Читать книгу: «СИД. Путь на Восток»

Виктор Одесский

СИД – Путь на Восток

Война и тюрьма, потери и боль

Я снова дерусь, чтоб остаться собой,

Я знаю, что все я смогу и пройду -

Иду через Ад, чтоб стать лучшим в Раю!

СИД.

Из-под покрова тьмы ночной,

Из чёрной ямы страшных мук

Благодарю я всех богов

За мой непокорённый дух.

И я, попав в тиски беды,

Не дрогнул и не застонал,

И под ударами судьбы

Я ранен был, но не упал.

Тропа лежит средь зла и слёз,

Дальнейший путь не ясен, пусть,

Но всё же трудностей и бед

Я, как и прежде, не боюсь.

Не важно, что врата узки,

Меня опасность не страшит.

Я – властелин своей судьбы,

Я – капитан своей души.

Часть-1

1. НЕУЖЕЛИ В АДУ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НАЛИВАЮТ?

Посёлок Александрия, округ Колумбия, Вашингтон.

Листопадно шурша протекторами, я вкатился на небольшое автозаправочное предприятие, которое приветливо меня зазывало для любых удобств и удовольствий. Удивительно для этого времени суток, колонка на «Shell» была пустынной, и я оказался единственным клиентом на заправке. Сумерки опускались на Александрию по-осеннему быстро густея и, буквально на глазах, превращались в липкую, лиловую акварель. Начинал моросить колючий осенний дождик, въедливо пробирая до костей.

В этом небольшом городишке жил мой бывший командир DEVGRU (Девелопмент Групп ВМС США), который, освободившись из заключения, бросил якорь в этом тихом спокойном районе. Его звали Рик Марченко (Richard Marcinko). Когда ты выходишь на пенсию, у тебя появляется куча свободного времени, которое вначале ты не знаешь куда девать. И, как правило, ты его используешь в основном, на встречу со своими бывшими однополчанами. Это очень приятная процедура, которую я считаю, мы действительно заслужили, чтобы «вспоминать минувшие дни, где вместе когда-то рубились…»

Армейская дружба – она на века!

После той катастрофы в горах, после вопиющий безалаберности и дикого непрофессионализма командования, когда в истории страны, впервые, были потеряны десятки отличных парней самого элитного подразделения американского морского спецназа, у меня внутри буквально всё оборвалось и я… не продлил свой контракт. Я просто потерял интерес к тому, чем всю жизнь занимался. Мне надоело постоянно врать и придумывать всякие истории дома, когда приходилось отлучаться в командировки. Мне просто надоело жить не по совести. Рано или поздно, это всё равно должно было случиться. Ведь я же все-таки советский пацан, а значит – Мальчиш-Кибальчиш по умолчанию. Мне просто захотелось жить обычной жизнью – быть хорошим мужем и наконец стать хорошим отцом. Вы не поверите, но пределом моих мечтаний было… просто ходить на работу, как обычный гражданский человек!

Я вдруг чётко осознал, буквально каждый клеточкой своего тела, что все, что я делал до этого с звездно-полосатым флагом на рукаве, все больше и больше становится непреодолимой нагрузкой для моих стареющих ног.

Очевидно, действительно, я постарел…

Я открыл футбольную школу, открыл секцию единоборств, иногда выезжал по просьбе своего бывшего агентства читать лекции или проводить консультативные работы в войсках специального назначения или режимных организациях, входящих в систему национальной безопасности страны. В работе с детьми я пытался залечить свою душу, потому что жил с огромным чувством вины за тех ребятишек, которые так безалаберно сложили головы у меня на глазах. Практически ни с кем не общался, кроме нескольких парней и бывших своих командиров. В моем сердце зияла огромная дыра – кипящая рана боли и разочарования. Самолечение мне удавалось с трудом, я плотно сидел на стакане и это был очень сложный период в моей жизни, в оконцовке приведший к попытке самоубийства. Я никак не мог привыкнуть к гражданской жизни. В обычной, размеренной жизни среднего буржуа, мне очень не хватало адреналина, потому что я был реально адреналиновом наркоманом. Просто раньше я этого не замечал!

По настойчивой просьбе Наташки и близких, я наконец стал посещать консультации специалистов и психиатра. И казалось, жизнь, как бы стала налаживаться.

Вечернее движение заполонило все окрестности Вашингтона. 95-й хайвей в обе стороны, на юг и на север, словно марево, застыл без движений. Огромная проблема пробок после рабочего дня в столице США, вот уже на протяжении десятилетий, не может решить ни одна администрация Белого дома. Поэтому, боясь опоздать к месту дружеской встречи в назначенное время, где мой друг и бывший командир уже ждал с барбекью на раскалённых углях и постоянно мне текстовал, я свернул и помчался на север по параллельной дороге номер один, по бывшей главной артерии восточного побережья. Мой манёвр был оправдан. Движение здесь было менее интенсивным и напряженным.

Расслабившись, я сбросил скорость и стал рассматривать незнакомые очертания пригорода Вашингтона. Неожиданно, у меня на дешборде, т.е. «торпеде», загорелась лампочка бензобака указывающая, что у меня включился резервный бак и мне нужно срочно заправиться.

Я направил свой тяжелый «Додж» в первую же заправку, попавшуюся мне на пути, удобно расположенную справа.

Опустив привычно пистолет в горловину бензобака, периферийным зрением я заметил, как две тёмные фигуры метнулись в сторону лесополосы, сразу же начинающейся за минимаркетoм «Shell». Когда я пошёл во внутрь минимаркета, чтобы расплатиться за бензин и снять пару долларов с ATM – машины, меня буквально пронзила мысль, что я забыл поднять стекло на пассажирском месте. В салоне автомобиля оставались лежать мой Briefcase с документами и оба мобильных телефона! Внутри стало некомфортно и душа заметалась.

Оплатив бензин, я снял деньги и купил какую-то закуску. С чувством настороженности я вернулся к своему авто и тут же, буквально через минуту, у меня перед носом нарисовался черномазый, примерно моего роста, но в два раза моложе, годившийся мне в сыновья. Он явно нервничал и упрямо прятал глаза, боясь встретиться со мной взглядом. Из его нервной и разорванной речи мне удалось выяснить, что ему требуется всего лишь всего-навсего один квотер, то есть 0,25 $, чтобы позвонить «матери своего ребёнка», его подружке, или по-русски говоря – сожительнице. У черномазых это расхожее выражение, так они называют своих девушек, которые после совокупления рожают им таких же пупсиков и лузеров, как и они сами. Они их потом уверено бросают, засовывая свой немытый агрегат размером с черенок «МСЛ» (малой саперной лопаты) следующей любительнице секса не предохраняясь, те опять рожают, производя на свет очередных лузеров, которые всю жизнь будут сидеть на социальной помощи «велфаре» и вот этих девушек с «низкой социальной ответственностью» и называют: «Mybebymother – май беби мазер» – мать моего ребенка!

Я отыскал в кармане своих джинсов 0,25 $ и спокойно вручил нервничающему юноше. Он удалился, но… через некоторое время опять вернулся и опять попросил еще один квотер.

Пока я рылся в карманах, разыскивая злосчастный квотер сопливому «Ромэо», я услышал, как с другой стороны машины улепетывает какой-то штымп в темноту за магазином. Стук подошв его кроссовок, глухо удалялся в сторону лесополосы. И до меня наконец дошло, меня буквально пронзила запоздалая мысль, что меня – тупо разводят: один черномазый отвлекает внимание, а его напарник «ставит машину»! Это было так нагло и так тупо! Я даже не мог представить, что подумают у меня в одесском дворике, мои дорогие баба Фира и тётя Клава, когда узнают, как их крутого соседа – десантника «ставят» какие-то черномазые «чмори» на какой-то зачуханной заправке под дождём?

Я оттолкнул этого мудака в сторону и резко бросился вдогонку за ублюдком. Маячившая впереди спина с моим брифкейсом в руке, мгновенно скрылась в темноте. Я был уверен, что оба моих мобильных телефона и бумажник также были у убегавшего. Без связи и денег я был отрезан от всего.

Однако, видимо от чрезмерного усердия, внезапно возникшей темноты после освещенной заправки и мокрой травы, несчастный за что-то зацепился и полетел вниз кубарем в какой-то небольшой котлован, который начинался сразу же за магазинчиком. Споткнувшись о него, мы вместе пролетели несколько метров, но мне удалось поймать его за воротник и синхронно мы поднялись, встав на ноги. Моему возмущению не было предела, я хотел его буквально разорвать!

Еле сдерживая эмоции, я попытался миролюбиво объяснить пассажиру, чтобы вернул мой стафф, и я без претензий. Я объяснил, что я не местный, у меня пустой бак и мне нужно просто добраться домой!

Однако этот ублюдок вместо того, чтобы разрулить ситуацию, впендюрил мне правый боковой в челюсть. Я совершенно не ожидал такой наглости и был к этому не готов, однако, удар я выдержал, слегка пошатнувшись.

Я услышал, как у меня треснул зуб, скорее всего вылетела коронка, которую буквально накануне, я поставил за космические шестьсот баксов! Я сделал шаг назад и в этот момент почувствовал, как мне в шею упёрлась холодная сталь пистолета. Его напарник, который меня «разводил» на эти квоттеры, прикрывал своего партнёра, и я понял, что вечер перестаёт быть томным…

Я мгновенно осознал глупость момента и страх, что все так бесславно закончится в кустах, на мокрой траве, в какой-то Богом забытой дыре, в грёбаной ненавистной Вирджинии? Стоило ради этого всю свою жизнь посвятить войне и лучшим её войскам? Все вокруг стало бессмысленным и скорее всего я бы там и остался лежать под холодным дождём, если бы в очередной раз не сработал мой инстинкт самосохранения. Я провалился. Все что я делал потом, было элементарным инстинктом спасения собственной жизни, отработано годами и работало как швейцарские часы. Я понимал, что нужно убрать сначала главную опасность – вооруженного идиота за моей спиной, и я его убрал.

Я легко «убрал» грабителя, быстро его разоружив, грабителя, который, скорее всего, это делал много раз и ему всегда везло!

Бросив одного на землю и из этого же положение, задним «ура маваши», зарядил по кумполу мудаку, который стоял у меня по фронту с моими вещами. «Разобравшись» с воришкой, я развернулся и впаял еще один левый «маваши» второму мудаку, который пытался подняться с травы и нашарить в мокрой траве свой пистолет, который я предварительно киксанул ногой в сторону. Добив обоих, я забрал свои вещи, вернулся в машину и включил передачу. Когда я ехал по первой дороге на юг, в обратную сторону, мне на встречной полосе попалась буквально кавалькада полицейских машин с включёнными сиренами: «Слава богу, это не по мою душу!» – промелькнула с удовольствием мысль в голове и я практически успокоился. Я свернул на следующую заправку, которая была у меня по пути справа. В отличие от предыдущей «Shell», это была «WAWA» – заправка с большим количеством колонок. Она была ярко освещена и жизнь на ней била ключом.

Увидев очередь к королеве бензоколонки, которая, спрятавшись за прозрачным, пуленепробиваемым стеклом, обслуживала клиентуру, я встал в очередь и стал рассматривать толпу. На заправке сновали в основном мои ровесники и другие молодые люди, которые скорее всего спешили в ночные клубы и загружались всем необходимым включая бензин. Была пятница – конец недели и народ готовился отдыхать. Я полностью успокоился, позвонил своему командиру, что я в 2 минутах от него, и чтобы он начинал накрывать поляну. Рик мне ответил, что он её давно уже накрыл, и чтобы я «шевелил батонами»! В этот момент, совершенно неожиданно и буквально ниоткуда, заправку буквально заполонили полицейские машины и практически ее окружили!

Дальше все происходило словно в сюрреалистическом измерении. Картину, которую я видел много раз в кино, в их знаменитых блокбастерах! Захватив практически в кольцо заправку, открыв двери, полицейские, спрятавшись за них и в прорезь между машиной и открытой дверью, выставили свои пушки. Затем из главной машины – коричневого автобуса среднего размера с яркой белой надписью «SWAT» на бортах oтделились три фигуры. Они выдвинулись примерно на середину расстояния между машиной и самой очередью бензоколонки: невысокая, полностью экипированная в бронезащиту коза, а это была именно женщина, подняла руку с «булгорном» и поднесла к губам: «Все люди из очереди, быстро подпрыгнули и разбежались, чтобы я вас долго искала, а вас молодой человек – высокий мужчинам в спортивной куртке, я попрошу остаться на месте!»

Через долю секунды, я обнаружил себя одиноко стоящим на заправке, «словно тополь на Плющихе»! Вся толпа, которая стояла в очереди и меня окружала, бесцельно слоняясь по территории «WAWA», в мгновение ока, буквально испарилась. У меня даже сложилось впечатление, что этих придурков тренировали всю жизнь именно для этого момента и этот фокус они выполнили безупречно! Промелькнула шальная мысль: «Может это на самом деле снимают кино, а я об этом пока ещё ничего не знаю?»

Когда я остался один на всей территории заправки, а американские чмори из очереди куда-то испарились полностью, мусора осмелели и всё внимание перенесли на меня. Эта кошелка с «булгорном» опять поднесла свой матюгальник ко рту и пропищала: «Мужчина, ложитесь на асфальт со сведенными руками над головой и раздвиньте ноги! Мы вам предлагаем сдаться без сопротивления, иначе откроем огонь на поражение. Если вы согласны – кивните головой!»

Я кивнул головой в знак согласия и в этот момент на меня навалилась толпа мусоров. Меня забили в наручники и кандалы, потом подхватили под руки и буквально забросили в маленький квадратный бокс на колесиках, который был прицеплен за машину «SWAT».

Я задыхался, потому что бoкс был размером… метр на метр и как я там поместился со своими габаритами, я сам не понимал? Мне было очень тяжело дышать, моментально затекли руки и ноги – я реально стал задыхался. Я понимал, что мне везут сейчас в каталажку, но голову стала упрямо преследовать назойливая мысль, что моя жизнь закончится именно в этом грёбаном сундуке на колесиках от элементарной удушливости!

Минут через двадцать мы остановились у какого-то госпиталя и меня вытащили наружу из этой норы. Я вздохнул и спросил в чем проблема, что это за манёвры, попытался узнать, кто старший и объяснить мне происходящее?! Со мной никто не разговаривал, полностью игнорируя и под дулом пистолета завели в госпиталь. Я слышал, как мусора по рации вызвали дежурного врача, который прибежал с готовностью на всё! Выяснилось, что у меня хотят сделать забор крови на анализ наркотиков, алкоголя ну и прочей всякой чешуи в организме. Это стандартная процедура американских мусоров, которая начинается сразу после ареста!

Я, конечно, их всех послал нафиг, сказал, что никому не позволю в свою вену воткнуть какое-то грязное говно и потребовал сделать телефонный звонок! Моей первой же мыслью было, конечно, немедленно связаться со своим командиром Риком Марченко и он бы сделал всё как надо. Человек, который имеет обширные связи в правительстве и который только что сам «откинулся» – он наверняка мог бы мне помочь и помочь правильно!

Меня, естественно, так же послали нафиг, просьбу мою проигнорировали, опять забили в ящик и повезли в магистрат. В магистрате дежурный магистр без малейшего сопротивления и единого вопроса, выписала мне разрешение на арест! Было уже около полуночи. Недолго посовещавшись, мусора перегрузили меня в патрульную машину и повезли в сторону Фэрфакс коунти.

Я совсем не осознавал, что началось моё падение…

Меня перегрузили в другую машину и повезли в другую сторону от Александрии. Из выбитого бокового зуба, которым мой нападавший – чёрный ублюдок сломал мой же мобильник, сочилась кровь. Я её безжалостность сплевывал в полицейской машине на перегородку, отделявшую арестанта от водителя. Водитель попытался протестовать, но мне уже было все по – барабану, я понимал, что мне не удастся соскочить из этой противной ситуации. БОЛЬШЕ ВСЕГО, я недоумевал как эти тупые копы не в состоянии разобраться в элементарной ситуации? Где я со всех сторон обыкновенный терпила, меня тупо ограбили, пытались избить, пытались убить и лишь потому, что я оказался подготовленным – у них это не получилось! А сколько раз до меня у них получалось? И поэтому теперь меня тащат в какую-то каталажку для каких-то разборов, когда любой советский милиционер мог бы разобраться на месте или хотя бы в районном отделе. Ведь факты и все доказательства были на лицо – к гадалке не ходи. Доказательная база была как два пальца об асфальт! А здесь меня буквально превратили моментально во врага нации: вся эта чешуя с арестом, с этой каталкой, со спецназом – просто было смешно! Какой я был наивный! С нутром настоящей Америки я впервые столкнулся, и она меня очень и очень разочаровала.

«Великая», сраная Америка!

2. ТЮРЬМА. ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ ПО-АМЕРИКАНСКИ?

Менее часа нам понадобилось, чтобы добраться по 495-й окружной дороги на юг, я подумал, что у меня везут обратно в столицу Вирджинии. Но потом мы повернули на запад, и я совсем потерялся в догадках. Путь лежал на Мэриленд. Когда моя персональное, полицейское транспортное средство остановилось возле современного V-образного здания из стекла и бетона, без колючей проволоки и собак, я в самом страшном сне не мог предположить, что в этом современном игрушечным ярком кубике десять этажей высотой и четыре этажа под землёй, я проведу столь длительное время! Набираясь опыта, узнавая Америку изнутри, я не мог её познать за предыдущие пятнадцать лет. Мне удастся здесь похудеть на бесплатной диете получая бесплатное медицинское обслуживание и многие хорошие полезные вещи необходимые человеку, совершенно задаром! Тюрьма называлась просто «FairfaxCountyJail» по имени графство Фэрфакс. Если бы я только мог предположить, в какое говно я вляпался?

Калифорнийский Alcatraz и советский «Белый лебедь» или «Черный дельфин» – тихо курят в сторонке! Как только я заикнулся по поводу моих конституционных прав, женщина – жандарм в приемнике вовремя Booking – «букинга», то есть оформления, нажала безобидную кнопку на полу и… неизвестно откуда появились четыре муркета размером с Николая Валуева и подхватили меня под руки. Они долго тащили меня по бесконечным лабиринтам подвала и этажа три или четыре вниз, где все было абсолютно одинаково. Лишь литеры букв и цифр неумолимо менялись и наконец опустили меня в «хол» (нole), то есть – карцер! Меня в очередной раз обыскали, полностью раздели, оставив на теле лишь нижнее белье и носки. Карцер был размером примерно полтора на два метра – бетонный мешок с такой же бетонной шконкой и туалетом из нержавейки в углу.

Неизвестно как, но мне удалось уснуть на этой цементной постели. Я пробыл в забытьи, наверное, около двух или трех часов! Я проснулся от пронизывающего холода еле попадая зуб на зуб и как будто начиная приходить в себя. Первые мысли, которые пролетели у меня в сознании были: где я и что со мной произошло? Мне казалось, что все предыдущие акции мне просто приснились! Меня неумолимо трясло, раскалывалась голова и почему-то я стал задыхаться!

Естественно, понимая, что я – свободный гражданин свободной страны и требую сатисфакции, то есть прояснения ситуации от властей, которые меня сюда упекли совершенно не заслуженно. Так я впервые познакомился с тюремным постулатом, бродящим по всем концентрационным учреждениям мира – я не виновен!

Я начал тарабанить в металлическую дверь, привлекая к себе внимание охраны. На удивление ко мне подошел парнишка с испанским акцентом в голосе, в возрасте около 35-40 лет, то есть чуть младше меня, вежливо спросил, что мне надо? Я представился и попросил его объяснить ситуацию, что со мной произошло, что со мной будет? дать мне попить и желательно вернуть одежду или хотя бы какое-то одеяло. Сержант Кортэз, так звали моего охранника, сказал, что я задержан по подозрению в убийстве и добавил, если я не буду буянить, как это было в приемнике, то он принесёт мне одежду и перекусить. Я сказал, что я ничего не помню, видимо был очень эмоционален от несправедливости, что я – заслуженный ветеран и со мной обошлись несправедливо, поэтому я так возмущался. Кортез ответил, что он все понял и буквально через несколько минут вернул мне одежду через кормушку для приема пищи в двери и принёс пару сэндвичей и пакет молока! Я его поблагодарил, быстро оделся и за две секунды уничтожил съестные припасы запив молоком. Тюремная пайка мне показалось неимоверно вкусной. Во мне по-прежнему горел адреналин, бил сушняк и меня слегка трусило, видимо от перенапряжения.

Учитывая, что между нами налаживается контакт и Кортез ведёт себя адекватно, я ещё раз привлёк его внимание и попросил если возможно, дать мне один телефонный звонок, чтобы использовать свое право? Однако Кортез мне отказал, мотивируя тем, что со мной должен поговорить сначала офицер классификации и дознания и только после этого я смогу воспользоваться своим правом. Сглаживая свой отказ, он объяснил, что нужно немножко подождать, скоро всё случится и я смогу позвонить адвокату или домой!

Меня, конечно, очень напугали слова Kортэза об убийстве, и голова буквально взорвалась от страшных мыслей, которые стали гулять в голове! Мне казалось, что у меня просто лопнут мозги, которые буквально стали с бешенной скоростью гулять и шуметь в черепной коробке. Я действительно очень смутно помнил, что произошло на заправке и вообще весь вечер как будто накрыло туманом. С другой стороны, я также понимал, что нужно успокоиться мои мозги придут в норму и ко мне вернётся весь вечер поминутно. Я смогу отыграть всё и разложить по полочкам каждую деталь. Если на заправке я действительно переусердствовал, хотя каждого из них я ударил всего по одному разу, то там обязательно должно оставаться видео, которое установлено на каждой заправочной станции на всей территории США.

Больше всего я недоумевал, как мусора могли меня так быстро накрыть, но я грешил на ту тёлку-кассиршу, которая, скорее всего видела всё, и она вызвала мусоров! На самом же деле все было совершенно иначе. Эта девочка ничего не видела и она, можно сказать, будет спасительницей у меня на суде, а моим могильщиком окажется… пилот вертолёта, который в этот момент завис над заправкой и снимал операцию местной полиции по ликвидации наркотического притона в жилом комплексе, в двухстах метрах от заправки, и он видел только вторую, последнюю фазу ограбление, когда я уже за ними погнался.

А то, что сделали они против меня – все было под крышей заправки и он этого не видел. У него на плёнке остались только кадры, когда мы выбегаем из-под крыши и когда я за ними гнался. То есть получается, что я был причиной тех тяжких увечий, которые получили мои грабители!

Выходные, которые я провёл в этом каменном мешке, я считаю были самым сложным испытанием за все время моего нахождения на западе. Абсолютный вакуум информации, абсолютная бездна неизвестности впереди, просто уничтожала всю мою сущность и сжигала меня изнутри! Плюс у меня неожиданно скакнуло давление до космических высот и как я выдержал я сам не знаю!

Я сразу стал вспоминать Александра Дюма его великолепного «Графа Монте-Кристо» – узника замка Иф. Я читал его ещё в легионе, в оригинале и настолько проникся, что невольно стал примерять на себя те условия, в которых содержался герой его романа, как он выжил, как он стремился вернуться к своей Мерседес и как он потом наказал своих недругов! Поэтому моё нынешнее пребывание, мне уже не казалось таким отчаянным – людям бывает и труднее, и они все равно выживают! Совершенно очевидно, что всевышний нам никогда не посылает испытаний, которые мы не сможем преодолеть!

Только в понедельник, я наконец, увидел первого представители властей. Ко мне через полуоткрытую дверь пришел поговорить психиатр, чтобы выяснить уровень моей опасности. Со мной это было впервые, и я «от вольного» высказал все, что думаю об этой организации!

Во время нашего общения, этот плюгавый старикашка, рассказал мне историю как он ездил в СССР в семидесятые годы и какое мрачное впечатление на него произвела моя страна!

Конечно, я ему вначале поддакивал, но потом заявил, что у нас – самая лучшая система образования, лучшие в мире хоккей и балет, и самые красивые девушки! Так же, я ему напомнил, что у нас мощнейшая армия, сильнейший военно-промышленный комплекс и мы – первые в космосе!

Никогда ранее не позволял себе подобных реверансов, просто уровень моего бешенства настолько уже зашкаливал, что я решил высказать этим мудакам все, что о них думаю.

Я в первые сорвался и впервые выдвинул свою страну на первое место, чтобы эти суки знали, что есть что на самом деле и как выглядит мировой порядок в глазах реального представителя их главных врагов. Если вы суки считаете нас варварами, если вы считаете нас страной третьего мира – значит мы будем такими, и чтобы вы суки продолжали трястись в своих шелковых полатях и знали, что несмотря ни на что, мы обязательно придём в эти постели и их накажем! Со мной это было впервые, раньше я просто молчал, хотя давным-давно уже замечал, что не так страшен черт, как его малюют! Меня настолько задолбала их политическая корректность, их наглое вранье – когда, улыбаясь белозубой улыбкой эти сраные англосаксы всегда держат дулю в кармане. Впервые в своей жизни на западе, я решил ответить тем же. Впервые, исключительно из создавшейся, неординарной ситуации!

Старикан слегка сдулся, но мы с ним подружились. Он определил, что я вполне адекватный человек и как такового, горя окружающим не представляю! Я по привычке вскинул сжатый кулак и провозгласил: «God bless America!» – Господь благослови Америку, от чего дедушка с улыбкой на лице удалился по бесконечным коридорам темницы!

Перед тем как он удалился восвояси, я попытался у него выяснить свои перспективы, но он ответил, что не готов это обсуждать. Где-то шестым чувством я ощущал, что-то нехорошее происходит вокруг, но что? Больше всего, конечно, я боялся, что одного из этих грабителей я действительно отправил на тот свет! Предчувствие меня никогда не обманывали, к сожалению.

Во второй половине дня, ко мне пришел ещё один чудак в гражданке и задавал те же вопросы поддерживая тот же тон беседы. Я ничего не мог выяснить, не по его отношению, не по каким-либо внешним признакам, что происходит? Кортез, с которым мы реально подружились за это время, мне сказал, что это все были представители классификационного отдела, чтобы определить дальнейшее место моего пребывания. По закону они не имели права держать меня больше 30 суток в одиночной камере – карцере! Я это предполагал и поэтому вёл себя обнадёживающе для администрации. Хотя абсолютно ничего в этом не смыслю и приходилось учиться на ходу. Впоследствии, я не раз убеждался, что тюремный опыт – это очень большое дело, да, наверное, и не только в Америке, а вообще в жизни!

Вечером Кортез, придя на смену, буквально ввёл меня в ступор, сообщив, что одного из потерпевших он видел в приемнике, где с него снимали показания. Второго потерпевшего они не смогли даже допросить, потому что его нельзя транспортировать и он до сих пор находится в госпитале в состоянии комы. Мои худшие предчувствия становились явью. Жизнь остановилась. У меня был шок и больше всего в этот момент я желал стакан водки. На удивление Кортэз хорошо понял моё отчаяние и в нарушение всех норм и правил американской морали, нарушая грубейший протокол отношений с заключёнными и абсолютно ломая правила служебных обязанностей, вечером просунул мне в кормушку два фанфурика «Смирновки» по 25 г.

– Do it quick! – делай быстро! – сказал он и остался ждать за дверью, словно на стрёме! Я понял, что ему нужно уничтожить компромат – пустую тару и сразу же осушил подряд две миниатюрных бутылочки, которые стоят по одному доллару на воле, но в эту минуту они были для меня бесценными! Я недоумевал, что Кортэз – латинос, наверняка в его жилах течёт часть русской крови!

Впоследствии я не единожды сталкивался с подобным неуставными отношениями со стороны командного состава и администрации закрытых учреждений, в которых я содержался. Я все еще выглядел для них большой экзотикой – я был как будто дьявол во плоти – представителем СССР и худших её слоев Вооруженных сил или КГБ, как они вешают ярлыки на каждого уверенного в себе русского, плюс мой background – служба в местных Вооруженных силах США тоже делали свою работу! Поэтому все знали, что со мной произошло несчастье и никакой я не злодей, все знали какая у меня биография?

Двумя ударами кнопки компьютера они могли зайти в моё личное дело и все прочесть, и они понимали, что я совсем не тот обычный заключённой, которыми были переполнены американские тюрьмы! Поэтому их просто из интереса и тянуло ко мне и они всегда мне делали поблажки. Учитывая тот факт, что среди жандармов очень много бывших военных, которые уже вышли на пенсию в молодом возрасте и зарабатывали себе вторую, теперь гражданскую пенсию. Поэтому, я с ними находил очень быстро общий язык. Всегда, до самого последнего дня моего освобождения через долгих – долгих 3650 дней и ночей!

На удивление, среди моих бывших жандармов, которые меня охраняли, у меня оказалось очень много друзей впоследствии…

После гешефта Кортеза я наконец нормально уснул. На следующее утро ко мне пришел видимо их босс, моего возраста офицер, который тупостью ничем не отличалась от сержантов и рядовых и никак не могла понять, как я русский оказался в их тюрьме? Она стала принюхивается ко мне, но я сказал, что это не алкоголь, а рану своего выбитого зуба полоскал освежителем для рта. Все подземные казематы, в которых томились безвинные узники типа меня, представляли собой бесконечные коридоры, выкрашенные в светло-бежевый цвет, что в принципе было приятно. Утверждают психиатры – цвет комнаты, в которой содержатся узники, имеет очень большое значение и по-разному действует на психику. Америкосами это всё изучено давным-давно, и они следуют соответствующим рекомендациям своих психов!

По крайней мере это не напрягало как в приемнике, где пол – бордового цвета, а стены – цвета морской капусты. Сочетание я вам скажу! Вообще то, у американцев с цветовой гаммой присутствуют очень большие проблемы. Это я выяснил ещё на свободе, когда мотался по стране, арендуя апартаменты, и когда покупал дом в Филадельфии. Агент по недвижимости показал нам с женой порядка 50 домов, пока мы не сделали выбор. Я вам должен доложить мы там таких расцветок насмотрелись на стенах, полах и потолках, что каждый второй может с достоинством занимать почётное место в рекордах абсурда!

Камеры в казематах расположены так, что ты ничего не видишь – ни слева, ни справа, так как они стоят в одной линии. Напротив, глухая стена, коридоры слабо освещены, только в камерах яркий свет. Причём круглосуточно, нас видят все, мы – никого! Радости было полные штаны, когда твоих соседей слева или справа, уводили на допрос или на суд. Ты мог несколько секунд наблюдать живое существо! Это было небольшое развлечение для своих глаз. Счастливчики занимали крайние камеры по главному коридору. Там было больше движухи и больше шансов наблюдать такие же уголовные лица. Моя же камера, на моё еврейское счастье, как говорила обожаемая мною тёща, была в самом углу дальнего коридора для неблагонадежных!