Читать книгу: «Это был Сильвер?»

Иллюстрация на обложке Scarlet Mist

Изображение на форзацах Аполлыч

© Ютта Кай, 2026

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Пролог. Место преступления

Гробовой тишине пришел неизбежный конец, когда часы на городской площади звонко пробили пять утра. Пожилой мужчина, неспешно передвигающийся по пустым улицам, вздрогнул и повыше натянул шарф, пряча за ним нижнюю половину лица. Рядом с ним черная пушистая собака поистине дьявольских размеров единожды залаяла и бросилась вперед. Старик не предпринял попытки ее остановить – передвигался он с трудом, изнемогая и скрючившись под гнетом времени к земле.

В желтом свете фонарей блестел асфальт. Мокрый из-за ночных дождей и грязный из-за гниющих листьев, он вынуждал пожилого мужчину плутать по дороге в поисках чистого пути. Пес же беззаботно пачкал в слякоти лапы, резво убегая от хозяина вдоль улицы до самого ее конца и верно возвращаясь к ногам старика, подгоняя его. Как цвет шерсти позволял псу сливаться с утренним сумраком, так и темное пальто давало пожилому мужчине преимущество – он не бросался в глаза, передвигаясь от одного дома к другому.

У семейного поместья Шанте-Демонт старик остановился и, натужно кряхтя, поднял голову, впервые получив возможность утолить любопытство и оценить чужое богатство вблизи. Готический особняк одиноко возвышался на фоне предрассветного неба. От дымчато-серых кирпичных стен веяло холодом, прочный камень хранил в себе отпечаток величия давно минувших эпох. Три башни с остроконечными крышами, обвитые темным плющом, торчали ввысь. Несчитаное количество витражных окон, узких и прямоугольных, располагалось на всех этажах. Свет был потушен почти в каждом из них, кроме одного-единственного на самой верхушке центральной башни.

Металлическая калитка открылась со скрипом, и пожилой мужчина ступил на территорию. Сад, летом цветущий плодовитыми кустами красных роз, осенью представлял собой изувеченное ранними холодами зрелище – полуголые ветки с коричневыми, едва живыми листьями. Земля под ногами старика была сырой и сохранила следы их с псом недолгого путешествия от железной калитки до входной двери.

– Ну наконец-то, – произнес охрипший женский голос.

Из темноты коридора выскользнула высокая худая тень. В руках она держала зажженный фонарь, в сумраке освещающий ее лицо и небольшое количество окружающего пространства. Статная, молодо выглядящая женщина смерила гостя острым как нож взглядом. Она казалась спокойной и держалась уверенно, однако ее волнение выдавали дрожащие руки… испачканные в крови.

Старик отшатнулся. Теперь он отчетливо ощущал в воздухе тошнотворный запах железа. Несмотря на то что за прошедшие годы он сталкивался со многими вещами, в подобных обстоятельствах оказался впервые. Нужно было отказаться от эмоций и выполнить свою работу. Он сделал шаг вперед, заходя в особняк и стряхивая грязь с ботинок, чтобы не оставить за собой следов.

– Помоги мне. Она наверху, – продолжила женщина, протягивая ему фонарь.

Густая кровь запачкала и его руки. Старик задержал дыхание и отвел взгляд. Коснувшись фонаря, он принял клятву верности, дал негласное обещание на ее крови молчать о произошедшем до конца жизни.

Изнутри особняк оказался еще более мрачным. Готическое убранство не оставляло места для уюта. Холодный мраморный пол, кипенно-белые стены и безжизненные портреты нынешних и предыдущих наследников и наследниц Шанте-Демонт говорили о благосостоянии владельца больше, чем его кошелек. Старик выставил фонарь на расстояние вытянутой руки, разглядывая изображенную на картине женщину, что была ему знакома.

Агнесс Шанте-Демонт. Портрет был написан, пока та была еще молодой. Черные как ночь волосы, уложенные в крупные кудри. Темно-карие глаза, смотрящие прямо в душу с немым укором. Тонкая, едва заметная линия губ. И крупное украшение в районе декольте. Старик подарил его ей много лет назад в знак огромной благодарности. Ему вдруг показалось, как пришли в движение тени и она с пугающей хладнокровностью ему подмигнула. Пожилой мужчина задрожал, немедленно отворачиваясь и не желая ворошить прошлое. Уже ничего не изменить, совершенные ошибки не исправить.

– Быстрее, – поторопила его женщина, что с возрастом стала точной копией дамы с портрета. – Будь тише.

Те же знакомые черты, тот же взгляд, только еще более сложный характер. Она просила о помощи, хоть и не знала слова «пожалуйста».

– К чему такие хлопоты, – заворчал старик. С годами, когда большая часть его друзей ушла из жизни, он сделался более черствым. – Разве мертвецам есть куда спешить?

Пес за его спиной жалобно заскулил, не желая переступать порог большого страшного дома и становиться свидетелем преступления. Старик поманил его рукой и оставил у двери охранять вход от нежелательных гостей.

– Зачем ты притащил с собой собаку? – Женщина брезгливо скривилась, разумно отходя от большого черного пса подальше.

– Это Улика. Умная девочка. Нашел ее в лесу пару дней назад. Теперь она твоя. Будет защищать тебя.

– Издеваешься? – Женщина ядовито прищурилась, и, если бы взглядом можно было убить, он сейчас упал бы замертво.

Пожилой мужчина разумно промолчал. Его грязные ботинки, несмотря на попытки очистить их о входной коврик, все же оставили едва заметные следы на черном мраморе в коридоре, на дорогом старинном ковре в гостиной и дубовой лестнице, ведущей в загадочную комнату на самом верхнем этаже особняка – в кабинет Агнесс Шанте-Демонт.

– Сделай все быстро и уходи через заднюю дверь, – напоследок дала указания женщина. – Я пока приберусь тут.

Кабинет был поглощен ярким, вынуждающим щуриться светом. После того, как зрение адаптировалось, в глаза бросилось большое круглое окно, открытое – в кабинет задувал шальной ветер, заставляя занавеску безумно качаться в разные стороны. Сквозняк почти избавил помещение от затхлого запаха, но старик все еще не мог заставить себя дышать. Он медленно умирал, пока его сердце продолжало израненно биться в грудной клетке. За столом, склонившись лицом вниз, безжизненно застыла Агнесс.

– Не учи меня делать мою работу, – проворчал он. Когда он подошел ближе к столу, в нос ударил запах свежей выпечки и корицы, и старик раздраженно чихнул. Повернулся и посмотрел в сторону собеседницы с укором. – Или ты забыла, что я оказываю тебе услугу?

– Просто сделай, что должно. Поторопись, – жестко настояла на своем женщина. Переступить порог кабинета вновь она так и не решилась, замерев у входа, и, в попытке унять дрожь, скрестила руки на груди. – Чем дольше ты медлишь, тем больше шансов наткнуться на… нежелательных гостей.

Старик принялся за работу без дальнейших споров. Близился час, когда жители Сумрака холмов пробудятся ото сна и столкнутся с чудовищными переменами.

* * *

Первое время женщина внимательно наблюдала, что делал старик, а затем сбежала в ванную, чтобы смыть с рук кровь. До боли обжигающая вода текла сквозь пальцы, оставляя в раковине алые разводы; предательская дрожь сходила на нет. Вскоре она смогла взять себя в руки и вернуть контроль над эмоциями. Отражение в зеркале улыбнулось ей холодной материнской улыбкой.

Она была виновна в случившемся, но не нашла в себе смелости признаться и сдаться на волю правосудия. Ее терзали страх, чувство вины и невыносимое отчаяние. Женщине хотелось сбежать из города и никогда сюда не возвращаться, но вместо этого она взяла в руки телефон и набрала номер бывшего шерифа:

– Прости, что беспокою так рано, Астерион. Кое-что произошло.

Пункт 1. Втереться в доверие

Во всем был виноват Сильвер Рэйвенвуд.

До его появления в их маленьком городишке дела были до странного нормальные. Никаких пугающих происшествий, низкая смертность, и та – от естественных причин. Все были до такой степени законопослушны, что отдел по борьбе с преступностью распустили из-за отсутствия работы, а шерифа отправили на пенсию в тридцать. Жители Сумрака холмов знали друг друга от рождения до самой смерти и вовсе не хранили тайн. И тем более не замышляли убийство.

– Ну и что ты тут забыла? – Сильвер нервно заправил длинную прядь волос за ухо и скрестил руки на груди, словно защищаясь от чего-то. Или кого-то. Луна могла быть устрашающей, когда любыми способами добивалась своего. – Двери библиотеки открыты для тебя в любое время. Проваливай.

В пятницу 13 ноября прошлого года его желтый «Форд» выехал на одинокий холм и припарковался под красным кленом. Яркий цвет машины на фоне прочих, исключительно серых автомобилей сразу привлек внимание местных жителей. Те, кто шел по улице, – остановились и повернули головы ему вслед; кто был дома – с любопытством высунулись из окон и проводили машину взглядом. Луна же оказалась к месту событий ближе всех. Ей было достаточно поднять глаза от книги, чтобы увидеть, как из «Форда» вышел молодой мужчина с длинными светлыми волосами. В руке у него была связка ключей от старой библиотеки, а в багажнике – несколько внушительных и тяжелых коробок.

– Я здесь потому, что хочу устроиться на работу, – сказала Луна из настоящего, всеми силами стараясь выглядеть убедительно, пока бесстыже лгала. Все это время она вкалывала пять дней в неделю в качестве кондитера и не нуждалась ни в деньгах, ни в новой работе, но собеседник даже не догадывался об этом. – Увидела объявление в газете.

Книжный бизнес у Сильвера не задался. У людей в их городишке либо были собственные библиотеки, либо они не хотели читать вовсе. А те единственные души, что случайно заглядывали на верхушку холма на окраине, были настолько впечатлены недружелюбием Сильвера, что не возвращались. Так что бизнес у него был убыточным, но это не помешало ему продолжать работать с упорством и пополнять коллекцию редких книг. Он был как свирепый дракон, охраняющий свою неприступную крепость с сокровищами.

– Мы вам обязательно перезвоним. Пока-пока. – Сильвер махнул рукой в белой атласной перчатке и развернулся, намереваясь скрыться в подсобке. Луна решительно проскользнула за ним и остановила его между стеллажами со старой и древней литературой. Аллергия на пыль не заставила себя ждать – тут же проявилась в смешном «апчхи» под нос и была встречена брезгливым взглядом собеседника.

– Разве тебе не нужна лишняя пара рук? – Луна испытывала свои навыки переубеждения на прочность. Не боялась показаться навязчивой. Она не собиралась уходить, пока не получит желаемое. – Я очень люблю читать. Разбираюсь в разных жанрах литературы. Знаю несколько языков и могу работать с текстами.

Сильвер смотрел на нее с таким выражением, будто разглядывал грязь у себя под ногтями. Луна мысленно сравнила его с «Наполеоном». Это был популярный десерт, имеющий легендарную историю, но не представляющий собой ничего больше, чем несколько коржей теста и заварной крем. Настолько простой рецепт, что справился бы даже ребенок. Однако все равно «Наполеон» считал себя самым главным кондитерским блюдом, которое, без сомнений, должно быть у каждого и стоять в центре стола.

Так и Сильвер. Не имея за душой огромного состояния и не принадлежа к высшему свету, порой он вел себя так, словно имел аристократические привилегии. В первую очередь это проявлялось в манере общаться: он держался не на равных, а так, будто сама кровь ставила его на голову выше собеседника. Это было неоправданно высокомерно для человека, который работал библиотекарем и самостоятельно выполнял всю пыльную работу.

– Проваливай, – повторил Сильвер, больше не пытаясь скрыть враждебность. Он собирался отпугнуть ее любым возможным способом, но не понимал, что ни один из них на ней не сработает. – Завтра же повешу на двери табличку «Делануи вход воспрещен».

Тех, кто носил такую фамилию, в их городишке было скромное количество: лишь Луна и ее старший брат, бывший шериф. Так что у нее немедленно закрались подозрения, что особенно недружелюбное поведение Сильвера было обусловлено последним человеком в этом списке, и Луна тут даже ни при чем.

«Твою ж тыкву!» – мысленно выругалась она, блуждая между желанием как следует стукнуть брата за то, что тот усложнял ей работу, и необходимостью сохранить лицо. Астерион Делануи был ответственным за порядок, даже сложив свои полномочия, и Сильвера с самого первого его появления он от всей своей души возненавидел. Сказать, что на это у него не было причин, означало бы покривить душой. Но разве он не должен был действовать с ней заодно, а не мешать ее планам?

– Значит, сегодня у меня еще есть шанс, – сообразила Луна, несколько секунд потратив на поиски в чужих словах лазейки. – И я не уйду, пока ты не возьмешь меня на работу.

Сильвер с раздражением выругался себе под нос. Сейчас он не походил на древнегреческую статую, холодную и отстраненную, какой был обычно. Рэйвенвуд стал самым что ни на есть живым, скорчив лицо и выдавая язвительный монолог высоким голосом:

– Какое забавное совпадение. Вначале врывается твой брат с новостью о том, что подозревает меня в убийстве. Затем не проходит и часа, как появляешься ты и говоришь, что тебе нужна работа. Астерион послал тебя, чтобы что? Собрать доказательства и улики? Что бы он ни сказал тебе, ты не найдешь здесь ничего. Я. И пальцем. Не тронул. Агнесс Шанте-Демонт.

Итак, факты: Астер отошел от плана и начал действовать единолично у нее за спиной, не удосужившись предупредить о своих дальнейших планах. Сильвер напуган и вот-вот готов сбежать от грозящих ему неприятностей. Но если преступник исчезнет, то Агнесс не упокоится с миром, а детективное приключение Луны не получит статус «завершено».

Луна на этот раз внимательно огляделась по сторонам. Если она собиралась прижучить Сильвера и что-то доказать брату, надо было действовать на несколько шагов вперед. Быть более сообразительной, аккуратной, а главное – научиться терпению. Спасибо профессии, ждать она умела, и еще как, – минуты и часы для десертов имели важное значение, когда надо было выдержать достаточное количество времени и ни секундой меньше.

В первую очередь она обратила внимание на беспорядок в библиотеке – на деревянном столике для посетителей в самом центре пространства царил хаос, словно кто-то в спешке перевернул все вверх дном; несколько книг были неупорядоченно скинуты на пол, некоторые из них выглядели потрепанными. «Тут пряничный человечек ногу сломит», – сделала вывод Луна. Сильвер, которого она изучила, был занудным перфекционистом и не допустил бы этого бардака по своей воле. Луна сжала губы в прямую линию. Об этом брат ее не предупреждал. Чей-то буйный нрав значительно усложнял ее планы. Астер своими жесткими методами подорвал их репутацию, а значит, ей придется стараться еще больше, чтобы втереться в доверие. Действовать надо было как можно аккуратнее.

– Докажи это, – попросила Луна, посмотрев ему прямо в глаза. Несмотря на то что он старательно избегал зрительного контакта, она вынудила его замереть и быть с ней честным. Или попыталась, как учили ее мельком прочитанные книги по психологии. – Что ты ее не убивал.

Таким образом, звучало это как самое настоящее испытание. Теперь ей предстояло понять, врет собеседник или говорит правду. Температура в помещении словно упала на несколько градусов. Сильвер сверкнул своими голубыми глазами в ответ и вступил в безмолвную схватку с Луной. Моргни – и ты мгновенно потерпишь поражение.

– С чего бы мне что-либо тебе доказывать, – сквозь зубы прошипел Сильвер, уходя от ответа.

Его беспокойные пальцы теребили рукав белой рубашки, ни на секунду не оставляя ее в покое. Он казался рассеянным, будто мыслями был очень далеко. Луна в уме поставила жирную галочку напротив характеристики «ведет себя подозрительно» и постаралась надавить еще сильнее.

– Потому что мой брат ищет улики, а Астерион их соберет, не сомневайся. Мотив преступления уже есть, и он указывает на тебя. Все в городе без вопросов поверят и даже не станут разбираться в правде. Тебе нужен союзник. Кто-то, кто считает тебя невиновным.

– И кто же это будет? – неуместно насмешливо спросил Сильвер.

– Я.

Сильвер испытующе приподнял левую бровь. Он был удивлен, но доверял или сомневался – непонятно. Несмотря на яркую демонстрацию эмоций, иногда было трудно понять, что творится у Рэйвенвуда в голове на самом деле.

У его недоверия была сто и одна причина. И каждая из них имела достаточно оснований. Но Луна верила даже в крошечные шансы – когда она училась готовить макаруны, сто пятьдесят шесть ее попыток (она считала) были неудачными, и если бы она сдалась, то никогда не узнала бы, что сто пятьдесят седьмая попытка окажется успешной.

– Почему?

– У тебя что, полно других кандидатов?

– Почему ты мне веришь? – переформулировал свой вопрос Сильвер.

Луна моргнула. Вот теперь ее застали врасплох. Некоторое время назад она репетировала заученный ответ перед зеркалом, но ни один из вариантов не показался ей достаточно правдоподобным. Она неизбежно проваливалась, пытаясь лгать. А сейчас у нее не было сто пятьдесят семь шансов, лишь одна-единственная попытка убедить Сильвера подпустить ее ближе к библиотеке, а главное – к себе.

– Потому что я хорошо знала старушку Агнесс. Она относилась к тебе как к родному сыну, и ты любил ее в ответ как родную мать. Ты бы никогда не поступил с ней так жестоко. Я думаю… нет, уверена: кто-то подставил тебя.

Сильвер заметно расслабился и перестал мять края рубашки. Недолгая тишина библиотеки разрушилась его тихим выдохом. Тогда Луна почувствовала, как лед между ними начал таять. Вечный холод сменился пламенным гневом отмщения, который они разделили на двоих. У Сильвера намерение яростно защищаться сошло на нет. Он прошел несколько шагов, чтобы рухнуть в мягкое красное кресло в уголке рабочего места, и с усталостью помассировал виски. Он подождал, когда Луна подойдет ближе, прежде чем продолжить разговор.

– Так и есть. Меня подставили, – убедительно повторил Сильвер. На одну-единственную секунду Луна даже почти ему поверила. Между строк читалось полное отчаяние загнанного в угол человека. Но Сильвер не мог им быть. В нем таился опасный паук, заманивающий невинных жучков в свои сети. Ему нельзя было доверять. Так внушил Астер. – Есть предположения, кто это мог быть?

Луна сделала задумчивое лицо, будто и правда стала размышлять над этим вопросом. Но на деле она решила изучить рабочее место Сильвера, пока выдалась такая возможность. Удивительно, как много разнообразных деталей могли вписываться в единую картину интерьера. Если от библиотечных стеллажей веяло старостью, пылью и воспоминаниями, то стол Сильвера был надежным хранилищем порядка. Все здесь лежало на своих местах: безупречно ровная стопка книг, от самой большой энциклопедии к маленькому справочнику; карандаши на идеальном, как по линейке, расстоянии друг от друга; лампа, совсем как новая, изумительной красоты.

– Не так быстро, я вовсе не Шерлок Холмс. – Луна расплылась в довольной улыбке и аккуратно присела в кресло напротив, расправив черную юбку. Ее убеждение на удивление сработало. Она была одновременно почти у цели и только в начале своего пути. – Желающих было слишком много. У Агнесс Шанте-Демонт полно жаждущих разбогатеть родственников и друзей, готовых пойти на все. Желал ли ей кто-то зла и хотел отомстить? Разумеется. Но вот кто хотел разделаться с двумя зайцами сразу: убить старушку и подставить тебя? Круг подозреваемых сужается. Осталось только составить список и проверить каждого.

Изысканным манерам Луны пришел конец, когда она удобнее расселась в кресле и закинула ногу за ногу, вульгарно продемонстрировав черные массивные ботинки до щиколотки и бордовые колготки. Брат всегда был недоволен ее стилем, но она предпочитала не принимать близко к сердцу претензии от человека с татуировками, в кожаной куртке и рваных джинсах. Да, вместо коротких юбок и блузок с декольте она выбирала свой комфорт. Распускала кучерявые волосы, куталась в теплые свитера (сегодня был бордовый, в тон колготкам), носила стильные юбки ниже колена и бросающиеся в глаза ботинки на высокой платформе. Только так она чувствовала себя собой.

– Я не нравлюсь твоему брату. Он посадит меня за решетку раньше, чем мы успеем что-то предпринять.

– На то есть причины. Ты ведешь себя с ним как подлец, – пожала плечами Луна. – И у нас есть время. До похорон еще два дня, он будет занят, помогая своей невесте Кейтлин их устроить.

– А как ты объяснишь ему, что решила поработать у меня?

– Я не отчитываюсь ему обо всем, что делаю. Это мое дело.

– Ты, как никто, знаешь этот город. Здесь все тайное немедленно становится явным.

Они были знакомы с первых дней его появления. Луна была одной из немногих постоянных клиентов, что частенько заглядывали в библиотеку и брали книги, игнорируя хамство ее владельца. Но они никогда не перебрасывались больше чем парой слов или язвительных комментариев. Сейчас же мирно вели светскую беседу, которую Луна использовала, чтобы втереться в доверие и получить ответы на свои вопросы.

– Тогда кто-то должен знать, где ты был в ночь с 14 на 15 октября?

– Здесь, – слишком быстро ответил он, чуть не прикусив язык. – Это что, допрос с пристрастием?

– А тебе есть что от меня скрывать? Кажется, мы договорились действовать сообща. Я должна знать все, чтобы помочь тебе.

Сильвер замялся. Было видно, как много раздражения и усталости в нем просилось наружу. Но вместо того, чтобы высказать все, как в прошлый раз, он взял себя в руки.

– Здесь. На втором этаже, в своей комнате, – повторил он. – Читал монографию «Арабские завоевания и эпоха викингов: историческое влияние на культуру, этнос и политическую карту Европы».

– Подозрительно много подробностей, мгновенный и будто заранее придуманный ответ, – случайно сказала вслух Луна то, о чем в первую очередь подумала.

Она покривила бы душой, если бы приняла его признание за правду – все слова Сильвера были пронизаны враньем насквозь. Так что Луна лишь извиняюще улыбнулась одними уголками губ, намекая на готовность слушать и не перебивать. Сильвер без удовольствия сжал сухие губы и кивнул. Его рука словно в бессознательном порыве сжала подлокотник кресла. Он тяжело вздохнул.

– Лег спать чуть позже полуночи и проснулся в восемь, как и всегда, чтобы спуститься на первый этаж и открыть двери библиотеки. Спал крепко, видел сны, не страдал лунатизмом. Ничего необычного.

– И есть кто-то… кто мог бы это подтвердить?

На этом вопросе Сильвер сердито заглянул ей прямо в глаза. В желтом, слегка приглушенном свете библиотеки его голубые глаза блестели неискренностью. Но лгал он ей или самому себе – этого она не знала. Пытаясь прочитать мысли Сильвера, Луна старалась понять, было ли у этого человека напротив хоть какое-то оправдание. Мог ли он совершить преступление по ошибке или в порыве гнева? Или это было заранее спланированное преступление?

Подозреваемый номер один и самый нечестный человек в одном лице чуть подался вперед, возможно, для пущей убедительности, а уголки его губ невольно опустились:

– Никто. Я был один, как и всегда.

– И у тебя нет соседей, чтобы это подтвердить. Как некстати.

– У меня нет соседей, чтобы это опровергнуть.

Луна изучала его, как закрытую книгу – по обложке и аннотации. Корешок был старым и потрепанным, словно его владельцу пришлось через многое пройти. Судя по первому впечатлению, Сильвер Рэйвенвуд уставал от долгих разговоров, беспокоился о своем внешнем виде и не был похож на жестокого убийцу. Но Луна знала, что все не так – открой книгу, прочитай и тогда узнаешь, что он был виновен в цепочке ужасных событий, что начали происходить одновременно с его появлением в городишке.

И именно она, Луна Делануи, собралась выяснить правду.

– Уже уходишь? – Сильвер мгновенно уловил ее настроение и наклонил голову, внимательно изучая.

Луна в точности повторила его позу. Брат говорил, что она была бы плохим игроком в покер – в отличие от Сильвера, Луна читалась легко и просто, как небольшая книжка на вечер. Не обязательно долго изучать, чтобы понять ее чувства – эмоции и так сдадут ее с потрохами. Еще говорили, что у нее кристально чистые глаза – с такими невозможно нагло врать и намеренно скрывать правду. Но сейчас это было ее преимуществом. По-детски наивная, Луна не вызывала подозрений, только вопросы – на чьей действительно она стороне.

– Завтра мой первый рабочий день. – Она встала и расправила на юбке невидимые складки. – Я собираюсь как следует отдохнуть и выспаться.

– Приятных снов, – сухо бросил Сильвер, отворачиваясь и направляясь в сторону самого масштабного книжного беспорядка. На часах, к слову, было немногим больше после полудня, но он не сказал про это ни слова. В библиотеке время текло незаметно и по-своему. – Буду очень признателен, если твой брат отстанет… перестанет создавать мне проблемы.

– Я желаю этого каждый свой день рождения. – Луна пожала плечами. – До сих пор не сбылось.

Укутавшись в теплый шарф и клетчатое пальто, Луна выскочила из библиотеки, встречаясь с порывом холодного ветра. Под шелест сухих листьев под ногами она быстрым шагом преодолела кирпичные ступеньки, спустившись с холма, и оказалась на извитой тропинке, что вела через дубовую рощу. Золотисто-оранжевые оттенки осени уже охватили город. В воздухе витал сладкий запах увядающей листвы со свежими нотками землистой влаги и пряным ореховым ароматом. Луна вдохнула поглубже, наслаждаясь первым солнечным днем без дождя.

Итак, ей удалось устроиться на работу, и завтра был ее первый день в роли помощницы библиотекаря. Но, как и требовала суровая взрослая жизнь, в рабочее время она должна была выполнять не только свои должностные обязанности, но и проводить детективное расследование.

Подозреваемый – Сильвер Рэйвенвуд, 25 лет, владелец и единственный (до сегодняшнего утра пятницы) работник библиотеки. Жертва – старушка Агнесс Шанте-Демонт, вдовствующая графиня и глава огромного семейства Шанте-Демонт. Мотив убийства – разумеется, наследство.

Луна постаралась еще раз прокрутить известные ей факты в голове. Астерион, хоть уже и не был шерифом по бумагам, но стал первым, кто попал в поместье Шанте-Демонт на место преступления. И он в точности описал ей то, что обнаружил.

Вчера, в четверг, 15 октября, впервые за пятнадцать лет спокойной жизни в Сумраке холмов произошло убийство – Агнесс Шанте-Демонт была найдена в своем кабинете за столом с колото-резаной раной груди. Предполагаемое орудие убийства – охотничий нож ее покойного супруга, демонстративно воткнутый в кусок любимого вишневого штруделя погибшей. Выпечку поместили на стол посреди беспорядка финансовых отчетов семейного бизнеса, и длинное острое лезвие поставило кровавую точку в их расследовании.

Вот что было странно – Оливия, старшая дочь Агнесс Шанте-Демонт, которая первая обнаружила мать в раннее утро четверга, сообщила, что дверь кабинета погибшей была закрыта на ключ изнутри. А также штрудель был еще горячим, когда Астерион выломал дверь кабинета и обнаружил труп.

Луна с ужасом содрогнулась. Кто-то (а она подозревала именно Сильвера) решился на это жестокое преступление, а теперь Делануи шла за ним по следу. Малейшая неосторожность, и кто знает, что может случиться? Было ли это преступление расчетливым планом или совершилось на эмоциях? Что, если ценой правды станет ее собственная жизнь или жизнь брата?

– Хэй, – окликнул Астерион, выходя ей навстречу. Его уставшее несчастное лицо напомнило, зачем она занимается тем, чем занимается. Это на некоторое время придало ей сил. – Ты в порядке?

Брат, ожидая ее, спрятался за могучим вековым дубом, склонившимся у начала каменных ступеней, и, судя по красному носу, стоял тут уже давно. Они договорились встретиться в некотором отдалении от библиотеки и ее окон, чтобы не быть случайно обнаруженными Сильвером, а потом пройтись до «Сладкой чашечки» и обсудить свои подозрения.

– Зря ты так переживал, он был спокоен как удав. Держится очень хорошо для того, кто совершил убийство. Никакого чувства вины и переживаний за содеянное, – убедительно заявила Луна, отодвинув собственное волнение на второй план. – Правда, как некстати ты устроил погром в библиотеке, не предупредив меня. – Она посмотрела на него с укором. – Сильвер даже не хотел пускать меня на порог после твоей выходки.

– Играл в плохого шерифа, чтобы ты могла стать хорошим. – Астер, не выглядящий хоть каплю виноватым, пожал плечами. План, который Луна считала общим, ее брат считал глупостью, которую она придумала, начитавшись детских детективных историй. – Сработало же?

– Скажи спасибо, что все уверены в нашей ссоре. – А душе Луны жила обида, что ее до сих пор не воспринимали всерьез. – Иначе мне никто бы не поверил.

– Спасибо, тыковка. – Астер ткнул сестру ровно посередине между нахмуренными бровями.

Он звал ее так из-за любимого выражения: «Твою ж тыкву!» Луна когда-то давно подслушала фразу мамы, когда та нарезала тыкву для крем-супа и укололась ножом: чтобы не ругаться при детях, воспользовалась эвфемизмом. Маленькую Луну это так рассмешило, что она повторяла фразу день за днем. Взрослых это забавляло, а брат не упускал возможности ее поддразнить. Луна до сих пор произносила ее, когда эмоции брали верх.

– Вот это другое дело.

После этого Астерион с явным намеком протянул руку. Луна без вопросов достала из кармана юбки револьвер и вернула его брату. Он одолжил его с целью возможной самозащиты, но испробовать его на практике, к счастью, не потребовалось. Однако оружие дарило необычайное ощущение безопасности. Револьвер сделал ее несколько смелее и защищеннее обычного.

– Зря ты меня не слушаешь, – повторил ненавистные ей слова Астерион, пряча оружие в кобуру за пояс. – Не лезь в это дело. Рэйвенвуд – преступник, убивший единственного в городе человека, который относился к нему хорошо. Он не заслуживает оправданий. И очень опасен, потому что ни ты, ни я не знаем, что у него в голове.

– Я могу за себя постоять, – отрезала Луна. – Но вот как ты соберешь улики без моей помощи, понятия не имею. Вы же терпеть друг друга не можете, он теперь не подпустит тебя к библиотеке даже на пушечный выстрел.

– Плевать. Получу от мадам мэра бумагу на обыск, и его желания даже не будут учтены, – процедил Астерион с растущим внутри гневом.

Первое правило детектива – не берись за дело, которое считаешь личным, потому что твои эмоции будут мешать холодному уму. Луна прикусила губу, чтобы не напомнить об этом вслух. Она прекрасно понимала брата, ведь погибшая и время убийства имели для него особенное значение. Через два дня, в субботу, у Астериона и младшей наследницы Шанте-Демонт, Кейтлин, планировалась свадьба. И теперь ее пришлось перенести на неопределенный срок из-за похорон. Астерион от этого стал сам не свой и очень злился, пока его будущая невеста пребывала в безутешном трауре.

– Ты больше не шериф. – Луна успокаивающе прикоснулась к его плечу, пытаясь охладить пыл. Астер никогда не мог держать эмоции под контролем. Его надо было заземлить и вернуть в жестокую реальность. – На восстановление тебя в должности уйдут недели. А я начну поиски прямо сейчас. Может, удастся вывести его на чистую воду или склонить к признанию чувством вины.

Помогло. Астер разжал кулаки и успокаивающе выдохнул. Нрав у него был взрывной, но быстро отходчивый. Брат взял себя в руки через время, вернувшись к привычному образу. И если Астер и пнул лежащий под ногами камень, как маленький капризный ребенок, то никто об этом бы не узнал. Луна умела хранить секреты.

– Ты не обязана этого делать. – Астер потрепал сестру по голове в знак благодарности. На ее вопросительно приподнятую бровь звонко рассмеялся. – Ты ведь совсем не детектив, Луна. Твои кондитерские таланты не должны тратиться впустую, твое место в «Сладкой чашечке», а не в скучной пыльной библиотеке под боком у убийцы.

Астерион не знал, что «скучные пыльные библиотеки» были как раз в ее духе. Там Луна искала вдохновение для своих рецептов, с головой погружаясь в выдуманные книжные миры. Работа с десертом, вкусом и его визуальной составляющей всегда начиналась с идеи, которую Делануи хотела в него вложить. Романтические истории со счастливым концом создавали сладости с яркими воздушными оттенками и сладко-пряным вкусом. Ужасы с элементом мистики дарили выпечке черные и белые цвета, на запах были как кофе и как горький шоколад на вкус. Детективы же – ярко-красные, подобные настоящей крови, в них обязательно должна была быть хотя бы щепотка таинственного ингредиента, чтобы добавить ощущениям остроты и загадочности.

– Терпеть не могу ярлыки, – фыркнула Луна, не вдаваясь в подробности. Объяснять что-то брату показалось слишком личным, глупым и ненужным. Хотя у них сложились неплохие отношения, до идеала им все еще было куда стремиться. – Почему я не могу быть кондитером-детективом? Идти по следу из конфет.

– Потому что это не так весело, как ты думаешь, – заключил Астер.

Когда дубовая роща закончилась, они вышли к домику из кирпича шоколадного цвета, из трубы которого усиленно валил дым. Зеленым деревянным забором была окружена «Сладкая чашечка» – первое и единственное кафе в их городишке. Тут делали вкусный чай и кофе, кормили сытными и сладкими угощениями – от тортов до рулетиков со шпинатом и сыром.

Здесь Луна и работала в последнее время. Только тайно: приходила рано утром, до рассвета, и делала сладкие десерты и выпечку на день, а затем с чувством выполненного долга и запасом вдохновения уходила по своим делам. Предпочтительно через заднюю дверь, чтобы не попадаться посетителям на глаза. Робин, хозяйка кафе, согласилась на условия Луны, с легкостью и недолго думая, не только потому, что они были подругами, но и потому, что считала ее талантливым кондитером.

Луна же, если было настроение и силы, не сдерживалась и активно возражала – это не было настоящей работой. Так, маленькое хобби, которое она могла себе позволить в порыве душевной тоски. Луна даже пыталась отказаться от денег, но Робин исправно оплачивала ее кулинарную психотерапию.

– Привет, красотка, – поздоровалась Робин, выныривая из-под кассы и не отвлекаясь от игры «три в ряд» в своем телефоне. Выглядела она помятой. – Привет, красавчик. Рада снова вас видеть. – Наконец, она подняла глаза и увидела Астериона. Ее лицо мгновенно скривилось. – Беру слова обратно. Тебе здесь не рады.

– Два глинтвейна, красотка, – искренне улыбнулась Луна, отвлекая внимание подруги на себя. – И пару-тройку кусочков лазаньи. Спасибо.

– Эй, опять женщины все решают за меня, – возмутился Астер, нахмурившись еще больше.

Эти двое не терпели присутствие друг друга так же, как две одноименные стороны магнита. Возможно, дело в консервативных взглядах Астера и в нестандартной для их городишка яркой внешности Робин – белые волосы с черно-рыжими кончиками, как у лисички, пирсинг правой брови и татуировка алого ликориса на шее. Или дело в их одинаковых упрямых и прямолинейных характерах – Робин была средней наследницей Шанте-Демонт, сестрой невесты Астера, но она не приняла строгие семейные правила и сбежала из дома, открыв собственный бизнес, и в качестве яркого бунтарского поступка перекрасила родные, как почти у всех в семье, черные прямые волосы в прямо противоположный цвет. А еще она никогда не стеснялась говорить Астериону, что она про него думает.

– Я заказала это все себе, – хмыкнула Луна, выступая подушкой между двумя упертыми баранами, а точнее, не давая Робин в очередной раз довести Астера до нервного срыва. Они все были на взводе из-за случившегося. – Извини, хах, я не ела весь день из-за стресса, так что надо наверстать упущенное.

Астер посмотрел на нее так, словно она только что предала его самым безжалостным способом. Робин довольно хмыкнула. Луна игнорировала это как могла, потому что вела себя как взрослый человек, в отличие от некоторых.

– Хорошо. – Робин выиграла раунд не только в своей игре на телефоне, но и в реальности начала следующий. Она бросила в сторону Астериона полный превосходства взгляд из-под ресниц. – Присаживайся, Луна, все будет готово через пятнадцать минут.

– Я буду бургер и колу, – бросил брат, который в свои тридцать с хвостиком был слишком бесстрашен, чтобы переживать о холестерине.

Они прошли к любимому месту у окна с кожаными диванчиками, оранжевыми огоньками и красивым видом, что открывался на центральную часть города. Поздняя осень раскрывалась во всей красе. Деревья все упрямее противостояли природе и теряли оранжевый окрас, листья украшали дороги пестрым ковром. С приближением вечера на город сильнее опускался густой туман и окутывал самые укромные закоулки.

Когда они присели и Луна выразила свое удивление без слов, одним взглядом, Астер лишь пожал плечами.

– Что?

– А твоя невеста такое одобрит? – уточнила Луна с нескрываемым ехидством.

За последние месяцы между ней и братом много чего произошло. И главной причиной этого была, разумеется, Кейтлин Шанте-Демонт. С тех пор, как она появилась в жизни брата, Астер стал меняться – от прически и стиля в одежде до характера, привычек и распорядка дня. Соответствуя всем требованиям будущей невесты, начал вести здоровый и занятой образ жизни зажиточного богача, где нет места ни для сестры, ни для друзей, только для возлюбленной с ее огромными… капризами.

– А ты собираешься ей пожаловаться? – Астер сузил глаза, как всегда делал в детстве, когда просил его прикрыть. Он уронил подбородок на сжатый кулак и вздохнул. – Я хочу просто заесть стресс, черт возьми, мне это нужно.

– Обязательно расскажу все Кейтлин, мы ведь лучшие подружки. – Луна закатила глаза. Разговор о его будущей невесте наводил тоску, так что она поскорее сменила тему. – Наконец-то ты стал больше похож на себя настоящего. Я скучала.

– Я по тебе тоже. Не думал только, что мы помиримся при таких обстоятельствах.

Через некоторое время Робин подала еду – бургер и колу для Астера, глинтвейн и лазанью для Луны – и, словно других посетителей не существовало, подсела к ним за столик. Ароматный запах горячей еды забился в нос, так что Луна поспешила взяться за вилку и попробовать на вкус кусочек Италии. Сочное мясо с тестом, томатным соусом и сыром подарило языку полное блаженство ощущений. Луна с наслаждением закрыла глаза, запоминая свой восторг и окунаясь в приятные воспоминания.

Мама готовила лазанью по семейным праздникам. Когда они все вместе собирались за столом, переполненным вкусной едой, и тихо включали радио на фоне, чтобы не мешало болтать, Луна чувствовала себя самым счастливым ребенком на свете. А сейчас она была грустным взрослым, который через трубочку сделал глоток безалкогольного глинтвейна, позволяя виноградному соку, апельсину и корице перебить вкус лазаньи и ностальгических воспоминаний прошлого.

Довольная произведенным от блюд эффектом, Робин наклонилась поближе и заговорщически прошептала:

– Ну что, выяснила что-нибудь?

– Ничего, – вместо нее ответил Астер, влезая к ним и почти с боем отбирая свою порцию фастфуда. Работа шерифом не прошла даром, а навык ловких рук не был утерян в ленивых пенсионных днях, состоящих из низкой физической активности. – У нас нет улик, подтверждающих, что это был он.

– А это был и не он, – не допуская возражений, произнесла Робин. Достаточно громко, чтобы несколько посетителей кафе любопытно обернулись в их сторону, но хозяйка махнула на них рукой и продолжила, лишь слегка понизив голос: – Это была моя чокнутая сестрица.

Такая непоколебимая уверенность показалась подозрительной. Однако обвинение имело под собой вполне убедительные аргументы – Оливия Шанте-Демонт была самой старшей, а значит, прямой наследницей и должна была получить большую часть наследства. Но, оказалось, перед своей смертью Агнесс изменила условия (Луна подозревала, что ее принудили), отдав все одному, не связанному с Шанте-Демонт человеку. Сильверу.

Если преступление действительно совершили на эмоциях, то Оливию можно было бы подозревать, если бы не одно но…

– Не говори глупостей. – Астер нахмурился, делая большой глоток колы. Стресс делал его очень нервным. И злым. – Она на такое не способна.

– Ты слишком хорошего о ней мнения. – Робин посмотрела на него так, словно Астерион сморозил самую большую на свете глупость. – Если ты думаешь, что Оливия спокойно восприняла то, что в завещании наша обожаемая матушка отдала все движимое и недвижимое имущество Сильверу, а она при этом получила целое… ничего, то ты плохо знаешь семейство, частью которого хочешь стать. Это очень ее обидело, слабо сказано. Оливия – та еще злопамятная дрянь. – Робин громко хлопнула по столу, вновь привлекая к себе внимание чужих людей. Все разговоры в кафе утихли, так что последняя ее фраза прозвучала особенно зловеще. – Ради денег она могла убить даже нашу обожаемую матушку.

– И тем не менее Оливия единственная, у кого есть железное алиби, – напомнила Луна, задумчиво проковырявшись вилкой в еде. – Она была гостьей на радиостанции в ночном эфире, в то же примерное время смерти, которое установил Итан.

– Итан уже несколько лет как садовник, а не судмедэксперт.

В Сумраке холмов все, что казалось для остальных непривычным, было обычным делом. Жизнь в городке текла тихо и мирно, поэтому мадам мэр сделала исключение для некоторых профессий и, решив реорганизовать городские структуры, отпустила некоторых сотрудников на пенсию раньше срока. Например, Астерион лишился значка, получил ежемесячное пособие и подался в продуктовый магазин рядом с домом. Итана тоже отправили на покой, и тот занялся делом для души – разведением цветов и уходом за садом.

Робин, которая не собиралась сдаваться в споре, возразила:

– Итан мог перепутать что-то. Или… кто-то мог его подкупить.

– Не все такие бесчестные люди, как ты, – не удержался от вызова Астер. Он защищал чужую честь, как свою. – Я знаю Итана всю жизнь, он мне как отец. Он бы никогда не поступил так подло.

– Ты ни черта не разбираешься в людях, Астер, – выругалась Робин, не боясь его обидеть. Луна мысленно с ней согласилась. – Деньгами можно купить все и всех. Это истина.

– А что скажешь ты? – нервно обратился к сестре Астер, ожидая поддержку и безусловное подтверждение его слов. – Можно ли купить совесть деньгами?

– На деньги можно купить что и кого угодно, – безрадостно подытожила Луна.

Теперь они жили там, где наследство стало мотивом для преступления, и она собиралась работать под одной крышей с убийцей. Вдруг и Робин, и Астерион оба были правы и Сильвер действовал не один, а например, с Оливией? Это означало, что людям, которых она хорошо знала с детства, нельзя было доверять. Все теперь под подозрением.

Луна продолжила:

– Дело только в цене. Совесть Итана дешево не продается.

Пункт 2. Разоблачение злодея

Туманное дождливое утро достало Луну даже в помещении – в комнате от деревянного окна запахло сыростью, ноги продрогли, несмотря на теплое одеяло. Она словно потерялась во времени и пространстве, утопая в нежелании вылезать из кровати. Неудивительно, что при таких обстоятельствах будильник прозвенел впустую – Луна вскочила на ноги значительно позже необходимого.

Ей снова снилась мама. Это были частично стертые воспоминания вперемешку с детскими наивными фантазиями. Во сне мама заботливо держала Луну за обе руки, крепко обняв, и помогала выдавить из кондитерского мешка крем для безе. Немного круглой массы с острой шапочкой помещалось на пергаментную бумагу через небольшое расстояние друг от друга. Пирожное за пирожным, каждое последующее выходило симпатичнее предыдущего. Через два часа они уже пробовали легкий и воздушный десерт, наслаждаясь мягкой тягучей начинкой внутри и хрустящей корочкой снаружи.

Мама счастливо улыбалась и пританцовывала в такт известной только ей мелодии. Розовые, почти одинаковые платья, белая кружевная скатерть и букет пышных роз в центре стола создавали в душе настоящий праздник. Луна чувствовала давно забытую детскую радость, сидя за высоким стулом и болтая ногами в воздухе. Она была счастлива и находилась по-настоящему дома, в безопасности. В отличие от реальности, когда она проснулась в одиночестве в холодной постели и вспомнила, чем сегодня ей предстоит заниматься.

И с кем придется иметь дело.

– Ты опоздала на пятнадцать минут, – отчитал ее Сильвер, когда Луна, сонная и растрепанная, с силой распахнув дверь, по инерции влетела в библиотеку под звон колокольчика и чудом не снесла хрупкие книжные полки у себя на пути.

Ну разумеется, Сильвер Рэйвенвуд был душным и пунктуальным до мозга костей. Его строгие требования к дисциплине и порядку, как Луна успела заметить, относились не только к другим людям, но и к самому себе. Может, это были черты личности, свойственные всем убийцам? Требовательность, перерастающая в одержимость. Невыносимое желание контроля и подчинения. Ненависть к людям и ко всему миру.

– Пропустила будильник, – отчиталась Луна беспечным тоном, снимая пальто и развязывая шарф.

Она хотела поскорее сменить тему и отвлечь внимание от своей «ошибки», так как не считала случившееся трагедией. Не желая злить своего «начальника», она послушно опустила взгляд в пол – этот прием всегда работал с Астером. Но Сильвер не купился – он с раздражением постукивал стопой по полу и не двигался с места, заставляя Луну как следует осознать свою «вину».

«Твою ж тыкву!» – мысленно выругалась она. Если Сильвер был главным подозреваемым по делу об убийстве, а работа в библиотеке служила лишь прикрытием для поиска доказательств его вины, Луна должна была стать двойным агентом. Это означало, что ей было необходимо притворяться, что она на стороне Сильвера, и защищать его перед братом и остальными жителями, а самое главное – ни на секунду не выходить из этой роли.

– Опоздаешь еще раз, и я тебя уволю, – предупредил Сильвер, и по его лицу она поняла, что он ни капельки не шутит.

«Зануда. Кретин. Сущий демон, – мысленно перебрала Луна, кем в действительности считала Сильвера, но на лице изобразила лишь виноватую улыбку. Глаза все еще прятала в пол, чтобы они не выдали ее истинных намерений. Немного терпения сейчас, и в будущем собеседнику воздастся по заслугам. – Когда твою вину докажут, ты больше не сможешь работать в библиотеке. Это я тебя уволю, придурок. А затем займу твое место и буду работать здесь, в тишине и спокойствии читая книги и выдумывая новые рецепты для десертов».

– Извини. Завтра приду даже раньше, чем ты проснешься, – шуточно пообещала Луна.

Но чувства юмора у Сильвера явно недоставало. C лицом человека, не понимающего, на каком языке они вообще разговаривали последние пять минут, он нахмурил брови и с недоумением уточнил:

– Завтра воскресенье. Выходной.

– Но библиотека работает завтра, – напомнила Луна, потому что раньше часто заглядывала за новыми книгами именно в этот день недели.

– Но ты – нет, – сказал, как отрезал, Сильвер. – Мне нужно побыть в одиночестве. К тому же ты разве не собираешься на похороны?

Обычно в воскресенье не проводили погребение. Более того, в выходной не работали ни продуктовые магазины, ни кафе, ни даже больницы. Все жители Сумрака холмов законно отдыхали от тяжелой недели в своих домах, собирались семьей у камина за чашечкой горячего чая или пропадали в гостях. Улицы оставались полупустыми от заката до рассвета, и лишь дождь ежечасно заглядывал к жителям в окна.

Но день накануне похорон Агнесс Шанте-Демонт внес изменения в привычный ритм жизни. Разительные перемены нагнали их еще вчера вечером – мадам мэр позвала Астериона к себе, чтобы вручить значок шерифа обратно, и официально попросила взяться за это дело. Воскресенье объявили днем траура, а церкви было поручено подготовиться и с почетом сопроводить покойную в последний путь. Мадам мэр пренебрегла правилами и не стала ждать положенные девять дней, вычислив по звездам более правильную дату для упокоения Агнесс. Никто не стал спорить, так что регистрацию смерти по бумагам провели в кратчайшие сроки.

На похороны собирались прийти все или почти все жители. В противном случае неявка считалась бы подозрительной. А бросать на себя тень подозрений не хотел никто. Кроме Сильвера, которому, по всей видимости, было плевать на чужое мнение, а на уме у него было непонятно что.

Когда загадки и тайны соприкасались рука об руку со страшной трагедией, стоило ждать беды.

– Я пойду. Но почему ты хочешь остаться тут?

Сильвер отвернулся, внезапно заинтересовавшись полкой с художественной литературой больше, чем разговором. Его глаза стремительно забегали от одной книги к другой, а руки беспокойно задвигались в попытке навести порядок там, где и так все стояло идеально ровно. «Может, его мучает совесть? – поверила Луна самому первому, что пришло в голову, наблюдая за этой картиной. – Жаль, что этого не хватит для доказательств его вины».

– Не вижу смысла появляться там, где мне не рады, – проговорил Сильвер наконец, и Луне показалось, что она услышала глубокую обиду в том, что он пытался выдать за безразличие.

Что-то темное в глубине его души рвалось на свободу. Он сжал сухие губы в ровную полоску и громко выдохнул.

– Агнесс было бы при…

– Вчера ты сказала, что хорошо знала ее, но я так не думаю. – Сильвер покачал головой, пока Луна рефлекторно затаила дыхание. Колени непроизвольно задрожали от страха оказаться разоблаченной. Ее поймали на лжи, которую она выдумала, чтобы подобраться к Сильверу, и теперь она в большой опасности. Кто знает, что он собирался делать дальше. – Агнесс терпеть не могла две вещи: лицемерие и трусость. Какой смысл в демонстрации другим своих наигранных эмоций. Общественное давление вынуждает жителей нашего города творить безумные вещи, даже не думая. На самом деле каждый из них боится показаться не таким, как все, и превратиться в изгоя. Стать мной.

Он не замечал волнение Луны. Все еще стоя к ней спиной, пальцами он перебирал корешки потрепанных книг. Сильвер словно набирался сил, прежде чем продолжить:

– Мне уже нечего терять. Может быть, это мои последние дни на свободе. Я не хочу провести их, притворяясь тем, кем я не являюсь.

– Я докажу твою невиновность, – напомнила Луна тихо. – Разве не за этим я здесь?

– Разумеется. – Сильвер выпрямил плечи и резко развернулся к ней лицом. Мгновенно перевел тему. – Только не забывай о своих новых рабочих обязанностях.

Луна смогла расслабиться, только когда они вновь вступили на знакомую ей территорию – к этому Астер ее подготовил. Работа в библиотеке, шпионаж и поиск улик. Теперь Луна сосредоточилась на главном – масштабной оценке окружающей обстановки. Глаза пробежались по местам, где еще вчера был беспорядок, – теперь все книги лежали на своих местах, рассортированные по алфавиту; бумаги были собраны в аккуратные стопки. Деревянные стулья вплотную придвинули к столу в самом центре, идеально ровно, будто бы вчера ничего и не случилось. В углу разместили неразобранные коробки с новыми книгами.

Луна также не могла не обратить внимание, что, в отличие от Астера или Робин, бессонница которых читалась на болезненных бледных лицах, Сильвер выглядел хорошо. Волосы собраны в низкий хвост, одежда выглажена. Белая рубашка под кашемировым свитером кофейного цвета и классические темные штаны создавали впечатление, будто он направлялся на свидание, а не на инспекцию в свою непопулярную среди жителей библиотеку. В восемь, твою ж тыкву, утра!

Не подозревающий о ее мыслях, Сильвер подошел ближе. Только сейчас Луна заметила спрятанный в его волосах за левым ухом простой карандаш красного цвета. Это была единственная яркая вещь, которую он себе позволил, – во всем остальном отдавал предпочтение спокойным оттенкам. Луна старалась обращать внимание на все детали, так что от нее не укрылось, что от Сильвера пахло кофе.

– Итак, что и как здесь расположено, ты знаешь. – Сильвер оглядел библиотеку покровительственным взглядом.

Это было прямоугольное помещение с высокими трехметровыми потолками. Все свободное пространство в нем занимали длинные дубовые шкафы благородного темного оттенка, доверху забитые старыми книгами. Рассортированные по алфавиту, соседствовали писатели разных эпох и жанров. Сильвер обожал древнюю литературу, ту, что хранилась в ветхих фолиантах и могла рассыпаться в любой момент. Несмотря на убеждение окружающих в их ценности и сравнение своей библиотеки с этой сокровищницей, от одного взгляда на книги Луне захотелось чихнуть. Она предпочитала стеллаж с современной литературой, но он был одним-единственным и располагался в самом дальнем и темном углу.

– Каждая книга требует бережного к себе отношения, – будто прочитал ее мысли Сильвер. – Не суди ее ценность по обложке только потому, что так делают другие. Заглядывай внутрь.

Он взял с верхней полки красную книгу с изношенным потертым переплетом. С недоступной никому из людей нежностью он открыл ее и пролистал несколько желтых от времени страниц и выцветших иллюстраций. Характерный шорох, подобный живому дыханию, нарушил тишину библиотеки. Запах старости и чернил вызвал ностальгию и на несколько секунд вернул ее в прошлое, в кабинет отца.

Со всей строгостью, на которую способны отцы, уделяющие много времени работе и мало – семье, когда-то давно он разглядывал табель ее успеваемости в школе. Бумаги шуршали в руках медленно, одна за другой попадая в объектив его внимания. Отличные оценки сливались в нумерологическую бесконечность. Отец никогда не хвалил ее за успехи, но и не ругал за провалы. Его, по правде говоря, мало волновали цифры. Он был писателем. Очень любил буквы, слова, предложения, а еще – своих детей.

Луна, не сдержавшись, чихнула. И вернулась в реальность. В ту, где Сильвер нашел желаемую страницу после старательных и долгих поисков и зачитал вслух четверостишие:

 
– Фаянсовой ванны дно все ближе,
Я забываю о том, кто я есть.
Печаль меня тянет ниже и ниже,
Толкая на подлую месть.
 

– Цитаты из книг не помогут нам оспорить твою вину, – медленно проговорила Луна, не сразу сообразив, к чему клонил собеседник. Она с нетерпением ждала и одновременно оттягивала момент, когда они вновь вернутся к той самой теме. – Особенно когда весь город ополчится против тебя.

– Если ты так намекаешь, что у меня нет шансов… – Сильвер прикоснулся пальцами к странице в книге. Тонкие фаланги очертили четверостишие в невидимый узор. – …то я и так это знаю. Тот, кто подставил меня, действовал не один, слишком уж хорошо все продумано. Такая складная сказка, что в моменты отчаяния мне и самому кажется, что я мог это сделать.

Вот оно. Рука Луны с нетерпением, но едва ли заметно для собеседника, скользнула в карман юбки, замаскированный под струящуюся складку ткани, и нажала на кнопку миниатюрного диктофона.

– Почему тебе так кажется?

Сильвер, глубоко погруженный в свои мысли, тихо проговорил:

– Я не был Агнесс родственником, просто другом. Я не знал, что это может привести к тому, что незадолго до смерти она захочет переписать на меня все свое наследство. Я ее об этом не просил. Но теперь это используют против меня. Астерион заявляет, что я ее заставил и что у него есть свидетели. Ха. Будто Агнесс Шанте-Демонт можно было к чему-то принудить.

Он на секунду замолчал, чтобы перевести дыхание.

– У меня нет алиби на момент убийства. У меня есть мотив. И я, разумеется, белая ворона, о которой все самого худшего мнения. Оказывается, этого достаточно, чтобы обвинить невиновного. Может, это был всего один человек, просто трусливый волк, прячущийся за маской невинной овечки. Ему ничего за это не будет, а остальные просто закроют глаза на все несоответствия.

– Вот как. Намекаешь на кого-то конкретного?

Пока Сильвер разбирался с тем, стоило ли делиться подозрениями, Луна задумалась. Для нее, той, что росла в их городишке с малых лет, не было новых лиц – она знала всех жителей Сумрака холмов. Кого-то в большей степени, лично, кого-то – в меньшей, но они точно были знакомы через несколько рукопожатий. И все жители, безусловно, кроме Сильвера, казались безупречными, с хорошей репутацией и не вызывали даже малейших подозрений.

– Тот, кто это сделал, очень хороший лжец, ведь он обвел вокруг пальца всех вокруг. – Сильвер скривился, будто ему пришлось проглотить что-то кислое. – Лжецы лгут друг другу по кругу, создавая собственную правду. Напоминает одну игру, не находишь?

– Кто это был?

– Я подозреваю каждого, кто утверждает, что хорошо знал Агнесс, – сказал Сильвер, наклонившись. – Оливию. Робин. Кейтлин. Астериона. Тебя.

Луна отшатнулась. Палец соскользнул с кнопки записи, оставив диктофон в нерабочем состоянии. Она была в опасности. Сильвер видел ее насквозь. Пока она так старательно изучала его, ища доказательства, он все это время смотрел в ответ. «Какая глупая была идея, Астер прав, – подумала она в момент паники. – Я должна прекратить это прямо сейчас». Луна поймала тяжелый взгляд Сильвера – он не предвещал ничего хорошего. Ей захотелось сорваться с места и убежать. Но она осталась на месте, глупо и отважно приподняв подбородок, чтобы сохранить зрительный контакт.

– Ты можешь доверять мне, – произнесла Луна вместо оправданий.

– А ты – мне. Я невиновен.

Размышляя ранее про непопулярность библиотеки, кое в чем Луна все же ошиблась: ровно в 8:45 – она успела бросить взгляд на часы – дверной колокольчик зазвенел, впуская первого посетителя и прерывая их разговор.

Порог переступила девушка ангельской внешности. Стук каблуков ее сапог обезоруживающе застал немногочисленных присутствующих в библиотеке – Сильвера и Луну – врасплох. Хозяин библиотеки мгновенно выпрямился, вернув книгу, которую листал, пока они разговаривали, на полку. Луна вздрогнула от неожиданности и бессознательно отступила на несколько шагов, будто ее поймали на чем-то нехорошем.

Блондинка в черном траурном пальто сняла с головы берет и элегантно встряхнула слегка вьющимися от влаги волосами. Кейтлин Шанте-Демонт. Младшая из сестер и самая загадочная в своих намерениях. По совместительству будущая жена Астериона.

По мнению последнего, Кейтлин не выходила из дома, переживая большое горе. Астерион считал, что она должна была плакать не переставая, однако прямо сейчас она стояла напротив без единого намека на то, что у нее что-то случилось. Косметика, хоть и творила чудеса, не смогла бы полностью спрятать опухшее от слез лицо.

– Ох, Луна, дорогая, что ты здесь делаешь?

Кейтлин появилась в их с братом жизни после смерти родителей. Она пыталась всячески заменить Луне мать и стать частью их семьи, но получалось из ряда вон плохо – они были почти одного возраста, и Луна не могла воспринимать ее всерьез. Астер же был очарован. Когда Кейтлин обратила на него внимание, он словно помешался на ней. Чем она и воспользовалась, манипуляциями и жесткими требованиями изменяя его внешне и внутренне. Когда Астерион делал ей предложение, он уже не был похож на самого себя. Черная кожаная куртка сменилась коричневым пальто, рубашка – кашемировым кардиганом. Растрепанные волосы он начал укладывать в модную прическу, а на руках носить часы. Все это Астер не мог позволить себе на зарплату продавца и пособие по пенсии. Кейтлин оплачивала ему презентабельный, соответствующий ей внешний вид.

С сестрой Астерион поссорился, как это обычно бывает, из-за ерунды. Когда они остались жить одни, все в доме стало до такой степени непривычным: безлюдная тишина гостиной, кухонный стол без свежих цветов, застойная духота от спальни родителей и кабинета отца. Все началось с недовольств, которые они долго копили в себе и боялись высказать, а закончилось тем, что Луна заставила его выбрать: либо она и их прежняя жизнь, либо Кейтлин. Астерион ушел из дома и больше не возвращался. Переехал к Кейтлин в особняк Шанте-Демонт и правда забыл, или только делал вид, о сестре.

Лишиться еще и брата было сродни удару ножом по незажившей ране. Луна замкнулась в себе и ушла с головой в книги. Метаясь от ужасов до любовных романов, она забывала о реальных проблемах. Книги по психологии помогали ей исцеляться, а детективы не давали мозгу заскучать. Но истории о чужих приключениях нравились Луне больше всего. Так что, когда выпала возможность почувствовать себя героем и восстановить справедливость, она почувствовала прилив давно забытого предвкушения на кончиках пальцев. Теперь опасное приключение стояло на пороге и требовало большой смелости, немного риска и, разумеется, терпения.

Жизнь принадлежала ей, так что Луна не собиралась упускать шанс ее изменить.

– Работаю, – невозмутимо ответила Луна, радуясь, что Астер не посвятил будущую невесту в их планы. Это означало, что теперь у них был один секрет на двоих, который не касался Кейтлин. – А ты почему здесь?

Кейтлин с Сильвером даже были чем-то похожи. И дело было не только в цвете волос, но и в идеальной осанке, надменном взгляде и умении держать свои настоящие мысли за семью замками. Луна ей не доверяла. Все, кто носил фамилию Шанте-Демонт, кроме разве что Робин, были скрытными и влиятельными людьми, склонными к манипуляциям и использованию других ради собственных целей. Пусть Луна не считала, что Кейтлин виновна в смерти матери, но держаться от нее подальше и отвадить брата, пока не поздно, было бы разумным. Особенно в период расследования, когда семейство Шанте-Демонт могло что-то заподозрить и помешать их с братом плану по разоблачению Сильвера, слишком форсируя события.

– Я пришла за книгой. – Кейтлин осмотрелась по сторонам, словно только сейчас поняла, где оказалась.

К слову сказать, Луна впервые слышала об этом хобби Кейтлин. Она ранее не интересовалась литературой, если только та не была связана с модой. Кейтлин предпочитала смотреть черно-белые фильмы и слушать музыку с виниловых пластинок. Астерион привыкал к ее предпочтениям долго, но вскоре стал таким же придирчивым эстетом. Луна терпеть это в нем не могла.

– Я думал, ты не умеешь читать, – встрял в разговор Сильвер, напоминая девушкам о своем присутствии.

Уголки губ Луны непроизвольно дернулись вверх. Она с наслаждением наблюдала, как глаза Кейтлин забавно округлились, не ожидая такой откровенной грубости. Луна также сделала мысленную пометку о том, что, должно быть, та никогда не общалась с Сильвером. Теперь Луна ждала, что Кейтлин бросит какой-нибудь язвительный комментарий в ответ, но та вместо этого улыбнулась самой очаровательной улыбкой, которую когда-либо видели в Сумраке холмов.

– Когда я училась в медицинском, мне приходилось много читать, – поделилась Кейтлин спокойным голосом. – Теперь от чтения у меня болят глаза, и я стараюсь использовать другие источники информации. Или слушать аудиокниги, например. Но сейчас мне необходим бумажный экземпляр.

– Что ты ищешь? – перешел прямо к сути дела Сильвер, подозрительное лицо номер один.

– Я пришла за книгой, – повторила Кейтлин фразу, сказанную ранее, словно это было каким-то кодовым словом и имело смысл. Луна сделала мысленную пометку, и в мгновение Кейтлин стала подозрительным лицом номер два. – Которую последней читала моя мать.

Луна замерла. Что-то тревожное всколыхнулось в ее груди. Она посмотрела на Сильвера, лицо которого не выражало ни единой эмоции. Он замер под пристальным взглядом двух девушек и словно опять погрузился в пучину собственных беспокойных мыслей. Невнятно пробормотал:

– Приношу свои соболезнования.

– Благодарю, – сказала Кейтлин, как и подобает, понурив голову. – Это большая потеря для нас всех.

Луна смотрела на Сильвера не отрываясь. На то, как опустились его плечи, как он спрятал руки в карманы брюк и как посмотрел в сторону окна. За прозрачным стеклом на улице вовсю бушевал ветер, наклоняя к земле непокорные ветви деревьев, а те, что не гнулись, вихрь безжалостно ломал.

– Эй, – окликнула Луна, аккуратно касаясь его плеча.

– Не трогай меня, – сквозь зубы процедил Сильвер, отталкивая ее руку в сторону.

Он двинулся со своего места, проходя мимо стеллажей и оставляя Луну позади. Сильвер остановился только тогда, когда дистанция между ним и Кейтлин стала совсем незначительной, и наклонился, чтобы сказать ей прямо в лицо:

– Я понятия не имею, о какой книге идет речь.

– Правда? – с нескрываемым любопытством уточнила Кейтлин. В отличие от Луны, она не была напугана. Кейтлин выглядела еще более спокойной и уверенной в себе, когда снова поправила и без того идеальную прическу и как бы невзначай добавила. – А я думала, библиотекари умеют читать.

– Я понятия не имею, какую книгу последней брала твоя мать, – исправился Сильвер, не реагируя на ответную колкость.

– Мне казалось, ты знаешь об этом больше моего. Вы ведь были так близки. Ну да ладно. Это была книга по кулинарии. Коричневая обложка с дымящейся индейкой на лицевой стороне. Я все пытаюсь понять, что такого интересного там нашла моя мать, ведь она даже не умела готовить.

Кулинария? Что-то в Сумраке холмов закручивалось втайне от Луны и Астера. Казалось, что Кейтлин тоже вела какую-то свою игру. Подозревала ли она Сильвера? И что она собиралась делать: отомстить ему лично или преследовала другие цели?

– Луна, принеси для нашей посетительницы книгу, – попросил Сильвер, не отвлекаясь от подозрительных переглядок с Кейтлин. – Третий ряд, первый шкаф, пятая полка снизу. Твердый переплет, коричневая обложка.

Было что-то некомфортное и странное в том, что ее отсылали подальше, чтобы поговорить наедине. Не желая уходить, Луна предприняла попытку возмутиться:

– Я тебе не служанка.

– Ты моя помощница, – бросил Сильвер бескомпромиссно. – Принеси книгу, или я тебя уволю.

Луна без удовольствия приняла правила игры, отойдя за ближайший поворот, но вместо того, чтобы пройти за книгой, замерла, спрятавшись за стеллажом с исторической литературой. С ее места обзор был не самым лучшим, но зато она могла видеть, как Кейтлин Шанте-Демонт скрестила руки на груди и шепотом, как если бы она опасалась, что Луна подслушивала, произнесла:

– Мама… всегда очень любила тебя. Не знаю, что она в тебе нашла. Может быть, своих детей и меня ей было недостаточно или она всегда мечтала о мальчике. Не могу об этом даже думать… и не хочу.

Было заметно, что эти слова давались Кейтлин с трудом, либо же она была просто потрясающей актрисой. Казалось, в любой момент она могла заплакать, но ее самообладание не давало этого сделать. Как против своей воли, Кейтлин продолжила:

– Мама хотела бы, чтобы ты пришел на ее похороны. А также… на прочтение завещания.

– Это лишнее, – прервал ее Сильвер. – Мне ничего не нужно, – он сдержался, будто хотел добавить что-то еще, но скосил глаза туда, где затаилась Луна. Она в то же мгновение дернулась в сторону, прячась за книгами. Зажала себе рот рукой и постаралась не дышать. Он никак не мог видеть или слышать ее, – …от вашей семьи.

– Ей всегда нравился твой острый язык и холодный ум. Мама часто сравнивала нас с тобой. Как ты догадываешься, не в нашу пользу.

– Зачем ты на самом деле пришла? – спросил Сильвер нетерпеливо.

– Мой муж, – Кейтлин говорила так, словно их с Астером свадьба уже состоялась, – считает, что это сделал ты. Я пришла с предупреждением. Откажись от наследства, что завещала тебе моя мать, ничего из этого не принадлежит тебе. И тогда я, может быть, не выставлю против тебя обвинения.

– Обвинения? – повторил Сильвер и в порыве злости сжал ладони в кулак. – Какие?

– Я видела твою машину недалеко от нашего дома в среду вечером, – прошептала Кейтлин, предварительно сделав голос еще тише.

Луне пришлось как следует прислушаться, чтобы разобрать некоторые из сказанных слов. Разговор приобретал тревожные нотки. Кейтлин пошла ва-банк, наплевав на собственную безопасность. «Твою ж тыкву! – чуть ли не прикусила язык Луна. – Если у тебя такие важные сведения, то почему ты не рассказала об этом Астериону?» Луна уже приготовилась выбежать из своего укрытия на случай, если нужно будет прийти на помощь. Хоть она и недолюбливала Кейтлин, но не могла позволить Сильверу навредить ей.

– Лгунья, – воскликнул Сильвер оскорбленно. – Твои слова ничего не значат.

Но он все еще не двигался с места, сжимая кулаки. Шумно дышал и не делал ничего, что представляло бы угрозу.

– Но кому все поверят: мне или тебе? Твое слово против моего? – сказала Кейтлин бесстрашно. – Я знаю, кто был у нас в гостях накануне убийства. И я знаю все про твою ссору с Оливией. Стоит моему мужу сопоставить факты, и наказания тебе не избежать. Подумай об искуплении. Я лишь хочу дать тебе шанс на нормальную жизнь.

– К черту тебя, – прошипел Сильвер сквозь зубы. – Проваливай прочь! Или будешь следующей, кого я прикончу.

– Хорошо подумай, прежде чем угрожать мне. – Она непроизвольно отшатнулась.

До того как Луна успела что-либо предпринять, Кейтлин развернулась на каблуках и гордо прошагала обратно к входной двери. Еще секунда – ее и след простыл.

Библиотека погрузилась в напряженную тишину. Луна медленно и тихо, насколько ей позволяли дрожащие колени, отошла от места, где она пряталась, к третьему ряду, первому шкафу. На пятой снизу полке действительно была чрезвычайно толстая книга с коричневым переплетом. На обложке витиеватыми буквами было выведено: «Загадка на тарелке: раскрывая тайны вкуса». Сердце Луны бешено заколотилось, когда она раскрыла книгу в месте, куда была вложена торчащая между страниц закладка. Пустой листок бумаги запомнил место, на котором прервали чтение, – на страницах был представлен рецепт вишневого штруделя.

– Все нормально? – позвал ее Сильвер. – Иди сюда. Книга больше не нужна. Кейтлин передумала оставаться в нашей приятной компании.

– Да-да, все хорошо, – отозвалась Луна рассеянно, пытаясь собрать все мысли в кучу. – Уже иду.

Именно вишневый штрудель обнаружили на месте убийства. Еще горячий, с ножом, воткнутым в его сердцевину, он стал важной уликой произошедшего с Агнесс Шанте-Демонт в кабинете, запертом изнутри. Не зная, что и думать, Луна достала из кармана телефон и сфотографировала с разных сторон книгу и содержание рецепта. Листок бумаги, служивший закладкой, она вернула на место и поставила «Загадки на тарелке» обратно на полку.

– Ты подслушивала, – полувопросительно, но больше с утверждением произнес Сильвер, когда Луна вернулась.

– Нет, – отрицательно покачала головой Луна. – Я ничего не слышала.

Сильвер поверил ей или только сделал вид. Он невозмутимо направился в сторону неразобранных коробок в углу. Его раздражение все еще чувствовалось, но негативные эмоции почти сошли на нет. Было видно, что простая физическая активность в тишине помогала ему прийти в себя и успокоиться.

Когда Рэйвенвуд открыл первую коробку, Луна с удивлением обнаружила, что там лежали стопки книг современной литературы. Как раз то, что ей так нравилось читать в свободное время и о чем прекрасно знал Сильвер. Пытался ли он таким образом подкупить ее?

– Кейтлин кажется мне подозрительной. – Луна предприняла попытку его разговорить, чтобы понять, как он прокомментирует случившееся. – Как думаешь, это она могла подставить тебя?

– Не исключено. – Сильвер пожал плечами, не горя желанием продолжать разговор. – Хватит болтать, мне нужно подумать. Принимайся за работу.

Больше ничего не происходило. Сильвер вел себя как обычно, занимая часы бесполезными делами по перетаскиванию книг с полки на полку, ведению журналов инвентаризации и прочей иллюзии бурной рабочей деятельности. К шести часам вечера Луна чувствовала такую усталость, словно не спала трое суток, а то и больше. Все это время она размышляла над угрозами Кейтлин и книгой рецептов, найденной у Сильвера в библиотеке, но так и не пришла к понятному выводу. «Случайность ли, что Кейтлин хотела получить именно ее, или совпадение? Но тогда почему она ушла, не забрав ее?»

Когда день в библиотеке подошел к концу, началась вторая, неоплачиваемая, работа детективом-любителем. Астерион встретил ее, как и в прошлый раз, у могучего дуба на спуске с каменных ступеней. Было неожиданно радостно видеть его в любимой черной куртке, которую он не надевал уже очень долго, и на черном, блестящем под закатным солнцем байке.

– Как твой день? – поинтересовалась Луна, и улыбка против воли расцвела на ее лице.

– Я был у Итана. Он просто пересказал мне все то же самое, что мы и так знали. Не думаю, что он в действительности замешан. Твоя подруга слишком предвзята.

– Ты тоже, – напомнила Луна.

– Только не говори мне, что теперь его защищаешь, – обида послышалась в голосе брата.

Астерион передал ей шлем, который она надела на растрепанные от ветра волосы. Дождь давно прекратился, но ветер так и гулял по вечерним улицам города. Осенний холод пробуждал только одно желание – побыстрее согреться.

– Вовсе нет. – Луна с легкостью и с предвкушением адреналина запрыгнула на мотоцикл. Говорить ей приходилось чуть громче из-за шлема. – Сегодня мне удалось собрать несколько доказательств. Теперь я точно знаю, что он виновен.

– Отлично. Расскажешь мне все, как доберемся до «Сладкой чашечки».

Луна кивнула. Рев мотора вдарил по ушам. Она плотнее установила ноги на подножке и приблизила колени как можно ближе к байку. Обхватила Астера за пояс и прижалась грудью к его спине. Мотор издал еще один предупредительный рокот. Как бы сильно они с братом ни ссорились, он всегда был ее самой надежной опорой в этом мире. Она доверяла ему, как самой себе.

Адреналин ударил в голову, и Луна почувствовала страх, растекшийся по всему телу. Но тепло родного тела приносило внутреннее необъяснимое спокойствие. Мотоцикл сорвался с места и, не снижая скорости, помчался вперед. Луна ощутила порыв ветра, скользнувший по волосам, и то, как пряди волос начали крутиться в разные стороны. Они добрались за пару минут, но ей это время показалось вечностью – Луна так соскучилась по Астериону, что едва смогла разжать руки и прекратить объятия. Этим вечером он так был похож на прежнего себя.

– Что? – смущенно спросил Астер, растрепав свои волосы, смятые шлемом.

– Нам надо добыть копию завещания Агнесс. Может, Робин сможет нам помочь? – перевела тему Луна, не желая еще больше его смущать. – У Сильвера с Кейтлин был странный разговор, и она сказала, что…

– Стоп. Кейтлин? Когда ты успела поговорить с ней?

– Когда она приходила к Сильверу. Я подслушала их разговор.

– Об этом подробнее. Я хочу знать все.

– Расскажу, как зайдем, – взмолилась Луна, у которой от холода уже замерзли ноги. Астерион повел плечами в нетерпении. Едва узнав, что в деле каким-то образом замешана Кейтлин, он тут же потерял голову. Луна смилостивилась, но поделиться решила только самым важным:

– Скажу одно: Кейтлин призналась, что видела машину Сильвера в среду вечером у поместья Шанте-Демонт.

Но вместо ликования, что у них теперь есть доказательства, Астерион задумчиво почесал за ухом. Несколько секунд он что-то подсчитывал у себя в голове, а после заявил:

– Тыковка, ты уверена? Она никак не могла видеть его в этот день. В среду Кейтлин была на дежурстве в больнице.

В этот момент Луна четко поняла, что Астерион совсем не знал человека, на котором собирался жениться, а еще Кейтлин была не так проста, как кажется.