Цитаты из книги «Баудолино», страница 4

...трудность моего положения состоит в том, что я никогда не проводил различий между увиденным и тем, что хотел увидеть…

Она, даром что важная дама и королева, но читать и писать умела.

Война дело барское. Наше дело крестьянское - ходить за коровами. Мы люди сурьёзные, не чета императору Фридриху.

– Но ведь красивая история. Жаль, что никто ее не узнает.

– Ты не считай себя единственным писателем на земле. Настанет время, и кто то другой, не меньший лжец, чем Баудолино, ее расскажет.

Все было так душераздирающе правильно, и не было никакого другого решения.

Люди сотворяют сыновей, дабы продлиться в потомстве и жить в нем даже в то время, которого не увидят, поскольку будут восхищены смертью.

Осознав, что подступает наивысшая минута, Баудолино отважился на дело, которое – как всегда, из самолучших помыслов – состояло в очередном обмане.

...они никогда, никогда не сплотятся против тебя. Им страшно, что если они против тебя сплотятся и если они победят, один из них вслед за тем сможет перепобедить всех прочих.

Я убеждал себя, что жизнь пошла точно так, как мне полагалось. А полагалось мне остаться навеки несчастным. Прими я это, и можно было обрести мир.

- О Господи, никак и впрямь помираю. Я вижу небесный рай... Какой он прекрасный...

- Что же ты видишь? - горько плача, спросил Баудолино.

- Да в точности как наш хлев, но хорошо почищен, и в хлеву Розина... И эта святая покойница, твоя матерь. Мерзкая баба, теперь уж ты мне ответишь, куда заставила навозные вилы!