Читать книгу: «Лифтяной»

Лифтяной

Метель огромной белой птицей сорвалась с отвалов, распростерла свои крылья и повисла над степью, кружа над равниной, точно орел: медленно, величаво и неотвратимо. Я поднял глаза в небо: из тысячи летящих на меня снежинок вырисовывался, страшный в своей обреченности, фатальный рисунок судьбы.

Я знал, что все предопределено. Вьюга шла на меня широким фронтом, она собиралась обрушиться на мою голову сугробами, пеленая своим саваном, точно мумию египетского фараона. И спасения от яростной стихии не было.

Еще пару минут, и снежная лавина погребет меня заживо. Я буду барахтаться в этом снегу, отчаянно пытаясь выбраться, а он будет валить и валить, насмешливо наметая сверху сугроб, точно языческий погребальный курган. И ветер затянет по мне панихиду – самую последнюю мелодию из той великой Музыки Сфер, что грохочет сейчас на всю вселенную!

Огромный белый орел, такой, какие, вероятно, выносили сказочного волшебника Гендальфа из магического заточения, кружит сейчас прямо надо мной. Только он не несет спасения на своих крыльях, он – снежный соглядатай, и послан сюда ледяными великанами. Он явился именно как предвестник смерти.

Цвет гибели – снег. Застывшее дыхание – лед. Вода, которая всегда находится в движении, цепенеет, превращается в твердый ком. Жизнь останавливается, замирает.

Зима и есть смерть.

Мое сознание мечется в ужасе. Я пытаюсь найти выход. Но вокруг лишь степь. Ни юрты, ни деревца. Лишь заброшенные отвалы – места открытой добычи руды – взирают на меня с равнодушием мертвых богов. Эти гигантские холмы создавались десятилетиями. Самосвалы день за днем вывозили землю, вперемежку с щебенкой и камнями, – так выросли эти зловещие рукотворные горы, с которых сейчас ветер яростно срывал снежный покров.

Наверное, прячась за вуалью этой круговерти, за мной наблюдает желтый, драконий глаз солнца, вот только я его не вижу. Возможно, моего привычного мира давно нет. И я – последний человек в этой пустыне.

Я заблудился в степи собственного одиночества. Я будто провалился в чью-то голову, рухнул в детские страхи, которые до этого мучили меня годами. И теперь кошмары – единственная реальность.

Смерть не страшна. Она белая. В ней нет боли. Наверное.

И вот снежный вал обрушивается на меня, сбивает дыхание. Я ничего не вижу. Страшно! Нужно двигаться, бежать, но я не в состоянии пошевелиться. Меня словно залили бетоном.

Воздуха больше нет. И жизни тоже сейчас не станет.

Нет! Так не должно быть! Не со мной, не сейчас!

Это не справедливо!

Вдох – и в легких один только снег. В венах замерзает кровь. Коченеет душа. Слипаются ледяной коростой ресницы. Тьма. Холод. Небытие.

Нет воздуха. Нет движения. Нет жизни...

И вот из белого шума проявляется чье-то лицо. Кто-то смотрит на меня с изумленным вниманием.

И тут я понимаю, что никакого лица, в общечеловеческом понимании, нет. На меня взирает сошедший с ума циферблат, сбежавший с безумных полотен Сальвадора Дали. Даже и не диск с цифрами, а какая-то вращающаяся воронка, затягивающая внутрь себя: то ли меня самого, то ли мои черно-белые сны.

Резкий вдох – и я выныриваю из ночного кошмара, точно из реки. Чудовище осталось там, в иной реальности! Но я не уверен, что оно сейчас не притаилось где-то рядом!

Воздуха не хватает. Сердце колотится так, словно меня, действительно, выдернули из снежного заноса. Меня трясет. Зуб на зуб не попадает. Но это не от холода, а от страха.

Я словно пережил смерть и меня выдернули с того света. Наверное, что-то схожее чувствовал Достоевский в день, когда его вывели на площадь и зачитали смертный приговор.

Плачу. И это хорошо. И совсем не стыдно.

Я вырвался из цепких рук неотвратимого фатума для того, чтобы что-то еще совершить в этой жизни. Да! Иначе и быть не могло!

И это не сон!!!

Таких ярких видений не бывает. Монстр с воронкой вместо лица, несомненно, существует. Мы, похоже, встречались. И плохо, что я вновь напомнил ему о себе. Боюсь, что мне приснился тот, кто убивал моих одноклассников, кто подстраивал несчастные случаи и пил наше страдание, смакуя его через соломинку, растягивая удовольствие.

Это, определенно, не сон, а настоящее воспоминание.

Боюсь, что все мои последние кошмары – это вести из иной, бездарно прожитой жизни.

Дыхание нормализовалось. Я поднимаюсь с кровати.

В не зашторенном окне танцует метель. Она не поет, а воет в печной трубе. Я уснул, забыв закрыть заслонку и теперь в избе холодно, точно на улице: даже пар идет изо рта.

Мне кажется – никогда не вырваться из этого адского круга вариаций зловещих событий.

Зима и смерть. Белое молчание. Предчувствие последнего пути.

Я один в доме, а ведь так быть не должно! Я точно помню, что у меня есть родители и сестры. И где все они в три часа ночи?

И мой ли это дом?

Кто-то чужой заманил меня в это здание, чтобы заморозить! Они хотели найти меня утром – окоченевшего, отмучившегося, ничего не видящего, но я очнулся!

Я даже знаю, кто все подстроил! Каждый год кто-то из моих одноклассников, непременно зимой, попадает в беду, из которой не всегда удается выкарабкаться живым. И теперь этот кошмар происходит уже и со мной.

Нужно непременно вырваться из этого ада! Необходимо идти к людям.

Я торопливо одеваюсь. Сую ноги в дедовские унты. Странное ощущение, словно примеряю на себя его жизнь.

Иду к дверям, открываю ее на себя – а там стеной лежит снег! Утрамбованный, невероятно чистый. За ночь намело под самую крышу. И только у самого потолка – узенькая полоска ночного неба.

Да, такое было уже в моей реальной жизни. Но тогда я не поддался панике, а взял лопату, заранее приготовленную, и начал откапываться. Помню, нам тогда повезло. А некоторых в ту ночь замело под самые трубы и их спасали более удачливые соседи, ибо изнутри многие выбраться так и не смогли.