Читать книгу: «Соловей. Финал»

Пролог. Пробуждение

Где-то в Междумирье, 20 лет спустя

Он ждал.

Двадцать лет — для бессмертного существа лишь миг. Но эти двадцать лет тянулись бесконечно, потому что он знал: где-то там, в мире живых, они живут своей жизнью. Смеются, любят, растят детей. А он здесь — в пустоте, в забвении, в вечной тьме.

Соловей открыл глаза.

Вокруг была серая мгла Междумирья. Когда-то здесь было полно теней — душ, застрявших между мирами. Но годы шли, тени растворялись, и сейчас он остался один.

Почти один.

— Ты проснулся, — раздался голос.

Соловей повернул голову. Рядом с ним сидел человек. Молодой, красивый, с глазами цвета льда. Очень знакомый.

— Светозар, — прошептал Соловей. — Ты... ты тоже здесь?

— Нет, — улыбнулся тот. — Я только мысль. Твоя мысль. Ты так долго думал о нём, о брате-близнеце, что создал его образ. Я — твоё воображение.

— Значит, я схожу с ума?

— Ты всегда был безумен. Но сейчас ты близок к освобождению. Я нашёл способ.

— Говори.

— В мире живых прошло двадцать лет. Богатыри состарились. Они уже не те, что были. Их сила угасла. Но их дети... дети выросли. В них та же кровь. Если ты выйдешь сейчас, они не успеют собраться.

— Как я выйду? Печать всё ещё держит меня.

— Ты был развеян, но время и тьма собрали тебя вновь. Грань между Междумирьем и миром живых истончилась. Ещё немного — и ты вырвешься на свободу.

— Сколько?

— Месяц. Может, меньше.

Соловей улыбнулся. Страшной, ледяной улыбкой.

— Я вернусь, — прошептал он. — И тогда они пожалеют, что не добили меня.

— Вернёшься, — эхом отозвалась тень Светозара. — И я помогу тебе. Потому что я — твоя самая тёмная часть.

Тень растаяла. Соловей остался один в серой мгле, но теперь он знал: ждать осталось недолго.

Глава 1. Двадцать лет спустя

Илья Муромцев стоял на крыльце своего дома и смотрел, как внуки играют в снегу. Ему было уже за 40 — седина тронула виски, спина чуть сгорбилась, но глаза оставались теми же. Добрыми, тёплыми, сильными.

— Дед, иди к нам! — крикнул младший, Сашка.

— Сейчас, — улыбнулся Илья. — Только валенки надену.

Из дома вышла бабушка — та самая, что когда-то пекла ему пироги. Она была совсем старенькой, но бодрой. Илья помог ей спуститься с крыльца.

— Ба, ты бы в доме сидела, холодно.

— Холодно мне только там, где нет вас, — ответила она. — А здесь все мои.

Она посмотрела на внуков, резвящихся в снегу, и улыбнулась беззубым ртом.

— Хорошие у тебя дети, Илюша. И внуки.

— Твои тоже, ба.

— Мои, — согласилась она.

— Илюша, — позвала она. — К тебе гости.

— Кто?

— Свои. Из города.

Илья вышел за калитку. По улице шли двое. Высокий, подтянутый мужчина с тростью и женщина с такими же серыми глазами. За ними — двое подростков.

— Добрыня! Марья! — обрадовался Илья. — Сколько лет!

— Много, — усмехнулся Добрыня, обнимая друга. — Два года не виделись.

— Дела, — развёл руками Илья. — Дети, внуки, хозяйство. Проходите в дом.

За столом, за чаем, они говорили о жизни. У Добрыни и Марьи было двое детей — сын Иван и дочь Настя. Оба занимались фехтованием, и уже показывали успехи на соревнованиях.

— Алеша стал известным музыкантом, — рассказывала Марья. — Ездит с концертами по всей стране. Недавно в Кремле выступал.

— Да ну? — удивился Илья. — А помнишь, как он на гуслях в подъезде играл, соседи выгоняли?

— Помню, — засмеялась Марья. — Говорил, что музыка у него волшебная. А оно вон как обернулось.

— Васятка всё ещё в лесу живёт, — продолжил Добрыня. — Егерем работает. Лесные духи ему помогают, говорят, звери слушаются.

— Это у него от предков, — кивнул Илья. — Он же от Васятки-лесовика.

— Микула фольклорный ансамбль возглавляет, — добавила Марья. — По деревням ездят, песни собирают. Говорит, много забытого находят.

— Хорошо, — улыбнулся Илья. — Все при деле.

— А ты? — спросил Добрыня. — Как сам?

— Да как... Внуков ращу. Сашка вон, — он кивнул на парня, который сидел в углу и делал вид, что читает книгу. — Сын мой, Дмитрий, с женой в город уехали, на заработки. А Сашка у меня остался. Помогает по хозяйству.

Сашка поднял голову, кивнул гостям и снова уткнулся в книгу.

— Неразговорчивый, — заметил Иван.

— Стеснительный, — поправил Илья. — Но парень хороший. Добрый. И сила в нём есть. Земляная, как у меня.

— Чувствуешь?

— Чувствую. Но он пока не знает. Я не говорю. Рано ещё.

— А когда будет пора?

— Скоро, наверное.

Вечером они сидели на крыльце, смотрели на звёзды. Мороз крепчал, но им было тепло — от печки, от чая, от дружбы.

— Что-то тревожно мне, — признался Добрыня. — Меч по ночам светится. Красным.

— И у меня гусли гудят, — добавила Марья. — Как перед бедой.

— Я тоже чувствую, — сказал Илья. — Земля дрожит. Где-то далеко. Наверное, на севере.

— Думаешь, идол?

— Идол спит. Его Светозар сторожит. Если бы что-то случилось, он бы дал знать.

— А если не идол? Если Соловей?

Илья замолчал. Об этом он боялся думать.

— Не знаю, — ответил он честно. — Но надо собирать всех. На всякий случай.