Читать книгу: «Король Гильдии Канцеляритов»

Глава 1. Ошибка 404: Выхода. Нет (Расширенная версия)

Часть 1. Кофе, который пахнет серой

Алексей Ветров умер. По крайней мере, именно эта мысль первой пришла ему в голову, когда сознание начало медленно возвращаться из какой-то вязкой, липкой пустоты, напоминавшей бесконечное согласование квартального отчёта в пятницу вечером. Он знал это чувство — когда мозг уже отказывается воспринимать реальность, а тело продолжает механически двигать мышкой, перекладывая ячейки в Excel с места на место в тщетной надежде, что цифры сойдутся сами собой. Только теперь к этому привычному ощущению профессионального выгорания добавилось что-то новое. Что-то фундаментально неправильное.

Запах. Первым делом он почувствовал запах. Просроченный растворимый кофе — тот самый, из пакетиков «три в одном», которые в их офисе закупали оптом у какого-то сомнительного поставщика с окраины промзоны. Запах этот въелся в каждый угол офисной кухни, в пластик кулера, в его собственный пиджак, который он не сдавал в химчистку уже полгода, потому что на химчистку нужно время, а времени не было, потому что квартальный отчёт, потому что согласование бюджета, потому что «Алексей, вы же понимаете, компания на вас рассчитывает». Запах дешёвого кофе стал для него синонимом самой жизни — серой, монотонной, бесконечной.

Но сейчас к нему примешивалось что-то ещё. Что-то едкое, тяжёлое, отдающее жжёной изоляцией и старыми спичками, которые пролежали в ящике стола со времён прошлого корпоратива, когда ещё разрешали курить в здании. Сера. Определённо сера. И ещё хлорка. Много хлорки. Этот коктейль ароматов рождал в голове Алексея совершенно определённую ассоциацию: так пахнет подвал, в который никогда не заглядывает солнце и куда уборщицы сливают остатки чистящих средств после мытья туалетов.

Алексей попытался открыть глаза. Это простое действие далось ему с трудом, будто веки были сшиты канцелярским степлером — тем самым, тяжёлым, чёрным, который он всегда просил у секретарши, когда нужно было скрепить особо толстую пачку документов. Ресницы слиплись, и ему пришлось приложить сознательное усилие, чтобы разлепить их. Мутная пелена перед глазами медленно рассеялась, и он увидел потолок.

Потолок был низким. До него, наверное, можно было дотянуться рукой, если встать в полный рост. Бетонные плиты с разводами ржавых протечек образовывали причудливый узор, напоминавший карту какого-то несуществующего континента. В одном месте с потолка свисал провод, на конце которого болталась одинокая лампа дневного света. Лампа не горела ровно — она мигала с неравномерной частотой, то затухая почти до полной темноты, то вспыхивая с мерзким, режущим глаз белым светом. В плафоне скопилось дохлых мошек больше, чем живых сотрудников осталось в его отделе после последнего сокращения. Этот факт Алексей отметил с какой-то отстранённой, почти профессиональной точностью, словно заполнял графу в отчёте по инвентаризации.

— Где я? — прохрипел Алексей, и собственный голос показался ему чужим. Словно кто-то другой говорил его ртом, используя его голосовые связки в качестве переговорного устройства.

Звук получился сиплым, неестественным. Горло саднило, как после долгого доклада на совещании, где приходилось перекрикивать начальника отдела продаж, который вечно доказывал, что план по выручке завышен. Алексей сглотнул. Во рту стоял вкус старой бумаги и разочарования.

Он приподнялся на локтях. Тело слушалось плохо, словно конечности затекли после долгого сидения в неудобном офисном кресле. Под ним был не матрас в общепринятом смысле этого слова, а какое-то сооружение из старых картонных коробок, накрытых сверху драным покрывалом неопределённого цвета. Из коробок торчали углы папок-скоросшивателей и мятые листы бумаги. Создавалось впечатление, что кто-то пытался соорудить себе лежанку из списанной документации.

Алексей сел прямо, свесив ноги. Огляделся.

Каморка была маленькой — метра три на четыре, не больше. Вдоль стен громоздились стеллажи из крашеного железа, те самые, советского ещё образца, которые можно найти в любой бюджетной организации, доживающей свой век без ремонта. Полки были заставлены рулонами туалетной бумаги марки «Zeva» — той самой, серой и шершавой, которая оставляет после себя ощущение лёгкого унижения. Рядом высились пирамиды из канистр с надписью «Ультра-блеск. Профессиональная чистка. Убивает 99,9% бактерий». Алексей машинально подумал, что хотел бы познакомиться с теми 0,1% бактерий, которые выживают после обработки этим средством. Должно быть, это незаурядные микроорганизмы.

В углу стояли вёдра. Много вёдер. Пластиковые, железные, с отжимом для швабры и без. Они громоздились друг на друге, образуя шаткую конструкцию, которая, казалось, должна была рухнуть от малейшего прикосновения, но каким-то чудом держалась. Рядом с вёдрами — швабры с грязными, заскорузлыми тряпками на концах. Одна швабра была сломана и прислонена к стене под таким углом, что напоминала усталого сотрудника, решившего вздремнуть в рабочее время.

На одной из полок Алексей заметил коробку с надписью «Освежитель воздуха "Альпийские луга"». Рядом с коробкой лежал тюбик клея «Момент» и засохший бутерброд с колбасой, завёрнутый в мятый чек из супермаркета. Бутерброд выглядел так, будто его оставили здесь ещё в прошлой экономической эпохе.

— Каморка уборщицы, — констатировал Алексей вслух. — Я в каморке уборщицы. На минус первом этаже «Офисного Центра Зла».

Он произнёс это таким тоном, каким обычно говорил: «Я на совещании, которое должно было закончиться час назад». Смесь смирения и тихой ненависти к обстоятельствам.

В голове медленно всплывали обрывки воспоминаний. Последнее, что он помнил отчётливо — это монитор компьютера. Он сидел за своим столом в отделе логистики и пытался понять, почему в квартальном отчёте по закупке канцелярских скрепок образовалась дыра размером с бюджет небольшого африканского государства. Скрепки. Обычные канцелярские скрепки, 24-й размер, оцинкованные. По документам их было закуплено количество, достаточное, чтобы скрепить все отчёты, когда-либо написанные человечеством. По факту — пустота. И никто не мог объяснить, куда они делись.

Он помнил, как наливал себе уже пятую кружку растворимого кофе из офисного автомата — того самого, который никогда не моют, но все продолжают им пользоваться, потому что альтернатива — идти в кафе через дорогу, а на это нет времени. Помнил, как в глазах начало двоиться, как строчки в Excel поплыли, сливаясь в единую серую массу. Помнил, как уронил голову на клавиатуру, и последней мыслью было: «Хоть бы клавиши не отпечатались на лбу, а то секретарша опять будет ржать».

А потом — темнота. Провал. И вот он здесь.

— Инсульт? — пробормотал Алексей, ощупывая лицо. Щетина, мешки под глазами, слегка припухшие веки — всё на месте. — Или инфаркт? В моём возрасте? Хотя, с таким уровнем стресса... Может, я в больнице? Но почему тогда пахнет серой и хлоркой? В больницах пахнет лекарствами и отчаянием. Это другой запах.

Он попытался встать. Ноги держали плохо — сказывалось долгое лежание в неестественной позе. Алексей ухватился за край стеллажа, и тот угрожающе покачнулся. Рулон туалетной бумаги сорвался с верхней полки и с глухим стуком упал на пол, разматываясь и оставляя за собой белую ленту, похожую на символ капитуляции. Очень подходяще к ситуации.

Алексей поднялся на ноги и оглядел себя. Одет он был всё в тот же мятый пиджак цвета «мокрый асфальт» и брюки, которые помнили ещё новогодний корпоратив 2022 года, когда бухгалтер Светлана Николаевна напилась шампанского и пыталась танцевать на столе, а Алексей героически спасал её от падения, попутно порвав брюки о край стола. Рубашка была помята, галстук сбился набок. В петлице галстука торчала скрепка — он использовал её вместо заколки, когда потерял фирменный зажим. Типичный образ офисного менеджера, доведённого до ручки.

В кармане пиджака обнаружился смартфон. Экран был разбит — сеть мелких трещин расходилась от левого верхнего угла, словно кто-то наступил на телефон каблуком. Алексей нажал кнопку включения. Экран загорелся тусклым, умирающим светом. Батарея — 1%. В левом верхнем углу, там, где обычно отображается название сети, красовалась надпись: «Нет сети». Не «Поиск сети», не «Экстренные вызовы», а именно «Нет сети» — с какой-то окончательной, безнадёжной интонацией.

На экране висело непрочитанное уведомление от рабочей почты. Алексей машинально ткнул в него пальцем.

«Алексей, срочно! Где согласование по закупке скоб для степлера №4? У нас простой! Люди не могут скреплять документы! Это срыв квартального отчёта! С уважением, Зам. Нач. Отдела Снабжения П.П. Тюрин».

Алексей посмотрел на письмо. Потом на степлер, который лежал на одной из полок среди чистящих средств (он заметил его не сразу, но теперь не мог отвести глаз). Потом снова на письмо. Истерический смешок вырвался из его горла.

— Скобы для степлера, — прошептал он. — Я умер, попал в ад, а они всё равно требуют с меня скобы для степлера.

Он смахнул уведомление привычным жестом — большой палец прошёл по разбитому стеклу, оставляя за собой микроскопические осколки. Телефон пискнул, экран мигнул и погас окончательно. Батарея испустила дух.

Алексей сунул бесполезный гаджет обратно в карман и оглядел каморку более внимательно. Дверь была железная, крашенная облупившейся коричневой краской. В середине двери — глазок. Рядом — табличка с надписью: «Инвентарная. Посторонним В». Буква «Х» отсутствовала — то ли стёрлась от времени, то ли её сгрызли крысы, то ли это была какая-то зловещая шутка местного завхоза.

Алексей подошёл к двери и потянул за ручку. Заперто. Он навалился плечом. Дверь даже не шелохнулась. Он постучал кулаком по металлу — звук получился глухой, словно с той стороны была не пустота коридора, а толстый слой земли или бетона. Он пнул дверь ногой. Бесполезно.

— Прекрасно, — выдохнул он, отступая на шаг. — Просто прекрасно. Я умер и попал в филиал ада, оформленный как подвал нашего офиса. Очень в духе корпоративной политики. Экономия на загробной жизни.

Он попытался успокоиться. Глубокий вдох. Медленный выдох. Этому его научили на корпоративном тренинге по стрессоустойчивости, который проводила жизнерадостная девушка с натянутой улыбкой и глазами человека, видевшего бездну. «Дышите глубже, — говорила она. — Представьте, что вы вдыхаете позитивную энергию, а выдыхаете негатив». Сейчас Алексей вдыхал запах просроченного кофе и серы, а выдыхал тихую безысходность. Не очень помогало.

И в этот момент перед глазами что-то вспыхнуло.

Часть 2. Интерфейс как диагноз

Это было не в прямом смысле — скорее, прямо на сетчатке, как будто кто-то включил проектор внутри его черепа. Полупрозрачное, слегка подёрнутое рябью помех окно зависло прямо в воздухе перед ним. Алексей замер. Он много раз видел галлюцинации в период квартальных отчётов, особенно когда не спал по двое суток, пытаясь свести дебет с кредитом. Однажды ему даже привиделась говорящая мышь, которая советовала ему уволиться и открыть свой бизнес по выращиванию авокадо. Но это было что-то новенькое.

Окно было оформлено в строгом корпоративном стиле. Белый фон, чёрный текст, шрифт Arial, размер 12 — стандарт оформления внутренней документации в их компании. Сверху красовался логотип, который Алексей не сразу узнал: стилизованная скрепка, перечёркнутая молнией, и надпись по кругу: «Система. Ваш путь к эффективности».

Системное сообщение: Инициализация... Пожалуйста, не выключайте питание. Установка обновлений: 1 из 1. Не отключайте устройство от сети.

Алексей моргнул. Окно осталось на месте. Он моргнул ещё раз. Окно не исчезло, а наоборот — стало ярче, словно подтверждая свою реальность. Сообщение об установке обновлений исчезло, сменившись другим текстом.

Класс: Администратор (Уникальный)

Уровень: 1

Опыт: 0 / 100

Статус: Профессиональное выгорание (стадия 3/5)

Текущее состояние: Голоден (лёгкий). Утомлён (средний). Дезориентирован (высокий).

Умения:

1. [Утверждение заявки] — Отложить неизбежное на 24 часа. Эффект: цель игнорирует требования логики и здравого смысла в течение указанного периода. Внимание: не работает на начальство и существ с иммунитетом к бюрократии.

2. [Делегирование] — Переложить задачу на любое разумное или условно разумное существо. Коэффициент полезного действия зависит от обещанной награды. Внимание: обещание должно быть правдоподобным. Система отслеживает невыполненные обязательства.

Характеристики:

· Сила: 4 (Среднестатистический офисный сотрудник. Максимальный поднимаемый вес — коробка с бумагой А4, 5 пачек)

· Ловкость: 5 (Умеет быстро переключаться между вкладками браузера при приближении начальства)

· Интеллект: 7 (Способен освоить новую версию Excel за неделю)

· Выносливость: 3 (Стандартный рабочий день выматывает полностью. К пятнице находится в состоянии овоща)

· Харизма: 4 (Может убедить коллегу прикрыть его на обеде, но не более)

Особые приметы: Привязанность к кофеину (зависимость 2-й степени). Знание горячих клавиш Ctrl+C, Ctrl+V на мышечном уровне. Хронический недосып.

Алексей прочитал всё это дважды. Потом ещё раз. Информация укладывалась в голове с трудом, словно он пытался осмыслить новую учётную политику, спущенную сверху без объяснений.

— Что за... — он потёр глаза. Интерфейс остался на месте. — Это что, розыгрыш? Костик, это ты? Я тебе уши откручу, придурок! Если это какой-то новый вид тимбилдинга, то я официально заявляю: я в этом не участвую!

Ответом была тишина, нарушаемая лишь мерным гудением лампы и далёким капаньем воды где-то в глубине подвала. Костик, системный администратор их отдела, известный своим специфическим чувством юмора, не вышел из-за стеллажа с торжествующим криком «Попался!». Никто не вышел. Алексей был один.

Он снова уставился на интерфейс. Тот висел в воздухе слева вверху, как навязчивый баннер на сайте, который нельзя закрыть, потому что крестик слишком маленький и при нажатии на него всё равно открывается реклама. Алексей мысленно потянулся к окну, пытаясь найти кнопку «Выход» или «Меню» или хотя бы «Настройки». Интерфейс на мгновение завис, по экрану побежали строки кода — знакомые, почти родные символы на каком-то языке программирования, который Алексей смутно узнавал, но не мог идентифицировать. А затем выскочило новое окно, перечёркнутое красной полосой.

ERROR 404: Путь к пенсии не найден.

Текущая локация: Офисный Центр Зла, Этаж -1.

Приятного выживания.

Для получения дополнительной информации обратитесь к системному администратору.

— Ошибка 404? — Алексей истерически хохотнул. Звук получился нервным, дребезжащим. — То есть даже ад не может найти мне нормального места? Типично. Очень типично. Вся моя жизнь — одна большая ошибка 404.

Он попытался вызвать системного администратора. Мысленно. Голосом. Жестами. Ничего не происходило. Интерфейс лишь насмешливо мигал курсором, ожидая, видимо, каких-то других команд.

Алексей глубоко вздохнул и попытался применить профессиональный подход. Он три года работал офис-менеджером. Он умел решать проблемы. Любую проблему можно решить, если правильно заполнить формуляр, приложить нужные документы и отправить пакет нужному человеку. И ждать. Долго ждать. Иногда бесконечно.

Он снова посмотрел на список умений. [Утверждение заявки] и [Делегирование]. Это было... знакомо. Это было ровно то, чем он занимался последние три года своей жизни. Утверждал заявки (или заворачивал их на доработку, что то же самое, только дольше) и делегировал задачи (то есть перекладывал ответственность на других). Система словно изучила его трудовую книжку и создала класс специально под него.

— Администратор, — пробормотал он. — Уникальный класс. Никакой магии, никакого боевого безумия. Только утверждение заявок и делегирование. Я — боевой бюрократ. Великолепно.

Он подошёл к двери и прильнул к глазку. Глазок был старый, мутный, с трещиной посередине. Стекло заляпано чем-то бурым — то ли ржавчиной, то ли засохшим кофе, то ли чем похуже. Изображение искажалось, как в дешёвом объективе «рыбий глаз», превращая коридор за дверью в изогнутый туннель, уходящий в бесконечность.

Коридор освещался такими же мигающими лампами, как и каморка. Стены из серого бетона, покрытые потёками неизвестного происхождения. Под потолком — трубы коммуникаций, обмотанные старой, пожелтевшей теплоизоляцией. На трубах висели капли конденсата, медленно стекающие вниз, оставляя за собой влажные дорожки. На полу — лужа непонятной жидкости, переливающаяся в свете ламп всеми оттенками ржавого и бурого. В луже плавал чей-то носок.

Ничего необычного для подвала старого бизнес-центра. Алексей и сам бывал на минус первом этаже их здания пару раз — когда нужно было отнести старые документы в архив или забрать запасные картриджи для принтера. Там было примерно так же: серо, грязно, неуютно. Только тогда он мог в любой момент подняться на лифте обратно в офис, к привычному шуму кулера и ворчанию коллег.

И тут за дверью что-то заскреблось.

Часть 3. Скрежет металла о бетон

Звук был мерзким. Таким, какой издаёт гвоздь, которым проводят по школьной доске, или вилка, скребущая по дну алюминиевой кастрюли, или старый матричный принтер, печатающий длинный отчёт на бесконечной перфорированной бумаге. Только громче. И ритмичнее.

Скр-р-р-р. Пауза. Скр-р-р-р. Пауза. Скр-р-р-р.

Алексею показалось, что он даже слышит, как под этим скрежетом кто-то тяжело и влажно дышит. Словно астматик, поднимающийся по лестнице на десятый этаж без лифта, или старый ксерокс, который вот-вот зажуёт очередную пачку бумаги и потребует вызова мастера.

Он замер у двери, боясь пошевелиться. Дыхание перехватило. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсом в висках. Всё его существо кричало: «Не двигайся! Может, оно пройдёт мимо!» — но какая-то часть его сознания, та самая, которая заставляла его проверять отчёты по три раза перед отправкой, требовала посмотреть. Увидеть. Зафиксировать. Задокументировать.

Он снова прильнул к глазку.

Сначала он ничего не увидел — только тот же пустой коридор с лужей и трубами. Но потом тварь вышла из тени, и Алексей едва не заорал.

Это был волк. Самый настоящий волк, размером с крупную овчарку или даже больше. Мощное, поджарое тело, покрытое густой, грязно-серой шерстью. Длинный хвост, волочащийся по полу. Широкая грудь, тяжёлое дыхание. Но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что это не обычный волк.

Шерсть твари была свалявшейся, местами выдранной, а местами — топорщилась неестественными углами, образуя подобие воротника и лацканов. Словно на волка был надет старый, изжёванный деловой костюм, который прирос к его телу и стал частью его существа. На боку твари Алексей заметил нечто, похожее на карман для ручки. Из кармана торчал огрызок карандаша.

Но самое жуткое было в морде. Волк повернул голову, и Алексей увидел его пасть. Вместо клыков там сверкали металлом десятки, сотни канцелярских скрепок. Обычных, оцинкованных, 24-го размера — тех самых, пропажу которых он расследовал в последние часы своей нормальной жизни. Скрепки были вбиты прямо в дёсны, заменяя зубы. Некоторые из них погнулись, некоторые покрылись ржавчиной, но большинство сохраняли свою первозданную, фабричную остроту. При каждом движении челюстей они лязгали, издавая тот самый мерзкий скрежет металла о металл.

Над головой волка, прямо в воздухе, висела полупрозрачная плашка, выполненная в том же стиле, что и интерфейс Алексея.

[Скрепко-Волк. Уровень 2]

Статус: Голоден. Агрессивен. Территориален.

Здоровье: 45 / 45

Умения:

· [Пробивная сила скрепки] — Укус, пробивающий до 20 листов бумаги плотностью 80 г/м². Эффективно против плоти и тонкого металла.

· [Вой офисного принтера] — Звуковая атака, вызывающая у жертвы мигрень, тремор рук и острое желание уволиться.

Особые приметы: Собирает скрепки. Испытывает иррациональную ненависть к степлерам.

Волк замер прямо напротив двери каморки. Его глаза — два жёлтых огонька с вертикальными зрачками — уставились прямо на Алексея. Сквозь дверь. Сквозь глазок. Сквозь его череп, прямо в мозг. Он видел его. Знал, что там, внутри, есть еда. Его ноздри раздувались, втягивая воздух. Он чуял запах живого человека. Запах страха. Запах просроченного кофе, въевшегося в пиджак.

Волк разинул пасть. Скрепки в его челюстях разошлись в стороны, открывая чёрную, бездонную глотку. И из этой глотки вырвался звук.

Это был не волчий вой. Это был звук зажёвывающейся бумаги в старом матричном принтере. Визгливый, механический, ритмичный, он пронёсся по коридору, отразился от бетонных стен, проник сквозь дверь и ввинтился Алексею прямо в уши. В голове загудело. Перед глазами поплыли чёрные точки. Он почувствовал, как начинают дрожать руки — тот самый тремор, который появлялся у него после шести часов беспрерывной работы с документами.

Интерфейс услужливо подсветил красным:

Внимание! Получен эффект: [Вой офисного принтера].

Штрафы: -2 к меткости, -1 к интеллекту, непреодолимое желание закрыть все вкладки и пойти домой.

Длительность: 30 секунд.

Алексей отшатнулся от двери, схватившись за голову. Звук всё ещё стоял в ушах, пульсируя и причиняя почти физическую боль.

— Так, спокойно, — зашептал он сам себе, пытаясь перекричать звон в ушах. — Ты три года проработал с людьми, которые хуже любых волков. Ты согласовывал бюджеты с бухгалтерией в конце квартала. Ты выбивал подпись у генерального в пятницу вечером, когда он уже был на взводе после совещания с акционерами. Ты пережил корпоративный тренинг по командообразованию, где нужно было падать спиной на руки коллег. Ты справишься. Ты должен справиться.

Он снова посмотрел на интерфейс. Два умения. [Утверждение заявки] и [Делегирование]. Что толку от них против голодного монстра из скрепок? Что он сделает? Утвердит заявку на поедание себя? Отложит неизбежное на 24 часа? Это вряд ли поможет, если волк решит сожрать его прямо сейчас. А судя по голодному блеску в его жёлтых глазах, он решит именно так.

Дверь содрогнулась от удара.

Волк с той стороны прыгнул на неё всем телом. Железо жалобно загудело, словно большой колокол с трещиной. С петель посыпалась ржавчина, оставляя на полу рыжие хлопья. В косяке появилась новая щель — тонкая, но заметная. Ещё пара таких ударов, и хлипкая преграда падёт.

Алексей в отчаянии огляделся. Каморка уборщицы. Чем здесь можно обороняться? Ведро? Слишком лёгкое, да и что он сделает ведром против волка размером с телёнка? Наденет ему на голову? Швабра? Деревянная ручка может послужить дубиной, но швабра старая, трухлявая — сломается от первого же удара. Канистра с чистящим средством? «Ультра-блеск. Убивает 99,9% бактерий». Может, плеснуть в глаза? Но для этого надо открыть дверь, а открывать дверь сейчас было равносильно самоубийству.

Второй удар. Дверь прогнулась внутрь, вминаясь в проём. Петли заскрипели, выдираясь из косяка. В образовавшуюся щель просунулась лохматая лапа с длинными, грязными когтями. Когти были тёмно-коричневыми, почти чёрными — то ли от природы, то ли от въевшейся грязи. Лапа скребла по внутренней стороне двери, пытаясь нащупать засов. Когти оставляли на металле глубокие царапины, словно кто-то водил гвоздём по жести. К счастью, замок был внутренний, защёлкивающийся — простая щеколда, вбитая в дверь, судя по всему, ещё при строительстве здания. Но надолго ли её хватит?

Алексей вжался в стеллаж с туалетной бумагой. Рулоны посыпались ему на голову, создавая иллюзию бурной деятельности. Один рулон ударил его по макушке, другой покатился по полу, разматываясь и оставляя за собой белую ленту. Символ капитуляции. Очень подходяще.

Интерфейс перед глазами настойчиво мигал, подсвечивая иконку умения [Делегирование] ярким, режущим глаз жёлтым цветом. «Переложить задачу на любое разумное или условно разумное существо». Легко сказать! Где он тут найдёт разумное существо? Кроме волка, желающего его сожрать, других кандидатов не наблюдалось. А делегировать волку задачу «не есть меня» казалось затеей сомнительной. Хотя...

Алексей представил себе, как он открывает дверь и говорит волку: «Уважаемый Скрепко-Волк, я утверждаю вашу заявку на поедание меня... через 24 часа. А пока, будьте добры, подождите в очереди». Представил, как волк смотрит на него жёлтыми глазами, полными бюрократической ненависти, и отвечает: «Ваша заявка отклонена в связи с нарушением регламента». И съедает его.

Нет. [Утверждение заявки] здесь не поможет. Нужно что-то другое. Кто-то другой.

И тут он услышал шаги.

Часть 4. Самурай с теплотрассы

Это были не крадущиеся шаги хищника. Не тяжёлая поступь ещё одного монстра, спешащего на запах добычи. Это была шаркающая, усталая походка человека, который идёт не потому, что хочет, а потому, что надо. Человека, который смирился с необходимостью двигаться, но уже не испытывает по этому поводу никаких эмоций.

Шаги приближались. Они доносились из глубины коридора, из-за поворота, который Алексей не видел через глазок. Звук был неровным — шаг, пауза, ещё шаг, снова пауза. Словно человек время от времени останавливался, чтобы перевести дух или оценить обстановку.

Волк тоже услышал шаги. Он прекратил скрестись в дверь и развернулся всем телом в сторону звука. Его уши — рваные, покрытые шрамами — встали торчком. Из пасти вырвался низкий, угрожающий рык. Скрепки в челюстях лязгнули, осыпая пол мелкими металлическими искрами.

А потом из-за поворота вышел человек.

Он был одет в старый, засаленный олимпийский костюм синего цвета с белыми лампасами — такие были популярны в девяностые, сейчас их можно найти только на барахолках или в шкафах у бабушек. Молния на куртке была расстёгнута, открывая грязную серую футболку с нечитаемой надписью. На ногах — разбитые кроссовки неизвестной фирмы, которые помнили, казалось, ещё прошлый век. Один кроссовок был перемотан скотчем в районе носка.

В одной руке человек держал початую бутылку «Боярышника» — дешёвой спиртовой настойки, которую обычно покупают те, кому не хватает на нормальный алкоголь. Этикетка на бутылке была порвана, но характерный красно-белый дизайн угадывался безошибочно. Жидкости в бутылке оставалось на донышке — один-два глотка.

А в другой руке он держал меч. Самый настоящий японский меч — катану. Длинное, слегка изогнутое лезвие тускло блестело в свете мигающих ламп. Рукоять была обмотана старой, потрескавшейся кожей, а у самого основания клинка виднелась обмотка из синей изоленты — видимо, рукоять в этом месте треснула, и владелец починил её подручными средствами. На лезвии виднелись следы ржавчины и какие-то тёмные пятна, происхождение которых Алексею не хотелось выяснять.

Человек остановился, увидев Скрепко-Волка. Он замер на месте, покачиваясь с пятки на носок, словно пьяный, пытающийся удержать равновесие. Его лицо, покрытое густой щетиной и глубокими морщинами, не выражало ни страха, ни удивления, ни даже настороженности. Только вселенскую, космическую усталость — ту самую, которая появляется у людей, переживших слишком много дерьма и уже не ждущих от жизни ничего хорошего.

— Опять эти ксероксовы твари, — произнёс человек хриплым, прокуренным голосом. Звук был такой, словно он не разговаривал несколько дней и теперь с трудом вспоминал, как это делается. — Развелось вас, как крыс в бухгалтерии. Ни пройти, ни проехать.

Он сделал глоток из бутылки. Жидкость в горле булькнула. Человек поморщился, то ли от вкуса, то ли от того, что настойка почти закончилась, и сплюнул на пол. Плевок попал точно в лужу неизвестной жидкости, расходясь по ней концентрическими кругами.

Волк, почуяв новую цель, развернулся к человеку всем телом. Его жёлтые глаза сфокусировались на незнакомце. Из пасти вырвался низкий, угрожающий рык, похожий на звук зажевавшейся бумаги в принтере. Скрепки в челюстях лязгнули, высекая крошечные искры.

Человек с мечом даже не пошевелился. Он просто стоял и смотрел на волка с тем же выражением лица, с каким Алексей обычно смотрел на бесконечную очередь к офисному кулеру в обеденный перерыв, или на зависший компьютер за пять минут до дедлайна, или на начальника, который в очередной раз меняет требования к отчёту, когда тот уже готов. Смесь смирения и тихой, застарелой ненависти.

Алексей замер у глазка. В его голове лихорадочно крутились мысли. Человек. Живой человек. С мечом. Это был шанс. Может быть, единственный шанс. Но как его использовать? Просто закричать «Помогите!»? Слишком банально. К тому же, этот человек не выглядел как типичный спаситель. Скорее, как тот, кому самому нужна помощь. Или как тот, кто помогает только за очень вескую причину.

И в этот момент в голове Алексея что-то щёлкнуло. Это было похоже на озарение — то самое чувство, когда после трёх часов тупого staring в монитор ты вдруг понимаешь, где в формуле ошибка. Он снова посмотрел на иконку [Делегирование]. Она всё ещё мигала, словно напоминая о себе. Потом перевёл взгляд на человека с мечом. Потом снова на иконку.

Система услужливо подсветила фигуру незнакомца тонкой зелёной рамкой — как в видеоиграх, когда наводишь курсор на дружественного персонажа. Рядом с рамкой всплыла короткая справка, написанная тем же строгим шрифтом Arial:

[Безымянный Герой с Теплотрассы. Уровень: 7]

Класс: Бродяга (Уникальный)

Статус: Постоянный поиск выхода. Перманентное похмелье (стадия 2/3).

Здоровье: 78 / 85

Особые приметы: Привязан к катане неизвестного происхождения. Утверждает, что «третий день не может найти дорогу к теплотрассе». Испытывает иррациональную тягу к алкоголю. Не пьёт на работе. Но у него никогда не бывает нерабочего времени.

Умения: [Удар под мухой] — Урон увеличивается пропорционально степени опьянения. Сейчас: +15%. [Ветеран подземелий] — Знает все короткие пути на Этаже -1 и Этаже -2. Не знает, как попасть на другие этажи. [Философия дна] — Иммунитет к психологическим атакам и попыткам манипуляции через чувство вины.

Уровень 7. Против уровня 2. Даже с учётом штрафов за похмелье, это был серьёзный перевес. Это был шанс. Реальный шанс.

Алексей рванул к двери, проигнорировав страх, который всё ещё сжимал его внутренности ледяной рукой. Он прильнул к щели, образовавшейся после ударов волка, и заорал в неё:

— Мужчина! Мужчина, вы слышите меня?!

Человек с мечом медленно, словно нехотя, повернул голову в сторону двери. Его глаза — тусклые, выцветшие, цвета болотной воды — сфокусировались на щели. На лице не отразилось никаких эмоций.

— Ну, слышу, — ответил он флегматично. Голос звучал так, словно ему было абсолютно всё равно, кто там кричит из-за двери. — Чего тебе? Если хочешь, чтобы я тебя выпустил, то ключа у меня нет. Если хочешь выпить, то у меня почти не осталось. Если хочешь поговорить за жизнь, то давай быстро, у меня обход территории.