Читать книгу: «Exodus»

© Юрий Проскуряков. Exodus. Стихи. 2026

© Юрий Проскуряков. Рисунки. 2026

* * *

Чаще всего ангел смерти является в образе беглеца, бродяги или нищего со множеством глаз, усердным жнецом или стариком с мечом, с которого стекает яд

Поэт в законе или Последний эйс
(Предисловие. А.Люсый)

Что значит слово «Exodus», ставшее названием поэтического сборника Юрия Проскурякова? В переводе с латинского слово означает – «исход» (массовый отъезд, переселение, отток). В свою очередь, на Руси, согласно «Русской Правде», поток означал конфискацию имущества, высшая мера тогдашнего наказания, наряду с изгнанием. Исходя из данного словарного ряда и авторской судьбы поэта известного, но не избалованного книгами, можно было бы представить этот сборник как в какой-то степени фиксирующий («итоговый»), в перспективе не столько географических переселений или лишений, сколько перехода в сугубо литературное существование.

Это обозначение давно и активно используется в разных сферах культуры и бытия во всевозможных смыслах. В процессе становления европейского христианства название перекочевало в одну из поэм на уэссекском диалекте древнеанглийского языка так называемого Кодекса Юниуса, получившего название в честь первого издателя, опубликовавшего этот рукописный текст в 1655 году (до этого момента Кодекс носил имя англосаксонского поэта Кэдмона, которому приписывается само авторство). Поэма представляет собой стихотворное переложение 13 и 14 глав библейской Книги Исхода, став при этом классическим образцом раннесредневекового героического религиозного эпоса – Моисей описан, как германский вождь, окруженный «князьями»; хищные птицы и волки пророчат гибель войску фараона.

После долгого перерыва концепт оказался многократно востребован в рок-поэзии 1960-1970-х годов, став названием песен, альбомов, треков, наконец, именем польской симфонической арт-рок группы (1976–1985). Особый тон был в 1979 году задан американской трэш-метал-группой «Exodus» (основательницей самого жанра трэш-металл, привнесшего экстремальную скорость хардкор-панка в традиционную мелодику и ритмическую структуру метала). Пройдя непростую историю становления и развития, группа существует и сейчас, не с ней ли мелькает перекличка у самого Юрия Проскурякова?

 
сегодня ты последний панк-рок
завтра тебя вяжут за героин
ты быстро забываешь такой урок
в тебе вращается ян и инъ
 

Хотя лично ему, кажется, ближе предыдущий джазовый исполнительский стиль, чему свидетельствует посвящение Джулии Лондон.

 
вот и все и скамья в саду
где японская вишня цвела
луна смешала лепестки и снег
вечно в тебе иду
по острым камням зла
в глубоком сне
 

В начале нашего века концепт прижился в медиа-сфере. С одной стороны, это стало именем главного злодея в серии компьютерных игр в пространстве фантастической альтернативной вселенной Ultima, а затем и самими названиями ролевых и синхронных компьютерных игр (аналогом которых предстает приведенное выше четверостишье). С другой – названием доступной и сейчас программы мгновенного обмена сообщениями (анонимного мессенджера). А стихи Проскурякова и воспринимаются как серия поэтических обменов «рассолом слов, залитых в экранный глаз», обмена разного рода «обыденными» новостями из разных эпох.

 
упал апельсин в рассвет
фиолет впитала земля
кумач окрасил гранит скал
так прошли тысячи лет
высохли пирамидальные тополя
Карфаген пал
мы сидели в рассоле слов
залитом в экранный глаз
где неуместен гнев
метрономом покачивался брелок
и вспыхивал в нем
алмаз навсегда уходящих дней
 

Неожиданное концептуальное убежище слово получило и в медицине, точнее, в сфере иммунологии. Exodus здесь – это разновидность молекулярных компонентов имунной системы, способствующих самосохранению организма путем контроля над миграцией ключевых клеток адаптивного иммунитета.

И вот, наконец, как исход исходов, к услугам современника – мобильное приложение Exodus, своеобразный программный кошелек для криптовалют, который позволяет управлять своими цифровыми активами и совершать обмен криптовалют, квинтэссенции текущего символического капитала. Может быть, лучшим русским аналогом названия данной книги было бы – Капитал, поскольку представленные здесь стихостихии в той или иной мере перекликаются со всеми затронутыми выше смыслами, создавая новые? Не является ли это выражением общего стремления цивилизации и культуры к тотальному символическому обмену, смешению, гибридизации посредством фрагментации, начало чему было положено в русском авангарде начала XX века, как это раскрыл немецко-австрийский славист Oгe Ханзен-Лёве в книге «Интермедиальность в русской культуре: От символизма к авангарду» (М.: РГГУ, 2016).

Медиа – любое средство передачи мысли и образа – от «слова как такового» до новейших «карманных» технологий. Данный поэтический сборник – не «итог», а исход из итога в перспективу, сливание символизма и авангарда, поэзии как таковой, в фуршетный по случаю бокал мгновения, не нуждающегося в остановке.

 
В мире иллюзорно-диковинном
в Венеции дожи гнезда не вьют
я не буду в письме электронном
писать я тебя люблю
и это не потому что забыл слова
и ущербный месяц вскрыл грудь
и не потому что надо сливать
в пино гриджио свою грусть
 

В совмещенном пейзаже автор, демонстрирующий по ходу дела попутные таланты психотерапевта и рефлексолога, на ощупь отыскивает акупунктуры нового медиапоэтического существования.

 
на этой планете струи тьмы
пальцы протягивают мой волос
здесь блуждают звери свёртываясъ в мысль
я рисую тушью твой голос
натыкаюсь на родинки голубых звёзд
ощущаю уколы счастья в точках акупунктур
ты это птицы смущённый воздух
в котором растворен авгур
в омутах миндалины воспалённых лун
поворачиваю их темной стороной к стене
испуганные травы друг к другу льнут
когда скользит по ним твоя тень
 

Поэт на ощупь собирает мгновения, нащупывая новые единицы временных измерений-падений.

 
твой теплый шепоту моего плеча
перемотает время назад
свои бездушные мгновенья
и океан задержит бег волн
все станет загадочным
как это было в детстве
<………………………………>
ты выжила в одном коротком клипе
чтобы уснуть в заснеженной стране
я выпал из стекла и стая игрой
чтоб посылать тебе благие вести
в конце концов нам суждено быть вместе
где будет справедливость и покой
<………………………………>
акробат еще был жив
и пили пиво урки
пробив твой грим и тонкой штукатурки
слойу виска он выпал на арбат
в тот миг с тобой мы завернулись в снег
что таял при любом предсмертном всхлипе
 

Поэт-стекломастер берет в руки многократно упоминаемый алмаз, посредством которого можно заново мастерскими движениями разделить и пересобрать прозрачные вещи быстрее, чем они выпадут и успеют растаять.

 
полной гаммой на палитру упал акрил
в груди начал вращаться алмаз
<………………………………>
а теперь ты нумидийский алмаз с пластикой нездешних миров
<………………………………>
земля оселок свой точит
алмазами тополей
хрупкими в холода
<………………………………>
выключи фонарь и напряги глаз
перед тобой в латах трус
резать экран подбери алмаз
и режь не трусь
 

Как пишет об экранно-зеркальном искусстве слова у Проскурякова Юрий Милорава: «Как правило, ждешь фурора, и Проскуряков дает такую метафору-фурор, далеко не всегда с начала, а потом не оставляет ее, логически декорирует, делает из нее последовательную линейную цепочку, и в конце набрасывает на нее легкую, но достаточно четкую сюжетную вуаль. При этом флер внезапности-предельности фурора полностью исчезает, мистика включена в мысль и в сюжет, как драгоценный камень точной рукой ювелира, а не как отравленная пропасть, в которой все исчезает. И мы видим в результате на деле – итог, логика, – понятно откуда взята и как построена метафора, сюжетная цепочка замкнулась. Затем следует новый такой же период, и все стихотворение красиво, мастерски сплетено из рациональных рамочных струй. Это изысканная философия, но это не алкоголь, не наркотик, не линейка безумия, не психоделик, не мескалин, который любили сюрреалисты. Это все-таки гораздо более сдержанно.

Вообще у Ю.П. густое обилие метафор переходит в барочность, ненавязчиво прикрытую нужной тонкости сюжетом, все это очень характерно для лучшей рифмованной и традиционной поэзии, когда идет вал риторики, малые паузы, но, если присмотреться к направлению, на которое указывает этот поэтический жест – он указывает на узнаваемость, на ситуативность, описательность, формулирование, однако безупречное по стилю. Это и часто повторяющиеся активные рифмы, башня размера, заданность ритмическая размера, построения развернутых метафор – это в русле метаметафоризма, но противоречит сюрреализму и очень далеко от сюра. Мне навсегда запомнился образ капкана на щеке – я так услышал, когда Юра читал со сцены, чистый сюр, но потом я прочел текст, а там в следующих двух строках призыв про сбритие щетины на щеке. Значит – образ заключенного за решеткой с небритым лицом, вот откуда взялся капкан. Все рационально, загадки бессознательного, запредельного нет, все сказано до конца. Сюр пропал. Юра – скрупулезный безупречный стилист, создающий точные, как средневековый офорт, картины-тексты, и реально восхитительный современный автор, но я думаю, что сюр у него вызывает не более чем легкое любопытство. Это совсем не его лаборатория и не его раздражитель.

При этом стоит подчеркнуть, и об этом несправедливо мало пишется, что Проскуряков – генератор истинных мистических идей, что его мистика столь реально-сюжетна, убедительна и обильна, богата живой химией загадочных трансформаций, что читателю хочется буквально выкупаться в этом потоке тайн и красоты.

Его стихи – мрамор с дивными мирами-прожилками. А сюр – нефрит с малопонятной нетипичной полуобъемной ритуальной перспективой, с волоконным плетением структуры, в 7 раз крепче стали, известно, что нефрит единственный такой волоконный, поэтому об него ломаются альпенштоки и топоры изыскателей, хотя он хорошо поддается ювелирной обработке».

И зрение перенастраивается, поэт заново собирает себя:

 
из зеркала в пространство посмотри
навек застрявший в нем поэт в законе
печальных мыслей загустевших в зоне
песком засыпанные янтари
их разбросав теперь их собери
они нужнее в шутовской короне
так бесится луна в ночном загоне
пока в нем не сгорит
 

Мир как таковой переписывается, перенастраивается, переживается заново.

 
войду в тебя на каждой полке книг
я никого на свете не жалел
весна в Крыму не хуже чем на одере
вокруг тебя застившие на миг
следи амуром выпущенных стрел
как липкий мед густеющий до одури
вернись ко мне в любых вершинах гор
с тобою нас никто не пожалеет
в Крыму весна крестьяне месят грязь
подернутый войной ее простор
за зеркалом безжалостно стареет
и в небе звезды деньгами сорят
каким нам боком светят фонари
богами на участки разлинованы
нам все равно какой над нами флаг
и сохраняя медленный свой ритм
читай волошина стихи суровые
и пей вино из запотевших фляг
 

«Раздробившийся в отраженьях, // Потерявшийся в зеркалах», – писал когда-то почитаемый Проскуряковым Максимилиан Волошин. Вариации на зеркальные темы Проскурякова:

 
озеро обман зеркала
зеркало обман памяти
ты стоишь к ней спиной
повфнув к отражению лицо
разглаживая на спине платье
волна сна смывает мой образ
блик видения в нем твой голос шорох камышей
шельфа акулья пасть
усеяна клюшками кенгуру
там девушка косая
на свалке ржавых медуз
пытается отмыть макияж европы
и этот ортогональный сюжет
пролетает пространство-время
купаться в безумном магритте
в земле-пингвине
на пирамиде вечной войны
добра и зла
в холоде грифельных птиц
геометрических абстракций
она идёт ко мне
покачиваясь в буше культурных заморозков
и когда входит в меня
моё зрение поворачивается
во тьму себя-человека
 

Что ж, опять пора приниматься за дело, поэтическое дело исторической недоделанности. Паздел в книге так и называется – «Недоделанные предметы».

 
осень тело молчит
смерть атомов дьяволом в деталях
в знаменателе стихов независимость чисел
и печаль
шестьдесят четыре имени бога
уже не помогают от пуль
потому что в зеркалах убог
головы моейулей
 
 
там кончается москвы громаздежъ
начинается волошинская мрежа
меня омывает кислотный дождь
воспалённого жара
и проиграв…
<………………………………>
на языке так сладко рим
чуть-чуть не подавился император
«и лампа не горит и врут календари»
и рассыпаясь искрами харизм
ломает пропаганду перфоратор
выносит мозг сосать волшебный рим
как леденец на палочке зари
 

истории тупой версификатор….

Исход в будущее уже был намечен в одном из начальных разделов книги в разделе «Праздничные фанфары»:

 
….пепел падает на ковер
дети покорно глядят в телефон
будущее ждут
в тебе отражается панорама гор
которые вдалеке от лефортово
выстраиваются в череду
 
 
я бью свой последний эйс
даже не знаю сколько раз повернуласъ земля
сколько лилит умрет
пока самолет в обратный рейс
повернет крыло
заканчивая полет
 

Эйс – это из тенниса, но финальный кадр фильма Антониони «Блоу-ап» («Фотоувеличения»), в котором игра с отсутствующим мячом имитируется, тут ни при чем. Такой финальный удар, благодаря которому атакующий доминирует в игре попаданием в квадрат, не позволяя противнику коснуться мяча, ощутим в действительности. Этот кульминационный момент розыгрыша дарит незабываемые эмоции, обостряя при этом интриги в ставках. Как пишет в своей трактовке позиции Агамбена Виталий Лехциер, поэтическая субъективность может быть понята только негативно, только через момент десубъективации, что через поэта всегда говорит другой субъект (например, муза в классической традиции или язык, как установила современная философия после «лингвистического поворота»). Поговорим же через принесенную тут жертву.

Александр Люсый,

доктор филологических наук,

профессор ГИТР

Никому об этом не говори

Три моих глупых свойства сложились против мет.:

Любовь к красоте

Любовь к сочинению стихов

Лирическое переживание любви

По отдельности их можно терпеть

Но вместе….

это все равно что в тюрьме писать манифест о свободе….

Когда устанет вечер и умрет

 
когда устанет вечер и умрет
последний луч останется лишь шепот
твой теплый шепот у моего плеча
перемотает время назад свои бездушные мгновенья
и океан задержит бег волн
все станет загадочным
как это было в детстве
игрушечным
и в каждой вещи мне будет мниться тайный знак
вот так друзья уходят
чтобы не вернуться
они как будто здесь в соседней комнате
за невидимой стеной
стоит лишь зажечь свет
и я уйду но буду рядом
в пространстве невозможном для свидания
куда заглядывает утром солнце
где гаснет последний луч
и лёгкая волна дыхания
без утешений
без слов
 

В мире иллюзорно-диковинном

 
в мире иллюзорно-диковинном
в Венеции дожи гнезда не вьют
я не буду в письме электронном
писать я тебя люблю
и это не потому что забыл слова
и ущербный месяц вскрыл грудь
и не потому что надо сливать
в пино гриджио свою грусть
и не потому что парус накрыт волной
оставив золотой блеск вод
и не потому что весной
ты мне стала дороже всего
а просто потому что сорвал снасть
и кожа с костей
и еще потому что не надо красть
у неба его гостей
 

Протянул руку и спугнул птицу

 
протянул руку и спугнул птицу
она взлетела и остановилась в зените
мир тяготеть устал
под ней кружиться
кто-то стучит я говорю подождите
у меня пол на потолок упал
 
 
протянул руку и взял портрет
из колоды где были только дамы
самую красивую бросил на стол
прекратилась игра погас свет
режа лицо о стекла оконной рамы
я вернул местами потолок и пол
 
 
ты за жалостью не ко мне шла
сняла птицу и бросила ее мне в грудь
там где радость обнялась с печалью
теперь поют зеркала
не забудь
и начни с начала
 

Через стекло я выпал на балкон

 
через стекло я выпал на балкон
стояла ночь стеклянная пустая
бездомная собак слонялась стая
пугая зазевавшихся ворон
 
 
с балкона я перескочил на стол
где шулера на жизнь в буру играли
вокруг стола кокетливые твари
просвечивали краской ореол
 
 
я заблудился в хороводе лун
в жетонах возле банкомата роясь
и очередь в затылок перестроясь
топталась в лужах крови на полу
 
 
ах как тогда была ты хороша
красивее сюзон за стойкой бара
в фоли бержер упавшая сигара
погасла как в тот миг твоя душа
 
 
толпа пока в паденье акробат
еще был жив и пили пиво урки
пробив твой грим и тонкой штукатурки
слой у виска он выпал на арбат
 
 
в тот миг с тобой мы завернулись в снег
что таял при любом предсмертном всхлипе
ты выжила в одном коротком клипе
чтобы уснуть в заснеженной стране
 
 
я выпал из стекла и стал игрой
чтоб посылать тебе благие вести
в конце концов нам суждено быть вместе
где будет справедливость и покой
 

Мертвая вода чувств

 
мертвая вода чувств
закипая начинает жить
чтобы умереть остыв
вижу сияние глаз
юность освещает
чиновничью скуку буден
разрешение на жестокость
инкубатор заскорузлого патриотизма
недолго цветут цветы
вихрь и ночь
это пепел моих мыслей
о никогда не сбывшемся
 

Жизнь это музыки нестерпимый ход

 
жизнь это музыки нестерпимый ход
заслушался и тебя нет
это через смерть вброд
или жить во сне
кукурузный початок твоей головы
рыжая копна посреди кафе
но из дверей выплывают львы
в хаки и в галифе
каждый из монстров голодный мен
закусывает тобой не вдумываясь в ритм
а ты прости господи кармен
ну если поменять грим
я сплю в тональности ре минор
твоя рука на моем плече
официант уносит использованный прибор
на стене портрет команданте че
может я лишнего выпил или устал
или справедливости кранты
вот и музыка перестала
выстрелом в затылок
 

Ты вышла тусклый свет мелькал

 
женщина пристально в зеркале
ты вышла тусклый свет мелькал
освещая позолоту старинной рамы
уронив взгляд через плечо вглубь
так что в зрачках отразились скалы
на черных камнях белые храмы
и в тени чинар весь в плюще сруб
 
 
ты повела меня в странный мир
моряки пили пиво в таверне
на каменистой осыпи развалился пан
и музыка наполняла эфир
в лавровом венке среди звезд и терний
с менадой играл фавн
 
 
я сопротивлялся капризничал и грубил
летучие мыши падали мне на спину
ты вошла в сруб и затворила дверь
в углу фонарь в темноте коптил
я шагнул в провал и тело отринул
и не знаю где я теперь
 

Последний день зимы обнял меня пургой

 
последний день зимы обнял меня пургой
темные тени в снегу
и холода пронизывающий рентген
был вечер я пил вино не с тобой
и ласковых дев серьга в серьгу
вокруг рисовал слепой гоген
 
 
утром чувство дервенее чем труп
шевелюсь, чтобы включить бесхарт
как она плачет о менеджере своем
солнце в окне образовало дыру
в которую вопит икар
на эту жизнь давай забьем
 
 
но через тебя забыв муз
туда где сады не устают цвесть
от первых ошибок до ударов в гонг
через квадраты фрамуг
я появлюсь перед тобой весь
как отцепившийся от состава вагон
 

Все кончится очень скоро

 
все кончится очень скоро
не успеет музыка доиграть
сам собой погаснет камин
временем просачиваясь сквозь поры
в клетке попугай будет болтать
куплет из Вертинского про кокаин
 
 
видимо я не умею любить
если чувства заменяют реальность
и не спасает даже цинизм
это как тифозную воду пить
или падать костью игральной
шестёркой вниз
 
 
и вывернутый наизнанку
потрохами страстей веселя
вернее чтоб поразил
уподоблюсь дорожному знаку
указывающему на пляж
янтарных окаменелостей любви