Читать книгу: «Конкурс»

Вечер накануне

Я пришла просто смотреть на выступающих поэтов. Для меня это репетиция своего первого музыкально-поэтического вечера, я готовлюсь слушать поэтов, перенимать опыт, понимать как это должно быть. Это бар, со столиками и светомузыкой, с маленькой сценой, где куча проводов, микрофонов и фотогеничная кирпичная стена. Ожидание томительно, и я делаю вывод, что рано не стоит приходить, а не то ты час будешь ожидать начала, делая нехотя бару выручку чаем, пивом или цезарем.

Формат – поэт под коктейль, коктейльный поэт, звучит как-то не очень. Но да, реальность такова, никому не нужны твои стихи и ты сам, если хочешь высказаться, то ты декламируешь под ритмичный звук шейкера, вилок или миксера для смузи. Ты читаешь, пока люди пьют и едят. Ну чем плохо, та же жизнь артиста, им это удовольствие, ну надо же чем-то заполнить жующую пустоту, а глупые песенки народ уже не любит, люди ходят слушать стихи, под коктейль! Хочу ли я так читать, наверное нет… Но пусть… Надо же с чего-то начинать.

Шум, суета, возня, настройка звука, света, гитарная струны с эхом микрофона, и вроде как засыпаешь. Играют сначала кто куда, вразнобой, а потом будто льётся металлическая магия. Пряная суббота, вечер, Покровка, центр Столицы и музыкально-поэтический вечер с именитыми резидентами. Ну, как-никак 7 лет существует проект, за это время можно и должно приобрести известность, но к своему стыду, я по-прежнему не знаю, никого кроме поэтов школьной программы…

Тут и два таинственных Господина с тростью и в цилиндрах, люди за столиками, час ожидания, многовато для такого, ещё и не оправданного в итоге. Итак, начинается вечер, один за другим выходят поэты, они же артисты, музыканты, художники, читают свои стихи… Каждого ведущий, он же – создатель проекта, представляет в красках, с регалиями и наградами – участники фестивалей, известные люди. Уже страх, куда же я без единой заслуги?

Прошло 3 часа, 3 часа авторской поэзии, уже иду домой, стыну на ветру, пытаюсь вспомнить поэтов, но я не помню ни единой строчки, ни единой, ни мотива гитарных песен, ни одной рифмы, ни одного сюжета, ни одного лица, ни одного костюма… Я просто как в одном нелепом сне, куда нахлобучены гитаристы, селёдка, коктейль, хористки в подтяжках, мужчины в цилиндрах, женщины в пиджаках. Я сегодня наблюдатель, я смотрю за тем, как со стороны может выглядеть моя жизнь, моя сказка, но выглядит это как-то нелепо. Сказок не существует, правильно, они слишком легки, чтоб просто брать и существовать, их надо создавать каждую минуту и жить в них сейчас…

В цветах, в звуках, в огнях.

Неужели точно так же, слушая меня никто ничего не запомнит… Никакого перфекционизма… решаю я, у меня будет не так, я буду читать то, что люди будут помнить! Но даже если нет, пусть, надо же с чего-то начинать…

Беспокойное утро после

Сам конкурсный вечер я пропущу.

Я проснулась на следующее за конкурсом утром с жуткой головной болью, все прошло. Так быстро, словно вихрь. В висках тарабанили биты, апероль, пыханье микрофона и мои каблуки. Все прошло и оставило мне послевкусие в виде целого потерянного дня пересмотров, перепостов и сбора остатков похвалы. Ну все, вроде бы удовлетворено твое тщеславие, твой нарцисс полит водами самого бурного водопада аплодисментов? Но нет, я чувствую себя опять в эмоциональной яме. Я собой недовольна. Мне надо искать другие двери. Я достаю из глубины сейчас все эти мысли, потому что на поверхности резюме такое – молодец, это первый раз, а что ты хотела, приз получен, ты звезда! А еще глубже – нет, ты не смогла, и стихи твои такое себе, и платье твое нелепо.

Я готовилась к первому поэтическому конкурсу недели две, ежедневно учила стих, пока перед микрофоном его просто чуть не забыла… Но нет, я не забыла, но момент того, что все вылетело из головы был минут за пять до выхода.

Пройдено столько преодолений зон комфорта – выступления в школе, универе, собеседования, работы журналистом, когда я брала опросы просто у прохожих, работа со страхованием по квартирам, с выездными продажами в типографии, открытие бизнеса, переезд. Столько мест “в холодную” я посетила, со столькими незнакомцами познакомилась, снималась в массовке, училась на мастер-классах, читала лекции, играла в театре, вела тренинги, группы, позировала в купальнике на сборах фитнес бикини, снимала рекламу, спикерила на мероприятиях, и это все обнуляется, когда ты выходишь одна на сцену, одна к толпе сидящих и жующих людей. “Ну, что ты нам покажешь? На что способна, чем удивишь?” И не надо утверждать, что люди так не думают, не все, возможно, но в целом энергия зрителя такова – нельзя меня разочаровать!

Пришла на выступление я раньше почти на полтора часа, какая интересная тенденция – не опаздывать на такое, ведь по моему обыкновению нет мест, куда бы я не опоздала. Воскресенье, никто не неволит, дома все уже привыкли к моим выходкам и “облачениям”. Я, как в детском саду – только сегодня я не лисичка, сегодня я – поэт. И что же тут странного, ну не может же быть нас в зале 100 человек с прибабахом? 15 выступают, 4 судят, еще трое – приглашенные артисты, остальные смотрят, и что, все мы не в рамках нормы? Не думаю!

Итак, я стесняюсь выходить даже на саундчек в пустом зале, я слышу голос в микрофон и не слышу себя. Тут начинает проявляться вся гадость волнения – промахи, ты делаешь досадные промахи, запнулся о ковер, ударился, порвал колготки, растерял вещи. Я красивая, нарядная, с напудренной кожей как у младенца, румяная и яркая, внутри как расшатанный забор, некрашеный, скрипучий и трухлявый! Иду в туалет, снимаю кольцо, чтоб помыть руки, забываю его…десятью минутами позже бегу в уборную, кольцо исчезает, никто не видел, не знает, уверяют, что персонал отдает все и всегда, даже самые ценные ювелирные украшения, ага, видимо не в этот раз, забудь про кольцо! С Богом – началось, пусть это будет самая большая потеря в моей жизни, а, нет, пусть это будет маленький взнос за мой будущий успех, равно как и забытые мной после конкурса цветы, красивая корзинка с желтыми розами, что я оставила нечаянно на столе, когда уже за полночь уходила домой.

Но ведь я готова, что там, я же сто раз это делала… Прошу одну из членов жюри помочь мне с микрофоном. Просто не знаю, как он регулируется, она помогает мне, а три часа спустя она же вручит мне награду. По меркам стихотворных премий – подарит грамоту, кусок бумажки, песчинку с мелководной речки. По меркам того, кто принял и полюбил себя, она подарит мне личную победу надо мной вчерашней, еще вчера не умеющей даже стоять у этого микрофона, она даст жемчужину со дна моря, маленький ключик от следующей двери. Ну ведь правда, есть какая-то последняя дверь, как в огромном замке жизни, ну нельзя в нее пройти, пока много-много других дверей перед не откроешь!

Только вот все не просто, ключик есть, а двери нет, представляешь, дверь тоже надо искать, снова и снова.

Сцена

И вот я выхожу на сцену, обнуленная, как выполощенная тряпка… Где мои стержневые медитации накануне, методики настройки, выученный текст? Я трясусь на физике по-настоящему, если было бы шелковое летящее платье – оно передало бы всю вибрацию, потому все ношу в обтяжку, но кажется в этот раз дрожали, колыхаясь, даже капроновые колготки.

Я читаю, вообще не так как я хотела, ни голос, ни тело, не слушаются, они несутся вперед, чтобы скорее уйти со сцены, конечно же. Я не насладилась, я оглушена, я обессилена, я машу руками, перебираю ногами, чтобы меньше тряслись, два раза срываю аплодисменты, но гашу их, потому что Я НЕ ДОЧИТАЛА! И дочитываю, подпрыгивая, лопаясь, будто семечка подсолнечника, поджаренная на сковородке.

Люблю эти моменты за щеки… Щеки? причем тут щеки? Они красные, алые, пунцовые, они горят, и мне тепло, они меня спасают от внутренней заморозки, моей личной анестезии, которая просто хочет меня спасти, спрятать от глаз, от ошибки, от стыда, от падения, она напрягает тело настолько, что оно дрожит, перемешиваемое колотящемся сердцем. Поэтому сегодня так сильно болит голова – спазмы от шеи и спины, в них нет свободы, там ходуном ходят крылья, которые нет сил расправить. Да где уж там, расправить – мне негде их разложить, я и не знаю, какого они цвета. Белого? Может быть… Я страдала много, я не делала зла, ну может эгоистична, да, в семье одна, может тщеславна, это эго, да, но сущее ангельское.. Может черные? Тогда почему я до сих пор не смела все на своем пути. Наверное, они – серые, серые крылья, а еще лучше пятнистые) Вы знаете почему…

Так вот, где тут им раскрыться?

Нечего, пусть скребутся под кожей.

Критики достают хлыст из ножен.

Кажется рождается стих

Пока бой внутри не затих…

Достают и бьют, без ножа режут, подрезааают крылышки, словно длину моей юбки и без того короткую, тем самым медленно погружая меня в стыд, от которого тело анестезируется напряжением. К платью я еще вернусь, напомните только. А пока – мои пощечины, и я подставляю щеки одну за одной, будто у меня много щек, многощекая, многоликая Лера.

Вы не прочувствовали…

Слишком много рук…

В целом миленько…позитивненько

Мне не хватило личного отношения

Вы вся вовне, внутри вас не было…

Зачем вы читаете об этом стих?

Здесь нет истории…

Здесь нет сюжета…

Рифмы нет…

Зачем вы вставляете лишние слова…

Ну в целом нет образа…

Спасибо!

Все, обойма выпущена? Словно охранники в торговом центре, знаете, когда дают власть хоть где-то… Или как злая консьержка…

Я кланяюсь, спасибо Боже, теперь мне будет что сказать себе трусливой – ты видишь, ты – ноль, и нет в тебе тех долгих лет пути, нет тех побед, нет ничего, что ты прошла стеная и хохоча – нет истории в твоем стихотворении! Зачем вы читаете об этом стих, там нет истории. Нет истории? В том, что женщина, замученная круговоротом дел, выйдя прогуляться как птица по Столичной клетке, думает, что купит счастье в подходящем безумно красивом платье, но, так и не найдя поводов в рутине для него, такого торжественно-божественного, просто сдает его обратно, чтоб вернуть лишние несколько тысяч в семейный бюджет, и все мечты о море и свободе разбиваются как картонный пазл? Тут нет истории, мой дорогой? История – каждое наше движение, каждое слово, каждый миг – это история, ты можешь описать движение весенних паутинок, дрожащего листика в замерзающей луже, историю не встретившихся людей, столкнувшихся кораблей и купленного зря платья тоже! Это история! Но щеки уже отхлестаны, они горят, и спасибо! Ты оживил меня, критик!

И снова щеки

Я помню, как однажды мальчишки во дворе схватили меня, играясь, и намылили щеки и лицо снегом, это было колко, дико больно и унизительно и страшно, знаете, так безцеремонно, схватили и намылили. Я вбежала домой с ревом, чтоб нажаловаться бабушке, и подлетела к зеркалу и знаете, что увидела в своем красном лице? Красоту и энергию, энергию красоты, мощь от холода и этой детской борьбы и красоту своего круглого алого лица, именно из-за щек! Я остановилась, пораженная собственному отражению и затихла, расплывшись в улыбке. На улицу я вышла павой, с задранным носиком и своими нереально пылающими щеками и сказала: “А мне и не больно!” Потому, наверное, в макияже я более всего люблю румяна! Этот момент очень напомнил мне сегодняшний распек на сцене.

Тысяча лампочек

После прочтения мне хлопают и кричат “браво” несколько человек. Подсаживаются к столику, ловят в коридоре и говорят, говорят, какая я невероятная, талантливая, яркая, светлая, что мной можно зажечь тысячи ламп, что меня перекритиковали, благодарят, советуют еще юмористические стихи и еще раз обнимают. Нас, кажется, двое или трое читали шуточный веселый стих, остальные все о трагедии и расставании, о природе и философии, что несомненно круто, и у меня много таких стихов, но сегодня я решила быть летом и солнцем, и мне это удалось. Эти люди, друзья и новые знакомые возвращают меня с позорного столба, с лобного места на сцене в безопасность мягкого зеленого бархата барного дивана, и я залпом выпиваю все свои апероли, и он – словно успокоительный шприц санитарки!

Ну да, впрочем, я вспоминаю, что все таки я взрослая женщина, я уже все о себе знаю, постепенно я возвращаю себе свою силу, свою историю и понимаю, что это наполовину шуточное жюри, и что бывает такое жюри, которое мажет тебя по сцене растопленного, меня только слегка подогрели. Я остужаюсь, спускаюсь, и держусь чтоб не упасть, за коробку с подаренными розами, и собирая себя в белое свое платье, застегиваю на молнию звучного выдоха. Держусь за свою соломинку. Взрослая тетка, но эти мои годы и есть моя соломинка. Со мной за столом моих гостей словно три эпохи – старая подруга из времен Астрахани, мое становление, моя первая серьезная работы в типографии, она с сыном – он артист – словно символ зарождающейся во мне новизны и смелости. Чуть поодаль – пара друзей – соседей – первые знакомые, что мы завели в Москве, коренной москвич и прорывная его жена Надежда – символ моей новой жизни после переезда в Столицу. И Венера, сценическая моя мать, мы сыграли с ней в первом спектакле на сцене театра Булгакова. Это мои попытки искать место ресурса.

Обида

На сцену выходят один за другим участники. Мы с моими гостями смотрим дальше после бурных оваций мне. Пошел второй апероль. Но я клянусь, я не поняла и не запомнила ни одного стихотворения, ни одной фразы, но помню, что было что-то в них важное… И знаете, их также топят и растапливают – “не хватает, недостает, не было, не нашел, ну что-то где-то было, нет сцены, нет кинолентовидения, нет образа, я ничего не понял”… До тех пор, пока одна из членов жюри не встает перед всем залом и не начинает журить зал. “У меня такое впервые, я поражена, вы зачем сюда приходите? Встаньте, кто это сказал?” Причина ее гнева в том, что ей написали комментарий – слово в слово то, что она говорила участникам, впрочем, ничего обидного, просто зеркало, отражение, и актриса обиделась ни на шутку. Не выяснив, кто же это написал, не найдя обидчика в зале, она решила просто более не давать ни одного комментария, переложила ответственность за свои слова на зал, лишила своего мнения остальных участников и еще и всех нас присоединила: “с почином – у нас такое впервые, желаю не иметь в окружении гнилых людей и вообще, кому не нравится – не приходите…” Могла бы оставить при себе свою желчь и не примешивать 100 человек в зале, вот как-то гаденько… Но, тем не менее, после этой ситуации жюри больше никому не сказали негатива, и сцена появилась, и образ и с рифмой все прекрасно, даже там, где ее не было. Она подарила мне приз, сказала, что знает как улучшить мое стихотворение, в котором она не нашла “личного отношения”, мне честно было ни капли не обидно, потому что да, признаемся честно, актерского образования у меня так и нет, несмотря не все мои актерские опыты… Свой приз я наверное, получу, но фото вместе она отказалась делать! Ммм, фи!

Обиднее были комментарии поэта, который всех равнял в какие-то рамки и границы, хотел научить, как запихнуть свои строки в ямб и хорей, и даже если это верлибр, то он тоже должен быть правильным. Должен быть, должен быть… Да как вообще творчество можно сравнить, как его можно выровнять и судить! Вот, корень я нашла, больше никаких конкурсов, это все равно что сравнить и дать призовое место солнцу или луне, одной из восьми планет, или одной из миллиарда звезд. Конечно, есть графомания и откровенный бред – любовь – морковь и другие клише поэзии. Но именно там мы были все звездами, и ни один не похож на другого.

Суть успеха

Но вот финал, мне ожидаемо вручают приз зрительского голосования, он разделен с яркой звонкой поэтессой. Ее тоже приглашают на сцену, и я хочу рвануть и отдать ей свой диплом, потому что я голосовала за нее. Нам обеим народная любовь обеспечена. А у меня еще подарок – урок актерского мастерства, он обещает мне что стих “заиграет по-новому”. Я справилась, все, конец, ну похвали себя! Но червоточинка недовольства в яблоке сердца моего сочится…

Вот она та самая стратегия неудачника… рассказать какая? Суть успеха за пару предложений! Успешный (удачник) просто говорит: “Я подтянусь 2 раза, и буду молодец, и подтягиваясь два раза, он счастлив, а если три – то он просто феерически крут, в первую очередь, для себя. Неудачник говорит: “Я подтянусь 10 и, подтянувшись 5, ненавидит себя лютой ненавистью. Вот и все! Вопрос реальности целей! Просто участвовать, не побеждать, кто учил меня только быть первой? Почему вы не учили просто наслаждаться? Потому что вечное – ты лучшая, отличница, медалистка, гордость. Почему просто не быть обычной участницей этой жизни! Я шла просто наслаждаться, читать свои стихи, но внутри лелеяла мысль о победе, потому что она давала шанс выступить дальше с основным составом в настоящем концерте. Но мне достался приз зрителя, а выступать будет дальше, несомненно талантливая, с прекрасным голосом, тихая и спокойная поэтесса, но не я. Скромно одетая, сдержанная с простыми стихами, в которых жюри увидела и историю, и образ, и смысл.

Ну давайте, давайте не будем о том, что “да ты молодец”, похвала зачастую останавливает в развитии, ты же молодец, и что дальше? Но и критика рушит то, что ты копил годами, плюс эта дверь не открылась, это было грустно, надо искать другую, надо просто снова идти.

Потухший человек

Я подумала о критике глубже, ведь это конкурс непрофессиональных актеров, как же можно так жестоко говорить людям о негативном. Это касается не только конкурсов, а нашей жизни, критики родных, детей, коллег. Конструктивная критика – это рекомендация, добрая рекомендация. Это совет. Закон зеленого маркера – подчеркни сначала то, что было хорошо, а на то, что не хорошо, не обращай внимания или рекомендуй так не делать. Я могу поставить себя на место, даже если меня выкорчевывают, хотя спорно, а если на моем месте будет тонкий неокрепший ум, при этом талантливый, мир же может потерять дар? Человек скажет, мне поэт великий сказал, что я ничтожество, зачем же я буду писать? Да, мир не обнищает, но человек потухнет… Потухший человек – разве этого мало? Нужно быть очень аккуратным в критике, особенно творческих людей.

Итог, много-много эмоций, добрых слов, критики, острых моментов, потерянных колец и цветов, трясущихся коленей. Я иду одна домой, за полночь, никто меня не встретит – “вызови такси”, никто не поддержит из близких, ведь это не приносит денег! Пиши и читай, но без нас, мы на расстоянии будем знать, что ты просто наиграешься в свою “лисичку” и вернешься, устроишься на работу, вернешься к плите.

Мама и папа признают талант, но иногда переживают за состояние моего психического здоровье, и все терпят. Как сложно вырваться из быта, понимаю, найти поддержку, мне просто не мешают, и на том спасибо… Проветриваю голову, иду по ночной Москве, как бы набираюсь воздуха и сил. Дома даже никто не спросил, наверное, потому что я сразу с порога начинаю декламировать о том, как прошло, ибо я не вынесу тишины без вопросов. И чтобы не расстраиваться, просто начинаю сама. И спать.

Боль как муза

Тихая спокойная ночь, но утро нового дня началось с головной болью. Все страхи и тряски, все зажимы, вся критика разбавленная аперолем, все комплименты, перемешанные со вкусом грузинской лепехи, дамские шляпки, чужие розы, потерянные кольца, все 4 часа на высоких каблуках, все пираты, бемоли, платья, ямбы, хореи, верлибры – все встало в моих висках.

Знакомая боль, нервная, напряженная, она усиливается к вечеру до скорой помощи, давление чуть выше 140 я уже не переношу. Такие припадки не часты, но раньше были тоже, я научилась справляться с ними дыханием, упражнениями и сном. В этот раз меня спасла ванна. Я додумалась до этого уже ближе к вечеру и, утонув в мягкой пенке, которую взбивала моя дочь, я почувствовала в ней всю мягкость и нежность ее детских рук, ее веселость, когда она тормошила эту пену. Магний, сода, куча эфирного масла лаванды и полчаса ванны, и я чувствую как боль отступает, я ощущаю каждую степень ее интенсивности – как приходила, как уходит.

"Тише, тише", – говорит она, "принимай, встраивай этот опыт, бери, все забирай и присваивай – ты просто смогла уже такое малое, больше ничего не будет страшно! Вот и успокойся, и такая спокойная подумай". И я расслабляюсь и все собираю, как новые кусочки от большого красивого пазла.

На этом не закончено, еще прилетят дружелюбные советы: по тому, как надо было стоять, какие колготки нужно было надеть, но в целом все хорошо, а вечером муж преподнесет мне подарок – мой первый в жизни тонометр. Когда-то он подарил мне микрофон, и я забросила его пылится в шкаф, а вот тонометром я буду пользоваться теперь часто. И уже просто спокойно, эта такая тренировка, такой колоссальный опыт – это просто урок и вопрос от мира? Ты хочешь выступать, молодец, а ты способна потянуть 4 минуты на сцене не умерев, и ответ – пока нет.

Как интересно, я сделала вывод, такие потрясения, эмоциональные всплески дают мне толчок к творчеству, активируют поэтическую артерию, творческую жилу, писательскую мышцу, если хотите. Мои рифмы становятся сто из ста, что ж теперь прикажете броситься с моста?

Катаясь кубарем на кровати от головной боли, я, между тем, написала два стиха, как раз про критиков и про звезду. Яночка написала мне – моя звезда, а я почему-то подумала про мужа, которому просто нужна обычная женщина…

Итак, конкурс закончен, меня можно поздравить, это было сложнее чем я думала, вернее ничего из того, что я даже пыталась представить не было. Мне еще пишут некоторые приятные люди с вечера, прекрасная Анна К, мое прошлое не случившееся воплощение, филолог античной литературы. Она даже восхитилась рифмой, но в основном, конечно, все канули в забвение, и никто никому не нужен. Потому что как ни крути, это соревнование, и каждый хочет быть победителем, хоть в очереди, хоть в конкурсе, только не в смерти…

Ты – это слишком

Я думала о себе очень плохо – слишком весела, неуместно короткое платье, которое еще предательски задиралось из-за того, что перестала следить за фигурой, слишком черные колготки, слишком блестящие туфли, слишком машешь руками. Да что же я все слишком, что же я все через край? Как мне запустить эту реку в мирное русло… как не раскачиваться на эмоциональных качелях, как после света прожекторов на уложенные кудри выдержать свет тусклой лампочки на кукуль в ободранной ванной?

Просто продолжать, улыбнуться, вспомнить свои красные щеки, натертые до боли и красна снегом, вдохнуть, выдохнуть и продолжать, жить одним днем в счастье, которое я, наконец, нащупала и вытащила из колодца души. Решать проблемы, когда появляются, а не делать трагедию там, где ее и нет, и уметь отпускать прошлое. Вчера – это уже прошлое, брать из него опыт и идти искать новую дверь. Это просто, поверь, и у меня, и у тебя все уже для этого есть – платье, которое тебе стало мало, колготки которые никому не понравились, и стихи, которые щекочут нежной пенкой, тают на устах и останутся, непременно останутся после меня…