Цитаты из книги «Динка», страница 9

Она ничего не видела из-за слёз, а он ничего не видел, кроме её слез.

Динка знает теперь, что мысли могут одолеть человека, если позволить им разыграться, да еще если не просто думать, а все свое думанье представлять себе в лицах, с разговорами и разными житейскими мелочами, убеждающими в полной действительности надуманного...

Эге! Она этого больше не допускает, выработав несколько простых приемов, вроде "Карла и Клары", а то и просто вскакивает, бегает, поет, повторяет себе в защиту: "Ничего, ничего! Головешка-бомбежка! Я тебе придумаю! Я тебе придумаю!"

Горе-это враг человека, с ним надо бороться не слезами, а мужеством.

Пойти бы да помириться... Но так, сразу, ничего не бывает. У людей такие длинные обиды, что они растягиваются иногда на целую неделю. Смотря, верно, как обидеть...

«Эх ты, паскуда!» – сказал ей тот паренек.

Такое нехорошее слово сказал – наверное, это самое главное ругательство.

Они не видели... Она ничего не видела из - за слез, а он ничего не видел, кроме ее слез.

Динка на одну минутку перестала причитать и, подняв голову, с живостью спросила:

— А Чехов? Чехов жив?

— Чехов уже давно умер… — не глядя на нее, ответила Алина.

— Как? Значит, и «Ваньку Жукова»… — Динка схватилась за голову: — Ой, Волженька, Волженька… Сердце у меня разрывается… Все писатели умерли…

А то окружился царь войском и сидит за десятью замками. С утра до вечера только кисель жрет!

— Ну, кисель! У царя денег много, он и мороженое прямо из бочки ест! — облизнувшись, сказала Динка.

— Мышка, — сказала сестре Динка, срывая вдоль забора васильки и ромашки, все-таки свадьба — это очень веселая кутерьма! Когда я вырасту и буду богатой, я каждую неделю буду устраивать себе свадьбу!

Динка, наморщив лоб, смотрит на утонувшего в пиджаке Леньку, на широкие борта и спускающиеся к локтям плечи.

— Хороший спинжак, конечно… но только он совсем вырос из тебя, Лень…