Читать книгу: «инсомния»

Глава 1 Les vzpomínek

Мою голову заполняет не одна киста, которая напоминает мне о тебе, о том, как Карлов мост был пуст с восходом солнца в пятницу… Прошу тебя, не смотри на солнце, твой позвоночник высох, а если ты разогнешь спину, он сломается.…

Люди что-то вывозят из Праги, будто этот город можно спрятать в карман и в любой день недели туда вернуться. Бутылка абсента, косметика, ненужные сувениры, алкоголь набитый травами, сладости и много чего другого. Я провозила с собой клочок памяти, то, что случилось со мной на Карловом мосту… Почему меня потянуло именно сюда? Никаких скидок на то, чтобы прожить достойную жизнь, здесь нет, но копы то и дело смеются над каждым туристом, который поглаживает скульптуру Яна Непомуцкого и бормочет хоть и на своем языке, но одни и те же желания: деньги, внимание, любовь. Никто не просит вернуться в Прагу еще раз, чтобы загадать правильное желание, ремейк на ошибки из прошлого 1967-го года… Столько молитв остаются на мосту из 29-ти песчаников, и всего одно правильное желание на бронзе, в безучастных, но живых глазах… Я могу видеть Прагу твоими глазами. Иероглифы с моего кольца теперь отражаются в них. Может, это и есть исполнение?

Твой позвоночник высох, словно тростник, под палящим солнцем в глубине леса на окраине Праги. Les vzpomínek. Лес воспоминаний… Чудо, о значении которого человек забывает в плену рутины… Увидеть самый краешек жизни, даже если я видела так много, под навесом заполнивших Прагу гидов…

Наш автобус прибыл в Карловы Вары. «Вот здесь можно пообедать за двести крон, в эту стоимость также входит кофе и свежая булочка, какая же тут изумительная форель в орешках, после обеда каждый из вас может зайти в магазин косметики, секунду, сейчас я возьму для вас буклет». Гид направилась в магазин косметики. В ушах зашуршало – в микрофон, который был прикреплен на куртке гида, то и дело врезался ветер. Гид открыла дверь: «Девушка, поскорее дайте мне буклеты. У меня 35 потенциальных покупателей, которые после форели определенно совершат ни одну покупку затекшим от фосфора мозгом». Мы слепо шли по ее следам и не отставали, будто у всех нас туннельное зрение. 35 покупателей, связанные одной целью – истратить накопленные в разных странах деньги именно в Карловых Варах. «Внимание!». Все эти сувениры и косметика не поместятся в чемодан… Мне нужно вырвать корни из клумбы возле своего дома, которая давно заросла сорняками…

В моем городе много леса, но совсем мало достопримечательностей, так же как и потайных зданий, но ошибок прошлого 1967-го года хватает и без них. Такая заросшая клумба, что я не глядя бы пустила новые корни именно здесь, в твоих глазах… Поговори со мной! Всего-то несколько слов, мой нарастающий ритм сердца от звука твоего голоса. Я хочу услышать, как разбиваются стекла… будто кто-то кинул камень в окно дома, где я родилась. Бунтарство, чтобы я начала мыслить как ты, а не так, как меня приучили с детства. Заброшенный винный магазин на углу дома, где ты ночуешь. Через дорогу от него небольшой бар, на входе в который образовалась очередь. Люди держатся за руки и улыбаются прохожим, они так счастливы, их сердца бьются в ритм живой музыки. Она доносится на улицы ночного города и исчезает в темноте, там, где никто не станет кричать «Внимание!». Ты призрак…, проходящий сквозь стены, или кубик льда, тающий в стакане с ромом, в руках беззаботной молоденькой девушки, которая не желает останавливать танец. Ты видел куда больше, чем те, кого крестили в соборе святых Кирилла и Мефодия. Ты знаешь самые страшные места, что мне и не снились. Что с тобой стало? Что ты испытал? Прежде чем вернул себе светлый взгляд… Где ты был, прежде чем научился с легкостью вставать с колен и улыбаться миру так, чтобы каждый прохожий запомнил твою улыбку… Меня учили, кто такие маргиналы, указывали пальцем на институт, в котором придется остаться. Мы сделаны из разного теста, моя спина… На ней растет горб из гордыни. С каждым годом, вынуждая меня мириться с тем, что я вижу, призывает меня закрыться в своем доме и выращивать одни и те же сорняки на клумбе. Вырви из меня корни, которые ни за что не позволят приблизиться к тебе. Я все так же медлю и прячусь в своих трущобах. Что со мной не так? Молчание соснового леса и дикое желание воскреснуть снова. Только скажи слово, после которого я сама сделаю шаг, свой первый шаг, и я испытаю забытый восторг первого чуда. Ты ничего не произнес… Но гид произнесла, мондегрин, под сильный ветер и утомленные взгляды отдыхающих в Карловых Варах.

– Склеп слов.

«Вот здесь». Громко сказала гид: «Вот здесь зона, где запрещено курить, если вы подкурите сигарету, и вам встретится полицейский, то штрафа не избежать». Понемногу выползало солнце, пробираясь сквозь тучи карловарского неба. Такое чувство, что даже небо на этом участке земли принадлежит кому-то, словно оно успело за долгие годы под воздействием людей, желающих не только позаботиться о своем здоровье, но и приобрести деловые знакомства… стать между ними посредником. Солнце играло с нами, подразнивало, прячась за тучу, будто курс евро. «Совсем на нулях». Она прошла вперед нас скандинавской ходьбой и пробормотала себе под нос слова на русском языке. Держа в правой руке большую чашку, слегка расплескивала содержимое, и шаркала блестящими тапками по брусчатке.

– Совсем на нулях.

Мы все на нулях, повторила я ее слова и спряталась в переулке между двумя домами 70-х годов. Хотя бы один человек в этом месте отстоял свою заросшую клумбу, или рестораны предложили им сумму, которая освободила их от сомнений. Я начала рыться в сумке. Курить с оглядкой, но знать, что кроме меня здесь прятались другие курильщики. Вдалеке двое мужчин так же пускали дым, запивая его пивом, они о чем-то разговаривали, прячась под навесом уличного кафе от разоривших их жен. «В предыдущей группе была у нас одна женщина…» Уже не так громко повествовала гид. «…Она приехала в Карловы Вары и осталась здесь. В первые четыре дня она заблокировала одну пластиковую карту, еще не успев и глянуть на саму Прагу. Потом она добралась до карты мужа. Уже в Карловых Варах начав бракоразводный процесс… В итоге она пряталась от блеска витрин в лесу». Гид сделала глубокий вдох и добавила: «Чтобы вернуться к детям». А я вернулась к группе. Гид указала в сторону леса, будто женщина до сих пор там, и продолжила: «…Вот, взгляните сюда! Форель, которую запрещено ловить». Рыба стояла в пруду неподвижно, словно искусственная… Уважаемый гид, ни слова о том, что я увижу после форели, о том, что случится перед тем, как моё сердце совсем замедлится, без его слов, ведь моя основа такая же гладкая и хрупкая, как оплатки. Единственное, мимо чего нельзя пройти в Карловых Варах. Оплатки. Никакого стремления подняться на башню Гёте или боготворить минеральные источники, которые теперь можно лишь продегустировать бесплатно. Даже вода дорожает! Чему я удивляюсь, на здешней экономике быстрее всех отражается повышение цен на нефть, газ и древесину. По мне прокатилась волна грусти – люди окружили гида и дергали ее, задавая одинаковые вопросы, каждый из них требовал внимания. В витринах отражаются чьи-то ноги в дорогих тапках, руки в украшениях и глаза в солнечных очках, ни одного бездомного, ни одного! Здесь их вытравили. «Скоро доберутся до Праги, только погоди чуть-чуть, каждый должен знать свое место, их место или в специально отведенной комнате за 40 крон, или вон из города, куда хочешь, хоть подыхай на дороге, потому что каждый должен научиться жить как человек». В Праге из бездомных сделали точно такую же экскурсию…

Солнце продолжало игнорировать туристов… Кто-то из них мне сказал перед вылетом: «Ты обязательно должна побывать в Карловых Варах, это чудесное место». Я увидела, как мгновенно тает чудо, словно кусок рафинада, брошенный в крепкий чай. Минеральные источники расщепляют, набрасывают на человека шинель, будто новую кожу, и со временем на ней появляются медали, они звенят так же громко, как и мысли, – 8000 крон. Перед моими глазами люди, чьи души требуют лечения. Завтра бесплатно выйдет солнце, так же как и чудо, …даже если твои глаза видели так много. Колода карт, игра в тысячу, ставшая 8000, игра с форелью, которая не научится считать. Пытаться залезть в жерло вулкана, чтобы изжарить себя? Ни одна национальность не сможет разделить людей на масти, если всё еще можно притронуться к чуду. Вырванный на правом ухе туннель, разорвавший мочку, датчик слов, которые давно уже не произносятся от сердца. Только для виду, чтобы платить за визу или поддерживать курс евро. Я вспомнила, как они устроили сцену в одном из вегетарианских ресторанов, хотя соя с кукурузой была куда вкуснее. Два человека, у одного из которых отсутствовало периферическое зрение, и которое из раза в раз создавало проблемы для того, у кого оно было. Держите курс вперед, продвигаясь в пруду будто искусственная форель? Что за время?! Длинные бороды и завитые к щекам усы, массовая увлеченность волосами не скроет внутреннюю пустоту, которая не поддается лечению, даже в Карловых Варах.

Скорее вернуться в Прагу… Перед моими глазами человек, живой человек! Он держит меня за руку и ведет по узкой аллее к скамейкам, на одной из которых он привык греться вместе с псом. Он ведет меня туда, где пережил еще одну зиму.

«У каждого бездомного есть собака, так денег больше дадут, но от меня они ничего не получат». Выкрикнул один из туристов другому и пошел мимо бездомного, который под теплым солнцем гладил свою собаку. Везде толпились иностранцы, на каждом углу, на площади, у магазинов, возле фонтана. Словно чехи игнорировали знатные места своего города, …в это время они работали и давно уже привыкли к иностранцам, которые заполняют узкие улочки и кричат во весь голос каждый на своем языке.

Как быстро я забуду его лицо: ямочки на щеках, глаза серого цвета и светлые волосы, растрёпанные, приподнятые вверх. Его пса, который не спускал глаз с проходящих туристов, но был спокоен. Красную кепку этого парня и согнутую спину. Я знала, что память меня предаст – она использует это воспоминание как щепотку соли. Едкая боль, что упадёт на мою рану осознания – дефицита живых людей. Итальянцы будто смеялись и над над моими мыслями, подпирая спинами винный магазин… Три девушки лет 18-ти, одна из них сделала затяжку сигареты и выкинула её прямо на прохожего… Язык, на котором они разговаривали, призывал увидеть достопримечательности их страны – окунуться в безразличие молодёжи… Познать их мир и культуру. Прошу заметить, их мир, который только что сгнил в глазах обычного человека, чья одежда не отличалась броскими лейблами. Италия умерла в глазах старика чеха, который молча прошёл мимо.