Читать книгу: «Сердце Гнева»

Россия, закрытый научный городок при НИИ-8. Конец лета.

Двенадцатилетний Мишка вытер пот со лба и спрыгнул с бетонного забора на кучу строительного мусора. За ним, пыхтя, свалился его друг Димка. Они любили лазить за старыми гаражами рядом с территорией Института – там всегда можно было найти какие-нибудь интересные железки.

Но сегодня они нашли это…

Глава 1: Резонанс

За гаражами старого НИИ собралась вся дворовая компания – человек шесть. В центре, в пыли, лежал странный предмет. Он был похож на старую, тяжелую кинокамеру с тусклым стеклянным глазом, но корпус был бесшовным, из странного темного металла, который на ощупь казался теплым, как живая кожа.

– Да это хлам какой-то, – Димка пнул находку кедом. – Даже батареек нет. Пошли лучше на речку.

Ребята один за другим пробовали его «включить»: крутили, трясли, нажимали на единственную ложбинку на корпусе. Прибор оставался мертвым куском металла. Потеряв интерес, пацаны разбежались. Остался только Алешка.

Он не знал почему, но эта штука его притягивала. Когда он коснулся её, по пальцам пробежал легкий холодок, перешедший в приятное покалывание. Алешка поднял прибор. Он был тяжелым – килограмма три, не меньше.

По дороге домой Алешка увидел обычную для их городка картину: два соседа, вечно не ладившие друг с другом, орали из-за парковочного места. В воздухе висело густое, липкое напряжение. Алешке стало противно. Он всем сердцем захотел, чтобы они просто замолчали. Чтобы наступила тишина.

Он инстинктивно поднял «камеру» и прижал палец к ложбинке.

Внутри прибора что-то еле слышно щелкнуло. Объектив не вспыхнул, нет – он словно «вдохнул» в себя воздух. Мужчины внезапно осеклись. Один из них, только что замахнувшийся кулаком, медленно опустил руку. Ярость из его глаз исчезла, сменившись странной, сонной расслабленностью. Они постояли так секунд тридцать, а потом один тихо сказал:

– Ладно, ставь здесь… Пойду я.

– Ага, и я пойду, – отозвался второй.

Они разошлись, потирая виски, как будто у них внезапно закружилась голова. А Алешка почувствовал, что прибор в его руках стал… чуть-чуть легче. Совсем немного, но теперь он не оттягивал плечо.

Весь вечер Алешка экспериментировал. Он не «стрелял» во всех подряд. Он выбирал только те моменты, которые ему не нравились. Когда мама начинала ворчать на него за немытую обувь, он просто направлял прибор на неё, желая мира. Мама замолкала, терла лоб, улыбалась ему и шла на кухню.

Правда, эффект был недолгим. Через десять-пятнадцать минут мама «приходила в себя», трясла головой и возвращалась к прерванному делу, правда, уже не так энергично.

Но Алешка заметил главное: чем чаще он «гасил» чужие ссоры или обиды, тем сильнее менялся аппарат. К вечеру прибор уже не лежал на столе – он едва касался его поверхности. Стоило Алешке убрать руку, как «камера» медленно, на пару миллиметров, приподнималась в воздух и замирала в состоянии неустойчивого равновесия. Она гудела, как довольный шмель, и внутри объектива начал разгораться крошечный синий огонек. Прибор «наелся» чужой энергии.

Вечером с работы вернулся отец. Андрей Викторович был ведущим инженером в том самом НИИ, за забором которого Алешка нашел находку. Он вошел в комнату сына, чтобы позвать ужинать, и замер на пороге.

Алешка сидел за столом, а перед ним, в десяти сантиметрах над учебником математики, плавно покачивался в воздухе темный металлический предмет.

– Это что такое? – голос отца стал неестественно тихим.

– Нашел… там, за стеной, где свалка старого оборудования, – честно признался Алешка. – Пап, он летает. И он… он людей мирит.

Отец подошел ближе. Его глаза за стеклами очков расширились. Как ученый, он сразу понял: перед ним не просто «штука со свалки».

– Ты его включал? Как?

– Просто хотел, чтобы никто не ругался. Он слушается, пап.

Андрей Викторович протянул руку, чтобы взять прибор, но тот резко дернулся в сторону, уходя от пальцев взрослого, и снова завис поближе к плечу мальчика.

– Он настроился на твой биоритм… – прошептал отец. – На твою чистую энергию. Господи, Алешка, ты хоть понимаешь? Мы годами бились над теорией подавления агрессии, но у нас выходили только громоздкие излучатели, которые превращали подопытных крыс в овощи. А тут…

Он посмотрел на сына серьезно, без тени улыбки. – Завтра мы пойдем в Институт вместе. Эту вещь нельзя оставлять дома. Она растет. Ты видишь, как он светится? Он преобразует эмоции в гравитационную энергию. Если он наберет полную силу… он может лишить чувств целый город. И мы не знаем, проснутся ли они в следующий раз.

Глава 2. Кофейный бунт и тишина в масштабах планеты

Спустя месяц после того, как Алешка притащил «фотик» домой, лаборатория №4 закрытого НИИ-8 напоминала помесь барахолки и кабинета алхимика. Повсюду тянулись провода, мигали датчики самописцев, а в центре комнаты, прямо над массивным свинцовым столом, висел он.

Прибор больше не казался безобидным. Он парил уже на высоте полуметра, плавно вращаясь вокруг своей оси, и издавал низкое, утробное гудение, от которого мелко дрожала вода в стаканах. Темный металл корпуса теперь пересекали тонкие светящиеся прожилки сапфирового цвета.

Андрей Викторович, осунувшийся и небритый, потирал красные от недосыпа глаза. Рядом с ним мрачно курил в форточку его бессменный напарник, старший научный сотрудник Семен Ильич – человек с характером ротвейлера и гениальными мозгами.

– Я тебе говорю, Андрюха, это не физика. Это какая-то чертовщина, – проворчал Семен Ильич, стряхивая пепел. – Мы подаем на него ток – он его жрет и не давится. Мы его греем лазером – он остывает! А гравитационная аномалия вокруг него уже такая, что у меня ключи из кармана вверх торчат.

– Сеня, это резонанс, – вздохнул Андрей Викторович. – Он питается не током. Он питается нами.

В этот момент дверь лаборатории распахнулась, и на пороге возник завхоз Михалыч. Лицо его было багровым от ярости, в руках он сжимал смятую накладную.

– Вы совсем ополоумели, физики-лирики?! – заорал завхоз, брызгая слюной. – Куда вы списали три километра медного кабеля?! Я вас под суд отдам! Я вам устрою…

Семен Ильич, не терпевший хамства, мгновенно вспыхнул: – А ну пошел вон отсюда, бюрократ чертов! Я тебе этот кабель сейчас…

Воздух в лаборатории сгустился. Прибор над столом вдруг резко крутнулся. Сапфировые прожилки вспыхнули ослепительно ярко, а гудение перешло в пронзительный, но почти неслышный свист, бьющий прямо по нервам.

Михалыч, уже набравший в грудь воздуха для новой тирады, вдруг замер. Его рот захлопнулся со слышимым щелчком. Багровый цвет начал стремительно сходить с щек, уступая место расслабленному, почти идиотскому спокойствию.

Семен Ильич тоже осекся. Он моргнул, опустил поднятый кулак и задумчиво посмотрел на свою сигарету. – Действительно… – вяло протянул Семен Ильич. – Чего это я кричу. Нервы ни к черту. – И не говори, Сеня, – кротко отозвался завхоз Михалыч, аккуратно разглаживая смятую накладную. – Работа у нас тяжелая. Вредная. Вы уж тут… работайте. Кабель я спишу как усушку.

Михалыч медленно развернулся и, тихо насвистывая какой-то вальс, поплыл по коридору.