувство раздражения и усталости. Можно сказать, что язык «Крути» — это лишь жалкое подобие того, что раньше было одной из главных фишек автора.

Вывод: конец эпохи Пелевина?

«Круть» — это не просто неудачный роман, это, возможно, символ конца великой эпохи Виктора Пелевина как писателя, который удивлял и вдохновлял. Книга не предлагает читателю ни идей, ни остроумия, ни интересных сюжетных решений. Это произведение, написанное словно на автомате, без души и смысла. Автор, который некогда ставил под сомнение самые основы нашей реальности и задавал вопросы, на которые было сложно ответить, теперь, кажется, просто воспроизводит штампы.

Главная проблема «Крути» — это отсутствие содержания. За всю книгу не удается найти ни одной идеи, которая могла бы зацепить или заставить задуматься. Читатель пробирается через текст, как через густой лес, но к концу путешествия понимает, что оказался в пустыне. Пелевин больше не задает вопросы, на которые мы не знаем ответа, он просто повествует, и этот рассказ не имеет никакой цели.

Может быть, «Круть» — это действительно лишь крутое пике великого автора вниз. А может, это его способ сказать, что больше не осталось тем, которые бы могли волновать или вдохновлять его.

Почему от Пелевина чего-то ждут в эпоху, в которой он просто ведёт ежегодник? Потому что Пелевин важный писатель, создавший «Чапаева и Пустоту», блистательные ранние рассказы, визионерский «S.N.U.F.F.» и многое другое, что, быть может, уже нельзя повторить, но хотя бы отдалённо припомнить в каком-нибудь свежем тексте.

И хотя неудачная вселенная «Transhumanism inc.» не соответствует прежнему размаху Пелевина, она вполне удовлетворяет его новым потребностям. Как в компьютерной игре Пелевин придумал себе хаб, откуда удобно отправляться на миссии. В 2023 он посетил древний Рим, до этого странствовал по России, куда и в текущем году пришлось заглянуть безопаснику Transhumanism Inc. Маркусу Зоргенфрею:

Ад хочет возродиться. И у него есть предводитель. Это древний царь динозавров. Он же — один из предвечных духов зла по имени Ахилл.

Пожалуй, впервые одиозность взятого материала мешает Пелевину связно о нём рассказывать. Астероид-Христос, петухарх, пайкинг, мавава, фраермоны, злобро добло, Влагалла — незапоминающиеся, дурно придуманные слова и концепции оставляют впечатление пьянки нескольких тугодумных нейросетей, последствия которой решил прибрать Пелевин. Лексически — полный провал, ничего из этого не уйдёт в народ, как ушли туда дискурсмонгеры.

Лексическое расстройство плавно перетекает в образное. В романе есть неплохая дневниковая вставка о том, как со времён Ахилла от побеждённого к победителю передаётся дух абсолютного зла, о чём рассказывается в тревожной ориенталистской атмосфере. Но тёмная эпическая тональность вдруг разрывается хохмой, что ахейцы собрали не Троянского коня, а вообще-то Троянского динозавра. Начавшееся было зарождаться ощущение потустороннего рассеивается. Причём рассеивается не для улыбки, а для тщеты. И так в романе везде — он паштетный, при этом плохо перемешанный, с перьями и чешуёй, динозаврами и феминистками. Прежде у Пелевина удавались экзотические, но всё же калорийные блюда. С появлением «Transhumanism inc.» он начал варить баланду. На сей раз вполне тюремную, с шутками уровня:

Любви дают три года, но иногда она выходит по УДО…

Плохо и то, что повествователь у Пелевина давно только функция, хотя ранний Пелевин очень лиричный и добрый писатель, для которого было важно сойтись с рассказчиком. Через него Виктор Олегович неумело сотрудничал с миром. Это было по-дружески. В ответ хотелось чем-то помочь, подержать книги, пока писатель завязывает шнурки. Но в поздних романах Пелевин отчуждён от реальности уже не в высоком буддистском, а в презренном постмодернистском обычае, находится в так и не отремонтированном провале, откуда всерьёз насвистывает о влагалищах. Разъединившись с героем, Пелевин разъединился с реальностью, которой перестал сочувствовать и сопереживать. Оказывается, формальные признаки романа не такая уж бесполезная штука! А сам Пелевин не бодхисатва, и кроме благих намерений его текстам требуются такие мирские штуки как эволюция героя и художественная выразительность.

Без них из романа нельзя вытянуть эссенцию, то, ради чего нужно осваивать несмешные шутки и повторные приключения. Так было даже в трёх предшествующих неудачах — из них кое-что извлекалось, где-то метафора («Путешествие в Элевсин»), где-то посыл («KGBT+»). Но из «Круть» взять нечего. Роман не распахан и пуст.

Его главный посыл в «злобро добло», идее, что в мире, где злу не получается открыто сопротивляться, нужно совершать нечаянное добро. Но эта идея не звучит ни как правило партизана, ни как религиозное откровение, ни как революционный призыв, ни как мещанский кодекс, ни как застенчивая насмешка. Просто такая же справка, как и десятки других. Упоминается в начале, затем упоминается в конце. Здесь нечем искрить. А кому нужна идея, в которой нет тока?

Зато Пелевин опять шарился по помоечкам. Если в прошлых романах присутствовал даже Егор Просвирнин, в нынешнем упоминается Мурз: «последнего левшу опять довели до могилы». Писатель явно питает слабость к новостям с мертвечиной, которую охотно перчит каламбурами. На этот раз про аналоговую и цифровую радиосвязь. Из тех же пристрастий можно выделить компьютерные игры: непроницаемый купол, накрывший в романе тюремную колонию, явно взят из вышедшего в 2024 году переиздания «Готики». Наряду с древним уже интерсекционизмом — это не тот навоз, на котором можно взрастить умную книгу.

Лучшая часть романа опять связана с образом Галины Юзефович. Вопреки корпоративному возмущению, там не так уж много страпонных баталий. Чуть позже литературного критика наказывают куда жёстче —

А ведь Галина Юзефович хвалила годный «iPhuck 10», заканчивающийся примерно тем же! Если сексуальные фантазии кажутся по-стариковски потужными, метафизическая расправа выглядит чрезмерно и мелко, несоразмерно не только Пелевину, но в принципе человеку. Будто бы Галина Юзефович — это абсолютное зло. Серьёзно? Кто-то сильно ошибся с масштабом.

Но отрывочек всё равно лучший. Основной объём занимает задиристое критическое эссе. Местами оно написано под Галковского, в одном месте под Сорокина и полно хорохорящихся словечек, от которых всё ещё требуют собачить постмодернизм. С ним Пелевин воюет не столько по привычке, сколько из необходимости: будучи писателем совсем другого лагеря он вынужден действовать на территории соседа и заимствовать его методы. Порою весьма удачно:

Вот Славой Жижек. Фирма (не путать с нашей конторой, которая исключительно закручивает) позиционирует его так: «самый опасный философ Запада». Почему? Как почему. Когда он вылизывает яйца неоконам и истеблишменту, его зубы всегда рядом. По западным меркам, реально тревожная ситуация.

В остальном «Круть» остаётся бессодержательным текстом, откуда не получится извлечь чего-то необходимого. Пелевин даже не пытается заместить дефицит действием: вопреки петушино-динозавренным темам в романе только две боевых сцены, по одной на биологический вид. Сцен «со смыслом» нет вовсе. Зато много громких абсолютистских слов.

Как-никак, древнее зло пробудилось.

Жаль, что так можно сказать и о романе Пелевина.

Как всегда, Пелевин - топ из топов! Рада, что он решил продолжить серию. Цепляюще, остро, множество метафор, прекрасный язык, оторваться от книги было нереально. Спасибо!!!

Книга прекрасна,интересная находка автора использовать тему знаменитого исторического анекдота про Дали и Хачатуряна в каденции Шарабан-Мухлюева…Буденовка ,деревянная лошадка …огонь,прямо жизненно

Я достаточно плотно знакома с творчеством Пелевина. Интересно, что-то даже понравилось. Но это перебор. Ощущение, что атеросклероз надвигается на акцентуации личности. Пора к врачу.