Читать книгу: «Братское сердце, бейся»

Глава 1

Сегодня моя пятилетняя внучка спросила меня:

‑ Бабушка, а что такое «любовь»?

– Где ты услышала это слово, дорогая? – поинтересовалась я.

– В песне Леммони, – ответила она и, позабыв о своем вопросе, тут же начала рассказывать, какие у этого Леммони длинные разноцветные волосы и модные белые кроссовки. Поделившись впечатлениями от внешнего вида популярного среди молодёжи исполнителя, внучка побежала к качелям и удобно устроившись на них, начала весело раскачиваться. Я же смотрела на неё и думала, как бы я ответила на её вопрос. И в самом деле, что такое любовь? Что означает это чувство? Что его порождает? Что укрепляет? Что убивает? Что значит «любить»?

Уверена, что каждый из нас дал бы разные ответы на эти вопросы. Но их суть сводилась бы к одному: любовь – это чувство невероятного притяжения к человеку, чувство эйфории от близости с ним и чувство душевного голода, когда он не рядом. Любящий человек способен на всё. На самые безумные поступки. Безумными они будут в глазах других, для него же они будут самыми обыкновенными. Любовь слепа, глуха и порою нема. Она приносит много и радости, и боли – одного без другого не бывает.

Как любила говорить моя прабабушка: любовь без страданий – что пастух без овец.

Я смотрела на свою горячо любимую внучку, дочь нашего с мужем единственного сына, но, услышав от неё слово «любовь», я не подумала о своём супруге или об однокласснике, в которого была влюблена в старшей школе. Я сразу подумала о них: молодых, красивых, бесстрашных – и с неугасающим блеском в глазах. Ни до, ни после я не встречала людей, которые бы так сильно, я бы даже сказала – болезненно любили друг друга. Абсолютно непохожие внешне и противоположные по интересам и характерам, они были одним целым – теми самыми разделенными когда-то половинками одного человека, о которых писал Платон.

Их история – это история о подлинной страсти и истинной любви. Такая, о каких пишут книги, воспевают в песнях или снимают кино. История моих друзей.

История Ислама и Лейлы.

Тем летом я уже не планировала ехать к морю, как обычно делала это последние несколько лет. Мне было двадцать пять, я была обручена со своим будущим мужем, работала в преуспевающем ивент-агентстве, наслаждалась молодостью и всеми благами самостоятельной жизни – к тому времени прошёл уже год, как я покинула родительский дом и жила отдельно.

В квартиру, которую снимал для нас мой будущий супруг, я купила посуду, понравившуюся мне, а не моей маме; занавески, постельное белье и ковёр выбирала также сама. Я обустроила наше с ним гнездышко по своему вкусу, и мне нравилось чувствовать себя его полноправной хозяйкой.

Мой избранник был доволен тем, как я веду домашние дела, как выгляжу и общаюсь с его родителями и друзьями. Он был добр ко мне, а мне нравилось заботиться о нем. Он писал мне трогательные смс, когда уезжал на некоторое время по службе, а я ежесекундно ждала его, стараясь превратить каждое его возвращение домой в маленький праздник. Нам было уютно и удобно друг с другом. И хотя между нами никогда не кипели «итальянские страсти», мы оба были счастливы в этих отношениях и понемногу готовились к свадьбе.

Жаркий июль того лета мы собирались провести вдвоём на море: уже нашли подходящий домик недалеко от побережья, купили билеты и мечтали, как будем плескаться в тёплой воде на фоне заходящего за горизонт алого солнца. Предполагалось, что это будет наше первое и самое незабываемое совместное путешествие к морю. Но, как говорится, человек может только предполагать…

На Ближнем Востоке снова разгорелся конфликт, и мой суженый по долгу службы был вынужден отправиться туда на неопределённое время. Мы оба были изрядно расстроены этой новостью, и дело было вовсе не в сорвавшейся поездке. Каждый понимал, что эта командировка была крайне опасной – такой, из которых иногда не возвращаются…

Возлюбленный уверял меня, что беспокоиться незачем, и очень скоро он непременно вернётся. Так и уехал, давая знать о себе лишь раз в неделю. Я была в отчаянии: на работу приходила подавленной, перестала следить за собой, не отвечала на звонки и сообщения друзей.

Однажды вечером, когда я уже собиралась спать, в дверь раздался звонок. Это была Лейла – моя хорошая подруга детства.

Лейла… Когда слышишь это не привычное для русского уха имя, невольно представляешь перед собой темноволосую и темноглазую девушку сказочной восточной красоты, умеющую увлечь мужчину одним-единственным непродолжительным взглядом из-под густых чёрных ресниц. Возникающий образ дополняет кротость и скромность хозяйки этого имени, что также привлекает к ней внимание множества мужчин, мечтающих взять в жены именно такую – прекрасную, чистую и послушную девушку.

Обладала ли моя подруга Лейла вышеперечисленными качествами: яркой внешностью, покладистым характером и смирным нравом? И да, и нет.

С Лейлой мы дружили с самого детства – выросли в одном дворе. Она была на год старше меня и в школу пошла на один год раньше. В отличие от меня она росла активным ребенком: играла, в основном, с мальчиками, причём среди них лидером была именно она.

Соседские мальчишки охотно гоняли с ней мяч, ходили в турпоходы на речку и в лес и даже научили её строгать рогатки из веток и стрелять по банкам или любым другим предметам, подходящим в качестве мишеней для стрельбы. Однажды они все вместе построили плот из подручных досок и веревок и успешно использовали его для переправы с одного берега реки на другой.

Но хотя среди дворовых мальчишек Лейла была «своим парнем», она всегда оставалась девочкой – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Она любила все эти «женские штучки»: ярко и модно одевалась, несмотря на то, что была ещё ребёнком; вплетала в длинные косы атласные ленты разных цветов и даже имела набор детской косметики, чему я немного завидовала. Иногда, не заметно для мамы, она подкрашивала губы её помадой, опрыскивалась её духами и брала её сумочку.

Мы подружились в младших классах, и она ввела меня в свою компанию друзей, где мы были единственными девочками среди наших ровесников-сорванцов мужского пола.

С каждым последующим годом наша дружба становилась только крепче. Однако достигнув переходного возраста, мы постепенно перестали общаться с мальчиками из нашего двора – они казались нам совсем ещё детьми. Мы же считали себя уже взрослыми девушками – и то и дело влюблялись в актёров кино, талантливых или абсолютно бездарных певцов-однодневок, спортсменов или телеведущих.

В старших классах мы обе пережили первую юношескую влюблённость: первый поцелуй, ночные переписки, прогулки за ручку, дрожь в коленках и осознание того, что ты встретила того единственного, с кем хочешь провести всю свою жизнь, вместе воспитать троих детей и восьмерых внуков, а старость встретить в уютном одиноком домике на опушке леса или высоко в горах – чем дальше от цивилизации, тем лучше.

Но, как это обычно и бывает, первая любовь редко становится последней в жизни человека. Возможно, первая любовь – это самое невинное, самое трепетное и чистое чувство, что нам приходится испытать в юности, но уж точно не самое большое. Это не та любовь, которая оставляет глубокий след на человеческой душе, а иногда и кровоточащие раны на сердце.

Лейла окончила школу на год раньше меня и поступила на филологический факультет педагогического университета – она всегда любила много читать и, что скрывать, ей нравилось делиться и обсуждать прочитанное с другими – наверное, поэтому она и выбрала профессию педагога. Первой большой книгой, которую она прочитала, была увесистая библия для детей. Лейла прочитала её, когда ей было всего восемь лет, но рассказы из Ветхого и Нового Заветов так прочно засели в её памяти, что она знала их лучше любого взрослого. Она никогда не была религиозной, но библейские истории с самого детства знала наизусть.

И школу, и университет подруга окончила с отличием, чему никто из её знакомых совсем не удивлялся.

Несмотря на то, что мы стали реже общаться (всему виной «взрослая» жизнь и отсутствие времени), мы продолжали изредка встречаться и постоянно созванивались. Если человек тебе по-настоящему дорог, ты всегда найдёшь пять минут в своём плотном графике, чтобы поболтать с ним. Пять минут – этого достаточно, чтобы осведомиться о делах друг друга и просто услышать родной голос и почувствовать близкого человека рядом.

Я очень благодарна Лейле за то, что она, поступив в университет, начав новую жизнь и переехав, не оставила меня одну. В университете она обрела многих друзей, но обо мне никогда не забывала: приезжала в гости, как только появлялась возможность, и бессонными ночами слушала рассказы о моих проблемах и радостях, с удовольствием давая мне дельные советы.

Спустя год я уже тоже была студенткой – поступила на факультет дизайна престижного вуза в соседнем городе и обучалась ремеслу художника-декоратора. Я всегда любила рисовать, лепить, вышивать – мастерить что-либо своими руками и, давая волю фантазии, создавать нечто уникальное, будь то картина, кукла, расписная ваза или поздравительная открытка. Конечно, мои работы не относились к объектам высокого искусства, но в них была вложена душа, и они были, что называется, «штучным товаром», который, к тому же, пользовался спросом.

Два раза в год (перед новогодними праздниками и в день рождения города) наш факультет принимал участие в больших ярмарках на центральной площади, где все студенты могли выставить на продажу свои творения. За несколько лет участия в этих ярмарках я продала почти всё, что сделала собственными руками. Более того, у меня появились постоянные клиенты: я получала заказы на украшения ручной работы, панно для интерьеров, открытки, фоторамки. А однажды мне довелось расписывать стены ресторан-бара, впоследствии ставшего популярным местом в городе.

Учёба и подработки занимали практически все время и у меня, и у Лейлы, которая давала частные уроки русского языка и литературы, и этим неплохо зарабатывала. И всё же в студенчестве мы несколько раз отправлялись в путешествия вместе, компенсируя дефицит общения друг с другом во время летних каникул.

Путешествовать вдвоём было познавательно, интересно и весело. Мы восторгались красивыми пейзажами и шедеврами архитектуры, посещали исторические памятники и музеи, охотно пробовали местную кухню или просто гуляли по улицам, каждый раз окунаясь в непривычную реальность и открывая для себя что-то новое.

Любовью к путешествиям я также обязана Лейле. Именно она заразила меня страстным желанием исследовать мир. Она с детства много читала о разных странах, городах и культурах, а затем так увлечённо рассказывала о них, что возникало непременное желание бросить всё, купить билет в один конец и отправиться с ней в назначенное место.

… И вот сейчас моя подруга-путешественница стояла на пороге и даже не подозревала, что позовёт меня в поездку, которая круто изменит её жизнь, подвергнув и счастью, и мукам большой любви.

Глава 2

Едва я успела открыть входную дверь, как Лейла задушила меня в своих объятьях:

– Никки, дорогая! Наконец-то!

Подруга была единственной, кто называл меня Никки – на западный манер. Все остальные звали меня по имени – Вероникой. В свою очередь только я называла её ЛейлИ вместо общепринятого «Лейла».

– Рада тебя видеть, подруга, – крепко обняв её, сказала я, немного ошарашенная столь внезапным приездом. – Сколько мы уже не виделись? Полгода?

– Вообще-то восемь месяцев, – Лейла выпустила меня из своих цепких объятий, и я, наконец, могла её рассмотреть.

Лёгкое белое платье до колен сидело точно по фигуре, чуть оголяя плечи и облегая тонкую талию. К платью были хорошо подобраны белые босоножки, узкие ремешки которых обвивали изящные щиколотки подруги. В светлом наряде её смуглая кожа выглядела ещё более тёмной. Длинные волосы насыщенного шоколадного оттенка струились крупными волнами и были уложены на одну сторону. Глаза-хамелеоны в помещении казались ярко-коричневыми, тогда как при солнечном свете были зелено-карими. Лиловая матовая помада идеально лежала на умеренно пухлых чувственных губах.

Я давно не видела любимую подругу и не могла скрыть своего восхищения:

– Моя Лейли, ты бесподобна! Впрочем, как всегда.

– Да ладно тебе, – смутилась Лейла, – обычная.

– Прекрасная, – возразила я. – По сравнению с тобой я просто заморыш, – на этих словах я печально вздохнула и посмотрелась в зеркало: вытянутая футболка грязно-серого цвета свисала практически до колен; иссушенные волосы, собранные в небрежный пучок, больше напоминали копну соломы, а тусклые глаза были настолько грустными, что мне стало жаль себя и я едва не расплакалась.

– Эй, ты чего? – растерянно произнесла Лейла, обняв меня.

– Спасибо, что приехала, подруга, – всхлипывая, ответила я. – Ты мне сейчас очень нужна.

– Я знаю это, Никки, я знаю, – бодро улыбнулась она. – Именно поэтому я и здесь. С тобой. А если мы вместе, то это значит… что нас ждут новые невероятные приключения! – заключила она и весело захлопала в ладоши.

– Приключения? – удивлённо спросила я.

– Именно, – кивнула Лейла. – Так что выше нос, дорогая! – игриво подмигнув, она тут же выпалила:

– А почему мы до сих пор стоим в прихожей?!

Только в этот момент я поняла, что держу подругу, преодолевшую 700 километров пути до меня, на пороге.

– Ох, Лейли, прости меня, – сказала я и осеклась, увидев за её спиной огромный чемодан и пару дорожных сумок.

– Удивлена? – поймав мой взгляд, смешливо спросила Лейла. – Сейчас все объясню. Только давай сначала занесем все это в квартиру.

Затащив багаж подруги и закрыв дверь, я тут же получила в руки огромный пакет:

– Никки, здесь сыр, фрукты и твой любимый мартини бьянко – неси всё в холодильник, а я пока умоюсь с дороги, хорошо?

Разувшись, Лейла сразу направилась в ванную комнату. Она напевала что-то себе под нос, включила воду на всю катушку, одновременно рассказывая мне о чем-то и смеясь.

Я не понимала, о чем именно она так воодушевленно говорила, но её тон невольно вызвал у меня искреннюю улыбку – с приездом Лейлы словно ожила и квартира, в окна которой вдруг забил солнечный свет, и я сама.

– Это было так здорово, Никки! Всего один час в воздухе – и я уже здесь, с тобой, – Лейла зашла на кухню, где я уже вовсю готовилась к нашему домашнему девичнику.

– Час в воздухе? Ты о чем?

– Как о чем? Я прибыла сюда самолётом. Маленьким таким – метров семь в длину, не больше. Всего шестнадцать человек на борту, представь!

Лейла взяла в руки ветку винограда, вымыла и аккуратно уложила её на блюдо:

– Ты не отвечала на сообщения больше недели! Телефон отключён – не дозвониться. В соцсетях тишина. Вот я и прилетела! – Лейла сочувственно взглянула на меня, затем быстро поднялась и обняла:

– Не пугай меня так больше никогда, Никки. Я действительно очень переживала.

– Я знаю, дорогая, прости дуру… Я сама не своя после отъезда Андрея. Все валится из рук… Ничего не хочется. Только и делаю, что жду его звонка и жалею себя. А ведь сейчас мы могли бы быть уже на море… Как подумаю, что он вернётся ещё не скоро, так сразу реветь начинаю – и так каждый день.

– Моя Никки, – Лейла прижала меня к себе, – ты всегда была такой чувствительной! А это плохо. Андрей всегда возвращается живым-здоровым, слава Богу. И в этот раз будет так же, поверь! Ты должна быть на позитиве и не думать о плохом! Не притягивай негатив ни к себе, ни к нему. Будешь думать о дурном – и оно случится. А тебе это надо?!

Я слушала Лейлу – и на душе становилось легче. Она всегда говорила убедительно и уверенно, при этом смотрела человеку прямо в глаза – что заставляло доверять ей ещё больше. Она умела проявить искреннее сочувствие, подбодрить, развеселить, а если надо, то и отругать собеседника, когда тот вдруг терялся в какой-нибудь ситуации и падал духом. Она была человеком-катализатором – тем самым, кто в нужный момент строго скажет: «Соберись, тряпка! Подбери сопли с пола – и вперёд!». И люди слушали её.

Но, как это часто бывает, оказавшись в сложных ситуациях, подобные люди сами с трудом могут собраться – следовать своим же действенным советам и жизненным установкам. Таким своеобразным сапожником без сапог и была наша Лейла: самоуверенная, горделивая, всезнающая снаружи, но ранимая, впечатлительная и беззащитная внутри.

Всё же подруге удалось поднять мне настроение и подавить поглотившее меня чувство жалости к себе.

– Ты помнишь, что писал наш любимый Мураками? – спросила она.

– Что?

– «Не жалей себя. Себя жалеют только ничтожества».

– О да… Помню. «Норвежский лес»?

– Он самый, – Лейла аппетитно жевала клубнику, которую я обильно полила сливками. – Так что, Никки, вылезай из своей трясины! Андрей скоро вернётся – по новостям видела, что тот конфликт почти улажен. Я же здесь – с тобой. У тебя отпуск, в конце концов! У меня тоже! Есть ты, есть я – и лучшая часть лета впереди! – глаза Лейлы горели, и её игривое настроение передалось мне.

– Этим летом мы с тобой зажжем! – воскликнула она и снова меня обняла.

– Уговорила, Лейли, – заулыбалась я. – Зажигать начинаем прямо сейчас – думаю, мартини как раз охладился!

– Вот и отлично! – Лейла по-хозяйски открыла шкаф и достала оттуда два бокала для мартини – не обычных, а из голубого стекла. Эти бокалы (у Лейлы были такие же) мы купили в Италии на фабрике «MARTINI» и обе очень дорожили этим фирменным сувениром.

Я разлила напиток по бокалам, а Лейла, подняв свой, произнесла:

– Моя Никки, я так счастлива тебя видеть! За нашу долгожданную встречу!

– За наше великолепное лето! – добавила я. – Кстати, – артистично приподняв левую бровь, поинтересовалась я, – а какие у нас планы, подруга?! А ну, колись!

На мой вопрос Лейла загадочно улыбнулась:

– Скажи, дорогая, что ты делаешь каждое лето?

– Много чего, – засмеялась я.

– Последние пять лет каждое лето ты ездила кудааааа? – протянула подруга. – К морю!

– Это да… – грустно произнесла я, снова вспомнив о невоплотившихся в жизнь планах.

– Не грусти, Никки! Этим летом ничего не изменится! Ты снова окажешься у моря! – глаза Лейлы улыбались. Она выдержала небольшую паузу и радостно воскликнула:

– Уже послезавтра мы вылетаем в Крым!

– Крым?! – недоумевала я. – Послезавтра?!

– Да да, всё верно. Я купила нам два билета к морю! – Лейла улыбалась и смотрела на меня, ожидая ответную реакцию.

– Стоп, стоп, подруга, я не совсем понимаю, – прервала её я.

– Никки, ты чего? Говорю же – я купила для нас билеты в Крым – к морю! Уже послезавтра мы будем в Ялте! – взбудораженно говорила Лейла и жестикулировала так, словно в ней текла итальянская кровь.

– Хорошо, – стараясь быть спокойной, сказала я. – Послезавтра мы летим в Ялту. Так?

– Так, – Лейла утвердительно кивнула.

– Ясно, – продолжила я. – У нас есть билеты. Мои паспортные данные ты знаешь наизусть, поэтому я и не удивляюсь, как ты оформила билет и на меня. Но…

– Какое «но»? – удивилась Лейла.

– Где мы будем жить? Ты это тоже уже спланировала?

– Вопрос с жильём мы сейчас и должны решить. Давай посмотрим доступные варианты отелей? Также можно снять квартиру или небольшой дом.

– О да! – оживившись, произнесла я. Вариант с домом мне нравится! Но… Возможно, мы уже опоздали – всё-таки жилье нужно бронировать заранее.

– Никки, ну что ты нудишь, как столетняя старушка? – возмущалась Лейла. – Без угла мы уж точно не останемся, предложений аренды – масса! Самое главное, что мы снова вместе! Едем отдыхать! Море! Пляж! Загар! Дворцы! Горячая кукуруза и крымское вино, в конце концов!

Я смотрела на возбужденную, экспрессивную, с горящими глазами Лейлу и понимала, что мне повезло иметь такую подругу, как она. Моё депрессивное состояние таяло на глазах – я чувствовала себя самой счастливой и… сильной. В тот момент я поняла, что жизнь действительно полосатая – за каждой чёрной полосой обязательно последует белая. Плохие мысли покинули мою голову, и я снова была жизнерадостной собой.

Лейла начала кружиться по комнате и петь что-то о чайках, Чёрном море, рыбаках, бризе и кораблях:

– Никки, это так здорово! Мы попадём прямо в рай!

– В рай нам ещё рановато попадать, – засмеялась я. – А вообще – да, думаю, что Крым – это действительно райское местечко.

– Даже не сомневайся, так и есть!

– Откуда тебе знать? Мы ведь там не были.

– Я такие вещи чувствую, ты знаешь, – самонадеянно ответила Лейла.

Справедливости ради стоит сказать, что она была права: подруга и в самом деле обладала нюхом на путешествия – всегда знала, что и где нужно посмотреть и при этом не разочароваться.

– Никки, нам нужно заняться поиском жилья.

– Погоди, подруга, ещё успеем. Я тут вот о чем подумала… Как Андрей отнесётся к тому, что я поеду отдыхать с тобой, в то время как он там… в горячей точке?!

– Никки, перестань преувеличивать! Сама же знаешь, что активные боевые действия там не ведутся! – Лейла трижды сплюнула через левое плечо и постучала по столу. – И вообще, Андрей сам мне позвонил и просил отвлечь тебя – увезти к морю, чтобы ты провела свой долгожданный отпуск с пользой!

– Он звонил тебе? – удивилась я. – Когда?

– Дня три назад.

– Странно… А мне не звонил уже около недели, – с досадой в голосе сказала я.

– Никки, брось, ты ведь знаешь, что со связью там проблемы. Наверное, просто не смог. Я пообещала ему, что устрою нашу поездку, а он заверил меня, что непременно позвонит тебе перед нашим отъездом. Так что ты зря возмущаешься.

– Ну… Если так, – пожала плечами я, – тогда хорошо. Если он обещал позвонить, то непременно сдержит свое слово.

Попивая мартини, мы с Лейлой занялись поиском жилья. Из всевозможных вариантов выбрали не большую, но весьма уютную квартиру с балконом в двухэтажном доме в пятнадцати минутах ходьбы от моря. Созвонились с хозяевами, которые оказались довольно приятными в общении людьми, уточнили детали аренды, условия проживания и договорились о встрече на автовокзале. Поскольку аэропорта в самой Ялте нет, добраться в этот курортный город из столицы Крыма можно на общественном или частном транспорте. Хозяева квартиры любезно предложили встретить нас на своём автомобиле, заселить и дать «пару бесценных советов для лучшего отдыха от бывалых местных».

С чувством выполненного долга мы с Лейлой решили спокойно продолжить трапезу и поболтать. Мы, наконец, могли наслаждаться обществом друг друга, ведь восемь месяцев разлуки – какой-никакой срок для близких подруг.

– Ну, что со свадьбой? Когда я уже получу приглашение? – любопытствовала Лейла.

– Если Андрей вернётся хотя бы в августе, то, надеюсь, в октябре мы сможем обручиться, – грустно вздохнула я. – Конечно, хотелось бы сыграть свадьбу в сентябре, когда ещё тепло и солнечно, но увы и ах – это уже невозможно.

– Не кисни, Никки. Может, оно и к лучшему. В октябре наступит золотая осень – и у вас будут самые живописные фотографии! Только представь: море лимонных и багряных листьев под ногами! Высокие деревья с пышными янтарными кронами и лучи уже не ослепляющего, а ласкового, бледно-желтого осеннего солнца, играющие на ваших счастливых лицах! Ух, как атмосферно! Согласись?

– Описала ты всё действительно красиво! Прям «Золотая осень» Левитана – это как минимум, – улыбнулась я. – Возможно, ты и права. Да и октябрь я всегда любила больше сентября.

– Вот видишь, Никки, ты уже замечаешь плюсы в сложившейся ситуации! А это очень важно! Растёшь!

– Расту, расту, – подыграла я. – Кстати! – меня вдруг охватила паника, – у нас остался всего один день до поездки, а я ещё совсем не готова! Я ведь уже на море не собиралась… У меня и купальника нового нет.

– Да брось, дорогая, у нас ещё целый день в запасе – успеем купить всё, что тебе нужно. А по большому счету, все необходимое можно приобрести уже там – в Крыму.

– Ну да, ну да, – язвительным тоном произнесла я, – наверное, поэтому ты приволокла с собой этот огромный и далеко не пустой чемодан?

Лейла смеялась:

– Omnia mea mecum porto! – подняв указательный палец вверх, сказала подруга. – Ты же знаешь, Никки, в моем багаже одежда на все случаи жизни.

– Ну вот и я не хочу тратить драгоценное время отдыха на поиски «одежды на все случаи жизни». Поэтому завтра идём шопиться! Так… Мне нужен купальник, а лучше два. Шорты, пара новых платьев, лёгкая рубашка из хлопка и… Шляпа!

– Шопинг – это замечательно! Шляпа тоже. Я поддерживаю! – ликовала Лейла.

Глава 3

Автовокзал Ялты кишел толпами туристов, прибывавших туда каждые десять минут. Выбираясь из комфортабельных автобусов и автомобилей, оснащённых кондиционерами, они попадали в город, где палящее солнце обжигало с первых же секунд настолько сильно, что сразу же хотелось погрузить свои раскаленные тела в воды бескрайнего Чёрного моря.

Всю дорогу от столичного аэропорта до Ялты мы болтали с общительным молодым водителем такси, который явно положил глаз на Лейлу, смущенную его чрезмерным вниманием. Удивительно, но Лейла не любила комплиментов в свой адрес и терпеть не могла ловить на себе долгие восхищенные взгляды – как мужчин, так и женщин. Она крайне критично относилась к своей внешности – никогда не считала себя красавицей, хотя была очень и очень хороша. И когда водитель сказал, что мы подъезжаем к вокзалу, Лейла облегчённо вздохнула и произнесла:

– Ну наконец-то.

Парень, весело болтавший все это время, вдруг замолчал, а затем слегка обиженно спросил:

– Наверное, я достал вас своими разговорами?

– Ну что вы, – спохватившись, ответила подруга, – нам было интересно вас послушать.

– Может быть, я всё-таки довезу вас до дома?

– Нет, нет, спасибо. Нас встречают на вокзале, – улыбнулась я.

– А номер телефона оставите? – с надеждой в голосе поинтересовался он. – Крым большой, я мог бы показать его вам…

– Спасибо за предложение, но не нужно, – сдержанно ответила Лейла. – Мы любим путешествовать самостоятельно.

Расплатившись с расстроившимся водителем, мы вышли из машины и направились к фонтану, что был в 10 метрах от нас – именно там хозяева квартиры обещали нас встретить.

– Ты была очень груба, Лейли, – сказала я с укором. – Симпатичный парень. Явно добрый. Хотел нам помочь. Почему ты так с ним?

– Да ладно, Никки, – небрежно бросила Лейла. – Переживёт. Сейчас бы ещё с каждым крымчанином знакомиться! Я приехала сюда отдыхать, а не крутить курортные романы. И вообще, Никки, я сейчас растаю! Боже, как же жарко! Кошмар!

– И не говори, Лейли. Жарко, как в бане.

– Как в Турции, – обмахиваясь веером, сказала подруга. – Помнишь, как мы не вылезали сутками из моря?

– Конечно, помню! И это было здорово!

– А то! – воскликнула Лейла. – Похоже, здесь нас ждёт то же самое!

Через десять минут в назначенном месте мы встретились с хозяевами квартиры – улыбчивыми супругами лет пятидесяти – пятидесяти пяти.

– Здравствуйте, девушки! – поприветствовал нас высокий мужчина в белоснежной бейсболке. – Я Альберт, а это моя жена – Марина.

Худосочная женщина в цветастых шортах и соломенной шляпке, которая выглядела таким раритетом, будто досталась ей от бабушки, дружелюбно протянула нам руку:

– Рады вас видеть у нас в Ялте! – высоким и тонким голосом защебетала она. – Вы ведь здесь впервые?

– Да… – изнеможенно произнесла Лейла. – Мы здесь всего десять минут, но готовы расплавиться сию же секунду…

– Ой, девчонки, вы ведь не привыкли к такой жаре! Давайте-ка быстро в машину – там кондиционер. А чемоданы ваши мы сейчас загрузим.

Альберт и Марина схватились за наш багаж, а мы с Лейлой устроились на заднем сиденье внедорожника и наслаждались окутавшей нас прохладой.

– Да уж, жарко тут у вас, – немного придя в себя, сказала Лейла.

– Что есть – то есть. И с каждым годом средняя температура месяца растёт. Так что будьте предельно аккуратными: носите головные уборы, пользуйтесь защитными средствами, пейте больше воды, – предупредила Марина. – Чересчур солнцем не увлекайтесь.

– У меня вообще пропало желание выходить на улицу, – серьёзным тоном заявила Лейла.

– Да бросьте, – засмеялся Альберт. – Спасаться от зноя будете на море! Просто не находитесь долго под открытым солнцем и не загорайте в обеденные часы – в это время оно наиболее агрессивно.

– Кстати о загаре! – воскликнула подруга, в глазах которой читалось изумление. – Вы живёте здесь годами, а сами ничуть не загорелые! Я бы даже сказала – бледные. Почему? Я тихонько толкнула Лейлу локтем – её любопытство показалось мне бестактным. Супруги же отреагировали на непосредственность Лейлы весёлым смехом.

– Понимаем ваше удивление, девочки, – Марина развернулась к нам и улыбнулась. – Мы здесь живём и работаем – нам порой и на часок к морю сходить некогда. Да и всегда кажется – ещё успеем, до него ведь рукой подать. Туристы же приезжают в самый разгар лета, проводят на пляже и на прогулках много времени – вот и уезжают отсюда шоколадными уже через две недели. А мы и за целое лето можем и не загореть вовсе. Вот такой вот парадокс!

Четверть часа пути до нашего крымского места жительства новые знакомые давали советы, какие достопримечательности стоит обязательно посетить, что и в каких ресторанах попробовать, каким транспортом передвигаться и как не попадаться на хитрые уловки местных гидов.

– Вот вам хороший путеводитель с фотографиями и карта города – с моими пометками. Красным крестиком я отметила особо любимые мною места.

– Спасибо, Марина. Очень любезно с вашей стороны.

– Пожалуйста. Надеемся, что вы останетесь довольны и ещё не раз приедете к нам!

Тем временем Альберт сделал очередной поворот и остановил машину у двухэтажного светло-коричневого дома с коваными балкончиками.

– Вот мы и на месте, девчата. Выгружаемся! – скомандовал мужчина.

Марина, Лейла и я поднялись на второй этаж дома, а Альберт занялся нашим багажом.

– Входите, девчонки. Сейчас я вам все покажу. В вашем распоряжении две комнаты – гостиная и спальня, а также кухня и ванная. Всё необходимое имеется: мебель, техника, посуда. Но это не самое главное, – заговорщицки сказала Марина, раздвигая занавески. – Прошу вас на балкон!

Последовав за хозяйкой, мы с Лейлой восхитились представшей нашему взору картиной: метрах в трёхстах от нас огромным ярко-голубым пятном разливалось безмолвное Чёрное море, конца и края которому не было видно.

– Вот это да! – опешила я.

– И не говори… Вид просто потрясающий, – умиротворенно проговорила Лейла. – А представь, какие здесь закаты!

Показав нам самый короткий путь к морю и пожелав отличного отдыха, Альберт и Марина уехали.

– Никки! – Лейла радостно прыгала на диване, чем искренне меня развеселила. – Квартира – что надо! Ведь так? Ты какую комнату выберешь?

– Пожалуй, спальню. Идёт?

– Без проблем! Тем более с этим диваном я уже сдружилась!

– Лейли, на диване позже попрыгаем. По-моему, самое время рвануть к морю! Ты со мной?

– Ну конечно, Никки! Не будем терять ни минуты!

Наскоро собравшись, мы довольно быстро спустились к морю и оставшиеся до заката несколько часов практически не вылезали из воды: нежились в тёплых волнах, ныряли прямиком с пирса, принимали солнечные ванны лёжа на надувных матрасах. В этот день мы не замечали ничего и никого вокруг. Тогда как за нами уже вовсю наблюдали.

На юге темнеет очень рано. Не успели мы насладиться своим первым днем на море, как город накрыли сумерки, и мы засобирались домой. Ещё не совсем ориентируясь на новой местности, чуть было не прошли мимо своей улицы, но вовремя сообразили, куда идти. Придя домой, приняли душ и без сил рухнули спать.

Я проснулась от громкого стука в дверь. Стук не был простым поколачиванием, а словно выбивал какую-то до боли знакомую мелодию. Пауза. И снова этот мелодичный стук.

Кто бы это мог быть? – пронеслось у меня в голове. Мы ведь здесь никого не знаем. Хозяева? Но наверняка они бы позвонили перед приездом.

Я взяла в руки телефон: десять утра. Сквозь плотные занавески было и не понять, что за окном уже позднее утро.

Стук прекратился. Слава Богу, – подумала я, перевернулась на другой бок и снова уснула.

Через несколько, как мне показалось, мгновений меня разбудил голос Лейлы:

– Кошмар, Никки, уже почти полдень! Ну мы спать!… Давно я не спала так долго.

– Святые угодники, Лейли, дай мне подремать, – сказала я и запустила в неё подушкой.

– Я бы с удовольствием дала тебе поспать и поспала бы сама, но мой ноющий желудок это не одобряет. Ты не забыла – последний раз мы ели в самолёте, а это, на минуточку, почти сутки назад!

– Точно, – начала понемногу просыпаться я. – Сейчас бы капучино с круассанчиком…

– Мадемуазель, во-первых, мы не в Европе, а, во-вторых, из поесть и попить у нас на завтрак только большое НИ-ЧЕ-ГО, – чётко и по слогам произнесла подруга.– Так что давай подымайся и пойдём уже поедим.

Я нехотя встала и поплелась в ванную, как вдруг вспомнила об утреннем стуке в дверь.

– Лейли, ты слышала? Пару часов назад к нам в дверь кто-то стучал. И не один раз.

– Правда? И что?

– Ничего. Я открывать не стала.

– Ну и правильно. Наверное, кто-то ошибся.

– Но всё-таки это странно…

– Ничего странного, забудь. И давай уже собирайся!

Спустя пятнадцать минут мы вышли из дома в поисках ближайшего кафе, но, дойдя до угла улицы, зашли в небольшой магазинчик, где купили все необходимое для завтрака: яйца, бекон, масло, свежие овощи и фрукты, багет, сок, кофе, молоко и бутылку хорошего крымского вина.

– Вино на завтрак? – удивилась Лейла.

– Вообще-то уже время обеда, зануда.

– Да ладно тебе, я же шучу! – расхохоталась подруга.

Полуденное солнце припекало все сильнее, и мы поспешили домой.

– Всё никак не могу привыкнуть к этой жаре, – жаловалась Лейла. – Сейчас поедим – и сразу на море.

– Поддерживаю. Уже хочется снова в воду.

Пожарив ароматную яичницу с беконом и приготовив витаминный овощной салат, мы устроились пообедать на балконе, который стал нашим любимым местом в доме. Вкусно покушать на воздухе с прекрасным видом на море было вдвойне приятно.

– Каааайф, – Лейла вытянула ноги и потягивала ледяной апельсиновый сок.

– Дааа. Я так объелась, что уже и идти никуда не хочется.

– Не хочется… Но надо, – еле слышно пробурчала подруга.

Через пару минут тишины я взглянула на Лейлу: прикрыв шляпой лицо, она наполовину сползла с кресла и, казалось, спала.

– Лейли, – позвала я её, но тщетно. – Лейла! – уже громче повторила я.

– Кажется, я заснула.

– Ага. Я бы тоже не прочь подремать немного. Неудивительно, что нас разморило на такой жаре. Мы ещё не адаптировались ни к климату, ни к часовому поясу.

– Ты права – нам надо прилечь ненадолго. Тем более в эти часы солнце наиболее опасно.

Убрав со стола и задернув все шторы, мы устроили себе сончас, а через некоторое время проснулись бодрыми и полными сил.

Мы пошли на пляж, на котором были вчера, и бросив вещи, сразу же окунулись в воду, обдавшую наши разгоряченные тела приятным холодом. Мы купались и загорали до самого вечера, а затем решили пойти домой, переодеться и поужинать в одном из ресторанов, располагавшихся на центральной улице.

Лейла долго не могла определиться с выбором наряда, тогда как я уже собралась и коротала время в ожидании подруги листая путеводитель. И вот, когда одетая в летнюю пару (белые с узорами и цветами брюки и такого же рисунка кардиган до пят) Лейла, наконец, была готова, раздался звонок. Звонил Андрей. Я была настолько рада снова слышать родной голос, что тут же позабыла и о подруге, и об ужине. Устав ждать конца нашего разговора, Лейла решила пойти в ресторан одна, сделать заказ и ожидать меня. Я согласно кивнула.

– До встречи, – шепнула она. – Андрею привет.

Придерживая длинный кардиган, Лейла спустилась по крутой лестнице и вышла на улицу, но не успела она пройти и пары шагов, как услышала вслед низкий мужской голос:

– Девушка!

Глава 4

Я не заметила, как прошли полчаса, за которые на улице совсем стемнело. Сквозь открытые окна были слышны весёлые голоса парней, девушек и энергичная громкая музыка, игравшая в проезжающих мимо автомобилях. Опустившийся на курортный город вечер обещал быть нескучным, если только вы сами не были унылым брюзгой.

После разговора с Андреем я воспряла духом. тридцать минут разговора с человеком, с которым планируешь вести беседы всю свою дальнейшую жизнь, – не так уж много. Но за эти полчаса я словно родилась заново – жизнь уже не казалась мне несправедливой и жестокой учительницей, которая желала меня за что-то наказать. Андрей заверил, что в течение месяца вернётся домой, и мы продолжим готовиться к свадьбе. Сказал, что и с ним, и со всем остальным составом всё в порядке, и поводов для тревоги нет. Идея устроить торжество в октябре, в самую пору золотой осени, пришлась ему по душе. Мы даже успели обсудить цвет платьев для будущих подружек невесты, остановив свой выбор на красном.

Я долго не могла, а точнее, не хотела класть трубку, но Андрей напомнил о Лейле, которая, по его словам, «сидела в одном из шумных ресторанов в полном одиночестве и чувствовала себя брошенной лучшей подругой на произвол судьбы». Мы оба посмеялись этой нелепой шутке, но я всё же решила поспешить к Лейле, да и на фоне приподнятого настроения не на шутку разыгрался аппетит.

Лейла ожидала меня в ресторане «Золотое руно», и через десять минут я уже была там.

– Извини, что задержалась, но ты же понимаешь…

– Конечно, понимаю, Никки! Всё нормально, не извиняйся. Присаживайся, сейчас горячее принесут – я заказала нам жареного судака. А сырная тарелка и гарнир уже здесь.

– Здорово! Очень есть хочется. – Ну, как поговорили? Что Андрей рассказывает?

– Да ничего особенного. Обещает вернуться уже в этом месяце.

– Вот видишь, а ты переживала.

Тем временем официант подал каждой из нас крупного поджаристого судака в зелени и бутылку холодного белого вина.

– Кстати, пока ты болтала с Андреем, я узнала, кто стучался к нам сегодня утром.

– Ого! И кто это был?

Лейла, разливавшая вино по бокалам, вдруг замолчала и посмотрела куда-то позади меня:

– Он, – прошептала она. – Только прошу тебя – не оборачивайся!

Я растерянно посмотрела на Лейлу:

– Да что происходит?

– Он сзади тебя, у входа.

– Кто? Тот, кто к нам стучал?

– Да.

– Ну и Бог с ним, чего ты так разнервничалась?!

Похоже, мой резонный вопрос привёл подругу в чувство – она успокоилась и даже заулыбалась:

– И в самом деле, что это на меня нашло?

Я пожала плечами.

– Так всё-таки кто он?

– Ты о ком? Ах, он… Наш сосед – из дома напротив. Подошёл ко мне на улице, у самого дома, и сказал, что стучался к нам утром, а мы, «по-видимому, испугались и не открыли». На что я ему ответила, что мы спали и не слышали его стука.

– А он?

– Ничего не сказал. А, может, и сказал. Не знаю, я быстренько оттуда ушла.

– И что, даже не спросила, зачем он приходил?

– Что? – Лейла словно не слушала меня. – Ааа… Нет, не спросила.

– Он всё ещё у входа?

– Да. Разговаривает с каким-то парнем.

Мне стало интересно взглянуть на нашего новоиспеченного соседа: я нарочно уронила кольцо с пальца так, чтобы оно откатилось назад, а затем встала и со словами "Надо его наконец уменьшить" прошлась и подняла кольцо, успев заметить у входа в ресторан двух молодых людей, на вид – наших ровесников, которые, в свою очередь, увидели меня и замолчали. Удовлетворив свое любопытство, я спокойно вернулась за стол. По негодующему взгляду Лейлы я поняла, что ей моя выходка не понравилась.

– Никки, что ты делаешь?! – шипела она. – Теперь они нас заметили!

– И что такого? Парни как парни. Вполне симпатичные. Тебя послушать, так они будто преступники, от которых нужно держаться подальше.

– Ты не понимаешь, Никки!

– Не понимаю чего?

Я посмотрела на Лейлу, которая вдруг изменилась в лице, и начала нервно поправлять волосы и озираться по сторонам.

– Лейли, с тобой всё в поряд…

Не успела я закончить свой вопрос, как меня перебил громкий голос, раздавшийся прямиком из-за моего затылка:

– Добрый вечер, девушки, я вам не помешаю?

Через секунду у нашего столика возникла фигура одного из парней, что минуту назад стояли у входа. Молодой человек со светлыми волосами, которые под ярким электрическим светом отливали рыжиной, смотрел на Лейлу своими большими серо-голубыми и дерзкими глазами так, что мне сразу стало понятно, почему подруга вела себя весь вечер столь странно…

Я смотрела на них обоих, переводя взгляд с Лейлы на соседа, с соседа на Лейлу – и обратно. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять простую истину – соседу нравилась Лейла, а ей – он. Я слишком хорошо знала подругу, чтобы не заметить этого. Её несосредоточенность, нервозность и атипичное поведение говорили за неё, а хищное выражение серо-голубых глаз – за соседа.

– Так и всё же? – услышали мы. – Можно к вам присоединиться?

Парень смотрел на Лейлу, а она на меня. Тогда он тоже посмотрел на меня, и я тут же выпалила:

– Да, конечно, присаживайтесь.

Поскольку мы с Лейлой сидели за столиком для двоих, лишних стульев не было. Сосед вмиг окинул зал взглядом и, увидев в углу свободный стол, двинулся к нему. Я оценивающе посмотрела ему вслед: парень ступал легко, но не спеша – походкой, присущей борцам. Среднего роста, аккуратен. Одет в голубые джинсы, белоснежные кроссовки и такой же белизны футболку, которая обтягивала каждый сантиметр его мощного торса – невооружённым глазом было видно, что он часами не вылезал из спортзала. Схватив свободный стул одним ловким движением руки, сосед подошёл к нашему столику, поставил стул и сел.

– Ну что, девушки, давайте знакомиться? – молодой человек посмотрел на Лейлу, потом на меня, и в его глазах и голосе читался явный вызов. Я отлично знала Лейлу и её отношение к подобного рода парням – самоуверенным, наглым, бесцеремонным. Сталкиваясь с такими «экземплярами», подруга перенимала их модель поведения, чем обычно ставила их в ступор и сбивала напрочь их пыл. «Сейчас начнётся», – подумала я и оказалась права. Лейла подняла взгляд на соседа, слегка сощурилась и резким тоном спросила:

– Так, значит, вы наш сосед?

– Ну да. Только временный, – хитро улыбнулся парень.

– Что значит «временный»?

– То и значит. Я, как и вы, здесь на отдыхе.

– Понятно.

– Кстати, меня зовут Ислам. А вас? – парень вопросительно взглянул на меня и на Лейлу.

– Ислам? – переспросила подруга. – Вы мусульманин?

– Вообще-то нет, я христианин. Как и все мои предки.

– Странное имя для христианина, – ответила Лейла с лёгкой издёвкой.

Поняв, что ситуация накаляется, я взяла на себя миссию миротворца.

– Я Вероника, – с улыбкой сказала я. – А мою подругу зовут Лейла.

– Приятно познакомиться, – Ислам улыбнулся мне в ответ, а затем перевёл взгляд на подругу:

– Лейла, значит?

– Да.

– Красивое у тебя имя, Лейла. Мусульманское!

– Как и ваше, Ислам. А на «ты» мы ещё не переходили.

Ислам разошёлся в искренней улыбке, и я отметила про себя, что при всей своей показной развязности он был очень обаятелен.

– Так давайте перейдём – к чему лишние церемонии?

Сосед остановил проходящего мимо официанта, заказал ему бутылку пива, а затем снова обратился к Лейле:

– Значит, ты мусульманка?

Подруга закатила глаза и вздохнула:

– Если у меня такое имя, это ещё не значит, что я исповедую ислам.

Парень не мог сдержаться от смеха:

– Странно слышать это от человека, который ещё минуту назад записал меня в ряды братьев-мусульман.

Лейла смерила Ислама весьма презрительным взглядом.

– «Лейла» с арабского означает «черноволосая», – вклинилась я, дабы разрядить обстановку. – А назвала её так мама – в честь красавицы-героини древней персидской поэмы «Лейли и Меджнун». Читали?

– Нет, даже не слышал.

– Неудивительно, – тихо вставила Лейла.

Ислам прекрасно слышал её слова, но оставался невозмутим:

– Так о чём поэма?

– О любви Лейли и Меджнуна. Отец отказался выдать дочь за него, отдав её замуж за другого. Меджнун долго страдал и в конце концов сошёл с ума. Уж слишком сильно любил свою Лейли.

– Печальная поэма, конечно. Жаль Лейли.

– Почему?

– Потому что Меджнун этот слабак. На его месте я бы украл девушку – и никто не посмел бы мне помешать. Вот и всё.

Ислам замолчал и потянулся за пивом. Я посмотрела на Лейлу: её взгляд потеплел, она улыбалась и украдкой поглядывала на соседа.

Я нарушила наступившее молчание:

– Значит, вы… извини, ты – тоже здесь отдыхаешь?

– В основном, да. Отдыхаю.

– В основном?

– В основном. Кое-чем параллельно занимаюсь. Но не будем об этом.

– А откуда ты? – спросила Лейла.

– Оттуда, где горы касаются небес, а женщины не уступают в смелости мужчинам, – Ислам помедлил, наблюдая за нашей реакцией. – А вы из каких краёв?

В этот момент телефон соседа зазвонил, он встал и вышел за территорию ресторана. Через несколько минут вернулся, сказал, что ему нужно срочно идти, попрощался и ушёл.

– Скатертью дорога, – с грустью в голосе сказала Лейла.

– Ой, да ладно тебе, Лейли. Я же вижу, что он тебе нравится.

– Ещё чего. Чересчур самовлюблённый тип.

– Разве это плохо?

– Всё хорошо в меру.

– Откровенно говоря, он немного грубоват…

– Вернее, хамоват.

– Самоуверен…

– Самонадеян.

– Но всё же он милый, – заключила я. – Ты должна дать ему шанс.

– Давай уже поедим, Никки. Еда стынет.

– Одно другому не мешает, подруга. Давай поедим и обсудим.

– Ладно, – сдалась Лейла. – Твоя взяла.

Я знала Лейлу всю свою сознательную жизнь. Знала, что она любит, а что ненавидит, что приводит её в дикий восторг, а что – в дикое бешенство. Мы всегда были близки – я читала её, как открытую книгу. Но когда доходило до дел амурных, Лейла становилась для меня настоящей загадкой. Её внимания искали самые разные мужчины: взрослые «денежные мешки» и студенты, не имевшие ничего, кроме размытых перспектив на будущее, простые работяги и творческие натуры, чистые интеллигенты и не очень чистые на руку «молодые-горячие». Среди них были и писаные красавцы с прогрессирующим нарциссизмом, и в меру симпатичные парни с добрыми сердцами. Никому из них не удалось добиться расположения Лейлы – по своему обыкновению через пару свиданий она прекращала всякое общение, ссылаясь на то, что ухажер «не тот самый». И я не имела ни малейшего понятия, кто же мог стать для неё «тем самым». Каким он должен быть? Как выглядеть? Сколько зарабатывать? По-моему, и сама Лейла не могла ответить на эти вопросы.

– Признайся, дорогая, Ислам тебе понравился – ведь так? – настаивала я.

Лейла улыбнулась:

– Да, да. Довольна?

– Так-то лучше! Я сразу заметила, что он в твоём вкусе.

– Да неужели?

– Конечно. Нужно узнать его поближе. А вдруг это судьба?

– Скажешь тоже. А вдруг это курортный роман?

– Тоже неплохо.

– Мимо, Никки. Ты знаешь, как я к этому отношусь. И вообще, чего ты события торопишь? Быть может, после сегодняшнего вечера мы и не увидим его больше.

– Чует моё сердце, увидим. И не раз.

Поужинав, мы решили рассчитаться, но пришедший на вызов официант сказал, что наш счёт был оплачен молодым человеком, сидевшим с нами. Слегка удивившись, мы покинули ресторан и всю дорогу до дома шли молча. Я смотрела на улыбающуюся Лейлу и понимала, что вечер удался.

Глава 5

Я проснулась около трех ночи. Духота изъедала настолько, что за ночь я просыпалась несколько раз и засыпала с трудом.

Я решила выйти подышать на балкон. Стараясь не шуметь, прошла через гостиную, где спала Лейла, на кухне налила себе стакан сока и вышла на балкон.

– Доброй ночи, Никки, – услышала я и увидела Лейлу, с удобством расположившуюся в кресле и глядящую на луну. – Не спится?

– Да. Духота просто спать не даёт.

– И мне. Как не пыталась – не уснула.

Я тоже не могла отвести глаз от ночного неба:

– Как же красиво ночью. Посмотри на луну – я никогда не видела её так близко… Такой большой, как сейчас.

– Да. Безумно красиво. Полная луна над тихой гладью моря. Романтика. –

Лейла вздохнула.

– Тебе грустно? – спросила я.

– Есть немного. Ты помнишь совет от Мураками?

– Никогда не просыпаться в три часа ночи? – догадалась я.

– Именно. Проснувшись в три часа ночи, можно почувствовать себя самым

одиноким человеком на свете…

Я знала, почему грустила Лейла. Прошло уже три дня, а Ислама и след простыл. Несколько раз в день она выходила на балкон и смотрела на дом напротив и улицу – а наш сосед всё не появлялся.

– Не грусти, Лейли. Скоро рассветет – и наступит новый день. Давай сегодня сорвемся в Алупку? Увидим, наконец, Воронцовский дворец.

– Отличная идея. Но сначала нужно поспать хоть немного.

Мы провели на балконе ещё около получаса, а затем отправились по комнатам.

Утро началось с крика Лейлы.

– Никки! Никки! Ты только взгляни!

Я выбежала из комнаты и нашла её на балконе, уставленном белыми, красными и розовыми розами.

– Откуда они взялись?

– Даже не знаю. Но они прекрасны.

– Я не знал, какой цвет роз ты предпочитаешь, поэтому купил все, какие были.

Мы посмотрели вниз – Ислам стоял под нашим балконом и улыбался.

Лейла сияла, но старалась не подавать виду.

– Как? Как ты их сюда поднял?

– А спасибо сказать не хочешь?

– Спасибо. Они все очень красивые. Но всё-таки как?

– Тебе это знать не обязательно, девушка,

– Ислам ехидно улыбнулся и подмигнул Лейле. – Кстати, я жду вас здесь через полчаса.

– Зачем?

– На яхте покатаемся, если вы не против.

– Можно хотя бы позавтракать сначала? – кокетничала Лейла.

– На яхте и позавтракаете, девчата. Не опаздывайте, нас всё-таки ждут.

Мы с Лейлой занесли цветы в квартиру, которая теперь напоминала миниоранжерею. Было приятно видеть подругу такой счастливой: окрылённая, она порхала по комнате от одного букета к другому и вдыхала их аромат.

– Ислам молодец, – похвалила я. – Сюрприз удался на славу.

Лейла улыбнулась:

– Да уж. Я даже готова простить ему трёхдневное отсутствие.

– За прогулку на яхте я тоже готова его простить, – засмеялась я. – Кстати, нам пора собираться.

Через тридцать минут мы вышли на улицу, где нас уже ждал Ислам. Медленным шагом мы втроём двинулись в сторону моря.

– Ещё раз спасибо за цветы, – сказала Лейла.

– Это мелочи. Но я рад, что они тебе понравились.

– Честно говоря, мы уже и не надеялись тебя увидеть.

– Это ещё почему?

– Тебя не было три дня.

– Я уезжал по делам. Меня вообще не было на полуострове.

– А чем ты занимаешься?

– Да так… Бизнесом.

– Каким именно?

Ислам остановился и с усмешкой взглянул на Лейлу:

– Ты слишком любопытна, дорогая. Не кажется?

– Нисколько.

– Но на твой вопрос я уже ответил. А вы сами чем занимаетесь?

– Я преподаю филологию в университете, а Никки декоратор, праздники оформляет.

– Что ж, хорошие у вас профессии. И теперь понятно, почему ты иногда говоришь таким тоном.

– Каким же?

Ислам задумался.

– Учительским. Будто отчитываешь. Но я не твой студент, со мной так разговаривать не надо. Это я на будущее.

Лейла немного напряглась, а я растерялась от такой откровенности соседа, которого мы едва знали. Заметив наши не очень довольные лица, Ислам расплылся в широкой и доброй улыбке:

– Вы чего, девчата? Расслабьтесь. Порой я бываю грубым. Но девушек я не обижаю.

Тем временем мы спустились к гавани.

– Нам сюда, – Ислам взял Лейлу за руку и повёл к мосту. Я следовала за ними.

С одной из палуб раздавалась громкая танцевальная музыка и смех. Оказалось, что это было то самое судно, куда мы и направлялись.

– Брат! – высокий брюнет в тёмных очках с улыбкой махал Исламу с палубы. Ну наконец-то!

К высокому брюнету присоединился ещё один парень с чисто выбритой головой. А чуть поодаль от них сидела девушка, которая при виде меня и Лейлы скривила лицо и демонстративно отвернулась.

– Шалам, братья, – Ислам обменялся рукопожатиями с парнями. – Милана, и тебе привет.

На приветствие Ислама девушка отреагировала незамедлительно: эффектно развернулась, приподняла солнечные очки и нарисовала на лице самую фальшивую улыбку из всех, что я когда-либо видела. Затем брюнетка подошла к нему и обвив руки вокруг его шеи, громко и слащаво изрекла:

– Исяяяя! Сколько лет, сколько зим! Я уже соскучилась!

Ислам отстранился от девушки.

– Сколько раз просил тебя не называть меня так? Да, давненько не виделись. Как поживаешь?

– Лучше всех, – обиженно бросила брюнетка, но сосед не обратил на неё внимания. Крепко сжимая руку Лейлы в своей, он повернулся к друзьям:

– Это Лейла и её подруга Вероника.

Высокий брюнет снял тёмные очки и ослепительно, по-голливудски, улыбнулся:

– Я Давид. Этот бритоголовый парниша, – веселился он, – Артур. А это моя сестра Милана.

Я снова взглянула на девушку, а потом на Давида. Теперь, когда оба сняли очки, сходство было налицо: выразительные карие глаза, слегка вьющиеся волосы, прямые носы и белозубые улыбки. Отличались лишь взгляды: тёплый и добродушный – у Давида, и холодный и неприветливый – у его сестры.

– Мы двойняшки, – словно читая мои мысли, произнёс парень. – А с Исламом дружим с детства.

– Приятно познакомиться, – почти одновременно сказали мы с Лейлой.

– Располагайтесь, девчонки. Ислам сказал, вы ещё не завтракали?

– Я и сам голоден – не до еды с утра было, – улыбнулся сосед и ласково посмотрел на Лейлу.

– Сейчас отплывем – и перекусим. Еды на борту – как рыбы в море. Капитан «Фортуны» Давид вас голодными не оставит.

– Ты капитан этой яхты? – удивилась я.

– Ну, сегодня я ваш рулевой. А вообще «Фортуна» принадлежит нашему дяде, но он сейчас с семьёй на сафари в Кении.

– А ты точно умеешь ей управлять? – поинтересовалась я, и

Давид засмеялся так непосредственно и заразительно, что всем вокруг тоже стало смешно, а я почувствовала себя глупо.

– Давид с детства ходил на яхте с отцом и дядей, – вступил в разговор молчавший всё это время Артур. – Не беспокойся, он отличный рулевой. А мы его помощники.

– Извини.

– Ничего страшного. Ты ведь не знала, кому поручаешь свою жизнь. Беспокоиться в таких случаях – абсолютно нормально, – Давид снова одарил меня своей фирменной тёплой улыбкой, и я поняла, что пропала.

«Вероника, – сказала я себе в мыслях, стоп! Перед тобой всего-навсего красивый парень, каких много. Ты явно симпатична ему, а он тебе. Это не возбраняется. Ты соскучилась по мужскому вниманию, вот и всё. Просто давно Андрея не видела. Но уже очень скоро он снова будет с тобой».

Мысли об Андрее вернули меня в реальность.

– Девчонки, вам лучше присесть. Мы отходим.

Давид завёл двигатель и взялся за штурвал. По его команде Артур и Ислам отдали швартовые, а Милана помогала проводить остальные маневры для отхода судна. Через несколько минут «Фортуна» отошла от причала и начала набирать скорость. Мы отдалялись от берега и наблюдали, как остальные яхты и люди становились всё меньше и меньше, пока, наконец, совсем не исчезли из поля зрения.

Сложно описать чувства, которые испытываешь, находясь в открытом море, вдали от пляжной суеты – плескающихся детей, нетрезвых взрослых, шумных молодёжных компаний и пыхтящих женщин с большими сумками, непрерывно и навязчиво предлагающих горячую и «самую сладкую во всей Ялте» кукурузу.

Мы сидели практически в полной тишине и наслаждались ею. Будто завороженные морскими волнами, мы все смотрели на бесконечную синюю воду и молчали. Большего умиротворения я в жизни не испытывала, и в тот момент мне очень хотелось, чтобы Андрей был рядом.

– Ну вот, – прервал тишину Давид, – теперь можно и паруса поднять.

Давид заглушил двигатель. Ислам и Артур принялись за дело, и уже через минуту мы рассекали Чёрное море под белым парусом. Милана снова включила музыку и переместилась из носовой части судна на палубу. Ислам, Давид и Артур спустились в каюту, а через некоторое время вернулись с бутылкой шампанского, упаковкой пива, сэндвичами, тарелкой фруктов и коробкой шоколадных конфет.

– Ну что, друзья, – улыбнулся Давид, – давайте поедим и познакомимся поближе.

Артур разлил шампанское и подал бокалы мне, Лейле и Милане – пиво предназначалось мужской половине нашей компании. Ислам сел рядом с Лейлой, так что она оказалась между ним и мной; Артур, Давид и Милана расположились напротив. Мы болтали о том, кто чем занимается и увлекается, и даже угрюмая Милана поддерживала разговор, но я замечала, что ей было крайне неприятно видеть Лейлу и Ислама вместе.

Она бросала на них быстрые и грустные взгляды и отворачивалась, стараясь на них не смотреть. Тоска в её глазах не просто говорила сама за себя – она кричала. Признаюсь, я даже чувствовала её боль. Изнурительную боль отвергнутой женщины.

Мне стало жаль Милану. И я знала, что за этими короткими взглядами, полными досады и отчаяния, крылась их с Исламом история. Иначе и быть не могло.

В шуме от ритмичной музыки и смеха раздался вопрос:

– Вероника, а ты чем увлекаешься? Наверное, пишешь какую-нибудь серьёзную картину? – предположил Давид.

– Нет. Живописью иногда балуюсь. Но, пожалуй, свою главную картину я ещё не написала. И напишу ли – неизвестно.

– Насколько я знаю, – заговорил немногословный Артур, – картины и другие произведения искусства – будь то художественные фильмы, романы, стихи, танцы или театральные пьесы – рождаются от глубокого потрясения автора. Идея не возникает ниоткуда – как и все на нашей земле. Она появляется вследствие пережитых эмоций автора и подпитывается его же чувствами. И то, что в результате получается, – это всего лишь то, что на поверхности… Как, например, ствол и крона цветущего столетнего дуба, чьи запутанные мощные корни мы никогда не увидим… Как и не узнаем всю гамму чувств, побудившую творца создать своё творение. Так что, скорее всего, ты не пережила ещё то потрясение, которое сподвигнет тебя на создание своего личного шедевра, – улыбнулся Артур. – Я, конечно, не филолог, чтобы ясно выражать свои мысли, – добавил он, смотря на Лейлу, – но, надеюсь, вы понимаете, о чем я.

– Мы тебя отлично поняли, – ответила Лейла.

– Да, – поддержала я. – Дай Бог только, чтобы это было потрясение от… восторга, восхищения – то есть от чего-то позитивного, а не наоборот.

Молодые, беззаботные, красивые и счастливые, мы плыли по морю, наслаждаясь драгоценными часами уединения с природой, ловили попутный ветер, смеялись, шутили, танцевали и забывали обо всем том, что оставалось на суше. Это были те самые минуты, когда ты отключался от всего остального мира и жил только тем самым настоящим мгновением. Carpe diem, – говорили мудрецы прошлого и были правы. Тогда мы жили этим самым моментом.

Глава 6

Шла вторая неделя нашего пребывания в Ялте. После плавания на яхте мы встречались с новыми друзьями почти каждый день. Исключением была Милана – она больше не присоединилась к нам – ни на пляже, ни за ужинами в ресторанах, ни в поездках в Воронцовский дворец и к главному символу Крыма – замку «Ласточкино гнездо». Кстати говоря, именно там Ислам впервые поцеловал Лейлу, свидетелем чего, помимо нас и десятка-другого туристов, было самое бирюзовое на свете море.

Однажды, когда мы решили искупаться после захода солнца, я, наконец, узнала историю взаимоотношений Ислама и Миланы.

Лейла, Ислам и Давид купались в теплом, несмотря на тёмное время суток, море, ныряли с пирса, взявшись за руки, и дурачились. Артур и я сидели на берегу, фотографировали друзей и разговаривали по душам.

Артур был славным малым. На первый взгляд он казался нелюдимым, серьёзным и даже каким-то загадочным, но стоило его разговорить – и перед вами возникал совершенно другой человек – такой же скромный, но весёлый и общительный.

Артур поведал, что в детстве Ислам и Милана терпеть не могли друг друга. Девочка всюду следовала за Давидом и его друзьями – мальчишки же

не хотели, чтобы в их команде была девчонка. Ислам часто задирал Милану, а она не оставалась в долгу – жаловалась на него его родителям, за что ему частенько доставалось. Так дети проявляли симпатию друг к другу.

В подростковом возрасте брат с сестрой переехали жить в Крым, и друзья детства не виделись долгое время. Став студентами, они возобновили общение – Ислам и Артур стали приезжать к друзьям в Ялту, а Давид и Милана, в свою очередь, навещали их в городе, где родились и выросли.

Когда Ислам и Милана встретились уже будучи взрослыми людьми, былые детские чувства заиграли вновь: оба были молоды, привлекательны и помнили свое общее и такое притягательное детство…

Они встречались около года, но однажды Ислам сказал Милане, что не может быть с ней, что чувства ушли. Он уверял её, что она найдёт мужчину намного лучше, чем он, а с ним ей будет очень трудно.

Милана, в отличие своего брата, приняла решение Ислама спокойно. По крайней мере, делала вид. Давид же прекратил общение с Исламом, пока, наконец, дружба не взяла своё.

Давид не мог долго злиться на Ислама. Они дружили, что называется, с пелёнок, поэтому узы их дружбы были особенно крепкими. Об этом говорила татуировка в виде числа «10» на груди, в области сердца, каждого из них – Ислама, Давида и Артура. Когда купаясь с ними впервые, мы спросили их об её просхождении, они ответили, что накололи десятку в семнадцатилетнем возрасте – в знак своей вечной дружбы. «Мы братья, – говорили они, – а в мире нет ничего крепче, чем братская верность. Узы дружбы намного теснее, чем родственные».

… Лейла лежала на груди Ислама и слушала стук его сердца.

– Твоё сердце бьётся так часто.

– Хорошо, что оно вообще бьётся, – отозвался Ислам.

– Скажи, почему «10»? Прямо здесь – на сердце?

Ислам нежно гладил Лейлу по волосам.

– Нас было десять. Десять друзей. Десять мальчишек, что выросли вместе.

Мы делили одежду и первые сигареты, дрались с пацанами из других районов, отбирали вещи у тех, кто был слабее… Вытаскивали друг друга из разных передряг. Мы были братьями: не по крови – по духу. Мы этими братьями и остались. Но теперь нас только четверо – шестерых уже с нами нет: двое отбывают срок в тюрьме, остальные умерли от передозировки наркотиками.

Ислам горько вздохнул. Лейла сильнее прижалась к нему и поцеловала в лоб:

– Мне очень жаль…

– Наркотики погубили многих хороших людей, – продолжил он. —

Ощущения, которые они дарили нашим друзьям, затягивали моментально. Под кайфом они жили в иллюзиях, а когда он заканчивался, возвращались в обычный мир – со всеми его проблемами и суетой. Ты не подумай, мы пытались вытащить их из этого болота. Но у нас не получилось. Героин оказался сильнее – и наши друзья, один за другим, покинули нас, не дожив и до двадцати пяти. Они были нашими братьями, а мы не смогли повлиять на их выбор. Не смогли вовремя остановить, помешать. И мы все виним себя в этом.

Ислам замолчал, а Лейла тихо сказала:

– Наверное, не стоит себя винить. Делая этот шаг, они знали, на что шли. И если они сами не захотели остановиться, вы вряд ли смогли бы что-то сделать.

Ислам смотрел на Лейлу с любовью и теплотой:

– Я потерял четверых друзей. Братьев. Но я счастлив, что нашёл тебя. Ты – моё родное, дорогое… Братское сердце.

Когда, вдоволь накупавшись, мы вернулись домой, я поведала подруге историю Ислама и Миланы. Лейла ничуть не удивилась:

– Я так и думала. И судя по тому, как она вела себя тогда, на яхте, она всё ещё к нему неравнодушна.

– Мне тоже так показалось.

Лейла задумалась.

– А, может, и беспокоиться не стоит? Ведь она больше не встречалась с нами.

– С нами она не встречалась – это так. Но где гарантия, что она не вешается на него, когда он не с тобой?

– Тоже верно.

– Хотя, конечно, надо быть дураком, чтобы не заметить, что Ислам в тебя влюблён. Поэтому я не думаю, что Милана представляет серьёзную угрозу. Но всё же нужно быть бдительной.

Утром Ислам зашёл к нам, и мы вместе позавтракали на балконе. Лейла заботливо обхаживала его за столом – Ислам был доволен. Я смотрела на них и не могла сдержать улыбку: они были так красивы… и счастливы.

– Сегодня поедем на Ай-Петри – гору-символ Крыма. Уверен, вы будете в восторге. С горы открывается потрясающий вид на всю Ялту.

– Здорово! – радовалась Лейла. – Мы давно хотели там побывать.

Около полудня мы встретились с Артуром и Давидом.

– Поедем на двух машинах, – сказал Давид. – Через пять минут подъедут обе. Обратно спустимся по канатной дороге – так быстрее. Да и вы успеете насладиться прекрасными видами на город и море.

Через несколько минут подъехали два автомобиля. В один из них сели Лейла, Ислам и я. Но Давид и Артур не торопились садиться в другую машину – старенький синий «BMW».

– Вы отправляйтесь, а мы – за вами, – сказал Давид. – Встретимся наверху.

Мы поднимались в гору по серпантинной дороге, делая остановки в особо интересных местах. Седовласый водитель Евгений показывал нам места, где снимались любимые комедии детства – «Кавказская пленница» и «Золотой ключик, или приключения Буратино». Мы прошлись по дороге, на которой вечный студент Шурик катался на осле; сделали пару замечательных снимков у пруда черепахи Тортиллы и увидели две сосны, по которым когда-то карабкался длинноносый мальчик из полена и его бородатый «друг» – Карабас-Барабас.

Спустя полчаса мы были на вершине Ай-Петри и ждали друзей. Через десять минут из синего «BMW» вышли Давид, Артур и улыбающаяся – в коротком белом платье с глубоким декольте – Милана.

– Всем привет! – дружелюбно сказала девушка и приобняла Ислама, а затем, чуть помешкав, обняла и меня, и Лейлу.

– Вот, решила сегодня прогуляться с вами. Давно на Ай-Петри не была.

Обожаю это место! Здесь невероятно красиво!

Милана воодушевленно рассказывала, какие развлечения предлагают туристам на высоте 1234 метров, а я смотрела на нее и чувствовала какой-то подвох. Её наряд обольстительницы был не совсем уместен в данной ситуации. И, конечно, настораживало поведение: уж слишком милой и приятной она была. Именно была, а не старалась быть. На Ислама она почти не обращала внимания, сосредоточившись на Лейле и мне:

– Девочки, сейчас пойдём к краю горы – на смотровую площадку. Эх! Завидую вам, ведь вы впервые будете наблюдать волшебную красоту нашей Ялты с высоты полёта птиц!

Она была права. Вид с горы действительно завораживал. Смотря с обрыва скалы на сине-голубое море, поверхность которого с такой высоты была абсолютно ровной, как у зеркала, мы все снова молчали, как тогда, на яхте. Такие минуты тишины и безмятежности запоминаются на всю жизнь: до сих пор, спустя столько лет, я с благоговением вспоминаю те самые мгновения. Мгновения вечности.

Мы гуляли вдоль обрыва в поисках лучших локаций для фотографий, снимали смешные видеоролики, шутили и просто наслаждались настоящим моментом.

Ислам и Лейла оторвались от нас, предпочтя провести время вдвоём. Позже он возил подругу на гору – встречать рыже-розово-сиреневый и самый красивый закат в её жизни. Она поделилась со мной, что это стало самым прекрасным воспоминанием из той нашей общей поездки в Крым.

Влюблённые вновь присоединились к нам за обедом. На Ай-Петри было множество кафе, в основном, принадлежащих крымским татарам – коренным жителям полуострова. Естественно, мы не могли не попробовать национальную кухню в местности, где отдыхали. Кафе, как гостям, предложили выбрать нам. Мы с Лейлой руководствовались названием и выбрали отдававшее ностальгией кафе «У Шурика».

– Отличный выбор, – одобрил Давид. – Здесь кормят очень вкусно.

Мы ели превосходный кубете – пирог с мясом, картофелем и сыром; вкушали сочные кебабы, а на десерт баловали себя крымской пахлавой.

Но вскоре так хорошо начинавшийся день был испорчен.

Всё началось ещё за обедом.

Сняв обувь, мы удобно расположились на топчанах вокруг стола, ели и разговаривали. Лейла и Ислам сидели обнявшись и смотрели друг на друга влюблёнными глазами. Раз-другой подруга кормила его с ложечки, а он нежно целовал её в лоб.

Я сидела напротив Миланы и наблюдала за её реакцией. Сначала она делала вид, что ничего не замечает: мило улыбалась и поддерживала беседу.

Спустя некоторое время в кафе вошла молодая пара с двумя детьми – мальчиком и девочкой лет двух-трёх. Ислам широко и искреннне улыбнулся, и когда дети с родителями проходили мимо нас, девочка вдруг остановилась и протянула руки к Исламу. Он встал и взял её на руки, а она, улыбаясь, гладила его по волосам. Мальчик, вслед за сестрой, также попросился на руки, и сосед подхватил и его – и теперь держал в каждой руке по ребёнку. Девочка трепала его пшеничные волосы, а мальчик весело постукивал по кончику его носа.

Ислам, улыбаясь, посмотрел, на Лейлу:

– Ты любишь детей?

– Конечно. Очень.

– Тогда нам с тобой по пути. Я их обожаю и хочу иметь как можно больше детишек.

Родители, извинившись, забрали детей из рук Ислама и удалились. Милана была чернее тучи и больше не обмолвилась ни словом.

Пообедав, мы загрузились в фуникулер и спустились вниз, наблюдая из окон живописные виды лесистых скал и моря. Спустившись, решили пойти на пляж. Милана, сославшись на неотложные дела, ушла, и мы отправились купаться впятером. Вернувшись домой усталыми после насыщенного дня, мы тут же уснули.

Около двух часов ночи меня разбудила Лейла.

– Никки, проснись. Там Милана.

Не совсем понимая, что происходит, я все же поднялась и пошла за Лейлой на кухню. В полной темноте мы подошли к открытому окну. В свете фонаря, освещавшего нашу улицу, я увидела Милану, сидевшую на асфальте напротив дома Ислама. Время от времени она отпивала из бутылки и разговаривала сама с собой. Она была изрядно пьяна.

– Что делать? – беспокоилась Лейла.

– Думаю, надо забрать её оттуда. Пошли.

Мы спустились к Милане и попросили её пройти к нам. На нашу просьбу она отреагировала сразу: начала кричать и оскорблять Лейлу, на чем свет стоял: винила её во всех смертных грехах, плакала, кричала на всю улицу. Мы не знали, что делать.

Милана вела себя очень агрессивно – то и дело пыталась наброситься с кулаками на Лейлу.

– И откуда ты только взялась?! – вопила она. – Оставь Ислама в покое! Он мой! И только мой!

Я с трудом сдерживала пьяную девушку, стараясь оградить подругу от её нападок. Но попытки остановить Милану были тщетны – она продолжала выражаться благим матом и кидаться на Лейлу.

Не прошло и пары минут, как отворилась калитка и на улицу вышел Ислам. Судя по тому, что он был в одних штанах, было понятно, что он сильно торопился.

– Милана! – громко сказал он. – Прекрати!

При виде объекта своей страсти Милана остудила пыл и тут же кинулась ему на шею:

– Мой сладкий, – говорила она, – ты ведь меня любишь? Меня, а не её? Правда?

Ислам обнимал девушку и гладил её по голове.

– Тихо, тихо, успокойся.

Затем, повернувшись к нам, он сказал:

– Вам лучше уйти. Я сам разберусь.

Обнимая Милану, Ислам открыл калитку, и они оба скрылись за ней.

Я посмотрела на Лейлу, которая не могла скрыть злость: тяжело дышала, ходила туда-сюда и еле сдерживала себя в руках.

– Лейли, пойдём домой.

– Ты думаешь? Может, мне тоже к нему зайти?

– Не надо. Ты ведь видишь, в каком она состоянии.

Лейла была на взводе. Она ревновала, и я её понимала. Но уйти казалось лучшим решением в данной ситуации.

Подруга послушала меня, и мы поднялись в квартиру. Лейла сразу же вышла на балкон и наблюдала за домом напротив. Я была с ней. Мы сидели молча. Молчала и улица, по которой не проехала ни одна машина, не пробежала ни одна кошка, не отворилось ни одно окно.

– Лейли, пойдём уже спать, – настаивала я.

– Ты иди. Я ещё посижу.

Я пошла спать, ибо сон взял своё. Через несколько часов проснулась и вышла на балкон – Лейла спала в кресле. Я разбудила её и попросила пройти в комнату – на диван. Когда, поддерживая сонную подругу, я повела её в комнату, на улице появились Ислам и Милана. Девушка обнимала Ислама и довольно улыбалась, а затем ушла. Лейла, наблюдавшая за этим, забежала в квартиру, рухнула на диван и заплакала.

Я не стала её успокаивать – в такие минуты нужно дать человеку вылить свои эмоции, сделать так, чтобы его отпустило. Спустя некоторое время Лейла перестала рыдать.

– Он больше для меня не существует, – отрезала она.

Зная вспыльчивый, но отходчивый нрав подруги, я ожидала именно такой реакции.

– Лейли, не драматизируй. Уверена, что в своём воображении ты нарисовала самую худшую из всех возможных картинку. Но не руби с плеча. Сначала нужно разобраться в ситуации, – я обняла подругу, опухшую от слёз.

– Ты так думаешь?

– Конечно. Ты ведь видела – она не контролировала себя. Абсолютно. И только Ислам мог её успокоить. И успокоил.

– Смотря как он это сделал…

– Прекрати уже. Давай лучше приведём себя в порядок и позвоним ему. Всё и узнаем.

– Нет уж. Я звонить не собираюсь, – Лейла была настроена решительно.

– Ну… Тогда я наберу.

– Не смей. Пусть звонит сам.

Приведя себя в порядок, мы приготовили бутерброды и напитки и решили пойти на пляж. Лейла была необщительной – к морю мы шли молча. Устроившись на полупустом утреннем пляже, мы позавтракали и немного поплавали. Затем, решив понежиться на солнышке, сами того не заметив, уснули.

Мне снилось, что я слышу мужской голос, неустанно повторявший моё имя – он произнёс его раз десять, не меньше. Проснувшись, секунд десять я пыталась понять, где я нахожусь, а потом услышала мужской голос в реальности: Ислам.

Сосед сидел на корточках возле Лейлы и пытался её разбудить. Подруга же, проспавшая лишь около двух часов, погрузилась в глубокий сон и совсем его не слышала.

– Привет, – тихо сказала я. Ислам развернулся ко мне.

– Доброе утро. Я вам звонил – вы не ответили. Поднялся к вам, стучал – там тоже тишина. Решил искать вас здесь.

– Да, нам захотелось искупаться с самого утра.

– Ясно. Но не стоит засыпать под солнцем – так и сгореть не долго.

– Мы плохо спали сегодня, сам знаешь.

Ислам молча кивнул и снова развернулся к Лейле. Он громко позвал её ещё пару раз – и подруга открыла глаза. Безразлично взглянув на соседа, она сухо произнесла:

– Что тебе нужно?

Не ожидав такого бесчувственного ответа, Ислам спросил:

– Ты не рада меня видеть?

– Видела уже. Утром.

Лейла перевернулась на живот и отвернулась. Ислам вопросительно посмотрел на меня – я молча развела руки.

– Лейла, – сказал он настойчиво, – посмотри на меня. Поговорим.

Решив не быть третьей лишней, я пошла поплавать. Этим двоим явно нужно было поговорить без свидетелей.

Плавая, я поглядывала на происходившее на берегу: Лейла долго упрямилась, но потом всё же поднялась и принялась слушать Ислама. Тот что-то долго объяснял, но она отводила взгляд то в одну, то в другую сторону, будто ей был совсем неинтересен его монолог.

Я не слышала, что именно говорил сосед, но спустя некоторое время Лейла всё-таки посмотрела на него и ответила, судя по всему, что-то очень резкое. Продолжая держать себя в руках и подождав с полминуты, Ислам протянул подруге руку, но она с пренебрежением её оттолкнула.

И вот тогда сосед разозлился не на шутку.

– Хватит! – крикнул он так громко, что все, кто купался в море или расслаблялся на пляже, тут же обернулись на них обоих. – Что, по-твоему, я должен был делать?!

В ответ на крик Лейла не повела и бровью. Впервые я видела её такой невозмутимой.

Я поспешила выйти из воды и направилась к друзьям. В этот момент Ислам, тяжело дыша, с горящими от гнева глазами, развернулся и пошёл прочь с пляжа.

Лейла смотрела ему вслед – и на секунду мне показалось, что она вот-вот бросится ему вдогонку. Но Ислам ушёл, а она продолжала сидеть на шезлонге и смотреть вслед уже пропавшему из виду возлюбленному.

– Что случилось? Что он сказал? – сгорала от любопытства я.

– Что я и ожидала услышать. Говорит, что между ними ничего не было. Он обнимал её, успокаивал, поил кофе, чтобы протрезвела. А затем уложил спать. А сам не спал – боялся, что она может что-нибудь с собой сделать.

– Но разве это не разумно с его стороны, Лейли? Он поступил правильно, как и должен был поступить в подобной ситуации. Девушка была пьяна и неадекватна. Не бросать же её на улице в таком состоянии!

– Он мог позвонить Давиду – тот бы её забрал.

Я с негодованием смотрела на подругу:

– Скажи мне одно – ты не хочешь понять ситуацию или просто не веришь ему?!

– Верю. – Но он мог бы поступить иначе.

– Лейли! Очнись! – пытаясь не перейти на крик, говорила я. – Прости, но твой эгоизм порой не знает предела! Нельзя же думать только о себе! Поставь себя на её место! И на его место тоже! Они – друзья с детства! А это, на минуточку, какая-никакая ответственность за ближнего. И я считаю, что он поступил совершенно правильно! А тебе пора прекратить быть такой упрямой!

Лейла молча выслушала меня, а затем устало произнесла:

– Настроение на нуле. Может, домой пойдём?

Я согласилась. Нас обеих клонило в сон, а воздух становился всё горячее. Придя домой, Лейла легла на диван, закрыла глаза и сразу же уснула.

Я сделала небольшую стирку и вышла на балкон. Когда я развешивала на сушилке чистые вещи, на нашей улице остановились два автомобиля. Из блестящего чёрного джипа вышли Давид, Артур и невысокий здоровяк лет сорока в тёмных очках. Его лысая голова сияла на солнце будто намазанная маслом, оба уха были поломаны, что выдавало в нем профессионального борца.

Из другой машины – красного новенького спорткара – вышли два хорошо одетых молодых мужчины. Один из них – тот, что был в белоснежной футболке и таких же штанах, вдруг снял стильные солнечные очки и посмотрел на меня. От неожиданности я заскочила в комнату, но тут же прошла к кухонному окну и продолжила наблюдение. Все пятеро двинулись к дому Ислама и вскоре скрылись за воротами.

Я тут же разбудила Лейлу и рассказала о произошедшем. Сон подруги как рукой сняло: через секунду она уже была на балконе и разглядывала улицу.

– Интересно, зачем они здесь? – задумчиво произнесла она.

– Да уж. Компания очень колоритная, я тебе скажу. Давай подождём пока они не выйдут – сама убедишься. Но лучше наблюдать из кухни или моей комнаты – на балконе нас сразу заметят.

Подруга молча кивнула. Мы прошли на кухню и наблюдали за домом сквозь полупрозрачную шторку. Минут двадцать ничего не происходило, а потом калитка распахнулась, и один за другим на улицу вышли Артур, здоровяк-борец, Давид и двое из красной машины. Последним шёл Ислам – со спортивной сумкой на плече. Он запер калитку на несколько замков, а затем обернулся и взглянул на наш балкон. Пару мгновений он стоял задумавшись, но потом прошёл к джипу и сел на заднее сиденье. Через минуту обе машины уехали.

– Странно, – тихо сказала Лейла, – Ислам никогда не запирает калитку на замок днём. Никогда. Даже когда уходит из дома. И эта сумка через плечо – что-то не похоже, что он отправился в спортзал.

– Напрашивается только один ответ – он уехал и сегодня уже вряд ли вернётся. Может быть, ты всё-таки позвонишь ему? Или так и останемся в неведении?

– Не позвоню. И не надейся, – Лейла прошла в комнату и снова легла на диван. – Наверное, опять по своим делам поехал… По бизнесу.

– Ну да, а как же иначе?! – съязвила я. – А какой-такой бизнес он тебе так и не объяснил! И тебя это не смущает?!

Лейла молчала.

– Согласись, очень странно, когда человек не может внятно объяснить, чем занимается! С чего бы это вдруг?

– Он же сказал, что занимается бизнесом, – подруга была непреклонна.

– Лейли, – как можно более спокойным тоном продолжила я, – ты ведь не вчера родилась! Бизнес бывает разный. Сейчас куда ни глянь – вокруг одни бизнесмены. Даже те, кто торгуют наркотиками, могут себя так называть.

Подруга строго взглянула на меня:

– Никки! Вот сейчас остановись! Всё, что связано с наркотиками, Исламу противно априори. Он никогда не имел и не хочет иметь даже косвенного отношения к ним! Скорее, наоборот, он презирает тех, кто их распространяет – и тем самым губит жизни людей. В этом вопросе я могу поручиться за него. Поверь.

– Уверена?

– Более чем.

– Ладно, – смягчилась я. – Но всё же при первой возможности снова задай ему этот вопрос и следи, чтобы он не увильнул от ответа. Пойми, я ведь за тебя беспокоюсь – не за себя, – я обняла подругу. – Мне нравится Ислам. Честно. Хороший парень. Душевный. Открытый. И тебя любит. Но я против подобных секретов с его стороны – они меня настораживают… Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь страдала.

Лейла улыбнулась и крепко меня обняла:

– Хорошо. Если мы с ним снова встретимся, я обязательно спрошу его об этом.

Я была счастлива, что Лейла снова улыбалась:

– А ты видела, как он смотрел на наш балкон перед отъездом? Наверняка что-то хотел тебе сказать.

– Да, заметила, – смутилась подруга. – Но… После этого звонков от него не поступало.

– Это и неудивительно, – пожала плечами я. – Им всем явно не до этого сейчас.

Мы с подругой проспали почти до вечера. Выходить на улицу совсем не хотелось. Мы решили заняться домашними делами: прибрали квартиру, постирали белье и занялись собой: пилинги, маски, маникюр, педюкюр, массаж – всё это отвлекло и меня, и Лейлу, принеся нам немало женского удовольствия. Уделив время себе, мы позвонили своим семьям, долгое время ожидавшим наших звонков.

Слава Богу, у наших семейств всё было хорошо – и у моих родственников, и у домашних Лейлы. Вторая неделя крымских каникул подошла к концу – и все ждали нашего возвращения домой. Но мы всё ещё не собирались покинуть гостеприимную Ялту.

Мы съездили в самый центр города – на набережную, растянувшуюся вдоль города на тысячи метров. Чего только мы не видели на ней: различные – опасные и не очень аттракционы, актёров и актрис в нарядах 18-19 веков, дежурных городских сумасшедших и мимов-клоунов, которые были так хороши и внимательны, что мы сделали несколько фотографий с ними. Ну, а главным действующим лицом было, конечно же, море – игривое и живое именно в этой части города.

Широкая центральная улица Ялты представляла собой пешеходную территорию, огороженную морем с одной стороны и бесконечными рядами ресторанов и бутиков – с другой.

Набережная Ялты была, наверное, самым оживленным местом в городе. Мы с Лейлой с невероятным интересом и наслаждением исследовали каждый её уголок и остались очень довольны.

Домой мы вернулись поздно – в первом часу ночи. Сон обуял нас обеих ещё в такси, поэтому, едва дойдя до своих коек, мы тут же уснули. Спустя примерно полчаса в дверь раздался настойчивый стук. Я проснулась в тот же момент и пошла в комнату Лейлы – подруга также успела проснуться.

– Я посмотрю, кто это, – сказала она, а затем встала и двинулась к двери.

Лейла открыла дверь – и через секунду в полутемной комнате было уже две фигуры: мускулистый мужественный Ислам – и хрупкая, растрепанная Лейла в его руках.

– Наконец-то ты здесь, – шептала Лейла.

– Я очень соскучился по тебе, малышка, – говорил Ислам.

– Кхм, кхм,– покашляла я, и влюбленные обратили на меня внимание.

– Привет, – тихо произнёс Ислам. – Как дела?

– Всё хорошо, – ответила я. – Но спать хочется. Пожалуй, я пойду.

– Спокойной ночи, Никки, – улыбнулась Лейла.

Я вернулась в комнату и, выдохнув, пыталась заснуть вновь. Из соседней комнаты доносились весёлые голоса друзей, а позже дверь отворилась:

– Никки, я переночую у Ислама, хорошо? А утром позавтракаем вместе. Ты не против?

– Конечно, нет, – ответила я улыбаясь. – Желаю отлично провести эту ночь! И… Хорошенько закройте за собой дверь!

Глава 8

Ночное небо было щедро усыпано мелкими звездами, словно кто-то специально, для пущей романтики, включил эти мерцающие огоньки для двух влюблённых сердец.

Ислам и Лейла сидели на широком крыльце, укутавшись в уютный мягкий плед. Они прижимались друг к другу, переплетая ладони, и смотрели на сверкающее небо.

– Давай помечтаем? – Ислам поцеловал Лейлу в кончик носа.

– О чём?

– О нас. О нашем будущем.

Лейла слегка замешкалась:

– Не люблю загадывать наперёд. Будет трудно, если в своих мечтах нарисую сказку, а она не сбудется. Понимаешь?

– Понимаю. Но… всё же? Мне, например, очень хочется помечтать о том, как может сложиться наша жизнь.

Лейла безмолвно и растерянно смотрела прямо в глаза Ислама.

– Если ты пока не уверена, давай я начну, хорошо?

– Давай.

Ислам выдержал паузу и улыбнулся:

– Я хочу, чтобы мы жили в большом доме, в котором будет много комнат, а также двор и просторный балкон. Я сам построю этот дом для нас. А ты обустроишь его по своему вкусу и желанию.

Я хочу детей. Чем больше – тем лучше. Много детей не бывает – я люблю этих маленьких человечков, – Ислам улыбнулся. – По утрам мы будем нехотя просыпаться в постели и будить их: лохматая ты и не выспавшийся я. А потом будем вместе завтракать, желать друг другу хорошего дня, разбегаться, безмерно скучать и с нетерпением ждать вечера.

Я приду усталый с работы, а ты меня встретишь своим тёплым, только мне предназначенным объятьем, и я снова скажу, что благодарен судьбе за такую прекрасную жену. Ты, как обычно, приготовишь мне ароматную ванну, а через полчаса мы все – ты, моя любимая, и наши дети будем вкусно ужинать и обсуждать прошедший день.

После ужина наши детки, не важно – мальчики или девочки, будут играть с нашей собакой и котом, ссориться друг с другом и жаловаться нам, а мы будем только веселиться этому, улыбаться и мирить их. Я хочу завести алабая – пусть у наших детей будет большой пушистый друг, который защитит их, если вдруг нас не будет рядом… А кота выберешь ты – я знаю, ты их любишь. От него, по-моему, меньше пользы, чем от собаки, но я знаю, что на жизнь без кота ты не согласишься.

Лейла безмятежно улыбнулась и зарылась носом в грудь Ислама:

– Мне жутко нравится твой план…

Утром Ислам и Лейла заскочили за мной, и мы втроем отправились завтракать в ресторан «У тёщи», который находился недалеко от моря. Национальный колорит этого места не мог не привлекать. Заведение представляло собой украинскую хату, будто размещенную посреди хутора – то и дело казалось, что мы находимся во дворе какого-нибудь дома маленькой украинской деревушки. Беседки были выбелены и покрыты соломой, а их стены украшены рушниками, сушеными травами и цветами, которые в украинской сельской культуре считаются сильными оберегами от разных напастей.

В центре самой большой стилизованной хаты стояла самая настоящая выбеленная кормилица-печь – самое священное место в доме. Среди других элементов присутствовала люлька, прялка, лапти и мешки, набитые пшеном и просом.

Приветливые официанты в традиционной одежде, вышиванках, приняли наш заказ и вскоре мы уже лакомились украинской кухней. Я и Лейла уплетали пышные румяные драники со сметаной, а Ислам, несмотря на утренний час, съел две тарелки ароматного наваристого борща с пампушками.

– Ну что, какие планы на сегодня? – Ислам откинулся на стул, довольно потирая живот.

– Я объелась, – Лейла тоже откинулась на стул, – поэтому в планах просто полежать и переварить съеденное. Так что остааааавьте меня, – протянула она в актёрской манере.

– Ну ты даёшь, подруга, – весело ответила я. – Конечно, я тоже плотно и вкусно поела, но всё ещё полна энергии.

Лейла закрыла глаза и махнула на меня рукой.

– Предлагаю съездить в Мисхор, – Ислам позвал официанта и попросил счёт. – Это курортный посёлок недалеко отсюда – минут двадцать по морю. Там есть хорошо обустроенный пляж с известной достопримечательностью – мисхорской русалкой. Памятник ей находится прямо в море в метрах тридцати от берега. Ну а самое главное, я считаю, это то, какой вид открывается именно с этого пляжа на гору Ай-Петри. Пока доберёмся, как раз и пища переварится, и будут силы купаться, – Ислам подмигнул мне и поцеловал руку Лейлы.

– Как ты на это смотришь, моя хорошая?

Лейла улыбнулась и заговорщицки спросила:

– Русалка, говоришь?

– Угу.

– Заинтриговал! Ладно, давайте выдвигаться!

Примерно через полчаса мы сошли на берег мисхорского пляжа, полного отдыхающих: одни жарились на солнце, другие – сосредоточенно играли в карты, третьи – распивали горячительные напитки, несмотря на сорокоградусную жару и раскаленную гальку под ногами.

Найдя на переполненном пляже два незанятых шезлонга, мы устроились на них и сразу засмотрелись на мисхорскую русалку, которая стала символом этого курортного посёлка.

Скульптура женщины с рыбьим хвостом, венчающим её ноги, и ребёнком в левой руке располагалась непосредственно в море. Вокруг памятника плавали желающие сфотографироваться с Арзы, о которой теперь помнят веками.

– Как гласит легенда, Арзы была крымской татаркой, которую выдавали замуж за любимого человека. В день свадьбы она пришла к любимому роднику – попрощаться, ведь девушка уезжала за мужем в другие края. Именно тогда её и похитили, перевезли через море и продали в султанский дворец в Стамбуле, где она стала наложницей повелителя Османской империи.

Арзы безумно скучала по родному дому и даже рождение ребёнка, сына великого падишаха, не убило её тоску по любимому жениху, семье и родным краям. И тогда несчастная женщина бросилась в воды Босфора вместе со своим ребёнком на руках… Их тела всплыли в водах Чёрного моря именно в том месте, где украли Арзы, отобрав у неё счастливую жизнь на родной земле. Говорят, с тех пор она стала русалкой – утопленницей, которая раз в год, в день своего похищения, приплывает к родным берегам, чтобы взглянуть на дорогие сердцу места.

– Красивая легенда, – сказала я, когда Ислам закончил свой рассказ.

– Как грустно, – ответила Лейла всхлипывая, и только тогда мы заметили, что она плачет.

– Ты чего, жизнь моя, расстроилась? – Ислам крепко обнял подругу.

– Ещё как, – утирая слезы, ответила Лейла. – Какой печальной бывает жизнь.

– Твоя жизнь не будет такой, не беспокойся, – Ислам поцеловал Лейлу. – Я этого не допущу.

Лейла перестала плакать и снова была весела. Мы купались и наслаждались видами Ай-Петри, которые действительно были особенно восхитительны именно с пляжа в Мисхоре. Все трое, мы снова были беззаботными, словно дети, не имеющие представления о тяготах взрослой жизни. И всё шло хорошо, пока не зазвонил телефон.

Под грудой одежды и полотенец надрывался телефон Ислама. Копаясь некоторое время, он, наконец, нашёл его и ответил на звонок.

– Шалам, брат, – улыбаясь, сказал сосед. – Как дела?

На другом конце провода последовал долгий ответ. Ислам молча слушал и с каждым словом собеседника менялся в лице. От былой улыбки не осталось и следа: сосед был серьёзен, хмур, а вскоре его глаза и вовсе заискрились гневом. Он резко встал и отошёл от нас метров на десять дабы мы не слышали его беседы.

Мы с Лейлой переглянулись и обе прислушивались к разговору. Ислам ходил из стороны в сторону и время от времени отвечал звонившему. Вокруг шумели дети, громко общались взрослые, а в пляжных кафе играла музыка, поэтому до нас доносились только отдельные обрывки разговора.

– Объясни мне толком, зачем ты туда полез? – возмущался Ислам. – Почему ты вечно лезешь в чужой базар?!

Я посмотрела на Лейлу: подруга была не на шутку обеспокоена.

– И что, кого он собирается подтянуть? Под кем он ходит? – Ислам нервно водил рукой по голове. – Ты уверен?

Сосед продолжал ещё что-то говорить, но из-за плачущего по соседству ребёнка мы ничего не услышали. Когда он внезапно замолчал, мы снова могли слышать Ислама:

– Когда? Ровно в десять? Ясно. Ты мне одно скажи: оружие копать?

От этой фразы мне стало не по себе. Я взглянула на Лейлу, которая теперь уже была изрядно напугана.

– Через полчаса буду. Жди. Старшим тоже набери.

Ислам быстрыми шагами подошёл к нам и начал одеваться.

– Моя хорошая, мне нужно срочно ехать. Вечером позвоню, не скучай, – сказал он, приобняв Лейлу, и жестом попрощался со мной. – На связи.

– Но… Что случилось? Ислам! – начала Лейла, но сосед уже направился к выходу с пляжа.

– Лейли, успокойся, пожалуйста, – сказала я подруге, которая была сама не своя. Честно говоря, от услышанного разговора и у меня пошли нервные мурашки по коже. Я не знала, что сказать. Лейла тоже молчала.

– Поехали домой, – вдруг резко бросила она.

Наскоро собравшись, мы ушли с пляжа и поймали такси. Всю дорогу до дома мы обе молчали. Лейла была напряжена и постоянно дёргала мочку уха: она всегда делала так, если сильно нервничала.

Прибыв на место, подруга сразу направилась к дому Ислама, но калитка была заперта.

Лейла не прекращала звонить в дверь. Тщетно. Калитка была заперта, а Ислама не было дома.

– Лейли, прошу тебя, пойдём домой, – спокойно сказала я. – Завтра будет новый день. Всё будет хорошо.

Лейла ничего не ответила – молчала. А по её щекам катились слёзы.

Я обняла подругу, и мы вместе отправились домой. Войдя в квартиру, она так же молча легла на диван и закрыла глаза. Казалось бы, нужно было обсудить произошедшее, но Лейла не была расположена к разговору. Я задернула все шторы, и в квартире стало прохладно и темно. Самая подходящая атмосфера, чтобы успокоиться и уснуть. Как любила говорить моя бабушка – сном все пройдет. В том числе и дурные мысли.

Оставив Лейлу, я прошла в свою комнату, легла на кровать и тут же заснула. Но спокойного отдыха ожидать не пришлось: во сне за мной гонялись разъяренные собаки, от которых я отбивалась палкой.

– Никки! Никки! – услышала я сквозь сон и открыла глаза: Лейла сидела на моей кровати и взволнованно смотрела на меня.

– Проснулась? – с тревогой в голосе спросила она. – Ты кричала и махала руками, поэтому я решила тебя разбудить.

– Дурной сон, – сказала я, вздохнув. – Спасибо, что вытащила меня из него.

Привстав на кровати, я ещё несколько секунд приходила в себя, а вспомнив последние события, забеспокоилась о подруге.

– Лейли, ты как? В порядке?

– Вполне, – кратко ответила она и отвела взгляд.

– Поговорим об этом? – спросила я участливо, но в этот момент затрезвонил мой телефон. Увидев на экране незнакомый номер, я поняла, что это Андрей – и не ошиблась. Возлюбленный звонил, чтобы сообщить, пожалуй, самую радостную новость – через три дня он возвращался домой и надеялся, что после долгой разлуки я встречу его там. Я была на седьмом небе от счастья и была готова сию же секунду лететь навстречу будущему мужу, чтобы устроить незабываемый праздничный вечер в честь его возвращения и начать тщательную подготовку к свадьбе. Сиюминутная эйфория прошла очень быстро – я поняла, что не могу оставить Лейлу одну в сложившейся ситуации. Как минимум, нужно было дождаться Ислама, чтобы расставить все точки над «i». Вкратце объяснив Андрею, что произошло, я пообещала вылететь домой как можно быстрее. Затем я решила поговорить с Лейлой.

Подруга была на кухне и готовила ужин. В кастрюле на плите варились спагетти, а в сковороде тушились томаты и фарш.

– Болоньезе? – спросила я.

– Ага, – кивнула Лейла. – Ты знаешь, готовка меня успокаивает.

– Пахнет потрясающе. И выглядит аппетитно.

– Достань, пожалуйста, вино из холодильника – нужно добавить в соус. И потри пармезан, если не сложно.

– Есть, шеф! – бодро ответила я.

Лейла улыбнулась. Я помогла ей с ужином и через пятнадцать минут, устроившись на балконе, мы вкушали пасту Болоньезе, пили красное полусладкое и смотрели на море – как самые настоящие итальянки.

– Эх, хорошо сидим! Я буду очень скучать по нашему балкону, – призналась я.

– Андрей вернулся? Ты улетаешь? – догадалась Лейла.

– Прибудет через три дня.

– Здорово.

– Пора уже и нам по домам – 3 недели прошло. Ты так не думаешь?

– Ты поезжай, – тихо отозвалась Лейла. – Тебе нужно готовиться к свадьбе. Да и твой отпуск намного короче, чем мой. А я пока останусь здесь.

– Я не хочу оставлять тебя одну, Лейли. Потому что уже и не знаю, стоит ли доверять Исламу. Ты звонила ему?

– Звонила. Телефон отключён.

Тем временем солнце зашло за горизонт, и море окрасилось пурпурными красками. Мы молча наблюдали закат, восхищаясь его невероятной красотой.

– Никки, давай поищем тебе билеты? К возвращению Андрея ты должна быть дома.

– Нет, дорогая. Дождёмся Ислама. Вы поговорите и, возможно, мы улетим отсюда вместе. Я не оставлю тебя одну – даже не думай.

– Хорошо. А теперь давай поспим, я дико устала. Даже посуду мыть нет сил.

– Ты иди ложись и не беспокойся ни о чем. Я все приберу.

Лейла обняла меня.

– Спасибо. И спокойной ночи.

Помыв посуду, я прошла в гостиную – Лейла спала. Уединившись в своей комнате, я в течение часа звонила Исламу. Бесполезно.

Около полуночи начался дождь – впервые с тех пор, как мы прибыли в Ялту. Я распахнула окно и наслаждалась свежестью влажного города. Подставив лицо и руки под моросящий дождь, я слушала тишину. Вскоре у дома напротив остановился знакомый чёрный джип. Из машины вышел Ислам и сразу посмотрел на наш балкон. Весь свет в квартире был погашен, поэтому он не увидел меня в тёмном окне спальни. Недолго повозившись с замками, сосед открыл дверь и скрылся за калиткой.

Глава 9

Я проснулась в полдень. Проходя в ванную, заметила Лейлу на кухне: негромко включив любимый музыкальный дуэт, она готовила завтрак – пританцовывая и подпевая.

– Доброе утро, Лейли!

– Доброе!

– Что готовишь?

– Жюльен. Уже ведь почти обед – давай плотно поедим?

Лейла была в приподнятом настроении. Честно говоря, меня это удивило – ещё несколько часов назад она была подавлена, а сейчас излучала сплошной позитив.

– Жюльен – это суперхорошо! – смеясь, сказала я.

Тем временем мажорная композиция сменилась минорной, и я произнесла:

– Ислам вернулся ночью, когда ты спала. Сейчас, наверное, дома.

Лейла, стоявшая у плиты спиной ко мне, вдруг развернулась и посмотрела в окно.

– Никки, будь добра, иди на балкон, последи за домом? А я принесу обед, как только он будет готов.

– Без проблем. Только сначала умоюсь.

Через пять минут я уже была на балконе. Солнце не щадило уже даже в такой час. Наверное, это был самый жаркий день того лета. Решив немного позагорать, я постелила матрас, легла и закрыла глаза. Я было уже задремала, но услышала звук подъехавшего автомобиля. Я привстала так, что снизу меня невозможно было заметить, зато сверху мне открывался прекрасный обзор всей улицы. Из полностью затонированного синего «Лексуса» вышли двое мужчин: оба были примерно одного роста – довольно высокие, атлетического сложения, в тёмных очках. Оба внимательно оглядели улицу, а затем подошли к воротам Ислама и позвонили в дверь несколько раз. Когда мужчины стояли спиной ко мне, я заметила на затылке одного из них, который был очень коротко стрижен, четыре одинаковых залысины в ряд – бедолагу явно когда-то били кастетом по голове.

Вскоре калитка распахнулась и появился Ислам – заспанный и с оголенным торсом. Мужчины обменялись рукопожатиями и вошли во двор, затворив за собой дверь.

Через пять минут на балконе появилась Лейла – с подносом в руках.

– Ну что, Ислам не объявлялся?

– Объявлялся. Только что к нему приехали два подозрительных типа – на этом «Лексусе», – указывая глазами на автомобиль, сказала я.

– Насколько подозрительные?

– По шкале от одного до десяти – на все десять.

Лейла тяжело вздохнула.

– Давай обедать. Я очень хочу взглянуть на этих подозрительных типов.

Солнце жарило беспощадно. Хотелось зайти в квартиру и лечь в ванну, полную льда, но я не могла бросить подругу и была рядом.

Лейла была напряжена. Ни разу не опустив взгляд, она смотрела на калитку, словно завороженная. Минуты ожидания, казалось, тянулись часами. Так мы и обедали – молча и на страшной жаре.

Минут через десять, а, может, и все тридцать (сходя с ума от пекла, я потеряла счёт времени) калитка отворилась. Двое «гостей» Ислама вышли ещё с более напряженными чем у Лейлы лицами, сели в машину и тут же уехали.

Лейла решительно поднялась:

– Я иду к нему. Надо поговорить.

– Пойти с тобой?

– Нет, не нужно. Поговорим наедине. Надо, наконец, выяснить чем он занимается. И как всё это закончится для нас. Для меня.

Я не хотела отпускать Лейлу одну. Мне самой очень хотелось поговорить с Исламом и выяснить все его тайны. Прекрасно понимая, что подруга к нему неравнодушна и не может судить объективно, я лично желала побеседовать с Исламом, чтобы удостовериться, что если Лейла и будет с ним, то будет в абсолютной безопасности. Но подруга была упряма и не хотела, чтобы я поговорила с соседом.

– Как знаешь, Лейли. Ты взрослый человек. Но очень прошу тебя – не поддавайся его обаянию. Не бери на веру все, что он тебе скажет. Пожалуйста. Сердцу не прикажешь, я понимаю. Но нужно думать головой. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Лейла молчала.

– Мне не нравится его окружение, – продолжила я. – Все эти подозрительные люди, приезжающие к нему. Все эти разговоры, разборки, исчезновения…

– Никки, я всё понимаю, – прервала молчание Лейла. – Сегодня мы всё решим.

Подруга покинула балкон, быстро спустилась вниз, открыла калитку дома напротив и скрылась за дверью.

В ожидании подруги я начала собирать чемодан. Конечно, было немного грустно осознавать, что отдых подошёл к концу, но впереди меня ждали приятные хлопоты и долгожданное воссоединение с любимым. Освободив шкаф от вещей, я аккуратно сложила их в чемодан, затем помыла посуду и прибралась на кухне.

Лейла вернулась примерно через два часа. Она улыбалась и буквально светилась от счастья.

– Ну что, поговорили?

– Да. И наконец-то с души свалился этот тяжёлый камень. По-моему, мы с тобой многое нафантазировали. И увидели криминал там, где его нет.

– Но, Лейли, ты ведь сама видела, с какими людьми он общается и какие разговоры ведёт. А то и вовсе пропадает на несколько дней. Согласись, это более чем странно.

– Успокойся, Никки. Присядь. Я всё узнала. Спросила про всех этих подозрительных мужчин, про тот странный звонок. Как оказалось, одно с другим не связано. С этими типами Ислам, Давид и его отец ведут дела по продаже и перегонке машин.

– А тот звонок?

– Обычные мужские разборки. Давид поругался с каким-то парнем, и назревал большой конфликт. Но, поговорив, они урегулировали его вполне мирно.

Услышанное звучало довольно правдоподобно. Но всё же я беспокоилась за подругу.

– Лейли, ответь мне честно – ты доверяешь Исламу?

– Да.

– Ты уверена, что пока не будешь возвращаться домой?

– Конечно.

– Ладно. Надеюсь, вы хорошо отдохнёте. Ну а мне пора улетать.

Лейла обняла меня, и я поняла, что буду скучать по ней, нашим новым друзьям, морю, малиновым закатам и беззаботному времени беззаботного лета.

– Мне так не хочется, чтобы ты уезжала…

– Мне тоже грустно расставаться. Но время летит так быстро – не успеешь оглянуться и ты приедешь на мою свадьбу. А потом и я на твою, – сказала я с улыбкой.

– Обязательно!

Поискав билеты в интернете, мы подобрали подходящий утренний рейс, а, значит, впереди оставалось ещё полдня.

– Никки, надо устроить тебе прощальный ужин! Ты не против?

– Я только за.

– Тогда я позвоню Исламу – пусть найдёт какой-нибудь хороший ресторан.

Лейла позвонила Исламу, и он пообещал всё организовать, поэтому мы спокойно отправились по сувенирным лавкам. Купив подарки родным, друзьям и коллегам, мы вернулись домой и стали наряжаться к ужину.

Через час позвонил Ислам.

– Вы готовы?

– Да.

– Хорошо. Через пять минут спускайтесь, поедем на набережную. Нас ждут в «Апельсине».

Ресторан «Апельсин» располагался прямо в море на набережной Ялты и был одной из достопримечательностей города. Построенный в виде древнегреческого корабля, при открытии он назывался «Арго» – в честь того самого корабля из античной мифологии, на котором аргонавты отправились в далёкий путь на поиски золотого руна. Но впоследствии название ресторана заменили на «Апельсин», что показалось нам не совсем логичным. Впрочем, название не играло никакой роли. Мы надеялись насладиться хорошей кухней, видом и общей атмосферой, поэтому отправились туда в отличном настроении.

В ресторане за крайним столиком с потрясающим видом на заходящее солнце нас ждали Артур, Давид и… Милана. Мы уже приличное время не виделись, и я была удивлена, что и она пришла меня проводить. Лейла немного напряглась, но виду не подавала и была любезной с соперницей. Милана также вела себя вежливо.

Весь вечер мы весело общались, шутили, рассматривали фотографии, сделанные в совместных поездках и прогулках. Мне было грустно расставаться со всеми ними, даже с Миланой. Мне всегда было жаль её. Чисто по-человечески. По-женски. И я знала, что Лейла чувствует то же самое.

Давид поднял бокал за моё здоровье и пожелал счастливой семейной жизни, сказав, что сожалеет о том, что мы не встретились с ним раньше. Я улыбнулась.

– Большое спасибо. Я буду рада видеть каждого из вас на своей свадьбе. Я официально приглашаю вас всех.

– Мы постараемся, – засмеялся Давид. – И даже станцуем для тебя лезгинку.

Все рассмеялись.

– Без лезгинки можете даже не приезжать, – пошутила я.

В этот момент, подняв свой бокал, встал Ислам и также произнёс трогательную речь, пожелав мне светлого пути, счастливого замужества и здоровых детей. Затем он приподнес мне подарок – красивый золотой браслет.

– Это мой тебе свадебный подарок, – добавил он. – На случай, если я не смогу приехать на свадьбу.

– Как это не сможешь?! – возмутилась Лейла. – Только попробуй.

Ислам растянулся в своей привычной добродушной, но хитрой улыбке:

– Я шучу, жизнь моя. Конечно, я приеду. – Кстати, для тебя у меня тоже кое-что есть.

«Только не сейчас» – подумала я про себя, догадавшись, что задумал сосед. Он повернулся к барной стойке и жестом позвал официанта, который тут же объявился у нашего столика с букетом любимых подругой лиловых роз. Взяв цветы, Ислам вручил их Лейле, и пока та наслаждалась их ароматом, он достал заветную маленькую коробочку.

Меня не просто удивил, а шокировал этот жест. В такой важный для подруги момент я смотрела не на неё, а на Милану. Девушка была шокирована не меньше моего: она побледнела, её губы дрожали, и казалось, что она еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.

Ислам не вставал на одно колено, не читал стихов и был не очень многословен, но его глаза сияли. Он взял Лейлу за руку и произнёс:

– Я не умею красиво говорить. Но я знаю, что ты – та самая. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Солнце моё, скажи – ты выйдешь за меня?

Я смотрела на Лейлу, которая явно также была изумлена такому повороту событий: от неожиданности она молчала несколько мгновений, а затем, будто что-то осознав, улыбнулась и тихо сказала:

– Да.

Ислам обнял подругу, поцеловал в лоб и окольцевал. Люди за соседними столиками захлопали в ладоши. Аплодировали и мы. Перед нами вновь возник официант – с бутылкой шампанского.

Мы поздравляли друзей с помолвкой, ведь это был один из самых важных дней для них обоих, свидетелем которого, наряду с нами, снова стало бирюзовое море, разлившееся под нашими ногами. Мы все прекрасно видели, что они были влюблены друг в друга и счастливы. А я была счастлива за них.

Остаток вечера Милана была не очень разговорчива, хотя время от времени улыбалась и старалась поддерживать беседу. А вскоре мы все попрощались и разъехались по домам.

Лейла осталась на ночь у Ислама. Я ещё раз проверила чемоданы и легла в кровать. Но заснуть не удавалось – я встала и вышла на балкон, чтобы полюбоваться морем в свете мерцающей луны. Недолго думая, я быстро собралась и отправилась на пляж – захотелось прогуляться там в последний раз.

Подходя к нему, я увидела у берега знакомую фигуру девушки. Это была Милана. Она шла вдоль воды, опустив голову, и иногда поглядывала на луну. Побродив так минут десять, она покинула пляж через другой выход, так и не заметив меня.

Глава 10

Утром в аэропорт меня провожали Ислам и Лейла.

– Счастливого пути и мягкой посадки, – сказал Ислам и приобнял меня. – Было приятно познакомиться.

Лейла всплакнула. В последнее время она стала чересчур чувствительной.

– Пока, Никки. Хорошего полёта. Сразу напиши, когда назначите дату свадьбы и девичника. Я обязательно приеду.

– Не беспокойся, Лейли. Без тебя не состоится ни свадьба, ни девичник, – весело ответила я. – Ну что ж, а вам желаю феерически провести последний месяц лета.

Поднявшись в небо, я осознала, что в моей жизни начинается новая страница. И в жизни Лейлы тоже. Я испытывала лёгкое волнение, и всю дорогу до дома меня не оставляло это чувство.

Вернувшись домой, я активно занялась свадьбой. Декор зала торжеств продумывала сама: от шаров и цветов до юбок на стулья и уголка для фртосессий. Вместе с Андреем мы разработали дизайн пригласительных и с удовольствием развозили их гостям. Платье и меню мне помогала выбирать Лейла: мы всегда были на связи – созванивались и подолгу обсуждали все детали.

После моего отъезда Лейла и Ислам почти сразу покинули Крым – сосед решил показать ей родные места – горы Кавказа, где подруга ещё никогда не была. Вдоволь насладившись солёным морским воздухом, она поменяла его на свежий горный – и была этому очень рада. Восхищенная величественными горами, скалами, бурными реками, водопадами и культурным наследием народов тех мест, она присылала красивые фотографии и восторженно делилась всем, что видела. Я была счастлива за друзей, таким чудесным образом проводивших свой отдых.

В последние летние дни друзья расстались, договорившись встретиться на моей свадьбе, а также продумать свою собственную – как и свою дальнейшую совместную жизнь.

Наша свадьба состоялась в начале октября. Город был устлан золотистой листвой: деревья пожелтели, но ещё не все успели скинуть листья, радуя глаз рыже-желтыми кронами.

Свадьба получилась спокойной, но весёлой. Лейла приехала за несколько дней до торжества и устроила мне незабываемый девичник – с танцами до утра и встречей осеннего рассвета у озера.

Никто из крымских друзей не приехал на свадьбу. В том числе и Ислам.

Своё отсутствие они объяснили неотложными делами на полуострове и слали весёлые видеопоздравления и приветы. Я не сердилась на них. Лейла тоже не унывала: Ислам пообещал ей приехать уже через неделю и на довольно долгий срок. Подруга уехала домой и снова приступила к работе.

Нам с Андреем дали двухнедельный отпуск, и мы с интересом провели его в Петербурге, приобщаясь к истории и наследию культурной столицы нашей родины.

В отпуске я не созванивалась с Лейлой, потому что была занята обществом молодого мужа и одного из самых любимых мною городов.

Возвратившись домой, я позвонила Лейле. Очень хотелось услышать подругу, узнать, как её дела и поделиться впечатлениями от Питера.

Лейла взяла трубку не сразу – дозвонилась я только на второй или третий день. Я сразу почувствовала неладное: голос подруги был усталым, разговаривала она без всякой охоты, хотя и пыталась быть максимально вежливой и слушала мои бесконечные рассказы об очередном дворце или выставке именитого художника. Когда я, наконец, задала вопрос об Исламе, она замолчала и только с полминуты спустя ответила:

– Он так и не приехал.

Да, Ислам не приехал, несмотря на то, что с дня моей свадьбы прошло уже три недели. Более того, уже две недели до него невозможно было дозвониться: «Абонент находится вне зоны действия сети», – упрямо твердила трубка. Попытки выйти на Давида и Артура также были безуспешны – их телефоны молчали, как рыбы на дне самого глубокого океана.

Я негодовала, но в то же время пыталась успокоить подругу. Она сильно нервничала из-за всей этой ситуации, и моим долгом было её поддержать.

– Перестань, Лейли, хватит себя накручивать, – подбадривала я её, хотя у самой на душе кошки скребли. – Вот увидишь, Ислам скоро объявится, я в этом даже не сомневаюсь. Тем более вы уже обручены.

Но Ислам так и не появился. Лишь через месяц после нашего разговора Лейле позвонил Артур и сказал, что ничего не знает о местонахождении друга, но уверяет, что тот жив и здоров. Он попросил не звонить, не беспокоиться, набраться терпения и ждать. Но Лейлу совсем не успокоил этот звонок. Как, впрочем, и меня.

Подруга угасала на глазах. Шёл третий месяц отсутствия соседа и каких-либо вестей от него. Я проклинала тот день, когда они познакомились. Мне хотелось вернуть время вспять и никогда не отправляться в Ялту – лишь бы снова видеть подругу весёлой, оптимистичной и никогда не унывающей. Но больше я не видела её такой.

Лейла замкнулась в себе. На телефонные звонки отвечала редко, в социальных сетях не появлялась вообще. Она перестала встречаться с друзьями, ходила только на работу и домой. В новогодние праздники я бросила все дела и поехала к ней.

Лейла открыла мне дверь, и я совсем её не узнала. Она похудела, осунулась, озорной огонёк в её глазах потух. Она смотрела на меня – усталая, грустная, задумчивая. В её взгляде читались

досада, страх и мрачная безысходность. Она обняла меня на пороге и тихо заплакала, уткнувшись мне в плечо. А затем она весь вечер проплакала на моих коленях. А потом долго молчала, смотря в окно на безмолвно падающий снег.

Несколько дней пробыв у подруги, с тяжёлым сердцем, но я была вынуждена её покинуть и вернуться домой. Еженедельно звоня, я пыталась её отвлечь, вовлекая в беседы о самых разных вещах. Но, честно говоря, у меня это мало получалось. Общие друзья в родном городе также пытались подбадривать её: вытащить на какую-нибудь вечеринку или в кино. Но Лейла предпочитала проводить время дома – за чтением книг. Так прошла суровая зима, затяжная весна, и наступило долгожданное лето.

Я посетила Лейлу ещё раз в самом конце мая: удалось вырваться на несколько дней в родной город, чтобы поделиться с родственниками и друзьями радостной новостью – мы с Андреем ждали ребёнка. Лейла была рада, что скоро станет «тётей». Её настроение заметно улучшилось, хотя, скорее всего, она просто делала вид, что держится – уж слишком хорошо я знала подругу. Однажды, возвращаясь с работы, она попала в жуткую грозу: голубое небо стало темно-серым, солнце зашло, и на улице резко потемнело. Из огромной чёрной тучи капали тяжёлые холодные капли, а Лейла бежала домой, насквозь промокшая под проливным дождём. Когда она подбегала к дому, не замечая никого и ничего вокруг, она услышала за спиной до боли знакомый, резавший её сердце пополам голос:

– Братское сердце…

Лейла не верила своим ушам. Она стояла абсолютно мокрая от дождя и боялась обернуться. Её сердце бешено стучало.

– Жизнь моя, – повторил голос сзади.

Трясясь то ли от холода, то ли от волнения, подруга обернулась и увидела его. Ислам стоял у такси лишь в нескольких метрах – совсем недалеко от её дома. Так же насквозь промокший, он смотрел на неё виноватым взглядом и молчал. Во взгляде же Лейлы читался немой вопрос, а также ненависть и любовь одновременно.

Они смотрели друг на друга ещё некоторое время, а затем Ислам подошёл, обнял Лейлу и попытался посадить её в такси:

– Моя хорошая, что ты делаешь?! Ты ведь можешь простудиться!

– Какая тебе разница?! – кричала подруга, вырываясь из его объятий.

Исламу удалось усадить её в такси. Лейла отбивалась, тяжело дышала и пыталась открыть дверь.

– Какая тебе разница до того, что я простужусь? – от нахлынувшего чувства обиды подругу всю трясло.

– Но ведь ты можешь заболеть…

– А, может, я хочу заболеть и умереть?! – крикнула Лейла и, высвободившись из объятий Ислама, вышла из машины и, хлопнув что есть мочи дверью, пошла к своему подъезду.

Ислам, открыв дверь такси, взревел ей вслед во всю мощь своего низкого голоса:

– Даже если ты умрёшь, я найду тебя в следующей жизни!

Подруга прекрасно слышала его слова, но оборачиваться не стала. Уж слишком сильно он попрал её доверие, заставив жить в убивающем каждый день ожидании – почти год.

Я понимала подругу: никому не хочется быть преданным – тем более близким человеком, в котором ты видел весь мир.

– Оставь меня! – крикнула Лейла, – обернувшись и входя в подъезд. – Я не хочу тебя больше знать!

Подруга скрылась в подъезде. Ислам сел в такси и уехал прочь.

Лейла забежала домой и вся в слезах рухнула на кровать, не снимая с себя мокрой одежды. Она плакала от огромной обиды, копившейся в душе месяцами и выливавшейся из неё сейчас десятками, нет – сотнями литров.

Она не могла успокоиться, сама не понимая, как эти бесчисленные вёдра слёз помещались в ней всё это время.

Проплакав бессчетное количество минут, она постепенно начала успокаиваться, всхлипывая лишь изредка. Перед ней лежала груда салфеток, пропитанных изводящей её долгое время болью.

Приняв успокоительное, подруга немного пришла в себя: сходила в душ, сменила одежду, легла в кровать и безмятежным сном уснула до самого утра.

С первыми лучами солнца Лейла проснулась словно заново рождённая. Нет, она всё ещё чувствовала обиду и злость, но уже не так остро, как в прошлый вечер. Налив себе чашку кофе, она сидела за столом и молча смотрела в окно. Сегодня она могла никуда не торопиться – выходной.

Покормив кота, она легла на диван, а питомец уютно устроился на её животе. Лейла долго смотрела в потолок и сама не понимала, о чём думала в тот момент.

Через какое-то время в дверь раздался звонок.

Лейла знала, что это был он. Но открывать не торопилась. Пусть подождёт, думала она. А не подождёт – значит, не суждено.

Лейла не открывала минут десять. Затем она всё-таки отворила дверь – Ислам стоял на лестничной клетке и молча смотрел на неё. Оставив дверь открытой, она вошла в квартиру. Ислам последовал за ней.

Они долго разговаривали. Лейлу душила обида, но всё же она слушала Ислама, который нехотя рассказывал о том, почему пропадал всё это время. Он говорил тихо и размеренно, опасаясь, что Лейла может вспылить в любую секунду.

Так они и просидели около двух часов: пили чай, молчали, говорили.

– Я не мог с тобой связаться, поверь. Просто не мог. Для твоего же блага. Но я знал о каждом твоём шаге – я не мог не знать, как ты поживаешь и что делаешь. Я всегда был рядом. Всегда.

Лейла молчала.

– Теперь же всё позади, – продолжал Ислам. – Я клянусь тебе. Клянусь всем, что у меня есть – своими родителями и тобой, моя жизнь. – Ислам поднялся с места, подошёл и обнял Лейлу – крепче обычного. Она обняла его в ответ.

– Со старой жизнью покончено, моя хорошая. Раз и навсегда.

Друзья поженились через месяц – в Крыму, на пляже с видом на Ласточкино Гнездо, где они впервые поцеловались. Церемония проходила на пляже в вечернее время, когда все ожидали рыже-алого заката и воссоединения двух влюблённых сердец.

На торжество были приглашены самые близкие люди – родственники, друзья. И это была самая романтичная и трогательная свадебная церемония на моей памяти.

Гости располагались на стульях в два ряда, между которыми находилась арка, украшенная прелестными – белыми и розовыми живыми цветами.

На город опускался вечер. Солнце должно было вот-вот уйти за горизонт. Море было довольно спокойным – пенные волны лишь изредка бились о берег, создавая приятный и умиротворяющий шум. Все гости были в ожидании прекрасной церемонии – как-никак бракосочетание у моря – в самых лучших голливудских традициях.

Ислам, облаченный в классический светло-серый костюм и белую рубашку, стоял у арки взволнованный, словно старшеклассник перед экзаменом. Он ждал её – женщину всей его жизни. Ту, ради которой он изменил свою жизнь.

Я сидела рядом с Андреем, а также Давидом и Артуром, которые сегодня женили своего друга – и были этому безмерно рады. Милана не пришла, и все прекрасно понимали почему.

Когда гости расселись по местам и наблюдали за садившимся солнцем, вдруг тихо заиграла музыка, и у арки появился юноша – с микрофоном в руках. Бархатным тембром, на чистом английском языке он исполнял песню из репертуара Фрэнка Синатры – любимого певца Лейли. Присутствующие были покорены невероятным голосом молодого человека, слушая его в идеальной тишине. А когда песня начала подходить к концу, между рядами появилась Лейла – в лёгком, кружевном, струящемся белом платье и с цветами в длинных тёмных волосах.

Она шла к Исламу – такая хрупкая, красивая, нежная… Сияющая и счастливая.

После долгой вступительной речи сотрудника ЗАГСа друзья, наконец, обменялись кольцами. А затем, взяв руку Лейлы в свою и поцеловав любимую в лоб, Ислам произнёс:

Братское сердце, бейся.

Ибо когда бьётся твоё сердце –

бьётся и моё —

вместе с твоим.

Так сделай же так,

чтобы оно билось,

как можно дольше.

И тогда я буду рядом с тобой всегда…

«Братское сердце»…

Наверное, только Ислам и Лейла понимали истинное значение этих слов, говорившее отнюдь не о дружеской, так называемой «братской» любви между ними, а об особой близости, означавшей кровное родство… нет – даже нечто большее – судьбоносную связь и вечную близость их душ и бьющихся друг ради друга сердец.

Свадьбу отмечали несколько дней. На вторые сутки пришлось снять целый пляж, где организовали пикник на полсотни человек, которые в перерывах между трапезами катались на водных мотоциклах и бананах, ходили на яхте, летали в небе на парашютах, крепленных к катерам, и устраивали гонки на надувных матрасах. Гости были в восторге. А Ислам и Лейла – счастливы.

По прошествии стольких лет я с удовольствием и улыбкой вспоминаю те дни – дни нашей драгоценной молодости. Они были наполнены и беззаботными – полными безудержного кутежа деньками, и долгими, тянущимися неделями, полными печали и тоски.

Спустя три года после свадьбы друзей не стало Миланы. Она ушла из жизни молодой, так и не познав счастья взаимной любви и счастья материнства. Всех нас потрясла её внезапная смерть – особенно Лейлу. Младшую дочь она назвала Миланой. Сначала Ислам сопротивлялся, но потом всё-таки уступил воле настойчивой супруги.

Иногда я до сих пор вижу Милану во сне: она стоит у моря в свете луны, смотрит вдаль и улыбается – только ей одной известным мыслям.

И всё же я с теплотой вспоминаю то время – когда и я, и Лейла обрели любовь, которую пронесли сквозь все эти долгие-предолгие годы. Теперь, когда молодость прошла, особенно приятно осознавать то, что мы смогли пережить те безутешные дни, когда казалось, что весь мир рухнул.

История Ислама и Лейлы могла сложиться совсем иначе, если бы кто-то из них поставил во главу угла свою гордость, упрямство или самолюбие – да всё что угодно. Но друзья поступили мудро – они выбрали Любовь.

Ислам и Лейла… В чем заключается их история?

Это история о прощении. Лейла сумела простить Ислама, хотя ей это было не так уж и легко. Она могла бы и не прощать его – просто выставить за порог, забыть, стереть из памяти. Проклясть, в конце концов. За все те горькие страдания и боль, которые он ей причинил. Но тогда она не была бы такой счастливой, как сейчас.

Это история о том, как один-единственный человек может изменить твою жизнь. Изменить тебя самого.

Я до сих пор не знаю, почему Ислам тогда пропал на целых девять месяцев – Лейла не говорила мне об этом, а я и не спрашивала. Но одно я знаю наверняка: с тех пор Ислам не оставлял подругу ни на минуту. Он расстался с прошлым и изменил свою жизнь ради того, чтобы полностью посвятить себя ей – своей любимой, единственной женщине.

И, наконец, это история о большой любви – любви, которая живёт до сих пор и с каждым годом становится только крепче.

и— Бабушка, а что такое «любовь»? – вопрошала внучка.

«Влечение душ рождает дружбу, влечение умов рождает уважение, а влечение тел – страсть. И только все вместе они рождают любовь», – пронеслись в моей голове слова известного китайского философа.

Я смотрела на свою горячо любимую внучку, дочь нашего с мужем единственного сына, но, услышав от неё слово «любовь», я не подумала о своём супруге или об однокласснике, в которого была влюблена в старшей школе. Я сразу подумала о них: молодых, красивых, бесстрашных – и с неугасающим блеском в глазах…

Вот уже много лет их сердца бьются друг для друга. Братские сердца – Ислама и Лейлы.