Читать книгу: «Ревизор»

До следующей станции триста метров. Триста метров. Так написано в журнале учета в разделе «Реестр переписи оборудования и используемого инвентаря работниками станции «ПУЛЬС-АР 4»…

Ну, о станции говорить, собственно, нечего. Обычная, стандартная, как и все, которые расположены на малых планетах и крупных астероидах, вращающихся вокруг звезды-пульсара. Её нашли совсем недавно и сразу же послали отряд возводить данную станцию для наблюдения за пульсаром.

Как и в старые добрые времена вместе со строителями бок о бок трудились сметчики, проектировщики, бухгалтеры, а потом подтягивался тот, кого недолюбливали и к кому относились с неодобрением. Читатель, конечно, сразу догадался, о ком идёт речь. Это – РЕВИЗОРЫ.

Я – ревизор. Вы, наверное, представляете его так: у него светлый клетчатый пиджак с подшитыми подлокотниками. И, конечно, обязательно чёрными латками, из которых местами торчат нитки. В зубах папироса, которую он постоянно, смачно причмокивая, перегоняет из одного уголка рта в другой, слегка наклонив голову, прищурив глаза из-за клуба дыма, окутывающего его. Да, чуть не забыл, подмышкой толстая замызганная амбарная книга. И тоже светло-зеленая в крупную клеточку. Под стать цвету пиджака.

Это старое представление о нас. Может быть, поэтому и отношение к нам осталось таким же. Странно. Мы не чурбаны какие-то. Мы тоже люди и делаем общее дело, как и все. Строители же отвечают за качество своего строения! Да и у бухгалтеров всегда порядок. Попробуй не дай или недодай вовремя зарплату. О-го-го! Трудяги такой шум поднимут. Мало не покажется! Но к ним отношение наоборот хорошее, я бы даже сказал слишком хорошее. Полный подхалимаж.

А в моей работе должно быть всё точно. Ничего лишнего. Ничего недостающего. Вот это и не нравится им. Говорят, что я очень скрупулезный…

… Итак, я на этом злосчастном астероиде. Что б его!.. До следующей станции триста метров. Триста метров. Так написано в журнале учета в разделе «Реестр переписи оборудования и используемого инвентаря работниками станции «ПУЛЬС-АР 4».

Пустяк по космическим меркам. Только не на этом астероиде, окутанном толстым слоем странными фиолетовыми пузырями. Его так и прозвали «Пузырь». И через эти пузыри надо пройти до станции, войти туда и произвести инвентаризацию имущества. Работа не трудная, привычная. Все станции однотипные. Знаю не только, что имеется в наличии, и в каком количестве, но даже где что лежит. Потом вызвать «такси», маленький бот, на котором меня доставили и который заберёт меня обратно на корабль.

Видимость, как вы сами понимаете, никакая. На астероиде нет ни севера, ни юга, только плоский ландшафт и пузыри. Иди, топай, куда хочешь. Ищи наугад.

А пока я стою, как говорится, на распутье, навьюченный сундуками. Налево пойдёшь – не понятно куда придёшь. Направо пойдёшь – вряд ли обратно придёшь. Потерять направление в таких пузырях можно в два счёта. Проблема ещё в том, что пузыри в постоянном движении. И притом в разных направлениях. Сбиться с ориентира просто. Расчёт только на векторный компас, который я держал в руке.

Но вот, что произошло. Сначала, как я посчитал, я шёл к станции. Потом решил поставить сундук, который был у меня в руке, чтобы сверить направление. Но я забыл про слабую гравитацию. И как только мой сундук коснулся поверхности, тут же от нее оттолкнулся и начал медленно набирать высоту. Из-за этих пузырей, которые маячили туда-сюда, я не сразу это заметил и еле успел подхватить его налету. Слегка неуклюже подпрыгнул, схватил его, и пока медленно опускался с ним, меня несколько раз развернуло. К тому же я сместился в сторону от прыжка. В какую – не понял. Но когда коснулся поверхности, то не обнаружил ни своего векторного компаса, ни сундуков за спиной. Внутри всё оборвалось. Они где-то рядом. Но где? А без компаса не только не найдёшь станцию, но и не свяжешься с кораблём.

И вот я как вкопанный стою здесь один. Никто обо мне не беспокоится, зная, что меня послали на задание. Собственно, по времени я ещё даже не дошёл до станции. Потом время на инспекцию. Потом личное время, которое не ограничено. Потом выход на связь. На это обычно выделяется около двух земных дней. Сердце ёкнуло. Воздуха в баллонах рассчитано на пять часов интенсивного труда. Без движения можно растянуть на час больше. Но никто не рассчитывал на стресс. Когда учащённое сердце гоняет кровь с бешеной силой, потребность в кислороде увеличивается.

До следующей станции триста метров. Триста метров. Так написано в журнале учета в разделе «Реестр переписи оборудования и используемого инвентаря работниками станции» Станции «ПУЛЬС-АР 4»…

Я на этом астероиде, и до станции рукой подать. Но куда идти? Наши предки говорили, искать иголку в стоге сена. Что такое стог, я не знал, но понимал, что это что-то вроде астероида, окутанного мыльными пузырями, которые не лопались при прикосновении к ним. Они просто отталкивались от тебя, пропуская других на освободившееся место. И ты идёшь и идёшь в этих пузырях….

Впрочем, я стоял. Что же делать? Стоять бесполезно. Идти бесполезно. Кричать бесполезно. Шарить по поверхности руками вслепую в поисках векторного компаса? Что ж, больше ничего не остаётся. Я аккуратно положил сундук на поверхность. Кстати, даже не знаю, как правильно сказать: на землю? На пол? На поверхность? Скорее, на поверхность. Пусть будет так. Ведь это не Земля, да и пола здесь нет. Я положил сундук на поверхность, опустился на одно колено и начал шарить по астероиду. А сам думаю: «Весь обшарю, а найду». И пошел на четвереньках кругами.

Поверхность была идеально гладкой и непроглядной из-за пузырей. Не пахать же носом по поверхности! Всё на ощупь. Минуты сменялись часами, но я без устали шарил и шарил руками туда-сюда. Вдруг я наткнулся на потерянный сундук. Обрадовался и огорчился одновременно. Обрадовался, что не далеко ушёл. Огорчился оттого, что не сдвинулся ни на метр и не нашёл векторный компас. «Всё! Я обречён! Даже, если ребята кинутся меня искать, то найдут мой трупик!» Такой исход дела меня не устраивал. Но другого варианта я пока не видел. Усевшись на поверхности астероида, я с гневом треснул рукой по сундуку. Внутри что-то стукнуло. Меня осенило. Я открыл сундук и вытащил из него Note-book. «Сейчас я его толкану по поверхности, и если он столкнётся с чем-нибудь, я услышу. Куда? Куда толкануть? В каком направлении?». Выбора не было. Я закрыл глаза, хотя и так ничего не видел, и с силой оттолкнул его. Шуршание о поверхность говорило, что она гладкая, но шершавая. По звуку было ясно, что Note-book всё ещё движется. Но когда шуршание стихло, я понял, что потерял и Note-book со всей документацией, и надежду.

Пошарив в сундуке, нашёл батарею к Note-book. Зачем она мне, если нечего подпитывать? Швырнул её небрежно в другую сторону. Она, подпрыгивая, «исчезла» и тут же вернулась обратно, ударившись о кисть руки, которой я упирался о поверхность. Еле ухватил её, чтобы не ускакала. И уже с новой силой собрался бросить её в другую сторону, как меня осенило. Она вернулась. Значит, на что-то наткнулась? «Так, спокойно, парень! Вспомни точно, куда ты её кидал. Ориентиров не было. Только пузыри. Вспомнил. Она ударилась о мою руку. Так. Я не двигался. Значит, вот так… ага, примерно оттуда». Я тут же поправил себя. «Никаких «примерно». Думай». Я пошарил, на месте ли сундук? Не ускользнул ли опять? Нет, он на месте. Значит так. Я вынул батарею, швырнул её и упёрся рукой о поверхность. Рука находилась в таком же положении. Значит, надо двигаться туда. Я громко захохотал. Я сказал «туда» как в никуда. Это как в тёмном чулане в тёмную ночь искать что-то тёмное. «И, действительно, что я ищу?»

Я придерживался направления, боясь сдвинуться с места, чтобы не потерять его. Все еще сидя, сдвинулся в сторону правой руки. Я весь взмок как после ливня. Казалось, что в скафандре бочонок воды, а в воде булькается мое бренное тело. «Не пускай нюни», – начал успокаивать себя. Я не пополз, а просто как сидел, так и заскользил своей задницей как на санях, держа перед собой ориентир – свои вытянутые вперед ноги, которых почти не видно. «Не торопись! Медленней и ровней!» Сердце стучало и готово было выпрыгнуть не только из меня, но и из скафандра. Тут меня как жаром обожгло. Сколько прошло с того времени, когда я швырнул батарею и когда она вернулась? Я же даже не подумал об этом. Из-за переживания и страха я не догадался засечь время.

Крепко держа батарею, я встал. Вся моя внутренность кричала: «Не делай глупостей!» Я сделал несколько шагов и упал, споткнувшись обо что-то. Пробуя встать, я понял, что запутался в чём-то. Первое, что пришло мне на ум: «Это местная гадина». Но эта «гадина» не шевелилась, и я успокоился. Пошарив вокруг, я ощупью наткнулся на верёвку. Да, это была самая настоящая верёвка и притом уложенная в бухту. «Хм!» Я нащупал один конец и начал вытягивать его. Она была приличной длины. И вот, я ее полностью вытянул и обнаружил, что к ней привязан металлический кол. Откуда она здесь? Моё профессиональное чутьё говорило о том, что ей не место на этом астероиде.

Мысли работали сами по себе. Я взял кол и начал протыкать им почву под ногами. Только пять сантиметров и всё. Я схватил батарею и начал забивать ею кол. Дело пошло быстрее. Почти весь кол вошёл в почву. Я попробовал подёргать верёвку. Держится крепко. Но на всякий случай завязал еще несколько узлов на ней. Нашёл другой конец и начал измерять её длину дедовским способом. Длина моих вытянутых рук около метра шестидесяти.

Получилось двести два измерения. Вот это верёвка! На земле её не поднял бы никто. Здесь она ничего почти не весила. И я пошёл, чувствуя, как она ползла за мной. Пусть растягивается до конца. Она длиннее, чем расстояние до станции, если я не потопал вначале в противоположную сторону. Надеюсь, что нет. Время шло, а веревка не натягивалась. Собственно, я шёл не быстро. Начал думать о том, сколько времени прошло с момента моей высадки на астероид. Прикидывал-прикидывал и запутался.

Наконец, я почувствовал натяжение верёвки и пошёл по кругу. «Станция должна быть где-то здесь». Эта мысль не давала мне покоя. Я даже подумал: «А может, меня высадили не на том астероиде?» Или «Сейчас кислород закончится, и я в метре от станции протяну ноги». Я шел, вытянув вперед руку, и вдруг наткнулся на твёрдую стену. Вот она, станция…

На ощупь я нашёл внешний люк в шлюз. Когда он за мною закрылся, автоматически включился свет, который больно ударил мне в глаза, так как я слишком долго бродил во тьме среди пузырей. Я не открывал их, пока проходила обработка скафандра. Открытие внутреннего шлюза говорила о том, что обработка прошла, и можно снять скафандр. Что я с радостью и сделал.

В тёплом, светлом помещении я развалился в кресле со стаканом горячего кофе и не заметил, как крепко уснул.

Что мне снилось? А как вы думаете? То пузыри, готовые проникнуть в скафандр, то верёвка….

Я посмотрел на бортовое время и сопоставил его со временем высадки. Долго высчитывать не требовалось. Ровно пять часов. Я честно бродил по астероиду почти пять часов, отмеренных мне для жизни.

Я сел за стол, отставил стакан с холодным кофе в сторону и начал проводить инвентаризацию имущества, инструментов, деталей и оборудования. Всё сходилось с описью. Кроме одного предмета. Верёвки длиной триста метров.

Такого ещё никогда не было. Записи о наличии на базе верёвки в разделе «инвентарь» учётного журнала не числилось. Нарушен учёт инвентаризации. Я сделал дополнительную запись в журнале учета в разделе «Реестр переписи оборудования и используемого инвентаря работниками станции «ПУЛЬС-АР 4»:

«В ходе ревизии найдена веревка, которая не указана в реестре».

Ниже подпись (моя)              дата (скопировано из хронометра станции)

Я написал отчет и высказал письменно свои предположения о важности ревизии на любой станции, чтобы ничего лишнего без учёта и записи не было. Строгость должна быть во всём. Всё это и только это может помочь правильно хранить и использовать инструменты, детали и оборудование.

Я дописал последние строки, собрал отчёты как полагается и отослал на Землю по космической связи. Перед вызовом «такси» я подошёл к углу отсека, где аккуратно лежала верёвка, которая спасла меня на этом астероиде. «Можно было бы дописать в номенклатуру наличие верёвки, но это предложение никто не одобрит. Зачем верёвка в космосе?»