Читать книгу: «Расстрел», страница 2

Лея говорила всё это с придыханием. Она сама была вдохновлена этой историей и ей удалось вдохновить меня.

– А созвездия?

– Созвездия, это профанация людей, что желают всё подчинить логике. Искусство же даёт небу свободу и художник вправе писать, что он захочет, соединяя точки в акт истинных эмоций!

Под этими разговорами её часы начали вибрировать. Она недовольно смахнула рукой и достала сигарету. Отвернувшись, так, чтобы огонёк не был замечен в стёклах – прикурила и стала дымить там, где дымить было нельзя.

– Ты как художник, видишь искусство там, где человек видит романтику.

– Что это значит? – Спросила она.

– Люди романтизируют небо, ты же создала свой мир, где звёзды вызывают интерес, а не простое чувство экзистенции. Человек слишком мал, чтобы повлиять хоть на что-то. Ты же создала не произведение, не идею, а идеологию. Ты наделила человека тем, что недоступно всем остальным. Возвысила себя над тем, чем восхищаются другие. Ты обрела свой смысл жизни и теперь, я хочу вступить в твою духовную организацию и также исповедовать твою религию.

– Это смешно! – Она вновь прикоснулась ко мне. – Это не религия, а лишь баловство.

– Разница между религией и философией лишь в том, что философ несчастен от осознания мира, а человек религии обретает счастье во вранье. Ты не веришь в живую природу звёзд, но именно эта мысль придаёт значимость каждой твоей картине. И теперь каждой моей строчке.

Телефон издал звук затвора. Её таймер прошёл, а значит ей пора уходить. Она сняла телефон, закрыла окно и показала мне то, ради чего мы мёрзли полчаса. Видео, на пять секунд, как луна двигается на пару градусов обзора.

Тогда мне было далеко до принятия этого искусства, но то, как горели её глаза, как она улыбалась показывая мне этот акт – заставило меня улыбнуться ей в ответ.

– Это лучшая твоя работа? Покажешь остальные?

– С удовольствием! Но позже. Пора идти, скоро уже будет выступление, меня подруга ждёт. Дашь свой номер?

Мы обменялись контактами и она, докурив, ушла. Мне было трудно выйти с того балкона. То, что только что произошло со мной было лучшей частью моей жизни. Буря эмоций раздирала меня: от обычного разговора, тепла из глаз незнакомого мне человека и вздрагивания от каждого её прикосновения.

Это было интимно для меня. Выйти из той темноты, где она оставила свой след, было сложнее, чем даже позже признаться ей в любви.

Выйдя она впустила в комнату лишних людей. Лишних, для меня. Балкон озарил свет и ко мне пришло осознание, какое преступление было совершено мной.

Выйдя с балкона и поймав на себе взгляды показалось, что незнакомые мне люди в полной мере осознали насколько у меня с Леей была интимная обстановка, но совсем неправильно всё поняли.

Плевать мне было на них. В голове витали лишь мысли: а насколько всё было интимно и для Леи? Или я просто плюс один в её кругу общения?

В главной комнате собрались уже почти все.

Было человек двадцать, многих мне не приходилось видеть раньше. Маша сидела в центре, с гитарой, ей дали немного пространства и устроили тишину. Садиться ко всем не хотелось, моё место ждало на полу, в углу комнаты, где можно было лечь, расслабиться и слушать о чём же будет петь новая девочка. Ей было всего семнадцать лет.

Она всё не начинала. Общалась с окружением. Федя смотрел на неё так, будто уже представляет, как останется с ней в этой квартире один на один. Он парень не плохой, да и кто даст мне право решать за Машу, но думаю хорошо было бы, если бы с ней был хоть один знакомый человек, что поможет ей в случае чего свалить.

Быть этим человеком мне не хотелось.

Прозвучал первый аккорд, снова разминаться она не стала, за ним прозвучало название: «игры» и люди стали сбиваться ближе. Среди первых сидела и Лея. Она поймала мой взгляд на себе. В какой-то миг захотелось отвести глаза в сторону, но моя рука лишь помахала ей, а глаза продолжили пялиться.

Лея, кажется, не была против. Она погрузила своё сознание во тьму, запрокинула голову и стала нежно мотать ею из стороны в сторону. Оторвать взгляд мне так и не удалось. Рядом с ней сидела какая-то девушка, они с ней болтали.

Она пришла не одна.

«– Жаль!» – Прозвучало у меня в голове. Хотелось именно мне увести её с этой квартиры. Нам было тогда о чём говорить.

Пришли ещё люди, толпа сгустилась и Лею больше не было видно. Закрыв глаза мне получилось отсеять все лишние звуки и вникнуть в то, о чём пела Маша.

Песня была о герое, что попал в видеоигру и влюбился в принцессу. Он из раза в раз умирал и в конце концов добрался до дракона и одолел его, освободив свою возлюбленную.

Вторую же она исполнила в более агрессивной манере, она мне понравилась больше. Песня о том, что она готова идти по варварским черепам, дробя их голыми ступнями, как Римские легионеры.

Не знаю хотела она или нет, но песня была о силе воли человека и о том, что за свою мечту любой станет монстром и сможет убить. Что за мечта у легионера и чего он хочет, мне так и не позналось, да и нет уверенности, что Маша это хотела сказать.

Спасибо автору за то, что он умер и дал мне право трактовать любые произведения как того хочется мне!

В критику скажу, что тогда Маша ещё плохо пела, да и играла неумело. Позже она мне скажет одну важную фразу:

«– Я не пишу стихи, я пишу песни. А им скучно в тишине! Поэтому я и начала петь!»

Концерт или квартирник на старый лад прошёл отлично. Она понравилась людям. К ней подходили с комплиментами, фотографировались. У меня же смотря на всю эту толпу, возникло воспоминание, как при выступлении на конференции молодых писателей ко мне тоже прилипло внимание некоторых присущих, те же фото, комплименты, но было мне всё равно одиноко. Моё единство с этим объединением только обреталось.

За концертом меня ждала библиотека, куда нужно было отдать парочку образцов моей новой книги. Мой разговор с администратором и заполнение документов подслушал мальчик, лет пятнадцать. Тот возраст, когда они ещё не выглядят на взрослых, но на «детей, мальчик, девочка» обижаются.

Он восхитился тем, что я пишу книги. Видно было, как его миропонимание рушится. Для него, писатели – это те люди со страниц учебников, которые либо давно умерли, либо сейчас живут где-то далеко или очень богато. Звёзды, которых на нашей Земле штук десять, может сотня.

А тут я, просто человек. Мне пришлось открыть ему неприятную правду на этот мир и рассказать, что писателей не сотня, не тысяча и не миллион. Думаю, под половину миллиона только у нас в стране.

Кхм.

Было под половину миллионов до того как пришли эти… из ЗТП или ДКИ.

Общаясь с ним у меня и возникло это глубинное чувство присутствия. Кто-то действительно интересовался моим творчеством. Мальчик не стал со мной фоткаться – он попросил мой автограф. Он достал из рюкзака дневник и попросил расписаться снизу в углу, а потом сказал:

– Мне точно нужно будет записать нашу встречу в дневнике. Я теперь тоже стану писателем! Я не боюсь трудностей.

Лея умеет вдохновлять людей и привыкла к этому, мне же накатило к глазам столько слёз, что только он переступил порог библиотеки, как всё вокруг затопило искренней радостью.

Интересно, Маша бы оценила если бы и мой дневник оказался перед ней на подпись?

Люди не собирались расходиться, а вот мне всё больше и больше хотелось уйти, но сделать это не подойдя к Лее было невозможно:

– Я хочу пройтись под звёздами, повглядываться в них и попытаться увидеть то, что видишь ты. Поможешь своими историями?

Её ответ был долгим. Она развернула свою улыбку вниз, опустила брови и злостно взглянула в сторону, потом вжала свои губы.

– Я бы хотела, но я пришла с Тиной, а правило гласит: «Пришли вместе, ушли вместе».

Приняв отказ мне захотелось всё же попрощаться с Машей, дать ей визитку со своим сайтом, может ей понравятся мои работы, хотя думаю ей было тогда не до этого.

Потом Федя пристал, уговаривал остаться и выпить. Ни то, ни другое меня не интересовало. Говорил он со мной минут десять, пока кто-то не закурил на кухне. Тот человек меня спас.

У выхода хотелось снова увидеть Лею, но её нигде не было. Она стояла на этаже. Это была приятная встреча, хоть и с запахом дыма. Она курила самые обычные сигареты.

Наши с ней взгляды пересеклись.

– Я думала ты уже давно на улице. – Сказала Лея.

– Немного пришлось задержаться.

– Это радует. Я готова пойти пройтись под звёздами. Я тут редко бываю, тут есть какие-то парки рядом?

– Есть.

Лея бросила сигарету и забежала в квартиру, выйдя в курточке.

– Ты поссорилась с Тиной? У тебя всё в порядке?

– Мы с Тиной договорились, что никто, ни с кем тут не будет спать, а она заперлась в туалете с каким-то парнем. Она напилась и меня она слушать не хочет. Она ещё и соврала мне, что она там одна, хотя я видела, что это ложь!

– Ты бросишь подругу одну?

– Нет, я пойду и расскажу единственному человеку кому это интересно свои бредни про звёзды! Никто кроме тебя не хочет их слушать.

Она улыбнулась и вызвала лифт.

Лея тогда рассказала мне пару своих историй, прочитала несколько стихов, но быстро свела фокус с себя на меня. Обычно, меня нельзя заставить говорить о себе. О моём творчестве – конечно; а если касается: моего интерьера, квартиры, любимого места отдыха, прогулки или мест, где подают самую вкусную еду; то я съеду на что-то или просто прерву разговор. С ней всё было по-другому. Она узнала обо мне за несколько часов больше, чем Федя за всё время нашего общения. Она знала меня почти как мои родители, но меньше клавиатуры.

Говорить о себе неприятно. Лично мне.

Но открыться ей было просто. Любовь ударила в голову и когда Лея согласилась пройтись, то всё моё тело было готово служить ей, лишь бы продлить грядущий момент.

Ходили мы часа два, не меньше, близилось утро и Лея сначала немного замедлилась. Её расспросы обо мне кончились и мы говорили об искусстве. Не чужом, а нашем! Она говорила о своей картине, где в звёздах она смогла углядеть прекрасную богиню, которую прозвала Клио и маленького человечка у её ног.

Моя скорость тоже замедлилась, а потом, Лея уже неприкрыто стала стонать при каждом шаге.

Мы остановились и мне стало ясно, что случилось. Она сняла обувь и над её пяткой в том месте, где начинались кроссовки образовалась большая кровавая мозоль.

Лея не привыкла долго ходить, она обычно стояла на месте, где-то в парке или качалась на качелях. Мои надежды о том, что она просто устала и мы сейчас сядем на скамью разрушились.

Она сказала лишь одну фразу:

– Не думала, что всё так серьёзно. – Лея сильно устала.

Покрутив головой и найдя аптеку Лея осталась одна.

Если наш с ней разговор был интимным, то процедура обеззараживания и накладывания бинта уже казалась неловкой Лее, что передалось и мне. Хоть трогать её ножки было приятно.

Мы бы могли сидеть там и дальше, но оставалось совсем немного до того места, куда нас вели ноги. Моя обувь оказалась рядом с её. Она ответила на моё предложение и уже держась заруки мы продолжили свой путь в одних носках по весеннему холодному асфальту.

Мы шли молча, но та неловкость, что была раньше исчезла. Это было приятное молчание. Мы слушали с ней ветер и смотрели на последние звёзды, уходящие с небосвода. Их вытесняло Солнце.

Лея тоже что-то ко мне чувствовала.

Усадив её на скамью мою голову стал разрывать вопрос: «как близко мне сесть?», но она сама дала ответ. Она не отпускала мою руку и прижала её к себе, сжав сколько было сил. Она сильно ослабла.

Сев рядом – моё сердце больше не могло выпускать всю энергию в ноги и стало колотиться сильнее.

– Мы смотрим ровно на Восток.

Лея прижалась ко мне сильнее. Она отпустила свою голову и та припала к моей голове. Наши плечи соприкасались, наши головы соприкасались, она держала меня заруку…

– Я давно не видела рассвет. С этими звёздами я стала забывать о Солнце. Оно дарит людям тепло.

Лея сжала мою руку, пытаясь собраться с силами. Она повернулась ко мне.

– А с тобой стало теплее и мне. – Она улыбнулась.

Она немного сдвинулась в сторону, развела руками и потянулась, стараясь то ли уснуть, то ли проснуться. Убрала волосы с глаз и вопрошая протянула мне руку. Теперь ей была нужна инициатива и от меня. Наши руки вновь воссоединились. Она обняла меня и поцеловала в щёку.

– Спасибо тебе. Без тебя я бы провела этот вечер одна. Я не хочу отпускать тебя.

Что на это можно было ответить в конце первого свидания?!

Солнце показало свои первые лучи, горизонт окрасился в розовый. Мы сидели и с придыханием наблюдали за огненным кольцом, а в моей голове только и были мысли о том, стоит ли её поцеловать.

Инициативу брать на себя сложно. Жесты Леи давали мне понять её отношение ко мне, но она могла быть просто социализированной, общительной и тактильной…

Солнце поднималось всё выше. Мне было страшно посмотреть в её сторону. Страшно от того, что тогда придётся прекратить её трогать, но тело сделало всё само.

Наши глаза зацепились друг за друга и пока мне приходилось думать, она всё сделала сама. Она подвинулась ближе ко мне, обхватила меня и закрыв глаза поцеловала.

Это было всего мгновение. Мгновение, какое мои губы ощущали на себе её вкус, ощущали её помаду. От неё пахло сладким ночным какао.

Она смотрела на меня. Слова так и не подходили. Она провела холодной рукой мне по щеке нежно своими ноготками и инициатива перешла ко мне.

Все те чувства, что были у меня – она разделяла, а значит – можно её поцеловать.

Мои руки обхватили её за талию, она отвела своё тело назад и облокотилась на руки, выпрямив локти, а мои глаза всё ещё смотрели в её. Мы не могли оторвать друг от друга взор. Лишь он стоял между нами. Контакт. Мы не говорили ни слова, но казалось, что она ведёт со мной разговор.

Наконец она опустила веки и у меня появились силы сделать это. Поцелуй. Нежный, долгий, без ничего лишнего. Лишь мы с ней вдвоём. Парк, рассвет и никого в округе.

Она стала сгибать свои локти и вот, мы с ней лежим на лавке и наслаждаемся друг другом, наслаждаемся моментом.

У меня в голове раньше никогда не было таких чувств по отношению к человеку. Мне не представлялось, что я когда-то так сильно полюблю девушку.

Поцелуй кончился. Мои глаза открылись, Лея тоже. Моё тело попыталось выпрямиться, но она не дала.

– Дай мне ещё мгновение.

Мы лежали с ней и смотрели на уже взошедшее солнце. Её руки дрейфовали по моему телу и это было приятно. Всегда было приятно, когда она меня трогала.

Лея поднялась, мы сидели, опираясь друг о друга, наши руки и ноги сплелись вместе, чтобы согреться теплом наших тел. Мы сидели молча и смотрели на окончание восхода.

Такие моменты с Леей всегда были для меня самыми дорогими.

Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Леин телефон зазвонил, она ответила и оттуда послышался взрослый голос. Лея расстроилась, ей нужно было идти.

Она встала со скамейки, подняла меня заруки и поцеловала. Она любила держать меня за спину и всем своим телом надавливать на меня, чтобы моя спина откинулась назад и всё, что меня держало над землёй, были её руки.

После чего она попрощалась и ушла. Мне оставалось лишь приходить в себя.

Глава 2

Прошло какое-то время. Мы с Леей не виделись с того самого дня больше недели. У неё дела, мне нужно было кончить рукопись и освободить голову на целый месяц отпуска.

В моём портфолио появился рассказ, о богине Клио и её верном подданном, готовым на всё за её покровительство. Его мы сделали вместе с Леей. Мы с ней часто переписывали сь в это время.

Наконец произошло чудо и наши графики сошлись на том, что в эту среду она сможет прийти ко мне в гости, на бутылку шампанского. Лея мне порекомендовала к чтению один роман, на деле по структуре это был большой рассказ, эротического формата и мне он показался занимательным.

Раньше моё отношение к подобному чтиву было негативным. Даже само слово чтиво имело негативную коннотацию, но после обретения Леи оно заиграло другими красками: из чего-то, напоминающего порнофильм без изображения, оно превратилось в часть литературы, ведь и мне захотелось попробовать себя в этом.

Была одна большая проблема. Опыт. Тот опыт, что достался мне за всю жизнь до Леи был скучен и точно не заслуживал внимания читателей. Лея хоть и была моложе меня на три года – могла мне много об этом рассказать. По вечерам или уже поздней ночью она мне не редко присылала недвусмысленные абзацы текста.

Мы с ней обсуждали секс и у нас был разный на него взгляд. Она считала его просто потребностью, я же сакральным актом сближения людей, при котором участвуют не их тела, а их души. Сливаясь воедино. Оргазм получался именно в тот момент, когда души заканчивали этот обряд и каждая из них, отделяясь от второй отщипывала от себя кусок, становясь с ней одним целым.

Может из-за моей закрытости и редко получалось дойти до оргазма, сложно отдавать человеку часть себя.

Лее же мне было не жалко и всю свою душу отдать.

В дверь позвонили.

За ней стояла Лея.

Время шло очень медленно.

Руки у меня начали трястись. Коленки подкашивались, а по коже прошла лёгкая дрожь. На секунду мне стало плохо, но новый звонок вернул меня в русло и заставил открыть дверь.

Лея была шикарной. Она надела самые удобные из тех, что у неё были кроссовки, они ей сегодня не должны были пригодиться. Облегающие высокие джинсы и лёгкую футболку с открытым животом. Она стояла предо мной в летней панамке, солнечных очках и светила своими жёлтыми волосами.

Пока мне доводилось прокрастинировать в весне, она уже жила летом.

– Привет, солнышко. – Ничего другого сказать ей нельзя было. – Лето тебе к лицу.

– Спасибо! – Воскликнула она и вошла ко мне в квартиру. – Тут по-осеннему.

Мои ушки не уловили её слов, они слышали лишь не прекращающийся звон тревоги. Звон гильотины, звон металла, поражающего шею, звон клинка судьбы, что в один миг оборвётся и убьёт своего человека.

Сейчас моя жизнь действительно стояла на кону. Мне нужно было предложить Лее не просто поучаствовать в романтике, а сделать её участницей моего эротического эксперимента. Эксперимента, чтобы пережить те чувства, что переживёт персонаж из рассказа.

– Что с тобой? – Лея посмотрела на меня наклонив голову.

Ничего лучше в мою голову не пришло. Шаг, ещё один шаг к ней и вот мы в одном мгновении от поцелуя и опять инициативу взяла она. Ей нравилось это, но в рассказе активная роль у меня.

Не стоило это делать так рано, мы с ней второй раз увиделись, но уже было поздно всё останавливать.

– Доверься мне.

– Конечно. Что нужно делать?

Лея взяла меня заруку. Мурашки прошли по моей коже, а ноги отказывались вести меня.

– Делай со мной что скажешь? Тебе нужен от меня устный отклик, или достаточно будет визуального?

– Будь собой.

Лея улыбнулась и встала рядом со мной. Действо началось. Сюжет закрутил колесо, но не колесо героя, в конце которого он вернётся не тем, кем уходил, а колесо эмоций, что должно вызвать их у читателей.

Хорошо, что мы с ней были только вдвоём. У меня сразу возникло то же чувство, что тогда, на балконе. Моя душа покинула тело и увидела её душу, желая слиться с ней как влюблённые китайские драконы.

Это и есть чувство интима.

Без души в теле стало легче. Да и непринуждённая походка Леи успокаивала меня. Она крепко держала меня за руку и всем своим видом давала понять, что готова поддержать меня. Так оно и оказалось.

Мы шли по коридору в немного приглушённом свете. Везде пахло свежей клубникой, любимой ягодой Леи. Только за неё она и любит начало лета. Отведя её руку немного вперёд мои руки обхватили её за талию и получилось поцеловать её в шею.

Она закрыла глаза и остановилась, наслаждаясь моментом. Она посмотрела на меня и поцеловала, мой язык ответил ей.

– Мне нравится то, что уже играет в голове. – Сказала Лея.

Мне удалось полностью расслабиться. Касаться её стало проще и мы уже двигались как кисти по холсту, нежными, но большими мазками.

Мы открыли дверь в ванную. Была набрана горячая вода, расставлены свечи, а приятный, тёплый и лёгкий запах продолжал нас сопровождать.

Подняв глаза и увидев себя за её плечом, внутри возникло чувство единения с её телом. Чувство отклика. Каждое касание сопровождалось её движением, она была моим морем, что отвечало каждому моему ветровому прикосновению к её водной глади.

Её кожа была тёплая, гладкая и немного в мурашках.

Дыхание Леи стало углубляться. Её грудь медленно вздымалась вверх и опускалась. На лице появился румянец на щеках, проступающий сквозь макияж. Она облизала свои губы и закрыла глаза, дав мне продолжить целовать её шею.

Лея не отпуская моей руки попробовала воду и посмотрела мне в глаза. Её жёлтые волосы отдавали лёгкой краснотой, отражая свет свечей. Тогда мне и захотелось признаться ей в любви впервые, но это тогда так и не произошло.

Она подняла свои руки и положила их мне на плечи. Её губы немного развелись в сторону, брови ослабли и вся она уже начала получать удовольствие, которое передалось и мне. В ванной наши души нашли друг друга и уже начали свой танец.

Она опустила свои руки и взяла меня за попу.

– Что дальше?

Моего ответа не было. Мои руки потянулись к её джинсам, расстегнули пуговицу, а потом и опустились ниже.

Мои глаза оказались на уровне её талии. Маленькой, нежной талии. Они поднялись выше, а губы поцеловали её в бедро и стали опускаться ниже. У неё были маленькие белые носочки и сняв их мне пришлось подняться.

Она обняла меня за пояс, взялась за футболку и сняла её, потом сняв её и с себя. Она была очень красива. Она стояла предо мной и всего чего мне хотелось – лишить её остатков ткани. Спустя мгновение она стояла совсем без одежды. Мои руки массировали её грудь, пока она целовала меня.

Лея ступила в ванну, легла в сладко пахнущую воду. Она отогнала от себя пену и посмотрела на меня. Она поднялась и от намокших волос появился новый запах, вкусного зефира.

Взяв в руки маленькую мочалку, добавив геля мои руки стали скользить по ней. От прикосновения она вздрагивала, а когда руки доходили до её груди и талии – Лея издавала лёгкие стоны.

Она закрыла глаза, её руки упали в воду и потянулись ниже, но она их остановила. Лишив себя перчатки и поцеловав её уже мои пальцы опускались под воду. Лея сначала сжала свои бёдра, потом расслабилась. Она открыла глаза и поймала мой взгляд.

– Твои руки прекрасны. – Сказала она и откинула голову назад.

Она не стесняла себя в громкости и с каждым новым моим движением она становилась всё громче и громче пока наконец не дошла до финала. Сразу, вцепившись в мою шею руками и притянув к своим губам.

В этот момент не только она получила особое удовольствие, но и я. Моя душа оторвала кусок от её и заделала ту рану, что в ней была. Появилось особое чувство полноты. Никогда до этого момента у меня не было чувства заполненности. Казалось, что в мою жизнь наконец пришёл полный порядок.

Дав руку, Лея вылезла, но она всё ещё хищно смотрела на меня. Её рука схватила меня и повела в комнату. Лея со мной не церемонилась она бросила меня на кровать и удовольствие уже доставлялось мне.

На всё это моему телу было всё равно: на гормоны, на процесс, на стимуляцию… закрывая глаза предо мной появлялось две ипостаси: одна чёрного цвета, с фиолетовыми чакрами растекающимися татуировками по гибкому телу и вторая, белая с жёлтыми созвездиями. Они танцевали друг с другом, переплетались, кусались и обнимались. Именно ими в тот момент и было занято моё сознание пока наконец белая не оторвала кусок от моей плоти и не поставила на его место свой.

Лея поднялась выше и поцеловав меня взяла в свои объятия. Она была горяча и каждому кусочку моего тела было приятно находиться впритирку с ней, а тем, кто был дальше оставалось лишь завидовать и холодеть.

– Не думала, что наша встреча начнётся так. Я рада, что смогла сегодня прийти. – Лежала она рядом со мной.

На предложение выпить чай Лея согласилась, хоть она больше и любила кофе. Взяв на кухне чайник, чашечки и подушки мы пошли в комнату. На пол мной были положены две подушки, Лея выбрала одну из них, мне досталась вторая.

В чайничке только закипела вода и ей нужно было дать подышать. Выйдя и принеся свечу, несколько цветочков с кухни и поставив это всё на поднос у меня получилось усесться.

Открыв крышку и выпустив в воздух аромат красного, цветочного горного чая мой мозг стал вспоминать ту историю, что была заготовлена.

– Слышишь запах? – Лея смотрела на меня и нежно улыбалась. Её короткие волосы падали на глаза, немного закрывая зрачок и крадя у меня это бесценное тепло. – Прошлым летом мне довелось оказаться на одной из больших гор. Там мне обещали прекрасные и высокие водопады, на деле всё было скучно. В одиночестве там было не на что смотреть. На обратном пути, у дороги стояла старая бабушка, а у её ног лежало несколько тканевых свёртков. Она заметила мой интерес и окликнула, начав свой рассказ. Они уже много лет живут на этих горах. Из поколения в поколения передают секретный рецепт самого вкусного чая на Земле. Она, будучи ещё молодой – в моём возрасте – в те времена, когда книги ещё были роскошью, помогала своим родителям: ходила по горам и собирала дикие цветы и растения, а всё лишь для того, чтобы сделать из них отвар на будущий праздник. На следующий день они пошли в город, на ярмарку, где она и нашла своего будущего мужа. Он только попробовал этот чай, как сразу признался в любви его создательнице. Эта бабку говорила, что он любовный, особый. Никто не знает почему, но испив его однажды, люди будут любить друг друга вечно.

– Проделки Эроса.

– Я не думаю. Греция была довольно пошлой. Мне больше нравится думать, что в этом чае есть частичка индуизма. Частичка Ардханари. Шива – особый бог. Он олицетворяет в себе космическую силу и не относится ни к хорошим, ни к плохим богам. Он есть и созидание и разрушение. И любовь и страдание. Одной своей рукой он разрушает города и насылает несчастья, другой созидает жизнь и помогает людям избавится от голода и войн. Он есть всё на свете. Но и он не всесильный. У него есть любовь, её зовут Парвати, богиня энергии. Без неё Шива – лишь сторонний наблюдатель. Он не способен ни на создание, ни на разрушение. Именно она, как его вторая половинка, как его энергия – позволяет ему влиять на наш мир.

Чайничек достаточно остыл.

Пришло время наливать чай.

– Пока его не трогай. Мне нравится эта история тем, что существует миф о том, как Шива и Парвати поссорились. Он стал считать её работу ненужной. Возомнил, что она ему не нужна. Она не стала это терпеть и исчезла. В тот же год землю окутала тьма, реки обмелели, урожай умер, на весь мир обрушился голод. Как оказалось и Шива тоже нуждался в ней. Без неё он потерял все свои силы и спустился на землю. Он долго жил среди людей, пока не услышал о Богине, что раздаёт пищу в храме. Придя туда, он уже выглядел как самый обычный нищий. Первати увидела его. Он стоял с миской для риса и подойдя к ней склонил своё колено, принёс извинения. Она их приняла.

– Красивая, но странная история. Абьюзивная.

– Да. Эта история навела меня на мысль. Ты была когда-то на свадьбах? Там партнёры, будущие супруги клянутся в верности друг другу. Мне это казалось всегда каким-то блудом. Словоблудием. Как можно ограничить себя в верности одному человеку, чтобы не происходило?! Когда человек влюбляется – он становится готовым на самопожертвование. Жертва заключается в том, чтобы отдавать всё лишь бы твоя вторая половинка любила тебя. Быть тем человеком, в кого твоя любовь захочет влюбиться…

– Это красиво.

– Надеюсь этот чай не лишит нас с тобой воли. Он не околдует нас стрелами Эроса и не заставит дать эти клятвы. Я хочу лишь чтобы мы с тобой виделись вновь и вновь. Чтобы ночью ты писала мне те мысли, что приходят в голову, чтобы мы могли довериться друг другу и показать наши черновики. Мне бы хотелось быть тем человеком, что спустя много дней, месяцев, лет даст тебе повод вновь и вновь проводить со мной время.

– Я тоже на это надеюсь.

– Знаешь почему у Шивы одна рука разрушает, а другая создаёт? Без одного нет другого. Это концепция Инь и Ян. И вот, мы с тобой сидим перед этим чаем. Испив из правой чаши, ты примешь сторону Разрушения, сторону импульсии, огня и горячих эмоций, а приняв левую – Созидание и покой, красоту и эстетику. Выбор лишь пред тобой. Оставшуюся чашу ты оставишь мне.

Лея не стала долго думать. Она с лицом ребёнка, что только что решил загадку стала пялиться на меня. Она опустила взор и отодвинула чайник. Взяла одну чашу и вторую, смешав их содержимое.

– Теперь я выберу любую. Не люблю, когда меня ставят перед выбором. Я всегда хочу выбрать оба варианта!

Взяв чаши, мы сделали глоток и тёплый, цветочный вкус наполнил наши тела.

– Это прекрасно. – Сказала Лея.

– Настолько вкусно?

– Да! – Воскликнула она и осушила сосуд, налив себе ещё.

Мы сидели там и болтали о пустяках. Мне не хотелось выдавать секрет, но всё же удержаться было невозможно.

– Лея, я больше не могу лгать.

– Что случилось?

– Эта вся история – ложь. Это самый обычный чай из магазина. Просто мне хотелось проверить, как на тебя повлияет красивая история и эта церемония.

– Это не обычный чай. Он со вкусом тебя, вернее твоего искусства. Поэтому он такой вкусный. А та история – это лишь часть церемонии. Не думаю, что это ложь, разве что ритуальная.

Мы с ней встали с пола и пошли на кухню. Там было приятнее разговаривать.

– Ну раз твоя история сегодня развлекла меня, тогда хочу ответить тем же. Знаешь, это очень личное. Не думала, что расскажу это кому-нибудь на втором свидании. Мы с родителями переехали из другого городка. Он был меньше этого, но и не совсем село. Меня там судили и наше окружение решило отменить меня. Жаль, что великий Всадник Апокалипсиса не может помочь нам и устроить жатву cancel culture.

– Что случилось?

– Я была влюблена в парня.

– Что? – Не знаю почему ревность вырвалась из меня. Стыдно так!

– Да. И голову мне тогда снесло знатно. Я его тогда называла странным, но на деле этот мудень был обычным, нахуй, отморозком. Ублюдком кажется во всех смыслах этого слова. Родители его такие же. Мне голову снесла какая-то романтика. Его джинсовая куртка, нашивки и баллончик с краской. Собирательный образ долбаёба, что бунтом мешает таким как мы творить. Он натравлял людей на настоящих уличных художников, рисующих красивейшие граффити на домах своими уродскими лозунгами.

Она налила себе ещё чашку, ей действительно очень понравился чай.

– Он тусовался с уебанами, курил и пил какую-то дрянь на улицах. Всё время только и говорил о сексе или о деньгах. Как я могла тогда с ним начать встречаться без понятия. Наверное, именно он сильно изменил меня. В какой-то момент его друг сторчался. Передоз, за ним реанимация, а через неделю уже отравление бодягой из уличных таблеток. Смерть друга детства сильно подкосила его, он начал много думать о смерти. Читал философию, вернее выжимки из работ авторов. Он не был философского склада ума и многие концепции воспринимал прямолинейно. Я тогда уже рисовала и старалась помочь ему осознать сущность бытия и, наконец, принять уже смерть торчка на улице. Но всё было серьёзнее, а я для него была глупой. Вот он и пришёл к одной очень крутой концепции.