Читать книгу: «Питомник. Роза токсичная»

Пролог

К вечеру над лесом сгустились тучи. Они скомкались в плотную пелену, которая еле-еле пропускала сквозь себя вспышки молний. Ветер дул единой волной, срывая листья с деревьев и унося их на много миль прочь. Там разбрасывал их, сеял, как зерна, подхватывал сор и нес его обратно.

Небо медленно смешивалось, как густое тесто, и создавало в себе жуткие, отталкивающие, нечеловеческие лица.

Вместе с темнотой хлынул дождь. Ветер носил его капли с такой скоростью, что казалось – дождь идет не с неба, а со всех сторон, и жалит, как иглы.

Всадник на бешеной скорости ворвался в лес. Он не жалел коня, пригнулся к шее и больно сдавливал животному бока. Дождь с грохотом хлестал по плащу и по спине коня, тот, сойдя с тропинки, начал путаться копытами в траве и грязи, суетиться и испуганно ржать.

Всадник наконец позволил своему скакуну снизить скорость. Потом и вовсе спрыгнул на землю, пошел рядом.

Его будто не волновали ни реки ледяной воды, сквозь которую пришлось идти, почти раздвигая струи руками, ни вспышки молний над головой, ни раскаты грома, каждый раз будто бьющего прямо по голове. Всадник остановился среди тонких деревьев, которые ветер клонил почти до земли, и бросил поводья. Вскинул обе руки к небу, резко опустил вниз, к бедрам, – а потом снизу толкнул их вперед, будто хотел оттолкнуть от себя воздух.

В тот же миг перед ним задрожало зыбкое зеркало в полный рост.

Всадник нащупал поводья и зашел в зеркало, ведя за собой коня.

Хлопок – и промежуток между деревьями опустел.

В тайной долине, окруженной густым лесом, тоже была ночь, но без грозы. По небу спокойно плыли облака, похожие на брызги краски, сорвавшиеся с кисти художника. Светила луна. Травы в полях едва шелестели, вдали загадочно серебрилась гладь извилистой реки.

По дороге галопом скакал всадник.

Он оглянулся и быстро взглянул на каменные здания, которые стояли чуть в стороне. В окнах темно – монастырь спит.

Впрочем, его все равно не интересовал монастырь. Дорога вела к большому двухэтажному дому, состоящему из нескольких соединенных переходами блоков. Стены здания были покрыты потускневшими пластиковыми панелями зеленых и желтых тонов, местами увиты зарослями дикого винограда.

Окна столовой ярко светились. Должно быть, все на месте.

Бросив коня у порога, всадник единым махом перепрыгнул через несколько ступенек, взлетел на крыльцо, распахнул незапертую дверь и бросился по коридору на свет.

Он стремительно ворвался в столовую, принеся с собой запах грозы и воду, которая лилась с плаща на пол.

Ужин закончился, но в столовой было полно народу. Обитатели, как обычно в эти вечерние часы перед сном, разговаривали, обменивались знаниями, новостями, играли в настольные игры или в карты, занимались рукоделием… да просто болтали и смеялись. Всадник бросился в центр зала и закричал:

– Она мертва! Вика! Она мертва!

Все разговоры мгновенно стихли, воцарилась гулкая тишина. На пришельца со всех сторон было устремлено множество ошеломленных глаз.

Вот девушка в голубой блузке и джинсах, с русой косой набок, тщетно пытается вздохнуть. Вот пожилая женщина со строгим пучком на голове суетливо водит по столу руками, стараясь что-то нащупать. Брюнетка с короткой стрижкой раскрыла рот в беззвучном крике. Еще три похожих друг на друга, словно близнецы, девушки застыли в нелепых позах. Две девочки-подростка… Мужчина, опять женщина, уже в возрасте, молодой парень… То, что они услышали, ошеломило всех.

– Кто там говорил, что мы сможем жить с местными магами в мире? Что мы сможем с ними договориться? Ну? Кто?!

Всадник кружился среди людей, протягивая к ним руки. Руки тряслись. Дрожали губы. И неимоверное горе, которое опустилось ему на плечи, распространяло вокруг отвратительный смрад.

– Кто позволил ей попробовать? Отпустил в столицу? Обнадежил встречей с сильными мира сего? С магами? Кто решил… что у нее получится? – Всадник сбросил с головы капюшон. Открывшееся лицо молодого мужчины было искажено ненавистью. Ко всем людям. Ко всему миру. Его глаза пытливо смотрели на окружающих, каждого желая ударить в самое сердце. – Ты? Ты? И ты?

Он указывал пальцем на женщин и на мужчин с таким видом, будто ставил на них отметины, обязательства однажды расплатиться по счетам. Последним жестом ткнул в девушку в голубой блузке, которая к этому времени побледнела, будто в ней не осталось ни капли крови. Следующие слова предназначались ей.

– Ты отпустила сестру, и теперь она мертва. Они поймали Вику и казнили ее. – Всадник заговорил тише. – Вывели на площадь… нагую, в кандалах и ошейнике. Одурманили ядовитыми снадобьями. Избили до полусмерти розгами и отрубили ей голову. Голову! – воскликнул всадник и вдруг завопил, заскулил, хватая себя рукой за плащ там, где билось сердце. – Она мертва!

Потом, будто исчерпав последние силы, тяжело сел на ближайшую лавку. Закрыл лицо ладонями и горько зарыдал.

Девушка в голубой блузке задрожала. Она смотрела в одну точку, и ее губы беззвучно повторяли: «Нет… Нет… Нет…»

Бесплодные уверения. Когда Вика только пропала, перестала передавать новости, уже тогда Розалин сердцем чувствовала – что-то случилось. Что-то не так.

Но ждала и верила, потому что Вика всегда доводила дело до конца. И если она велела Розалин ждать своего возвращения и ни в коем случае не высовывать нос из Питомника – значит, так и нужно сделать.

А теперь Вика мертва.

Седовласый мужчина в брезентовой куртке, самый пожилой из всех присутствующих, откашлялся.

– Виктор, ты… Прости за вопрос, но ты уверен?

– Уверен ли я? – Мужчина снова вскочил, горячечно зашептал: – Я провел две недели в качестве ученика их главного ловчего. Никаких сомнений. Никаких! Вика мертва! Вот, Геннадий Иванович, до чего довело ваше попустительство! Пусть идет? Так вы сказали? Пусть идет?! Пусть решит все миром? Зачем умирать, если можно жить в согласии? Так вы говорили? Она ушла и теперь мертва. А мы все – чернодушники. Вы знали? Мы – бесов Питомник, рассадник зла, который необходимо устранить, вырвать с корнем, развеять по ветру! Об этом трубят на каждом углу! Нами пугают людей! Нам всем надлежит умереть!

– Виктор… – Седовласый медленно встал, подошел к мужчине. – Виктор, мне так жаль. Так жаль…

– Что толку? Она уже мертва, – шептал пришедший, дико озираясь по сторонам. Он будто искал что-то в углах столовой, в самой густой тени. И не находил.

Геннадий Иванович медленно положил руку Виктору на плечо, потянул его к себе, крепко обнял. Прижал его голову к своему плечу.

– Мне так жаль, Виктор. Так жаль…

– Кто ее убил? – Девушка в голубой блузке вдруг вскочила. Ее подбородок дрожал, но она стояла, держась из последних сил, и не собиралась отступать.

– Потом, Розалин, прошу, потом, – сказал седовласый, но было поздно.

Девушка со скрежетом отодвинула стул и двинулась к Виктору.

– Кто это сделал?!

– Палач. – Виктор вырвался из рук Геннадия Ивановича, и тот со вздохом отступил. – Но виноват не он.

– А кто?

– Вся их верхушка – Высший магический совет. Они подписали указ, согласно которому все воспитанники Питомника должны быть обнаружены и уничтожены. Немедленная смертная казнь без права помилования. Прах развеять по ветру. По южному зловонному ветру, который дует из нор и щелей Абасентовых гор. Вот что всех нас ждет.

– Бессмысленно… Они не могут нас обнаружить, – подала голос коротко стриженная брюнетка. И тут же стушевалась под яростным взглядом Виктора. – Прости.

– Они обнаружили Вику и казнили ее. Обнаружили слу… – Виктор сглотнул и вздохнул, чтобы договорить. – Случайно. Но теперь Высший магический совет собирает ученых. Они хотят найти способ нас вычислять. У них есть один… Владлен, кажется. Я слышал, это самый умный маг за последнее столетие. Он держался от магического сообщества в стороне, но сейчас по какой-то причине согласился на них работать. Он согласился найти способ вычислять чужаков. Нас. И когда он этот способ откроет… он, или кто другой, не важно. Сейчас или через десять лет, не важно тоже… нам всем ничего больше не останется, кроме как сидеть здесь, взаперти, всю нашу жалкую жизнь. Истощить Питомник и сдохнуть здесь в мучениях от голода. Ну или сдохнуть на эшафоте.

Все молчали. Наконец встала тонкая девушка в длинном закрытом платье. У нее было круглое некрасивое лицо, но при этом огромные чистые глаза.

– Пойдем, Виктор. Тебе нужно отдохнуть, – прозвучал нежный, умиротворяющий голос, который звучал, будто сам был магией.

Виктор с недоумением нахмурился, тряхнул головой и послушно пошел за ней, будто у него мозг отключился. Его сапоги издавали громкий, резко обрывающийся звук, словно гвозди заколачивали. Девушке пришлось вести его за руку, потому что Виктор отчего-то не мог вписаться ни в один поворот.

Проводив их взглядом, девушка в голубой блузке вдруг развернулась и, не глядя под ноги, побежала прочь из столовой. Она физически не могла оставаться на месте, ей казалось, от бездействия у нее попросту разорвется сердце.

Розалин выскочила на улицу, пересекла усыпанный галькой двор и понеслась по тропинке в поля. Было уже темно и прохладно, стрекотали сверчки. Разнотравье пахло так сильно, что забивало нос будто пылью. Трава спутывала ноги, и приходилось выдирать их одну за другой, словно из болота.

Розалин добежала до оврага, края которого поросли плотным мхом, как опушка на капюшоне. Он напоминал длинную зеленую ванну, в которую мог поместиться великан. За ним начиналось поле кукурузы и картошки.

Сколько раз они гуляли здесь с Викой? Смотрели на эту красоту, на родные поля, на чужое небо – и мечтали о счастливом будущем? О сказочном, прекрасном будущем, ведь этот мир полон самой настоящей магии!

«Мы же не звери, а люди, – говорила Вика, с улыбкой создавая над своей ладонью марево сине-фиолетового огня. – Мы договоримся с местными и будем жить с ними в мире. Нужно просто попробовать. Им же самим выгодно, чтобы мы были рядом. С нашими магическими особенностями… Да мы будем нарасхват!»

Сестра смеялась, а Розалин кивала. Ей было все равно. Ей только-только исполнилось пятнадцать, она кипела от энергии, которая разрывала изнутри, и не думала ни о чем другом, только бы научиться с ней управляться, иначе, казалось Розалин, однажды она лопнет, как передутый воздушный шарик.

– Ты справишься с магией. – Вика была уверена в сестре больше, чем та сама. – Я тоже боялась, что не выйдет, а сейчас, видишь – никаких проблем.

Вика взмахивала руками, и под ее ладонями начинали танцевать и извиваться травы. Они скручивались в жгуты и распускались, красиво опадая в стороны. А на их стеблях проступали капли сладкой росы, которая застывала и превращалась в леденцы.

Розалин повторяла движение – но вокруг появлялись ямы, будто кто-то наковырял землю лопатой.

– Мы будем счастливы в этом мире, – утверждала сестра.

– Но Старцы говорят – не скоро. Вначале нас подстерегают многие опасности… многие беды, пока мы не придем к своему счастью.

– А! – отмахивалась Вика. – Они много чего говорят. Иногда я просто боюсь их слушать. А иногда – совсем не понимаю. К чему, например, называть нас цветочными кличками? Зачем?

– Мне мое имя нравится, – надулась Розалин.

– Твое – очень красивое, – с серьезным лицом кивнула Вика. – Но речь о другом. Ты не думала, что Старцы могут что-нибудь скрывать? Недоговаривать?

– Зачем им? – удивилась Розалин.

– Ну… – уклонилась сестра от ответа. – Может, случайно… Какими бы мудрыми они ни были, это просто люди. Старики. В нашем мире были старческие болезни… не знаю, как называются. Это когда человек впадал в детство и вел себя как младенец. Или ему мерещились всякие заговоры и злодейские мысли со стороны остальных людей. Ты маленькая была, не помнишь, а я помню. Соседка у нас была, так она каждое утро выходила во двор и кричала, что к ней кто-то ночью ломился, дверь сломал, крышу разобрал и стены поджег. Каждый день.

Розалин тайком зевала. Ее не интересовали все эти споры со Старцами… Вся эта адаптация к новому миру, коей бредили старшие. За пределами Питомника было скучно. Магия, магия… о чем все талдычат? Вокруг только деревни, в которых люди живут как скоты, целыми днями пашут на полях или трудятся в мастерских. Как в Средние века. Смотреть не на что, только на коров, овец да кур.

То ли дело тут, в Питомнике. Дом, вернее, целое здание школы с водой и канализацией, нормальная еда и настоящие магические уроки, которые преподают Старцы.

Правда, наслушавшись взрослых, Розалин тоже хотелось увидеть этот мир. Увидеть столицу, настоящих местных магов. Увидеть другие земли, иные расы. Да…

Когда-нибудь увидит, только подрастет, была уверена Розалин. Вика говорит, они смогут путешествовать где захотят и ничего не будут бояться.

И вот как все обернулось.

Глава 1
Первый шаг

«Дом магических изысканий».

Вывеска на каменной стене была чугунной. Большие выпуклые буквы покрыты бронзовым напылением, которое красиво отсвечивает под фонарями, в углах – изящные нарядные завитушки. Сами здания за забором терялись в темноте, будто там уже давно наступила ночь.

Она припозднилась. Но это лучше, чем явиться среди бела дня, когда все маги-изыскатели на месте, и встретиться сразу со всеми.

Розалин крепко сжала в руке небольшой газетный лист из плотной бумаги, которая до сих пор хранила запах типографской краски. Сделала несколько глубоких вдохов. И вышла из экипажа на тротуар.

Тут же выскочил возничий, достал из багажного ящика два больших кожаных чемодана на колесиках.

– Вам потребуется носильщик? – спросил он, поставив чемоданы на землю и вытянувшись струной возле Розалин.

Она приоткрыла рот… Стоп! Вначале думай, вспоминай, как принято, только потом говори!

– Не знаю, подождите пока, – холодно ответила девушка.

Сердце стучало. На нагрудной бляхе возничего значился род Манкиных. М – это низшее сословие. На именной бляхе Розалин указан род Ветлицких – это дворяне. «Дворяне не любезничают с низшим сословием, – услышала Розалин строгий голос в своей голове. – Не говорят как с равными. Никогда!»

– Слушаюсь. – Возница отступил на шаг, чтобы не нарушать личное пространство Розалин, и замер. Будет ждать сколько потребуется, и даже если про себя станет крыть капризную заказчицу последними словами, на его лице все так же продолжит висеть любезная улыбка.

Розалин взглянула на массивную входную дверь. Старое потемневшее дерево, покрытое множеством перекрещенных железных полос и заклепок. По виду весит пару тонн. Ни единой щели. В центре деревянного полотна – круглый медный блин, над которым на скобе болтается обычный дверной молоток. Наверняка магический, иначе стук в зданиях не услышать. И стена… Высокая, из больших гранитных кирпичей, на которые плохо действует магия. Старцы говорили, она как периметр, защитная сетка, которая преграждает выброс магии из Дома магических изысканий наружу, в город, где она может навредить простым людям.

Розалин показалось, что эта стена, кроме всего прочего, скрывает своеобразную тюрьму, куда она решила сунуться добровольно.

По телу пробежала крупная дрожь. Когда она сделает последние несколько шагов, поднимет и опустит молоток, обратного пути не будет. Стоит оказаться по ту сторону порога, как к прежней жизни не будет возврата. Это – черта, переступив которую, ты больше никогда не сможешь начать заново. Розалин пыталась понять, как это – черта без возврата. Не понимала – ей все еще казалось, что прошлое можно вернуть.

Но как вернуть Вику? Невозможно… Значит, настоящая черта – смерть? А перед ней – просто гранитная стена, мягко разукрашенная пятнами фонарей, да тяжеленная дверь.

Сердце билось все сильней, нагоняя страх. Паника подбиралась к ногам, окутывала ступни, как дым от пожарища. Страх сжигал душу.

Может, не стоит продолжать?

Розалин с трудом подавила нервный вздох, который так и рвался наружу.

Вика мертва. За это должен кто-нибудь ответить. За сестру должен кто-то отомстить, и, кроме Розалин, этого сделать некому.

И еще новый ученый, который уже несколько месяцев работает над раскрытием личности воспитанниц Питомника. Если его не остановить, умрут все. И Сирень, и Моза, и маленькая Верескунья. И Маргарита Павловна, которая пыталась им всем заменить мать. И светлая, не от мира сего, Калла, которая и мухи не обидит. Хидэ, которая недавно родила дочь. И беззащитный, сладко пахнущий младенец, которому до сих пор не дали имя. И мужчины, которые стали заложниками сразу двух миров. Женщинам Старцы хотя бы обещали личное счастье, а им – ничего.

И сейчас только от Розалин зависит будущее всех этих ни в чем не повинных людей.

«И ты еще о чем-то думаешь, в чем-то сомневаешься?» – мысленно усмехнулась девушка.

Нет. Это просто секундная слабость, которая уже прошла.

Розалин вернулась к текущему заданию. Нужно проверить, все ли правильно, все ли под контролем.

Со стороны, верно, казалось, что неуверенная и неуклюжая девица встала столбом перед Домом магических изысканий, растерявшись от его величия и собственной ничтожности. И пусть. На самом деле Розалин мысленно быстро пробегала те заученные наизусть правила, которые должны были помочь ей не проколоться и не выдать своего чужеродного происхождения.

1. Женщины любого сословия по положению всегда ниже мужчины того же сословия. Чем старше мужчина, чем более высокое у него положение, тем ниже должен быть наклон головы девушки и тем тише должен звучать ее голос в разговоре. Откровенные и прямые долгие взгляды запрещены. Иначе тебя будут воспринимать как легкодоступную, желающую вступить в интимные отношения, провоцирующую их.

2. Одаренных девушек начали обучать магии только в последние двадцать лет, и до сих пор большая их часть обучается на дому. Именно этим можно и нужно объяснять свои умения.

3. Помощниками магов и ученых становятся именно одаренные девушки, потому что юноши слишком высоко ценятся и становятся как минимум учениками, а скорее – сразу вступают в магические союзы. Самые сильные студенты заранее нарасхват.

4. Внешне девушка всегда должна быть аккуратно и прилично одета, не должна повышать голос и ни в коем случае не выходить из себя. Не говорить ничего лишнего. Ни единого слова!

5. Никогда не суетись. Можешь нарушить все остальные правила, но суетиться ты не должна никогда и ни при каких обстоятельствах! Как только ты начнешь нервно дергаться или бегать глазками – можешь распрощаться со своим положением дворянки. Больше никто и никогда в твою высокородность не поверит.

И более мелкие детали. Мысленно пробежавшись по пунктам, Розалин неторопливо одернула тесный жакет и поправила сбившиеся перчатки цвета топленого молока. Волосы тяжелой волной лежали на спине. Это было дико неудобно – головой вертеть вообще невозможно, но благородная незамужняя девушка всегда должна быть с красивой укладкой. Еще бы придумать, кто будет делать ей эту укладку каждый день. Розалин подавила раздражение. И это всего одна проблема из сотни других.

Все, нечего оттягивать неизбежное. Она давно приняла решение, несколько месяцев шла к нему и теперь не собиралась отступать.

Они заплатят за смерть сестры! Все, все заплатят!

Звон дверного молотка о пластину придал мыслям о мести силы, а Розалин – решительности. Она высокомерно задрала подбородок. Наверняка дверь откроет кто-нибудь из слуг, пусть сразу увидят, что к ним не абы какая просительница пришла!

Через пару минут дверные петли заскрипели. Потом лязгнули замки.

Там их что, целая дюжина? Сколько можно открывать?

Розалин заглянула в щель отворяющейся двери и удивилась. За ней стоял не какой-нибудь кривой старик, а совсем молодой парень в длинной серой рубахе, похожей на рясу, но только до колен. И в высоких сапогах. Грудь крест-накрест перевязана кожаными ремнями.

Так, а разве местные носят такую одежду? В памяти вообще ничего насчет подобной одежды, коробочка пуста. Викина фраза… Сестра всегда так говорила, когда Розалин не могла ответить на какой-нибудь вопрос об устройстве этого мира.

«Коробочка пуста».

Ничего, заполнится.

В любом случае нельзя удивляться, нельзя пялиться на него, как на клоуна. Розалин подняла глаза к добродушному лицу, окруженному пушистыми кольцами белобрысых волос, и, опомнившись, сжала губы.

– Добрый вечер. Чем могу служить, госпожа?.. – Голос у парнишки был удивительно приятный.

– Госпожа Ветлицкая. Я по объявлению. – Розалин беспардонно сунула ему под нос бумажный листок городской газеты с вакансиями.

– По объявлению? – Глаза привратника полезли на лоб. – Но…

– Что – «но»? Вы лично принимаете на работу?

– Нет, но…

– Я тоже думаю, что нет. Поэтому я желаю поговорить с человеком, который примет решение насчет моей кандидатуры. – Розалин высокомерно взглянула на привратника и выпрямилась, с трудом удерживаясь, чтобы не спрятать руки за спину. Кажется, они сейчас начнут дрожать. А это ведь просто привратник, даже не маг.

Черт! Это неизвестность сбила ее боевой настрой! У парня не было именной бляхи, но, если мыслить логически, вряд ли привратником пойдет служить кто-то из числа знати. Оставалось надеяться, что здесь нет каких-то особых внутренних правил. Если есть – она попала. Может, тут ученики работают вместо слуг в качестве наказания, например. Тогда ой что будет… Вести себя таким вызывающим образом с дворянами ни в коем случае нельзя.

Самый большой прокол или недостаток Розалин – неумение без бляхи быстро определять, кто перед ней. Иногда обедневший дворянин одет гораздо хуже зажиточного торговца. Но путать их нельзя. Местные легко и мгновенно различали, кто перед ними, видимо, за века эти признаки сословий уже въелись им в кровь. А дети Питомника нещадно путались на экзамене, хотя у Розалин благодаря привычке мыслить логически результаты были лучше, чем у остальных.

Ладно, нечего пугать себя раньше времени. Так можно до чего угодно додуматься. И Розалин в упор посмотрела на привратника.

Парень наконец взял листок, который ему протягивали, и прочел текст объявления.

– Прошу обратить внимание, – холодно процедила Розалин, – на фразу «обращаться в любое время».

– Да, но… Господин главный изыскатель ужинает, – вежливо сообщил привратник.

– До сих пор? – не сдержалась Розалин. И тут же остановила себя. Нельзя повышать голос и выражать недовольство. Нужно бичевать прислугу холодно, одними словами. Вот черт! Она же дворянка!

– У него сегодня званый ужин, гости. Однако, если желаете, я проведу вас в дом и спрошу у господина главного изыскателя, не сможет ли он вас принять по окончании приема.

– Благодарю, – сухо ответила Розалин. Не оглядываясь, крикнула: – Эй, парень! Неси мои вещи!

Привратник дождался, пока Розалин вплывет во двор, пока возница затащит следом чемоданы, и прикрыл дверь.

Розалин стояла и пыталась удержать на месте свою челюсть.

Нет, она понимала, конечно, что Дом магических изысканий просто так называется, а состоит не из одного здания, но реальность потрясала. В центре широко раскинувшегося двора стояла высокая башня из гранитных блоков, какая-то угловатая, несуразная, просто ужасная на вид! Ее окружало несколько кирпичных зданий довольно простой постройки, вычурных в их числе было всего два. Также на территории не имелось ни единого деревца или клочка травы, вся земля была покрыта брусчаткой. Скамейки для отдыха в компании с фонарями и урнами разместились где попало, потому что брусчатку положили одним сплошным полотном.

Было светло. Снаружи казалось, тут царит тьма, но изнутри двор был хорошо освещен. Видимо, тоже какая-то защита – закрывает не только тех, кто снаружи, но и не позволяет подглядывать за теми, кто внутри.

Самой большой жути этому месту придавал огромный красный камень на башне – словно одинокий глаз. Он слабо светился, еле заметно пульсировал, и от него вниз по стенам сползали отсветы – будто текли реки крови.

Розалин поморщилась и быстро отвела взгляд. Это самый знаменитый и самый сильный в мире артефакт – Вежда. Говорят, сила, которая в нем хранится, может единым махом уничтожить половину городов на всех землях.

Надо же, как отвратительно выглядит.

– Вещи можете оставить здесь, – сказал привратник возничему, указывая на небольшой навес у стены.

И пока Розалин пялилась по сторонам, не в силах скрыть своих растрепанных чувств, привратник расплатился с возницей, отдав ему две монеты.

Розалин это приятно удивило. Но опять же она не смогла вспомнить, должен ли был платить привратник или это жест доброй воли. И снова была призвана на помощь логика. Вряд ли привратник настолько богат, чтобы из своего кармана оплачивать экипажи. Видимо, в его обязанности входит платить за тех магов, кто выезжает в город. Не станут же они утруждаться таким плебейским делом самолично? Ну и за нее заодно заплатил, раз уж она на работу пришла. Видимо, она уже почти своя.

– Прошу за мной.

Привратник проводил возничего, которого после получения монет будто ветром сдуло, и указал на одно из вычурных зданий слева. Там весь второй этаж был в огнях.

Розалин молча шла за ним следом, прислушивалась к стуку каблуков по брусчатке – в остальном было тихо – и пыталась понять, что ее пугает. С неудовольствием выяснила, что ничего. Пока все хорошо. Хотя расслабляться рано, потому что самое сложное впереди. Ей нужно устроиться сюда на работу, а потом… попасть в отдел, где работает Владлен Браббер, тот самый сукин сын, который хочет истребить Розалин и всех ее подруг.

Питомник узнал о нем все, что смог, но информации было негусто. Владлен Браббер молод, ему нет и тридцати. У него огромный послужной список, который свидетельствует о крайне стремительной даже для дворянина карьере. Еще юношей подавал большие надежды, раньше срока закончил магическую академию и сразу же был приглашен на работу в Дом магических изысканий. Очень быстро сделал несколько громких открытий, главное из которых – возможность останавливать наступление магического безумия у истощенных. Несколько лет назад это открытие произвело настоящий фурор! Раньше магическое истощение было равносильно смертельному приговору, теперь же эти люди могли сохранять разум. Правда, насколько это благо, другой вопрос… Но сейчас речь не о них.

Владлен Браббер уверенно укреплял свое положение, приумножал богатство, приобретал высокопоставленных друзей и даже собирался жениться на дальней родственнице императора, которая, по слухам, на самом деле приходилась самодержцу незаконнорожденной дочерью. Но потом внезапно пропал. Не в прямом смысле, а из общества и из столицы. Он уволился, распродал имущество, расторг помолвку и последние три года находился в отъезде, а может, жил в уединении. И если судьба Владлена Браббера до момента отъезда из столицы была чистой и прозрачной, как слеза, то дальнейшее его существование обросло многочисленными слухами. Говорили, что он истощен и превратился в безумного вампира. Что его за непослушание и попытку украсть Вежду отправили в пожизненное изгнание. Что он втайне научился управлять немыслимой магической мощью и его пытались убить, но не смогли. Что он – шпион демонов и питается человеческой плотью. Что он вселился в императора и управляет им. В общем, среди всего разнообразия слухов правда осталась скрытой, Виктор не смог до нее докопаться. Единственное, что было установлено точно: господин Браббер три года пропадал неизвестно где.

«Лучше бы там и оставался! – подумала Розалин. – Так нет же, вылез на белый свет…»

Правда, Виктор и Геннадий Иванович предположили, что Владлен – просто ширма. На самом деле разоблачением Питомника заняты другие маги, более взрослые и более опытные. Скорее всего, их несколько. Так что первая задача Розалин – найти этих магов-изыскателей и установить их точное количество, имена и понять, как далеко они зашли. Если их много, Розалин нужно вернуться в Питомник, и они все вместе решат, как поступить дальше. Если же изыскатель действительно один… Никто не уточнял, что с ним делать, но Розалин знала: она не выйдет из Дома магических изысканий, пока этот человек жив.

В любом случае шпионаж – опасное дело, поэтому для Розалин внепланово создали один из главных разработанных Питомником артефактов – Возвратный Круг. Это что-то вроде портала, но у него нет как таковой точки выхода. Артефакт в случае необходимости успеет вырвать Розалин из одного места и перебросить в другое, по направлению к Питомнику. В теории. Но как далеко – на километр или к самому порогу, предсказать сложно. Старцы утверждали, что полностью заряженный артефакт создаст сильный бросок, который перенесет объект как минимум на половину пути, а Старцы никогда не ошибались. Делать же артефакт еще более сильным – тоже риск, потому что он может унести далеко за пределы материка, например, забросить в океан или в безлюдные Ледяные горы.

Поэтому Розалин знала, что в крайнем случае сможет если и не спастись, то хотя бы попытаться. И старалась не думать о том, что и у Вики был Возвратный Круг.

Не думать… Ага, как же! Да она ночами не спала, все пыталась понять, почему же Вика не воспользовалась этим Кругом. Розалин отказывалась принимать предположение Виктора, что сестра слишком верила в положительный исход переговоров с Высшим магическим советом, поэтому не спешила, ждала до последнего, даже когда почувствовала опасность, а потом просто не успела. Наверняка ее схватили неожиданно, а для активации Возвратного Круга нужно несколько минут, и его создание может нарушиться прямым магическим ударом. Или Вика могла просто потерять либо оставить артефакт где-нибудь в недоступном месте. В это Розалин верила еще меньше, но выводы сделала и меры приняла. Свой Возвратный Круг она носила в виде накопительного браслета – слабого, распространенного среди местных артефакта, которые носили все маги поголовно. Каждая капля магии у них была на счету.

Так вот, на самом деле Розалин думала, что сестра специально не воспользовалась Кругом. Специально позволила себя схватить. Дала им шанс остановиться, показала, что она безобидна и не пытается никого обмануть.

Но они не остановились.

Нет, это невозможно! Розалин почувствовала, как сохнет во рту, и громко сглотнула. Вынырнула из омута мыслей. Опомнилась. Они уже у здания.

Привратник открыл перед Розалин дверь и слегка поклонился. Розалин проплыла мимо, не взглянув на него. Ноги болели, потому что она не привыкла ходить в такой узкой обуви – тесные туфли на каблуке с тугой шнуровкой на щиколотке.

Но она успела заметить одобрительный взгляд юноши. Внешне она произвела на него хорошее впечатление. Розалин и сама думала, что дворянки выглядят завораживающе красиво. Правда, это чертовски сложно, куда проще бегать в штанах и рубашке навыпуск, но и невероятно привлекательно. Ей нравился и темно-вишневый жакет, и шоколадная шерстяная юбка с узором елочкой, и шляпка, похожая на котелок. И волосы, завитые крупными кольцами, и еле заметный блеск магической помады. Ей это шло. Но ходить так постоянно…

«Не самая большая жертва! – тут же холодно поправила саму себя Розалин. – И вообще, вернись к делу!»

– Благодарю, – холодно сказала она и остановилась в холле здания.

Слева виднелось помещение для верхней одежды, дверь была нараспашку. И одежда там… Пробежавшись глазами по рядам стандартных пальто различных цветов, в том числе модного горчичного, Розалин поджала губы.

Парень кивнул и остался стоять и смотреть на нее.

Точно! Розалин неторопливо стянула перчатки, расстегнула жакет и сняла шляпку. Передала парню, который каким-то чудесным образом подхватил сразу все вещи, метнулся в раздевалку и вышел оттуда спустя всего пару секунд. Вот это мастерство!

– Прошу идти за мной. – Привратник заскользил по коридору. Вокруг никого не было, даже слуги не мелькали. Кажется, этот парень тут не только за входом следит. – Я провожу вас в малую комнату отдыха и доложу о вас господину Анисенко.

– Благодарю, – повторно буркнула Розалин.

Теперь их уже ничто не останавливало, и спустя несколько минут ходьбы по бесконечным одинаковым коридорам привратник привел ее в небольшой круглый зал, в котором находились высокие двухстворчатые двери. За ними было светло и шумно, видимо, там и проходил званый ужин.

Розалин тут же стало неуютно. Как же она просчиталась? Ведь планировала появиться в сумерках, в конце дня, когда ни один человек знатного происхождения не выставит девушку-дворянку на улицу, так или иначе выслушает и приютит. А там уже и на работу возьмет, хотя бы из жалости или сочувствия. Сирота, всеми брошенная, оставшаяся без средств к существованию, но с крепким магическим даром и готовая работать за гроши, – конечно, ее возьмут.

А теперь…

Хотя откуда ей было знать про прием?

Короче, причитать уже поздно, нужно собраться и заняться делом. Ничего особенного, посидит немного в отдельной комнате, потом воплотит свой план, как и задумано. Хватит кукситься!

Привратник указал ей рукой в сторону небольшой дверцы справа от центра, которая была занавешена золотистыми портьерами, и только-только приготовился что-то сказать, как раздался мужской хохот, и створки с грохотом распахнулись.

Розалин онемела. У нее было такое чувство, будто ее мгновенно заковали в толщу льда. Она не могла пошевелиться и боялась даже вздохнуть.

Из открытых дверей выходили маги, разного возраста и комплекции, с разными выражениями лица, но в основном веселые, довольные. Сытые, холеные… убийцы! Розалин с трудом подавила дрожь ненависти и отвращения и быстро опустила глаза. Она чувствовала, как кровь отхлынула от лица, наверное, сейчас она бледная как поганка, но они наверняка примут ее отвращение за страх и смущение перед своими высокомерными рожами.

– Госпожа?..

Привратник чуть оттеснил Розалин в сторону, чтобы не стояла на пути у мужчин. И тут же ринулся прочь, в гущу людей, подобрался к тощему человеку с болезненным лицом в горчичном костюме, цвет которого придавал его лицу еще более немощный вид, и что-то зашептал тому на ухо.

В Розалин тут же вперился колючий взгляд данного субъекта. Она коротко присела и опустила глаза.

Как собаки, ей-богу! Выдрессированные все.

Мимо прошли два мага, и один из них приостановился, окидывая Розалин заинтересованным взглядом. Он сделал это так явно, что Розалин посмотрела на него в ответ.

Молод, красив, улыбка такая открытая… и глаза живые. Густые вьющиеся волосы откинуты назад, подбородок выпячен вперед. Эдакий победитель по жизни. Пиджак светло-бежевый, от лацкана в нагрудный карман ведет массивная золотая цепь. Косит под часы, хотя наверняка там у него какой-нибудь мощный артефакт.

Переглядываться дальше было бы неприлично, поэтому незнакомец поклонился и продолжил свой путь.

– Госпожа Ветлицкая?

Голос сухой, скрипучий. Розалин взглянула на подошедшего мужчину, того самого, в горчичном. У него был такой острый нос, что удержаться и не пялиться на него было крайне сложно.

– Вы хотели меня видеть?

Он цепко осмотрел Розалин, от волнения она чуть не икнула. Господин главный изыскатель представлял собой образчик старинной аристократии. Розалин не знала, какой он на самом деле, думала, что хмырь еще тот, но внешне… Каждый жест, то, как он держал спину и руки, то, как он держал голову, – вот у кого знатные предки до сотого колена. Такой помирать будет – не позволит своей спине согнуться, а своей глотке – издать хотя бы один жалобный звук.

– Да, господин Анисенко. Я по объявлению.

Брови главного изыскателя чуть-чуть дрогнули, самую малость, что в его исполнении, видимо, обозначало дикую растерянность.

– По объявлению?

– О приеме на работу. – Розалин посчитала, что можно посмотреть на него прямо, она все же пытается показать себя с лучшей стороны – сильной и ответственной. И добавила: – На должность магической помощницы.

Взгляд старшего изыскателя вдруг проник сквозь Розалин, и он громко сказал:

– Господин Браббер, задержитесь, пожалуйста.

– Да, – коротко ответили у Розалин за спиной.

Если бы ненависть могла убивать, то цунами, которое захлестнуло в этот момент Розалин, раздавило бы ее, как мурашку. Если бы мысли могли убивать… владелец этого голоса уже корчился бы на полу в предсмертных муках.

Розалин порадовалась, что вся ее закрытая поза и взгляд помогли скрыть промелькнувшую в глазах кровожадность. Потому что она не сразу смогла взять себя в руки. Был момент, когда она представила себе, как разворачивается, протягивает руку с зажатым в ней узким кинжалом и бьет его прямо в сердце, так, что господин Браббер падает как подкошенный и умирает. Она бы успела, она бы смогла. Розалин в жизни никого не убила, даже курицу, но почему-то была уверена, что рука не дрогнет. И в те секунды, когда девушка в подробностях представляла смерть этого ненавистного человека, ей было хорошо, будто она вдруг стала самой сильной и прекрасной магичкой на свете… нет, во всех вселенных сразу! Настолько великолепной, что люди слепнут, когда ее видят. И в душе наконец воцарился бы покой, потому что Вика была бы отомщена.

Но нет, нельзя, остановись! Ты ведь знала, что рано или поздно увидишь господина Браббера? Просто первая встреча произошла очень неожиданно, Розалин не успела подготовиться. Просто нужно взять себя в руки. Остановить свои кровожадные порывы, вернуть хладнокровие. Вначале нужно выяснить, кто занимается разоблачением Питомника. Установить всех до последнего человека, узнать, в каком направлении движутся маги, а не бездумно бросаться в водоворот мести. Позже, чуть позже, она сможет отомстить.

Розалин до боли прикусила губу и сдержалась.

– Госпожа… как ваше имя?

Она громко сглотнула и с трудом выговорила:

– Розалин Ветлицкая, господин Анисенко.

– Прошу пройти со мной.

Главный изыскатель пошел прочь, и Розалин заставила себя сделать шаг, потом второй и пойти вслед за удаляющейся фигурой. Судя по звукам, Браббер следовал за ней, и это ужасно бесило. Розалин хотела его увидеть, но не могла позволить себе обернуться. Конечно, она рано или поздно его рассмотрит, но эти невыносимые мгновения, когда приходится откладывать все свои желания, заковывать себя в клетку воли и терпеть, – просто выворачивали наизнанку. В ее воображении шедший за спиной маг постепенно терял человеческие черты и превращался в какого-то жуткого неведомого монстра, в бесформенную массу с щупальцами и длинным ртом, полным слизи.

Бултыхаясь в этих мыслях, как утопающий в бушующем океане, Розалин даже не заметила, что они добрались до места. Ее пригласили войти в небольшой кабинет и сесть в зеленое вельветовое кресло, потом господин Анисенко включил яркий свет. А Браббер опустился в кресло справа. Розалин видела краем глаза движение, но не могла разрешить себе повернуться и посмотреть.

– Госпожа Ветлицкая, нам нужна помощница с сильным магическим даром… – Главный изыскатель прошел за громоздкий, совершенно пустой стол и сел за него, положив на столешницу руки. Тощие артритные пальцы были унизаны дорогими артефактными кольцами.

– У меня сильный дар, – перебила его Розалин. Тут же опустила глаза. Черт! Держись, не срывайся, помни, как можно говорить, как – нет! Не наглей, не лезь, пока не спросили, а то тебя без промедления выкинут за ворота.

– Ну что ж… – В голосе господина Анисенко прорезалось недовольство, ее несвоевременный комментарий не остался без внимания. – Тогда продемонстрируйте нам ваши умения. Разбейте вот это.

Он вытащил из ящика песочные часы и поставил на край стола.

Первый порыв Розалин был махнуть рукой и раздавить эти несчастные часы в лепешку. Она уже почти подняла руку, когда остановила себя. Дура! Чуть не открылась! В самом начале. Ну как?! Как так можно?! Мысли бешено скакали в голове и жалили не хуже ос. Так тупо проколоться… Это потому, что она позволила себе злиться и ненавидеть. Не смогла совладать с собой и чуть не провалила задание.

– Если это задание кажется вам затруднительным… – подал голос господин Анисенко и замолк с намеком.

– Нет, что вы, я просто растерялась. – Розалин подняла руку и неуверенно пошевелила пальцами. Нужно было рассчитать и разбить часы… чуть-чуть, повредить совсем немного, чтобы не показать свой уровень.

Розалин задержала дыхание, окутала пальцы крупицей силы и медленно, аккуратно нацелилась на часы. Пальцы дрожали. Хорошо: они примут это за напряжение и за неумение владеть силой. Сами маги, которых тренируют с малолетнего возраста, так виртуозно действуют, что это даже завораживает. Как танец рук – плывущие ладони, резко обрывающие свой полет, пальцы, мгновенно складывающиеся в невероятно сложные фигуры… само по себе удивительное мастерство. А женщины, по определению наделенные магией в гораздо меньшей степени, и управляются со своими крохами кое-как.

Ощущение теплого комочка на кончиках пальцев Розалин пропустила через внутреннее зрение. Нет, слишком большой. Она мизинцем разделила комок и большую часть растворила в воздухе, а остальную толкнула в часы. Стекло треснуло. Фух. Получилось.

Только не мало ли?

Розалин положила руки на колени и с тревогой взглянула на главного изыскателя. По его лицу не было понятно, прошла ли она испытание.

– Еще? – спросила Розалин. – Я могу еще…

– Достаточно. – Господин Анисенко перевел взгляд ей за спину. – Господин Браббер, что скажете насчет нашей новой соискательницы? Она вам подходит? Да, госпожа Ветлицкая, позвольте представить вам господина Браббера, нашего ценнейшего мага-изыскателя.

Розалин резко обернулась.

Он сидел в кресле, глубоко откинувшись на спинку и положив руки на подлокотники. Такой же прямой, как господин главный изыскатель. Он был… обычным. Обычное мужское лицо, не красавец, не урод. Обычная для местных дворян прическа со светлыми волосами до плеч, которые слегка спутались, но все же сохранили следы ухода. Обычный мужской профиль с прямым носом и плотно сомкнутыми губами. Обычный светло-бежевый пиджак и темные брюки. Обычное телосложение, поза – нога на ногу, пальцы легко и расслабленно лежат на выпуклых деревянных боковинах. Розалин пыталась найти на его лице след каких-нибудь совершенных им злодеяний, которые наверняка должны были отразиться во внешности, но ничего не обнаружила. Если бы она увидела его на улице, никогда бы не подумала, что перед ней убийца, которому не жаль ее ни в чем не повинных сестер. Скорее всего, она и внимания бы на него не обратила.

Потом этот Браббер повернулся и взглянул на нее прямо.

И вот тут-то Розалин поняла, в чем дело. Во взгляде.

Нет сомнений, что не из-за внешности о нем столько противоречивых слухов. Дело в другом. Этот человек имел стальную несгибаемую волю. Твердый непробиваемый характер. Смотреть в его глаза было все равно что смотреть в дуло пистолета, направленного тебе в лоб.

Розалин невольно опустила глаза, пытаясь убедить себя, что делает это, единственно чтобы не нарушать правила этого общества, а не потому, что испугалась. Ее посетила странная мысль, что ее рука с ножом могла и дрогнуть. Ну, в тот момент у дверей приемного зала, когда она хотела развернуться и ударить его в самое сердце… рука могла дрогнуть.

И это настораживало.

– Бумажки переписывать много ума не надо, – безразлично сказал господин Браббер, рассматривая кандидатку в свои помощницы.

Розалин не видела, но прекрасно чувствовала этот изучающий взгляд. И невольно сравнивала с тем, которым ее одарил тот, другой маг. Там, в зале. Вот уж кто смотрел с интересом и одобрением. А под взглядом господина Браббера Розалин почувствовала себя препарируемым объектом, у которого копошатся в голове и в других внутренностях.

– Вот и прекрасно. – Старший изыскатель встал и подошел к двери, распахнул ее и позвал слугу. Появился тщедушный человек в обычной ливрее. – Проводите госпожу Ветлицкую в женский жилой дом и устройте ее в свободных покоях. Госпожа Ветлицкая, вы приняты. Утром зайдите в канцелярию, там объяснят ваши обязанности, пока можете отдыхать. Господин Браббер, задержитесь, мне нужно кое-что с вами обсудить.

– Благодарю. – Розалин очень хотелось остаться и послушать, что же намерены обсудить эти двое, но конечно же она не могла этого сделать. – До свидания, господин Анисенко. До свидания, господин Браббер.

Закончив прощаться и надеясь, что последние слова не прозвучали так, как были произнесены, – сквозь зубы, Розалин вышла в коридор, и дверь за ее спиной закрылась.

Девушку немедленно окутало теплое, ласковое торжество победы.

Да!

Итак, можно подвести итоги. Шагая по тихим коридорам вслед за слугой, Розалин не могла согнать с губ улыбку. Ей повезло. Кажется, ее сразу приставят к господину Брабберу, черти его дери! Похоже, именно ему искали помощницу. Вот это совпадение!

Только в комнате, которую ей выделили, оставшись одна, Розалин выдохнула. И тут улыбка пропала, а ее начала бить крупная дрожь. Девушка с ногами забралась на большую, покрытую атласным покрывалом кровать, спряталась под балдахин, обняла себя за плечи и сжала зубы. Мышцы сковало будто цепями.

«Ты молодец, – повторяла Розалин. – Ты все сделала! Сделала правильно! Ты строго следуешь плану. У тебя вышло устроиться на работу в Дом магических изысканий, хватило на это смелости и безрассудства, и устроиться не абы куда, а сразу к тому магу, к которому нужно».

Первый, возможно самый смелый, шаг сделан. Она молодец!

Но как же ей было страшно! Совсем одна, в логове проклятых магов, где Розалин убьют, стоит им только заподозрить в ней воспитанницу Питомника.

Почему они вообще ополчились на Питомник? Чем он им мешает? Они живут себе в уединении, никому зла не причиняют. Старцы, которые видят будущее, но ничего не видят у себя под носом, говорили, что пришлые и местные маги смешаются и в результате породят новых магов, которые не зависят, как местные, от энергии окружающего мира, а будут создавать ее сами. Что все эти трудности – временные и по этой причине не стоят внимания.

Это они про смерть Вики так говорили? «Временная трудность»? Розалин ощутила привычную ярость. Это они посмели гибель ее сестры обозвать происшествием, не стоящим внимания! О, как это ее потрясло! Розалин вспомнила свое бесконечное разочарование так ясно, будто это случилось только что, хотя прошло несколько месяцев с момента, когда она стояла и, всхлипывая через каждое слово, рассказывала Старцам о своем горе, и один из них ответил мягким, сочувствующим тоном:

– Мы понимаем, дорогая моя, как тебе сейчас тяжело. И скорбим по Виктории вместе с тобой. Но твоя месть бессмысленна и неразумна, ведь рано или поздно ты станешь матерью нового поколения магов, а их отцом будет местный житель. Мир между вами неизбежен. Пусть тебя успокаивает эта мысль.

Только вот ни черта эта мысль не успокаивала! А только еще больше бесила!

Тогда-то Розалин и решила действовать самостоятельно. Она стала вести пространные разговоры с Виктором, который был поглощен горем не меньше, чем она сама, и с Геннадием Ивановичем. Именно с мужчинами, потому что все женщины в это время походили на трепетные бумажные фигурки, сносимые ветром малейших сомнений. С ними каши не сваришь. Разве что Маргарита Павловна… но она ни за что не позволила бы Розалин делать то, что та собиралась. Заперла бы в кладовке и сторожила бы день и ночь. Потому что, кроме своей слепой любви, ничего вокруг не видела.

А мужчины видели происходящее в реальном свете. Они избегали громких выражений, вроде «это война» или, что вернее, «это геноцид», потому что иначе Питомник превратился бы в свору безумных заполошных куриц, но зато без утайки использовали другие. Они рассказали Розалин о реальном положении вещей.

Континент Рузь, на территории которого появился Питомник, заселен людьми, чья магия постепенно истощает и разрушает мир. Этого не может не понимать магический совет, но власть – это оружие, которое они не собираются передавать в чужие руки, а дальше хоть трава не расти. Никто добровольно не отдаст власть. И даже не поделится, что было доказано примером Вики. А ведь она всего лишь предлагала сотрудничество. Но появление воспитанников Питомника – людей с совершенно иной магией, означало одно: по своей воле или против нее, но они неизбежно станут ключевыми фигурами в борьбе за власть. Кто первый сумеет прибрать их к рукам, тот и встанет во главе страны. Поэтому проще их уничтожить, чем позволить своим политическим недругам их использовать.

Вике не раз пытались это объяснить, но она не прислушалась. А Розалин прислушалась и поверила мужчинам, потому что сама только-только начинала разбираться, как все устроено, и, кстати, устроено, по ее глубочайшему убеждению, просто ужасно! Неправильно, несправедливо, нехорошо!

И ничего с этим не поделаешь…

В комнате давно сгустилась тьма, от тишины тонко звенело в ушах, а Розалин все не спала. Ее страшило собственное будущее. Сможет ли она выполнить то, что задумала? Остановит ли Браббера и всех тех, кто грозит гибелью ее сестрам? И что делать с пророчеством Старцев, которое на фоне текущих событий выглядит словно изощренное издевательство? Как? Как Розалин может полюбить местного мага? Да ее тошнит от отвращения даже при виде таких очаровашек, как красавчик-изыскатель, окинувший ее заинтересованным взглядом! Она только и думает, что его улыбка – фальшивая, а руки – в крови. Только и представляет, как меняется его лицо, когда он слышит, что Розалин – воспитанница Питомника. Вместо восхищения – презрение и брезгливость. И ужас.

За последние месяцы Розалин собственными глазами видела, как пугаются люди, заслышав о пришлых магах, чернодушниках. Такого страха и злости, таких открытых яростных чувств она никогда еще не наблюдала.

И каждый раз думала: «За что? Ну за что?»

И не находила ответа.

Но Старцы никогда не ошибались. По крайней мере, в тех вещах, которые можно было проверить… Вот так.

В любом случае Розалин пришлось учиться общаться с мужчинами. За последнюю пару месяцев она даже устала от вежливых разговоров и многозначительных взглядов. Всему виной отсутствие опыта – в Питомнике не было мужчин. В смысле подходящих объектов для романтических целей. Виктор всегда и всецело принадлежал Виктории, Геннадий Иванович давно вошел в почтенный возраст, а остальные мальчишки – младше Розалин на несколько лет. В ее окружении не нашлось молодого человека, в которого можно было бы влюбиться. Ни одного.

Во время выходов во внешний мир, в обязательном порядке организуемых раз в пару месяцев, Розалин видела, конечно, местных парней и общалась с ними. Ну, то есть перебрасывалась несколькими фразами под присмотром взрослых. Временами эти парни были привлекательны и интересны, особенно изнеженные разодетые дворяне. Но все они казались Розалин какими-то ненастоящими, словно ряженые актеры. Она и сама играла роль, была кем-то другим и вела себя словно на сцене.

По-настоящему она увидела и приняла местных только после смерти Вики, когда собрала вещи и перебралась в город. По сути, сбежала. В городе она направилась прямиком к Лантане, даже ни секунды не сомневаясь, что та ее примет.

Лантана с Хидэ ушли из Питомника несколько лет назад, когда не согласились с планами Старцев по поводу Питомника и решили жить, как сами посчитают нужным. Они планировали жить как местные, стать местными, потому что иного выхода не было. Они не допускали возможности возвращения домой, как мечтала, к примеру, Моза, которая воспринимала все происходящее просто как некое приключение, как переходный этап к этому самому возвращению. Моза не хотела слушать и не слушала Старцев, утверждавших, что пути домой нет и быть не может. Моза не желала жить в местном магическом мире, она все еще жила в своих воспоминаниях. В общем, Лантана и Хидэ ушли и прекрасно устроились в столице, но год назад в Питомник почему-то вернулась Хидэ и принесла, что называется, в подоле. А Лантана продолжала жить в столице и старалась не поддерживать связь с остальными. Впрочем, все понимали, что это опасно. Все знали, где Лантана находится, но не мешали ей. Каждый сам волен выбирать, как ему жить, это честно.

И вот Розалин явилась на порог дома названой сестры с одним чемоданом в руке, в какой-то несуразной юбке и в плаще, купленном в ближайшей деревенской лавке, и с упорством барана стучала в дверь почти час.

Потом Лантана приехала на экипаже и впустила Розалин в дом. Она уже знала про Вику и спокойно выслушала план Розалин, который Виктор и Геннадий Иванович не одобрили, но смирились. Лантана выслушала, а потом помогла ей влиться в местное общество, стать одной из тысяч девушек, которые обитали в городе. Она же вывозила Розалин в кафе, в театры и на прогулки, где буквально заставляла общаться с мужчинами. До тех пор, пока Розалин не смогла разговаривать с ними легко и непринужденно, и даже немного кокетничать.

Она же принесла Розалин поддельные документы. В деньгах Лантана не нуждалась, потому что приторговывала сильнейшими артефактами. Создание одного такого забирало у местных силы сразу нескольких магов, а Лантана могла сделать его в одиночку. Конечно, она не очень-то разбрасывалась этими артефактами, а то возникли бы вопросы, но даже продажи пары штук в месяц хватало для безбедного существования.

За все последующие месяцы Лантана ни разу не сказала, что думает насчет плана Розалин. Иногда она бросала какую-нибудь расплывчатую фразу, которую можно было принять за одобрение, иногда высказывалась в пользу отказа от глупой идеи, но на прямые вопросы, как она на самом деле к этому относится, ни разу не ответила. Розалин конечно же предпочитала полагать, что Лантана на ее стороне, но рассчитывала только на свои силы. Ей и без того помогли. Виктор и Геннадий Иванович поделились информацией и, скрипя зубами, согласовали план, потому что не могли ей запретить его исполнить, как и бросить несведущей. Лантана помогла привыкнуть к миру и обеспечила вещами и документами. Большего просить просто неприлично.

Розалин прекрасно отдавала себе отчет, что, когда переступит порог Дома магических изысканий, ей уже нельзя будет рассчитывать на чью-либо помощь.

В тот вечер… позавчера! Это было всего лишь позавчера! В тот вечер, когда Лантана принесла объявление, которого Розалин ждала уже давно, они попрощались, возможно, навсегда.

Из дома Лантаны вышла сверхсильная магичка из Питомника – порог Дома магических изысканий переступила местная сирота без особого дара.

И вот она внутри.

Все в ее руках.

Глава 2
Распределение

Глубокой ночью Розалин заставила свое онемевшее скрюченное тело разогнуться. Было холодно, но она, стиснув зубы, встала и выпрямилась, разделась, расчесалась и заплела косу. Достала из вещей, которые слуги придут разбирать только утром, ночную рубашку и халат. Рубашку местного кроя – до пят, с длинными рукавами, натянула, чуть не запутавшись в огромном подоле, халат оставила рядом на кушетке и забралась под одеяло.

Она будет вести себя естественно всегда, даже находясь в одиночестве в своей комнате. Она сама должна поверить в свое происхождение из семьи обедневших дворян, в свое воспитание и обучение магии на дому, в свои маленькие, но все же магические силы. Поверит сама – поверят и остальные.

– Спокойной ночи, Вика, – сказала Розалин перед тем, как закрыть глаза. – Я за тебя отомщу.

А ночью ей снились сны. Какие-то странные, безо всякого сюжета. В них ничего не происходило, только девушке все время казалось, что извне, сквозь стены реальности, к ней пытается пробиться, протиснуться что-то чужеродное. Розалин даже не поняла: это нечто – живое или мертвое, опасное или безобидное, ничего такого. Просто что-то лезло, билось, как муха о стекло, и не давало этим стуком спать.

И поэтому Розалин, ясное дело, не выспалась. Вскочила чуть свет и поняла, что это к лучшему.

Нужно было сразу решить несколько проблем, например, с прической. С одеждой сложностей не предвиделось: тут наверняка есть прачечная, куда можно сдавать вещи в стирку по мере необходимости. Но горничной, чтобы ухаживать за сотрудницами, пусть и дворянками, наверняка нет. Розалин придется делать все самой. И тут вставал принципиальный вопрос магии. Можно было создать расческу или заколки, наполнить их магией и тем самым временно разобраться с укладкой. Но высока вероятность, что об этом узнают, а ведь такие дамские штучки очень дорого стоят. Стоимость самых качественных, с большим набором функций, просто зашкаливает! Исключением являются только губная помада, пудра и тушь – они требуют такой малой крошки силы, что вполне доступны даже для торгового люда. Конечно, это потому, что они имеют определенный объем, расходуются и быстро заканчиваются. Полноценные артефакты действуют годами или даже десятилетиями, в общем, до тех пор, пока не начинает разрушаться сам предмет, из которого они сделаны. И хотя заряд артефакта ограничен, он сам по себе восстанавливается. Например, артефакт может создать две прически в день и до следующего вечера будет заряжаться. Так они устроены.

И чем дольше в течение суток может работать артефакт, тем он дороже.

И откуда, спрашивается, дорогой артефакт у сироты, которая вынуждена работать, чтобы себя содержать? Будь у нее артефакт, она могла бы его продать, и полученных средств было бы достаточно, чтобы выйти замуж или просто жить на проценты от банковского вклада. Пусть и не шикарно, зато горбатиться ни на кого не придется. Так что наличие артефакта будет выглядеть крайне подозрительно, а что о нем узнают, в том никаких сомнений. Увидят или почувствуют остаточный фон – все равно.

Или второй вариант: делать укладку самой. Но Розалин не хватало нужных умений, да и время тратить не хотелось. Нет, она, конечно, могла и локоны завить, и какую-нибудь хитрую гульку соорудить, но как это сделать аккуратно самой себе, не имея глаз на затылке?

В запасе у Розалин было две-три совсем простеньких прически, которые она могла с большим трудом соорудить самостоятельно, но этого слишком мало.

Обдумать этот вопрос заранее возможности не представилось: они с Лантаной были заняты в основном тем, что натаскивали Розалин на общение с сильными мира сего, то есть с магами, что Розалин давалось непросто. Она же выросла и Питомнике, где все устроено, как в ее родном мире. Там все общались друг с другом запросто, могли и пошутить, и посмеяться. Никто не вставал столбом при виде Старцев или Геннадия Ивановича, никто не закутывался в три слоя одежды перед встречей с Виктором, чтобы тот не заподозрил у них легкомысленного нрава. Никто не опускал глазки, сталкиваясь взглядом с кем-нибудь старше себя, чтобы тот не решил, будто бы его не уважают.

Вот что было основной проблемой – научиться быть естественной в этом жестоком мире. К счастью, они успели.

А потом они с Лантаной продумывали, как лучше появиться в Доме магических изысканий, чтобы наверняка получить работу, ведь именно это было первоочередной задачей.

Но теперь, когда вышеперечисленные задачи решены, встала новая – с прической.

Розалин металась по комнате. В голову ничего дельного не приходило. Наверное, придется сегодня сделать одну прическу из простых, что имеются в наличии, а потом подумать еще…

А если…

Может же быть такое, что у обедневшей дворянки осталась дорогая сердцу вещь от… матушки? По совместительству артефакт для придания красоты? А сюда эта одинокая симпатичная дворянка пришла совсем не ради поиска работы, а ради поиска… мужа. Может?

Розалин задержала дыхание, мысленно представляя образ такой девицы. Ее саму он ни разу не радовал, наоборот, эта вымышленная девица ее уже бесила. Но для планируемого дела от такого типажа одни плюсы. Ее никто не будет воспринимать всерьез, если она станет искать себе мужа. А артефакт помогает ей идти к этой цели и всегда быть красивой, потому она его и не продала. И не продаст до последнего.

Эта линия поведения близка и понятна местным жителям. Так бы поступило большинство девушек этого мира. Правда ведь?

Розалин нахмурилась. Жаль, что рядом нет Лантаны, было так удобно расспрашивать ее о подобных мелочах! Лантана говорила, что почти все девушки хотят замуж, потому что это проще, чем пытаться устроиться в жизни самой. Но что насчет девушек с даром? Включаем логику… Они тоже хотят замуж, они же девушки. Только… за магов!

О! У Розалин даже глаза загорелись. Кажется, волей-неволей ей пришла в голову гениальная идея. Она будет изображать глупую девочку, которая желает выйти замуж за мага и именно по этой причине появилась в Доме магических изысканий, где этих магов пруд пруди.

Вот так вот!

М-да… Только где же ей взять семейную реликвию?

Розалин разворошила чемодан и разбросала по столику всю косметичку и все женские принадлежности. Тут, как и в родном мире, были вещи разного качества и, соответственно, разной цены. Как в родном мире никто не стал бы украшать алмазами пластик, так и в этом артефакт не мог быть вещицей массового производства. Однако у Розалин были только такие. Зубчатая деревянная расческа, железные шпильки и заколки, тряпичные ленты. Ничего из этого не подходит!

А кстати, Лантана оставляла ей что-то… сунула напоследок какой-то сверток. Розалин еще спросила, что там, нет ли магических вещей, которые ее выдадут? Лантана ответила – нет, там просто мелочи, которые могут пригодиться.

Розалин бросилась к чемоданам и стала рыться в одном из них. Лантана сунула сверток куда-то в угол, едва приоткрыв крышку…

Вот он. Розалин стремительно метнулась со свертком в руках на кровать и развернула простую плотную ткань. Радостно вздохнула. Ай ла Лантана! Брошь, две заколки, браслет и ожерелье. Украшения, которые есть в каждом дворянском доме, у каждой высокородной девушки. Штучная работа, недорогая, но тонкая и изящная. Украшения, доступные даже обедневшей дворянке.

А может, Лантана знала? Розалин нахмурилась и взяла пальцами брошку. Переплетение тончайших серебряных нитей и ажурные лепестки скрывали несколько крошечных прозрачных камней. Как красиво!

Вдруг в голову пришла неожиданная мысль. Лантана помогала Розалин всем, чем могла. А сама? Кто помогал им с Хидэ? Они ведь такими же появились в этом мире – чистыми и наивными, словно младенцы, без всяких знаний. Когда девушки ушли в свободное плавание, им обеим и двадцати не было… Розалин не представляла, как бы справилась без Лантаны. А той пришлось учиться всему самостоятельно. И она не просто научилась, сейчас ее от местной дворянки и с лупой не отличишь!

Что-то тревожное вдруг охватило Розалин и подуло прохладой на виски. Словно эти мелочи были последним подарком от человека, которого больше никогда не увидишь. Непрошеным подарком, но таким нужным!

Ну уж нет! Никаких фобий! Все в порядке, все идет по плану.

– Спасибо, спасибо тебе! – прошептала Розалин, прижимая брошку к губам.

Она рассмотрела все подарки и взяла в руки одну из заколок – небольшое серебряное перышко с несколькими камешками по центру. Идеально! Итак, у нее есть подходящий предмет, осталось его зачаровать. Когда выдастся свободное время и подвернется умелая мастерица, Розалин наберет самых разнообразных причесок, пока же нужно зарядить хотя бы несколько.

Девушка принялась рыскать по тумбочкам и под туалетным столиком нашла все необходимые для ухода за собой предметы, в том числе чугунную плойку. Жуткая штука, похожая на железный прут, требующая ювелирного мастерства. К счастью, Розалин не нужно было упражняться со своими волосами. Она сунула плойку в печку – специальный ящик с теплыми стенками, который в этом мире одновременно выполнял роль батареи и микроволновки, нагрела до более-менее подходящей температуры, потом с помощью расчески и плойки завила себе ровно один идеальный локон. Осторожно и аккуратно. Вышло лишь с третьей попытки, зато результатом Розалин осталась целиком и полностью довольна, тут же окутала локон силой, сняла слепок и влила его форму в артефакт. Потом несколько пассов, несколько движений над головой – и все волосы завились ровными локонами, один к одному. Осталось собрать пряди вокруг лица и сколоть их на затылке тем самым перышком. И сбрызнуть укрепляющим средством.

Замечательно! Прическа готова. Розалин повертелась перед большим зеркалом, придирчиво осматривая себя со всех сторон. Локоны, которые лежали на спине, были так хороши, что об использовании артефакта сразу же все догадаются. Ну и ладно.

Будем придерживаться образа!

Розалин вернулась к чемодану и принялась перебирать одежду. И поняла, что они с Лантаной собрали не самый подходящий гардероб для девушки, которая находится в поисках мужа. Они положили строгих цветов и кроя юбки, блузки и жакеты. Платьев всего два, да и те для официальных торжественных приемов. Ничего фривольного или соблазнительного.

Ну и ладно. Будем использовать что есть.

Розалин взяла первую попавшуюся темно-зеленую юбку с небольшим турнюром, такого же цвета жилетку и белую блузку. Скорчившись, натянула ботинки. Местная обувь девушке жутко не нравилась, но заменить ее не было никакой возможности. Разве что добавить артефакторные свойства, но в случае с обувью это не останется незамеченным – ее сразу раскусят. Одно дело артефакт для красоты, но местные маги никогда бы не сделали ботинки, которые «не так сильно жмут». Никто и крошки силы бы на такую ерунду не потратил.

Розалин была готова. Осмотрела себя в последний раз и довольно улыбнулась. Одежда, прическа, розовые щечки, открытый доверчивый взгляд. То, что нужно. Правда, нет даже помады, на работе косметика категорически запрещена, но и без нее Розалин прекрасна. Это все привлекательная внешность и юные лета. По легенде Розалин всего шестнадцать – возраст, начиная с которого в местном мире заключают брачные договора, хотя на самом деле ей уже двадцать два. Но в Питомнике жизнь легкая, Розалин не приходилось сутками вкалывать, как низшему сословию, или сутками чему-то соответствовать, одновременно находясь в состоянии нервного и магического истощения, – как высшему. В Питомнике все было проще. А может, корни родного мира помогли, передали хорошую наследственность. А может, магия сдерживала старение. У Мозы была какая-то теория насчет этого, но пока ее нечем было подтвердить. Вот лет через пятьдесят… Если они доживут. Если их всех не перебьют раньше.

Глаза девушки в зеркале потемнели, мягкие губы сжались.

Нет-нет-нет! Вот сейчас было плохо. Розалин тут же заставила себя расслабиться и вернуть образ пленительной искательницы мужа. Вот так! Свежая, только-только вступившая в пору взросления, толком не успевшая настрадаться. Идеальная жена для многих. Если специально не выделяться и не показывать, что кроме внешности у нее имеются ум и знания, никто не догадается.

Розалин успела закончить все свои дела вовремя. В дверь постучали, и на пороге появились две женщины, судя по виду, экономка и служанка. Первая – сухая и желчная, в черном вдовьем платье, с жидким простым пучком на голове. Она еле слышно поздоровалась и принялась прохаживаться по комнате, перечисляя служанке, что необходимо сделать.

Потом повернулась к Розалин, окинула неодобрительным взглядом, которым старушки окидывают молодых свежих девушек, и нехотя сказала:

– Госпожа Ветлицкая, добро пожаловать. Меня зовут госпожа Тернопольская. Комната вас устраивает?

– Да, господа Тернопольская, вполне.

– Хорошо. Расскажу немного про наши порядки. Уборка – через день или по необходимости. Корзина для прачечной стоит в уборной, когда нужно что-то отнести на стирку, вот звонок. – Она указала на кнопку у двери – в доме Лантаны были точно такие же. Потом указала на служанку, та неторопливо присела. – Это София, отвечает за все крыло. Прошу сильно не нагружать ее своими личными просьбами, София – не ваша личная служанка. Это понятно?

– Да, госпожа Тернопольская.

– Хорошо. После завтрака зайдите в секретариат, там вас будут ждать.

Экономка как-то дергано, будто против воли, встряхнула скрюченными руками и сразу же направилась к двери.

– Постойте! – громко окликнула Розалин. Госпожа Тернопольская остановилась. – А где подают завтрак?

– Столовая для женского персонала – направо по коридору в самом конце. Хорошего дня.

– Спасибо.

Госпожа Тернопольская еще раз окинула вещи Розалин, разбросанные уже по всей комнате, выпотрошенные чемоданы и тумбочки недовольным взглядом и быстро ушла. А Розалин оставила служанку заниматься наведением порядка, а сама отправилась завтракать. Правда, перед уходом быстро собрала украшения Лантаны и аккуратно сложила в ящик туалетного столика. Нужно будет приобрести какую-нибудь шкатулку для украшений, нехорошо держать их как обычные побрякушки.

Почему, интересно, Лантана не сложила их хотя бы в бархатный мешочек?

Ну что же ты! Розалин недовольно покачала головой. Наверняка у Лантаны они хранились в магической шкатулке, которую она не могла отдать, вот и завернула в обычную ткань.

Мысли тут же перескочили на дом Лантаны. Вот уж где магических вещей пруд пруди! Их столько, что можно обойтись без прислуги, но Лантана содержит целый штат. Потому что иначе возникнут вопросы, каким образом ведется хозяйство. Вот и приходится действовать по старинке, ручным трудом. Как она вообще не боится столько магических предметов в доме хранить?

Кажется, Лантана вообще ничего не боится. И… Вика не боялась.

И вот чем это закончилось.

Розалин остановилась посреди коридора, прикрыла глаза и глубоко вздохнула. А она сделает выводы и выберет золотую середину: не станет трястись от малейшего шума, но постарается попусту не рисковать.

На завтрак Розалин явилась, похоже, одной из первых.

Столовая, как ни странно, выглядела очень уютно. Столики были небольшими, на двоих. Розалин почему-то представляла комнату для приема пищи служащих как темное подвальное помещение с закопченным деревянным столом посередине. А тут – белоснежные стены, на каждом столике ваза с цветами, накрахмаленные скатерти и изящные стулья.

Дорого-богато.

Занято было всего два столика. Юная девушка в строгом, почти аскетичном сером костюме и словно на контрасте – женщина зрелого возраста в фривольном пыльно-розовом. Розалин поздоровалась и растерянно замерла на пороге. Потом все же выбрала отдельное место. Решила, что заводить знакомства пока рано, сначала нужно осмотреться и выбрать самые полезные.

Стоило сесть, как к ней тут же подошли две служанки, одна поставила приборы и бокал с водой, вторая подкатила тележку с едой.

Вот уж что удивляло Розалин в этом мире, так это завтраки. Копченая рыба, жареная печенка, куски свинины… И еще несколько таких же жирных и странных блюд.

В Питомнике они завтракали кашей, сырниками или омлетом.

И вот что бы теперь съесть и не превратиться в сонную муху, которая все силы тратит только на переваривание тяжелой пищи?

Розалин взяла вареное яйцо, немного овощной икры и кусок свинины, получила ко всему этому два ломтя теплого хлеба, каждый размером с ее полголовы, и чашку местного кофе. Девушка с опаской покосилась на чашку. Он, может, и неплох на вкус, но внешне напоминает настоящую кровь. Вот на самом деле – красный и густой, Розалин так и не привыкла его пить, хотя Лантана пила с удовольствием.

– Просто закрывай глаза, – советовала она, пряча снисходительную улыбку при виде лица Розалин, когда после очередного приема пищи им подносили кофейник.

Кстати, это было весьма недешевое удовольствие…

Розалин слушалась, крепко жмурилась и отпивала небольшой глоток из крошечной чашки. Вкус и правда напоминал кофе, только очень густой и приторный, будто бы туда добавили много специй. Однако даже с выключенным зрением Розалин не могла забыть, как ужасно этот напиток выглядит.

И, конечно, закрывать глаза в общей столовой было бы крайне странно. Как и отказаться от напитка.

А в Питомнике кофе закончился, когда Розалин было пятнадцать. Тогда закрылись последние дыры, как называли их Старцы, и стало невозможно притягивать что-либо из родного мира.

Ладно, не самая большая жертва – выпить вполне себе вкусный напиток. Придется это сделать.

Пока же Розалин виртуозно разрезала на кусочки еду и отправляла себе в рот. Вот что ей нравилось, так это орудовать ножом и вилкой – трехзубчатой, с загнутыми, будто крючки, зубцами. В детстве, когда они обучались есть такими приборами, все дети представляли себя врачами на операции и разделывали поданную еду. Каждый считал, что после такого обеда может виртуозно провести хирургическую операцию любого уровня сложности.

Спустя несколько минут столовая заполнилась девушками и женщинами. Их оказалось немало. Розалин прикинула: если у каждого мага по помощнице, да еще есть те, кто работает в общей канцелярии, так человек пятьдесят должно быть. А в столовой всего пятнадцать столиков с общим количеством мест на тридцать человек. Или она что-то неверно посчитала, или тут принимают пищу в два захода.

Раздался скрежет ножек стула по полу.

– Доброе утро. Не против?

Напротив поспешно уселась девушка, Розалин и рта открыть не успела. Девушка была высокая и худая, даже, возможно, чрезмерно худая. И плоская – грудь почти отсутствует. Но очень светлая, приятная, глаза яркие, серо-голубые. Острый милый подбородок. Она улыбнулась, с интересом разглядывая Розалин. Прическа у девушки была значительно хуже: несколько кос, лихо закрученных в хитрую конструкцию на затылке и украшенных заколками. А вот одета она была, почти как Розалин: в женский деловой костюм, состоящий из длинной юбки с жилеткой и блузки.

– Ты ведь новенькая, да? – Девушка дождалась, пока к ней подкатят тележку с блюдами, и стала наваливать себе на тарелку все подряд. – Твоей прическе можно позавидовать. Артефакт?

Вот черт! Розалин окинула столовую быстрым взглядом. Кажется, она перестаралась. Из всех женщин в зале прекрасные локоны были только у нее и еще у одной девушки, по которой сразу было видно: прекрасно выглядеть – смысл всей ее жизни. Белоснежные волосы, томные карие глаза и кожа с мягким золотистым загаром. А остальные… Розалин мысленно выругалась. Кажется, правила правилами, но жизнь вносит свои неизбежные коррективы.

Ведь не только у Розалин отсутствовала горничная. Логично же, что все прочие работницы находятся точно в таком же положении! И единственное, что они могут, – делать прически самостоятельно или на крайний случай – друг другу. Ну вот как? Как Розалин об этом не подумала? Что у них-то точно нет семейных артефактов!

Что называется, перехитрила саму себя.

Но девушка, сидящая напротив, стремительно поглощала пищу и ждала ответа.

– Да… от мамы остался, – промямлила Розалин. Когда девушка кивнула, Розалин добавила смелей: – Единственное мое богатство. Меня зовут Розалин. Розалин Ветлицкая.

– Рада познакомиться. Я – Туя Изранцева.

– Извини, я прослушала. Туя?..

– Да. – Девушка поморщилась. – Отец выбрал имя, когда я родилась. Матушка говорит, он тогда сильно выпивши был… ну, на радостях, что дочь родилась с магическим даром… ну и запутался в туях, что вокруг нашего дома росли, да там и заснул. А утром, когда его разбудили, вбил себе в голову, что меня так следует назвать. Мол, это принесет мне счастье. Ну… вот и я.

Она развела руками.

– Прекрасное семейное предание, – одобрительно кивнула Розалин.

– Правда? – Туя удивилась, замерла на мгновение и тут же продолжила жевать. – А ты молодец. Совсем не похожа на… ну, знаешь, когда внешность точно такая же, как внутренность.

– Э… Спасибо… – Розалин не поняла, похвалили ее или наоборот, и решила, что речь о первом варианте.

– Пожалуйста, – великодушно ответила Туя. – А я специально к тебе подсела, хотела сразу понять, что ты за человек.

– И что же я за человек? – Розалин продолжала резать свинину на микроскопические кусочки и старательно следить, чтобы руки не дрожали. А то вдруг эта общительная незнакомка взглянет и увидит, кто перед ней: подлая шпионка, которая замыслила недоброе – извести самого умного местного мага раньше, чем он изведет пришлых бесовых детей. Так ведь их называют? Взглянет – и увидит, что перед ней самая настоящая чернодушница, самая опасная тварь в мире.

– Ты не подлая, – великодушно сообщила Туя. – Я больше всего подлость не люблю. Знаешь, когда в глаза улыбаются, поддакивают, добрые слова говорят, а только отвернешься – готовы тебя проклинать последними ругательствами. И сплетниц не люблю, всех дел у них – только языками молоть.

Розалин оттаяла. И правда, чего она испугалась? Господин Браббер еще не нашел способа вычислять воспитанниц Питомника, куда уж это проделать обычной девушке, слабому магу.

– К сожалению, посплетничать и я люблю, – улыбнулась Розалин. Туя нравилась ей своей открытостью, но приписывать себе отсутствующие в реальности достоинства Розалин не собиралась. – Есть у меня такой недостаток. Иногда не получается промолчать. Бывает, узнаешь что-то – и оно изнутри печет, не дает покоя. Так и хочется поделиться! В такие моменты кажется, что у всех вокруг жизнь интересней, чем у меня.

– Это верно. – Туя вздохнула и нехотя призналась: – И я поболтать люблю о других. Но стараюсь не переусердствовать, чтобы никаких гадостей и никаких пошлостей.

– Согласна. Всегда нужно придерживаться баланса.

Розалин улыбнулась. Туя была ей симпатична. Правда, насколько целесообразно заводить себе настоящую подругу, а не просто полезное знакомство, – тот еще вопрос.

– Хочешь, расскажу тебе о нас? – Туя повела головой в сторону столиков. – Ты ведь ни с кем не знакома?

– Ни с кем. И, конечно, хочу! Нам же теперь вместе работать.

– Тогда слушай. Все, кто здесь сейчас находится, делятся на три группы. Первая – канцелярия, у них самая простая работа, но туда сложно попасть, потому что работа простая, ответственности мало, а оплата – как у нас. Наша группа – основная, мы помощницы магов. Кстати, я помогаю господину Малыгину, он занимается обнаружением новых источников магии, и не то чтобы занимается постоянно. Так что заходи в гости, все равно я целыми днями скучаю. Но самые важные из нас… – Туя проследила за кем-то взглядом, Розалин обернулась и увидела, что из столовой выходит та самая девушка в строгом сером костюме, – это секретницы.

– Кто? – Розалин чуть не поперхнулась.

– Помощницы магов из секретных отделов! – С жаром выдав эту невероятную информацию, Туя замолчала и продолжила спокойно жевать.

А у Розалин все внутри перевернулось.

– Секретные отделы? – прошептала она, чувствуя себя какой-то больной и беспомощной.

– Ну да. Туда отбирают только лучших – сильных в магии и обязательно с опытом. Они после работы даже с остальными не общаются, им запрещено. А ты к кому идешь работать, уже знаешь?

В голове Розалин было гулко и пусто. Секретные отделы… Она и представления не имела, что такие существуют. Надо же, как чуден, оказывается, мир Дома магических изысканий. Так и веет чем-то жутким.

Но нужно что-то ответить, иначе она будет подозрительно выглядеть.

Розалин недрогнувшей рукой взяла чашку с рисунком лебедей и аккуратно сделала глоток кофе.

– Насколько я поняла, меня приставили в помощь господину Брабберу.

– На самом деле? – Туя удивилась.

– Да. А что, такого не может быть?

– Все может быть. Но странно. Просто на это место уже вроде бы Ассоль назначили. Как раз вчера слух прошел. Вон та, с нашей красавицей сидит, в салатовой блузке.

Розалин тут же вперилась взглядом в девушку, которая завтракала рядом с кудрявой блондинкой, чья прическа единственная могла конкурировать с прической самой Розалин. Даже сомнения не возникало, кого Туя назвала красавицей.

Ассоль была темноволосой и светлоглазой. Стройная, приятная, спокойная. Она даже вилку ко рту подносила с истинной невозмутимостью, как и слушала свою чересчур эмоциональную подругу. Блондинка, кажется, ни на секунду не замолкала, и вид имела мечтательный и взбудораженный, будто телом сидела здесь, в земной столовой, а душа ее тем временем парила где-то в предрассветных небесах.

– Ассоль давно просила перевести ее из отдела магических животных. Мол, не может с ними ужиться: то ее кусают, то ожоги оставляют, то ядом каким-то отравили.

– Отдел магических животных?

Розалин снова онемела. Вначале секретные отделы, теперь еще и магические животные… Сколько же новостей свалится ей сегодня на голову? Она никогда ни о чем подобном не слышала. Даже Старцы, которые знают, кажется, все, ни разу не упомянули о существовании магических животных. Хотя Старцы, если начистоту, снисходили до объяснений лишь в тех случаях, когда сами считали нужным.

Даже интересно, что еще есть в этом Доме магических изысканий? Наверняка сюрприз на сюрпризе.

– Ну да. И вот она просила-умоляла, чтобы ее перевели к господину Брабберу. Хотя его не особо любят, он слишком требовательный. Но с другой стороны, – рассуждала Туя, – лучше больше работать, но хотя бы знать, что никто не плюнет в тебя ядом.

Розалин вытаращилась на нее и снова машинально отпила кофе.

– А господин Браббер? Он чем занимается? – спросила она, с трудом сдерживая дрожь нетерпения. Давай же, скажи что-нибудь интересное!

– Изыскивает новые способы применения магической силы. У него теория в основном, с магией мало приходится работать, вот Ассоль и хочет к нему. Наверное.

Сердце вновь норовило выскочить. Туя ответила просто, без интереса или недовольства, и звучало обыкновенно. До обидного скучно. Новые способы применения. Вот, значит, как их прозвали? И что за ерунда? Какие могут быть новые применения? Бессмыслица какая-то…

И что, никто из местных не видит в этом направлении исследований несуразности?

Пить расхотелось, Розалин отставила чашку и отодвинула поднос.

– А у господина Браббера отдел тоже секретный?

– Нет, с чего бы? – удивилась Туя. Заметила, что Розалин уже закончила завтрак, и быстро сунула себе в рот остатки хлеба и мяса, запив водой. К своей чашке кофе она не притронулась.

– Не будешь пить? – рассеянно спросила Розалин.

– Нет. Терпеть его не могу!

Ну вот… И снова Розалин ошиблась. Была ведь уверена, что отказ от кофе будет выглядеть подозрительно, а выходит, не все местные его любят.

Учиться еще и учиться.

– Разреши проводить тебя в канцелярию? Это в другом крыле, заплутаешь еще.

– Буду рада, если поможешь.

Они вышли из столовой. Розалин чувствовала себя так, будто проглотила камень, а Туя ничего, двигалась легко и стремительно, словно и не съела в два раза больше. Конечно, она немного выше, но все же как она умудряется совместить такую показательную стройность с подобным питанием?

Но этот вопрос не был настолько важен для Розалин, чтобы его задавать.

– Думаешь, меня не отправят к господину Брабберу? – спросила она, осматриваясь.

Местный интерьер очень напоминал магическую академию, куда она приходила с Лантаной в День открытых дверей. Такие же нейтральные цвета обоев в коридоре, такие же огромные окна и чрезмерно широкие двери. Видимо, во времена строительства это все было в моде. Сейчас вроде бы предпочитают небольшие оконца с цветными стеклами, темные стены и узкие проходы, как в доме Лантаны.

– Не знаю. Но, думаю, если станут выбирать между новенькой – это ты, и опытной – а Ассоль работает тут дольше меня… Я уже два года работаю, – словно по секрету сообщила Туя. – Так вот, в таком случае, наверное, выберут ее.

– Ясно… А меня тогда куда денут?

– Вероятно, отправят на ее место.

– К магическим животным! – прошептала Розалин.

– Верно. Да ты не бойся! – Туя нахмурилась. – Они совсем не такие опасные, как могло показаться из моего рассказа. Ассоль сильно преувеличивает. Никто там ядом не плюется, они же все в клетках сидят. На самом деле, я считаю, причина вовсе не в том, что она боится животных, а в том, что она хочет попасть именно к господину Брабберу, – понизив тон, принялась в чистом виде сплетничать Туя. – Начальник отдела магических животных – дядя Ассоль, сама подумай, стал бы дядя подвергать племянницу опасности? Нет, конечно! А племяннице зачем от дяди в другой отдел перебегать? А? Причина очевидна!

– И зачем же ей… перебегать? – шепотом спросила Розалин, оглядываясь. Коридор был пуст до хрустальной тишины, но мало ли.

– Не знаю. Возможно, хочет выйти за него замуж.

– Замуж? – Для Розалин это прозвучало как ругательство. У нее в голове не укладывалось, как можно хотеть замуж за убийцу Браббера. Как это вообще возможно?

– Чему ты так удивляешься? – Туя затормозила и вдруг окинула Розалин другим взглядом, в котором явно сквозило подозрение. – Браббер – практически идеальная партия для магически одаренной девушки. Разве ты сама здесь не по той же самой причине? Не в поисках мужа?

Теперь главное – не проколоться. Не проколоться!

– По той же, – с трудом заставила себя промямлить Розалин.

Но Туя продолжала смотреть на нее искоса и недоверчиво.

Надо что-то сказать, чтобы она раз и навсегда прониклась. Туя умна, наблюдательна и много знает. Такими людьми не разбрасываются.

Когда врешь, для правдоподобности хорошо бы разбавить вранье правдой. Розалин вздохнула и, хмурясь, нехотя добавила:

– Хотя мне жутко не хочется замуж!

Туя молчала.

– Но что поделать… У меня никого не осталось… и наследства не осталось, кроме одного маминого артефакта, но если его продать… сама понимаешь… – Розалин не стала заканчивать, потому что не знала, что сказать. Конечно, артефакт дорогой, но, если честно, сколько бы местная девушка протянула на эти деньги, она понятия не имела. И чем грозит одиночество – тоже.

Туя, к счастью, оправдала надежды и не стала мучить новую подругу, а додумала за нее все остальное самостоятельно.

– Я понимаю. С магическим даром и без защиты… – Она покачала головой. – Ты правильно сделала, что сюда пришла. Почему-то такие, как мы, пробуют встретить будущего мужа на каких-нибудь приемах или разъезжая по паркам… Наверное, потому, что здесь нужно работать, а не просто в красивом платье прохаживаться… В общем, ты правильно сделала.

Так, а что это значит – «с даром и без защиты»? Розалин понятия не имела! Но все же состроила скорбное лицо. Впрочем, тут она подумала о Вике… и неожиданно разрыдалась.

Розалин много плакала в первые дни после появления Виктора с ужасным известием. А потом ее стремительно и неумолимо, словно сожрала, поглотила месть – острое, жуткое чувство, которое заставляло Розалин постоянно быть начеку и действовать. Оно не давало передохнуть, оно на корню забивало все прочие чувства и постепенно вытеснило их совсем. Напрочь. Даже боль. Даже боль куда-то исчезла!

А в этот совершенно неподходящий момент Розалин вдруг поняла, что часть дела сделана: она в Доме магических изысканий, проникла в стан врага и ничем себя не выдала. А еще поняла, как сильно была опустошена в последние месяцы. Она ведь даже на живого человека не походила – скорее на какую-то механическую куклу. С Лантаной они, бывало, часами не разговаривали, даже обедали в полной тишине. Общались строго по делу, даже ни разу, насколько помнилось, ни над чем не посмеялись. Вот в таком вакууме и проходила жизнь.

И Вика… Она вроде бы постоянно присутствовала в мыслях Розалин, но лишь как указатель, как нечто бесформенное, не позволяющее сбиться с пути. Думать о ней как о горячо любимой сестре нельзя было себе позволять, потому что тогда внутри поселялось горе – тяжкое, отчаянное горе, которое не давало даже вздохнуть.

Проще было не думать. Ни о чем.

А тут… Розалин действительно открылась, расслабилась – и прежняя скорбь немедленно хлынула сильной волной и утопила в себе.

Нужно немедленно снова забыть. Переключиться. Лантана… Огромный дом с пустыми, безмолвными стенами. Тишина… Тусклые цветные пятна от окон на темном ковре. Изящные диванчики в гостиной, все сплошь из бронзовых закорючек и извилин. Солнечные лучи, как иглы пронзающие полумрак комнаты. И никого…

– Розалин…

Судя по голосу, Туя жутко растерялась.

– Прости, – сквозь слезы шептала Розалин. – Прости. Мамы… не стало недавно, я до сих пор иногда плачу вот так, без всякого повода. Сейчас… Сейчас я приду в себя.

– Не спеши, я понимаю. – Туя поковырялась в карманах и вдруг вынула носовой платок: – Возьми.

– Спасибо. Я сейчас…

Розалин взяла платок, поспешно вытерла лицо и тут вдруг расслышала шаги. Или, скорее, услышала, что они смолкли.

– Доброе утро.

Туя и Розалин вздрогнули и разом выпрямились. Возле них остановился господин Браббер. Видимо, из какой-то комнаты вышел, потому что его появление было весьма неожиданным. А может, в здании имелись «короткие» двери. Это скрытые в стенах ходы, которые предназначались для прислуги и позволяли быстро попасть в любую точку дома. Ну и хозяева ими иногда пользовались, если не брезговали.

Появление господина Браббера заставило обеих застыть, будто их поймали на месте преступления.

Выглядел маг свежо и великолепно. Серебристые волосы – только теперь Розалин разглядела необычность цвета – уложены ровными волнами. Точно с помощью артефакта! Костюм из тонкой ткани – темные брюки и жилет, белоснежная рубашка с острыми уголками на воротнике и манжетах. Неожиданно серебристого цвета ремень с большой черной пряжкой, как пить дать еще один артефакт! Ворот застегнут наглухо, но видно, что под ним какой-то темный кулон, – просвечивается сквозь ткань. Третий артефакт.

Когда Розалин перестала пересчитывать его артефакты и подняла глаза, то увидела гладко выбритое лицо хорошо отдохнувшего человека. Прямой нос, высокий лоб, подбородок достаточно массивен, чтобы не выглядеть женственным, но недостаточно тяжелый, чтобы придавать хозяину излишней агрессивности. А еще он словно специально повернулся и показался в профиль. Сегодня он выглядел иначе. Более красивый, какой-то настоящий, словно вчера в кабинете главного изыскателя присутствовала всего лишь его жалкая копия. Но и более опасный. Сила вокруг него разве что не искрилась.

– Я не помешал?

– Нет, что вы! – выпалила Туя. – Мы тут просто… стоим.

Розалин подумала, что они вытянулись перед ним, как две напроказившие малышки. В Питомнике, когда их ловили на чем-то запрещенном, у детворы был такой же виноватый вид. Но чтобы тут…

Господин Браббер не стал их рассматривать, хотя наверняка слышал, что Розалин плачет. Но, видимо, ему было плевать, он даже не спросил, в чем дело.

– Доброе утро, господин Браббер, – собравшись с мыслями, поздоровалась Туя, и Розалин выдавила какое-то бурчание, будто бы тоже поздоровалась.

– Вы направляетесь в канцелярию? – спросил он скучающим тоном.

– Да, господин Браббер.

Обязанность говорить с ним взяла на себя Туя. К счастью. Потому что Розалин с трудом могла сглотнуть и снова не расплакаться. Ведь его вид – спокойный, мирный, никак не вязался с ее безумным горем, которое вроде бы ушло, но успело запятнать светлое утреннее настроение мрачными болезненными кляксами. Ей хотелось отвернуться, но этого делать было никак нельзя. Оставалось терпеть. Так неприятно бывает, когда тебе плохо, очень плохо, и все пропало, а мимо проплывает кто-то богатый, знаменитый и удачливый. Так и хочется зубами скрежетать!

Ужасное чувство! Вика мертва, а этот… этот стоит тут, весь такой невозмутимый и полный снисходительности, весь такой изнеженный и обласканный жизнью, и ни о чем не парится!

Розалин медленно вздохнула и расслабилась. Ничего, придет ее время.

– И я. Собираюсь выяснить, кого же мне направили в помощь. Вчера была названа одна госпожа – Ассоль, а теперь появилась другая – Розалин.

Не сдержавшись, Розалин медленно подняла на него глаза.

Вот теперь господин Браббер смотрел прямо на нее.

Сердце глухо стукнуло и остановилось.

Собственное имя, произнесенное густым мужским голосом, разливалось внутри, будто просочившееся сквозь трещины масло. Все, что шло от этого типа, должно было раздражать, однако, наоборот, невероятным образом успокаивало.

В его невозмутимых глазах мелькнуло какое-то недовольство, он помрачнел, отвел взгляд и стал смотреть мимо, продолжая хмуриться. Будто вспомнил о чем-то крайне неприятном, но вряд ли связанном с Розалин. Определенно нет.

– Думаю, вы направляетесь в канцелярию по той же причине, – сказал господин Браббер, продолжая пялиться в стену. Таким тоном, каким мог бы сказать: «Скука. Какая сегодня смертельная скука, хоть иди и удавись».

– Совершенно верно.

– Тогда не смею задерживать.

Господин Браббер коротко поклонился, настолько быстро, что было еле заметно, и ушел прочь. Сбежал.

Туя задумчиво посмотрела ему вслед, тоже, видимо, удивляясь такому необъяснимому поведению. Зачем он остановился и заговорил с ними? Мог бы отделаться общим приветствием. Но заговорил… а после сбежал. Странно.

– Может, подождем, пока господин Браббер решит свои вопросы, чтобы друг другу не мешать? – неуверенно предложила Розалин.

Ей не понравилось то неловкое чувство, которое возникло от его внимательного и слишком пристального взгляда. И это был вовсе не страх разоблачения, отнюдь! Ничего похожего на переживания, которые охватывали Розалин, когда Лантана выводила ее в люди, чтобы приучить к обществу, а Розалин допускала какую-нибудь глупую и грубую промашку. Например, не думая магичила. Что-нибудь простенькое, но слишком бесполезное, по мнению местных, чтобы тратить драгоценную магию. Розалин помнила направленные на нее взгляды, хмурые и неприязненные, и собственный страх… ничего похожего на то чувство, что она испытала только что в обществе господина Браббера. И опять же, его глаза… Все же маг оказался совсем не таким, каким ожидала увидеть его Розалин. Чего она только не представляла! И, конечно, в том числе допускала вариант, что он харизматичный красавец, который взглянет – и у девушек душа уходит в пятки. Только почему-то считала, что ее это не коснется. А он оказался каким-то непонятным. Ни печати зла во лбу, ни угрожающего оскала, ни тревожного взгляда. Но и нет идеальной оболочки, скрывающей гнилую суть. Просто мужчина. Красивый, самоуверенный, но всего лишь мужчина.

– Зачем же ждать? – заупрямилась Туя. – Дело касается твоей работы. Пойдем.

Однако Розалин всю оставшуюся часть пути еле переставляла ноги, рассчитывая до визита в канцелярию как-то привести в порядок свои мысли. Что с ней вообще происходит? Вероятно, это виноват тот несвоевременный слезливый приступ! Это он ее так подкосил! Мимолетная слабость, но даже она непростительна, учитывая, что это происходит два дня подряд. Вчера Розалин имела неосторожность чуть себя не выдать перед господином главным изыскателем, показав истинный уровень своей силы, сегодня рыдает, будто слезами можно помочь делу. Небось когда по милости господина Браббера придут убивать ее сестер, слезы им не очень-то помогут!

Нужно взять себя в руки и помнить, каждую секунду помнить, что в этом месте у нее нет ни друзей, ни подруг. Стоит только Туе узнать, откуда появилась Розалин, как она тут же перестанет быть такой милой, а сразу же сдаст ее куда следует.

Розалин глубоко вздохнула. Ей нужно попасть в подчинение к господину Брабберу, а она отчего-то избегает посещения канцелярии, где этот вопрос сейчас как раз решается!

«Вспомни, зачем ты здесь, и перестань уже вести себя как квашня! Ты – орудие мести за смерть сестры. Ты – единственная преграда между своими и чужими. И если ты остановишься и не дойдешь до конца, уже некому будет защитить сестер. Поэтому не смей останавливаться!»

Настроив себя соответствующим образом, Розалин бросилась вперед, уже не нуждаясь в поддержке Туи. Та, однако, шла следом.

Они быстро миновали жилую часть здания и спустились на второй этаж, в рабочее крыло. На этом этаже интерьер был крайне простым и даже скудным. Здесь были узкие коридоры и отсутствовали украшения. Ни картин на стенах, ни лепнины на потолке, и даже шторы – простые куски материи без единой кисти или оборочки. Зато на каждой двери была табличка, указывающая, что за ней скрывается.

Розалин в сопровождении Туи оставили позади «Материальное обеспечение» и «Расчет путешествий» и оказались у третьей двери с гордой табличкой «Прием на работу» и подписью ниже: «Лисецкая А. П». Двери были массивные и тяжелые, из-за них не доносилось ни звука, поэтому Розалин, которая к этому моменту вернула присущую ей решительность, просто постучала и вошла.

В довольно просторной и хорошо освещенной комнате располагался огромный стол, за которым восседала не менее огромная женщина с копной светло-рыжих волос и розовым лицом. Мебель была из светлого дерева, а женщина была одета в белоснежный костюм, благодаря которому напоминала объемный зефирный торт.

Напротив нее в кресле расположился господин Браббер: он положил ногу на ногу и вид имел расслабленный и скучающий. Однако его нетерпение выдавал некий жест – маг стучал пальцами по кожаной обивке.

– Доброе утро… – начала Розалин, пытаясь решить, что сказать. Вначале, конечно, нужно представиться. А потом? Вроде бы женщина занята другим посетителем, нужно извиниться, что помешала, и остаться ждать за дверью. Но с другой стороны, наверняка занята ее вопросом, да и обратно за дверь не хотелось.

Однако сказать она ничего не успела.

– Доброе, доброе, моя дорогая! – Круглое лицо расплылось в довольной, просто какой-то лисьей улыбке. Глаза почти исчезли в прищуре, зато зубы белоснежно блеснули. – Проходите немедленно, присаживайтесь! Господин Браббер вас ожидает.

– Меня? – Розалин быстро посмотрела на мужчину. На фоне окружающей его белизны господин Браббер имел бледноватый, не очень здоровый вид. Хотя, пожалуй, возле этой пышущей здоровьем и энергией матроны любой будет выглядеть задохликом.

– Я ожидаю ответа, – педантично поправил господин Браббер и снова побарабанил ногтями по обивке. Вне всяких сомнений, он был не так спокоен, как хотел казаться.

Розалин решила не обращать на него внимания, потому что ее неприязнь, как ей казалось, сразу станет видна любому окружающему. А выдавать себя нельзя.

Поэтому она заговорила с хозяйкой кабинета:

– Я госпожа Розалин Ветлицкая. Вчера вечером я проходила собеседование у господина Анисенко, и он принял меня на работу. Как я поняла, в помощь господину Брабберу.

Розалин скосила на него глаза. Она так и не села, а осталась стоять практически у порога. Сама не знала почему. Может, чтобы оставить себе возможность в любой момент сбежать?

– Да, милая моя, конечно, я знаю! – воскликнула толстушка. – А я госпожа Лисецкая. Вы не стойте у двери, присаживайтесь. Не обижайте меня.

Она на секунду выпятила губы, и ноги Розалин будто сами собой пошли к столу и усадили хозяйку в кресло. Этой женщине невозможно было отказать. В Питомнике похожей статью и характером обладала Маргарита Павловна, всю жизнь проработавшая завучем в школе. Вернее, большую часть жизни, до тех пор, пока не очутилась со всем своим школьным выводком в другом мире. Маргарита Павловна онемела, конечно, как и все прочие, когда после грозы, которая принесла оглушительный гром, слепящие пучки молний и сплошной ливень, наступило затишье и они увидели это… Они все стояли у окон и смотрели, как вместо оживленной трассы и тесно построенных высоток за прозрачной сеткой забора высится непроходимый лес… стояли и смотрели… и ни слова не могли произнести… А потом из леса вышли Старцы и своими мокрыми серыми балахонами и огромными кривыми посохами с набалдашниками в виде горящих камней до смерти всех напугали. Дети плакали…

А Маргарита Павловна замерла всего на пару минут. А потом снова взяла все под свой контроль. Детям велела спрятаться за партами, а сама отправилась на встречу со Старцами, выяснять, что за дикие дела тут происходят. Оружия у нее конечно же не было, откуда оно в школе? Поэтому Маргарита Павловна взяла с собой швабру и держала ее наперевес с таким решительным видом, будто обладала умением раскручивать ее, словно восточный воин.

Бесстрашная женщина. И формами так же хороша, как госпожа Лисецкая.

Розалин села в кресло и невольно сцепила пальцы. Привычка беспрекословно слушаться Маргариту Павловну может сыграть с ней сейчас дурную шутку, ведь эта женщина ей совершенно незнакома и относиться к ней нужно как к незнакомке, вполне вероятно опасной. Но в душе Розалин уже невольно прониклась к госпоже Лисецкой искренней симпатией и ничего не могла с этим поделать.

– Ну что ж, – вдруг заговорил господин Браббер. – Вижу, госпожа Лисецкая, вы будете заняты. Поэтому, если вы в конце концов озвучите последнее решение господина Анисенко, я вас покину и не буду мешать. Вчера он назначил мне одну девушку, а сегодня с утра явилась другая, которая утверждает, что это тоже приказание господина Анисенко. Я хочу получить конкретный ответ.

В его голосе звучало раздражение. Розалин тут же напряглась.

– Ах, неужели я не сказала? – воскликнула госпожа Лисецкая, хотя по сверкающим глазам было понятно, что ничегошеньки она не говорила и прекрасно об этом помнит. – Сегодня утром господин главный изыскатель лично прислал мне слугу и передал, что вашей помощницей назначена госпожа Лукавина. К сожалению, ему не сразу доложили о просьбе перевода, вернее, он не сразу посмотрел бумаги и не сразу увидел приказ о переводе, который ему оставалось только подписать. Прошу прощения за путаницу.

– Благодарю за ответ.

Господин Браббер поднялся, а скорее вылетел из кресла и тут же откланялся. Когда он весь в нетерпении выскочил в коридор, в комнате стало совсем тихо. Розалин надеялась только, что господин Браббер в спешке не сбил с ног Тую, которая осталась ждать за дверью.

– Ну что ж, моя дорогая! – Госпожа Лисецкая подхватила какую-то бумажку из стопки, что лежала у нее перед носом, и взмахнула ею, словно веером. Или как опахалом, которым мух отгоняют. – Вот ваш приказ, свеженький, с пылу с жару! Вы, моя хорошая, назначаетесь помощницей господина Лукавина в отдел магических животных. О, вам повезло! Туда многие хотят попасть, но не всех, милочка, туда берут! Далеко не всех!

У Розалин от такого заявления чуть глаза на лоб не полезли. Вообще-то Туя преподнесла ей иную версию – что работать там Ассоль не очень-то хотела. А госпожу Лисецкую послушаешь – так лучшего места нет.

Да уж… Не повезло насчет господина Браббера. А ведь так хорошо все складывалось! Но если подумать, это к лучшему. Когда Розалин поняла, что прямо сейчас ей не нужно идти к этому человеку и находиться с ним в одном помещении, стало значительно легче дышать. Буквально.

Так что небольшая отсрочка пойдет на пользу. Ей как раз нужно успокоиться и хорошенько осмотреться. Не хочется признавать, однако с ней что-то не так. Как только она впервые столкнулась с господином Браббером лицом к лицу, что-то пошло не так. И нужно узнать что.

– Оклад у вас будет стандартный, как и график работы. Вот, потрудитесь получить инструкцию, – тараторила госпожа Лисецкая. – Вот ваш контракт, но его вы подпишете, только когда предъявите документы. Видите пустое место? Осталось внести ваше полное имя. У вас же имеются какие-нибудь бумаги?

– Да. Именная грамота из городского архива о моем рождении с подробным указанием родословной.

Грамоту достала Лантана. И она, собственно, о ней заговорила, сама Розалин понятия не имела, какие бумаги требуются в этом мире. Оказывается, тут тоже то и дело приходится устанавливать свою личность.

Розалин в который раз помянула Лантану добрым словом.

– Прекрасно! Отлично! Просто великолепно! Как же приятно видеть девушку, которая обо всем позаботилась! Чаще всего, скажу по секрету, девушки являются сюда без единой бумажки! Будто не на работу пришли устраиваться, а на рынок колбасы купить. Почему-то они уверены, что их всех должны знать лично. Ох, сколько я с ними намучилась, скажу я вам! Сколько мне приходилось с ними возиться! Терпеть слезы и капризы…

Госпожа Лисецкая мотала головой и скорбно поджимала губы. Судя по выражению лица, эти несознательные девицы на самом деле причиняли ей неимоверные страдания.

– Моя именная грамота осталась в комнате. Я как-то не догадалась взять ее на завтрак. Мне за ней сходить?

– Нет-нет, не сейчас! – встрепенулась госпожа Лисецкая, колыхаясь под своим безразмерным костюмом. – Сейчас я уезжаю. Завтра утром приносите бумаги, и мы все оформим. Задним числом. Ничего страшного, я уже вижу, что вы, моя милочка, девушка ответственная и трудолюбивая. Так что завтра. Сегодня никак, я ужасно спешу.

Глаза госпожи Лисецкой заблестели, будто мысленно она уже очутилась в том месте, куда стремилась попасть. Судя по всему, превеселое местечко!

– В таком случае я могу идти? – спросила Розалин.

– Да, конечно, милая моя, идите! Жду вас завтра.

Розалин выскочила в коридор и с облегчением выдохнула. Госпожа Лисецкая была, безусловно, весьма мила, но до чего сложно находиться с ней рядом! Она буквально подавляла, каждым взглядом и каждым раскатом зычного голоса.

Туя стояла у стены и сразу принялась расспрашивать:

– Ну что, как прошло?

– Все прекрасно, – с энтузиазмом ответила Розалин, сворачивая полученные бумажки в трубочку.

– И куда же тебя направили?

– К животным.

– Понятно… – протянула Туя.

– Понятно? Что же тебе понятно? Я так ничего и не поняла. Как только в кабинет зашла… знаешь, будто я не я стала. Даже половины того, что мне сказали, не поняла. Но со всем согласилась.

– А, так это же госпожа Лисецкая! – Туя взмахнула рукой. – Она же как сирена: заговорит – и забудешь, как тебя звать. Люди без магического дара вообще с ней не могут общаться, в ступор впадают. Я вначале тоже слушала ее развесив уши, только и могла что поддакивать и кивать. Но после привыкла. Узнала универсальный способ. Нужно просто постоянно очищать голову. Ну, на секунду закрывать глаза и представлять, что голова пустая. Тогда с ней можно нормально беседовать.

Розалин о таком никогда не слышала.

– А почему она так на нас влияет? Это какой-то магический дар?

– Нет, ну что ты.

Они медленно шли по коридору. Розалин, которая не знала дороги, просто следовала за новообретенной подругой.

– А в чем тогда дело?

– Я не знаю. Поговаривают, будто в предках у госпожи Лисецкой имелась морская сирена. Вроде как прапрадед ее с этой полурыбой по пьяни возлег, а после, через положенное время, ему младенца мужского пола в дом подбросили. Вроде как девчонок сирены себе оставляют, а мальчишек отцам отдают. Ну вот, что-то и нашей госпоже Лисецкой по наследству передалось. Хотя врут, конечно, сирен не бывает, сказки это все. А если и были когда – давно уже вымерли.

Розалин покосилась на Тую – мага, которых «на самом деле не бывает», как говорили ей в детстве в том мире, где она родилась.

Да уж, совсем не бывает, ни одного…

Розалин понятия не имела, живут ли в этом мире сирены. Старцы утверждали, что тут существуют другие расы, не только люди, но они живут за плотной пеленой, которую не так-то просто пересечь, да те и не особо-то желают пересекать и знакомиться с людьми или друг с другом. Что другие расы слишком погрязли в магии, которая позволяет путешествовать сквозь время и пространство, и не видят ничего, что находится у них под носом.

Если Розалин правильно поняла. Старцев иногда крайне сложно понять. Они говорят то одно, то другое, чаще всего намеками и двусмысленностями. Их даже взрослые не понимали, а уж такие дети, как Розалин, и подавно. Да и не до того было детям. Станешь ли вслушиваться в старческое бормотание, когда этот Старец умеет взмахнуть рукой – и перед тобой взовьется целое облако разноцветных мух? Или топнет ногой об землю – а из земли тут же вырастет цветок, а вместо лепестков у него – леденцы? Вот чего ждали дети: магии и уроков магических, а не бессмысленных рассказов о небывалом.

Теперь-то Розалин жалела, что в свое время не особо слушала Старцев, но уже ничего не попишешь.

Между тем они добрались до выхода и зашли в гардеробную, где хранилась верхняя одежда. Как объяснила Туя, одежду можно и в комнате держать, но это неудобно – после завтрака приходится делать крюк, чтобы зайти и одеться. Проще хранить пальто тут.

Розалин мысленно согласилась. Она уже составила в памяти план здания и знала, что ее комната находится отсюда довольно далеко.

Жаль, что в этом мире нет порталов. Зашел на одном этаже – вышел на другом, и не нужно по лестницам скакать. Или лифта… В том, прошлом, мире Розалин жила в доме с лифтом. Классная штука. Стоишь себе, ничего не делаешь – и перемещаешься между этажами на нужную высоту. А тут приходится ножками…

Они оделись, натянули перчатки и вышли на улицу.

Глава 3
Финельки

Сегодня было свежо. И ветрено.

Стоило сойти с крыльца, как юбку тут же закрутило вокруг ног.

– Осень! – успела крикнуть Туя и прихлопнула рукой свою шляпку к голове, чтобы ее не унесло порывом ветра.

Розалин осмотрелась. Она видела двор Дома магических изысканий только вчера в темноте, ну и утром выглянула, конечно, в окно, но, кроме стены соседнего здания и высокого забора, там не было ничего интересного. Так что теперь она рассмотрела двор при дневном свете.

Не считая того, что все вокруг было вымощено булыжником и посреди двора торчала уродливая башня, место мало чем отличалось от иных зданий в городе.

Сейчас Розалин находилась в другой стороне от ворот, у самого дальнего от входа дома. По обе стороны стояли такие же простые здания, и только следующие два, напротив центральной площади, обладали отдельными архитектурными элементами, придающими им некое изящество и оригинальность. Но вот что сразу бросалось в глаза своей чужеродностью, так это темная башня, которая нагоняла жути даже при свете белого дня. Вокруг башни будто туман сгустился, и вяло пульсировал наверху красный глаз – Вежда.

Смотреть на башню было неприятно.

– Нам с тобой туда! – Туя дождалась, пока ветер оставит ее одежду и волосы в покое, и указала на соседнее здание по правую руку. В нем было три этажа и два подъезда.

– Твой отдел тоже там?

– Да! Только на верхнем, третьем, этаже. – Туя со вздохом подняла голову. – Вон видишь, окна нашей лаборатории – с четвертого по седьмое слева? Заходи, если будет время. Хотя у тебя в твоем отделе времени, наверное, не останется. Ассоль говорила, там работы мало не бывает.

Они пошли по направлению к зданию, где Розалин предстояло работать, преодолевая сильный ветер, как будто плыли против течения. Мимо них резво пробежали два молодых мага, мельком взглянув и едва успев поздороваться. Потом таким же образом мимо пронесло других магов. Некоторые, судя по всему, намеревались предложить девушкам помощь, но, трезво оценив свои силы, сдерживали это намерение и продолжали свой путь в одиночестве.

– Там сразу все лаборатории? – спросила Розалин, дождавшись, пока очередные маги отбегут подальше. – В одном здании?

– Нет, что ты! Там от силы треть. Еще это здание отдано под лаборатории. – Туя указала на здание по левую руку, построенное параллельно правому.

Розалин перевела взгляд на оставшиеся два. Слишком уж они разукрашенные. Там приемные залы, где вчера проходил ужин господина главного изыскателя. А еще наверняка именно там живут маги. Не станут же они ютиться в маленьких комнатенках, какую выделили Розалин?

И точно!

– А эти два первых здания предназначены для магов, которые проживают на территории Дома магических изысканий. Правда, в основном они все в левом живут. Слуги его называют Леваком. – Туя понизила голос, будто сказала что-то неприличное. Хотя, возможно, для местной девушки это действительно крайне некрасивое слово. – А это – Правак. Там залы для приемов, кабинет и покои господина главного изыскателя и гостевые комнаты.

– Гостевые комнаты?

– Ну да. Магическая помощь может много кому понадобиться. Не будут же дворяне изыскателей на дом вызывать, как какую-то прислугу? Приезжают сами. Тут сам император бывает. А уж остальных дворян – без счета!

Розалин покосилась на башню. Странное дело, вроде бы вчера она видела эту жуткую Вежду со стороны входа, но и с обратной стороны ее тоже видно. Не может же быть, что Вежда всегда поворачивается к тебе лицом, где бы ты ни находился? Так и представлялось, что это чудовищное кровавое пятно ожило и внимательно следит да наблюдает. Ни шагу без его присмотра не ступишь! Брр…

– А башня? – дрогнувшим голосом спросила Розалин. – В башне тоже кто-то живет?

– Нет, конечно. – Тую ощутимо передернуло. – Там лаборатории.

– Какие? – Розалин тут же подумала, что господин Браббер наверняка засел в этой жуткой башне. Значит, если ее к нему приставят, ей тоже придется… тоже придется в этой башне работать? Под этой кровавой каплей целый день ходить?

– Секретные. Туда попасть сложно, там своя охрана и охранные контуры другие. Говорят, смертельные. Они ведь, которые смертельные, законом запрещены, но в таких вот местах, особо охраняемых, их все же ставят. По особому разрешению.

Значит, господин Браббер не в башне работает. Странно… Ему там самое место!

– Сюда.

Они дошли до нужного здания, заскочили в открытую дверь ближайшего подъезда, дверь тут же захлопнулась, и за ней истошно взвыл ветер, который лишился добычи.

Холл был небольшим, с деревянными панелями и темно-зелеными обоями на стенах. На потолке люстры из желтоватого стекла. Тут было очень приятно.

– Тебе туда, в подвал. – Туя кивком указала вперед.

Возле широкой лестницы, укрытой зеленым ковром и ведущей наверх, была вторая, точно такая же, ведущая вниз.

– Почему в подвал? – удивилась Розалин.

– Ну, магические животные… их же нельзя держать в обычном помещении.

Розалин в который раз не знала, что и думать. Почему нельзя? Но спрашивать не стала, она и без того слишком много вопросов задает. Будто из дикого леса вышла (что в принципе правда) и теперь только и делает, что ходит с открытым от удивления ртом и всему подряд изумляется.

Туя с тоской посмотрела наверх и решительно вздохнула:

– Ну давай, удачи! Кстати, на обед пойдешь?

– Да, конечно! – Розалин с радостью ухватилась за предложение. Обед – это что-то знакомое и приятное, да и перерыв ей точно понадобится.

– Я за тобой зайду. Розалин! – окликнула ее Туя.

– А?

– Ты не волнуйся. Все будет хорошо.

Розалин дрожащими руками расправила подол платья и спросила:

– Это так заметно?

– Что ты волнуешься? Конечно, заметно. Кто угодно бы волновался. Тем более для тебя, похоже, все у нас в новинку.

– Да. Я же дома… из дома почти никогда не выезжала. Многого не знаю, – сказала чистую правду Розалин.

– Я помню свой первый день, когда сюда пришла, мне тоже было страшно. Но ничего, как видишь, пообвыкла. – Туя пожала плечами. – И ты справишься! Ну все. Продержись до обеда, дальше будет проще. Обещаю!

Она взлетела по лестнице до следующего пролета, весело подмигнула и поднялась выше. Только звук шагов и остался.

Розалин глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и огляделась. Тут при входе тоже имелась раздевалка, однако дверь была закрыта. Видимо, раздеваться все предпочитали в своих отделах.

Краем глаза она увидела коридорного, который сидел в закутке под лестницей и, кажется, спал. Коридорный был немолод, поэтому Розалин не стала его тревожить. Тем более дорогу ей уже подсказали.

Ну что ж, вперед! К магическим животным.

Розалин ухватилась за перила и поскакала вниз по ступенькам. Не удержалась. Все равно ведь никто не видит.

Итак, спустя два пролета она попала в узкий, выложенный светло-серым мрамором зал, в котором имелось две одинаковых двери. Металлических.

На одной из них висела табличка «Отдел магических животных», вторая была без обозначений.

Значит, нам сюда.

Розалин, хотя и испытала немного неприятное чувство при виде такой необычной двери, подавила его, постучала и вошла. Дверь открылась тяжело, но за ней было светло и просторно.

Как только Розалин оказалась в помещении, тут же появился деятельный добродушный господин в светло-сером халате. У него был острый нос, мутные глаза и лысина, окруженная пучками седых волос.

– Ну что ж, вот и вы! – весело сказал он. – Вот и вы, так ведь?

– Да, это я, – ответила девушка. Потом откашлялась и представилась: – Я Розалин Ветлицкая, меня отправили в отдел магических животных в качестве помощницы господина Лукавина.

– И вот он я! – Господин дурашливо поклонился. – Боитесь ли вы животных?

Розалин замялась. Что ответить?

У них в Питомнике были собаки и кошки. И хомячки в живом уголке. И рыбки в приемной директора. В этом мире также были собаки и кошки. И лошади, и куры, и свиньи. Они почти ничем не отличались от животных из мира Розалин. Их она, понятное дело, не боялась. Но насчет магических…

– Вы боитесь животных! – с некоторым укором воскликнул господин Лукавин.

– Скорее я их никогда не видела, – призналась Розалин.

Взгляд господина Лукавина внезапно изменился, потяжелел.

– Позвольте, но как же вы собираетесь работать с животными, если ни разу их не видали? Как вы можете почистить клетку кролика, если брезгуете? Вы хоть раз видели, как кормят крысу? Если вы неспособны покормить животное, то зачем пришли в мой отдел?

– Нет-нет, что вы! – Розалин взмахнула руками. – Я могу кормить и чистить клетки кроликам и крысам. Но я ни разу не видела магическое животное. Говорят, они плюются ядом.

Розалин стыдливо опустила глаза. Имеет же она право испугаться, в конце концов? Дворянка она или кто?

– А, вы об этом. – Господин изыскатель отмахнулся. – Никакой опасности нет. Кто только такие глупые слухи распускает? Ну кто позволит вам приблизиться к ценному экземпляру? Бросьте!

Розалин кивнула, мысленно делая пометку, что ее новый начальник, похоже, слегка неуравновешен. То, как резко меняется его настроение и как легкомысленно он отмахнулся от ее страхов, показывает, что при всем своем внешнем добродушии господин изыскатель зациклен лишь на своей ценной персоне.

И прекрасно. Такие ничего не замечают под самым носом.

– Я готова приступить к работе и выполнять все ваши указания, – самоотверженно заявила Розалин.

– Прекрасно. Переодевайтесь и приступим. Халат найдете в той комнате.

В указанном месте Розалин сняла верхнюю одежду, надела халат и прошла в лабораторию.

Это было большое, хорошо освещенное помещение, разделенное на несколько зон. Кроме господина Лукавина в комнате находилось еще три мага – совсем молодые, видимо, ученики.

А вот животные… Розалин конечно же первым делом бросила взгляд на клетки, которые стояли по всему помещению в виде квадратных блоков.

И… никого там не увидела. Не в том смысле, что клетки были пустые, а в том, что никого магического в них видно не было. Лишь обычные жабы, крысы и птички. По крайней мере, на первый взгляд. Но кто сказал, что магические животные должны необычно выглядеть? Кто виноват, если Розалин рисовала в своем неуемном воображении вертлявых драконов и горящих огнем саламандр? Никто не обязан соответствовать ее фантазиям.

Однако нахлынувшее разочарование Розалин подавила с трудом.

– Сюда! Сюда проходите! – прокричал господин Лукавин с другой стороны зала. – Ну же! Поспешите. Не могу же я ожидать вас целую вечность!

– Иду.

Розалин быстро прошла к своему начальнику, по дороге не забывая изучать клетки более тщательно. Но нет, ничего необычного.

– Ах, что вы там смотрите! – с досадой поморщился господин Лукавин. – Это же обычные финельки.

Финельки?!

Розалин чуть не споткнулась на ровном месте, быстро опустила взгляд в пол и попыталась сохранить невозмутимое лицо. Обычные финельки? Вот же дура!

Ее слегка перекосило. Что, дорогая, хотела повидать магических животных? Приобщиться к сказке? А обычных финелек паковать не хотела?

Розалин, кажется, поплохело, но господин Лукавин не заметил. Судя по всему, кроме себя любимого и работы, его вообще мало что волновало. Он, не дождавшись Розалин, уже вошел в кабинет, дверь в который оставил широко распахнутой, и направился к столам, заваленным бумагами. Бумаг было столько, что они держались друг на друге единственно чудом, а если бы сверзились вниз, наверняка бы кого-нибудь убили.

Розалин, как только увидала эти безразмерные залежи, испуганно сглотнула. Кажется, тут не то что давно ничего не разбирали, но, возможно, тут не разбирали ничего никогда.

– Я вас жду! – крикнул господин Лукавин, даже не обернувшись. Встал у одного из столов. – Где же вы?

– Я тут.

Он схватил кипу бумаг со стола:

– Это все нужно разобрать. Да. Немедленно разобрать!

И замолк.

– Простите, но мне требуются более подробные инструкции, – сказала Розалин. – Также хотелось бы получить полный перечень моих обязанностей. Понимаете, чтобы подготовиться.

Розалин с улыбкой потупилась. Лучше уж пусть за дурочку сразу примут, чем начнут заваливать работой. Она, конечно, собирается трудиться на совесть, но ей нужно время и для своих занятий. Закапываться в гору чужой несделанной работы она не может себе позволить.

– Конечно. – Господин Лукавин не глядя бросил бумаги обратно. Те радостно перемешались с прочими, но в общем бардаке это не было заметно. – Хотя все указано в контракте. Да. Кстати! Почему вы не потрудились прочесть контракт?

– Прошу прощения, но контракт будет подписан только завтра утром. Госпожа Лисецкая уехала в спешке…

– Ну конечно! – Господин изыскатель недовольно вытянул губы. – Кто бы сомневался! Хорошо если через неделю соберется подписать! Придется снова все делать самому.

Розалин молчала, не поднимая глаз. Конечно, это было бы идеально – если бы господин Лукавин делал все сам, но в такое верилось с трудом, не тот у него характер.

И точно. Он сразу же сдался, устало упал в кресло и продолжил:

– Пока не заключен контракт, опишу работу, которую нужно выполнить немедленно. Разобрать все это… – Он обвел завалы рукой. – Это данные о наблюдениях. Отчеты. Заказы, выполненные и пропущенные. Из-за этой бумажной волокиты у меня неприятности! Мы пропустили не абы чей заказ, а самой племянницы младшей фрейлины императрицы! Не отправили ей финельку! Оплаченный заказ, между прочим! Такого провала больше не должно повториться никогда! Та-ак, как же нам это все организовать…

В общем, спустя час с помощью Розалин, без которой на организацию процесса у господина Лукавина ушла бы, верно, неделя, места для бумаг были выбраны. И Розалин принялась за дело. Первое и главное, что требовалось: найти все невыполненные запросы на финелек. Остальное раскладывать по остаточному принципу, когда будет время. Также в обязанности Розалин входил контроль температуры в помещениях, измерение которой нужно проводить трижды в день, заказ необходимых товаров по списку заявок, которые будут поступать на имя господина изыскателя, а также упаковка и отправка финелек.

Это, пожалуй, самое плохое, что с ней случилось после приезда в Дом магических изысканий.

Финелькой местные маги называли странное приспособление, похожее на небольшую клетку, в которой содержалось словно застывшее в анабиозе небольшое животное или птичка. Жаба, воробей, мышь встречались чаще всего, но это могла быть и змейка, и цыпленок, и черепашка. Предназначение финельки – страховка от истощения. Местная магия была устроена таким образом, что маги долго и тщательно собирали ее по чуть-чуть в окружающем мире. А вот когда тратили, могли не заметить, что ушло все до капли, перейти на свою жизненную силу – и истощиться. А это равносильно смерти, потому что истощенный начинал испытывать дикий, невероятный голод и тянуть жизненную энергию из всего живого, что окажется поблизости. Причем способность пожирать чужую жизнь у него вырастала в разы. Истощенный не мог остановиться. Раньше у истощенных кроме того отсутствовал разум, и они даже не могли избежать людей, которых невольно высушивали до смерти. Теперь же благодаря найденному господином Браббером методу сохранения разума… Розалин почти ощутила сожаление, но быстро вспомнила, что господин Браббер хорош только для своих… Так вот, раньше они не сохраняли разум, теперь же могли хотя бы убить себя сами.

Опять же вопрос: что лучше? Знать, что уничтожаешь людей, и не иметь возможности это предотвратить, либо навсегда потерять разум и избежать страшного выбора – убивать других или самого себя?

И вот финелька служила магу сигналом, что нужно немедленно остановиться. Если маг оказывался на грани, животное погибало, испарялось, одновременно производя громкий звук – хлопок, и маг немедленно прерывал свое колдовство.

Без финельки местные маги не проводили ни одного магического действия.

Когда Розалин узнала об этом, первым делом спросила, почему такое маленькое существо, почему они не берут большое? Ведь большое, возможно, могло бы выжить?

Но объяснение Старцев было следующим: финелька – как зонтик, он защитит от дождя даже несмотря на то, что размеры его намного меньше крыши дома, который тоже может защитить от дождя. То есть размер не важен, животное погибнет неизбежно, поэтому, естественно, носят с собой самых маленьких из доступных существ.

Розалин и прочим воспитанницам Питомника всегда было жалко этих несчастных финелек.

Став старше, Розалин поняла, что у местных магов нет другого выхода. Даже если они не станут жалеть самих себя и будут рисковать истощением, стоит пожалеть окружающих, которые пострадают, если истощенные появятся в большом количестве. Ведь даже один истощенный способен уничтожить целую деревню. Такие случаи бывали и, к сожалению, будут еще не раз. Если вовремя его не обнаружить и не остановить, вред он причинит колоссальный. Что на фоне этой угрозы жизнь какой-то мыши?

Но соприкасаться с финельками Розалин все равно не хотелось.

К счастью, обязанность погружать живых существ в анабиоз была возложена на учеников господина Лукавина, а уже готовые экземпляры она решила воспринимать как безобидные игрушки. Так проще.

За делами день пролетел незаметно. Обед в обществе говорливой Туи прошел слишком быстро, в остальные часы Розалин старательно разбирала бумаги. Разобрала от силы треть, но даже из такого объема получилось набрать стопку пропущенных заказов в количестве двухсот штук.

И вот когда до конца рабочего дня оставалось всего полчаса и Розалин поглядывала на часы уже чуть ли не каждую минуту, в кабинете появился господин Лукавин в сопровождении всех своих трех учеников. Розалин познакомилась с ними во время обеда, вернувшись раньше времени и еще не успев приступить к работе. Обычные маги, которые вели себя вполне ожидаемо. Один задирал нос, посматривая на Розалин свысока, второй попытался к ней подкатить, третий делал вид, что девицы его в принципе не интересуют.

– Это что же, это у нас столько долгов?! – возопил господин Лукавин, с невероятной яростью взглянув на своих учеников.

И правильно! Розалин считала, они все должны были взять да разобрать эти залежи! Она нашла заказы, которым было более двух лет! И они до сих пор не выполнены! Да как такое вообще могло произойти?

– Здесь только треть. Остальное я пока не разобрала. – Розалин указала на оставшиеся кипы бумаг. Они значительно поредели, но все еще пугали своими размерами.

– Нужно немедленно это исправить! – Господин Лукавин был настроен весьма решительно и вперился глазами в Розалин. – Нужно сегодня же упаковать все эти заказы, пусть даже придется сидеть до утра, а утренней почтой отправить адресатам. Да, я понимаю, моя дорогая, что вы не ожидали в первый же день столкнуться с такими сложностями, но вы должны понимать, что у нас тут всякое случается, и временами вам придется работать без учета рабочего графика.

Розалин с трудом сдержала улыбку. Нет уж, не на ту лошадь они собрались залезть! Вон ученики позевывают и смотрят в сторону выхода, собираются уже сбежать, да и сам господин Лукавин не намерен бросаться ей на помощь. То есть он хочет, чтобы она сама! Сама сидела тут до утра и работала. Разгребала то, что у них два года складировалось.

– Я все понимаю, – пролепетала Розалин, улыбнувшись своему начальнику, и тут же опустила глазки. – Конечно, я не против. Тем более что нас пятеро! Значит, работу мы закончим не к утру, а гораздо раньше! Стоит нам всем вместе взяться за дело, и мы справимся уже к полуночи! Вы, господин Лукавин, как самый опытный будете нами командовать, а я… конечно же ваши ученики возьмут на себя главную роль в этом подвиге… а я буду на подхвате и принесу вам всем чай или кофе. Я уверена: если мы немедленно приступим, к утру успеем даже уделить пару часов сну! Правда, вероятно, нам придется обойтись без ужина, но ведь иногда жертвы просто необходимы. Так, господин Лукавин?

Розалин, сжимая губы, подняла на начальника взор, пытаясь сохранить на лице восторженное и глуповатое выражение самоотверженности.

Тот, однако, счастливым отчего-то не выглядел. Как и трое его учеников. Двое из них даже что-то пытались сказать и скорчили весьма возмущенные физиономии, но не посмели перебивать наставника.

– Вы, безусловно, правы, Розалин, иногда подвиги требуются, но не в этот раз, – поразмыслив, ответил господин Лукавин, нервно подергивая плечом. – Думаю, заказы, которые пролежали столько времени, еще немного подождут.

– Конечно, как скажете, – покорно согласилась Розалин. – Тогда завтра утром продолжу.

– Будьте так любезны, – сухо ответил господин изыскатель. – И придите пораньше, я покажу, как следить за температурой. Сегодня вы эту задачу пропустили, мы были вынуждены выполнить замеры вместо вас. Но больше я такого невнимания к работе не потерплю!

Отомстил как мог, называется. Но Розалин не возражала. Ее не очень трогало недовольство нового начальства, ведь у нее была другая цель. Но не все сразу. Розалин дала себе время – неделю, чтобы разобрать главный завал, а потом пустить дела в отделе на самотек, что, вероятно, происходило тут всегда… и тогда уж подумать, как попасть к господину Брабберу.

Розалин, как обычно, откорректировала имеющийся план и принялась методично его выполнять.

На следующий день она попыталась встретиться с госпожой Лисецкой, но той не оказалось на месте. Потом Розалин отправилась на работу, где ознакомилась с температурными артефактами, весьма простыми в использовании, и посетила кладовку – комнату, где хранились финельки. Отстраненно осмотрела ряды клеток разных цветов и конфигураций, воспринимая находящихся внутри неподвижных существ как кукол. Все клетки были целы. Трогать их было неприятно, но позже, когда Розалин занялась упаковкой, пришлось делать и это.

В остальном работа была легкой. И даже преподнесла сюрприз.

Выяснилось, что некие магические животные в отделе все же имеются. Их Розалин увидела случайно, когда прохаживалась по залу и проверяла температуру. Самый дальний угол лаборатории был уставлен такими же клетками, как и все остальные, но внутри… Розалин подошла и выпала из реальности.

В первой были огромные волосатые гусеницы. Ну как огромные – с полруки точно. Очень ярких цветов – салатового, желтого и оранжевого. Во второй на стеклянном голом полу клетки-аквариума лежало несколько расплывшихся то ли медуз, то ли кучек слизи. Они походили на картинки инфузории-туфельки, которые показывали им в школе, правда, были размером с ладонь. И они явно были живыми: шевелились и переползали с одного места на другое. И в последней, третьей, клетке сидели серые шарики – обычные шарики разных размеров, похожие на колонию грибов, которые внезапно проклюнулись сквозь траву.

Оказалось, это самые что ни на есть настоящие магические животные. Не то чтобы Розалин осталась от них в восторге, но все же ей было интересно на них поглазеть.

Правда, ей немедленно запретили к ним приближаться. Оказалось, что грибы-шарики как раз плюются ядом, при этом содержать их возможно лишь в открытых клетках со свободной циркуляцией воздуха, иначе они гибнут. Подходить к ним можно только в специальной одежде, закрывающей лицо и тело. Розалин тогда, в первый раз, очень повезло, что с ней ничего не случилось. Хотя, по ее собственному мнению, виноват был конечно же господин Лукавин, который ни о чем ее не предупредил! Зато отругал, когда увидел у клеток. Розалин едва не рассердилась и чуть все ему не высказала. Но все же сдержалась. По привычке глупо улыбнулась и прошептала: «Да, господин Лукавин, я сглупила. Такого больше не повторится». Мысленно, правда, прибавила несколько крепких слов, но только мысленно!

А еще в отделе были другие комнаты, куда Розалин не пускали. Но с этим она решила разобраться как-нибудь потом.

Через неделю Розалин перед сном проанализировала результаты своего пребывания в Доме магических изысканий.

Результаты были весьма впечатляющими.

Она прекрасно разобралась в деятельности отдела, в котором работала, и получила много информации о других отделах, познакомилась почти со всеми помощницами магов. Даже два вечера провела на импровизированных местных посиделках в небольшой гостиной, которая была выделена под нужды наемного персонала.

И вот какой вывод сделала Розалин. Все отделы, размещенные в обоих зданиях, – по сути, пустышки. Ну то есть они занимались, конечно, каким-то делом, обычно весьма прибыльным (вроде торговли финельками или создания амулетов), но ничего нового в принципе не изучали и не придумывали.

А вот отделы, которые находились в башне… Это место пугало Розалин до дрожи. Но все интересное происходило именно там. И господин Браббер… да, он тоже там частенько бывал. По счастливой случайности маленькие окошки полуподвального помещения отдела магических животных выходили во двор и смотрели прямо на вход в башню, и Розалин видела, что господин Браббер посещает башню почти ежедневно. Порой не по одному разу.

Вся подготовка была проведена. И теперь настало время, когда ей следовало попасть к господину Брабберу в подчинение.

Эта задачка оказалась не из легких.

Над ней Розалин размышляла целых три дня. Управилась бы, верно, быстрее, но ей мешали… сны.

Сны начались в первую же ночь. И если вначале она почти не обращала на них внимания, то уже через пару ночей игнорировать их не стало никакой возможности.

«Никогда бы не подумала, что доживу до такого стыда!» – возмущалась Розалин, просыпаясь среди ночи от ужаса и непонятного томления. Хотя какого там «непонятного» – совсем наоборот! Сны повторялись раз за разом и становились все назойливее. Вначале Розалин снилось, что ее где-то ждет возлюбленный. Именно так. Тот, кто безумно ее любит. И она наслаждалась этой мыслью – что она любима и желанна… наслаждалась во сне. Потом Розалин снилось, что она собирается на свидание к мужчине. Или что она идет туда, к нему… и вот-вот дойдет. Или она ждала его в своей комнате и металась по ней, не находя себе места, а кожа буквально чесалась и требовала прикосновений и ласк. На ней было очень мало одежды… или одежда вовсе отсутствовала. И Розалин во сне буквально считала секунды до того момента, когда наконец появится Он. Или когда она дойдет до Него. И она могла только предполагать, что произойдет дальше. Но вряд ли они станут читать друг другу стихи. Разве что в процессе…

Розалин знала, конечно, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они влюблены или женаты. В теории. Читала образовательные брошюры и видела нарисованные картинки в учебниках для старших классов. Но не больше.

И в описаниях научных книг никогда не говорилось о том непередаваемом опьянении, которое Розалин испытывала во сне, когда направлялась к своему мужчине или ждала его.

Это было просто какое-то безумное наваждение! Розалин просыпалась, не сразу понимала, где находится, и в первые несколько секунд испытывала дикое разочарование из-за того, что это был просто сон и что это не происходит на самом деле. Ей хотелось немедленно заснуть снова, вернуться туда, где уже совсем скоро она попадет в объятия сильных рук, и они так тесно обовьются вокруг нее, что дыхание перехватит, и ее сердце станет стучать глухо, потому что грудь будет крепко-накрепко прижата к его груди, и он будет целовать ее и трогать, и шептать что-то неразличимо-обжигающее…

Розалин не сразу приходила в себя, еще некоторое время сердце выпрыгивало из груди, в горле было сухо, а живот скручивало спазмами. Чтобы успокоиться, ей приходилось лежать тихо и медленно, ровно дышать. Чтобы кровь перестала стучать в висках, она закрывала глаза и представляла что-нибудь простое. Ровное поле зеленой травы или поверхность озера.

Личность мужчины из сна оставалась загадкой. Розалин считала, что это выдуманный образ, который появился в ее сознании, чтобы как-то разгрузить напряжение, в котором она находилась. Этот вывод она сделала на основе знаний, полученных на уроках психологии. В одном из учебников описывался похожий пример, когда женщина, у которой была такая тяжелая жизнь, что легче умереть, чем продолжать существовать, нашла из своего положения своеобразный выход. Ее мозг синтезировал другой, прекрасный, мир, куда она периодически попадала, тем самым отвлекаясь от реальности. В новом мире она была молодой, прекрасной и здоровой, и ей не нужно было трудиться с утра до вечера ради куска хлеба и тащить на себе престарелых родителей и малых детей. И однажды она вовсе не вернулась из своей сказки и была помещена в соответствующее учреждение до конца жизни. Конечно, Розалин была не настолько поглощена своими снами, как пациентка из учебника, но само их появление объяснила так же – постоянное хождение по грани человеческой выносливости. Несмотря на кажущуюся безопасность, Розалин ни на секунду не могла расслабиться, забыть, что в любой момент ее могут раскрыть, и тогда, только если повезет, она уйдет через Возвратный Круг… и тогда все равно все пропало. Узнав, что воспитанница Питомника подобралась так близко, господина Браббера в целях безопасности тут же запрут в башне и будут держать там, пока он не сделает, что должен. Второго шанса добраться до изыскателя у них не будет.

От нее слишком многое зависело, на нее была возложена слишком большая ответственность, и Розалин постепенно сгибалась под этой тяжестью, задыхалась под ней. И не желала добровольно с ней расставаться, просто не могла себе этого позволить!

Поэтому невольно выдумала себе некую отдушину – мужчину, который ее жаждал не меньше, чем Розалин жаждала его. Стоило об этом подумать, как все остальное становилось таким далеким и не важным, что мгновенно забывалось.

В такие моменты Розалин была счастлива.

Всего несколько секунд – и она доберется до заветной двери, или этот незнакомый, но уже любимый мужчина постучит в ее дверь, и они встретятся, чтобы броситься друг к другу и никогда больше не расставаться!

Потом Розалин отталкивала все эти мысли прочь. Но они не отступали совсем уж далеко, они вились вокруг, в темноте, и стоило хоть на миг потерять бдительность – возвращались и снова заставляли сердце заполошно биться, а кожу – становиться нежной и чувствительной.

Ночи наполнялись сущим мучением. И главное, Розалин не понимала, что с этим делать, как это остановить. И надо ли? Ведь так она все же отдыхает от своих вечных страхов провала и разоблачения. С другой стороны – как же хотелось проспать целую ночь безо всех этих неудовлетворенных метаний!

В итоге Розалин не знала, что делать, поэтому просто старалась игнорировать свои сновидения и сосредоточиться на более важных делах.

Итак, есть задача – попасть в подчинение к господину Брабберу. Но для начала нужно было проверить, достаточно ли хорошо Розалин держит себя в руках, чтобы находиться в его обществе и не выдать себя вспышкой ярости или ненависти.