Читать книгу: «СИД. Путь на Восток», страница 3

Весь этот месяц, что я находился в карцере, было самым сложным испытанием во всей моей биографии и скажу откровенно, справляться с этим было очень и очень тяжело! Как говорят, что в окопах нет атеистов – это правда! Абсолютно тоже самое происходило и со мной в этой грёбаной камере, этой грёбаной тюрьме и этом грёбаном Фэрфакс графстве – это просто было невероятное испытание, с которым не каждый справиться, особенно человек некриминального склада и попавший туда впервые, как я!

Эти урки, которые меня окружали – у них уже было по несколько ходок, они сидят в этих условиях с детства, для них тюрьма – дом родной, они по-моему, даже несильно переживают, что в очередной раз их сюда загребли: они все знают, они всех знают, им здесь может быть даже лучше, чем на улице, как они говорят, то есть на воле, для них тюрьма – мать родна, для меня же, это было тяжкое испытание, с которым я столкнулся впервые и с которым нужно было научиться справляться, причём на ходу, на собственных ошибках и методом тыка!

… Не успев выговорить свой телефонный лимит 20 минут разговора, как дверь в мою камеру с визгом отворилась и ко мне в «люкс» ввалились пять жандармов, включая Кортеза. Старший из них, которого я помнил ещё месяц назад, когда он со мной беседовал, определяя классификацию. Офицер-щеголь в наутюженной униформе и горящих от блеска ботинках, спросил, как дела и попросил рассказать, что произошло? Я вкратце обрисовал ситуацию и причину конфликта, после чего он воскликнул: «Да точно так, как рассказала медсестра! Собирай свои манатки поедешь назад в свой блок, ты не против, надеюсь?» На что Кортез возразил и предупредил, что блок будет вражески настроен и конфликты будут опять, потому что Анри мы уберём в БУР надолго! Так что лучше всего его отправить в белую камеру! Они между собой тихо переговаривались и ведущую роль в этом я видел Кортеза, который был в хороших отношениях с офицером классификации. Я ничего не понимал, но думаю Кортез «потянул за меня мазу» и он знал, что он делал.

Оказывается, медсестра, которая развозит медикаменты по блокам, видела от начала и до конца все, что произошло и тут же сделала рапорт диспетчеру, который всё зафиксировал и послал тюремный спецназ для разборок, которые впоследствии загребли нас обоих и опустили в каземат!

Я бы, конечно, с удовольствием находился в этом двухкомнатном люксе до конца расследования, но видимо этого нельзя было допускать по тюремному протоколу, поэтому меня отправили снова в блок общественного содержания. Откровенно говоря, я шел туда с чувством настороженности и не был уверен, что сегодня уже опять меня не загребут, потому что придётся отстаивать свои права, как говорят в России – следовать понятиям!

Возвращаясь назад в блок, я побродил по зданию, через пуленепробиваемые окна наслаждаясь предпраздничным Вашингтоном, который практически лежал за окнами в пышной, угасающей, разноцветной осенней гамме.

По календарю приближались два огромных американских праздника – День индюка (День Благодарения) и Рождество. Хотелось попасть домой как можно скорее. На этой позитивной волне я устремился поскорее в блок. Однако, приближаясь к посту дневального я выяснил, что в свой блок меня не возвращают, а отправляют в блок номер четыре – который славился дурной славой – ещё хуже предыдущего.

Как только за мной захлопнулась салеподoвая(пневмо-магнитная) тяжелая дверь – в блоке наступила тишина. Я не поверил своим глазам – на меня исподлобья смотрела бритоголовая толпа и все… были белыми!

– Ну что славянин, мы слышали про твои подвиги, как зовут, проходи, садись – гостем будешь! – дружелюбно пригласил меня в центр камеры за большой металлический стол из нержавейки, окруженной точно такими же скамейками один из бритоголовых. Парниша был примерно моего возраста и в полной упаковке нациста: раскачанный торс до безумия, на груди – свастика, нацистский клич «Gott mi tuns» – С нами Бог! на плече, татуировка подмышкой с группой крови и абсолютно лысый череп, выбритый как пасхальное яичко. Пахан был моего роста, голубоглазый блондин – типичный ариец!

Перефразировав его приглашение, я ответил, что меня не зовут – я сам прихожу и блок буквально взорвался от хохота! Я сразу понял, что лёд сломан и это – моя хата, мне здесь будет комфортно!

Я мало что понимал в тюремной иерархии, но чуйка меня никогда не подводила. Пацаны тупо качались, а кто был свободен от данного телесного наказания, занимались интеллектуальными экзекуциями – рубились в шашки, шахматы, домино или просто читали. Ящик практически никто не смотрел, что мне сразу очень понравилось! Телефон тоже был свободен, никто его не насиловал. В отличие от предыдущей хаты – разница была диаметрально противоположной!

Мне показали мою камеру – она оказалась на втором этаже слева, в самом углу. Я сбросил туда свои вещи, постелил постель и спустился вниз, в жилую комнату. Пацаны продолжали качаться. Самым удивительным было то, что конкретно в этой тюрьме заниматься спортом было строго-настрого запрещено, однако ребятишки изыскивали возможность как загружать свои мощные тела.

В мешок из-под личных вещей собирались библии и книги со всего блока, делалась петля наверху и это была… гиря. В пластиковое мусорное ведро наливалась вода и оно также плотно завязывалось в точно такой же мешок с петлей наверху. Это была ещё одна гиря. Бицепс качали водой, а трицепс качали книгами. Ну и естественно отжимания от пола и от скамейки. На лестнице, ведущей на второй этаж, любая ступенька выполняла роль перекладины, в зависимости от роста заключённого. В общем, в любых условиях, любым предметом, можно не дать себе лениться и качать мышцу, как говорили наши деды.

Брайан – так звали главного нациста, пригласил к себе за стол и угостил кофе, который я не пил уже больше месяца. Я с удовольствием принял его знак внимания, поблагодарил и задал пару дежурных вопросов по блоку в плане своего поведения, что можно, что нельзя и как себя вести? Некоторые инструкции еще в БУРе мне дал Кортез и посвятил также в некоторые тонкости этой тюрьмы, то есть кое-какие правила и кое-что я как бы уже знал…

В каждом блоке, как правило, свои порядки и свои правила. Он дружелюбно и в шутливой форме всё обрисовал, дал характеристику практически каждому сидельцу и вообще настроен был очень оптимистично и доброжелательно. Кивнув в сторону моего красного стрипа на запястье, он спросил, можешь ли рассказать? То есть он не вытаскивал из меня клещами признание или откровенности, просто спросил: если можешь рассказать – расскажи, а нет – тоже не беда, в следующий раз. Но скрывать мне было нечего, тем более у меня был миллион вопросов по поводу собственной судьбы, которая маячила вдали совершенно неопределённо.

Я ему изложил всё, как на духу и он сразу же посоветовал мне найти адвоката и желательно хорошего, иначе из этой кутерьмы я не выкарабкаюсь, потому что во всем деле есть очень слабый момент – то, что я погнался за грабителями! Я недоумённо спросил: как так, там же видеокамера есть на заправке, девочка – кассир все видела, они докажут мою невиновность, подтвердят, на что Брайан совершенно откровенно мне доложил, что в этой стране, у кого деньги – тот и прав!

– Ты братишка действительно ни причём – это понятно каждому, но существует такой элемент в нашей системе, как квоты. Если прокурору нужен этот балл, чтобы получить продвижение по службе, то он тебя уберет и надолго, если ты заплатишь огромные деньги дорогому адвокату – он тебя отобьет. И неважно, ты виноват или нет!

– Очень плохо, что у тебя красная полоска на запястье – у нас он называется «бульвар в газовую камеру!», такими награждают убийц, которых скорее всего, награждают смертной казнью или «Life» – пожизненным! – с улыбкой сказал Брайан и посмотрел мне в глаза. Он видимо ожидал моей реакции. Скажу откровенно, услышав такую информацию впервые в жизни, которая была адресована в мой адрес – я слегка потерялся пространстве, потому что перед моими глазами буквально рухнул весь мир! Я всё ожидал, на что угодно мог рассчитывать, но слышать в свой адрес подобное – это было слишком круто даже для меня – самым ужасным дизастером во всей моей биографии. Все, что было и происходило со мной до этого, мне показалось детской забавой!

Услышав откровение пахана блока, я чисто офонарел: я мог допустить подобные реверансы у себя в совке, но здесь в стране, которая из каждого утюга орёт на весь мир, что она воюет за демократические ценности и равноправие, страна, которая отменила рабство – такое просто у меня в голове не укладывается, как это может быть?

– Видео на сто процентов подтвердит, что меня ограбили, я боролся за свою жизнь – да меня отобьет любой первокурсник любого юридического колледжа, воскликнул я, все ещё надеясь на чудо!

Как только я закончил свою фразу и мне показалось, что я даже вспотел от негодования и несправедливости – в тот же миг весь блок буквально переломился пополам и залился смехом!

– Братишка, ты не сильно надейся на нашу «великую справедливость», в этой стране все – фэйк и всё ради наживы! – с улыбкой, но жёстко заключил Брайан и похлопал меня по плечу.

– Я буду разговаривать со своей girlfriend, мы сделаем «три-вэй кол» (звонок на 3-х линиях, т.е. с тремя абонентами) и ты объяснишь, что тебе нужно и кому позвонить? Если тебе нужен адвокат, я тебе посоветую своего, ты с ней встретишься и попробуй договориться, она реальная телка и тоже иммигрантка!

У меня в голове закипели мозги и показалось, что даже потемнело в глазах – вопросов стало еще больше, чем ответов. Ко мне неожиданно пришло понимание – существует возможность, что, попав в эту систему – я не смогу из неё выбраться! Все, что я когда-либо слышал о кознях тюремной системы, ее величайшей несправедливости и других неподдающихся логическому мышлению каверзах человеческого интеллекта, вдруг отчётливо приснилось в моем мозгу и запечатлелось в сознании. Действительно, пока не прочувствуешь собственной шкурой этот, в высшей степени гимн людского маразма исправительно-карательной системы – никогда не поймёшь чаяния и страдания узника!

Из голубоглазого мальчишки с пухленькими губками, переводящего старушек через дорогу, собирающего макулатуру и металлолом, защищающего отечество и пересекающего мировой терроризм – я моментально превратился в отбросы общества и исчадие ада, против которого настроена отборная армия карательного аппарата страны призванной беспощадно уничтожать это исчадие ада, т.е. – криминальный элемент. Этим криминальным элементом теперь был я. Я им только что стал!

Пообщавшись с паханом, я понял, что сегодня не усну, да и вообще, когда я теперь смогу уснуть нормально, если моя голова буквально взорвалась от чёрных мыслей?! В этой фишке, конечно, присутствует очень неприятный момент.

Когда ты встречаешься с глазу на глаз с подобной информацией, тебя буквально уничтожает шторм, даже не шторм, а целое цунами из негативных мыслей. Ты не можешь все разложить по полочкам и выстроить организовано по порядку то, что строилось всю жизнь и рухнуло буквально за минуту – когда ты об этом подумал.

И я не был к этому готов. Сидя ночью на полу по-турецки сложив ноги, я прокручивал свою жизнь перед глазами снова и снова, и пытался разобраться, где моя энергия души и моё сознание дали сбой, почему я до этого дошел? Конечно, у меня существовал мнимый ответ, что всему виной – моя иммиграция, мой побег из разваливающейся страны в поисках правды и построения будущего для своих детей, но я не был уверен, что это было правильным ответом. Если бы я остался в Союзе, я наверняка, как и большинство моих ровесников, вполне возможно лежал бы уже на кладбище, при переделе собственности сложив голову, когда рушилась одна империя и строилась новая!

Как правило, человек так устроен, что в подобных патовых ситуациях он всегда почему-то винит себя – так, наверное, срабатывает система самосохранения собственной психической безопасности, чтобы сохранить сознание и не сойти с ума. При любых раскладах можно найти и плюсы, и минусы и не факт, что они будут правильным ответом. Больше всего меня, конечно, мучила мысль – как со всем этим справиться моя семья? Фактически, получается, что я их подставил, бросил на произвол судьбы и конечно, я больше всего переживал, что они не справятся с возникшими трудностями. Кому они будут нужны, и кто за них будет в ответе? И ты всегда считаешь, что ты – самый лучший и самый правильный партнёр для своей жены и для своих детей – это тоже является нашим человеческим началом и заложено в наших ДНК! Но история, к сожалению, показывает обратные примеры, когда люди теряют кормильца, партнёра или просто близкого человека, после которого при жизни кажется ты не то что жить, а ты не сможешь дышать! Но проходит время, которое как известно всё лечит, человек оставшийся один, тем не менее продолжает двигаться дальше, обретает другого партнёра, которого может быть тоже, в последствии, будет считать второй своей половинкой. Это факт и его невозможно исключить из собственного сознания, потому что так оно и есть!

Учитывая, что человек по своей натуре – собственник, его больше всего мучает именно этот факт, что твоё самое ценное и дорогое, рано или поздно будет принадлежать кому-то другому! С этой мыслью я практически просидел всю ночь на полу по-турецки, пару раз вставая для того, чтобы попить воды и размяться и опять садился в свою позу и опять погружался в свои тёмные мысли. Дежурный жандарм проходил каждый час по блоку, проверяя камеры на предмет самоубийства и рихтуя решетки фонариком, постоянно спрашивал: «Эй, придурок, ты что, до сих пор молишься? Ложись спать, уже все молитвы кончились!», и еще раз рубанув фонариком по решеткам двери, довольный резко устремлялся дальше – считать по головам своих бесправных узников!

Буквально с каждым мгновением, чем я больше погружался в тюремную атмосферу, узнавая местные порядки, законы и правила, я все больше понимал, что этих законов и правил у меня абсолютно нет – существуют только обязанности. И главная из них для меня было – выжить. Просто, выжить!

Я очень благодарен Брайну – нашему пахану и может быть моему новому другу. Когда я стал ему задавать миллион вопросов и узнавать самые невероятные вещи, он мне уверенно отвечал: «Олег, здесь фишка такая, чтобы ты более-менее спокойно сидел, нужно просто-напросто сделать один финт!»

– Какой финт? – недоумённо спрашивал я.

– Тебе нужно научиться все похерить и на все… положить!

– Да ты что? – ерепенился я, у меня же там семья, у меня бизнес, дом, у меня там все страховки, дети, семья, жена-красавица, на мне столько висит – ты представляешь, если меня там не будет очень, много людей без меня просто перестанут существовать – мои родственники в Союзе, которых я кормлю, мои те, мои се, у меня футбольная школа, мои бойцы, ты даже не представляешь сколько на мне завязано, куда это все деть, я это создавал годами они же все без меня загнутся и все – рухнет!!! Все, что я практически крикнул и самое печальное, что все, что я говорил – было искренним и было правдой! Я был в полнейшем отчаянии! Я был практически в состоянии прострации, в преддверии глубочайшего обморока и ментального срыва!

Брайан взял меня за плечо, посмотрел мне в глаза в упор – его голубой блеск буквально сиял: «Олег, извини братан, по-другому не работает. Чем быстрее ты все отсечёшь и сконцентрируешься на своей камере и вот на этом месте за столом – тем быстрее сделаешь легче себе и другим!»

Слова, вылетевшие из его уст, мне показались невероятными. Я просто не верил и не мог осознать смысл того, что он мне говорил. Как это вообще возможно, как все, что я создавал столько лет и действительно вокруг меня столько крутится и столько от меня зависит – вдруг всё это похерить?!

– Послушай мой русский друг, видя моё негодование и скорее всего нездоровый отблеск сумасшедших глаз, ещё более спокойно и более уверенно, он произнёс: «Ты сам поймёшь, только немножко позже, сейчас – это самый лучший вариант. Ты никому и ничем уже не поможешь, ты должен с этим смириться. Олег, ты – должен! Сконцентрируйся исключительно на себе, сейчас твоя задача – помочь самому себе, всё остальное – уже неважно. Ты уже ничего не изменишь! Никак! Поверь, я тебе желаю только хорошего, и ты должен сделать правильно, то есть – рационально, чтобы помочь и себе и своим близким!

– Ты что сумасшедший, ты мне предлагаешь отречься от самого дорогого, что у меня есть в жизни, ради чего я рисковал собственной жизнью для того, чтобы им это все сделать?», чуть ли не во весь голос заверещал я так, что меня услышали буквально все и повернулись в мою сторону! Брайан ещё раз на меня посмотрел уже с долей скептицизма и ироничной улыбкой и спокойно ответил: «Ну… где-то так!»

И ещё раз улыбнувшись, и постучав меня по плечу, через некоторое время бодро воскликнул: «Ну, ты пока думай, и давай-ка сыграем с тобой партейку в шахматы, говорят вы – русские крутые в этом бизнесе…»

До самого конца своей отсидки, до самого последнего вздоха, когда моя душа металась в каменном мешке, до последней секунды, когда я смотрел на небо в клеточку и когда за мной последний раз, наконец лязгнул засов и послышался рык сторожевого пса, я вспоминал эти слова своего первого американского друга – зэка и убеждался как он был прав! Я был очень счастлив, что Бог мне послал его в тот вечер и устами Брайана, сказал мне эти сакраментальные слова: «You got to do – what you got to do!» – ты должен сделать то, что ты должен сделать!

Самое приятное время в американской тюрьме – это время после обеда, после четырех часов пополудни. Все активные движения заканчивается и начинается спокойная жизнь до самого отбоя. Урки предоставлены сами себе при минимальном терроре. Можешь практически не беспокоиться больше не по каким исправительным программам, не таскают на допросы, ничего не заставляют делать больше. И как только мы сдаем подносы с едой после пайки, нам открывают камеры, где можно заняться своими зековскими не хитростными делами.

Можно принять душ, постираться, поспать на нормальной кровати или просто наконец написать письмо в одиночестве и собравшись с мыслями, чтобы тебя никто не отвлекал. Любители игр как правило, сражались на пирожные или отжимания от пола, в шашки, шахматы и домино, играли на очередь в душ или просто ходили друг другу в гости. Но главная особенность послеобеденного времени была в том, что прожит ещё один день ненавистной неволи приближающий нас с каждым шагом ко дню освобождения! А этот день, как известно, также, как и дембель – неизбежен! Если у меня была возможность свое стрессовое или депрессивное состояние поправить – я всегда лечил его водой. Простой водой принимая душ, вместе с которой я снимал стресс и который отправлялся в водосток далеко под землю, унося всю мою боль и переживания. 15 – минутное стояние под напором горячей воды, мне давали больший эффект, чем любой самый продвинутый специалист в области психиатрии. Я всегда сам справлялся со своими эмоциями и самыми негативными мыслями в период кризиса.

Прийдя в себя от первичных стрессов и переживаний, и немного окрепнув морально, я решил начать борьбу за свое будущее с азов. Прежде всего, как и в любом деле, нужно было набрать базовую информацию к размышлению. Первый этап – побеседовать со всеми более-менее толковыми зеками, кто хоть немного разбирается в юриспруденции. К моему великому огорчению, я сразу же убедился, что с мозгами у ребят большие проблемы – насколько я помню в советских тюрьмах сидела сплошь и исключительно одна «профессура». Было прямо зависимо – чем больше человек сидел – тем больше он знал и поэтому мог дать любой бесценный совет.

В американских тюрьмах просто бурелом, к кому бы я не обращался и с кем не пытался поговорить, в ответ слышал сплошной повальный дебилизм. Такое впечатление, что эти идиоты, чем больше сидели – тем они больше тупели! Как человек новый, я у них вызывал интерес и любопытство. Но посоветовать чего-то путного они мне физически не могли, потому что ни хера не знали, что меня очень сильно удивляло и сказочный миф о величии этой страны у меня рушился буквально каждый день, даже не по дням, а по часам!

Я наделся, что они хоть практически и дегенераты, но вдруг кто-то обронит хоть какую-то разумную мысль, которой я смогу воспользоваться. В письменном виде я послал запрос в юридическую библиотеку и начал по вечерам проводить задушевные беседы с осуждёнными, надеясь на помощь. В перерывах между этой кропотливой работой, я по-прежнему пытался дозвониться назначенному мне адвокату. Результат был упорно непоколебим – ждите ответа! Постоянно я получал от машины – робота, которая с достоинством обещала мне какую-то помощь – нужна только набраться терпения!

Брайан, видя моё безуспешное старание и сжалившись, вскользь сказал, что он придёт за день до моего слушания, что практически так и бывает всегда. Посоветовал мне не париться, а дальше все будет так, как расписано в учебниках! Изучив закон досконально и все нюансы моего обвинения, к концу третьего месяца, я выработал план собственной защиты. Как человек последовательный в плане вынужденного юридического образования, я был подкован достаточно и хорошо изучил свою ситуацию без чьей-либо помощи! Я быстро убедился, что надеется мне не на кого и нужно самому выкарабкиваться из ужасной ситуации, а значит придётся самому становиться юристом. В условиях, к которым я был абсолютно не готов и которые мне казались запредельными, тем не менее я стал сам себя учить юридическому крючкотворству, благо в американской тюрьме для этого есть все условия. Ты пишешь запрос на посещение юридической библиотеки, приходишь туда, тебе дают любые учебники – свод законов и самое главное- компьютер, в котором есть программа «Нексус-Лексус», где собраны все преступления на территории Соединённых штатов за всю её историю. Грубо говоря, пользуясь этой программой, можно найти похожие преступления, соответствующие твоему коду и исходя из него построить свою защиту и применить в суде, то есть, как когда-то, что-то и где-то случилось на территории США похожее на твой случай – ты можешь его использовать, взять на свое вооружение и на этом построить свою защиту!

Мне потребовалось несколько походов в юридическую библиотеку для того, чтобы погрузиться в тему и окунуться в ситуацию. В библиотеке находится инструктор – это один из опытных зеков, который дает тебе соответствующие подсказки, благодаря которым ты и занимаешься собственной защитой. Спасение утопающих дело рук самих утопающих! этот незыблемый девиз моего земляка Остапа Бендера, как нельзя лучше всего подходил именно к моей ситуации, которой я и воспользовался! Вдобавок ко всему, когда я уже неплохо стал разбираться в том, что происходило вокруг меня и в каком направлении нужно двигаться, ко мне неожиданно, мои бывшие коллеги из агентства, на которое я работал на протяжении нескольких лет в качестве «консультанта по международным вопросам» прислали адвоката для консультации.

Женщине было примерно столько же сколько и мне, выглядела она исключительно по-американски и хорошо знала свое дело. Звали её Карен Киркпатрик, уроженка Ирландии из династии адвокатов! После нашего общения, она буквально вдохнула в меня надежду, что всё не так уж и плохо, но придётся тяжело поработать! В процессе нашего общения, она ещё раз подтвердила незыблемые слова пахана из моего блока о том, что: сын кухарки будет – кухаркой, а сын секретаря будет – секретарем и все в этой стране исключительно решает бабло! Нет ничего нового под солнцем даже в этой великой стране, которую весь мир ошибочно называет – великой! Я все больше и больше, буквально с каждым последующим шагом убеждался, что мировое мнение о величие Америки – очень и очень ошибочное!

Хочу сразу отдать должное всем своим настоящим друзьям, которые буквально с первого дня принялись меня поддерживать, а также помогать по мере возможности Наташке. Больше всего на себя приняла удар именно она. Естественно, меня мучил вопрос, что будет и как она выкрутиться из ситуации при условии, что все закончится печально и по законам штата Вирджиния, я закончу свою жизнь в газовой камере? В голову лезли самые чёрные мысли, самые невероятные представление о месте моей личности в обществе, ну и естественно, беспробудном, тёмным будущим моей семьи? С мыслями об этом ужасе я ложился и с мыслями об этом просыпался. Мои проблемы как-то отходили в сторону, когда я думал о том, что будет с ней?

Я не просто подчеркнул слово «настоящие друзья», потому что буквально через пару-тройку месяцев после ареста, от меня буквально все отказались, за исключением именно настоящих друзей, которых осталось всего лишь несколько и которых можно было пересчитать по пальцам одной руки. Данный факт явился для меня ещё более ужасным откровением, но ведь не зря говорят: пришла беда – открывай ворота!

По прошествии этих тяжких лет – самых сложных в моей жизни, я могу с полной уверенностью сказать, что все, что со мной произошло – так было угодно Богу!

За весь ужас своей чёрной полосы в жизни, я должен быть ему благодарен, потому что именно Творец отправил меня в столь длительный путь нечеловеческих страданий и жестоких испытаний и в конце концов направил меня на путь истинный и удержал в рамках хомо-сапиенс, т.е.– человека…

Да, я хлебнул горя, очень большого горя, потерял практически всё и оказавшись на самом дне общества в тоже время, я сумел отделить плевны от зёрен и благодаря своей силе духа, твёрдости характера и правильным жизненным убеждениям, я все-таки выкарабкался из бездны и появился снова на свет абсолютно новым человеком, как только за мной последний раз лязгнул замок темницы!

4. ДАЖЕ В САМОЙ ГЛУБОКОЙ БЕЗДНЕ – ВСЕГДА СУЩЕСТВУЕТ БРОД.

Неимоверным усилием воли и широтой одесского обаяния, мне удалось через Кортеза и его друга из классификационного отдела, добиться практически невозможного – получить работу в юридической библиотеке. Работа не ахти какая – я получал за свой сизифов труд около 26 $ в месяц. Но сама сумма, не имела никакого значения. Главным достижением этой работы было то, что я имел безграничный доступ в библиотеку к любой информации, практически не бывал в блоке и общался с нормальными людьми. Более того, я быстро приноровился благодаря своей одесской хватке немножко подрабатывать. Я давал бесплатные консультации всем твердолобым уголовникам, которые приходили в библиотеку по записи и пытались что-то узнать? Это «что-то» и было моим бутербродом с маслом! Вначале я давал консультации по уголовному и иммиграционному праву бесплатно, а потом стал объявлять цену того или иного вопроса. Это происходило следующим образом. Подходит ко мне кто-то из новоприбывших или человек ожидающий суда и говорит: «Раша, что ты мне посоветуешь, как себя вести на суде, что мне задвигать судьям или своему адвокату?» Люди спрашивали об элементарных вещах, которые они просто не знали, хотя имели за спиной уже не одну ходку. Для меня же любую информацию раздобыть было достаточно ударить по поре клавишей компьютера. Это меня больше всего коробило, потому что я не переставал удивляться табуреточному мышлению своих подопечных.

Я им сразу ставил условия, что они обязаны быть со мной искренни как в кабинете врача и ничего от меня не утаивать, иначе я не смогу помочь. Все знали, что я доказывал не раз, что я умею держать слово и мне можно доверять свои тайны. Этот авторитет зарабатывается титаническим трудом и неоднократными проверками, которые мне удавалось пройти. В тюрьме «сарафанное радио» работает быстрее чем на одесском привозе, поэтому если где-то сгнилишь – зона моментально об этом узнает и с тобой просто тупо перестанут общаться, если не хуже – со всеми вытекающими из этого последствиями!

Зеки мне такое рассказывали, что наверняка даже маме родной не могли доверить, но мои условия были неукоснительными и они просто вынуждены были со мной делиться самым сокровенным. От многих вещей, услышанных из уст этих недоделанных дегенератов, у меня иногда просто закипала кровь, но вести себя мне приходилось подобающим образом и даже помогать этим недоделкам – ошибкам природы! Однако они платили мне исправно и по-разному, что в принципе удовлетворяло обе стороны.

На зоне существует железное правило, что долг – платежом красен и это правило работает на любом континенте – если что-то должен – обязан отдать по-любому, иначе плата очень высока. Сама жизнь!

Конечно, мои услуги по цене были несопоставимы с адвокатами, которые находились на воле и помогали своим подопечным, но мне хватало. Оплатой были обыкновенные продукты из тюремного булдыря, называемого здесь – «Комиссари».

Кроме продуктов, которые на указанную сумму мне заказывали один раз в неделю из продуктового ларька, твёрдой валютой были ещё и почтовые марки, которыми можно было расплатиться за любую услугу!

Помогая своим подопечным, я вынужденно изучал американские законы – не только уголовные, а и процессуальные, ну и иммиграционные тоже, потому что среди моих клиентов было очень много иностранцев нелегально находящихся на территории США. По закону, кроме уголовной ответственности их преследовали и по иммиграционной, чем занималась специально созданная служба под кодовым названием I.C.E., то есть – лёд. Под аббревиатурой схожeй со словом «лед» скрывалась иммиграционная пограничная служба, которая являлась карательным аппаратом в Службе Национальной Безопасности! Она была создана совсем недавно, после атаки на Америку представителями Аль-Каиды, возглавляемой Усамой бин Ладеном – бывшим моим подопечным! Инициатором создание карательного аппарата был младший Джордж Буш и его жена Лариса, которая, кстати, возглавляла весь продуктовый бизнес (D.O.C.) управления лагерей Соединённых Штатов Америки. Телка имела сумасшедший бизнес, который несколько раз превышал в прибыли торговлю наркотиками, был вполне легален и никоим образом не вынуждал подставляться, по сравнению с распространением наркотических веществ на территории США! Так белые люди отличаются от чёрных в Америке, которые зарабатывают сумасшедшие барыши только легально!

Ещё одной фишкой, от которой я буквально офонарел было то, что в американской тюрьме ты платишь за то, что ты… сидишь, то есть отбываешь наказание! Вначале это был один доллар в день, сейчас же по прошествии многих лет, эта сумма возросла в $2, 95 в сутки, то есть увеличилась в три раза! В эту сумму входит потребление воды и электричества ну и сама еда. Более того, на содержание одного заключённого в Соединенных Штатах, выделяется из государственного бюджета на траты в бюджет штата от $40 до $60 тыс. долларов в год на одного заключённого!