Цитаты из книги «Динка», страница 11
— А когда приезжают женихи, ты не знаешь? — спрашивает сестру Динка.
Мышка зябко поводит плечами.
— Я думаю… к обеду, — почему-то предполагает она и, морщась, как от зубной боли, просит: — Только ты не кричи сразу. Надо все-таки вежливо…
— Он вежливо — я вежливо, он драться — я драться, — выпятив губу, говорит Динка и, сложив вдвое смоченную в кадушке веревку, шлепает ею по траве. — Вот этим как дашь по спине, так всякий жених вверх тормашками опрокинется!.. Лучше любой палки!
«Нет, нельзя мне умирать, — думает она, вспоминая ссору в палатке. — Надо прогнать Катиного жениха… Но как пригнать? Может, опять начнется драка?»
Динка осторожно дотрагивается до своей спины и, нащупав горячий, набухший рубец, пугается: «Что делать? Я же совсем не могу драться! Может, взять длинную палку, а самой спрятаться за забором и просто шпынять этого жениха палкой, когда он полезет в калитку?»
-Вот это платье наденет мама?
-Нет, мама не хочет его надевать, это папино.
-Папино? А почему оно папино? Папа переодевается в него? - вытаращила глаза Динка.
Что ты рвёшься, как щенок на привязи? Работать надо с толком, с терпением.
Одним словом, ставь перед собой цель, а поставишь цель - добивайся. Не так, чтоб какое дело начать, а потом бросить и другое начать. Этого я не позволю.
Ей кажется, что чудесные слова потому и таят в себе волшебную силу, что они непонятны.
Кто привык жить с хвостом, тому тяжело его бросать.
Потолкавшись на базаре, мальчик отнес одной старой барыне на дом рыбу. Рыба была не тяжелая, но живая. Она била хвостом и выскальзывала из корзинки. Барыня пугалась и жалела ее.
— Ах, боже мой! — всю дорогу говорила она. — Невозможно сочетать свои вкусы с жалостью! Я всегда покупаю к обеду живую рыбу и всегда так расстраиваюсь, что потом весь вечер мучаюсь мигренью!
нужно выполнять не спрашивая. – Не беспокойся, мамочка. Я все сделаю, как нужно, – обещает она. – Ну, спасибо. А сейчас ложись, можешь еще доспать! – целуя ее, говорит Марина и поспешно бежит по дорожке. За калиткой мелькают голубые незабудки на ее шляпке и острый шпиль легкокрылого зонтика. Алина больше не ложится. Прислушавшись к полной тишине в доме, она запирает свою дверь на крючок и вынимает из-под матраса завернутую в газетную бумагу фотографическую карточку. Расстелив на коленях газету, она осторожно и брезгливо, словно касаясь чего-то скользкого и противного, берет двумя пальцами карточку и подносит ее к глазам. Узкое, длинное лицо с тонкими губами и лишенные всякого выражения, застывшие глаза поражают Алину. – Белоглазый... – тихо шепчет она. – Человек с белыми глазами... сыщик... предатель.
