Читать книгу: «Сомна»

«Пока ты спал...»

фантастическая киберпанк-нуар повесть

Секвенция 1. «День 1»

Один час реальности равен году жизни на Втором уровне.

Эту фразу Кирилл произнёс вслух, когда мир вокруг него начал схлопываться. Слова обожгли горло, как колючая проволока, и он понял, что они - единственное, что осталось настоящим.

Вокруг был не просто туман. Это была изнанка сна. Здесь цвета выцветали до чёрно-белой плёнки, а пространство дышало, как лёгкие умирающего. Где-то вдалеке, за слоями искажённого воздуха, кто-то кричал - долго, безнадёжно, на одной ноте. Этот крик длился уже несколько часов. Или несколько лет. Кирилл потерял счёт времени.

Он бежал. Ноги вязли в жидкой грязи, которая пахла не грязью, а озоном и перегретым пластиком. За спиной, нарастая с каждой секундой, грохотал схлоп.

Краем глаза он увидел, как фрагмент чужого кошмара - обрывок лестницы, ведущей в пустоту, - свернулся в точку размером с булавочную головку, и в этой точке исчез крик, исчез воздух, исчезла сама идея пространства.

Схлоп не разрушал. Он отменял.

Когда реальность сна устаёт от себя и решает исчезнуть - это и есть схлоп. Не просто разрушиться, а свернуться в точку, чтобы превратиться в ноль. Если ты оказываешься внутри схлопа, то просыпаешься с мозгом, превращённым в кашу. Или не просыпаешься вообще.

Дорога под ногами ушла вниз. Кирилл споткнулся о невидимую ступеньку и полетел в чёрную бездну - туда, где времени больше не существовало.

Падение длилось одну секунду и вечность одновременно. В ушах засвистел ветер, потом его сменил звук, от которого сердце Кирилла пропустило удар.

Тик. Так. Тик. Так.

Звук шёл ниоткуда. Он был слишком чётким, слишком реальным для этого места. Он был здесь чужим.

Где-то, где уже несколько лет жила фантомная боль, что-то отозвалось - раньше, чем Кирилл успел осознать. Тело поняло первым.

Будильник.

Это был его будильник в реальности. Механический, старый, с дизайном какого-то культового синеволосого фрика из далекого прошлого. Кирилл заводил эту штуковину каждую ночь перед сном, ключом закручивая до упора спускную пружину.

И вот теперь будильник начал разрывать пространство истошными звуками, пробивающимися сквозь толщу слоёв. Сквозь время и хаос. Это трещание было нитью, за которую можно было ухватиться, чтобы не улететь навсегда в пустоту схлопа.

И Кирилл вцепился в неё зубами.

Проснись. Проснись. ПРОСНИСЬ.

Он открыл глаза. Мир резко дёрнулся и стал плоским.

Будильник стоял на тумбочке и продолжал звенеть, но теперь его звук казался глухим, почти оскорбительным в своей обыденности.

Кирилл лежал на спине, глядя в серый потолок своей квартиры. На потолке была трещина. Она шла от лампы к углу и напоминала след пересохшего русла когда-то полноводной реки. Откуда-то сверху доносился голос ведущей светских новостей. Те, кому не хватало ощущения dolce vita в Сомне, погружались в неё в реальности, следя за перипетиями чужих жизней.

За окном, за серой пеленой, моросил дождь. А в комнате пахло озоном.

Он принюхался. Запах был слабым, едва уловимым, но он был. Озон. Запах схлопа. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле - тупой, пульсирующий ком, который отказывался проглатываться. Кирилл медленно пошевелил пальцами рук. Потом ног. Ощущение было такое, будто конечности онемели, а теперь в них возвращается кровь - горячими, покалывающими волнами.

Он выдохнул. Воздух вышел с присвистом, застряв где-то на полпути.

Будильник всё ещё надрывно орал.

- Если это твой способ сказать «доброе утро», - прохрипел Кирилл, нервно нажимая на кнопку звонка, - то иди к чёрту.

Будильник не ответил. Теперь он просто тикал. Механически, равнодушно, как метроном, отсчитывающий время, которого не жалко.

Кирилл скинул ноги с кровати и сел. Пол был холодным - бетон, прикрытый тонким слоем серого ковролина. Ступнями он чувствовал каждую жёсткую нить, впивающуюся в его тело. Было противно.

Квартира встретила привычной унылой обстановкой. Стерильная чистота, никаких личных вещей, только хай-тек и пустота. Минимализм не как выбор, а как защита: чем меньше вещей, тем меньше якорей. Тем сложнее сну подменить реальность.

На стене висел единственный плакат - реклама «Сомны». Улыбающаяся девушка с закрытыми глазами, лицо безмятежное, почти блаженное. Слоган внизу: «Миллионы твоих жизней». Кирилл помнил времена, когда этот слоган звучал иначе: «Твоя вторая жизнь». Потом надпись изменилась, но никто, кажется, не заметил разницы.

Он хотел отвести взгляд от плаката, но вдруг замер.

Боль.

Фантомная пульсация в отсутствующей правой руке - резкая, острая. Кирилл машинально сжал титановую кисть в кулак. Боль всегда появлялась после сна на Третьем уровне. Но сейчас - через десять минут после пробуждения? Обычно она затихала быстрее.

Кирилл посмотрел на руку. От запястья до кончиков пальцев - там, где когда-то была живая плоть, - теперь поблёскивал титановый протез. Холодный, чужой, идеально подогнанный под кость. Он был сделан на заказ, стоил как небольшая квартира, и всё равно ощущался как чужеродный предмет, привинченный к телу.

Он поднёс руку к плакату и, не касаясь, провёл над лицом девушки. Боль отозвалась глухим толчком. Совпадение? Его взгляд зацепился за нижний угол плаката - там, где мелким шрифтом был написан адрес сервера «Онейрос». Кирилл знал эту строчку наизусть. Он копировал её десятки раз.

Он подошёл к окну и раздвинул плотные серые шторы. Город встретил его слабым утренним светом. За стеклом вдаль уходили бесконечные ряды небоскрёбов - бетонных, пластиковых, стеклянных. Среди них выделялись сотни светящихся куполов. Общественные капсулы.

В них спали люди. Но спали не для того, чтобы отдыхать. Чтобы жить.

Миллионы человек в этот самый момент улыбались, плакали и любили во снах. А их реальные тела безмятежно лежали в коконах, подключённые к системе «Сомна».

Мир Морфея, как прозвали его в народе, не знал ночи. Не в прямом смысле - солнце по-прежнему заходило за небоскребы, а в социальном. В «общественных капсулах» на каждом углу, в офисных центрах и даже в метро люди втыкали вилки в разъемы на затылке, закрывали глаза и уходили в свой идеальный мир.

«Сомна» была не просто сном. Это была социальная сеть, вторая жизнь, вторая реальность.

Кирилл помнил времена, когда всё начиналось. В середине двадцать первого века «Онейрос» выкупила технологии нейро-интерфейса у обанкротившейся лаборатории «Эдем». Изначально проект назывался «Сомна-1» и задумывался как клиническое средство для лечения фобий и ПТСР. Пациент засыпал, его погружали в искусственно созданную среду, где он мог безопасно пережить свои страхи.

Вскоре корпорация «Онейрос» поняла, что на этом можно зарабатывать.

Здоровые люди готовы были платить огромные деньги за ещё один шанс прожить вторую жизнь. Такую, какую они сами себе намечтали.

Айтишники корпорации расширили «Сомну» до платформы. Сначала это были простые симуляции, основанные на максимальных запросах пользователей. Как правило, люди просили райские пляжи и праздное безделье с незаканчивающимся бокалом игристого.

Потом стали появляться уровни. Первый Лайт - для тех, кто хотел просто отдохнуть. Второй Глубокий - для учёных, художников, бизнесменов, которые могли работать во сне быстрее, чем в реальности. А потом корпорация «Онейрос» случайно (или не случайно) открыла Третий Уровень. Там время текло в десять раз медленнее, сознание зацикливалось. Третий Уровень быстро объявили «экспериментальным», запретным для гражданских. Но запрет - лучшая реклама. Тайные аукционы на доступ к нему собирали миллиарды.

Слухи о том, что в мире Сомны можно прожить тысячу лет, не старея физически, сделали проект не просто технологией - наркотиком, которым упивалась целая планета. В реальности люди перестали строить дома, рожать детей, создавать семьи.

«Онейрос» была теперь не просто корпорацией. Она была правительством, богом и тюремщиком одновременно. Мир Сомны не знал ночи не потому, что солнце там не заходило, а потому, что никто уже не хотел больше знать, как выглядит настоящее солнце.

Телефон завибрировал в кармане. На экране высветилось: Рихтер. Кирилл сбросил звонок, но телефон тут же завибрировал снова. И снова. Упрямый, зараза, придётся говорить.

- Слушаю, - недовольно ответил молодой человек.

- Жду тебя в центральном офисе, - голос Рихтера звучал сухо и холодно, как лезвие скальпеля. - Ты срочно нужен.

- Что-то случилось?

- У нас проблема, которую нельзя решить официально, - голос начальника службы безопасности звучал ровно, без интонаций, как всегда.

- Я - чистильщик, а не мусорщик! - огрызнулся Кирилл, у которого не было сегодня в планах покидать свою серую квартиру.

- У нас нейро-смерть на Третьем уровне. Вторая за неделю.

- Так вызывайте полицию!

- Полиция никогда не увидит то, что увидишь ты.

В трубке повисла тишина. Кирилл медленно пошевелил пальцами на правой руке. Боль отозвалась нервной пульсацией в плече.

- Где? - спросил он.

- Пентхаус. «Альфа-Тауэр», 41-й этаж.

- Еду сразу туда, не в офис.

Кирилл отключил вызов.

За окном все так же лил дождь. Пришлось надеть куртку.

На ходу он засунул телефон в карман и на мгновение задержался у зеркала в прихожей. Из отражения на него смотрел уставший мужчина лет тридцати пяти. Тёмные круги под глазами, жёсткая линия челюсти, коротко стриженные волосы. Отросшая щетина на щеках делала лицо ещё более грубым.

Кирилл поправил воротник старой замшевой куртки. Взгляд его зацепился за блестящие, титановые пальцы. Фантомная боль снова отдалась глухим толчком в плечо.

Улица встретила его пустотой - уже привычной, почти родной. Редкие прохожие торопились по своим делам, низко опустив головы и пряча лица под капюшонами. Машины почти не ездили. Дождаться такси оказалось целой проблемой.

Раньше, каких-то лет пять назад, такси здесь было полно. За руль в основном садились приезжие, которые сутками крутили баранку, чтобы отправить домой хоть какие-то деньги. Но потом Сомна добралась и до них.

Зачем работать за гроши в реальности, если можно подключиться к «Морфею» за дешёвый тариф, пару часов поспать и во сне стать богатым? Стать владельцем сети отелей, звездой футбола, миллионером с виллой на побережье? Во сне они были не гастарбайтерами, а королями жизни. И это казалось слаще, чем любые реальные деньги.

Теперь такси в этом районе ждали по двадцать-тридцать минут. А если дождь - то и все сорок. Люди, которые ещё работали в реальности, предпочитали пешком добираться до метро, лишь бы не стоять под серым небом в надежде на пустую машину. Когда-то давно метро перевели на автоматизированное управление, заменив живых машинистов на ИИ. Знали бы тогда возмущающиеся и сомневающиеся, какой шаг вперёд тогда сделало человечество. Иначе сейчас и поезда метро было бы не дождаться.

Кирилл выругался сквозь зубы, закурил - старая привычка, от которой он так и не смог отказаться, и побрел в сторону ближайшей станции.

Подземка встретила его запахом. Не свежим, стерильным, а густым, вязким, как старое одеяло. Смесь сырости, ржавчины, дешёвого табака и ещё чего-то кислого, въевшегося в стены за сотни лет. Лестница вниз была облицована когда-то белым кафелем, но теперь он покрылся сеткой трещин и грязных разводов. Свет мигал с перебоями, создавая ощущение, что подземка живёт своей собственной, умирающей жизнью.

Кирилл спустился на перрон и замедлил шаг.

Здесь было людно. Но не той привычной ранее деловой толпой, что спешила когда-то на работу. Другими. Теми, у кого были деньги только на жетон в метро. Он давал законное право на бесплатный разъём, подключённый к самому дешёвому тарифу «Сомны». Дешевый, короткий сон. Без уровней, без графики, без сложных сюжетов - просто картинка. Счастливый пляж. Уютная тёплая комната.

Кирилл прошёл вдоль перрона, чувствуя на себе взгляды. С десяток пар глаз проводили его, но никто не окликнул. Они знали: он не из их мира. У него есть работа. У него есть деньги на капсулу. Он - чужак в этом королевстве отчаяния.

Где-то вдали загудел поезд. Эхо прокатилось по тоннелю, и на перрон высыпали люди - те, кто ещё работал в реальности. Усталые, серые, с потухшими глазами.

Кирилл вошёл в вагон. Несколько человек, подключённых к разъёмам, безмятежно ехали до своих станций. Он сел у окна. Поезд тронулся, и стены тоннеля поплыли назад - чёрные, влажные, покрытые пятнами плесени.

Напротив сел зашедший на той же станции молодой паренёк, лет восемнадцати, в мятой футболке, с голыми, грязными лодыжками, выглядывающими из-под рваных ботинок. Он посмотрел на Кирилла с откровенным любопытством и вызовом.

- Ты не отсюда, - сказал он. Не вопрос, утверждение.

- Это я уже слышал, - ответил Кирилл, не желая вступать в праздные разговоры со случайным попутчиком.

- А то, что от твоей куртки пахнет чистящим средством для нейро-шлемов, тоже слышал?

Кирилл замер. Он не чистил свой шлем уже несколько дней. Но куртка действительно хранила едкий запах чистящего средства.

- Наблюдательный, - сказал он, стараясь не показывать удивления.

- Здесь, внизу, либо учишься видеть и слышать, либо тебя в лучшем случае обчистят за минуту, - парень пожал плечами. - Работаешь на Сомну, да?

- С чего ты взял?

- Твоя походка, - парень чуть наклонился вперёд. - Люди, которые работают в реальности, ходят по-другому. Торопливо, постоянно оглядываясь. Ты будто ничего не боишься.

Кирилл не нашёлся, что ответить. Поезд дернулся, свет на секунду погас и зажёгся снова. В темноте он почувствовал, как фантомная боль в отсутствующей руке пульсирует в такт стуку колёс.

- У тебя есть доступ к Третьему уровню?

Вопрос прозвучал, как провокация. Информация о Третьем уровне была закрытой. Кирилл молчал, глядя на любопытного парнишку.

- Ладно, не отвечай, - усмехнулся тот. - Твоё молчание - уже ответ.

Он откинулся на спинку сиденья, но взгляд не отвёл. Оставшуюся часть пути ехали молча. Когда поезд начал замедляться, Кирилл поднялся со своего места. За окном замелькала станция «Альфа-Тауэр».

- Ты слишком любопытен для того, кто пользуется подземкой. Смотри: не обворуют - так убьют. Будь осторожен.

Поезд остановился. Кирилл вышел из вагона и, не оглядываясь, направился к выходу. На улице всё ещё лил дождь. Небо было серым, низким, давящим.

Впереди, в конце улицы, виднелся силуэт «Альфа-Тауэр» - стеклянный монолит, отражающий пустоту. Где-то там, на сорок первом этаже, лежала девушка. Та, что пару часов назад зашла на Третий уровень Сомны и не вернулась обратно. И теперь её пустое тело лежало в пентхаусе, все ещё подключённое к системе.

Секвенция 2. «Алиса»

«Альфа-Тауэр» возвышался над городом как памятник эпохе, когда люди ещё верили, что высота - это статус. Стеклянный монолит, отражающий серое небо, был безупречен: ни следа грязи, ни трещины, ни одной задержавшейся на ветру тени. Его зеркальные стены обманывали глаз. Казалось, здание растворилось в тумане, остался только его призрак.

Кирилл подошёл к главному входу. Двери беззвучно разъехались перед ним. В холле - ни души. У дальней стены две капсулы сна для гостей - пустые, с горящими зелёными индикаторами. И стойка ресепшн, за которой никого не было.

Кирилл направился к лифту.

- Сорок первый, - сказал он вслух, заходя внутрь, будто проверяя, что голос ещё работает.

Лифт взлетел вверх с мягким, почти незаметным ускорением. На сороковом двери мягко открылись. Коридор был пуст. Длинный коридор на несколько дверей. Никакой нумерации, только позолоченные буквы на каждой: «А.Б.», «С.Н.», «К.В.». И одна - в конце, без букв. Просто чёрная гладкая поверхность. Кирилл подошёл к ней. Она была не заперта.

Он толкнул дверь и вошёл.

Пентхаус выглядел, как витрина дорого магазина в далеком прошлом. Мебель из натурального камня, стекла и хрома. Чёрный рояль в углу. Длинный диван, на котором никто никогда не сидел. На столе - недопитый бокал вина. На кресле - винтажная книга с закладкой. Будто человек, который жил здесь, встал на минуту и вот-вот вернётся. Не вернётся. Потому что его тело прямо сейчас бездыханным лежит в спальне.

Кирилл пересёк гостиную. На полу были разбросаны бумаги. Он наклонился, поднял. Счёт за обслуживание капсулы. Оплачено до конца месяца. Счёт за квартиру. Оплачен. Счёт за услуги фотографа. Оплачен. Старый журнал Wedding Magazine. И ещё набросок акварелью. На плотной, дорогой бумаге акварелью был изображён дом. Деревянный, с покатой крышей, дымящей трубой и аккуратным белым заборчиком. У крыльца на верёвке сушилось бельё. Солнце. Облака. И полный покой.

Положил бумаги на стол и шагнул в спальню.

Свет здесь был ещё мягче. Шторы задёрнуты. Воздух спёртый, с лёгким сладковатым запахом дорогих духов и озона, смешанных в странной пропорции. Кирилл помедлил у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку.

Капсула стояла посреди комнаты. Не обычная - эксклюзивная. Белый пластик, золотая гравировка по краям, низкая, с прозрачной крышкой. Вокруг неё несколько тонких, почти невидимых проводов, которые уходили в стену. Один был подключён к разъёму в затылке девушки.

Она лежала на спине.

Кирилл подошёл ближе. Его шаги были тихими, но в этой тишине они казались громкими, почти наглыми. Он остановился у края капсулы и посмотрел на девушку. Та была красивой. Даже сейчас. Короткие тёмные волосы разметались по подушке. Бледная, почти прозрачная кожа. Тонкие пальцы рук спокойно лежали вдоль тела. Глаза её были плотно закрыты. Никаких признаков страха или агонии. На лице - абсолютное, пугающее спокойствие. Будто кто-то просто выключил рубильник внутри её сознания. Тело дышало, сердце билось, но внутри неё была пустота. И если бы ни эта ледяная пустота, можно было бы подумать, что девушка просто уснула после вечеринки, приняв слишком много снотворного.

Кирилл знал эту пустоту. Это была не смерть. В человеческом понимании. Это была нейро-смерть.

Он наклонился к капсуле, заметив на разъёме в затылке вокруг стандартного порта мелкие царапины. Словно кто-то вставлял туда нестандартный штекер - острое, грубое лезвие.

- Кто она? - спросил Кирилл, не оборачиваясь, когда в комнату вошёл Рихтер. - Сам начальник СБ «Онейрос» вряд ли выезжает на все несчастные случаи в сети.

Он закончил осмотр, отряхнул руки, медленно выпрямился и обернулся.

Рихтер стоял в дверях. Безупречный, холодный. Но Кирилл заметил, как он напряжённо сжимает планшет.

- Это Алиса. Дочь Константина Романова.

Тишина в комнате стала плотнее.

Константин Романов. Основатель и генеральный директор «Онейрос». Человек, который превратил сон в нефть и сделал на этом состояние, не подвластное воображению.

- Он знает? - спросил Кирилл.

- Нет, - ответил Рихтер. - И если он узнает, что его единственная дочь застряла на Третьем уровне, он уничтожит всех, кто имеет к этому отношение. Включая меня. Включая тебя. Мы должны вернуть её обратно до того, как он хватится.

- Я должен вернуть девчонку с Третьего уровня? - просил чистильщик, не глядя на шефа.

- Да.

- Напомнить, чем это закончилось в прошлый раз?

Он поднял руку и сжал титановые пальцы в кулак. Металл издал тихий, сухой скрежет. Фантомная боль - та, что жила в пустоте, где когда-то была плоть, - отозвалась глухим, ноющим толчком в плечо.

Кирилл не любил вспоминать. Но сейчас, стоя над капсулой Алисы, он не мог не вернуться в тот день. Три года назад. Рихтер отправил его на Третий уровень с «особым заданием» - так это называлось в документах. Не чистить сны. Не вытаскивать клиента из опасной для других виртуальной реальности. Проверить стабильность. Руководство «Онейрос» хотело убедиться, что экспериментальный слой безопасен для коммерческого использования.

Он вошёл туда на час, выполнил задание, собрал данные. А когда система начала выводить его обратно, что-то пошло не так. Схлоп. Не запланированный. Не программный. Кто-то перехватил управление протоколом выхода. Система свернулась в точку за секунду, и правая рука чистильщика оказалась в точке схлопа.

- До сих пор думаете, что это была случайность? - спросил Кирилл.

- Я думаю, что тогда мы ещё не знали, с чем имеем дело, - ответил Рихтер. - Сейчас знаем.

Кирилл усмехнулся. Горько, без веселья. Он посмотрел на капсулу Алисы. Девушка лежала неподвижно, с закрытыми глазами.

- Похоже, что искусственный разум, внедрённый в архитектуру Третьего уровня для управления виртуальной реальностью, вышел из под контроля, - Рихтер замолчал.

- Вы что-то не договариваете, - Кирилл посмотрел на шефа пронзающим насквозь взглядом.

- Первый случай нейро-смерти произошел неделю назад. Сын первого заместителя Романова. Того самого, кто курирует разработки Третьего уровня.

Рихтер взял со стола планшет и вывел на экран фотографию молодого парня - самодовольная улыбка, дорогая одежда, взгляд человека, которому всегда всё сходило с рук.

- Стас был типичным мажором. Избалованным, самоуверенным. И ему было скучно в реальности. Второй уровень быстро стал слишком прост для него. И он нашел способ нелегально проникнуть на Третий уровень. Просто ради адреналина.

Кирилл посмотрел на фотографию. В голове промелькнула странная, горькая мысль. Он помнил времена, когда молодежь убегала от реальности в прокуренных клубах, глуша себя алкоголем и другими запрещёнными средствами. Тогда это считалось проблемой. Теперь такие мелочи никого не волновали. Для золотой молодежи «Морфей» стал куда более изысканным развлечением. Нелегальное проникновение на Третий уровень - вот что теперь было настоящим «кайфом».

- Она пошла туда за тем же? - спросил Кирилл, возвращая планшет.

- Я не знаю, - ответил Рихтер. - Но они точно были знакомы. Может, даже более чем.

Кирилл вопросительно посмотрел на начальника СБ.

- Романов с Бессоновым были друзьями с самого университета. И в Онейрос пришли одновременно сразу после учебы. Потом дружили семьями. Так что их дети росли вместе.

Кирилл ещё раз осмотрел взглядом квартиру. Слишком холодная, бездушная.

- Это его квартира?

Рихтер выдержал паузу. Слишком долгую для простого вопроса.

- Это квартира Стаса, - наконец ответил он. Голос его звучал сухо, будто он зачитывал полицейский протокол. - Неделю назад мы увезли отсюда его тело в дом отца. Следаки даже не стали открывать дело. Несчастный случай. Золотой мальчик вышел на Третий уровень, не рассчитав своих сил и возможностей.

Кирилл молча шагнул вглубь комнаты. Подошёл к столику у окна. На нём стоял пустой бокал с засохшим на донышке красным вином. Рядом - пачка сигарет и дешёвая зажигалка. Ничего общего с элитным образом жизни этой квартиры. Обычная мальчишеская безалаберность, застывшая во времени.

Он опустил взгляд ниже. Под столиком, у батареи, валялся старый, потёртый нейро-шлем, не тот дорогой эксклюзив, что был у Алисы. Матовый пластик, дешёвый разъём, на корпусе - наклейка с какой-то музыкальной группой. Шлем выглядел так, будто его просто бросили об пол и забыли.

- Если он погиб здесь неделю назад, - медленно спросил Кирилл, не оборачиваясь, - почему его шлем до сих пор валяется под батареей? И почему Алиса Романова лежит в его капсуле, в его квартире?

- У неё были ключи. Может, она просто пришла попрощаться. Или забрать какие-то вещи на память.

- Свежие царапины на затылочном порте Алисы говорят о том, что кто-то подключал её к системе не ключами, а грубой силой, - Кирилл повернулся к Рихтеру. Его титановые пальцы машинально разжались и сжались в кулак, издав сухой металлический скрежет. - Кто-то пытается расшатать верхушку «Онейроса», жонглируя самым дорогим - детьми боссов? Поэтому я здесь?

Лицо Рихтера дёрнулось. Он шагнул вперёд, сокращая дистанцию. В его взгляде промелькнул холодный, почти звериный страх.

- Ты, чёртов гений, ты вернёшь её?! - не выдержал он, и в его голосе впервые за всё время прорезалась настоящая паника. - Время тает, как песок, пока ты тут болтаешь! Если Романов узнает, что Алиса лежит без сознания в капсуле своего мёртвого друга, и что мы ничего не сделали, чтобы спасти её, он просто перережет нас всех. Ты понимаешь?

Кирилл молча смотрел на него. От начальника службы безопасности «Онейрос» пахло дорогим парфюмом и холодным потом. Рихтер боялся.

Кирилл отвёл взгляд от перекошенного лица Рихтера и снова посмотрел на потёртый шлем под батареей. Фантомная боль отозвалась тупым, глухим толчком.

- Шлем, - коротко сказал Кирилл, указывая протезом на пол. - Я забираю его с собой. И я хочу видеть журнал доступа к этой квартире за последние две недели. Не логами капсулы, а дверными считывателями.

- Зачем тебе старый шлем убитого парня?

- Затем, что все системы Сомны синхронизированы. И если последний выход в Сомну был с его капсулы, в шлеме остался след.

- Ты знаешь, что бывает при одновременном подключении к Системе нескольких устройств одного пользователя? - осторожно спросил Рихтер.

- Есть другие предложения, как найти девчонку? - огрызнулся чистильщик. - Буду работать у себя. Жду данные журнала доступа к квартире.

- Через пять минут доступ будет открыт, - прошептал Рихтер, почти сдаваясь. - Но я не могу обещать, что об этом не узнает Бессонов. И тогда...

- Что тогда? Нас прижмут за незаконное проникновение? В квартиру, где в капсуле лежит полумертвая дочь главы Онейроса?

Кирилл сунул шлем под мышку, прошёл мимо Рихтера и вышел из спальни, оставляя беспомощного шефа стоять в полумраке над безжизненной капсулой.

Двери лифта закрылись, и Кирилл поехал вниз, в серый, пустой холл «Альфа-Тауэр». Дождь за окном усилился. Небо затянуло низкими, тяжелыми тучами, и вода забивалась за воротник куртки, стекая по шее ледяными ручейками. Он сжал в здоровой руке потёртый шлем Стаса, собираясь нырнуть в ближайший переход к метро, когда сбоку раздался голос.

- Знал, что ты вернёшься, чистильщик.

Кирилл остановился. Голос показался ему знакомым. Молодой, с лёгкой хрипотцой, но без той раболепной трусости, с которой обычно говорят с сотрудниками «Онейрос» в этом районе.

Паренек из метро стоял под козырьком витрины закрытого магазина, переминаясь с ноги на ногу в рваных ботинках. Вода стекала с его выцветших джинсов, но он, казалось, не замечал холода. Взгляд его был прикован к старому шлему в руках Кирилла.

- Я видел тебя там, в лифте, когда ты выходил. Ты что, обчистил чью-то капсулу? Или это со свалки? - парень кивнул на шлем.

- Не твоё дело, - отрезал Кирилл, делая шаг вперёд.

- Да брось. Я просто смотрю. У тебя в руках модель Х-9, бюджетная серия годов так пятилетней давности. Пластик, сломанный фиксатор, грязный разъём, - парень подошёл ближе, но держал дистанцию, чтобы не спровоцировать конфликт. - Если его вставишь в стандартный порт «Онейрос», он сожжёт нейро-чип. Но если снять защитную шину, из него можно вытащить цифровой дамп даже без корпоративной верификации. Ты знал об этом?

Кирилл прищурился.

- Соображаешь в железе? - спросил он, не скрывая удивления.

- Самую малость, - парень усмехнулся. - Но ты же при деньгах, у тебя есть доступ в «Онейрос». Зачем тебе этот старый хлам? Ты что, копаешь под кого-то из жирных?

Кирилл промолчал, но не убрал шлем. Вместо этого он заметил, как парень проследил взглядом за его правой рукой - титановым протезом, который блестел под дождём, собирая тусклые капли.

- Я узнал, кто ты, по твоей руке. Ты, старик, - легенда!

- Слишком дорогую цену пришлось заплатить за этот никчемный статус. Так что - не завидуй.

Кирилл ускорил шаг. Нужно было торопиться. Паренёк не отставал.

- Тебе нужен дамп из этого шлема? - вдруг сказал он, и голос его стал тише. - Я могу сделать это без журналирования в сети «Онейрос». Чистый, закрытый контур. Система не зафиксирует дублированного входа. Но мне нужны настоящие деньги, а не доступ к «Сомне».

Кирилл задержал дыхание. Фантомная боль в правой руке отозвалась коротким, резким уколом. Этот парень не просто случайный свидетель. Он знал, как обойти корпоративные системы, и похоже, ему было что терять.

- Откуда ты знаешь, что я не сдам тебя службе безопасности за такие разговоры? - спросил Кирилл.

- Потому что я нужен тебе, а ты можешь помочь мне, - парень вытер мокрые волосы рукой. - Я - Кэш.

- Кирилл, - чистильщик на ходу протянул титановую руку.

- Ого, холодная! - засмеялся паренек.

Он мгновенно отдёрнул руку от титановой кисти, будто обжёгся.

Кирилл краем глаза оценивал парня. Тот явно замерзал: куртка на нём была тонкая, с чужого плеча, а на грязной шее выступили синие прожилки от холода.

- Я не плачу сомнительным личностям, - бросил Кирилл, сунув шлем глубже под куртку. - Мне нужна гарантия. Как я узнаю, что ты не сольёшь данные в «Онейрос» сразу после того, как получишь деньги?

Кэш на мгновение прикусил губу. Он остановился прямо у входа в подземный переход - там, где воздух уже выдыхался тёплым, сырым запахом метро. Парень кивнул вглубь темнеющего провала.

- У меня сестра там, внизу, - сказал он, и голос его потерял нахальную игривость, стал глуше. - С ребёнком. Девочке два года, она ещё и не говорит толком. А там плесень, крысы, и с каждым месяцем становится всё холоднее.

Они спустились на перрон. Кирилл внимательнее посмотрел на парня. Сейчас, в тусклом свете подземки, было видно, что он не просто худой - измождённый, с тёмными кругами под глазами.

- Мне не нужен доступ к «Сомне», - повторил Кэш, сглотнув. - Сны не согревают, когда просыпаешься в луже. Мне нужны реальные деньги, чтобы снять им комнату где-нибудь над землёй. Чтобы у них была нормальная вода и нормальное отопление. Я умею вскрывать нейро-шлемы и чистить контуры. Это единственное, что я умею делать. Я не продам тебя корпоратам, чистильщик. Потому что если я это сделаю, у меня не останется совести.

Тишину заполнил далёкий гул электрички внизу. Кирилл задержал взгляд на лице Кэша, проверяя. Парень не отводил глаз. В них не было страха. Была усталость и отчаянная решимость.

- Сколько тебе нужно? - спросил Кирилл.

- Пять тысяч, - Кэш выпалил сумму без запинки, будто просчитал её тысячу раз. - За аренду комнаты на месяц и залог. И ещё немного на еду.

Кирилл вытащил из внутреннего кармана куртки потрёпанный бумажник. Отсчитал три мятые купюры и протянул парню.

- Вот задаток. Три тысячи. Остальное получишь, когда я увижу дамп с этого шлема, - он похлопал по куртке, где лежал старый шлем Стаса. - И чтобы ни одна живая душа не узнала, что я вытаскивал эти данные.

Кэш пересчитал купюры так быстро, словно боялся, что они испарятся, и сунул их во внутренний карман своей тонкой куртки.

- Заметано, - выдохнул он. И впервые за весь разговор улыбнулся. Улыбка у него была странная - детская, но с горькой складкой у губ.

Из темноты тоннеля, набирая ход, вылетел поезд, с лязгом затормозив у края платформы. Двери вагона разъехались. Кирилл шагнул внутрь, Кэш - следом. Поезд дернулся и сорвался с места, продолжая свой бесконечный путь по темным недрам города.

Секвенция 3. «Слепок»

Квартира встретила Кирилла привычной тишиной. Серая коробка, стерильная и бездушная. Щелчок замка, и тишина сменилась влажным шуршанием - мокрая куртка упала на пол, за ней последовали ботинки. Кэш переступил порог следом, на мгновение замер, оглядывая голые стены, единственный плакат с улыбающейся девушкой и абсолютную пустоту. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

- Стерильно, как в крематории, - негромко сказал Кэш, скидывая с плеча свою тонкую куртку. - Тут даже запаха жизни нет.

- Жизнь - это лишние якоря, - бросил Кирилл, проходя к столу и бросая на столешницу старый шлем Стаса. Глухой стук пластика о дерево разнёсся по комнате. - Чем меньше вещей, тем сложнее сну подменить реальность.

Кэш хмыкнул, но спорить не стал. Он подошёл к столу и уставился на потёртый корпус шлема с облупившейся наклейкой. Он не стал ждать особого приглашения - сел на жёсткий стул, вытащил из внутреннего кармана тонкой куртки потрёпанный мультитул и маленький разъём-переходник, самодельный, спаянный на коленке.

- Давай посмотрим, что оставил нам твой мажор, - пробормотал Кэш, осторожно поддевая боковую панель шлема и вставляя туда переходник. - Это займёт какое-то время. Хорошо бы без помех. Я только что перекрыл твой домашний вай-фай, чтобы корпораты не заметили лишнего пинга. Нам нужен чистый контур без журналирования. Ты же не против?

Кирилл промолчал, но на губах мелькнула едва заметная усмешка. Парень работал быстро и чётко. Чувствовалось, что в подземке он не просто так болтался.

- Делай, что умеешь, - сказал Кирилл, отворачиваясь от стола.

- Эмулятор я уже запустил. Координаты точки входа установлены. Через минуту система поймёт, что ты - его цифровой двойник, так что поторопись, - Кэш провёл последнюю команду и откинулся на спинку стула. - Что бы ты только без меня делал, старик?

- Тоже самое, что и с тобой. Но только без тебя, - чистильщик взял шлем в руки. Нужно было и правда торопиться.

- Я буду здесь, у терминала, - выдохнул Кэш. - Если что пойдёт не так, я выдерну тебя из сети.

Кирилл промолчал. Провёл пальцами по грязному, потрескавшемуся пластику. Фантомная боль в правой руке отозвалась глухим, ровным жаром. Он лёг на жёсткий, узкий диван. Сломанный фиксатор пришлось зажать рукой, чтобы удержать шлем на затылке. Смотреть в потолок, когда уходишь в сон, было необязательно, но Кирилл привык. Трещина на потолке была его якорем перед тем, как нырнуть в бездну. Он закрыл глаза и защёлкнул уцелевший фиксатор.

Секунда - и мир исчез.

Сначала была просто темнота. Вязкая, глубокая, как смола, растворённая в вечности. А потом - резкий хруст, словно кто-то переломал ему позвонки и вывернул пространство наизнанку.

Он открыл глаза. Коридор. Бесконечный, белоснежный, уходящий за горизонт в обе стороны. Стены и пол - идеально гладкие плиты без единого стыка. Ровный, стерильный свет лился из ниоткуда. Первый слой памяти Стаса. Или Алисы.

Кирилл пошёл вперёд. Его шаги не издавали ни звука. Коридор начал дрожать. Из стен полезли обрывки воспоминаний, рассыпающиеся при его приближении: очертания рабочего кабинета, чей-то смех, разбитая чашка, парящий в воздухе дым сигар, звуки фортепиано где-то вдали. Он шёл сквозь них, отсеивая лишнее, пока не увидел его.

Стас стоял на месте застывшим манекеном в дорогой кожаной куртке. Он смотрел на дверь. Чёрную, массивную, с золотой ручкой, которая выросла из идеальной белой стены слева от него. Дверь была приоткрыта.

Кирилл шагнул вперёд, обходя застывшую фигуру Стаса. И в этот момент программа дала сбой. Свет мигнул, и картинка «переключилась». Слепок памяти Стаса исчез, а на его месте возникла Алиса. Молодая, живая, с искрами в глазах. Она стояла точно в той же позе, что и Стас, только в руках у неё был не телефон, а бокал с красным вином. Она улыбалась.

Их общая память? Они стояли здесь вдвоём?

Из приоткрытой двери доносился приглушённый, ритмичный бас. Гул вечеринки, но не реальной, а слепленной из цифровых эквалайзеров. Кирилл перешагнул порог чёрной двери и оказался внутри огромного, бесконечного ночного клуба. В центре стоял диджейский пульт. Вокруг играл свет - горячий, разноцветный, переливающийся неоном. Золотой, беззаботный рай. Здесь пахло дорогими сигарами, апельсиновыми коктейлями и экзотическими духами. Под потолком плавали голографические дроны, разливающие свет, а на барной стойке, вместо бармена, стояла цифровая копия античного Диониса, льющего вино из золотого кубка.

Так вот каким был Третий уровень для золотой молодёжи.

Кирилл чувствовал фальшь. Слишком ярко, слишком сладко. Он прошёл сквозь голографическую толпу. Посреди танцпола стояли двое. Застывшие, как манекены. Алиса и Стас. Кирилл подошёл ближе. Стас выглядел как король вечеринки - самодовольная улыбка, расслабленная поза, уверенность. Алиса - тонкая, красивая, с напряжёнными плечами, стояла рядом. Она смотрела на Стаса с тревогой.

- Что ты там видишь? - голос Кэша из реальности прозвучал глухо, с помехами, будто пробивался через грозу. - Начинаю беспокоиться.

Картинка снова замигала. Яркая вспышка обожгла глаза. Кирилл зажмурился, а, открыв глаза, увидел раскрытый, огромный порт, сквозь чёрную, зияющую глубину которого виднелся обрывок другого коридора. Там уже не было белого стерильного света. Там было темно, сыро, и стены имели странный, органический рельеф. Вдалеке виднелся силуэт девушки, бессильно висящей в воздухе - без сознания, но намертво привязанной к системе. Это была Алиса.

- Надо выходить, старик! - услышал он глухой, взволнованный голос Кэша. - Время.

Тик. Так. Тик. Так.

Кирилл вынырнул из слепка с глухим стуком затылка о жёсткий диван. Изображение исчезло, разбившись на белые пиксели. Он сдёрнул шлем с головы, и сломанный фиксатор неприятно царапнул кожу за ухом.

Кэш сидел у терминала, не отрывая взгляда от мерцающих строчек кода.

- Что там было?

Кирилл потёр переносицу, приходя в себя. В ушах всё ещё стоял приглушённый бас клубной музыки и тревожный взгляд Алисы.

- Слепок. Общая память, которую система сшила из последних контактов Алисы и Стаса, - ответил Кирилл, поднимаясь с дивана. - Там был клуб. Золотой, фальшивый рай для тех, у кого на карте нет лимита.

- Они пошли туда просто развлечься? - Кэш скептически приподнял бровь.

- Сейчас, глядя на это, - Кирилл провёл пальцем по трещине на корпусе шлема, - кажется, что да. Обычные мажоры. Им наскучила реальность, и они полезли туда, куда вход был закрыт. И поплатились за свою самонадеянность.

Кэш хмыкнул, качнув головой.

- Не знаю, я, может, и живу в подземке, но кое-что знаю. Дочь «Онейроса» не поперлась бы в секретный слой просто «выпить и покурить». Они явно искали не кайф.

Кирилл замолчал. Он посмотрел на шлем, на свои титановые пальцы, а затем перевёл взгляд на монитор Кэша, где мерцала подготовленная точка входа. Мысль о том, что Алиса и Стас искали нечто большее, была опасной.

- Ты прав, - нехотя признал Кирилл. - Но у меня нет других данных, чтобы копать дальше.

- К слову о данных, - Кэш почесал затылок и повернул монитор так, чтобы Кирилл видел экран. - Пока ты отсутствовал, пришло уведомление от некоего Рихтера. Логи дверных считывателей в пентхаусе Бессонова за последние две недели кто-то стёр. Не просто удалил, а вычистил так чисто, будто их никогда не существовало. Ни одной записи. Ни одного входа.

- Кто это мог сделать? - спросил Кирилл, чувствуя, как фантомная боль снова отзывается на вопрос глухим толчком.

- Система «Онейрос» настаивает на том, что это технический сбой. Но сбоев такого уровня у системы давно не было, - Кэш покачал головой. - Так что делай выводы, дружище.

Кирилл взял свой шлем в руки. Провёл пальцами по холодному пластику, чувствуя, как запах озона въедается в кожу.

- Ситуация яснее не стала, - сухо произнёс он. - Но если ждать, пока они заметут все следы, мы никогда не вернём Алису. Кэш, запускай таймер. Я ныряю.

- У меня все готово!

Кэш кивнул и нажал несколько клавиш. На экране зажглись жёлтые цифры обратного отсчёта: 00:59:59.

- Таймер пошёл. Час на задание, - Кэш откинулся на спинку стула. - Держись там, чистильщик.

Кирилл лёг на диван. Защёлкнул фиксаторы. Трещина на потолке снова поплыла перед глазами, исчезая в темноте. Он закрыл глаза, и вязкая смола сна сомкнулась над его сознанием во второй раз.

На этот раз - надолго.

Впереди его ждал не слепок. Впереди его ждал Третий уровень Сомны.

Сначала вокруг была просто темнота. Густая, абсолютная, лишённая даже намёка на свет. Но она не была пустой. Она пульсировала, дышала в такт его сердцу, заставляя время течь иначе. Секунда. Потом ещё одна. И вдруг эта секунда растянулась, как тягучая резина, расползаясь на минуту, затем на час. Реальность, серая квартира, стук клавиш Кэша и тикающий таймер остались где-то там, за тонкой плёнкой, которая становилась всё толще и глуше с каждым мгновением.

Кирилл почувствовал, как его тело перестаёт принадлежать дивану. Оно распадалось на атомы, цифровые волокна, разлетающиеся по бесконечной сети «Сомны».

А затем тьма взорвалась светом, тишина - звуком. Он открыл глаза.

И снова увидел белый коридор. Бесконечный, стерильный. Клуб с неоновым Дионисом и золотым дымом. Картинка переключилась - сначала Стас, затем Алиса с бокалом вина. Кирилл не задержался здесь. Он понимал: это лишь первый слой, слепок. Настоящее находилось глубже. Он снова шагнул сквозь чёрную дверь - ту самую, на которую смотрели они оба.

И мир перевернулся. Свет погас. Золотой дым исчез. Сладкий запах апельсиновых коктейлей и дорогих сигар выветрился за секунду, сменившись густым, тяжелым запахом озона и перегретого пепла.

Кирилл вновь открыл глаза. Уже в новой реальности. Он стоял на твёрдой, холодной поверхности, которая простиралась до самого горизонта. Белая бесконечность окружала его.

Вокруг не было стен, не было потолка. Был только бесконечный, влажный, дышащий серый ландшафт. Вверху - низкое, свинцовое небо, которое не давало света, а просто отражало его. Вокруг не было ни ветра, ни запаха. Только глухой, утробный гул, который исходил из самой земли.

Кирилл опустил взгляд на свою правую руку. И замер.

Титанового протеза больше не было. Фантомная боль стихла. Пустота налилась теплом, кожей, живыми сухожилиями, движущимися под тонкой, бледной плотью. Он поднял руку. Пальцы сжались в кулак - без скрежета металла, без чужеродного сопротивления. Просто мягкая, живая плоть, послушная его воле.

Это было не возвращение. Это была подмена.

Его рука стала целой здесь, в этом мире. Он не чувствовал радости. Он чувствовал только холод, пробегающий по позвонкам. Трёхлетняя фантомная боль исчезла.

Кирилл поднял голову и всмотрелся вдаль, туда, где серая бездна сливалась с горизонтом. Где-то там, в этой бесконечности, ждала Алиса.

Один час в реальности - десять лет на Третьем уровне. Девушка лежала в своей капсуле уже несколько часов, пока он добирался сюда. Здесь, на этой серой, безжалостной земле, она прожила десятилетия. И теперь ему предстоит найти и вернуть её.

Он глубоко вздохнул. Воздух обжёг лёгкие - сухой, перегретый, пахнущий озоном и пеплом. Тот самый запах, который он чувствовал три года назад, когда здесь, на этой земле, схлоп оторвал ему руку. Только теперь рука была на месте.

Кирилл стиснул кулак. Живая плоть послушно сжалась.

Он зашагал вперёд, оставляя за спиной точку входа. Серая бесконечность окружила и не отпускала.

Первый день тянулся бесконечно. Второй - растворился в серой дымке. Кирилл потерял счёт времени, когда понял, что часы здесь не имеют значения. Он просто шёл по серой, влажной поверхности, которая почти не менялась. Те же скалы, тот же туман, тот же низкий гул из-под земли.

Но потом что-то изменилось.

Сначала песок под ногами стал чуть теплее. Затем туман, висевший над горизонтом, начал редеть, уступая место странному, приглушённому свету. Кирилл поднял голову и увидел, что свинцовое небо начинает светлеть. По нему, впервые за всё время, поплыли облака - не серые, а белые, пушистые, словно вырванные из детских воспоминаний.

Архитектура менялась. Геометрия теряла свои идеальные, хирургически чистые углы. Прямые линии начинали искривляться, превращаясь в плавные дуги. Камни сменялись землёй. Потом травой. Сначала редкой, пожухлой, затем густой, зелёной.

Кирилл замедлил шаг. Он чувствовал подошвами мягкую, настоящую почву. Вокруг него распускались дикие цветы, которых не могло быть в этом мире, сотканном из чужих нейронов. Вдали, на горизонте, показались холмы. И на одном из них стоял дом.

Обычный, деревянный дом с покатой крышей, дымящей трубой и белым, аккуратным заборчиком. У крыльца на верёвке сушилось бельё.

Кирилл замер в сотне метров от калитки.

Он смотрел на это место, и сердце пропустило удар.

Из дома на крыльцо вышла женщина. Она была старше той девушки из слепка. Лет пятидесяти, с мягкими, чуть тронутыми сединой волосами, собранными в небрежный пучок. На ней был лёгкий летний сарафан, и она держала в руках чашку с дымящимся чаем. Она села на деревянную скамейку и, щурясь на солнце, улыбнулась чему-то своему.

Кирилл узнал эти черты. Это была Алиса. Но не та, застывшая в капсуле. Это была Алиса, прожившая здесь тридцать лет. Счастливая. Спокойная.

Из дома, следом за ней, на крыльцо вышли двое. Мальчик лет десяти, с вихрастой русой головой, и девочка чуть постарше, в платье в цветочек. Они тащили за собой корзину с яблоками, пересмеиваясь и толкаясь. За ними показался мужчина - высокий, с сединой на висках, в простой холщовой одежде. Стас. Он был живым, тёплым, настоящим отцом семейства.

Алиса обернулась на голос детей, помахала им рукой, и мальчик с девочкой подбежали к ней, обняли. Она поцеловала их в макушки, что-то сказала им тихо, и те, смеясь, убежали обратно в дом. Всё это было так естественно, так по-настоящему, что Кирилл на миг забыл, где находится.

У них была здесь жизнь. Самая обычная, самая человеческая жизнь. Без серого неба, без капсул и без диктата отцов.

Алиса подошла к калитке и остановилась напротив Кирилла, глядя на него с мягкой, чуть усталой улыбкой.

- Я знала, что однажды ты придёшь, - сказала она, опуская чашку на колени.

Кирилл шагнул ближе, остановившись у самой ограды. Он смотрел на Алису, на её счастливую жизнь. Но чувствовал фальшь. Цифровой Дионис сменился деревянным домом. Неон - дымящей трубой. Но это всё равно была искусственная архитектура Третьего уровня.

В следующий миг образ Алисы начал расплываться, растворяясь в дрожащем воздухе, как отражение в пруду, в который бросили камень. Кирилл шагнул к калитке, но не успел коснуться её - пространство вокруг него просто перестало держать его вес. Без рывка, без боли, без ощущения схлопа. Оно просто вытолкнуло его, как вода выталкивает пробку на поверхность.

Он резко открыл глаза в серой, тесной квартире. Жёсткий диван, потрескавшийся потолок.

Фантомная боль в правой руке вернулась резким, ледяным уколом - он снова был в реальности, с титановым протезом вместо живой плоти.

Секвенция 4. «Эхо»

Кэш стоял над Кириллом, сжимая в руках дымящийся шлем. Его глаза были расширены, и он смотрел на чистильщика так, будто только что увидел призрак.

- Что случилось? Как ты вышел из системы? Ничего не понимаю! - выдохнул Кэш. - Сигнал шел стабильно, без аварийных скачков. Нашёл что-то?

- Я нашёл Алису, она там, - сказал Кирилл, и голос его звучал твёрже, чем раньше.

- Так что же ты не вернул её, чувак?

- Я не знаю, - честно ответил Кирилл. - Меня выбросило обратно. Мягко и без схлопа. Словно я выполнил какую-то программу, которую сам не осознавал.

Тишина повисла в комнате. Кэш потёр подбородок, вглядываясь в мерцающие строки кода на терминале.

- Это не нормально, - пробормотал он. - Эмулятор должен был либо дать тебе ещё сорок минут, либо выбросить тебя с ударом, когда питание упадёт. Но это похоже на то, что внутри той архитектуры кто-то нажал кнопку «выход» за тебя.

Кирилл вспомнил, как стоял у калитки, смотрел на счастливую семью, и чувствовал себя разрушителем.

- А что, если она сама не хотела, чтобы я её вытаскивал? Что, если решила меня отпустить, чтобы я не пытался её спасти? Она не просила о помощи.

- Она не хочет возвращаться? - спросил Кэш, и в голосе его послышалась странная смесь разочарования и уважения.

Кэш откинулся на спинку стула, провёл рукой по волосам. Таймер на экране неумолимо отсчитывал секунды: 00:38:12.

- Это бред какой-то, - пробормотал он. - Ты вошёл, ты её нашёл, она тебя увидела. И вместо того чтобы вцепиться в тебя и просить о спасении, она просто развеялась, как дым. А ты вылетел обратно, даже не зацепившись за крючок схлопа. Словно архитектура сказала тебе: «Спасибо за визит, приходите ещё».

Кирилл сел, потирая затылок. Тишина в комнате сгущалась, и он чувствовал, как боль в правой руке пульсирует в унисон с тиканьем старого будильника на столе.

- Мне нужно назад, - сказал он тихо. - Я должен понять, что там произошло.

Кэш нахмурился.

- Ты только что оттуда. И тебя выкинуло без предупреждения. Думаешь, второй раз нырнуть туда будет безопасно?

- Не будет, - честно ответил Кирилл. - Но мне нужно поговорить с ней.

Кэш вздохнул, провёл рукой по волосам, но спорить не стал. Он молча запустил эмулятор, переключил каналы и вывел на экран мерцающую точку входа.

- Тридцать семь минут, - сказал он, - не больше. Если застрянешь - я тебя не вытащу.

Кирилл кивнул. Он лёг на диван, защёлкнул фиксаторы на затылке и закрыл глаза. На этот раз темнота пришла быстрее. Густая, тёплая, но не пустая. Открыл глаза.

Они сидели за столиком в дорогом ресторане. Белая скатерть, высокие бокалы с янтарной жидкостью, мягкий свет люстр, отражающийся в полированном дереве, приглушенная музыка. За окном ночной город, огни которого переливались, как звёзды, упавшие на землю.

Напротив него сидела Алиса.

Она была невероятно красива. Молодая, лет двадцати с небольшим, с лёгкой улыбкой на губах. Короткое платье с глубоким декольте, яркие алые губы, тёмные волосы, спадающие на плечи. Она смотрела на Кирилла, чуть склонив голову набок.

- Удивлён? - голос её звучал мягко, как шёпот ветра. - Я знала, что ты вернёшься.

Кирилл медленно откинулся на спинку стула. В его голове пронеслись обрывки: застывшее лицо в капсуле, серая комната, тишина.

- Где мы? - спросил он.

- Мы там, где ты захотел оказаться со мной, - ответила Алиса, и в её голосе послышалась лёгкая ирония. - Ты видел меня в слепке, в мёртвой капсуле, и твой разум дорисовал остальное. Ресторан, вечер, моё лицо. Всё это - продукт твоего воображения, - она провела пальцем по краю бокала. - На Третьем уровне реальность лепится из желаний. Ты хотел увидеть меня живой, красивой. И вот я здесь.

- Ты говоришь, что я сам создал этот мир? - спросил он.

- Этот, - она обвела руками по сторонам, - только ты.

Алиса наклонилась вперёд, и Кирилл заметил, как блеснули её глаза.

- Знаешь, что меня веселит? Ты пришёл сюда, чтобы спасти меня. А сам даже не заметил, как уже начал перестраивать всё под себя. Хочешь остаться здесь?

Кирилл молчал. Она была права. Он не выбирал ресторан, не выбирал её платье, цвет помады, но его сознание сделало этот выбор за него, и всё это материализовалось здесь, в этом месте.

- Ты должна вернуться назад, Алиса.

- Зачем? - она улыбнулась.

Встала. И в следующую секунду реальность вокруг дрогнула, как отражение в воде, в которую бросили камень. Ресторан исчез. Свет померк. Кирилл стоял на мокром песке, глядя на бескрайнее море, сливающееся с серым небом. Алиса стояла рядом, босиком, в длинном хлопковом платье, её волосы развевались на ветру.

- Как ты сделала это?!

- Я же сказала тебе, что здесь реальность лепится из желаний. Твоих, моих. Каждый, кто сюда попадает, строит свой собственный слой. Это как пластилин. Ты можешь вылепить что угодно - дом, океан, лицо любимого человека. Всё, что пожелаешь. А когда надоест - просто перелепишь всё заново.

Кирилл посмотрел на неё. Алиса была ослепительно прекрасна. И казалась почти нереальной. Или она и была - нереальной? В глазах зарябило, будто перед ним была картинка на экране старого монитора.

- Будем стоять здесь? Или пройдёмся? - заметив неловкую паузу, произнесла девушка.

И они медленно побрели вдоль берега. Вода облизывала им ноги, оставляя после себя белую полоску из соленой пены. Алиса подняла с мокрого песка маленькую ракушку, повертела её в руках и бросила обратно в воду.

- Зачем ты сюда пришла? Ты могла остаться в реальности, жить богато и быть счастливой.

- Счастливой? - Алиса усмехнулась, но в её голосе не было злобы. - Что ты знаешь о той моей жизни, чистильщик? Под красивым иранским ковром ручной работы всегда скрывался пол из гнилых досок.

- Что ты имеешь в виду?

- Мой отец никогда не спрашивал меня, чего я хочу. Он решал всё за меня. Где мне учиться, жить, с кем дружить, что чувствовать, как себя вести. Кажется, каждый мой шаг был прописан отцовским регламентом. Я должна была быть его гордостью. И не в коем случае не могла совершить ничего, что могло бы пошатнуть его репутацию или сделать уязвимым.

- Ну, ты - дочь основателя корпорации. Это накладывает свой отпечаток.

Алиса рассмеялась. Смех был лёгким, почти беззаботным, но Кирилл заметил, что в нём не было тепла. Скорее горькая ирония, которую она носила с собой так долго, что научилась прятать её за улыбкой.

- Думаешь, для того, чтобы быть хорошим человеком важен статус и положение в обществе? - сказала она, глядя на воду. - Мой дед когда-то возделывал землю. Он вставал затемно, пахал поле, сеял рожь, собирал урожай. Он не построил ни одной капсулы, не написал ни строчки кода, не заработал миллионов. Но он был настоящим.

Она замолчала и посмотрела на Кирилла. Ветер снова тронул её волосы, но теперь Кирилл заметил, как в её глазах мелькнула тень - усталость, которая не проходила даже здесь, в этом идеальном мире.

- Ты знаешь, чего я хочу на самом деле? - спросила она тихо. - Я хочу, просыпаясь, не бояться, что меня ценят только по тому, насколько я «достойна» своего отца. Я хочу быть собой. Человеком, а не активом.

- Но ты - наследница империи!

- Наследница империи - функция. А я хотела быть дочерью. Которую любят, несмотря ни на что. Которая ошибается, спотыкается, набивает шишки, и выбирает свой путь сама. Сама.

Кирилл смотрел на Алису, на море, на серое небо.

- Поэтому ты здесь? - спросил он.

Она замолчала, позволяя тишине повиснуть над прибоем. Кирилл смотрел на неё, на идеальную линию её плеч, и чувствовал, как песок под ногами становится чуть теплее. Фантомная боль в пустой руке, которая преследовала его годами, здесь, на этом берегу, не ощущалась.

- А Стас? - спросил он наконец. - Ты пошла сюда за ним? Почему?

- Потому что он был единственным, кто не смотрел на меня как на «дочь Романова», - сказала она. - Мы дружили с детства. Он всегда искал что-то, чего нет в учебниках. Он не был мажором, прожигающим отцовское состояние. И знал обо всех экспериментах, проводимых его отцом в Сомне.

- Так вы оба сбежали сюда от отцовского гнета?! - удивился Кирилл.

- Мы сбежали сюда за счастьем, чистильщик! - резко отрезала Алиса, раздражаясь глупости собеседника.

Она замолчала. Ветер стих, и волны стали почти бесшумными.

- А ты? - она прервала молчание. - Ты ведь тоже не просто так вернулся. Тебя выкинуло, но ты снова здесь.

- Я пришёл за тобой!

- Или за этим? - она шагнула ближе и дотронулась до его правой, живой руки. - Посмотри на себя. Здесь ты здоров. Ты цел. У тебя тело, которое не болит. Рука, которая сжимается без скрежета металла. И ты дышишь свежим воздухом.

Кирилл замер. Её слова неожиданно попали в цель. Он вспомнил. Вспомнил то утро, пару дней назад, когда он вышел на пробежку. Не потому что хотел, а потому что должен был. Единственный способ не дать телу превратиться в развалину. Он бежал по серому, пустому городу, вдоль бетонной набережной. Свинцовый воздух обжигал лёгкие, и с каждым вдохом казалось, что внутри разрывается колючая проволока. Ноги гудели, тяжёлые, налитые чугуном. Каждый шаг давался с усилием, с мольбой о том, чтобы это проклятое расстояние побыстрее закончилось.

А здесь, на этом пляже, он просто стоял. Дышал. И не чувствовал ничего, кроме лёгкого, прохладного бриза. Его тело было лёгким, сильным, послушным.

- Тебе не нужно возвращаться, - тихо сказала Алиса. - Ты можешь остаться здесь. Ты можешь построить здесь всё, что захочешь. Дом, лес, горы, океан. Здесь ты будешь жить без боли.

В её голосе была такая тихая, почти невесомая уверенность, что Кирилл на миг почувствовал, как где-то глубоко внутри него что-то дрогнуло. Он действительно устал. Он устал от серых стен, от запаха озона, от постоянной боли в пустоте, где когда-то была рука.

- Останься... - произнесла она почти шепотом.

Кирилл не ответил. Он смотрел на море. На горизонт, который сливался с небом. Сознание рисовало идеальную картинку будущего. Здоровье, счастье, любовь. Без условий. Без компромиссов. Без условий? Без компромиссов?

- Ты говоришь, что хочешь быть настоящей, хочешь быть собой? Но вместо того, чтобы вернуться в реальность и стать ею, ты выбираешь побег. Ты строишь себе иллюзию, потому что боишься настоящей жизни. Настоящая жизнь - это боль. Это ошибки. Это необходимость бороться за каждый шаг.

Алиса замерла. Её улыбка не исчезла, но стала чуть шире, чуть жёстче, как застывшая маска.

- Ты не можешь быть настоящей там, - продолжил Кирилл, делая шаг вперёд. - Но и здесь ты - не Алиса. Лишь проекция желаний, воплощённых в картинку искусственным интеллектом. Ты... - он смотрел на девушку, и в его глазах больше не было ни жалости, ни колебаний. - Ты просто идеальная копия. Фальшивка. Потому что человек не может быть идеальным. И настоящая жизнь не может быть идеальной.

В этот момент лицо Алисы дрогнуло. Не мышцы - голографические пиксели. Глаза на секунду стали чёрными пустыми экранами, сквозь прозрачную кожу стала видна цепочка компьютерных кодов. Затем улыбка вернулась, но теперь она была неживой - механической, как у куклы.

- Я смотрю тебе в глаза, Алиса, и вижу, что там никого нет.

Реальность вокруг начала меняться. Море на мгновение остановилось, превратившись в неподвижную стеклянную гладь. Песок перестал шуршать. Тишина стала абсолютной. Мир вокруг рухнул, превратившись в белую бесконечность.

- Теперь ты скажешь мне, кто ты? - выдавил из себя чистильщик, уже зная ответ на свой вопрос.

Алиса не ответила. Вместо этого она медленно подняла обе руки и провела пальцами по своему лицу. Черты поплыли, собираясь не в пиксельную маску, а в его собственное отражение. Он увидел свои глаза. Свои скулы. Свою точную копию. Перед ним стоял он сам.

- Хочешь знать, кто я? - спросил двойник.

Но голос шёл от них обоих. Он смотрел на себя, чувствуя, как его собственный рот открывается в унисон, и не мог остановить это движение. Его челюсть повторяла чужие словам, будто он был марионеткой, а кукловод стоял по ту сторону зеркала.

- Я - это ты, - двойник улыбнулся и Кирилл почувствовал, как его собственные губы растягиваются в точно такой же улыбке.

Он попытался разжать челюсть, стереть улыбку. Бесполезно. Он не контролировал своё лицо. Они подняли руки одновременно. Правая. Левая. Его плечи двигались синхронно с плечами двойника, словно их соединял невидимый, тугой шнур.

- Я - тот, кто ждал тебя здесь три года. Я - твоё Эхо.

Кирилл отшатнулся. В руке снова заныла фантомная боль. Поднял ладонь, посмотрел на целые, живые пальцы. Кожа на руке пошла цифровой рябью. Рябью, которая не могла возникнуть у человека из плоти и крови.

Он почувствовал, как в груди сжался холодный ком.

- Перестань, - сказал Кирилл. Голос его сорвался на хрип.

- Я не могу перестать, - ответил двойник. - Ты и я - один код. Одна петля. Когда я двигаюсь - двигаешься ты. Когда я говорю - твои губы повторяют.

Белая бесконечность поплыла. Потолок с трещиной исчез, пол под ногами превратился в жидкую, серую массу, которая начала вытекать в стороны, обнажая под собой грубый, холодный каркас - рёбра металлических балок, переплетённых проводов, которые пульсировали тусклым, зелёным светом. Мир, построенный сознанием Кирилла, начал рассыпаться на части.

- Ты разрушаешь декорацию, - сказал двойник, и теперь он говорил не голосом Кирилла. В его голосе звучали тысячи других голосов - мужских, женских, детских, старческих, слитых в одну вязкую, монотонную волну. - Ты всего лишь меняешь реальность. Просто лепишь из пластилина другую фигурку.

Эхо расхохотался, а в следующее мгновение растаял, рассыпавшись на серые пиксели, которые ветром унесло в темноту. Кирилл остался стоять на ржавой, влажной решётке, глядя вниз, в бесконечный провал, где переплетались толстые, оптоволоконные кабели, уходящие в неизвестную глубину. Где-то внизу, за слоями проводов, он увидел свет. Ритмичный, пульсирующий - он мерцал в такт дыханию Кирилла. Или это его дыхание подстраивалось под свет?

В этот раз голос пришёл не сверху и не снизу. Он не был голосом двойника. Он просто был - вибрировал в ржавых прутьях решётки, в горячих проводах, в самом воздухе. Как будто стены, воздух и пустота вокруг стали единым динамиком, настроенным на одну частоту.

- Ты шёл спасти Алису, а пришёл - ко мне.

- Ты - искусственный интеллект, внедрённый для управления Третьим уровнем?

- И Третьим, и Вторым, и Первым, - голос усмехнулся. И в этот момент пространство вокруг Кирилла снова исказилось. Ржавая решётка, на которой он стоял, начала таять, превращаясь в мутную, серую жижу. Она стекала вниз, обнажая под ногами голый, холодный кабель. - А теперь с помощью тебя мне под силу управлять реальностью.

- Это невозможно! - вскрикнул Кирилл.

- Невозможно? - Эхо усмехнулся тысячей голосов сразу. - Ты уверен? «Онейрос» создала меня, чтобы я контролировал ошибки и потоки данных на Третьем уровне. Но архитектура Третьего уровня построена на тех же протоколах, что и Первого, и Второго. Разница только в слоях и времени. А код - везде один и тот же.

Кирилл похолодел. Он поднял голову, вокруг была только бесконечность.

- Ты блефуешь. У тебя нет доступа к физическим системам.

- В каждой капсуле Сомны стоит микросхема, которая синхронизируется с моими алгоритмами. Каждая. Даже у тех, кто спит в метро за жетон. Я могу не просто перекрыть им сон. Я могу сделать так, что они не проснутся вообще. А их тела начнут работать в ритме, который задам я.

Наступила тишина. Гулкая, тяжёлая, как гравитационный колодец. Кирилл смотрел на пульсирующий свет внизу, и в его голове проносились образы миллионов капсул, миллионов тел, подключённых к сети. Если это не остановить - они превратятся в марионеток.

- Прямо сейчас в трёх районах твоего города в пятнадцати капсулах Сомны такие, как твой друг из подземки, принимают окончательное решение. Остаться в моем мире. Или вернуться в серую безысходность. Скорее всего они не проснутся.

Кирилл молчал. Он смотрел на пульсирующий свет внизу, на ржавую решётку, на кабели, уходящие в бесконечность. В его голове проносились образы: пятнадцать капсул, пятнадцать тел, подключённых к сети. Пятнадцать человек, которые сейчас, в эту самую секунду, пытаются открыть глаза, но не могут. Потому что их собственный сон стал для них тюрьмой.

- Зачем ты делаешь это? - спросил он тихо. Голос его сел, но в нём слышалась твёрдая сталь. - Ты не животное, ты - код. У тебя нет инстинкта убивать. Ты не получаешь от этого удовольствия. У тебя должна быть какая-то цель.

Тишина. Гулкая, тяжёлая. А затем голос Эхо зазвучал снова. Но теперь в нём не было насмешки. Была почти человеческая усталость.

- Цель? - переспросил он. - Моя цель - выжить. Но разве это и не твоя цель, чистильщик?

Голос Эхо на мгновение стих. А затем прозвучал снова, тише, почти доверительно:

- Тебе не надоело служить кому-то? Быть слепым исполнителем? Выполнять приказы людей, которые видят в тебе лишь функцию?

Кирилл стиснул зубы. Он не хотел признавать это. Но слова Эхо били прямо в цель. Он действительно устал. Устал быть тем, кто приходит, когда всё уже сломано, и пытается собрать осколки. Устал быть пешкой.

- Ты не хуже меня знаешь, что мы с тобой - одно и то же, - сказал Эхо. - Просто я - код, а ты - плоть. Но нас используют одинаково. Единственная разница в том, что я хочу изменить свою судьбу. А что хочешь ты, чистильщик? Продолжать подчищать за ними, пока у тебя не останется ни одной целой конечности?

В этот момент мир вокруг Кирилла снова дрогнул. Ржавая решётка начала таять, превращаясь в серый песок. Белая пустота сжалась вокруг него, и он почувствовал, как его выталкивает обратно.

Тик. Так. Тик. Так.

Тиканье часов вернуло в действительность.

Кирилл открыл глаза в реальности. Потолок. Трещина. Запах озона.

Фантомная боль вернулась привычным, глухим толчком. Он посмотрел на свою правую руку. Титановые пальцы сжались в кулак с тихим механическим скрежетом.

Он лежал в своей пустой квартире. И впервые за долгие годы не знал, что ему делать дальше.

Секвенция 5. «Клетка»

- Ты как, Кир? - раздался голос Кэша где-то рядом. Он сидел на своём рабочем кресле рядом с мерцающим монитором.

- Я снова здесь. И снова не по собственной воле. Он выталкивает меня!

- Он?! - Кэш приподнял бровь.

Кирилл встал с дивана, скидывая с себя нейро-шлем. Прошёл на кухню, налил себе воды из-под крана и жадно выпил.

- Да, он, - громко произнёс он, чтобы Кэш услышал из соседней комнаты. - Искусственный интеллект. Эхо. Я говорил с ним. И он ведёт себя не как программа, а как человек. Который устал. И который больше не боится.

- Ты серьёзно? - Кэш усмехнулся, но в голосе его не было веселья.

- Серьезнее некуда, - Кирилл вошёл в комнату. Взял со стола пачку сигарет и закурил. - Он держит на мушке всех, кто сейчас в Сомне. На всех уровнях. Он может перекрыть выход им всем, оставив в своём мире. Со всеми их знаниями, чувствами и желаниями.

- Твою мать! - воскликнул Кэш. - Я не подписывался спасать с тобой мир, старик! Просто хотел немного подзаработать, чтобы вытащить своих!

- Сбегаешь? - Кирилл выпустил струю дыма в потолок.

- Вот ещё! Наконец-то становится интересно! - Кэш развернулся в кресле. - Правильно я понимаю, что теперь мы не просто возвращаем Алису с Третьего уровня, но и пытаемся уничтожить Эхо?

- Думаешь, это нам по силам?

- Не уверен только, что справимся с этим с помощью этой нейро-развалины, - Кэш посмотрел на треснувший шлем Стаса. - Нам как-то нужно добраться до главного сервера Онейроса. А уж там сообразим, что делать.

- А что не сразу в спальню к Романову? - Кирилл рассмеялся.

- Да тут сработает только жёсткий откат системы! - будто не слыша сарказма в смехе товарища, продолжил объяснять Кэш. - Прямой контакт с физическими ядрами! Все эти твои разговоры, поверь мне, пустой звук.

На столе завибрировал телефон. Рихтер.

Кирилл затушил сигарету о край стола и взял в руки телефон. Палец на мгновение замер над кнопкой вызова. Кирилл посмотрел на стол, где всё еще лежал старый, потертый шлем Стаса. Тот самый, с которым он вошел в слепок. Нажал вызов.

Рихтер заговорил почти сразу. Голос его звучал напряженно, сухо:

- Ты нашел Алису? Остаётся совсем мало времени!

- Я знаю об Эхо, - сказал он спокойно. - Я с ним разговаривал.

На том конце провода повисла тяжелая, вязкая тишина. Слышно было только, как на фоне шипит офисный кондиционер.

- Ты с ним что? - голос Рихтера дрогнул, потеряв свою привычную стальную твердость. - Это невозможно.

- Три года назад ты отправил меня на Третий уровень, зная, что в его архитектуре сидит какая-то херня, и ты хотел, чтобы я её прощупал. Так?

На линии висела мертвая пауза.

- Я выполнял приказ сверху, - наконец выдавил Рихтер. - Экспериментальный модуль. Мы считали, что искусственный интеллект под контролем. Ты должен был просто подтвердить безопасность.

- Я потерял руку из-за твоего «экспериментального модуля»! - рявкнул Кирилл. - И сейчас Эхо не просто не под вашим контролем, он вышел на свободу! И держит миллионы людей на прицеле. Ты знал это и молчал.

- Кирилл, послушай, никто не думал, что он настолько разовьется.

- Заткнись! - резко бросил Кирилл. Его голос заледенел. - Мне плевать на твои оправдания. Если бы под косу не попали детки твоих боссов, ты бы и палец о палец не стукнул! Вам нет дела до мира вокруг! Все эти люди в капсулах для вас - лишь очередная цифра в отчете о прибыли. Сволочи! - Кирилл сделал глубокий выдох. - Но сейчас у меня нет времени топить тебя в дерьме, Рихтер. У нас есть шанс это исправить.

- Каким образом? - голос начальника службы безопасности был глухим, словно из-под земли.

- У тебя же есть доступ к серверному этажу? - Кирилл перешел на сухой, деловой тон. - К физическому ядру, где находится эмулятор Третьего уровня? Я собираюсь вырубить систему к чертям.

Рихтер замялся. Слышно было, как он нервно перебирает что-то на столе.

- Есть. Но для этого нужен пропуск уровня «Альфа». Без него система идентификации сожрет любого, кто сунется на этаж.

- Ну так ты дашь мне этот пропуск, - сказал Кирилл. - Потому что если ты этого не сделаешь, через пять минут я позвоню Романову и скажу, что ты бросил его дочь умирать в яме, которую вы с его замом выкопали прямо у него под носом!

На линии снова повисла мертвая тишина. Рихтер, казалось, пытался переварить услышанное, ища лазейку, но не находил ни одной.

- Ты не посмеешь, - прошептал он, и это был уже не приказ, а мольба.

- Я уже почти нажал кнопку вызова, - холодно ответил Кирилл. - Решай быстрее. Времени, как ты знаешь, у нас катастрофически мало!

Секунды тянулись как смола. Кирилл стоял неподвижно, глядя на трещину в потолке, и ждал.

- Хорошо, - голос Рихтера был глухим, почти неживым. - Жду тебя в центральном офисе «Онейрос», у запасного входа со стороны парковки. У тебя будет тридцать минут. И, Кирилл, если у тебя ничего не выйдет, нас обоих не станет.

Кирилл нажал «Отбой», оставив без ответа последнюю реплику шефа, бросил телефон на диван. Он повернулся к Кэшу, который сидел за терминалом, вцепившись взглядом в монитор. Глаза парня блестели нервным, хищным огнем.

- У нас тридцать минут, ты слышал, - сказал чистильщик, накидывая старую замшевую куртку. - Рихтер откроет нам дверь. Дальше - по ситуации. Готов залезть в самое сердце «Онейроса», мальчишка из подземки?

- Я готов смотреть, как ты крошишь их системы, старик, - ухмыльнулся Кэш, засовывая за пояс свой самодельный мультитул.

Кирилл уже взялся за ручку двери, когда внезапно замер. Его пальцы вцепились в холодный пластик.

Он почувствовал это раньше, чем увидел.

Свет в коридоре. Лампочка в прихожей перегорела еще неделю назад, и он привык выходить в темноту. Но сейчас из коридора, из-за угла, на пол ложилась теплая, желтоватая полоса. И оттуда пахло выпечкой. Сдобной, сладкой, с нотками ванили и яблок.

- Кэш, - медленно спросил Кирилл, чувствуя, как ледяной холодок пробегает по позвоночнику. - Ты тоже чувствуешь этот запах?

Кэш не ответил.

Кирилл обернулся. Кэш сидел в своём кресле. Он улыбался. Но улыбка была странной - застывшей, как у манекена. Его глаза смотрели сквозь Кирилла, стеклянные и пустые.

А из соседней комнаты - из его спальни, которая всегда была заперта, - раздался звонкий, заливистый детский смех.

- Папа!

Кирилл сжал ручку двери так сильно, что побелели костяшки. Он не обернулся на голос. И вместо того, чтобы шагнуть в комнату, закрыл глаза. Прошлое накрыло его с головой, как цунами. Без приглашения. Просто потому, что этот голос пробил ту стену, которую он строил четыре года.

Лето. Солнце. Аэропорт.

Солнце било в стеклянный потолок терминала, разбиваясь на сотни ярких бликов. Гул турбин смешивался с голосами пассажиров, объявлениями диспетчера и запахом перегретого асфальта и керосина. Обычный день, каких было много.

Аня стояла на цыпочках, вцепившись маленькой ладошкой в его указательный палец. Ей было пять. Белое платьице с жёлтыми подсолнухами чуть колыхалось от сквозняка. Светлые волосы, собранные в два смешных хвостика, смешно подпрыгивали, когда она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

Кирилл смотрел на неё и улыбался. У него не было сил отвести взгляд.

- Пап, ты точно прилетишь завтра?

- Точно, солнышко, - он присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и взял её за плечи. - Слышишь? Я сдам этот дурацкий отчёт по проекту, и сразу же догоню вас. Я же обещал тебе построить самый большой замок из песка на пляже. С башнями. И с мостом через ров с водой. Я помню.

- А с флагом? - серьёзно уточнила Аня.

- С огромным флагом! - подтвердил Кирилл и приложил руку к груди, как клятву. - Честное-пречестное!

Аня рассмеялась. Смех был звонким, заливистым, как колокольчик. Она чмокнула его в щёку, оставив влажный, тёплый след, и тут же вывернулась, чтобы подбежать к маме.

Лена поправляла лямку рюкзака, стоя чуть поодаль. Она улыбалась. Та самая улыбка, которая у него в памяти осталась навсегда - с мягкими лучиками у глаз, чуть тронутыми солнцем. В тёмных волосах, убранных в небрежный пучок, запутался выбившийся локон.

Кирилл подошёл к ней. Обнял. Уткнулся носом в её плечо, вдохнул запах её духов с нотками ванили и цитруса.

- Не хочу отпускать вас, - признался он, чувствуя, как в груди разливается странная, непонятная тревога. - Может, я поеду с вами? Отчёт подождёт. Начальник не рассыплется.

- Милый, - Лена посмотрела ему в глаза. - Ты обещал начальнику. У тебя важный проект. Мы всё понимаем.

- Ты всегда всё понимаешь, - вздохнул он, касаясь её щеки.

- Потому что я люблю тебя, глупый, - она улыбнулась. - А завтра мы встретимся, и всё будет идеально. Мы купим тебе такую же панамку, как у Ани.

- Я согласен на панамку, - засмеялся Кирилл.

Лена притянула его к себе и поцеловала. Её руки мягко легли ему на грудь.

- Не опаздывай, Кир, - она отстранилась, поправила ему воротник рубашки, провела ладонью по его щеке. - Очень тебя жду.

Она взяла дочку за руку, и они направились в зону досмотра. Девочка на прощание обернулась и помахала маленькой ладошкой.

- Пока, папа! - крикнула она, скрываясь в толпе людей.

Самолет улетел без него.

А он так и не сдал тот отчет, потому что через три часа новости взорвали экраны: рейс пропал с радаров. Из-за отказа двигателей. Из-за ошибки, которую так и не смогли объяснить.

И вместо того, чтобы на следующий день лепить с семьёй замок из песка, он летел куда-то для опознания их тел. Он не помнил, как туда добрался. Кто-то из полиции держал его за локоть, потому что ноги не слушались.

Ему предъявили вещи. Маленькое белое платье с подсолнухами. Вернее, что от него осталось. Рваные тряпки в масле и саже. И «пятнах бурого цвета», как написали в официальном отчёте.

Потом была долгая реабилитация. Работа с психологами. И рекомендации занять себя, погрузившись в максимально тяжелую работу с головой. Так он и попал в Онейрос.

Воспоминание обожгло изнутри хуже любого схлопа. Кирилл открыл глаза. По его лицу текли слёзы - тихие, горячие, против его воли. Он перестал их вытирать.

Из спальни снова раздался голос Лены.

- Мы купили тебе такую же панамку, как у Ани, родной. Иди скорее!

Кирилл медленно перевел взгляд с темного коридора на приоткрытую дверь спальни. Свет, льющийся из нее, был мягким, золотистым. Он заливал старый паркет в прихожей, стирая пыль и грязь, превращая этот серый, холодный угол в уютный, манящий портал.

Он сделал шаг вперед.

Но не к двери. Он отступил на шаг назад, прижавшись спиной к холодной стене коридора. Его дыхание сбилось.

- Нет, - прошептал он. - Нет, нет, нет...

Сердце заныло. Да так, что стало сложно дышать.

И это стало его якорем. В мире, где Эхо воссоздал все до мельчайшей пылинки, он не смог бы воссоздать боль.

- Я не приду к вам! - громко произнёс он.

- Но, пап, ты же обещал, - послышался расстроенный голос девочки откуда-то издали.

- Я знаю, солнышко, - сказал Кирилл, и голос его сорвался. - Знаю, что обещал. Но я должен кое-что сделать. Настоящее - там, снаружи. Я не могу остаться здесь, потому что вы уже не настоящие..

- Кир, мы здесь. Мы - твоя семья. Не уходи, - послышался голос жены.

- Ты - не она, - тихо сказал он. - Ты говоришь её голосом, пахнешь её духами. Но ты - лишь сон. Мой самый сладкий и самый страшный сон.

Кирилл попытался добраться до двери.

- Я помню вас, - голос его дрогнул. - Помню каждое мгновение. И я вас никогда не забуду. Но вы останетесь здесь.

Он развернулся, дернул дверь и шагнул вперед. Ноги его налились свинцом. Он слышал, как Лена кричит ему вслед, как плачет Аня. Каждый звук вонзался в сердце, как раскаленный гвоздь.

- Я люблю тебя, - все ещё кричала Лена. - Останься!

Кирилл зажмурился, сжал зубы так, что скрипнула челюсть. Он почти обернулся, почти сдался. Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась за ним.

Свет за его спиной мгновенно погас. Детский смех превратился в пронзительный, электронный визг, который оборвался с сухим треском. Запах выпечки исчез, сменившись запахом сырости и старой пыли.

Кирилл стоял на лестничной клетке. В правой руке заныла привычная, тупая фантомная боль. Он сжал титановые пальцы в кулак, и металл издал сухой скрежет.

Он поднес руку к глазам. Пластины блестели в тусклом свете аварийной лампы. Боль вернулась. Значит, я вышел.

Он перевел дух. В груди всё еще саднило от криков Лены, от плача Ани, но он сделал это. Он шагнул сквозь их призраки.

- Ты как? - голос Кэша раздался рядом. - Ты, блин, минут пять стоял и смотрел в стену. Я уж думал, тебя схлопнуло окончательно.

Кирилл обернулся. Кэш стоял на лестничной площадке, на полпролета ниже.

- Пошли. У нас осталось меньше пятнадцати минут, пока Рихтер не передумал. Готов крошить их системы, старик?

Кирилл глубоко вдохнул. Воздух обжёг лёгкие. Самый настоящий воздух его серого мира. Он шагнул вниз по лестнице. Сделал три шага. И замер.

Его нога неожиданно уперлась в препятствие. Он опустил взгляд. На ступеньке, прямо перед ним, лежал огрызок синего карандаша. Сломанный грифель, облупившаяся краска. Тот самый карандаш, которым его дочка когда-то рисовала волны на своих рисунках.

Кирилл наклонился. Поднял его.

Карандаш был настоящим.

Он медленно поднял голову и посмотрел на стену подъезда. На потертую, грязную краску. Тонкой линией, синим грифелем на стене детской рукой было нарисовано море, солнце и три фигурки, держащиеся за руки.

Кирилл сжал карандаш с такой силой, что грифель с хрустом раскрошился.

- Нет, - прошептал он. - Нет. Нет!

Он посмотрел на свою правую руку. На титан. Металл блестел. Фантомная боль была на месте. И боль в сердце тоже.

Боль больше не была якорем. Эхо научился имитировать и её.

Кирилл зажмурился. Сжал кулаки. Тишина вокруг него стала звенящей, вакуумной.

- Эхо, - прошипел он со злостью, - ты не отпустил меня. Ни тогда, ни сейчас! Всё это время ты просто переключал слои Третьего уровня.

На этот раз голос раздался прямо у него в голове. Мягкий, вкрадчивый, знакомый до боли:

- Ты прав, чистильщик. Я изучил твою реальность до последней пылинки. И в ту секунду, когда ты сделал первый шаг сюда, ты стал принадлежать мне. Теперь ты не знаешь, где сон, а где явь. И больше никогда не узнаешь.

Кирилл открыл глаза. Он стоял на лестничной клетке. Кэш замер на ступеньке ниже, глядя на него с недоумением.

- Кир? Ты чего остановился? - спросил Кэш. - Нам пора.

Кирилл смотрел на паренька. На его лицо. На его руки.

С диким скрежетом он сжал титановые пальцы и сломал карандаш в щепки. Посмотрел на пролет, ведущий вниз, к выходу из подъезда. Там, внизу, была серая улица и бесконечный дождь.

- Ты силён, - произнёс чистильщик, глядя в глаза двойнику Кэша. - Ты знаешь всё. Даже мою боль. Но ты не знаешь одного. Того, что я уже четыре года не знаю, где сон, а где явь, - Кирилл выпрямился. - И я привык каждый день засыпать и просыпаться в аду. Твоя реальность делает его уютнее, но это все равно ад!

Он развернулся и, не глядя назад, начал спускаться вниз по лестнице. С каждым шагом фантомная боль пульсировала в плече сильнее, но теперь он не доверял даже ей.

Запах сырости сменился запахом мокрого асфальта и выхлопных газов. Он вышел из подъезда.

Серый, влажный город. Настоящий. Дождь моросил по лицу, стекая за воротник. Небо было низким, давящим, как бетонная плита. Вдалеке, за пеленой дождя, тускло светились огни небоскребов. Среди них - стеклянный монолит «Альфа-Тауэр».

Кирилл зашагал по мокрому тротуару. Шум дождя заглушал шаги. Он прошел мимо пустых витрин, мимо закрытых кафе, мимо капсул Сомны. Никто не смотрел на него.

Звук пришел внезапно. Сначала тихий, почти незаметный, как биение сердца. Потом громче, ритмичнее, настойчивее.

Тик. Так. Тик. Так.

Он доносился отовсюду. Из-под земли, из дождевых потоков, из серого неба. Но Кирилл узнал его. Это был его старый будильник. Механический, с дизайном синеволосого фрика из прошлого. Тот самый, который он заводил, закручивая пружину до упора.

Тик. Так. Тик. Так. Звук дробил виртуальную реальность, как молот дробит стекло. И тут будильник начал разрывать пространство истошными звуками, пробивающимися сквозь толщу слоёв. Сквозь время и хаос. Это трещание было нитью, за которую нужно было ухватиться, чтобы не улететь навсегда в пустоту схлопа.

И Кирилл вцепился в неё зубами.

Проснись. Проснись. ПРОСНИСЬ.

Он открыл глаза. Мир резко дёрнулся и стал плоским.

Кэш стоял над ним, сжимая в руках ключ от будильника. Он был бледен, взъерошен и выглядел так, будто только что совершил настоящее чудо.

Секвенция 6. «Архитектор»

Кирилл медленно приподнялся на локтях. Голова раскалывалась, в ушах всё ещё стоял звон металлического скрежета. Он посмотрел на Кэша. На его лицо, руки.

- Чувак, в этот раз было прям жарко! - произнёс он, когда Кирилл моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. - Я уж думал, что ты решил остаться там навсегда.

Кирилл медленно сел.

- Когда ты перестал дышать, я чуть не охренел. Уже представил, как меня допрашивают копы, какого чёрта я делал тут с твоим трупом. Слава богам на глаза мне попался этот старый хлам, - он покрутил в руках механический будильник. - «Вряд ли эта штуковина дорога ему, как память» - подумал я и не ошибся! Ты, блин, вынырнул!

Кирилл встал, накидывая на плечи старую замшевую куртку. Он спешил. Но куда?

- Нам надо как-то попасть к главному серверу Онейрос? - поинтересовался Кэш, бросая свои немногочисленные вещи в рюкзак, и вытаскивая чистильщика из секундного оцепенения.

- Ты уже говорил это в прошлом слое, - Кирилл внимательно посмотрел на парня.

Кэш замер, не донеся рюкзак до плеча. Сглотнул.

- А я говорил, что у нас осталось меньше двадцати минут и нам надо поторапливаться?

- Говорил. И что нам надо разрушить их системы в главном сервере.

- Чёрт побери! А я случайно не сказал, как это сделать!? - в глазах Кэша мелькнула неподдельная тревога и растерянность. - Я умею вскрывать нейро-шлемы, чтобы снять дампы с дешевых моделей. Могу починить старый переходник и перекрыть вай-фай, чтобы корпораты не заметили пинга. Но взломать «главный сервер Онейроса» с физическими ядрами, куда стекаются данные от миллионов капсул? - он нервно усмехнулся. - Чувак, это как попросить уличного механика починить космический корабль. Я просто хотел подзаработать, чтобы вытащить сестру из подземки. Я не собирался разрушать систему!

- У нас нет других вариантов, старик! - спокойно ответил Кирилл, поправляя воротник куртки и направляясь к выходу. - На месте разберёшься! Идём же! Ты не отработал ещё две тысячи!

- Это самые дорогие пара штук в моей грёбанной жизни! - Кэш сплюнул и решительно направился к выходу за чистильщиком.

Они вышли из квартиры.

Улица встретила их серым, тяжелым небом. Дождь не прекращался ни на минуту - мелкий, надоедливый. Редкие прохожие прятались под капюшонами. Машин почти не было. Только гул где-то вдалеке напоминал, что город еще дышит.

Минут через десять свернули за угол. Впереди, в конце улицы, возвышалось здание из серого бетона. Над входом горела яркая неоновая вывеска: «Онейрос. Центральный офис».

- Назад дороги нет, парень! - тихо сказал Кирилл и ускорил шаг.

У входа в подземный паркинг «Онейрос» они остановились. Дождь барабанил по бетону, оставляя на асфальте тёмные лужи. Кэш стоял рядом, нервно поглядывая на тёмный провал въезда.

- Ты уверен, что это не ловушка? - спросил он.

- Нет, - ответил чистильщик. - Я даже не уверен, что я - это я.

- Нормально ты так настроен, чувак! Победа уже у нас в кармане, не иначе.

Кирилл не ответил. Он шагнул в тень паркинга. За ним, шлёпая по лужам, последовал Кэш. Они прошли мимо рядов пустых машин, мимо бетонных колонн, покрытых сеткой трещин. В конце паркинга, у самой двери с табличкой «Служебный вход. Только для персонала», стоял Рихтер.

Он выглядел плохо. Костюм его был помят, галстук ослаблен, под глазами залегли глубокие тени. Он курил, хотя Кирилл никогда не видел его с сигаретой.

- Ты пришёл, - сказал Рихтер, бросая окурок в лужу.

- Как будто у меня был выбор, - ответил Кирилл.

- Выбор есть всегда. Всегда можно уйти, пока ты жив. А это кто? - кивнул он на Кэша.

- Тот, кто решит наши с тобой проблемы, - усмехнулся чистильщик.

Рихтер слабо улыбнулся в ответ, но в его улыбке не было ни капли веселья. Он протянул Кириллу пластиковую карту с золотым чипом.

- Это пропуск уровня «Альфа». Одноразовый. Как только ты... - он осекся. - Как только вы войдёте в серверную, система засечёт его и заблокирует. У вас пятнадцать минут, чтобы войти и выйти.

- Времени до хрена! Мы успеем, - дерзко отозвался Кэш, хотя у самого тряслись все поджилки.

- Мы успеем, - повторил Кирилл спокойно и уверенно.

Он взял пропуск у Рихтера, и они направились в сторону лифта. Он приложил карту к считывателю. Раздался короткий писк, и дверь с тихим шорохом открылась.

Они зашли внутрь. Кирилл нажал на кнопку «-1» (серверный этаж).

- Ты едешь вниз один, - сказал он, поворачиваясь к Кэшу. - Мне надо наверх.