Читать книгу: «После заката»

Часть 1. Часовые пояса

Пообещай, что ты вернешься,

Не затеряешься, найдешься.

Что ты отыщешь путь назад,

И наши встретятся глаза.

Пообещай мне снова встречу,

Пусть через год, пусть через вечность.

Глава 1

Сергей

– Уважаемые пассажиры! Наш самолет совершил посадку в аэропорту имени Джона Кеннеди города Нью-Йорк. Температура за бортом…

Слова стюардессы вонзились в мысли, словно острые кинжалы. Голова тут же разразилась болью. Открыв глаза, я несколько раз моргнул, стараясь прийти в себя и сбросить сон. Хотя я не уверен, что спал. Скорее я блуждал в еще свежих воспоминаниях, отчаянно пытаясь сохранить их навсегда.

Весь полет меня преследовала ее обезоруживающая улыбка, бездонные карие глаза, звонкий смех. Вновь и вновь я перебирал в памяти дни, проведенные с ней, до мельчайших деталей воспроизводя каждый миг, каждое слово и движение.

Мне нравилось, когда она была веселой и когда грустила. Я был без ума от любого ее настроения, ведь я никогда прежде не испытывал такой всепоглощающей любви. Девушки появлялись и исчезали, словно двадцать пятый кадр в кино. Но она перевернула все, разделила мое существование на «до» и «после». И то, что было прежде, я больше не смел называть жизнью. Лишь с ней я ощутил вкус настоящего. И никто не имел права отнимать у меня это чувство. Километры – ничто. Часовые пояса – пыль. Даже гнев наших отцов не станет непреодолимой преградой.

Я хочу быть с ней. И я буду!

Мельком глянув на родителей, поглощенных борьбой с неподатливой багажной полкой, я решительно проследовал к выходу. После всего, что произошло в Рейкьявике, самым правильным казалось держать с ними дистанцию. Какими бы благими ни были их намеренья, я не разделял их взгляда. Пусть каждый останется при своем мнении – так будет лучше для всех. Рано или поздно их влияние на мою жизнь все равно иссякнет. Нужно лишь немного подождать.

У выхода из самолета выстроились стюардессы, неестественно улыбаясь и прощаясь с пассажирами. Даже не посмотрев в их сторону, я ступил на трап, полной грудью вдохнув воздух самого шумного города на планете.

Нью-Йорк – город, сотканный из стекла и стали, вечно бодрствующий и манящий огнями. Мечта, живущая в сердце каждого. Даже я мечтал о нем. В последние месяцы жизни в Лос-Анджелесе я не мог дождаться переезда. Он был столь желанным, что я едва сдерживался, чтобы не зачеркивать дни в календаре. Тогда я еще не подозревал, что промежуточный этап моей жизни в Рейкьявике станет настолько фантастическим, что я не захочу улетать.

И сейчас, оглядывая аэропорт города моих грез, я испытал невероятное отвращение. Мне были противны люди, торопящиеся сбежать вниз и скорее запрыгнуть в автобус. Я не мог смотреть на самолеты с надписями «American Airlines». Даже здешний воздух, насквозь пропитанный керосином, вызывал ненависть.

Чья-то тяжелая ладонь опустилась на мое плечо, грубо прервав размышления. Я вздрогнул от неожиданности и резко обернулся.

– Чего застыл? – нахмурившись, спросил отец. Он обеспокоено окинул взглядом мое лицо.

– Нет, – ответил я на вопрос, который он не успел задать. – Я не в порядке.

Грубо сбросив его руку, я опустил голову и поспешил вниз. На короткое мгновение я всерьез задумался о том, чтобы затеряться в толпе, попасть в терминал и зарегистрироваться на ближайший рейс в Рейкьявик. Бросить родителей. Сбежать.

Представив, какой гнев вызовет у семьи подобный поступок, я не смог сдержать усмешки.

К сожалению, моему желанию было не суждено сбыться. Не сейчас.

Во время проверки документов я лихорадочно молился, чтобы неестественно приветливый мужчина за стеклом нашел любое нарушение, запрещающее мне въезд в Америку. Всякий раз, когда с его лица исчезала фальшивая улыбка, в сердце загоралась надежда. Отказ во въезде стал бы спасением. Родителям ничего бы не осталось, кроме как купить обратные билеты. Мы бы вернулись в Исландию. Я бы вернулся к Джил.

Мужчина, явно заметив мою нервозность, поправил толстые очки на носу и громко спросил:

– Цель вашего визита?

Внутренний голос истошно кричал, чтобы я сказал что-то невразумительное. Что угодно, лишь бы вызвать подозрения.

Я прилетел заниматься нелегальной деятельностью. Или свергнуть президента. Подошла бы любая чушь, способная заставить его усомниться.

Сделав глубокий вдох, я выдавил улыбку и тихо произнес:

– Учеба. Я же школьник.

«Тупица!» – моментально отреагировало сознание.

Я мысленно дал себе пощечину.

Мужчина бросил на меня последний оценивающий взгляд и поставил печать на свободную страницу паспорта.

– Добро пожаловать в Соединенные Штаты Америки!

Я ничего не ответил. Молча забрал документ и, убрав глупую улыбку с лица, проследовал дальше по коридору.

Грудь разрывало от запертой внутри боли. Как только работник пограничной службы произнес приветствие, я впервые с пугающей ясностью осознал: назад дороги нет.

***

Редкие облака пылали в цветах заката. Солнце стремилось к горизонту, спеша скрыться от людских глаз. Ночь постепенно опускалась на город, и вместе с ней на меня обрушивалась удушающая тоска.

Выглядывая из окна нашего нового дома, я хмурился, изучая незнакомый пейзаж. В Лос-Анджелесе я мог видеть океан, лежа на кровати. Здесь же – лишь вереницу припаркованных вдоль тротуара машин, унылый серый трехэтажный дом напротив и школу справа от него, огороженную мрачным черным забором. Слева обзор закрывало высокое дерево. Кажется, это был дуб.

До слуха доносился шум трассы и непрекращающийся вой сирен. Громкие, пронзительные звуки клаксонов резали слух, терзая уставшие нервы.

В памяти невольно всплыл наш дом в Рейкьявике. В те дни, когда за окном не завывал яростный штормовой ветер, на улице царили умиротворение и тишина. На участке росли аккуратно подстриженные кусты с большими бутонами цветов. Никакого асфальта и безликих бетонных зданий. Лишь гравиевые дорожки, изумрудные газоны и уютные деревянные дома с разноцветными крышами.

Там все казалось ярче и красочнее. Лучше.

В мыслях вновь возник образ Джил. Ее растрепавшиеся на ветру каштановые волосы и теплые карие глаза. Может, именно благодаря ей все вокруг казалось таким особенным?

Рука машинально потянулась в карман джинсов в попытке достать телефон, но я нащупал лишь смятую упаковку из-под жвачки. Мой мобильный остался где-то на улицах Рейкьявика вместе с номером ее телефона. Я потерял их безвозвратно.

Тяжело вздохнув, я оторвал взгляд от «потрясающего» вида за окном и перевел его на свою новую комнату. Коробка. Вот самое точное описание.

Выкрашенные в серый цвет стены давили своей безликостью, навевая грусть. Единственным предметом, не считая моего чемодана у двери, была узкая деревянная кровать в углу с белым матрасом и подушкой. Два шага от окна до кровати, еще два от кровати до выхода. Крохотная комната больше напоминала карцер в тюрьме, чем жилое помещение.

«Я точно прилетел в Нью-Йорк, чтобы учиться?» – прогремел вопрос в голове.

Однозначного ответа не существовало. Два месяца назад я бы с уверенностью заявил, что переезд в этот город – награда. Но за шестьдесят дней многое может измениться. И сейчас это казалось наказанием. Расплатой за грехи, которых я не совершал.

Сжав и разжав кулаки, я решительно вышел и спустился на первый этаж. На кухне папа готовил ужин. Я слышал, как он гремит посудой и что-то невнятно бормочет себе под нос.

Покачав головой, я отбросил идею сразу идти к отцу. Сперва стоило попытать счастья с мамой.

Я нашел ее в тесной кладовой под лестницей. Она увлеченно перебирала вещи в больших картонных коробках, не заметив моего появления.

Сложив руки на груди, я облокотился на дверной косяк и принялся наблюдать за ее действиями. Мама явно торопилась, стараясь скорее отыскать то, что ей было нужно. Неудивительно, ведь через час в христианской церкви, которая располагалась в соседнем здании, должна начаться вечерняя служба. Уверен, если бы самолет задержали, мы бы явились туда, волоча за собой огромные чемоданы.

– Мам, мне нужен телефон, – громко произнес я, привлекая ее внимание.

Она испуганно вздрогнула и обернулась.

– Сережа! – мое имя, сорвавшееся с ее губ, прозвучало как ругательство. – Возьми в сумке, в комнате.

– Нет, – я покачал головой. – Мне нужен новый мобильный взамен того, что я потерял, когда торопился к тебе в больницу.

Мама выпрямилась и мягко улыбнулась, заглянув мне в глаза. Я знал, что означало это выражение. Сейчас она скажет обратиться с просьбой к отцу, потому что такие вопросы должен решать глава семьи. Я пойду к папе, произнесу все то же самое и благополучно вернусь в свою ненавистную маленькую комнату, получив жесткий отказ.

– Понял, – кивнул я и поспешил уйти.

Они не купят мне новый телефон. Их страх, что с его помощью я смогу связаться с Джил, возьмет верх над разумом. Я знал, что ждет меня в ближайшем будущем. Неустанный контроль. Для меня больше не существовало личного пространства. С того момента, как родители узнали о моих отношениях с дочерью их врага, я был лишен права на личную жизнь. Переписки в социальных сетях, звонки и сообщения теперь будут тщательно проверяться. И я не хотел знать, что будет, когда они найдут там имя Джил.

Отважившись испытать удачу, я направился к отцу.

Как и все в этом доме, кухня оказалась чересчур маленькой, и мне пришлось тесниться у прохода в столовую. Длинная столешница, небольшой холодильник и новая плита, сияющая чистотой, – вот и все, что поместилось в этом крошечном пространстве.

Папа помешивал жидкость в кастрюле на плите новенькой деревянной ложкой. Когда он поднял на меня глаза, то подозрительно сощурился, поняв, зачем я пришел.

Решив не проверять его интуицию, я выпалил:

– Мне нужен новый телефон.

– Зачем? – бросил отец, отвернувшись обратно к кастрюле.

Его вопрос застал меня врасплох. Я растерянно молчал, плотно сжав губы.

– Ты хочешь связаться с той девушкой, – его фраза прозвучала больше как утверждение, чем как вопрос.

– Даже если так, то что? – выплюнул я. Раздражение пробежало вверх по позвоночнику.

– То телефон ты не получишь.

– А звонить я как буду? – едва сдерживаясь, чтобы не закричать, спросил я.

– Тебе пока незачем звонить. Пойдешь в школу, тогда и поговорим.

Приложив невероятные усилия, чтобы ничего не сказать, я развернулся и покинул кухню. Пулей взбежав по лестнице, я влетел к себе в комнату и рухнул на кровать. На чужую кровать в чужой комнате и чужом доме, который для меня ничего не значил. Дверь за моей спиной закрылась самостоятельно с едва слышным скрипом.

Уткнувшись лицом в подушку, я крепко зажмурил глаза в надежде, что все вокруг исчезнет. Я молился, чтобы пропала эта отвратительная маленькая комната с серыми стенами. Чтобы я больше не слышал противного шума машин, несущихся по трассе где-то вдалеке. И чтобы за окном растворился этот мрачный, омерзительный город со всеми его жителями.

В темноте закрытых глаз я увидел россыпь белых точек, сигнализирующих о том, что я слишком сильно сжал веки. Пришлось открыть глаза и перевернуться на спину. Ничего не изменилось. Все тот же дом, все тот же город, шум…

От беспомощности хотелось кричать. Я никогда еще не чувствовал себя так отвратительно. Внутри взрывались петарды. Злость нарастала с каждым вздохом. Когда я уже был готов вскочить на ноги и мчаться вниз к родителям на коленях умоляя купить мне новый телефон, в дверь постучали.

Я резко сел и непонимающе уставился на нее.

– Серега! – послышался приглушенный вопль из коридора. – Я вхожу!

Дверь распахнулась с тем же противным скрипом. Нужно будет смазать эти старые петли, а лучше и вовсе заменить дверь на новую. Железную. С замком.

В комнату вошел короткостриженый высокий мужчина. Я едва узнал его. Он значительно набрал в весе с нашей последней встречи. Отстриг волосы. В уголках ярких светло-серых глаз появились морщинки, свидетельствующие о его возрасте. Но все же это был он. Мой старший брат.

– Кайл, – кивнул я в знак приветствия.

В ту секунду, когда Кайл переступил порог комнаты, в голове возник план. Уголки рта тронула улыбка, которую я не смог сдержать.

Глава 2

Впервые за много лет церковная служба показалась мне нескончаемо долгой. Часы, проведенные за чтением молитв, тянулись целую вечность. Мысли метались в голове, не давая сосредоточиться. Я украдкой бросал взгляды на Кайла, стоящего рядом, испытывая острое желание схватить его за руку и поскорее убраться из храма.

Согласится ли он помочь? Или встанет на сторону родителей? Сомнения одолевали, и был лишь один способ избавиться от них – остаться наедине с Кайлом и поговорить.

Когда вечерняя служба, наконец, завершилась, мама, словно воткнув нож мне в спину, пригласила Кайла с его женой Жаклин на ужин в наш новый дом. Я невольно стиснул зубы, предвкушая еще один час бессмысленных диалогов, пустую трату драгоценного времени.

Расположившись на своем месте за обеденным столом, я с отвращением покосился на еду. Аромат приправ, витающий в воздухе, вызывал тошноту. Есть не хотелось. Хотелось лишь одного – как можно скорее поговорить с Кайлом, а потом с Джил.

«Что, если она не захочет общаться со мной?» – проскочила внезапная мысль в голове.

Холодок страха пробежался по позвоночнику. Сердце забилось быстрее.

Я вспомнил, с какой ненавистью наши отцы смотрели друг на друга при случайной встрече в больнице. Казалось, они вот-вот бросятся в драку. Напряжение между ними ощущалось физически, искрилось в воздухе, готовое вспыхнуть пламенем.

После нескольких дней долгих уговоров отец лишь процедил сквозь зубы: «Андре опасный человек». Мне было приказано держаться от него и его дочери подальше. Я не собирался подчиняться. Но что, если Джил сказали то же самое? Неужели наш поцелуй был прощальным?

– Черт! – сорвалось с губ. Осознав ошибку, я моментально прикусил язык и поднял глаза.

В столовой воцарилась тишина. Все, кроме Жаклин, смотрели на меня с удивлением и нескрываемым осуждением. Жена Кайла едва заметно улыбалась, разглядывая суп в своей тарелке. Она явно находила ситуацию забавной.

Поймав грозный взгляд отца, я тихо извинился и опустил глаза.

Застучали ложки. Все вновь принялись за ужин, делая вид, будто ничего не произошло. У них это отлично получалось – притворяться, что все в порядке. Словно они не сломали меня. Словно не отняли самое дорогое.

Переливая суп из ложки обратно в тарелку, я отчаянно пытался вспомнить, когда ел в последний раз. От обеда в самолете я отказался, как и от сэндвича в аэропорту. Казалось, моему организму больше не нужна была пища. Я давно перестал чувствовать голод, лишь сосущую пустоту внутри.

– Сереж, что скажешь? – голос отца прорвался сквозь туман мыслей, эхом отразившись в голове. Я несколько раз моргнул, уставившись на него.

– Прости, а какой был вопрос? – нерешительно переспросил я.

– Ты где летаешь?

От резкого тона в голоса отца внутри что-то щелкнуло, будто кто-то прокрутил колесико зажигалки, безуспешно пытаясь добыть огонь. Искорки раздражения пронеслись по нервным окончаниям.

– Я здесь. С вами, – прошипел я сквозь зубы.

– Что-то незаметно. Ты опять думаешь об этой девушке?

Последнее слово отец произнес с такой брезгливостью, будто Джил была грязью на его ботинках. Я снова почувствовал щелчок внутри и сжал зубы так сильно, что челюсть разразилась болью.

– Нет, – ответил я как можно спокойнее.

– И правильно! С таким отцом из нее ничего хорошего не выйдет. Будет удачей, если она не угодит в тюрьму.

Щелчок. Искра. Пламя.

– Замолчи! – взревел я.

– Что? – вызывающе переспросил он, прожигая меня взглядом.

Я заметил, как Кайл вздрогнул от неожиданности, а Жаклин вновь ухмыльнулась. Мама, обреченно закрыв глаза, откинулась на спинку стула.

Но мне было плевать на них всех. Я разъяренно смотрел на отца, желая, чтобы он растворился под моим взглядом.

Органы плавились под внутренним пожаром. Я физически ощущал, как горю от гнева. Этот разбушевавшийся огонь было уже не остановить.

– Я сказал, замолчи! Не смей так говорить о девушке, которую я люблю! Мне наплевать, что ты об этом думаешь! Мои чувства никуда не денутся, и тебе придется с этим смириться!

Я вскочил из-за стола, с грохотом отодвинув деревянный стул. Не отрывая взгляда от отца, я вышел из столовой и направился к входной двери.

– Я его догоню, – услышал я голос Кайла за спиной.

– Сядь! Пусть проветрится, – со злостью приказал отец.

Распахнув дверь, я вышел наружу и широкими шагами направился прочь от дома.

На улице давно стемнело. Я не знал куда иду и как буду возвращаться, но мне было все равно. Единственное, чего я хотел – оказаться как можно дальше от отца и его отвратительных высказываний.

Смотря под ноги, я почти бежал, не разбирая дороги. Серый асфальт мелькал перед глазами, сливаясь в единую размытую полосу, и постепенно у меня начала кружиться голова. Я подумал остановиться, но ярость, бушующая внутри, не позволила этого сделать.

Пока я шел и ветер обдувал мое разгоряченное тело, я был в спокойствии. Мысли не множились в голове, кулаки не зудели от желания кого-то ударить. Я боялся, что если остановлюсь, то мнимое спокойствие улетучится. Ведь на самом деле его и не было.

Пронзительный визг шин вырвал меня из оцепенения. Я резко вскинул голову, и по глазам тут же ударил яркий свет фар, слепящий настолько сильно, что я едва сдержался, чтобы не зажмуриться. Втянув носом воздух от потрясения, я отскочил с проезжей части на тротуар. Автомобиль пронесся мимо, подняв осевшую пыль с дороги.

«Вряд ли с такой скоростью можно ездить по городу», – мысленно заметил я, как только машина с беспечным американцем скрылась за поворотом. Стоило автомобилю исчезнуть, как на меня обрушилась необычная тишина. Шум шоссе, доносившийся издалека, казался не таким громким, как в нашем новом районе.

Оглядевшись, я не заметил разницы между тем, что я видел из окна своей камеры комнаты несколько часов назад, и тем, что окружало меня сейчас. Те же однотипные серые домики. Одинаковые припаркованные вдоль тротуара машины. Разве что американский флаг, покачивающийся от слабого ветра на крыше одного из домов, отличал эту улицу от нашей.

Подняв глаза к небу, я принялся разглядывать редкие звезды, то появляющиеся, то исчезающие за пеленой быстро бегущих облаков. В который за этот день я оценил преимущество Рейкьявика перед Нью-Йорком. В Исландии хоть небо и часто затянуто грозовыми тучами, но в те редкие моменты, когда дождь отступает, звезды все-таки сияют ярче.

– Эй! – раздался едва слышный шепот. Я повернулся на звук. – С тобой все в порядке?

Я узнал голос. Медленно и бесшумно, словно опасаясь, ко мне приближался Кайл.

– Не думаю, что такое поведение считается нормой, – обреченно выговорил я, вновь устремив взгляд к небу.

– Расскажешь, что происходит?

– Неужели родители упустили возможность первыми рассказать обо всем? – усмехнулся я.

– О нет, – протянул Кайл. – Они говорили наперебой. Я впервые за много лет услышал имя, которое нам когда-то запретили произносить.

Я резко повернулся к брату.

– Ты знаешь, что произошло между отцом и Андре?

Кайл, приблизившись, заглянул мне в глаза.

– Понятия не имею. Я даже не знал, что между ними какой-то конфликт, пока однажды не спросил у мамы, куда пропали их друзья.

Шумно выдохнув, я разочарованно покачал головой. Анжелина сказала примерно то же самое, добавив, что, по ее мнению, переезд в Америку был спровоцирован этим конфликтом.

– Так ли важна причина? – нахмурившись, поинтересовался Кайл.

– Конечно! – выпалил я, не раздумывая. – В тысячный раз родители все решили за меня. Сказали, что Андре опасен, и поэтому я не могу быть с той, которую люблю. Но так ли это на самом деле?

Запустив пальцы в волосы, я вновь запрокинул голову, словно искал ответ в звездном небе. Я не верил ни единому обвинению, брошенному в адрес отца Джил. Не был готов поверить, пока не узнаю, что произошло на самом деле. Любые слова требуют доказательств. А в нашем случае их не было.

– Кстати, я оставил Жаклин один на один с родителями. Как думаешь, кто-нибудь выживет? – в голосе Кайла прозвучала усмешка.

Я не смог сдержать улыбки. Возможно, первой за последние дни.

Родители не питали теплых чувств к Жаклин, считая, что она вынудила Кайла жениться на ней. Отчасти это правда. Брат не любил ее. По крайней мере, той любовью, которую муж должен испытывать к жене. Но пока что ее чувств хватало на двоих.

Жаклин знала, какое положение занимает в семье, и никогда не пыталась угодить нашим родителям. Всегда резко отвечала. Не стремилась скрыть недовольства, когда ее что-то не устраивало. Всячески давала понять, что их мнение для нее ничего не значит.

Она была груба и бестактна, но рядом с Кайлом преображалась. Жаклин любила его. Бросилась бы за ним в ад. Именно поэтому Кайл и сделал ей предложение.

Я не представлял, каково это – жить с девушкой, которую не любишь. С той, чье присутствие не вызывает улыбки. Которую не хочется касаться каждую свободную секунду. Которая не заставляет сердце биться чаще.

Но Кайла устраивала такая жизнь. Он лишь раз откровенно признался, что никогда не любил Жаклин. Это произошло в первую годовщину их свадьбы. Брат напился вдребезги, отвел меня в сторону и открыл душу. Хотя все догадывались о его чувствах, я пообещал хранить его секрет.

– Так ты расскажешь мне о ней? – тихо спросил Кайл, прервав мои размышления.

Я несколько раз моргнул, все еще глядя на тусклые звезды. Брат хотел услышать нашу историю, а я страстно желал поделиться ей с кем-нибудь. Зная, что творится в его душе, я не сомневался, что он поймет меня. Не было ни одной причины отказать.

Медленно окинув Кайла взглядом, я кивнул и опустился на край тротуара, вытянув ноги. Он последовал моему примеру и достал из кармана помятую пачку сигарет.

Легкие вдруг заныли. Глотку саднило, словно ее когтями драли кошки. Дыхание сбилось.

Неосознанно облизнув пересохшие губы, я, сам того не поняв, выдохнул:

– Дай мне тоже.

Кайл на мгновение замешкался, как бы раздумывая, стоит ли, но потом протянул мне сигарету.

– Не знал, что ты куришь, – удивленно сказал он, щелкнув зажигалкой.

– Открытие века, – закатив глаза, усмехнулся я в ответ.

Сделав первую затяжку, я едва сдержал кашель. Последний раз я брал в руки сигарету, когда впервые заговорил с Джил. Казалось, с тех пор прошла целая вечность!

Наблюдая, как серый дым растворяется в воздухе, я начал свой рассказ с того дня, когда наши взгляды впервые встретились, столкнувшись у школьной столовой.

Я говорил без остановки. На губах играла улыбка. Произнося все события вслух, я снова проживал их. Чувства захлестнули мощной волной. Я вновь ходил по школьным коридорам, ища встречи с темно-карими глазами, пленившими меня. Вновь ощущал трепет, приглашая Джил на первое свидание. Еще раз испытал то невероятное, почти невыносимое желание прикоснуться к ее губам.

Я вспоминал наши встречи. Июнь, проведенный вместе. Ее объятия и поцелуи. Такие искренние искрящиеся счастьем глаза.

Она любила меня. Это было очевидно. И тем не менее, я позволил себе причинить ей боль, когда она впервые призналась в своих чувствах. Мне не хотелось вспоминать об этом. Я не мог смириться с тем, что она плакала из-за меня. Но это тоже часть нашей истории, и умолчать об этом дне было бы предательством по отношению к самому себе.

Мысленно вернувшись в те дни, мне стало значительно легче. Ее присутствие в моей жизни уже не казалось просто призрачным воспоминаем. И пусть я не знал, что Джил сейчас думает о наших отношениях, я верил всем сердцем, что она по-прежнему любит меня. Невозможно вычеркнуть из памяти все те яркие незабываемые моменты. По крайней мере, мне так казалось.

Когда я перешел к финальной части своего рассказа, я не мог сдержать гнева. Голос дрожал, срываясь на хриплое шипение. Злость на отца бурлила внутри, словно лава, заставляя кровь кипеть в венах.

Я в мельчайших подробностях пересказал последние четыре дня, проведенные без Джил. Поведал о том, как отчаянно пытался добиться правды от родителей. Как в порывах ярости крушил свою комнату, пытаясь хоть как-то унять бушующие внутри чувства. Я не ел. Не мог спать и говорить. Отец не оставлял меня ни на секунду, не давая возможности выскользнуть из дома.

Кайл слушал, не перебивая. Он не задавал вопросов, лишь изредка тяжело вздыхал, выражая сочувствие.

– Когда мама вернулась из больницы и сообщила, что мы немедленно улетаем, мне показалось, что мир рухнул. Я молил родителей о возможности хотя бы попрощаться с ней, но все было тщетно.

– Машина такси ждала у ворот. Я первым вышел из дома с чемоданом и увидел ее.

– Джил прибежала, чтобы обнять меня на прощание. Я испытал острую, пронзительную боль, столкнувшись с ее заплаканным лицом и покрасневшими щеками. И все это из-за меня.

– Тогда я последний раз говорил с ней. В реальности это было сегодня утром, но мне показалось, что прошла целая вечность. Минуты, проведенные без нее, кажутся часами. Часы – днями и так далее. Без Джил время растягивается, и я не знаю, что мне делать.

– Мне противен этот город. Противно думать о том, что мне предстоит жить здесь без нее неопределенное количество времени. Я не могу даже написать ей! Родители не оставили мне ни единого шанса.

Я опечаленно опустил голову, сосредоточив взгляд на своих коленях.

Все сказано. Больше нечего добавить. Разве что начать жаловаться на то, как паршиво я себя чувствую. Но не думаю, что Кайлу будет интересно слушать мое нытье. Он и так все прекрасно понял.

Достав из пачки очередную сигарету, Кайл молча протянул ее мне. Едва слышно прошептав слова благодарности, я зажал ее между губами и щелкнул зажигалкой. Дым мягко прошелся по гортани, а затем осел в легких.

Тишину, нависшую вокруг, прорезал гул проезжающей машины. Американцы возвращались домой после тяжелого рабочего дня. Они торопились к своим семьям, чтобы сесть за стол для позднего ужина и теплых разговоров.

Если бы кто-то из моей семьи спросил о том, как прошел мой день, я бы ответил, что он проехался по мне бульдозером. Сбил с ног на полном ходу, раздавил здоровенными колесами, а потом сдал назад и повторил все снова. И снова. И снова.

– Бред какой-то, – пробормотал Кайл, нахмурившись.

– Именно, – эхом отозвался я.

– Ты сказал, что Джил сразу понравилась нашей маме. Какая тогда разница, что там у родителей?

Ответа у меня не было. Я пожал плечами, сделав очередную затяжку.

– К дьяволу! – внезапно воскликнул Кайл.

Я встрепенулся, вопросительно глядя на него. Он засунул руку в карман, вытащил телефон и протянул мне. Я мгновенно все понял, но сделал недоумевающий вид.

– Напиши ей с моего аккаунта. И можешь делать это постоянно, – мягко предложил он. – Я не хочу знать ничего о прошлом отца. Это только его история. А ты должен создавать свою. Историю, в которой есть место Джил.

Кайл улыбнулся, и я ответил ему тем же. Без лишних вопросов я выхватил телефон. Вероятно, он догадался, что я ждал этого с того самого момента, как мы встретились, но ничего не сказал. Лишь усмехнулся и отвел взгляд в сторону.

Быстро барабаня пальцем по экрану, я открыл социальную сеть, нашел свою страницу и принялся искать страницу Джил. Родители еще в Рейкьявике заставили меня удалить ее из друзей, но, к моему счастью, после вечеринки в загородном доме Макс добавил ее к себе.

Буква за буквой я вбивал ее имя в строку поиска. Внутри все трепетало в предвкушении, что через несколько секунд я смогу написать ей. Или позвонить.

В друзьях у Макса была лишь одна Джил Хендерсон.

Я не поверил собственным глазам. Несколько раз моргнув, я принялся молиться, чтобы это была ошибка. Дрожащим пальцем коснувшись иконки, я крепко зажмурился. Дыхание перехватило.

– Ну, что там? – с нетерпением спросил Кайл, заглядывая через мое плечо.

Я не мог произнести ни звука. Воздух словно выбили из легких. В оцепенении я таращился на удаленную страницу, чувствуя, как надежда медленно покидает меня.

Глава 3

Умирая от жажды под палящим солнцем, я смиренно таскался по городу вслед за родителями. Они выбирали для меня новую школу, в очередной раз лицемерно делая вид, будто мое мнение имеет значение. Заходя в разные учебные заведения, они бросали дежурное: «Ну, как тебе?», и, не дожидаясь ответа, сами выносили безапелляционный вердикт. То директор слишком молод, то классы недостаточно просторны, то местоположение, видите ли, неудобное.

Так проходил час за часом, и день постепенно превращался в пытку. Мы только и делали, что спускались и поднимались из метро. В каждой школе мы проводили не больше пятнадцати минут.

Кстати, метро. Какая же это помойка! Такое чувство, что ездишь не в вагонах, а внутри мусорных баков с остановками на свалках. Удушающая вонь, невыносимая духота, горы разного рода отходов и жирные серые крысы, нагло снующие под ногами, – вот истинные достопримечательности подземного Нью-Йорка. Каждый раз, когда мы прогуливались от очередной станции к новой школе, я молился, чтобы сегодня мы в метро больше не спускались. Но мы вновь и вновь оказывались под землей. Мне и так не нравилась мысль, что ближайшие два года я проведу в Нью-Йорке, а начав знакомство с городом с метрополитена, меня стало от нее тошнить.

Покинув очередную воняющую станцию, я вдохнул полной грудью, стараясь сдержать рвотные позывы. Никогда бы не подумал, что буду так рад впустить в легкие раскаленный пыльный городской воздух. Но в тот момент он казался мне воздухом Рая.

Родители шли впереди, увлеченно споря о чем-то. Я плелся за ними, равнодушно скользя взглядом по окрестностям. Высокие здания отбрасывали длинные желанные тени на тротуары, защищая машины и пешеходов от солнца. Повсюду сновали люди. На улицах царила атмосфера деловитости и волнения. Наверное, если капнуть глубоко в прошлое, именно таковым я и представлял себе Нью-Йорк. Город, который вечно куда-то спешит.

Свернув с шумной улицы, мы немного поплутали между одинаковых высоток и, наконец, вышли к очередной школе, окруженной черными прутьями забора. Здание из красного кирпича с решетками на узких окнах напоминало скорее тюрьму, чем учебное заведение.

Я в ужасе сглотнул подступивший к горлу ком.

«Лучше сразу расстреляйте!» – пронзительно закричал внутренний голос, протестуя против того, чтобы я заходил в двери пыточной. Что-то внутри подсказывало, что родители остановят выбор именно на этом чудовищном месте, но я старался об этом не думать.

Судорожно оглядываясь, я искал спасение. Куда бы сбежать, чтобы меня точно отпустили без лишних вопросов? Вокруг не было ничего, кроме узкой дороги с односторонним движением, небольших кирпичных строений, очевидно, технических, красной заправки чуть поодаль и, конечно же, высоченных зданий, заслоняющих небо. Куда же без них?

Надежда почти угасла, когда я вдруг осознал, что принял за заправку нечто другое. Огромная желтая буква «М» бросилась в глаза, словно спасительный знак.

– Пап! – позвал я. – Еще немного и я умру от жажды. Разрешите, я схожу в Макдональдс?

– Неужели нельзя подождать? Мы потом вместе зайдем, – запротестовала мама.

Я замотал головой.

– Где он? – нахмурившись, спросил отец.

Я молча указал рукой в сторону вывески с желтой буквой «М».

Тяжело вздохнув, отец достал из кармана джинсов пластиковую карточку и протянул ее мне.

– Будь там. Мы скоро подойдем.

– Хорошо, – кивнул я, схватив кредитку.

Губы предательски растягивались в торжествующей улыбке, и я поспешно отвернулся, зашагав прочь от зловещего кирпичного здания, от одного вида которого по спине бежали мурашки.

Приблизившись к заведению с красной крышей, я заглянул внутрь сквозь огромное окно. Полупустое помещение вызвало почти детский восторг. Я ожидал увидеть толпы народу, борющихся за первенство в очереди за Биг Маком, ведь в моем представлении ньюйоркцы не питались ничем, кроме фастфуда.

Толкнув стеклянную дверь, я вошел в прохладный зал. Эта школа, по соседству с Макдональдсом, уже не казалась такой плохой. Конечно, леденящее чувство страха от ее вида никуда не делось, но теперь я знал: если станет совсем невыносимо, всегда можно будет сбежать сюда.

Получив свой заказ, я устроился за столиком у окна и принялся неторопливо потягивать долгожданную ледяную колу в ожидании родителей. Их все не было, и это начинало казаться странным. Исходя из прошлого опыта, я предполагал, что это учебное заведение их заинтересовало, иначе они бы уже были здесь и рассказывали, какого отвратительного цвета стены в коридорах. Да, даже такие мелочи могли повлиять на их выбор школы для меня. Подчеркиваю – для меня!

Родители управляли моей жизнью. Глупо было бы это отрицать. С каждым годом их влияние только усиливалось, потому что я, словно марионетка, молчаливо подчинялся и позволял им дергать за ниточки. Я не вступал в споры, не перечил. Мне было удобно. В каждом их решении я находил свою выгоду, ловко используя их планы для собственных целей.

Отправили в музыкальную школу? Отлично! Лекции стали удобной маскировкой для посещения компьютерного клуба.

Записали на внеклассные занятия? Замечательно! Появилось дополнительное время для встреч с друзьями, и никто не будет задавать лишних вопросов о моем опоздании.

Я никогда не был тем послушным ребенком, которого они себе представляли. Они не имели ни малейшего представления о том, кем я становлюсь за стенами дома, как общаюсь с другими людьми, как живу вне их строгого контроля. В их глазах я был хорошим мальчиком, во всем им потакающим. Но настало время разрушить этот тщательно созданный имидж.

Рано или поздно это должно было случиться. Нельзя вечно жить под чужой диктатурой, даже если это диктатура любящих родителей. Как справедливо заметил Кайл, мне нужно строить свою историю жизни. И Джил стала ее неотъемлемой частью.

Как бы я ни старался, мысли вновь вернулись к нашим взаимоотношениям с Джил. Я до сих пор не знал, что она чувствует ко мне после открывшейся ей правды. И это грызло изнутри. То, что она удалила свою единственную страницу в социальных сетях, пугало еще больше. Я уверен, что ее родители никогда бы не смогли убедить ее поступить так. Значит, это было ее решение. Но зачем?

Джил умная девушка, и она прекрасно понимала, что, если я захочу связаться с ней, первым делом я проверю ее аккаунты в социальных сетях. Неужели ее поступок означает, что она не хочет, чтобы я вновь появился в ее жизни?

Я отрицательно покачал головой. Этого просто не может быть! Я отказывался в это верить.

Внезапно кто-то сел напротив. Я оторвал взгляд от раскаленного асфальта за окном и посмотрел на человека, прервавшего мои мрачные размышления.

Мама. Она, не моргая, смотрела на меня в упор, словно знала, о чем я только что думал. Но поскольку это было невозможно, ее грозный взгляд был явно вызван чем-то другим.

Я поежился от такого напора и поставил на поднос картонный стаканчик с колой. Лед внутри начал таять, и сладкий напиток постепенно терял насыщенный вкус.

– Ну? – я в недоумении вскинул брови. – В чем я виноват на этот раз?

Мама нахмурилась, от чего между ее бровей залегла глубокая морщинка.

– Неужели тебе совсем все равно, какое ты получишь образование? – спросила она. Тон голоса занижен, нотки грубости проскочили между словами. Она явно была раздражена.

– Разве я говорил что-то подобное? – я пожал плечами, опустив руки на колени.

«Только спокойно», – мысленно напомнил я себе. Не стоило ссориться с ней по пустякам.

– Почему ты не пошел с нами? – спросила она чуть громче.

– На улице слишком жарко, мы ходим давно. Я устал.

– Это не повод халатно отнестись к месту, где ты будешь учиться ближайшие два года.

– Значит, я буду учиться здесь? – я улыбнулся, стараясь сгладить накалившуюся атмосферу.

– Да, здесь. Мы с отцом пришли к такому выводу. Тебя же там не было! – ядовито выговорила она, будто мое присутствие действительно могло на что-то повлиять.

Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

– Кстати, где папа? – попробовал я сменить тему.

– Ждет на улице. Ты напился?

– Вполне, – кивнул я, мельком глянув на стакан с колой.

– Тогда идем. Нам сегодня еще нужно успеть в банк, чтобы завести тебе отдельную кредитную карту и…

Мама продолжила перечислять семейные дела, которые необходимо было сделать до захода солнца, но я перестал ее слушать. Отключившись от окружающего мира, я принялся размышлять о том моменте, когда родители, наконец, оставят меня в покое. Кайл обещал, что сегодня свяжется с Анжелиной, а это означало, что вечером у меня будет действующий номер телефона Джил.

Я старался не думать о том, что девушка моей мечты могла отказаться от меня, сменив номер и удалившись из всех социальных сетей. Нет, она бы так не поступила! Только не моя Джил.

Встав из-за стола, я набегу сделал последний глоток из размокшего картонного стакана и поспешил выйти обратно под палящее солнце.

***

С трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, я быстро шел по тротуару вдоль сонной улицы, мысленно считая выстроившиеся по обе стороны громадные дома. Эта улица разительно отличалась от района, где поселились мы с родителями. Обширные владения, архитектура, дышащая современностью, и лоснящиеся от полировки автомобили, припаркованные на подъездных дорожках, не оставляли сомнений – здесь царит роскошь. Я никогда не относил свою семью к высшему классу, но, взглянув на район, в котором жил Кайл, я вполне мог об этом задуматься.

Впрочем, сейчас у меня не было времени для размышлений о социальном неравенстве. В эту минуту мной владело лишь одно желание – как можно скорее найти нужный дом и выудить у брата хоть какую-то информацию о Джил.

Мне выдали подробную устную инструкцию, как добраться до дома Кайла, и я повторял ее про себя всю дорогу, боясь заблудиться в лабиринте одинаковых улиц. Видимо, по мнению родителей, дать мне мобильный с навигатором было намного страшнее, чем искать меня потом где-то в Нью-Йорке, не имея возможности даже связаться со мной.

Вечерело. Дневной зной отступил, дав возможность жителям города вдохнуть полной грудью, не опасаясь сжечь легкие. Но, несмотря на это, мне по-прежнему было нестерпимо жарко. Вероятно, пять месяцев, проведенные в прохладной Исландии, напрочь отучили мой организм от этой влажной духоты, и теперь ему требовалось время, чтобы вновь акклиматизироваться.

Досчитав до тридцати четырех, я замер напротив двухэтажного дома, выдержанного в строгом темно-сером цвете. Любовь брата к минимализму сквозила в каждой детали участка. Изумрудный газон, казалось, поглотил собой все свободное пространство. Тропинка, выложенная из длинных бетонных плит, вела от калитки к входу и заканчивалась короткой лестницей, ведущей на террасу. Огромные окна в пол с зеркальной тонировкой занимали большую часть фасада здания. Ничего лишнего. Никаких садовых гномов, никаких вычурных украшений, лишь пара белых кресел, скромно приютившихся на террасе. Мне нравилось.

В окнах первого этажа горел теплый свет. Нажав на кнопку звонка, я практически мгновенно услышал тихий щелчок, оповестивший об открытии магнитного замка на калитке.

Взбежав по лестнице на террасу, я нос к носу столкнулся с Жаклин, распахнувшей дверь с непривычно приветливой улыбкой.

– Где Кайл? – выпалил я, не успев переступить порог.

– Сначала принято здороваться.

– Привет! – я попытался улыбнуться, но вышло криво. – Где Кайл?

– Ладно, прощаю твою бестактность, – выдохнула она. – Вчерашний ужин с вашей семьей стал для меня настоящим праздником благодаря устроенному тобой представлению.

Жаклин по-прежнему улыбалась, преграждая мне путь в дверном проеме. Ее маленькие голубые глаза смотрели на меня с лукавой насмешкой.

– Рад, что удалось тебя развеселить.

– Отец Александр рвал и метал после твоего ухода, – продолжала она. – Я никогда не видела его таким разъяренным.

– Нужно обладать особым талантом, чтобы вывести его из себя.

– Научишь?

– Вряд ли у тебя получится завязать отношения с дочерью его злейшего врага.

Жаклин громко расхохоталась, запрокинув голову, и посторонилась, пропуская меня внутрь.

– Кайл разговаривает по телефону. Проходи.

В прихожей меня встретили светло-серые стены, черный шкаф-купе и два небольших мягких пуфика под цвет стен. Застыв у входа, я устремил взгляд вперед по коридору и увидел ярко освещенную гостиную, где Кайл, зажав телефон у уха, расхаживал из стороны в сторону.

Как только я заметил брата, все остальное мгновенно потеряло значение. Я преодолел разделявшее нас расстояние в несколько широких шагов и, подойдя к нему сбоку, положил руку на его плечо, пытаясь уловить обрывки разговора.

Кайл заметил меня и приветливо кивнул. Ответив ему тем же, я вслушался в диалог.

– Жаклин недавно призналась, что соскучилась по тебе, – произнес Кайл в трубку. – По ее словам, ты самая нормальная в нашей семье. После меня, естественно.

– Можешь передать ей, что я прилечу на Рождество, – послышался приглушенный голос Анжелины из динамика.

– Замечательная новость! Арон прилетит с тобой?

– Нет. У него закончилась виза.

– Если бы он давно сделал тебе предложение, то уже получил бы грин-карту¹.

– Кайл! – осуждающе воскликнула Анжелина.

– Ладно, это ваше дело. Кстати, Сережа пришел.

– Передавай ему привет. И я по нему не соскучилась, – отрезала она.

Я раздраженно фыркнул и закатил глаза.

– Думаю, он тебя услышал, – рассмеялся Кайл.

– В таком случае, оставляю вас наедине. Рада была поболтать. Звони чаще.

– Договорились.

Кайл отключился и упал на белый диван, стоявший в центре комнаты. Не сводя с него взволнованного взгляда, я опустился в кресло рядом с ним.

– Анжелина сказала, что ты изрядно достал ее, пока был в Рейкьявике, – усмехнулся Кайл.

– Чем это? – недоуменно спросил я, изогнув брови.

– Джил.

Стоило Кайлу только произнести это имя, как сердце на мгновение замерло. С трудом переведя дыхание, я решился спросить:

– Анжелина знает что-то о ней?

– Она сказала, что последний раз разговаривала с ней в день твоего отъезда.

– Я знаю, что Анжелина предупредила Джил о том, что родители купили билеты. Она больше ничего не говорила по этому поводу? Ну, там, может, сказала, какой была Джил в тот день?

– Ей показалось, что Джил была слегка растеряна, – пожал плечами Кайл.

– Растеряна? – не выдержал я, повысив голос, но тут же взял себя в руки и продолжил тише: – Ты же понимаешь, что это ни о чем не говорит?

– Понимаю, – кивнул Кайл. – Чтобы выяснить хоть что-то ты можешь позвонить Джил прямо сейчас.

С этими словами он подтолкнул ко мне телефон с включенным экраном, лежавший все это время на кофейном столике.

Глянув на экран, я увидел открытый контакт: «Джил Хендерсон». Под именем были записаны заветные цифры, которые я поклялся выучить наизусть, как только обнаружил, что потерял свой мобильный.

Я уставился на телефон Кайла, словно впервые видел его. Часто моргая, я не мог сообразить, что делать дальше. Я так долго мечтал позвонить Джил, и вот, наконец, у меня появилась такая возможность. А я бездействовал. Просто сидел и пялился на ее номер, словно не знал, куда нужно нажать.

Страх подступил к горлу, лишив способности разговаривать. Я боялся взять телефон и набрать номер. Я в ужасе представлял, как Джил произносит «между нами все кончено», а затем звонко смеется.

И почему я не подготовился к этому моменту? Ведь я заранее знал, что Кайл сможет достать ее номер.

Непреодолимое желание ударить себя со всей силы внезапно вспыхнуло внутри.

Я полный идиот! Но исправить это уже нельзя. Сейчас можно только попробовать опровергнуть это: взять в руки телефон и позвонить Джил. И будь что будет.

– Ты разучился пользоваться телефоном? – насмешливый голос Кайла вырвал меня из оцепенения. Злобно глянув на брата, я схватил мобильный со стола и, не раздумывая, нажал на кнопку вызова.

Тишина. Я слышал только свое сбивчивое дыхание. Закрыл глаза в попытке совладать с собой.

Гудок. Длинный, скрипучий, с небольшими помехами. Сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось.

Еще гудок. И еще…

Легкие словно обожгло огнем. Я внезапно осознал, что перестал дышать, и тут же судорожно вдохнул, опасаясь, что потеряю сознание раньше, чем Джил возьмет трубку.

– Алло, – послышался тихий, до боли знакомый голос в динамике.

Глава 4

Резко распахнув глаза, я оторвал телефон от уха и взглянул на номер. Понятия не имею, что я хотел увидеть. Я сделал это неосознанно.

– Джил? – прохрипел я. Вышло вопросительно. Я не мог поверить, что наконец-то слышу ее голос.

– Да, – шепотом ответила она. – Простите, а вы?..

Усмехнувшись, я посмотрел на Кайла. Он внимательно наблюдал за мной, развалившись на диване. В руке он сжимал небольшую чайную чашку, от которой вверх поднимался пар. Значит, Жаклин недавно заглядывала в гостиную. Я этого даже не заметил. Все мысли были поглощены Джил.

Черт возьми! Эта девчонка свела меня с ума!

– Не думал, что ты так быстро меня забудешь.

«Что ты, мать твою, несешь?» – взревел внутренний голос. Я поморщился и мысленно ударил себя по лбу.

– Сережа, – выдохнула она. В ее голосе проскочило облегчение, и я мгновенно улыбнулся.

Джил произнесла лишь мое имя, но я уже все понял. Она ждала звонка. Она по-прежнему меня любит.

Я почувствовал невероятное облегчение, словно невидимая удавка, сдавливавшая горло, вдруг ослабла. Глубоко вдохнув, я прошептал:

– Привет, малышка.

В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием, а затем раздался приглушенный всхлип. Улыбка моментально исчезла с лица, сменившись тревогой.

– Что случилось? – взволнованно спросил я.

– Я просто не могу поверить, что ты позвонил. Прошла всего неделя, а мне показалось, что целая вечность.

Она замолчала, и я понимающе кивнул, хоть и знал, что она этого не увидит. С того момента, как Джил согласилась встречаться со мной, мы ни разу не расставились так надолго. Даже уезжая к родственникам в другой город, я знал, что тем же вечером мы обязательно созвонимся.

– Эта неделя была паршивой для нас обоих.

– И время такое… неподходящее, – тихо вымолвила она.

Меня словно ударили под дых. Я зажмурился, судорожно втягивая воздух. Чувство вины обрушилось на меня, накрывая с головой.

– Господи, Джил! – воскликнул я. – Прости, я не проводил тебя в аэропорт.

Не находя себе места, я вскочил с кресла и начал метаться по комнате, свободной рукой разминая напряженную шею. Осознание того, что Джил пришлось в одиночестве переживать отъезд в Манчестер, приносило невероятную боль. Пока я летел с родителями в проклятый Нью-Йорк, моя малышка села в самолет и умчалась в неизвестность. Сама мысль об этом была невыносима.

– Тебе не за что извиняться. Мне не пришлось ехать в аэропорт, – тихо усмехнулась Джил.

Я замер, как громом пораженный, и уставился на брата, все еще неподвижно сидящего на диване. Кайл взволнованно подался вперед, сделав резкий взмах головой, как бы спрашивая: «что случилось?». Подняв вверх указательный палец свободной руки, я жестом попросил его подождать.

– Ты отказалась лететь в Манчестер?

– Да. Я поняла, что не хочу покидать Рейкьявик. Впервые за долгое время я поставила свои желания выше желаний родителей.

– Малышка, – протянул я, обессиленно упав в кресло.

Тело побила мелкая дрожь. Кусая губы, я мысленно проклинал тот день, когда познакомились наши родители.

– Мне так жаль, что я не был рядом в этот момент.

Я закрыл глаза, а когда открыл, Кайла уже не было в комнате. Брат исчез, оставив меня наедине с тихим голосом в динамике и чувством полной опустошенности.

– Даже не думай, что я сделала это из-за тебя, – сдавленно усмехнулась Джил. – Сама мысль об учебе в медицинском внушала ужас. Какой из меня врач?

– Этого мы уже никогда не узнаем.

– Почему же? Вдруг лет в тридцать мне внезапно захочется спасать человеческие жизни? – ее голос, звучавший по-прежнему тихо, внезапно наполнился жизнью.

Я вымучено улыбнулся.

– Если такое произойдет, я обязательно тебя поддержу.

– Хочешь сказать, что мы так долго будем встречаться? – игриво спросила она.

– Конечно же, нет, – холодно ответил я и, выдержав небольшую паузу, добавил: – К тому времени мы уже будем женаты.

Джил приглушенно рассмеялась. Звук ее смеха принес мне невероятное наслаждение. По телу разлилось приятное тепло, и губы сами собой растянулись в широкой и искренней улыбке.

– Решила, чем будешь заниматься в освободившееся от учебы время?

– Пока что работать. У меня есть примерно полгода, чтобы выбрать новый жизненный путь. Не уверена, что этого времени хватит, если учесть, что я не определилась за целый год выпускного класса. Но попытаться стоит. Сейчас все иначе. Больше никаких тестов, экзаменов, репетиторов. Небольшая разгрузка пойдет мне на пользу.

– Чем я могу помочь?

– Не исчезай, пожалуйста, – прошептала Джил.

Сердце ускорило ритм, принялось больно биться о грудную клетку. За то короткое мгновение, за которое она произнесла эти слова, я успел пропустить через себя весь спектр эмоций, который пришлось испытать ей, когда наше общение оборвалось.

Крепче сжав телефон, я закрыл глаза и произнес:

– Клянусь.

Одно короткое слово. Всего несколько букв. Но для меня оно значило очень многое.

– Теперь рассказывай, как там Нью-Йорк? Похож на то, что описывают в книгах? – тихо, но с проблеском веселья в голосе, спросила Джил.

– Почему ты шепчешь? – нахмурившись, поинтересовался я, игнорируя ее вопрос.

– Может быть, потому что в Рейкьявике сейчас час ночи.

Я вздрогнул, уставившись на свое расплывчатое отражение в темном окне. Внезапно меня осенило. В тот момент, когда Джил ответила на звонок, я оторвал телефон от уха и взглянул на время, хотя и не понял этого. Ее хриплое приветствие заставило меня это сделать. Голос был не просто тихим. Он был заспанным.

– Я не спала, – словно прочитав мои мысли, сказала она. – В последнее время я с трудом засыпаю. Если удается, то меня мучают кошмары.

– Кошмары? – невольно воскликнул я и тут же прикусил язык. Не хватало только, чтобы Кайл и Жаклин примчались в гостиную.

– Да. В них есть ты, наши родители… – Джил сделала небольшую паузу и тяжело вздохнула. – И оружие. Не хочу об этом говорить.

– Что ты знаешь о конфликте между нашими отцами?

В трубке повисла напряженная тишина. Затаив дыхание, я ждал ответа, не отрывая взгляда от пустого кофейного столика.

Я надеялся, что Джил знает больше. Вдруг Андре открыл дочери правду. Если бы она сейчас рассказала мне все, мы вместе смогли бы найти способ, чтобы их вражда прекратилась.

– Насколько я поняла, когда-то давно они были друзьями, – задумчиво начала она. – Затем между ними что-то произошло.

Джил перевела дыхание. Казалось, каждое слово давалось ей с огромным трудом.

– Ты уверен, что хочешь это услышать?

Я напрягся.

– Да.

– Папа сказал, что Александр пытался его застрелить, – выпалила она.

От потрясения воздух с шумом вышел из легких. Внезапно мне показалось, что температура в комнате упала на двадцать градусов, и я весь похолодел.

– Что ты сейчас сказала? – вырвалось у меня. Слова сами собой сорвались с губ. Должно быть, я ослышался.

– Я не знаю, насколько это правда, но папа говорил это с такой уверенностью и злостью, что…

Джил замолчала, и я покачал головой. Нет. Этого не может быть.

– Мой отец – священник.

– Я знаю. Но…

– Не верю, – грубо перебил я. – Отец сказал, что Андре опасный человек, и я усомнился в этом. Я не доверяю их словам. Пока мы не узнаем полной истории, я буду считать все чушью.

Джил обреченно вздохнула.

– Что же нам делать? – дрожащим голосом спросила она.

Откинувшись на спинку кресла, я беспомощно прикрыл глаза. Не хотелось говорить «не знаю» хоть это и было правдой. Я действительно чувствовал себя бессильным в сложившейся ситуации, но Джил не обязательно было об этом знать.

– Я что-нибудь придумаю, – стараясь придать голосу уверенности, произнес я и тут же поспешил сменить тему. – Почему ты удалила свой аккаунт в сети?

– Было слишком тяжело.

Я непонимающе нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Все знакомые будто сговорились, – гневно прошипела Джил. – За всю жизнь я не получала столько сообщений, сколько за последнюю неделю. И все об одном и том же. Сначала, как только стало известно о твоем отъезде, их вдруг страшно заинтересовали наши отношения. Будто это их собачье дело!

Грудную клетку прожгла злость. Я злился на бестактных людей, которые ежедневно заставляли Джил вспоминать о наших проблемах. И, конечно же, я злился на себя. За ту боль, которую причинил Джил.

Желая спрятаться от внешнего мира, я закрыл глаза рукой. Словно это могло помочь. Будто если бы я внезапно исчез, ей стало бы легче.

– Затем на меня обрушился шквал вопросов, касающихся университета, – продолжила она. – Я просто устала.

– Мне очень жаль, – выдавил я. – Прости.

– Даже не думай! – Джил вскрикнула, но мгновенно спохватилась и вернулась к шепоту. – Ты ни в чем не виноват. Так сложилось, и никто из нас не смог бы этому помешать. Наши отцы все равно бы встретились.

– Если бы я не появился в твоей жизни…

– То я сейчас была бы в Манчестере, – перебила она. – В чужом городе. Совсем одна. Готовилась бы к изучению ненавистной мне специальности. И всю оставшуюся жизнь корила бы себя за это. Я бесконечно благодарна за то, что ты открыл мне глаза. Показал, что можно достичь всего, чего я захочу.

Обдумывая ее слова, я нервно теребил край футболки.

– Я люблю тебя, Сереж, – прошептала она.

Сердце подпрыгнуло в груди, отозвавшись на ее признание. Уголки губ тронула улыбка. Я по-прежнему испытывал чувство вины, но узнав, что Джил не злилась, мне стало значительно легче.

– И я люблю тебя, Джил.

– Думаю, сегодня мне удастся заснуть, – спокойным тоном оповестила она.

– Хотел бы я сейчас быть рядом.

– Почему бы и нет? Может, переключимся на видеозвонок?

Тяжелый вздох вырвался из груди.

– У меня сейчас нет телефона. Я звоню с мобильного брата. В его доме. Втайне от родителей. Сомневаюсь, что сегодня смогу остаться здесь на всю ночь.

– Они настолько бояться наших отношений, что отказываются купить тебе новый телефон?

– Иногда мне кажется, что они сошли с ума.

Я резко нахмурился, обдумывая ее вопрос.

– Погоди! Откуда ты знаешь, что мне нужен новый телефон? Я вроде не говорил, что потерял свой.

– Ты его не терял. Он у меня.

Брови взлетели вверх от удивления. Пытаясь вспомнить, как телефон мог оказаться у Джил, я мысленно вернулся в день нашей последней встречи. Звонок отца, набережная, я уверен, что выронил его из рук от потрясения.

– Не ломай голову, – усмехнулась Джил. – Я просто подняла его с асфальта, когда ты его уронил. Там небольшие трещины на экране, но он работает. А дальше все закрутилось с такой скоростью, что я просто забыла тебе его вернуть. Самое смешное, что после произошедшего в больнице я отправила тебе миллион сообщений. И только через несколько дней до меня дошло, что телефон все это время лежал в моей же сумке.

Я глухо рассмеялся от облегчения.

– Ты не представляешь, как я рад, что он у тебя! Этот телефон хранит слишком много воспоминаний.

– Кстати! – воскликнула Джил. – Ты так и не отправил мне фотографии с нашего первого свидания.

– Можешь включить его и сделать это сама, – расплывшись в улыбке, произнес я.

Я не видел Джил, но был уверен, что она тоже улыбается. Боже, как же мне хотелось посмотреть на ее прелестную улыбку!

Убедившись, что это не последний наш разговор, я мог спокойно сказать себе: «Потерпи, ты скоро увидишь ее». Осознание, что Джил, несмотря на обстоятельства, все еще любит меня, придавало сил.

Мы будем вместе. Вопреки расстоянию и нашим родителям. Оставалось лишь немного подождать. И я был к этому готов.

Глава 5

Джил

Экран смартфона погас. Темнота окутала меня, но впервые за долгое время я не чувствовала тоски от стелющейся за окном ночи. Вместо этого глубоко внутри поселилось ощущение легкости. В животе словно порхали бабочки. В голове все еще звучал родной хриплый голос, и каждый раз, когда в мыслях эхом проносилась фраза «я люблю тебя, Джил», по коже пробегали мурашки.

Я ни на секунду не сомневалась, что Сергей рано или поздно даст о себе знать. Была уверена, что он найдет способ связаться со мной. И он это сделал. От этого становилось вдвойне приятнее. Надежды, которые я возложила на Сергея, оправдались. Он в очередной раз доказал, что я могла ему доверять.

Улыбнувшись самой широкой улыбкой, на которую только была способна, я небрежно бросила телефон на одеяло и, встав с кровати, подошла к окну.

Сквозь стекло я разглядывала безмолвную пустую улицу. Дома напротив казались слишком темными, даже зловещими. Их черные, плотно зашторенные окна, словно огромные глаза, наблюдали за мной. Они смотрели на меня каждую ночь на протяжении всей жизни, но, кажется, впервые видели меня столь счастливой. Возможно, они впервые видели мою улыбку.

Я подняла взгляд к усыпанному звездами небу и принялась наблюдать за крошечными мерцающими огоньками. Приближался рассвет, и звезды тускнели с каждой секундой, а небо окрашивалось в серый цвет. Мне вдруг подумалось, что они исчезают надо мной, чтобы светить Сергею. Чтобы мы оба могли насладиться их ярким сиянием почти одновременно.

Навеянные мыслями слезы застыли в уголках глаз. Я обхватила себя руками и тихо всхлипнула. Мне было горько оттого, что два любящих сердца вынуждены были расстаться, потому что…

Боже! Да я даже не знала почему!

– Мы обязательно встретимся, – прошептала я.

Мне хотелось это услышать. Слова, произнесенные вслух, придавали уверенности. Я чувствовала ответственность за сказанное и всегда превращала это в реальность. Теперь я сказала, что встречусь с Сергеем. Значит, так и случится. Вдвоем у нас, безусловно, получится.

Удивительно, как сильно другие люди способны влиять на нашу жизнь. Я всегда была прилежной девочкой, любимой дочерью. У меня был четкий план на будущее.

«Он был не твоим. Это был план твоего отца», – усмехнулся внутренний голос, и я согласно кивнула, не отрывая взгляда от посеревшего неба.

Так и было. Я лишь согласилась с тем, что мне предложили, не желая расстраивать родителей. Но, тем не менее, план на будущее был написан заранее и не важно кем. Я его придерживалась. Но тут появился Сергей.

Он ворвался в мою жизнь совершенно внезапно, когда я совсем этого не ждала, и перевернул все с ног на голову. Он научил меня быть сильной, быть собой. Показал, что такое жизнь без правил и планов. Заставил поддаться эмоциям, отключив рациональную часть мозга. Он помог понять, чего я стою и чего стоит каждая секунда моей жизни. И пусть он сбил меня с намеченного курса, я ни о чем не жалею. Та жизнь, что он показал, стала моим идеалом. Именно с его появлением я поняла, что почти восемнадцать лет я существовала, пропуская мимо себя все самое прекрасное. Я бесконечно благодарна ему за это.

Смахнув катящиеся по щекам слезы, я отошла от окна и вернулась обратно в кровать. Я чувствовала, что этой ночью мне удастся поспать, и не хотела терять ни минуты. Слишком долго мой организм не мог нормально отдохнуть. Я изводила себя мыслями, переживаниями, но теперь все это не нужно. Сергей в порядке. Он хочет быть со мной. Он любит меня.

Укутавшись в теплое одеяло, я закрыла глаза.

Сон накрыл меня практически мгновенно и продержал в плену до самого утра.

***

В горле пересохло. Страшно хотелось пить.

С протяжным стоном я перевернулась на другой бок и тут же открыла глаза от яркого слепящего солнца, лучи которого коснулись лица. В голову мгновенно ворвались воспоминания сегодняшней ночи. Мой шепот, разрезающий тишину комнаты, хриплый голос Сергея в динамиках телефона. Сдавленные смешки и длинный разговор. Неужели это был всего лишь сон?

Дыхание сбилось. С замиранием сердца я принялась шарить руками по кровати в поисках телефона. Почувствовав под пальцами гладкую поверхность экрана, я тут же схватила устройство и, разблокировав, зашла в телефонную книгу. Ужас отступил, позволив дышать свободно. Последний входящий вызов с неизвестного номера в час двенадцать ночи. Значит, наш разговор с Сергеем был реальным.

Скользнув взглядом по левой верхней части экрана, я вскинула брови в изумлении. Время давно перевалило за обеденное. Удивительно, что мама, которая заходила ко мне каждое утро с момента, как я отказалась ехать в Манчестер, меня не разбудила. Впрочем, каждый раз, когда она заглядывала в восемь утра, я делала вид, что уже проснулась. Но мои воспаленные глаза и черные круги под ними предательски выдавали бессонные ночи. Вряд ли мне хоть раз удалось ее обмануть, но я была ей безмерно благодарна за тактичное молчание.

Сегодня впервые за последнюю неделю я наконец-то выспалась. Кошмары отступили. Больше не было отца Сергея, преследующего меня с пистолетом в руках. Не было и Сергея, насмехающегося над моими чувствами, и требующего оставить его в покое, ведь нам никогда не быть вместе из-за темного прошлого наших родителей. Я не просыпалась на рассвете, захлебываясь в горячих, надоевших слезах. Сегодня ночью сон забрал меня в свои теплые объятия и просто позволил отдохнуть.

Мучительная жажда вновь дала о себе знать першением в горле. Поморщившись, я отложила телефон и свесила ноги с кровати, ощущая под ступнями мягкий пушистый ворс ковра. За эту неделю я провела, лежа на меховом коврике и уставившись в потолок, ни одну ночь. И, пожалуй, это не самое приятное воспоминание, которое связывало меня с ним.

Внутренний голос настойчиво твердил, что стоит изменить обстановку, если я собираюсь остаться в этом доме на неопределенный срок. Каждый предмет здесь – живое напоминание о той душевной буре, что терзала меня в разлуке с Сергеем. Такие воспоминания мне ни к чему.

Я кивнула, согласившись с собственными мыслями, и встала с кровати.

В ушах внезапно зашумело. Голова закружилась, и перед глазами замелькали белые точки. Приложив ладонь ко лбу, я замерла, пережидая приступ слабости. Неделя заточения в четырех стенах сказалась на мне сильнее, чем я предполагала.

Когда головокружение немного утихло, я накинула банный халат поверх короткой футболки, в которой спала, и вышла из комнаты.

Из ванной доносился приглушенный шум льющейся воды. Дверь в комнату родителей была распахнута, и оттуда в коридор второго этажа задувал прохладный ветерок. Проходя мимо, я украдкой заглянула внутрь. Пусто. Нахмурившись, я проследовала к лестнице.

В ожидании звонка от Сергея я совершенно выпала из реальности. Я не могла вспомнить, какой сегодня день недели, какое число. Почему кто-то из родителей, или они оба, дома? У них выходной? Отпуск? Больничный? Стресс из-за того, что дочь отказалась воплощать в жизнь их желания? Чтобы там ни оказалось, я хотела лишь одного – чтобы меня это никак не коснулось. Не хватало еще, чтобы они оба взяли отпуск, чтобы отправиться всей семьей в путешествие. Или что-то вроде того.

В мыслях невольно пронеслась картинка нашего совместного «отдыха». Я, мама и папа в гордом одиночестве развалились на шезлонгах на широченном пляже, покрытом почти белоснежным мелким песком. Позади нас раскинулись высоченные пальмы, среди которых спрятано небольших размеров бунгало. Впереди – бескрайний синий океан. У берега вода окрашена в светло-голубой цвет. В руках у каждого из нас по кокосу с трубочкой. И вроде все должно быть прекрасно, но… Мы кричим друг на друга, ругаемся. Я огрызаюсь с отцом, он отвечает мне тем же. Мама тщетно пытается нас разнять. С каждой секундой наши голоса становятся все громче и громче. В конце концов, отец в ярости швыряет кокос в океан, вскакивает и…

Я не заметила, как оказалась на первом этаже. Из кухни доносился дразнящий аромат свежей выпечки. Блинчики!

Я шагнула в кухонный проем и тут же столкнулась взглядом с мамой, облаченной в разноцветный фартук. На ее лице четко отразилось недоумение. Она слегка склонила голову набок и вскинула брови, не отводя от меня взгляда.

– Доброе утро, – голос надломился, и последнее слово я практически прошептала.

– Уже день, – заметила она.

– Я только проснулась. Для меня утро.

Мама отвернулась к плите, чтобы перевернуть на сковороде очередной румяный блинчик. На столешнице рядом с плитой стояла огромная миска с тестом, а на барном столике у окна – тарелка с небольшой горкой готовых блинов.

Я шагнула к кофеварке на другом конце кухни. На глаза попался полный стакан воды. Горло вновь обдало неприятной сухостью, и я судорожно схватила стакан дрожащими руками. Осушив его до последней капли, я с тихим звоном поставила его обратно на столешницу и принялась готовить кофе.

– Ты улыбаешься, – заметила мама, не повернув головы.

«Вот же черт!» – промелькнуло ругательство в мыслях. Я тут же убрала улыбку с губ, будто это могло что-то изменить. Словно, перестав улыбаться, я заставлю маму забрать свои слова назад, и мы забудем об этом разговоре.

С моей стороны было крайне неосмотрительно спускаться на первый этаж, зная, что кто-то из родителей дома. И чересчур глупо заходить на кухню, понимая, что там хозяйничает мама. Не думаю, что они настолько наивны, чтобы не понять причину моего внезапного прилива хорошего настроения.

Сергей связался с круглой дурой в моем лице! Я начала сомневаться, что смогу сохранить в тайне наши отношения.

Не ответив, я продолжила свои действия у кофеварки: открыла ящик над головой и достала кофе. Взяла мерную ложечку…

– Есть причина для твоей улыбки? – внезапно спросила мама.

Рука с ложкой дрогнула, и я рассыпала крупинки молотого кофе по столешнице.

– Я представила, как мы семьей поехали на отдых, – выпалила я первое, что пришло в голову. В целом даже не соврала.

– Да? И как?

– Нам противопоказано отдыхать всем вместе, – я вновь улыбнулась, мысленно вернувшись на экзотический пляж. – Мы ругались. Громко.

– Трикси, я сейчас поеду… – услышала я голос отца от лестницы и тут же вскинула голову в сторону звука.

Отец замолчал, едва показавшись в проеме кухни. Его глаза нашли мои, и внутри словно что-то оборвалось. Я не видела его с того момента, как он запустил чашку с кофе в стену моей комнаты. Сколько времени прошло? День? Неделя? У меня сложилось впечатление, что прошло много лет.

– Ого! Какие люди! – язвительно бросил он.

Я посмотрела в сторону. Глаза метались по кухне в поисках того, за что можно было зацепиться, только бы не смотреть на отца. Я не могла. Это выше моих сил: смотреть на человека, который лишил меня того единственного, что приносило радость в мою серую жизнь.

Я взглянула на маму. Она беззвучно шевелила губами, умоляюще глядя на меня.

«Прекрати улыбаться».

Спохватившись, я сомкнула губы в одну узкую линию и отвернулась обратно к кофеварке. Мелкая дрожь пробила все тело. Спиной я все еще ощущала пристальный взгляд отца. Руки не слушались, но я по-прежнему пыталась насыпать молотый кофе в рожок.

– Джил, не хочешь поздороваться? – спросил отец.

Я промолчала. Внутри вспыхнула искра гнева.

– Так куда ты собирался ехать? – услышала я голос мамы. Она отчаянно попыталась переключить внимание отца, понимая, что назревает конфликт, но тот не обратил на нее внимания.

– Ты не хочешь со мной разговаривать, – скорее утвердительно, чем спрашивая, произнес отец.

«И как же ты догадался?» – ядовито прошипел внутренний голос.

Наконец, засыпав кофе в рожок, я вставила его в кофеварку и потянулась к верхнему ящику за чашкой.

– Хорошо. Можешь молчать сколько угодно. Но раз уж ты соизволила выйти из своей комнаты, то знай, я договорился насчет работы для тебя в больнице. Для начала будешь уборщицей. Мыть полы в приемной, в палатах, убирать за больными. Это поможет тебе понять, что ты сделала неправильный выбор. Глядишь, научишься головой думать. Снова подашь документы в медицинский, хотя никакой гарантии, что тебя пригласят еще раз. Будь я ректором…

Громкий звук разбившейся об кафельный пол кофейной чашки оборвал его тираду.

– Джил! – вскрикнула мама. – Вы так всю посуду в доме перебьете!

Спохватившись, она нагнулась к моим ногам и принялась собирать осколки. Не обратив на нее должного внимания, я молниеносно повернулась к отцу. Внутри бушевал гнев. Неужели он так и не понял, что я не передумаю? Неужели он считает меня глупой маленькой девочкой, не способной отвечать за свои слова и поступки? Неужели он думает, что я не могу самостоятельно строить свою жизнь?

«Неужели… неужели…».

Вопросы множились в голове с каждой секундой. Злость бурлила внутри. Я была готова кинуться к нему, схватить его за ворот футболки и хорошенько встряхнуть, чтобы он, наконец, пришел в себя. Посмотрел на меня другим взглядом. Понял, что я уже достаточно взрослая, чтобы брать жизнь под свой контроль.

Вместо этого я втянула носом побольше воздуха и громко отчетливо произнесла:

– Я не буду работать в больнице.

Его реакция последовала незамедлительно. Встретившись со мной взглядом, он усмехнулся. Пораженная, я отшатнулась, спиной упершись в столешницу. Гнев притупился, уступив место недоумению. Он смеется надо мной?

– Ты несовершеннолетняя, – начал он. – Кто еще возьмет тебя на работу? На какую должность? Поверь, работа тебе понадобится, потому что я больше не собираюсь тебя содержать.

Мама поднялась, держа в руках несколько внушительных осколков. Я посмотрела на нее, затем на отца. Снова на нее. Не знаю, что я хотела найти. Возможно, родительскую поддержку во взгляде. Или ждала, что хотя бы она скажет: «я люблю тебя вне зависимости от твоего выбора».

– Ну, ты еще скажи, что я тебе не дочь! – выпалила я, обратившись к отцу. – И все из-за того, что я хочу жить по-своему? Из-за того, что я не считаю твое решение единственно верным? Ты обиделся, папа?

Последнее слово я практически выплюнула. Бросила его, словно собаке кость. Раньше оно казалось таким теплым, родным. У меня был не просто отец, у меня был папа, который любил меня, а я любила его.

И что теперь? Стоило мне сделать один шаг в сторону, и он возненавидел меня. Возможно, я ошибаюсь, называя это «ненавистью», но другого объяснения его поведению я не нахожу.

– Ты угробила год своей жизни. И я надеюсь, что только год, а не всю жизнь, – тихо ответил он.

– Чем? Тем, что взяла передышку после длительного и стрессового обучения в школе? После изнурительных экзаменов? Ты вообще в курсе, что если бы не Сергей…

– Не смей упоминать при мне имя сынка этого человека! – перебил отец. Я никак не отреагировала, продолжив говорить.

– … я бы отправилась в лечебницу? Ты вообще хоть что-то знаешь о моем психологическом состоянии последние полтора года?

– Не преувеличивай! Я тоже поступал в этот университет. После такой же школы, и ничего, жив остался.

– Да хватит сравнивать меня с собой! Мы разные люди! – выкрикнула я громче, чем хотела.

Конфликт нарастал. Мы оба повышали голос, пытаясь доказать что-то друг другу, но это было бессмысленно. Отец отказывался принимать мою точку зрения, я – его. Выхода не было.

– Замолчите оба! – внезапно раздался звонкий голос матери. Она указала на меня пальцем. – Ты идешь в свою комнату. Я принесу тебе обед, – мама повернулась к отцу. – А ты идешь к машине и ждешь меня там.

– Трикси, она… – начал было отец, но мама грубо перебила его.

– Живо! Делайте, что я сказала!

Бросив на меня короткий взгляд, отец скрылся за поворотом, направившись к входной двери. Я не поняла его эмоций. Не смогла ничего прочитать в глазах. Ясно было только одно: этот разговор не окончен, лишь поставлен на паузу.

Не проронив ни слова, я выскользнула из кухни и устремилась вверх по лестнице. Сердце стучало с бешенной скоростью, адреналин кипел в крови. От чувства недосказанности грудь сдавливало так, что легкие были словно зажаты в тиски. Дышать становилось все труднее и труднее. Я не могла понять, чего мне хотелось больше: разрыдаться или выкурить сигарету.

Ворвавшись в комнату, я с грохотом захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, навалившись всем телом. Эмоции зашкаливали. Я была на грани. Не знала, как обуздать этот хаос, как успокоить взбесившееся сознание, хотя прекрасно понимала, что гнев – плохой советчик, что он лишь усугубит ситуацию. Но порой чувства были сильнее меня, и это был именно такой случай.

Не знаю, сколько я так простояла, подпирая дверь, но внезапно в вихрь мыслей ворвался приглушенный стук.

– Джил, я принесла еду, – услышала я тихий, заботливый голос мамы.

Сделав несколько глубоких, рваных вдохов, я оттолкнулась от двери и распахнула ее. Мама стояла на пороге, держа в руках деревянный поднос, на котором едва умещались глубокая тарелка с дымящимся супом, ломтики свежего хлеба, стопка блинчиков и чашка свежесваренного кофе.

– Спасибо, – произнесла я как можно приветливее и попыталась забрать поднос, но мама притянула его ближе к себе, не позволив даже прикоснуться к нему.

– Я хотела с тобой поговорить. Можно войти? – спросила она и, не дождавшись ответа, уверено шагнула вперед. Мне пришлось посторониться, пропуская ее внутрь.

Пройдя в глубь комнаты, мама поставила поднос на компьютерный стол и повернулась, заглянув в мои глаза.

– Андре не успокоится, – строго начала она. – Ты и сама должна это понимать. Мы обе знаем, насколько он вспыльчив. Кстати, эта черта есть и в тебе. Не самая лучшая.

Мама усмехнулась и отвела взгляд в сторону. Улыбка вышла скорее печальной. Я еле заметно кивнула, глядя на нее. Она права. От отца я унаследовала некоторые скверные черты характера: неуравновешенность, нетерпеливость, беспокойство. Список можно продолжать бесконечно, но стоит ли? Гораздо важнее понять, как их обуздать. Пока мне это не удавалось.

– Но есть способ изменить ситуацию, – продолжила мама, вновь глядя на меня. – Если не хочешь, чтобы он считал, что ты ни на что не способна, нужно доказать обратное. Хватит сидеть в комнате и заливаться слезами! Я понимаю, что прием документов в университеты начнется только в середине осени, но до этого времени тебе нужно выбрать, куда ты будешь поступать. Начать активно готовиться к возможным экзаменам и…

Мама замолчала, явно не решаясь произнести то, что я и так уже знала. Для того, чтобы продолжить нормально жить, мне нужны деньги, а они не появляются по взмаху волшебной палочки.

– Джил, тебе нужна работа.

Шумно выдохнув, я перевела взгляд на окно за маминой спиной. Она снова права. Отказавшись лететь в Манчестер, я не облегчила себе жизнь, а лишь усложнила ее. В скором будущем школа сменится работой, ведь теперь на мне лежала двойная ответственность. Я обязана обеспечивать себя и готовиться к поступлению. Кроме того, мне придется выдерживать гнев отца, непонимание родственников и знакомых, бесконечные вопросы «зачем?» и «почему?». Возможно, кто-то даже осмелится заявить, что у меня ничего не получится, что второй шанс дается не каждому.

Но пути назад нет. Я уже сделала свой выбор, и теперь мне придется идти до конца. Доказать всем вокруг и, самое главное, себе, что мои желания сильнее обстоятельств, что я буду жить по своим правилам и самостоятельно распоряжаться своей жизнью, несмотря на юный возраст.

– У тебя есть предложение? – тихо спросила я.

Мама улыбнулась.

– У нас в ресторане открыта вакансия администратора. Директор никак не может найти подходящую кандидатуру. Еще немного, и он впадет в отчаяние. Я готова поговорить с Ари и предложить взять на работу тебя. К моим словам он прислушается, но ты же понимаешь…

– Да, да! Я не должна тебя подвести, – перебила я ее. – Но ты тоже должна осознавать, что я ничего не смыслю в ресторанном бизнесе.

Несмотря на то, что мама – шеф-повар в одном из популярных ресторанов Рейкьявика, я ни разу не заглядывала к ней на обед. Что уж говорить о том, чтобы разбираться в тонкостях ее работы.

– Не обязательно углубляться в бизнес, чтобы работать администратором. В твои обязанности будет входить контроль качества блюд, урегулирование конфликтов с гостями, координация работы персонала. Администратор может предлагать свои идеи по изменению интерьера и улучшению работы сотрудников. Ты креативная и быстро учишься. Я уверена, что ты справишься! Но тебе потребуется приличная одежда. Рваные джинсы и толстовки отправятся в утиль.

Я бросила взгляд на закрытый шкаф в углу комнаты.

– В этом и будет проблема, – усмехнулась я. – Папа сказал, что денег мне не даст, а единственная нормальная вещь у меня в гардеробе – платье с выпускного.

– Деньги есть не только у твоего отца.

Внезапно в голове что-то щелкнуло. Ослепленная злостью отца, я совершенно не замечала доброты матери. Не заметила, как однажды за ужином она произнесла: «Папа этого мальчика не даст вам видеться, даже если мы разрешим». Пропустила мимо, когда она отдала мне ключ от дома, чтобы я смогла попрощаться с Сергеем. Не заметила ее спокойной реакции на мой отказ учиться в медицинском университете. Да, она была расстроена, но ни разу не сказала, что мой выбор неверен.

Даже сегодня на кухне! Мама подсказала мне убрать улыбку, лишь бы отец не увидел моего хорошего настроения и не понял, чем оно вызвано.

Сейчас она помогает мне усмирить гнев отца. Помогает найти работу. Помогает начать все сначала.

Она на моей стороне.

– Когда мы сможем поехать в магазин? – спросила я.

Мама улыбнулась.

Глава 6

Сергей

Ад существует. Я в это верю. И, кажется, я нашел его на Земле. Нью-Йорк – настоящая преисподняя.

Летом температура в городе не опускалась ниже двадцати девяти градусов Цельсия. В совокупности с раскаленным асфальтом, загазованностью воздуха, толпами на улицах и разнообразием запахов: от сладких ароматов сахарной ваты на набережных до тошнотворной вони застоявшегося мусора в городе, это было невыносимо. Днем я старался не передвигаться, предпочитая вечернее время, когда солнце скрывалось за горизонтом. Да и маршрут у меня был один и тот же: от дома к Кайлу, от Кайла – домой. Изредка родители вносили коррективы в мои планы: то вытаскивали меня погулять в Центральном парке, то полюбоваться волнами Атлантического океана. Я не перечил, стараясь поддерживать с ними хорошие отношения. Ведь именно от родителей зависело, смогу ли я до совершеннолетия еще раз оказаться в Рейкьявике.

Наступил сентябрь, а вместе с ним и первый день обучения в новой школе. Вопреки ожиданиям, жара на улицах не спала, и о том, что на дворе осень, напоминала лишь дата в календаре.

Перед первым днем занятий родители торжественно вручили мне… карточку для проезда в метрополитене. Повертев ее в руках, я вопросительно уставился на отца.

В Лос-Анджелесе я всегда ездил в школу на машине. Серебристый «Lexus RC». Я обожал этот автомобиль, подаренный мне сразу же после получения водительского удостоверения в шестнадцать лет. К сожалению, из-за переезда его пришлось продать, но отец заверил меня, что в Нью-Йорке мы подберем мне новую машину.

И что теперь? Проездной на метро?

– Твое Калифорнийское водительское удостоверение не действует на территории Нью-Йорка, – пожал плечами отец.

– Класс, – саркастично отозвался я. – Обожаю этот город!

Схватив полупустой рюкзак, я быстрым шагом направился к двери.

– После дня рождения ты сможешь поменять права, – добавил он.

– Ага, я понял!

– Удачного первого дня! – крикнула мама мне вслед. Я сделал вид, что не услышал, и выбежал из дома, захлопнув за собой дверь.

«Издеваются что ли?» – промчалось в мыслях.

В середине декабря мне исполнится семнадцать. Достаточно, чтобы обменять водительское удостоверение, но слишком мало, чтобы самостоятельно распоряжаться своей жизнью.

Сделав две пересадки, насчитав с десяток крыс, перечитав кучу граффити в вагонах и встретив трех бездомных, которые с жалобными глазами выпрашивали мелочь, я все-таки добрался до заведения, в котором мне предстояло учиться долгих два года.

Стараясь не привлекать внимания, я вошел в школу и сразу направился в приемную, где мне должны были выдать расписание и поручить какому-нибудь несчастному провести для меня экскурсию.

В холле стоял невыносимый шум. Голоса старшеклассников сливались воедино, создавая неразборчивый гул, действующий на нервы. Хотелось забиться в угол, схватиться за голову и громко закричать: «заткнитесь!». Вместо этого я ускорил шаг, лавируя между учениками. Благо, родители заранее объяснили, куда мне нужно идти, не забыв упомянуть, что я отказался смотреть школу вместе с ними.

Оказавшись у деревянной двери с квадратным окном, на котором белыми буквами было написано «приемная», я не раздумывая потянул ее на себя.

Внутри маленькой комнатки, где с трудом разминулись бы два человека, царила атмосфера спокойствия. Пахло бумагой, пылью и кофе. Вдоль стен располагались стеллажи с разноцветными папками. В полутора метрах от входа стоял громоздкий дубовый стол, на котором тихо жужжал ноутбук. Шум разговоров был приглушен стенами, от чего во мне возникло желание остаться в приемной на весь день.

Девушка, сидящая за столом, подняла на меня глаза и отставила в сторону кофейную чашку, которую до этого держала возле губ. Возникло ощущение, что я вторгся в ее личное пространство.

– Чем я могу помочь? – натянуто улыбнувшись, спросила она.

– Я новенький. Пришел получить расписание.

– Как тебя зовут? – девушка молниеносно переключила внимание на ноутбук.

– Сергей. Фамилия…

– Рей, – перебила она. – Забавное сочетание имени и фамилии!

Я вопросительно выгнул бровь.

– Ой, что это я? Прости! – засмущалась она. На щеках тут же возник румянец. – Я иногда говорю раньше, чем успеваю подумать.

– Просто дайте мне расписание, – устало выдохнул я.

– Да, да! Сейчас!

Условное «сейчас» растянулось минут на десять или пятнадцать. Сначала она долго щелкала мышкой, потом печатала что-то на клавиатуре, а затем возилась с принтером под столом, словно видела его первый раз в жизни.

Украдкой глядя на часы, висящие на стене, я начинал заметно нервничать. Не хотелось опаздывать на занятия в первый же день.

Наконец, протянув мне лист бумаги, на котором была напечатана таблица, девушка улыбнулась и произнесла:

– Добро пожаловать в среднюю школу Ист-Сайда! В резюме написано, что ранее ты учился в Лос-Анджелесе поэтому инструктаж проводить не буду. Правила практически идентичны. Если возникнут вопросы, ты всегда можешь обратиться ко мне. Будем надеяться, что тебе у нас понравится.

– Спасибо, – не особо дружелюбно буркнул я, выхватив листок с расписанием из ее рук. Хотелось сказать, что мне здесь уже не нравится, но я сдержался.

В тот момент, когда я развернулся, чтобы выйти из приемной, дверь открылась, и внутрь залетела запыхавшаяся блондинка.

– Кристина, мистер Картер хочет…, – начала было она, но тут же замолчала, едва не столкнувшись со мной.

Девушка замерла, заблокировав собой выход из приемной. Сам не понимая зачем, я принялся разглядывать ее. Стройная фигура, высокий рост. Волосы светлые, прямые, чуть ниже плеч. Глаза тускло-зеленые, выражающие заинтересованность. Обилие макияжа, искусственные ресницы, нарисованные брови. Одета в рваные черные джинсы, обтягивающий топ, который прикрывал только грудь, оголяя живот и бежевую клетчатую рубашку, естественно расстегнутую.

Типичная девочка-старшеклассница, которая общается с мальчиками из футбольной команды и обожает вечеринки. Возможно, раньше я бы обратил на нее внимание. Несколько встреч, не более. Но теперь у меня была Джил, и девочки-тусовщицы меня не интересовали.

Сделав шаг в сторону, я дал ей возможность пройти к столу, но девушка не шелохнулась, продолжив пристально смотреть на меня.

– Так что там с мистером Картером? – услышал я голос Кристины.

– Он просил, чтоб я принесла ему список учеников. Долго возмущался, когда не обнаружил его у себя на столе.

Девушка все еще стояла в дверном проеме, мешая мне пройти. Сообразив, что отходить она не собирается, я приблизился к ней и произнес:

– Пропусти, пожалуйста.

– Ты новенький? – поинтересовалась она, словно не услышала моей просьбы.

– Это Сергей. Кстати, у него сейчас тоже лекция у мистера Картера, – ответила Кристина и после недолгой паузы продолжила, обращаясь ко мне: – Подожди минутку, я распечатаю список, и Мелисса проводит тебя к кабинету. Она же может устроить тебе экскурсию по школе.

‒ Это запросто! – отозвалась Мелисса, явно обрадовавшись такому стечению обстоятельств.

Мелисса. Другое имя для нее и представить сложно.

– Его шкафчик тридцать второй. Держи список.

Мелисса забрала листок у Кристины, и мы вышли из приемной. Шум голосов немного утих, но все равно был еще достаточно громким, чтобы я недовольно поморщился.

– Я в этой школе знаю всех, поэтому сразу определила, что ты не местный. Где раньше учился? – спросила Мелисса, как только мы отошли от кабинета.

– Обойдемся без лишних вопросов, – отрезал я.

– Не любишь рассказывать о себе? Хочешь, я начну?

– Вряд ли твоя биография – это часть экскурсии по школе.

– Да кому сдалось старое убогое здание? Я буду куда интереснее, чем оно, – Мелисса широко улыбнулась, посмотрев на меня.

Мысленно усмехнувшись, я еле сдержался, чтобы не сказать «нет». Она была открытой книгой. Мы провели вместе всего несколько минут, а я уже прочел все строчки на странице.

Идя бок о бок по коридору с Мелиссой, я то и дело замечал на себе взгляды окружающих. Некоторые смотрели с интересом, кто-то с недоумением, а кто-то с неприкрытой завистью. Мелисса пользовалась популярностью в школе Ист-Сайда, на это трудно было не обратить внимания.

– Дай угадаю, ты капитан команды чирлидеров. Местная звезда и желание большинства парней в этой школе, – с усмешкой произнес я, бегло глянув на Мелиссу.

– Вот именно! Но несмотря на толпу поклонников, я обратила внимание на тебя. Так что хорошенько подумай, прежде чем сопроводить меня завтра на вечеринку по случаю начала учебного года, – хихикнула она. – Конечно, логичнее было бы провести вечеринку сегодня, но предки Джейсона уедут только завтра утром. Кстати, мы всегда тусим у Джейсона, потому что…

– Прости, как там тебя? – спросил я, лишь бы только она прекратила свой пламенный рассказ.

– Мелисса!

– Да, точно! Мне оказана высокая честь – сопроводить тебя на вечеринку, вот только… боюсь, что моя девушка будет против.

Мелисса издала какой-то неразборчивый звук и притихла. Посмотрев на нее, я заметил, что улыбка, игравшая на губах с момента, как мы вышли из приемной, исчезла.

– Она из этой школы? Может, я ее знаю? – после недолгой паузы, спросила она.

– Это что-то изменит?

– Пожалуй, ничего, – Мелисса вздохнула и остановилась. – Мы пришли.

Я посмотрел на дверь кабинета за ее спиной, с таким же стеклянным окошком, как в приемной. Только здесь было написано «Кабинет истории» и ниже «Дерек Картер».

– Но на вечеринку ты в любом случае приглашен. Можешь взять девушку.

– Она не придет.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успел подумать. Осознав ошибку, я взглянул на Мелиссу, мысленно надеясь, что она не обратит на реплику внимания, но Мелисса уже улыбалась.

– Почему же? – спросила она.

– Потому что я не приду, – попытался исправить ситуацию я, но было уже поздно.

Улыбка Мелиссы стала шире. Она подошла ко мне вплотную, потянулась к моему уху и прошептала:

– Мне никто не отказывает.

Прозвенел звонок.

Мелисса отстранилась и зашла в кабинет, не удосужившись придержать для меня дверь. Я стоял как вкопанный, пытаясь осознать, что произошло.

Я боялся представить, что надумала эта девчонка.

Понятно было одно – Мелисса теперь от меня не отстанет.

***

Весь день я провел в нервном беспокойстве. И главной причиной тому была новая «подружка», чье навязчивое внимание преследовало меня в перерывах между занятиями. После очередной засады у кабинета биологии, где она с приторной заботой предлагала помощь в ориентации по школе, я спросил у одноклассника, есть ли способ от нее избавиться? На что получил ответ:

– Друг, если Мелисса хочет тебя – она этого добьется. Воспользуйся моментом! Может, тогда отвалит.

Его совет вызвал лишь отвращение. Но за день я так и не придумал, как отделаться от нее, не нажив себе врага в лице местной школьной элиты. Мелисса имела авторитет в школе, это было очевидно.

Второй причиной моего дискомфорта было всеобщее, сверлящее внимание. Новый ученик. Свежая кровь. Преподаватели без конца заставляли меня представляться, рассказывать о себе. Постоянно спрашивали, чтобы проверить уровень знаний по их предмету. Одноклассники, движимые любопытством, пытались подружиться, выпытывая подробности моей прошлой жизни.

Покинув здание школы, я жадно вдохнул воздух свободы, словно тонущий, добравшийся до берега. После этого изнурительного дня мне требовалась реабилитация длиной минимум в неделю. Но об этом оставалось только мечтать, ведь учебный процесс еще даже не успел начаться.

Стоя у входа в метро, я раздумывал о том, чтобы наведаться к Кайлу. Очень хотелось поговорить с Джил. Она была утешением для меня. Личным спокойствием. Стоило услышать ее голос, и проблемы тут же отходили на второй план. Добравшись до Кайла, я мог бы оповестить родителей, что останусь вечером у него. Конечно, они будут не в восторге, что после первого же дня в новой школе, я поехал к брату, но и я не рад, что в принципе нахожусь здесь.

Когда я наконец-то принял решение, внезапно до меня дошло осознание суровой реальности. Джил на работе до одиннадцати. Сейчас у меня едва перевалило за два, значит у нее только шесть вечера. Бессмысленно даже пытаться звонить.

«Проклятая разница во времени!» – пронеслось в голове, и я со злостью пнул раскаленный асфальт, будто он был виновен.

Не оставалось ничего иного, кроме как вернуться домой.

Именно так я и поступил.

Родители встретили меня на пороге, словно весь день простояли у двери в ожидании. Радостная улыбка мамы и встревоженный взгляд отца сразу дали понять, что без рассказа о прошедшем дне меня не отпустят.

– Привет, – сухо произнес я и принялся стягивать кроссовки.

– Как школа? Все понравилось? Успел познакомиться с кем-нибудь? – начала расспрашивать мама.

Я вспомнил Мелиссу и невольно содрогнулся.

– Все хорошо. С девочкой одной общался весь день. Ну и еще с некоторыми ребятами.

Обойдя родителей, я двинулся в сторону кухни, чтобы выпить воды. В воздухе витал аромат чего–то запеченного, и у меня тут же проснулось чувство голода.

– Что на обед? – поинтересовался я, открыв холодильник.

– Лазанья, – бросил отец, проследовав за мной в кухню. – Но она еще не готова. Примерно двадцать минут и сядем за стол.

– Хорошо, – отозвался я. – Успею сходить в душ.

Достав бутылку воды, я захлопнул дверцу холодильника и уже собирался пойти наверх, как вдруг меня остановила мама.

– Подожди, – начала она. – Мы с отцом подумали, взвесили все «за» и «против» и решили, что…

– Что так как теперь большую часть времени ты будешь находиться вне дома, ты должен оставаться с нами на связи, – закончил за нее отец.

Я застыл, глядя на него, не в силах поверить собственным ушам. За лето я уже успел отчаяться и принять тот факт, что до совершеннолетия я буду ходить без телефона. И вот сейчас, когда я меньше всего этого ждал, отец протянул мне запечатанную коробку с новым мобильным.

– Но ты должен пообещать, что ни при каких обстоятельствах не будешь связываться с этой Джил.

А, ну да! Забыл, с кем живу.

– Ладно, – ответил я и попытался забрать коробку из рук отца, но он не дал мне этого сделать.

– Пообещай, Сергей!

– Обещаю! – нервно выпалил я. – Мы все лето не общались! Думаешь, она вспомнит про меня? Нет никакого смысла ей звонить!

– Хорошо.

Отец расслабил руку, и я смог забрать телефон. Мне стоило больших усилий не выдать истинных чувств. Я уже предвкушал, как первым делом добавлю номер Джил в список контактов.

– Это все? Я могу идти?

– Да. Сим-карта у тебя в комнате на рабочем столе, – ответила мама.

– Спасибо!

Лишь развернувшись к родителям спиной, я наконец-то улыбнулся. Теперь Кайл сможет вздохнуть спокойно. Мне больше не понадобится появляться у него на пороге почти каждый вечер, мешая этим его планам. Я смогу звонить и писать Джил, когда захочу. И плевать на обещание, которое я дал несколько секунд назад.

Оказавшись в комнате, я распечатал телефон и дрожащей рукой вставил в него сим-карту. Экран загорелся приветственным сообщением. Пропустив все возможные настройки, я сразу же поставил на загрузку мессенджер и открыл список контактов. Номер Джил я выучил наизусть, как и пообещал себе, когда едва его не потерял.

Палец застыл над окошком для ввода имени. Нельзя было назвать его «Джил». Я был уверен, что мама рано или поздно возьмет мобильный для проверки, и тогда все рухнет.

Недолго думая, я напечатал короткое слово и нажал «добавить».

В телефонной книге появился новый и самый важный для меня контакт: «МАЛЫШКА».

Глава 7

Джил

Для большинства работающих людей понедельник считается самым сложным днем в неделе. Еще вчера ты отдыхал дома, лениво перелистывая страницы захватывающей книги, или с интересом наблюдал за героями любимого сериала, а сегодня тебе нужно подняться до восхода солнца, в полусонном состоянии ехать в офис и погружаться в набившую оскомину рутину. Ненависть к понедельникам – чувство, знакомое многим.

По иронии судьбы еще в школе у меня возникла неприязнь к выходным подобно той, которую испытывают к понедельникам. Я обожаю заниматься делом, каким бы оно ни было. Что угодно, лишь бы не лежать на кровати и не созерцать потолок со всеми его трещинами и шероховатостями. Даже чтение книг и просмотр фильмов быстро мне надоедают. Я люблю быть в движении.

И вот после полутора месяцев работы администратором в ресторане, меня словно озарило: я ненавижу, когда моя смена выпадает на понедельник. В этот день гостей не бывает практически до самого вечера. Столики пустуют, официанты прохлаждаются на кухне с поварами, музыканты отсутствуют, даже директора нет на месте.

Сидя в углу барной стойки, я подняла глаза от планшета в руках, оглядела зал и печально вздохнула. Всего два занятых стола. За одним девушка неторопливо потягивала красное вино из бокала и увлеченно что-то печатала в телефоне. За другим двое мужчин в строгих костюмах доедали блюда из морепродуктов.

Да, это был понедельник.

Боковым зрением я уловила уведомление на экране планшета и переключила внимание на него. Кто-то отменил бронь стола на вечер, и их осталось шесть. Работы не предвиделось.

Недолго думая, я встала и обратилась к бармену, который все это время старательно переставлял бутылки с алкоголем на полках:

– Стефан, я схожу на кухню, отпущу двоих официантов. Можешь пока сварить для меня кофе?

– Есть, мэм, – в шуточной форме ответил он и обворожительно улыбнулся. – Я так понял, гостей вечером не будет?

– Всего шесть столиков забронировано, и все с интервалом примерно в час.

– Да, грустно.

Я пожала плечами и направилась на кухню.

Обычно в смене работало четверо официантов, в загруженные дни – пятеро. Когда случались такие ситуации, что брони не появлялись, а исчезали, незачем было удерживать на работе всех. Двоих бывало вполне достаточно. Несмотря на то, что день им будет оплачен не полностью, всегда находились те, кто хотел бы уйти домой.

На кухне стояла тишина. Повара и работники зала сидели поодаль друг от друга и изучали экраны своих мобильных. Едва я вошла в дверь, официанты тут же спрятали смартфоны и с серьезными лицами посмотрели на меня. Не то чтобы они меня боялись, но каждый понимал, что их заработная плата и рабочее место в моих руках.

– Я зашла сказать, что гостей сегодня будет мало, поэтому двое могут идти. Запишу как половину рабочего дня.

– Прекрасно! Я как раз хотела выспаться, – отозвалась Эдда, девушка с рыжими волосами и ангельской внешностью. Иногда мне казалось, что ей впору работать фотомоделью, но уж никак не официанткой.

– Может, и парочку поваров отпустишь? – с усмешкой поинтересовался Фридрик, кондитер.

– Это вам к Трикси, – ответила я. Фридрик тяжело вздохнул и снова уставился в телефон.

– Если никто не хочет, тогда пойду я, – хлопнув в ладоши, произнес Тристан. Кудрявый шатен с притягательными голубыми глазами. Я давно заподозрила, что у них с Эддой роман, но на работе они этого не показывали, а личная жизнь сотрудников вне ресторана – не мое дело.

Я кивнула и оглядела оставшихся официантов. Анита и Карл. Оба обладали потрясающей внешностью. Посмотришь и сразу влюбишься. Еще в первые недели работы я заподозрила, что Ари брал в сотрудники исключительно людей, у которых не сложилось с модельным бизнесом. Но это было лишь мое мнение.

– Карл, подойди, пожалуйста, к девушке за восьмым столом и спроси, хочет ли она еще вина. Она один бокал пьет уже час, словно погреться к нам зашла, – распорядилась я.

– Хорошо! – отозвался Карл и тут же поспешил в зал.

– Правильно, гони ее в шею, – отшутился Фридрик. Карл показал ему согласный жест, подняв вверх большой палец.

– Анита, не забудь про мужчин. По-моему, они уже доели.

– Иду!

– Тристан, Эдда, спасибо за работу! Увидимся в четверг.

– Удачи, Джил! – выкрикнул Тристан и скрылся за поворотом, направляясь к гардеробу для сотрудников. Эдда улыбнулась и поспешила за ним.

«Они точно встречаются», – заключила я.

По пути к барной стойке я предвкушала, как выпью крепкий ароматный кофе, приготовленный заботливой рукой Стефана. Не знаю как, но он делал его божественным. У меня ни разу не получилось добиться такого же вкуса в домашних условиях, хотя кофейные зерна я покупала той же марки, которые использовались в ресторане исключительно для сотрудников.

Оказавшись у своего места, на котором я сидела сегодня большую часть времени, я недоуменно вскинула брови. Рядом с планшетом напитка не оказалось.

– Стефан, ты забыл про мою просьбу? – спросила я, посмотрев на бармена. Он виновато улыбнулся. Не к добру.

– Тут такое дело… – Стефан замолчал, потупив взгляд в пол.

– Говори прямо, – сложив руки на груди, произнесла я.

– Я не нашел кофейных зерен в баре и отправился на склад. Но и там оказалось пусто.

– Ты хочешь сказать, что наш кофе закончился?

– Именно это я и говорю.

– Черт!

В ресторане сорта кофе строго разделялись. Для работников закупалась одна марка кофейных зерен, для гостей – другая. Не то, чтобы сотрудников обделяли, просто иногда в день мы выпивали больше кофейных напитков, чем бывало в чеках. Если бы Ари покупал кофе одного производителя, то давно разорился бы.

Немного подумав, я предложила:

– Давай я оплачу? Сделаешь из зерен, которые для гостей.

– Тут такое дело… – неуверенно начал Стефан.

– Только не говори, что и он закончился.

– Нет, но его осталось крайне мало. Поставщик приедет только завтра, и я бы не хотел…

‒ Да, ты прав, – обреченно выдохнула я. – Не стоит.

Я бегло оглядела зал. Занятых столиков не прибавилось, а девушка с вином, кажется, собралась уходить, потому что Карл протягивал ей терминал для оплаты банковской картой.

– Я же вчера делала заказ на доставку продуктов, почему ты ничего не сказал? – возмутилась я.

– Я был уверен, что на складе есть еще. Я проверял перед выходными. Там стояли четыре упаковки.

– Ты отдыхал трое суток. Конечно, кофе закончился. Один Фридрик, наверное, выпил чашек сто.

– Прости.

– Ты прикроешь меня, если я быстро схожу в супермаркет и куплю килограмм зерен? Боюсь, что с таким количеством гостей, он нам сегодня жизненно необходим.

– Конечно! Я тоже с удовольствием выпью, – улыбнувшись, ответил Стефан.

      Поставив планшет на зарядку в кабинете Ари, я заперла дверь на ключ и направилась в гардероб. Надела теплую куртку, закуталась в шерстяной шарф и выбежала на улицу.

Середина сентября в этом году выдалась холодной и мерзкой. Ледяной ветер с силой дул в лицо, заставляя вздрагивать. Огромные лужи на асфальте свидетельствовали о том, что недавно шел дождь. Небо заволокло тучами.

Я невольно вспомнила, как пару дней назад Сергей рассказывал о погоде в Нью-Йорке. Он жаловался на духоту и палящее солнце. Я ответила, что это точно лучше, чем постоянный ливень стеной. Он не согласился.

Короткое воспоминание о наших ночных разговорах вызвало улыбку на лице. Мне нравилось общаться с ним ночью. Я всегда шептала, чтобы родители, спящие в соседней комнате, не услышали, что я говорю по телефону. Иногда Сергей, сам того не замечая, тоже переходил на шепот. Это звучало чертовски сексуально.

«Интересно как он там сейчас?» – промчалось в мыслях.

У Сергея сегодня первый учебный день. В Нью-Йорке утро, и он, вероятнее всего, был уже в школе.

В кармане куртки завибрировал телефон. Внутри будто что-то оборвалось. Я нешуточно испугалась, ведь звонить мог Ари, чтобы поинтересоваться, почему меня нет на рабочем месте.

Замерзшей рукой я вытащила мобильный. На экране огромными буквами было написано: «ФИЛ». Я поморщилась.

С того момента, как Сергей улетел в Нью-Йорк, Фил начал проявлять ко мне повышенный интерес. Он часто писал. Сначала в социальной сети, а когда я удалила страницу – в разные мессенджеры. Стоило мне не реагировать на его сообщения чуть больше суток, как Фил тут же начинал названивать и не прекращал, пока я не отвечала.

Разговор он строил ни на чем. Звонил узнать, как дела или как я планирую провести вечер. В общем-то поводов меня беспокоить не было, но он всегда находил, что сказать.

Нехотя я взяла трубку.

– Привет! Наконец-то ты ответила! – радостно воскликнул он.

– Фил, я же просила не звонить мне в рабочее время. Нельзя использовать телефон в зале ресторана, – возмутилась я.

– Но сейчас же ты разговариваешь.

– Я вышла в магазин.

– Ладно, я быстро! Ты не поверишь, что я сейчас держу в руках!

– Что?

Я вздохнула и остановилась на светофоре. Супермаркет находился на противоположной стороне улицы, и я молилась, чтобы скорее загорелся зеленый, и я оказалась в тепле. На руке, которой я держала мобильный, пальцы постепенно теряли чувствительность. Но в глубине души я была благодарна Стефану, что он забыл проверить остатки кофе на складе. Даже прогулка в отвратительную погоду намного лучше, чем сидеть без дела в ресторане и наблюдать за пустым залом.

– Два приглашения на закрытую вечеринку скейтбордистов в крытом скейт–парке, – торжественно заявил Фил. – Эта пятница, восемь вечера. Ты и я. Как тебе план?

– Ты же знаешь, я ненавижу тусовки. После отъезда Джоанны в Лондон я вообще прекратила на них ходить.

– Но это не обычная «тусовка». Это…

– Я работаю в пятницу, – перебила я.

Светофор, наконец, переключился на разрешающий сигнал, и я ускорила шаг, переходя дорогу.

– Может, возьмешь больничный? – предложил Фил.

– Нет, прости. Найди себе в пару кого-нибудь другого.

– Да ладно тебе. Хватит убиваться! Сходишь на вечеринку, развеешься!

– Я сказала нет!

Буквально влетев в двери магазина, я сразу же переложила мобильный в другую руку, а заледеневшие пальцы спрятала в карман. Покупателей было мало, что позволило беспрепятственно пройти к стеллажам с кофе.

– И необязательно орать, – возмутился Фил.

– Мне пора бежать. Спишемся позже, хорошо? – сказала я и, не дожидаясь ответа, дала отбой.

«Вот пиявка!» – мысленно выругалась я.

Взяв с полки килограмм кофейных зерен нужной марки, я направилась в сторону касс. Миновав стеллажи с крупами, я повернула голову в проход и резко остановилась. В ряду вполоборота ко мне стояла девушка с распущенными светлыми волосами, достающими до бедер. Она внимательно изучала упаковку макарон, держа ее в нескольких сантиметрах от глаз. Видимо, шрифт на заднем обороте пачки был чересчур мелким, чтобы его можно было прочитать, не приложив усилий.

Девушка показалась мне отдаленно знакомой, и я без стеснения разглядывала ее, пытаясь понять, кого вижу перед собой.

Блондинка вернула макароны на прежнее место на полке и полностью развернулась ко мне.

– Хлоя?! – удивленно воскликнула я.

– О Боже! Джил! – выкрикнула она и кинулась навстречу.

Подбежав, Хлоя чуть не сбила меня с ног. Ее руки обвили мою шею, и она притянула меня в объятия. Я обняла ее в ответ.

– Что ты здесь делаешь? – одновременно произнесли мы, отступив на шаг друг от друга.

– В магазине? – рассмеялась она.

– Нет, в Рейкьявике! Как же Италия? Ты рассказывала, что собираешься улететь туда после окончания школы.

– Насколько мне известно, ты сейчас должна быть в Манчестере, – парировала она.

Я усмехнулась и потупила взгляд в пол.

– Здесь в двух словах не объяснишь, – ответила я.

– Могу сказать тебе то же самое. Давай встретимся где-нибудь в городе, и все обсудим. Сегодня у меня не получится, но может быть завтра вечером?

– Отличная идея, у меня как раз выходной.

– Ты работаешь? – удивилась Хлоя.

– Это я тоже объясню при встрече, – с улыбкой сказала я.

– Только есть один нюанс. Как ты относишься к новым знакомствам?

Я состроила недовольную гримасу.

– Я просто уже договорилась завтра увидеться с двумя подругами, – произнесла Хлоя. – Может, совместим встречи? Не знаю, когда у меня получится еще раз освободиться.

Перспектива провести время в обществе незнакомых девиц не вызывала восторга. Но и плен домашнего одиночества в выходной вечер казался невыносимым. Целая вечность прошла с тех пор, как я видела старых друзей, срывалась на безумные вечеринки. Я изолировала себя от всех, считая, что так будет лучше. Как же я ошибалась.

Стоило остаться наедине с собой, как мысли, словно стая голодных воронов, набрасывались на меня. Они плодились в голове, заполняя каждый уголок сознания, и я тонула в их бесконечном рое. Они медленно убивали меня, выгрызая остатки психологического здоровья. И я понимала, что должна остановить этот кошмар.

– Хорошо, – произнесла я, стараясь придать голосу уверенности. – Познакомишь меня со своими подругами?

– Конечно! Они классные, ты их сразу полюбишь!

– Не сомневаюсь, – пробормотала я, с трудом сдерживая сарказм.

Хлоя взглянула на механические часы на руке.

– Ох, черт! Мне пора бежать! Спишемся позже, ладно?

– Идет. Есть мой номер?

– Да, – она уже пятилась к выходу из магазина.

– Беги уже! – рассмеялась я.

Хлоя развернулась и бросилась прочь, оставив меня недоумевать. Сложно было предположить, куда она так торопится. Даже я, сбежавшая с работы, чтобы…

– Черт, кофе! – спохватившись, вскрикнула я. И, последовав примеру Хлои, рванула к кассе.

***

      К половине двенадцатого ночи, уставшая и продрогшая, я наконец добралась до дома. Безделье на работе вымотало больше, чем любой загруженный день. Настроение было не из лучших. Хотелось быстро принять ванну и лечь в кровать. Благо следующие два дня были выходными. Никогда бы не подумала, что буду радоваться отдыху!

Стараясь делать все бесшумно, чтобы не привлечь внимание родителей, я отперла дверь и вошла в дом. Внизу было темно и тихо, лишь из гостиной доносилось монотонное бормотание телевизора. Похоже, папа еще не спал.

Решив не включать свет, я сняла обувь и на цыпочках побрела к лестнице. Бросив мимолетный взгляд в приоткрытую дверь гостиной, я увидела отца, который полулежа расположился на диване и смотрел какой-то сериал. Он не обратил на меня внимания, хотя я была уверена, что он знал о моем возвращении.

Как и предполагала мама, когда в конце июля я официально вышла на работу, отец немного успокоился. Прекратил кидать в мою сторону колкие фразы, не говорил, что я «испортила год жизни». В общем-то, он совсем со мной не общался. Делал вид, будто меня не существует. Я поддерживала его игру. Так мы и жили. Он в своем мире, я в своем.

Не скажу, что это было легко. Иногда возникало желание произнести хотя бы элементарное «привет» по приходе домой, но я вовремя себя останавливала. Путь молчания избрала не я. Не мне его и прекращать.

Отношения с мамой были лучше. Она всегда интересовалась моими делами, спрашивала, не нужна ли помощь и все в таком духе. Единственная тема, которую она никогда не затрагивала – Сергей. Я догадывалась, что мама знала о нашем общении с ним, но она виртуозно избегала этого разговора. Впрочем, я тоже не хотела обсуждать с ней Сергея.

Преодолев лестницу, я бесшумно прокралась мимо комнаты родителей и зашла к себе. Бросила на пол рюкзак, куртку, схватила пижаму и собралась отправиться в душ, когда под вещами, валяющимися на ковре, тихо звякнул телефон. Прежняя цель тут же была забыта. Я наклонилась и взяла мобильный. В такое время мне мог написать только один человек. Я была в этом уверена.

Какого же было мое удивление, когда я увидела, что сообщение отправлено с неизвестного номера. В уведомлении светилось короткое «привет».

Я в задумчивости нахмурила брови.

Телефон Кайла, брата Сергея, был в списке контактов. Номер Хлои тоже. Значит, со мной хотел связаться кто-то незнакомый.

Когда я уже собралась бросить смартфон обратно на куртку и продолжить путь в ванную, на экране высветилось еще одно уведомление.

Неизвестный номер: «Занята?»

Сергей! Это точно он!

Я подошла к кровати и села на ковер. Мысли о горячем расслабляющем душе были забыты. Теперь меня не интересовало ничего, кроме Сергея. Из-за его напряженных отношений с родителями, нам не так часто, как хотелось бы, удавалось общаться, что делало ценнее каждый звонок и каждое сообщение. Стоило Сергею выйти на связь, как я тут же откладывала все дела на потом. Разумеется, кроме работы.

Джил: «У кого ты украл телефон?»

Прочитано мгновенно. Ответ тоже не заставил себя долго ждать.

Сергей: «Были такие мысли, но я воздержался».

Джил: «Тогда откуда?»

Сергей: «Отец вручил после школы».

Джил: «Не верю!»

Сергей: «Сам удивился».

Я едва сдержалась, чтобы не запрыгать от радости. Наличие мобильного у Сергея означало, что с этой минуты мы сможем разговаривать, когда захотим. Ему необязательно будет все время ходить к Кайлу. Мне не придется переживать о том, сможем ли мы созвониться вечером. Теперь все будет иначе! Как раньше!

Ну, или почти…

Джил: «Твои родители изменили решение?»

Я затаила дыхание, не отрываясь от экрана, где троеточие сигнализировало о том, что Сергей печатает. В глубине души я знала, что вопрос риторический. Скорее звезды погаснут в небе, чем Эва и Александр разрешат Сергею встречаться со мной.

Сергей: «Шутишь? Они отдали телефон, взяв обещание, что я не буду связываться с тобой».

Несмотря на то, что другого ответа я не ждала, по телу все равно разлилось неприятное чувство разочарования.

И почему жизнь бывает порой так жестока?

Сергей: «Мы обязательно справимся, малышка! Расскажи, как прошел твой день?»

Я тяжело вздохнула.

Джил: «Ненавижу работать в понедельник! Гостей практически нет, и чаще всего я скучаю, сидя за барной стойкой».

Сергей: «Чувствую «но» в твоем сообщении».

Ухмыльнувшись, я застучала пальцами по экрану.

Джил: «Но сегодня, благодаря бармену, мне пришлось выйти в супермаркет, где я встретила Хлою».

Сергей: «Кто это?»

Джил: «Помнишь нашу первую встречу в скейт-парке?»

Сергей: «Разумеется…»

Я не успела ответить. Следом за первым сообщением мгновенно пришло второе.

Сергей: «Нет».

Джил: «Совсем забыла, что ты считал, будто девушка на роликах и я – это два разных человека».

Я тихо рассмеялась, отдавшись воспоминаниям. Потрясающий хриплый голос Сергея, который я услышала в тот день впервые. Его манерность, когда он поцеловал мне руку.

Да! Это было незабываемо.

Сергей: «Не смешно! Так кто такая Хлоя?»

Джил: «Давняя подруга. Она предложила встретиться завтра вечером. Я давно никуда не выбиралась, поэтому решила, что это хорошая идея».

Сергей: «Будь осторожна. И не забывай писать мне».

Джил: «Я могу забыть, что угодно, кроме этого».

Даже не видя Сергея, я знала, что он улыбнулся от этого сообщения. Впрочем, я тоже не смогла сдержать улыбки.

Джил: «Как прошел первый учебный день?»

Сергей: «Как на красной дорожке. Всем требовалось мое внимание».

Джил: «Жесть!»

Сергей: «Самое жуткое, что все, кто сегодня пытался подружиться со мной, завтра даже не поздороваются».

Джил: «Почему ты так решил?»

Сергей: «Американский менталитет. Улыбаются в глаза, но поливают грязью за спиной».

Джил: «Неужели во всей школе не нашлось ни одного нормального человека?»

Сергей: «Не-а».

Джил: «Все равно придется с кем-то общаться. Тебе учиться там еще два года».

Сергей: «Мне достаточно общения с тобой. Тем более, я надеюсь, что сбегу от сюда раньше».

Я напряглась, прочитав сообщение. Раньше Сергей не говорил ни о каком «побеге». Что он имел в виду? И не слишком ли он преувеличивал, говоря о том, что ему достаточно общения со мной?

В замешательстве, я быстро застучала пальцами по экрану.

Джил: «О чем ты?»

Молчание. Даже точечки не намекали, что Сергей собирался ответить.

Начиная нервничать, я уже принялась набирать новое сообщение, как на экране появился ответ.

Сергей: «Пока сам не знаю. Может, удастся уговорить родителей отправить меня учиться в Рейкьявик».

Едва не задохнувшись от потрясения, я поспешила ответить.

Джил: «Вся твоя жизнь прошла в Америке. И теперь ты хочешь все бросить?»

Сергей: «Я уже все бросил, когда уехал из ЛА². Нью-Йорк – чужой город для меня. Я даже не представляю, как передать то отвращение, которое испытываю к нему».

Я тяжело вздохнула.

Джил: «Мы что-нибудь придумаем».

Сергей: «Как всегда».

Так я и просидела до утра. В позе лотоса на белом махровом ковре, прислонившись спиной к кровати. И, что крайне важно, не прекращая обмениваться сообщениями с Сергеем. Пожалуй, это был самый долгий наш разговор за последние месяцы.

В ту ночь я подумала, что теперь мы не расстанемся ни на минуту.

Никогда еще в жизни я так не ошибалась.

Глава 8

Прекрасно то утро, которое начинается в обед. Раньше я так не считала. Для меня было принципиально важно просыпаться до восьми, чтобы многое успеть за день. Все в моей жизни изменилось с того момента, как я стала работать. Недосып и усталость сделали свое дело. И теперь я ненавидела понедельники и радовалась, когда удавалось провести больше времени в постели.

Труд меняет людей. Причем не всегда в лучшую сторону.

Наслаждаясь тишиной, я сидела у окна на кухне, потягивая обжигающий кофе. Родители давно ушли. Я слышала, как они собирались утром на работу. Когда им нужно было вставать, я только погружалась в сон, утомленная ночной перепиской. Сергей исчез около семи утра. Решив, что он просто уснул, я последовала его примеру.

Первым делом, открыв глаза, я судорожно проверила сообщения. Пустота. Диалог пропал. Сначала меня охватила паника – вдруг все это мне приснилось. Но, поразмыслив, я рассмеялась над собственной глупостью. Даже идиот понял бы, что Сергей намеренно избавился от переписки. То, что родители подарили ему телефон, не означало, что они начали ему доверять. Кто угодно мог взять мобильный Сергея и увидеть, что наши отношения продолжались.

Скользнув взглядом по времени на экране телефона, я мгновенно нахмурилась. Половина второго. Разница во времени – четыре часа. Сергей уже как полтора часа должен быть в школе! Но почему тогда он молчит? Где он? Неужели проспал?

Палец замер над пустым окном чата. Я хотела написать, потребовать объяснений, но вовремя одернула себя. Я не знала, что происходит по ту сторону экрана, кто держит сейчас в руках его телефон. Вдруг родители запретили ему брать его в школу? Что, если он лежит на столе у Александра или в сумочке у Эвы?

Нет, я не хотела знать ответ.

Тем более, Сергей не появлялся в сети с половины восьмого утра, то есть с половины четвертого по времени Нью-Йорка. Оставалась надежда, что он просто крепко спит.

«Как же все сложно!» – мысленно воскликнула я и заблокировала телефон.

Допив кофе в один глоток, я встала и направилась в ванную. Ожидание сводило с ума. Мне срочно нужно было скоротать время, чтобы не придумать чего-нибудь лишнего.

Он объявится. Сергей обязательно напишет, как появится возможность!

Несмотря на все мои старания не думать о Сергее, мысли вновь и вновь возвращались к нему. Тревога внутри нарастала с каждой минутой. И даже горячий расслабляющий душ не смог с ней справиться.

Первым делом, как только я вышла из ванной, я кинулась к телефону, чтобы проверить его на наличие новых сообщений. И одно действительно было. От Хлои. Она написала время сегодняшней встречи и название бара на главной улице Рейкьявика, не забыв напомнить, что придет не одна.

Отправив короткое «окей», я отбросила мобильный в сторону и легла на кровать.

В комнате было тихо, лишь сильный ветер приглушенно завывал за окном. Погода волновалась вместе со мной. Плотные тучи заволокли небо, угрожая в любой момент разразиться ледяным дождем.

Бессонная ночь дала о себе знать, и я сама не заметила, как задремала.

Меня разбудила настойчивая вибрация телефона. Кто-то звонил.

Приоткрыв один глаз, я сонно зевнула и ответила, даже не взглянув на экран:

– Алло!

– Хай! Как поживаешь, Джил? – послышался радостный мужской голос из динамика. Я резко распахнула глаза.

«Нужно сначала смотреть, кто тебе звонит, а затем отвечать! Тупица!» – выругался внутренний голос.

– Привет, Фил! – как можно дружелюбнее произнесла я. – Чего хотел?

– У тебя сегодня выходной?

О нет! Только не это!

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, раздумывая, что можно соврать.

Маме срочно понадобилась помощь на работе? Нет, не подходит. Ведь если бы я была в ресторане, то не взяла бы трубку.

Я устроилась на подработку, лишь бы не сидеть дома? Тоже не то. Фил завалит меня вопросами, и я растеряюсь.

Смирившись, что ложь не мой конек, я обреченно вздохнула и ответила:

– Да, выходной.

– Отлично! Может, прогуляемся? У меня как раз закончились уроки в школе.

– Прости, не хочу. Погода ужасная, и я чувствую себя уставшей. Планировала провести день дома.

– Да хватит тебе! Каждый раз, когда я что-то предлагаю, ты меня динамишь!

– Фил, у меня тяжелый жизненный период. Я не хочу гулять. Мне сейчас комфортнее быть одной, понимаешь?

– Вряд ли ты бы ответила так Сергею.

– Прости? Мне послышалось?! – я повысила голос. Его замечание вызвало раздражение, которое неприятной волной прокатилось по телу.

– Ладно. Извини. Если захочешь с кем–то поговорить, знай, что я всегда готов выслушать.

Ответить я не успела, Фил сбросил звонок.

«Нахал!» – мысленно выругалась я.

Открыв шторку уведомлений, я тут же забыла о неприятном разговоре с Филом. На губах заиграла улыбка. Оказалось, что я спала дольше, чем предполагала. Часы показывали пять, а в уведомлениях было четыре новых сообщения от Сергея.

Первое он отправил в два тридцать.

Сергей: «Доброе утро, малышка! Я проспал. Видимо, родители ушли рано и решили меня не будить».

Второе – в три часа.

Сергей: «Ты куда пропала?»

Третье – в половине четвертого.

Сергей: «Добрался до школы. Получил выговор за опоздание. Сказали, что в следующий раз будет наказание. Ненавижу американскую систему образования!»

И последнее он прислал пятнадцать минут назад.

Сергей: «Эй! Ты спишь, что ли?»

Я села на кровати и еще раз перечитала все сообщения. Сергей написал, что ему сделали выговор за опоздание. То есть он в шаге от наказания во второй учебный день. Из-за меня! Если бы мы вчера так долго не переписывались, то сегодня он бы не проспал и приехал в школу вовремя!

Чувство вины накрыло меня с головой. К щекам прилила кровь. Если бы кто-то сейчас находился рядом, то точно бы отметил, что я стала похожа на переспелый помидор.

Я открыла диалог и принялась яростно стучать пальцами по экрану, переполненная ненавистью к себе.

Джил: «Привет! Прости, пожалуйста! Это я виновата, что ты проспал. Я хотела позвонить тебе еще в час дня, но не решилась. Испугалась, что родители могли забрать твой телефон на время, пока ты в школе».

Ответ не заставил себя долго ждать.

Сергей: «Ты правильно поступила. Не стоит писать или звонить мне первой. Родители в любой момент могут взять телефон».

Джил: «Больше не будем общаться всю ночь. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы в школе».

Сергей: «Их не будет! Завел несколько будильников на завтра. Точно не просплю».

Джил: «И все же. Лучше тебе ложиться пораньше».

Сергей: «Малышка, все будет хорошо!»

Не знаю, как Сергею это удавалось, но каждый раз, когда он говорил, что все будет в порядке, я беспрекословно верила ему. Этот случай не стал исключением.

Глубоко в душе я все еще злилась на себя, но чувство постепенно угасало, уступая место счастью, которое я испытывала, общаясь с Сергеем.

Джил: «Ты на уроке?»

Сергей: «Математика. Преподаватель рассказывает нереально скучные вещи».

Джил: «Какие планы после занятий?»

Сергей: «Тут намечается вечеринка, но я не очень хочу идти. Пожалуй, поеду домой».

Джил: «Что не так?»

Сергей: «Не хочу находиться в кругу незнакомых лиц и пить дешевый алкоголь».

Джил: «В Рейкьявике тебя это не смущало».

Сергей: «Там у меня были друзья».

Джил: «Так может и здесь удастся их найти. Иди на вечеринку!»

Сергей: «Помогите! Моя девушка отправляет меня на тусовку к неизвестным людям!»

Он дополнил сообщение испуганным смайликом, от чего я громко рассмеялась.

Джил: «Твоя девушка хочет, чтобы ты нашел друзей».

Сергей: «Я подумаю».

Джил: «Ты пойдешь, а после расскажешь, как все прошло».

Сергей: «А ты умеешь уговаривать! Кстати, во сколько ты встречаешься с подругой?»

Черт! Хлоя! Я совсем забыла, что мы договаривались посидеть в баре.

Взглянув на время, я тихо ахнула. Мы договаривались встретиться в шесть, и я уже опаздывала.

Джил: «Спасибо, что напомнил! Мне пора собираться. Спишемся позже?»

Сергей: «Повеселись там!»

Джил: «Ты тоже».

Отложив телефон, я встала и в спешке принялась собираться. Достала из прикроватной тумбочки косметичку, нанесла макияж, разбросав палетки с тенями, подводки разного цвета и карандаши для век по кровати. Затем принялась перебирать сложенные вещи в шкафу, попутно соображая, что я хотела бы надеть.

Когда я закончила, то, оглядевшись, испытала чувство дежавю³. Средства для макияжа, джинсы, топы и худи валялись повсюду. Хаос, от которого я давно отвыкла, снова пришел в мою комнату. Означало ли это, что я возвращалась к нормальной жизни? Точного ответа я дать не могла, но в одном я была уверена: мне это нравилось.

***

В бар я влетела, когда стрелка часов уже перевалила за половину седьмого. Обычно я не задерживалась, даже любила приходить раньше, но в этот вечер все шло не так, как хотелось бы. Вначале я заснула, сама того не ожидая. Затем поругалась с Филом, а ведь раньше мы никогда не ссорились. Автобус, словно сговорившись с остальным миром, опоздал на целых десять минут, едва не превратив меня в ледяную статую на пронизывающем ветру остановки. А вишенкой на этом торте неприятностей стал приставучий тип, возникший из ниоткуда и нагло требовавший сигарету.

Все эти досадные мелочи, навалившись разом, чуть было не похоронили мое настроение, которое только-только начало приходить в норму. Ситуацию спасла Хлоя, которая приветливо замахала рукой, стоило мне зайти в бар. Ее лучезарная улыбка, словно солнечный зайчик, перепрыгнула ко мне, и я мгновенно почувствовала, как напряжение отступает.

К черту все! Сегодня я здесь, чтобы отдохнуть, и ничто не сможет мне помешать!

В заведении было немноголюдно и достаточно тихо. Фоном играла спокойная музыка, создавая непринужденную атмосферу. Столики, расставленные вдоль стен, разделяли между собой массивные перегородки из красного дерева. В дальнем углу, слева от барной стойки, находилась сцена с музыкальными инструментами: ударная установка, клавишные, три гитары. Судя по всему, в выходные дни здесь играет живая музыка.

Это место сильно отличалось от тех элитных клубов, которые мы обычно посещали с Джоанной и Марией. И оно нравилось мне больше. Никаких детишек богатеньких родителей, которые прожигают юность. Никакой оглушающей музыки. Нет пафосных девушек на высоченных каблуках, которые пытаются найти спонсоров. И, конечно, нет ощущения, что я здесь посторонняя, попавшая внутрь по воле случая.

Пройдя вглубь бара, я подошла к столу, за которым сидели трое: Хлоя и две незнакомки, удивительно похожие друг на друга. Девушка со светлыми волосами, стриженными под каре, внимательно изучала меню, склонившись над ним. Рукой она придерживала очки, приподнятые на лоб. Выглядело это немного комично, если учесть, что очки были как раз для зрения.

Рядом с блондинкой, откинувшись на спинку дивана, сидела девушка с темными волосами, отдающими рыжеватым оттенком. Вид у нее был скучающий, словно она не хотела находиться здесь. Глаза смотрели в одну точку, куда-то сквозь Хлою. Мне был знаком этот взгляд. Мысленно она отсутствовала.

– Привет! – поздоровалась я, улыбнувшись.

– Я испугалась, что ты не придешь! – воскликнула Хлоя. Подскочив со стула, она накинулась на меня и крепко обняла. – Что так долго?

– Автобус опоздал.

– Ладно, это не важно! Главное, что ты здесь!

– Точно, – улыбнулась я.

– Девочки, это Джил. Я вам про нее рассказывала.

Две пары голубых глаз одновременно посмотрели на меня. Стало слегка неуютно. Никогда не любила быть в центре внимания.

– Джил, это Моника и Ракель. Сестры. Ни за что не догадаешься, кто из них старше!

Заняв свободный стул рядом с Хлоей, я еще раз взглянула на девушек. Сестры. Теперь понятно, почему они так похожи.

– Для начала мне бы разобраться, кто есть кто.

– Хлоя не умеет знакомить людей, – отозвалась блондинка. – Моника, это я. Сокращенно Ника.

– Очень приятно.

– Взаимно, – произнесла Моника и снова уставилась в меню.

Я посмотрела на Ракель. Она кивнула и отвела взгляд в сторону.

– Вы близнецы? – спросила я и тут же прикусила кончик языка. Зачем я вообще полезла? Обычно в компании незнакомых людей из меня слово было сложно вытащить, а тут я сама начала разговор.

– Нет, – ответила Ракель. – У нас разница год.

Я кивнула, и Ракель, с коварной улыбкой взглянув на Хлою, добавила:

– Ника старше.

– Ракель! – возмутилась Хлоя, театрально надув губы.

– Так! Я готова сделать заказ. Где официантка? – внезапно выпалила Моника. Она отодвинула от себя меню и принялась оглядывать бар, вернув очки на глаза.

Ракель усмехнулась над поведением сестры и вновь вернула отстраненное выражение на лицо.

– Джил, можешь взять мое меню, – предложила Хлоя.

– Спасибо, но я, наверное, только выпью кофе.

– Вообще, ты страшно похудела с того момента, как мы виделись последний раз, – заметила Хлоя, без стеснения разглядывая мою фигуру. – Я наоборот набрала вес. Стресс до добра не доводит!

– Что случилось? Ты обещала рассказать, почему не улетела в Италию.

– Все слишком сложно. Ты же помнишь мою семью?

Я тяжело вздохнула, осознав, что произошло. Родители Хлои… их строгость граничила с нелепой тиранией. Они сплели вокруг дочери кокон запретов, стараясь удержать ее в пределах своей досягаемости.

Помню, как однажды Хлоя обмолвилась матери о желании состричь волосы – банальное удобство, не более. Но взрыв негодования сотряс стены дома, докатившись эхом до соседних дворов. Мать, словно фурия, обрушилась на дочь с проповедью о женской силе, заключенной в волосах. «Хочешь лишиться силы? – кричала она. – Так вырви их с корнем!»

Разумеется, бунтарский дух Хлои часто давал им отпор. Несколько раз она даже сбегала из дома. Но в конце концов возвращалась, понимая, что ей некуда идти. По крайней мере, до совершеннолетия.

– Тебя не отпустили, – скорее утвердительно, чем спрашивая, произнесла я.

– Отец сказал, что в Италии меня могут забрать в сексуальное рабство, – с печальной усмешкой выговорила Хлоя.

– Боже, какой же бред! – вмешалась Моника, закатив глаза. – А в Исландии тебя украдут на судно и заставят ловить рыбу.

– Ты это уже говорила, – рассмеялась Хлоя.

– И не устану повторять.

– Так и чем ты теперь занимаешься? – проигнорировав высказывание Моники, спросила я. – Если честно, ты изменилась. Стала более сдержанной, что ли. Не могу точно описать.

– Джил хочет сказать, что ты стала меньше болтать, – со смехом съязвила Ракель.

– А вы давно общаетесь? – уточнила я.

– Пару лет. Вместе в школе учились. Ника познакомилась с Хлоей раньше меня, а через несколько месяцев привела ее к нам в гости. Я с ней не сразу поладила.

– Ты до сих пор меня недолюбливаешь, – хихикнула Хлоя.

– Будем честны. Мы обе тебя не любим, – отметила Моника.

Девушки громко рассмеялись. Я постаралась сдержаться, но все же улыбнулась.

– По поводу планов, я до конца еще не решила, – пожала плечами Хлоя. – Но с уверенностью могу заявить одно: как только мне исполнится восемнадцать, я съеду от родителей и вздохну полной грудью. С того момента, как они отрезали для меня путь в Италию, я устроилась на подработку и стала копить деньги. Официанты много не получают, но с чего-то же надо начинать.

– Правда, – заключила я, прекрасно понимая, что если бы не мама, то сейчас я была бы в таком же положении. Кто возьмет на работу несовершеннолетнюю девушку без образования?

– Вчера, когда мы встретились в магазине, я как раз опаздывала на смену. Но мать заставила меня пойти за макаронами. Ей нужно было приготовить ужин к тому моменту, как отец вернется домой. Начальник у меня лютый зверь. Уже трижды грозился меня уволить! Но маму эти аргументы не подкупили. Пришлось бегать в поисках этих чертовых макарон!

Хлоя опустила голову и закрыла глаза. Впервые за время нашего общения я ей сочувствовала. Сложно представить, какими людьми нужно быть, чтобы отказать дочери в исполнении ее мечты.

Коснувшись плеча Хлои, я тепло произнесла:

– Скоро все наладится.

– Надеюсь.

К столику подошла официантка. Хлоя подняла на нее глаза и вновь превратилась в саму себя. В девушку, которую я помнила. Широкая улыбка, веселый взгляд. Хлоя умела притворяться. Все люди иногда играют в жизнерадостность. Этому учит жизнь. Лишь бы никто не догадался, что на самом деле творится в душе. Никому не нужны твои проблемы.

Сделав заказ, мы вернулись к разговору.

– Твоя очередь рассказывать. Вы сошлись с тем парнем, про которого ты мне писала? – спросила Хлоя.

– О да! Сошлись.

Я улыбнулась, вспомнив Сергея.

– Куда делись твои подружки? Как их там звали?

– Джо и Мари, – подсказала я. – Джоанна улетела учиться в школу бизнеса в Лондоне. Мария осталась в Исландии. Учится в университете Биврёста на юридическом.

– Умные у тебя друзья, – заметила Моника.

– Скорее богатые, – вмешалась Хлоя. – А мужская половина?

– Они еще год будут школьниками.

– Тот парень из скейт-парка тоже?

– Сергей летом улетел в Нью-Йорк, – выдохнула я.

– Погоди, а как тогда вы встречаетесь?

Я улыбнулась.

– Это долгая история.

– Полагаю, время у нас есть.

Взглянув на Монику и Ракель, я заметила, что они в упор смотрели на меня. Кажется, их тоже волновал вопрос, который задала Хлоя. Немного поразмыслив, я решила, что хуже не будет, если про нас с Сергеем узнает еще три человека.

И я начала свой рассказ.

Бо́льшая часть вечера ушла на то, чтобы описать все события, связывающие меня с Сергеем. Девочки смеялись и грустили вместе со мной, словно тоже проживали моменты, о которых я упоминала. Комментировали и явно были заинтересованы. Когда я закончила, каждая из них сказала, что Сергей вернется и мы обязательно будем вместе.

Я им поверила. Ведь у столь красивой истории должен быть соответствующий конец.

В десять часов Хлоя сказала, что ей пора идти. Никто не стал возражать. Обнявшись на прощание, мы разошлись, договорившись об еще одной встрече на следующей неделе.

Когда я добралась до дома, родители крепко спали. Коридор был погружен во тьму, и чтобы попасть наверх, мне пришлось освещать путь фонариком на телефоне. Как только я перешагнула порог комнаты, телефон издал жалобный писк и потух. Сел аккумулятор.

Я щелкнула выключателем, чтобы найти зарядное устройство. Яркий свет ударил по глазам, и я инстинктивно зажмурилась. Приоткрыв один глаз, мне тут же захотелось закрыть его обратно.

«Ну и бардак ты устроила!» – возмутился внутренний голос.

Решив, что уборка подождет, я подошла к рабочему столу и поставила мобильный на зарядку. Стоило телефону включиться, на экране сразу же появилось уведомление о пропущенном видеозвонке от Сергея, примерно минуту назад.

«И как он это делает?» – мысленно усмехнулась я, нажав на кнопку «перезвонить».

Сергей ответил после первого же гудка.

– Куда пропала? – воскликнул он.

Я резко зажала кнопку уменьшения громкости и зашипела на него:

– Тише! Ты один, а у меня в соседней комнате родители спят!

– Ой, я не подумал, – почти шепотом сказал он и виновато улыбнулся, направив взгляд в камеру своего телефона. Создалось впечатление, что он смотрел мне прямо в глаза.

Я не могла разглядеть, что находилось вокруг Сергея, потому что его лицо занимало весь экран, но я слышала громкие басы музыки, доносившиеся издалека. Он все-таки последовал моему совету и отправился на вечеринку.

– Как обстановка? – улыбнулась я, сев на стул.

Сергей запустил пальцы левой руки в кудряшки, которые значительно отросли с того момента, как мы виделись в последний раз, и произнес:

– Не очень. Думаю, я скоро уйду.

– Почему?

– Не люблю американцев. Они могут показаться сущими ангелами, но на деле это бесы в человеческом обличии!

Я склонила голову на бок и приподняла правую бровь, как бы намекая, что не уловила смысл сказанного.

– Забей! Не поймешь, пока сама не столкнешься с этим, – закончил Сергей и сразу же сменил тему. – Как твоя вечерняя встреча?

– Лучше, чем я ожидала! Хлоя познакомила меня с ее подругами. Они показались мне забавными. Надеюсь, мы еще увидимся.

– То есть тусовщица Джил снова в деле?

– Я никогда не была такой, ты же знаешь.

Сергей хрипло рассмеялся. Боже! Какое же наслаждение мне приносил его смех. Хотелось слушать без остановки. Совокупность чарующего грубого голоса, акцента и завораживающих блестящих глаз вызывала бесконечные мурашки по телу.

Сергей творил что-то невероятное с моим внутренним миром.

– Чем планируешь заниматься? – спросил он.

– Хочу лечь спать. Это у тебя семь вечера, а у меня уже одиннадцать.

– Все время забываю про разницу во времени!

– Да, я тоже.

– Сереж, ты куда пропал? – раздался высокий женский голос в трубке.

Я нахмурилась в недоумении. Сергей исчез с экрана, и я увидела внутренний дворик чьего-то дома. Освещенный бассейн, в котором развлекалось множество людей. Два огромных динамика, стоящие в дальних углах участка. Круглые столики, усеянные стаканчиками и бутылками. Веселье в самом разгаре!

– Отстань от меня наконец! – услышала я. Кажется, за камерой Сергей с кем–то ругался.

Внезапно видео затряслось, в трубке раздавались отвратительные шуршащие звуки, и я зажала динамики телефона рукой, чтобы хоть как-то заглушить этот ужас.

В один момент все затихло, и на экране появилась девушка. Блондинка. Волосы прямые, яркий макияж с обилием теней, пухлые губы, густо обведенные красной помадой.

– Кто это? – спросила она, уставившись на меня.

От шока я не смогла выговорить ни слова. Пялилась на нее, как идиотка, пока видео снова не затряслось.

– Мелисса, отвали нахрен! – выругался Сергей и вновь направил камеру на себя.

Я приглушенно рассмеялась. Не знаю, что на меня нашло, просто резко стало смешно от сложившейся ситуации.

– Я сейчас все объясню! – протараторил Сергей. – Она…

– Дай угадаю! – перебила я. – Ты ей понравился, и теперь она не хочет оставлять тебя в покое?

– Да, – протянул он.

– В то, что у тебя есть девушка, она не поверила.

– Именно!

– И ты не представляешь, как от нее избавиться.

– В точку! А как…

– Просто я экстрасенс, – хихикнула я.

– Джил, я тебя обожаю! Я уж думал, что ты теперь месяц со мной разговаривать не будешь.

– Нет, это не мой стиль.

– Что ж… Тогда иди отдыхать.

– Признаться, я тоже столкнулась с подобной проблемой.

– В каком это смысле? – напрягся Сергей. За долю секунды он изменился в лице. Улыбка исчезла, губы натянулись как струна. Брови взлетели вверх.

– Меня достает Фил. С того момента, как ты уехал, он звонит почти каждый день и постоянно куда-то зовет. Например, вчера приглашал меня на вечеринку каких-то скейтеров, а на прошлой неделе звал в кино.

Я так увлеклась рассказом, что не заметила, как лицо Сергея исказила гримаса злости. Не обратила внимания на то, что должна была увидеть. Не замолчала, когда было нужно.

– Он знает, что ты встречаешься со мной?! – закричал Сергей, перебив меня.

Я рефлекторно закрыла динамики пальцем. Спальня родителей находилась через стенку, и слышимость была лучше, чем хотелось бы. В детстве я часто подслушивала их разговоры, прижимаясь ухом к стене.

– Тсс! Родители проснутся!

– Плевать я хотел! Скажи, он знает?

Резким движением я вырвала штекер зарядки из телефона, подскочила со стула и кинулась к кровати.

– Джил! Ответь!

Прижав смартфон к подушке, я шепотом произнесла:

– Конечно, знает! Умоляю, не кричи!

– Тогда какого черта он пристает к тебе? – проигнорировав мою просьбу, взревел Сергей.

– Он просто проявляет дружелюбие. Возможно, слишком активное.

– Никакая это не дружба! Сейчас же напиши ему, чтоб оставил тебя в покое!

– Мы общаемся с Филом уже много лет. Я не буду этого делать! – запротестовала я.

– Если это не сделаешь ты, то я сам напишу ему!

Сергей кричал все громче. Обстановка накалялась. Чем сильнее я прижимала мобильный динамиками к подушке, тем хуже его слышала. Я не могла найти баланс, чтобы слышать то, что он говорил и при этом, чтобы он не орал на всю комнату.

Внезапно я подумала, что родители могли уже проснуться. Например, тогда, когда Сергей закричал в первый раз. И сейчас они сонно потягивались, чтобы встать и проверить, что происходит.

– Ты дашь ему знать, что вы больше не будете общаться? – не унимался Сергей.

Парализованная страхом, я сделала то, что первое пришло в голову.

– Обсудим это завтра, – бросила я и скинула вызов.

Телефон моментально завибрировал в моих руках. Входящий звонок от Сергея.

Я подскочила с кровати и подбежала к столу. Переворачивая тетради, старые учебники и книги, я искала наушники. Их нигде не было.

Телефон затих на какое-то время, а затем снова завибрировал в складках одеяла.

Наклонившись, я осмотрела пространство под столом. На глаза попался рюкзак, с которым я ездила на работу. Вытряхнув содержимое на ковер, я села на пол и внимательно все оглядела. Наушников не было.

– Черт! – вслух выругалась я.

Вибрация стала невыносимой. Хотелось заткнуть уши, чтобы заглушить противный звук.

«Кажется, выбора нет», – подумала я.

Поднявшись на ноги, я решительно шагнула к кровати, схватила смартфон и зажала кнопку блокировки, чтобы отключить его.

Экран потух. Наступила тишина.

Глава 9

Еще одна бессонная ночь. И вновь из-за Сергея. Не сосчитать, сколько таких ночей уже прошло за все время наших отношений. Даже до того, как я впервые услышала его голос, Сергей преследовал меня во снах, мешая отдыхать. Может, ему там и было самое место?

В кромешной тьме, прожигая взглядом потолок, я мучительно прокручивала в голове сцену нашей ссоры. Глаза отказывались закрываться, а рука, словно магнитом тянулась к выключенному телефону.

Я хотела позвонить ему, выплеснуть все, что терзало меня, но каждый раз останавливалась, понимая, что сейчас не лучшее время для выяснения отношений.

И почему же Сергей так вспылил? Фил всего лишь мой давний друг. Я общалась с ним задолго до встречи с Сергеем. В конце концов, к нему тоже проявляла внимание девушка, в то время как я находилась за тысячи километров. И тем не менее, я была спокойна. Сергею стоило бы доверять мне так же, как я доверяла ему. Без этого наше общение обречено на провал. Особенно на расстоянии.

Желание взять телефон и написать ему что угодно, только бы высказаться, стало невыносимым. Мысли кружились в голове неуправляемым вихрем, безжалостно терзая мысли, и мне ужасно хотелось выпустить эмоциональный шторм наружу.

Схватив подушку, я прижала ее к лицу и громко закричала. Вопила, пока в легких не осталось ни капли воздуха. Затем отшвырнула ее в сторону и резко вскочила.

Бесцельно мечась по комнате, я спотыкалась о разбросанные вещи. Тревога сдавливала горло, лишая возможности дышать. Я не знала, куда себя деть, чем отвлечься, как хоть на миг унять бушующую внутри бурю.

Внезапно меня осенило. Я вспомнила, как в поисках пропавших беспроводных наушников наткнулась на стопку книг, давно пылившихся в ожидании своего часа. Подойдя к столу, я зажгла настольную лампу. Мягкий рассеянный свет, пробиваясь сквозь абажур, выхватил из мрака хаос, царивший на столе.

Среди разбросанных тетрадей и канцелярских принадлежностей я сумела отыскать внушительных размеров книгу Стивена Кинга. Опустившись в кресло, я открыла первую страницу и погрузилась в чтение.

Поначалу мысли о Сергее все еще преследовали меня, мелькая между строк. Но постепенно, по мере того, как я вникала в сюжет, они стали отдаляться, теряясь в глубине повествования.

Не шевелясь, я просидела в кресле до первых лучей рассвета, поглощенная жутким, завораживающим миром, сотворенным королем ужасов. Около семи утра я уловила приглушенный звонок будильника из соседней комнаты. Затем в коридоре послышался топот ног и шум льющейся воды в ванной. И лишь когда до ушей донесся хлопок входной двери, я отложила книгу и, поднявшись, направилась в душ.

Вернувшись, я продолжила чтение. Я понимала, что заснуть мне не удастся, и отчаянно пыталась скоротать время в ожидании, пока в Нью-Йорке наступит утро.

Не знаю, сколько прошло времени, но, решив прерваться во второй раз, я погасила настольную лампу и ахнула. Комнату наполнял яркий свет. Редкие лучи солнца пронзали свинцовые тучи и робко заглядывали в окно. Невероятное зрелище для конца сентября. Почти нереальное.

Положив в тостер два ломтика хлеба, я бросила взгляд на кухонные часы. Стрелки показывали половину одиннадцатого утра. Рано звонить Сергею. Слишком рано. Но желание поговорить с ним оказалось сильнее любых логических доводов. Схватив телефон, я отступила от тостера к столу и включила его.

Момент, которого я ждала всю ночь, наконец, настал. Липкий страх окутал тело. От волнения к горлу подкатила тошнота, заглушив голод. Как завороженная, я смотрела на экран загрузки, не в силах отвести взгляд.

Что ему сказать? Как объяснить, почему я отключила телефон? Поймет ли он? Как убедить его, что Фил не является проблемой?

Рой вопросов, которые я так долго и успешно отгоняла, с оглушительным ревом ворвался в мысли. Один за другим они загружались в голову, словно приложения в смартфон, и я не могла остановить этот безумный процесс.

Внезапный громкий щелчок за спиной заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Я прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу и развернулась на ватных ногах. Из тостера торчали обугленные огрызки хлеба.

– Черт бы побрал эти хлебцы! – вырвалось у меня.

Придя в себя, я вернула взгляд к телефону. На экране высветилось двадцать три пропущенных звонка от Сергея. Все были сделаны ночью.

Тошнота усилилась. Казалось, что меня вот-вот вывернет наизнанку.

Дрожащей рукой я нажала кнопку «перезвонить» и затаила дыхание. Тишина сменилась длинными томительными гудками. Ответа не было.

Я попробовала еще раз. Безрезультатно.

«Он просто не хочет с тобой говорить после того, что ты устроила!» – язвительно прошипел внутренний голос.

Отмахнувшись от него, я предприняла третью отчаянную попытку дозвониться до Сергея. На этот раз он ответил.

– Джил, твою мать! – прорычал он сквозь помехи. – Ты … представляешь … с ума сходил от волнения!

Связь прерывалась. На заднем фоне был слышен громкий шум, как если бы он находился на железнодорожном вокзале, и вокруг ездили поезда.

– Сереж, я еле тебя слышу, – нервно кусая губы, произнесла я.

– Оставайся … связи! … перезвоню!

Вызов завершен.

Я в замешательстве уставилась на погасший экран. Единственное, что я поняла из короткого разговора – Сергей перезвонит. Стало чуточку легче.

Захватив тосты, банку джема из холодильника и остывший кофе, я устроилась в своем любимом стуле у окна и принялась ждать.

На улице светило солнце. Тучи рассеялись, уступив место редким облакам. Несмотря на то, что погода казалась хорошей, я знала, что снаружи чертовски холодно. Вся эта летняя мишура вроде зазывающих ярких лучей – не более, чем обманка. В Рейкьявике в сентябре не бывает тепла! Я бы не удивилась, если бы в следующую минуту пошел ливень и прогремели раскаты грома.

Я буквально давилась жареным хлебом, заставляя себя жевать. Вчера Хлоя заметила, что я стала подозрительно худой. И, к сожалению, была права. В последнее время я отвратительно питалась, позволяя себе пропускать завтраки, а иногда и ужины. Утром неслась на работу, не успев даже глотнуть кофе. Вечером валилась с ног от усталости, какая уж тут еда? С лета я потеряла килограмма четыре, а так как до этого во мне и пятидесяти не было, разница стала ощутимой. Если я не начну нормально питаться, мой организм точно не скажет мне спасибо.

Звонок раздался без пятнадцати двенадцать. Я судорожно схватила телефон.

– Вот теперь привет! – поздоровался Сергей.

Шума на заднем плане больше не было слышно, лишь приглушенный звук ветра и отголоски чьих-то разговоров.

– Привет! Что было со связью? – поинтересовалась я, подставив чашку под струю воды из-под крана, чтобы вымыть остатки кофейной гущи.

– Я ехал в метро. Это поезда, которые под землей ходят.

Я рассмеялась.

– Я знаю, что такое метрополитен. Но спасибо за уточнение!

– Мало ли. В Рейкьявике же его нет.

– И где же ты сейчас?

Я выключила воду и поставила кружку на стол рядом с раковиной. Вытерев руки полотенцем, я вернулась к окну и села на барный стул.

– На Брайтон-Бич. Гуляю по набережной, наслаждаюсь шумом океана.

– Что? – удивилась я.

– На пляже я!

– Это я поняла! Почему ты не в школе?

– Рано еще. К тому же в школе нам не дадут поговорить.

– Да, но…

– Джил, я разберусь! – отрезал Сергей.

Возражать я не стала, хотя что-то внутри подсказывало, что стоит.

– Зачем ты вчера выключила телефон?

– А почему ты ездишь на метро? – проигнорировав его вопрос, поинтересовалась я. Сергей показывал мне водительское удостоверение, когда был в Исландии. Я точно помнила!

– Нужно заменить Калифорнийские права на местные. Я смогу это сделать только после дня рождения.

– То есть в каждом штате разрешается водить с разного возраста?

– Именно, – подтвердил он и тут же поспешил напомнить: – Ты не ответила на вопрос.

Я прикусила губу. Нервозность возвращалась, накрывая меня с головой.

– Ты звонил без остановки. Жутко кричал. Я боялась, что родители услышат и не придумала ничего лучше, чем просто отключить телефон.

– Извини. Я действительно вспылил, – выдохнул он.

Даже не имея возможности его видеть, я знала, что сейчас Сергей поправлял волосы. Он всегда так делал, когда волновался. Я улыбнулась, представив это.

– Пойми, мне тяжело. Находясь на другом конце света, я узнаю, что к тебе пристает парень. У меня нет возможности повлиять на это. Я беспомощен. Как я должен был отреагировать?

– Ну не знаю. Может быть, как я?

– Ты ничего не сделала.

– Вот именно! Я доверила ситуацию тебе, в полной убежденности, что ты меня не подведешь.

– И как ты поступишь?

Я замешкалась, не найдясь с ответом. У меня не было ни одной идеи о том, как объяснить Филу, что его звонки неуместны. Мои взаимоотношения с Сергеем его не останавливали. Так и что же я собиралась делать?

– Джил? – напомнил о своем присутствии Сергей.

Я сильнее сжала телефон в руке. Приняв решение не обманывать ни себя, ни его, я тихо произнесла:

– Пока не знаю.

– Вот видишь! Я предлагаю прервать ваши милые разговорчики. Хотя бы на время.

– Нет! Так я поступить не могу. Фил мой друг!

– Не друг он тебе! – вскричал Сергей.

– Если ты сейчас не успокоишься, я повешу трубку, – стараясь дышать ровно, сказала я. Не один Сергей умел взрываться. И лучше ему было не видеть меня в гневе.

– Прости. Бесит твой Фил, – виновато выговорил он.

– Я понимаю, но это не повод орать на меня. Наше общение с Филом не выйдет за черту дружбы. Я гарантирую. Закрыли тему!

Прикрыв глаза от нарастающего гнева, я сделала несколько коротких вдохов.

«Контролируй себя, Джил!» – выкрикнул внутренний голос.

– Хочешь увидеть океан? – внезапно спросил Сергей.

– Я его и так видела, – усмехнулась я.

– Но не со стороны Северной Америки.

– Не пора ли тебе отправиться в школу? Ты помнишь про наказание?

– Я все помню. Так что насчет океана? Это наш первый дневной разговор. И первый раз, когда у меня есть возможность показать тебе кусочек США.

Поколебавшись, я ответила короткое «да» и Сергей включил камеру на телефоне. Поначалу изображение было нечетким, прерывающимся, но затем я увидела водную рябь до самого горизонта и чистое синее небо. В Нью-Йорке стоял теплый солнечный день.

Из динамиков было слышно, как разбивались огромные волны, накатываясь на песчаный берег. Как кричали чайки. И как вдали резвились дети, выкрикивая фразы на английском языке. От атмосферы перехватывало дух.

Исландия имеет выход к Атлантическому океану, но Сергей был прав. Со стороны Америки он выглядел совсем иначе. Не таким холодным и суровым, каким кажется здесь, а теплым и манящим. Внезапно я захотела с разбегу запрыгнуть в волну, хотя раньше не замечала за собой подобных желаний.

Картинка на экране сменилась, и я увидела Сергея. Он сидел на песке. Ветер растрепал его кудрявые волосы. На губах играла улыбка, и я поймала себя на том, что тоже улыбалась.

– Я люблю тебя, Джил, – произнес он.

– Я тоже тебя люблю, – ответила я.

Глава 10

Наступил октябрь. Месяц пришел с резким похолоданием и нескончаемыми дождями. Выходить на улицу стало пыткой. Ездить на работу – убийством для нервной системы. Будни превратились в зацикленный ночной кошмар, от которого невозможно избавиться.

К концу жуткого осеннего месяца я вымоталась так сильно, что попросила у Ари внеплановые четыре выходных дня. Конечно, он дал добро, но сказал отработать столько же смен подряд. Я не стала спорить.

В первый заслуженный день отдыха я планировала хорошенько отоспаться. Заранее выключив телефон и повесив на дверь комнаты огромную надпись: «НЕ БУДИТЬ», я нежилась в кровати, укутавшись в пуховое одеяло.

Но я забыла одну важную вещь. В этом доме редко прислушивались к моим просьбам.

Я распахнула глаза от громкого стука. Кто-то барабанил в дверь с такой силой, что казалось будто, она вот-вот вылетит с петель. Голову пронзила острая боль, и я тут же зажала уши руками в попытке заглушить раздражающий звук.

– Да хватит уже! – выкрикнула я. – Сейчас открою!

Стук прекратился.

Перекатившись на другую сторону кровати, я взяла с пола теплые штаны и натянула их, не вылезая из-под одеяла. Шепотом проговаривая все ругательства, которые знала, я поплелась к выходу из комнаты.

День, отведенный на сон, был испорчен.

Щелкнув замком, я открыла дверь. Первое, что я увидела, это огромный торт, щедро политый взбитыми сливками с множеством горящих свечей.

– С днем рождения, наша дорогая Джил!

Я посмотрела на маму, которая с широкой улыбкой протягивала угощение мне. Кажется, она и не заметила моего угрюмого настроения. За ее спиной стоял отец. Когда я взглянула на него, он отвел глаза в сторону. Не удивительно, ведь за последние месяцы в наших отношениях ничего не изменилось. Он по-прежнему меня избегал.

– Ну же! Загадывай желание! – поторопила мама.

Я пересчитала свечи. Восемнадцать. Именно столько мне исполнилось. Я ждала этого дня, начиная с четырнадцати лет. Грезила совершеннолетием, словно цифра могла что-то изменить в моей жизни. Представляла, как на равных сяду за стол с родными. Крепкие объятия мамы и теплые напутственные слова от папы. Как вечером устрою грандиозную вечеринку, на которую придут все мои друзья и, конечно же, лучший в мире бойфренд. Искренний смех и нескончаемое веселье.

И что сейчас? Я стою перед родителями, разругавшись с отцом и отдалившись от мамы. Мы не проведем этот праздник вместе, в этом я была уверена. Практически все друзья разъехались. Человек, которого я люблю, был врагом под номером один в моем доме. А я потеряла былой энтузиазм и жажду жить.

Если у меня и было желание, то только одно.

«Хочу, чтобы все наладилось», – мысленно произнесла я и задула свечи.

– Ура! Спускайся вниз, будем пить чай, – весело сказала мама и поспешила удалиться.

Оставшись один на один с отцом, я наконец-то встретилась с ним взглядом. Какое-то время он молча смотрел на меня, а затем тихо обронил:

– С днем рождения.

Я кивнула в знак благодарности и захлопнула дверь.

      Глаза защипало от подступивших слез, и я поспешила смахнуть их рукой. Не время расстраиваться! Если задуматься, то и такого поздравления от него было достаточно, ведь я и вовсе не ждала, что он скажет хоть слово о моем дне рождения. За то время, что мы были в ссоре, я уже начала привыкать к его холоду. Я перестала верить в то, что мы сможем когда-нибудь наладить отношения. Как бы грустно мне ни становилось, это была суровая реальность.

Включив телефон, я подошла к шкафу с вещами, чтобы одеться и спуститься на кухню к завтраку. Но я не успела даже стянуть футболку, в которой спала, когда мобильный завибрировал, оповещая о входящем звонке.

На экране высветилось имя Хлои, и я нахмурилась. Вряд ли она помнила о дне моего рождения. За все время нашей дружбы она поздравила меня лишь раз, и то, потому что я сама намекнула ей на это. Тогда зачем же она звонила?

Решив не гадать, я приняла вызов.

– Слава Богу, ты ответила! – облегченно выдохнула Хлоя. – Я набирала тебе семь раз, но было занято!

– Что случилось? – встревожилась я.

Хлоя предпочитала смс, собственно, как и я. А теперь она мало того, что звонила, так еще и подобным образом начинала разговор. Не к добру!

– У меня ЧП! Родители уехали на два дня и поручили сидеть с младшей сестрой. Я специально взяла на работе выходные и всех предупредила, что буду недоступна. Но сегодня утром позвонил начальник. Сказал, что Инга заболела, и я обязана выйти за нее или он меня уволит! – Хлоя говорила настолько быстро, что я едва успевала разобрать слова. – Джил, выручай! Ты сможешь сегодня с четырех до девяти остаться с Катрин?

Я отодвинула телефон от уха и взглянула на время. Одиннадцать утра. Планов у меня не было, а у родителей явно выходной. Оставаться дома я не хотела, поэтому согласилась на просьбу Хлои.

– Конечно! Буду рада провести вечер у тебя.

– Огромное спасибо! Прям гора с плеч! – вернувшись к нормальному темпу разговора, произнесла Хлоя. – Жду в четыре. Только не опаздывай, умоляю!

– Буду пунктуальна, как всегда, – рассмеялась я и повесила трубку.

Праздник становился все лучше и лучше с каждой минутой. Сначала сухое «с днем рождения» от отца, потом просьба подруги посидеть с ребенком (я терпеть не могла детей). Что дальше? Я получу письмо об увольнении с работы?

Встряхнув головой, я вернулась к выбору одежды. Не стоило думать о плохом, ведь мысли материальны.

Когда я закончила переодеваться, телефон снова завибрировал. Я закатила глаза.

– Неужели так трудно оставить меня в…

Я прервала возглас возмущения, когда увидела, кто звонил.

– Сережа! – выкрикнула я, нажав кнопку «ответить».

Мы не созванивались несколько дней. Эва и Александр увезли его к родственникам в Вашингтон, и ему редко удавалось остаться одному.

– Малышка! – воскликнул он. – С днем рождения!

Я улыбнулась. Хоть что-то хорошее произошло в это утро!

– Банальные поздравления я ненавижу. Поэтому… – Сергей прервался. Видео затряслось на секунду, а затем вновь стабилизировалось. Он поставил телефон, и теперь обе его руки были свободны. – Я хочу поздравить тебя в песне.

Я закашлялась от удивления. Что? В песне? Сергей умел петь?

Сомнения развеялись, когда из динамиков смартфона полилась приятная музыка и послышались слова. Он не просто пел. Он играл на фортепиано!

Голова слегка опущена вниз. Взгляд сосредоточенный. Руки двигались плавно. Пальцы бегали по клавишам.

Приоткрыв рот, я ловила каждое его движение, каждое слово. Пел он на английском и довольно быстро, поэтому я с трудом могла понять, о чем шла речь. Но это было и не важно. Значение имело лишь то, что он играл для меня.

Сергей играл на фортепиано для меня!

Я едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Никогда прежде никто из знакомых не заморачивался с моим поздравлением настолько сильно. Возможно, единственное, что имело такую же ценность – это огромный плакат, нарисованный давними подругами, на котором было написано письмо с поздравлениями от участника моей любимой британской группы. Естественно выдуманное, но крайне трогательное. Украшенное фотографиями. Плакат я хранила до сих пор.

Закончив, Сергей посмотрел в камеру и прошептал:

– Будь счастлива. Я люблю тебя.

Желание обнять его разрывало изнутри. Я хотела залезть в этот чертов телефон, разрушая все возможные законы физики, и крепко прижаться к Сергею. Обвить руками шею, зарыться пальцами в волосы. Притянуть к себе и стоять так вечность, ощущая его тепло.

На душе стало паршиво. Грудь сдавливало тисками. В попытке добыть кислород я сотрясалась всем телом.

– Эй! Ты чего? – встревожился Сергей.

– Если бы ты знал, как я хочу тебя обнять, – запинаясь, выговорила я.

– Я знаю, потому что хочу того же.

Образовалась тишина. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Сергей заговорил.

– Какие планы на сегодняшний день?

– Блин! – выругалась я. – Родители ждут меня внизу! Они могут в любой момент зайти, чтобы поинтересоваться, почему я так долго одеваюсь!

– Погоди! Твои родители дома сегодня? – довольно эмоционально спросил Сергей.

– Да. Видимо, взяли выходной, как и я.

– Это очень плохо! Я бы сказал – критично! – закричал он. – Мне срочно нужно позвонить!

Внезапно я услышала истошный вопль отца:

– Убирайся отсюда!

– Поздно, – испуганно выдавил Сергей.

Не растерявшись, я приказала Сергею отключить микрофон, запихнула телефон в задний карман джинсов и поспешила вниз.

Перепрыгивая через две ступеньки, я неслась по лестнице настолько быстро, что любое неверное движение могло привести к сломанной лодыжке. Оказавшись в коридоре, я увидела папу, который замер у распахнутой входной двери, загораживая мне обзор. В проходе в кухню, переминаясь с ноги на ногу, стояла мама. Ее широко распахнутые глаза сообщали о том, что она взволнована.

Замедлив шаг, я подошла к отцу и дотронулась до его плеча. Он обернулся.

– Ты не пойдешь, – зарычал он.

Я отрицательно покачала головой.

– Не тебе решать.

– Ты все еще моя дочь! Плевать, сколько тебе лет!

– А мне плевать, что ты думаешь по этому поводу! Отвадить моего парня ты еще можешь, но не тебе выбирать, с кем я буду общаться! – взорвалась я.

Приложив неимоверное усилие, я отпихнула отца в сторону и вышла на улицу. В джинсах, свитере и тапочках! Холод мгновенно сковал тело. Зубы застучали друг об друга. Но меня это не волновало. За железными воротами стоял человек, который имел для меня не меньшее значение, чем Сергей. И я готова была хоть голой кинуться в сугроб, лишь бы увидеть ее.

– Брат сказал, что дома только ты. Я не знала, правда! – взволновано шепнула Анжелина, когда я приблизилась к калитке.

– Не бери в голову.

Нажав на кнопку, я открыла ворота и вышла за пределы участка. Анжелина тут же притянула меня к себе в объятия. Прижавшись к ней, я почувствовала сладковатый запах ее духов, напомнивший о прошлом. На мгновение стало тоскливо.

– Я убью этого мелкого засранца! – буркнула она мне в волосы. Я рассмеялась.

– Осторожнее, он все слышит, – предупредила я, указав рукой на смартфон, торчащий из заднего кармана.

– И пусть слышит. Сережа, я тебя прикончу!

Мой смех стал громче.

Выпутавшись из объятий Анжелины, я заметила два огромных подарочных пакета, стоящие у ее ног. Она перехватила мой взгляд.

– Господи! Я так растерялась, что забыла про праздник. С днем рождения, Джил!

Анжелина подняла подарки и протянула их мне.

– Один от меня, второй от брата. Надеюсь, ты оценишь. Я два дня искала эту колбу по всему городу!

– Колбу? – в недоумении переспросила я.

– Ой!

Я вскинула брови, шире улыбнувшись.

– Беги обратно, а то совсем замерзнешь. И приходи вечером ко мне! Выпьем вина, отметим.

– Огромное спасибо за приглашение! – без поддельной радости воскликнула я. – Но сегодня меня позвала подруга. Может завтра?

– Конечно! Я всегда буду счастлива видеть тебя!

– Еще раз спасибо!

Я потянулась обнять Анжелину, но вместо этого чмокнула ее в щеку и пошла в дом.

– Схватываешь на лету! – крикнула она мне вслед.

– Учусь у лучших, – бросила я через плечо.

Оказавшись в коридоре, я обратила внимание, что родители исчезли. У отца хватило уважения не подслушивать наш разговор.

Тихо закрыв дверь, я медленно кралась к лестнице, ощущая себя вором в собственном доме.

– Джил! – окликнула мама. Я вздрогнула от неожиданности и остановилась.

– Что? – огрызнулась я, даже не повернувшись.

– Праздничный завтрак никто не отменял. Прошу на кухню, – строго приказала она.

– Я оставлю подарки и спущусь.

– Только быстро.

Я услышала удаляющиеся шаги и выдохнула с облегчением.

«Вот это праздничек!» – пронеслось в мыслях.

Забежав в комнату, я первым делом вытащила телефон. Сергей все еще был на связи. Поджав губы, он смотрел прямо на меня, пытаясь проанализировать мой настрой.

– Это было… сильно, – протянула я.

– Я еще никогда в жизни так не нервничал! – сказал он.

– У меня есть пара минут.

– Доставай скорее подарок! Только так, чтобы я видел твою реакцию.

Прислонив телефон к изголовью кровати, я принялась копаться в первом пакете.

– Ты не упоминал, что умеешь играть на фортепиано, – заметила я, достав из пакета теплую черную толстовку с капюшоном.

– Это от Анжелины, – уточнил Сергей, говоря о толстовке. – Я учился в музыкальной школе. Естественно, по воле родителей. Если бы выбирал я, то, скорее всего, играл бы на ударной установке или гитаре.

– У тебя неплохо получается.

– Хочешь расскажу секрет?

Я нахмурилась. Сергей наклонил камеру под стул, и я увидела маленькую портативную колонку.

– Так ты жульничал! – возмутилась я, усмехнувшись.

– Я часто прогуливал уроки игры на клавишных, – пожав плечами, ответил он. – Но пел сегодня действительно я.

– Что ж… поешь ты хорошо.

– Открывай скорее мой подарок! – проигнорировав комплимент, поторопил Сергей.

Взяв второй пакет, я обратила внимание, что он был довольно тяжелым. Заглянув внутрь, я не поверила собственным глазам. Я посмотрела на Сергея. Он удовлетворено кивнул.

С особой осторожностью я вытащила высокую прямоугольную коробку, перевязанную красной лентой.

– Я знаю, что ты ненавидишь цветы, но этот должен тебе понравиться, – заявил Сергей.

Избавившись от упаковки, я увидела шикарную черную розу на подставке, накрытую прозрачной колбой. Губы растянулись в довольной улыбке. Я прижала цветок к себе, обвив руками.

– Вроде она настоящая. Внутри должна быть инструкция по уходу.

– Это потрясающий подарок! Я очень благодарна и хочу тебя расцеловать! – воскликнула я, не в силах сдержать эмоции.

– Сначала ты хотела меня обнять. Теперь поцеловать. Что дальше? – с ехидством спросил Сергей.

– Да иди ты! – задорно буркнула я.

– Вот сейчас я узнаю Джил, – рассмеялся он.

Поставив розу на рабочий стол, я схватила мобильный. Вновь попросив Сергея отключить микрофон, я поспешила вниз, не разъединяя звонок. Пришло время для неприятной части сегодняшнего дня. Конечно, хотелось, чтобы завтрак с родителями не вызвал у меня негативных эмоций, но в данной ситуации это было невозможно.

В кухне стояла тишина. Отец сидел за столом, разглядывая что-то в телефоне. Мама наливала себе чай. Торт уже был разрезан и разложен по тарелкам.

Поддержав их идею о молчании, я села на свое место напротив папы и взяла чашку с кофе. Руки слегка подрагивали от волнения. Непросто было сохранять самообладание после того, что произошло несколько минут назад. Спускаясь вниз, я больше всего боялась гнева отца. К счастью, он не обратил на меня внимания, продолжив смотреть на экран смартфона.

Мама заняла свободный стул, и мы принялись есть.

Откровенно говоря, тишина напрягала. Каждой клеточкой тела я ощущала, как заряжен воздух вокруг нас. Стоило чиркнуть спичкой, и все бы взорвалось.

– Джил, как будешь отмечать? – спросила мама. Ее голос раздался настолько внезапно, что я едва не подпрыгнула от неожиданности.

– Никак. Я иду к Хлое. Обещала посидеть с ее младшей сестрой, пока она будет на работе.

– У нас с папой выпал общий выходной на сегодня. Я надеялась, что мы вместе прогуляемся. Как раньше.

Я усмехнулась. Хотелось сказать, что как раньше уже не будет никогда, но я воздержалась.

– И ничего смешного. Может, уделишь нам время?

– Это плохая идея, – заметила я.

– Трикси, хватит! – внезапно вмешался отец. – Никто никуда не пойдет.

– Почему? – возмутилась мама.

– Нас ждут Оуэн и Симона через час, – ответил он.

Я едва заметно выдохнула.

– Вот так всегда, – обронила мама и отпила чай из кружки.

Остаток утра мы провели в молчании.

***

В половине четвертого я выскользнула из дома, направляясь к Хлое. Пасмурная погода создавала сумерки. Моросил дождь. Перепрыгивая лужи, я неслась к автобусной остановке, боясь опоздать на свой рейс. Дыхание обжигало холодом, и изо рта клубочками вырывался пар.

В памяти невольно всплыло лето. Два месяца из трех Рейкьявик купался в непривычном для него тепле и солнце. Редкая роскошь, за которую, видимо, пришло время расплачиваться.

Заскочив в автобус, я позволила себе немного расслабиться и вытащила закоченевшие руки из карманов. Варежки я надевала редко – слишком часто приходилось пользоваться телефоном на улице. Пальцы от этого нещадно краснели и теряли гибкость. Знала, что это ни к чему хорошему не приведет, но эта маленькая зависимость была сильнее меня.

Устроившись у окна, я принялась разглядывать проезжающие мимо машины. День рождения подошел к концу, а значит, наступила пора подводить итоги.

Не выспалась. Бессовестно рано разбудили родители.

Услышала, как Сергей поет. Боже, какой же потрясающий у него голос!

В очередной раз поругалась с отцом. Впрочем, что тут нового? Это уже стало нашей печальной традицией.

Встретилась с Анжелиной. Получила приятные подарки.

Впервые за долгое время сидела за одним столом с родителями. Перед тем, как разойтись, мама протянула мне изящную коробочку. Внутри лежал золотой браслет – тонкий, как паутинка.

В целом, все вышло не так ужасно, как я себе представляла. Пожалуй, мой восемнадцатый день рождения можно считать удавшимся.

Осталось только посидеть с Катрин. Я надеялась, что если включу ей мультики, она не будет слишком назойливой. И, быть может, мне даже удастся еще раз пообщаться с Сергеем.

Автобус затормозил, и я выбежала на улицу. Сражаясь с порывами ветра, я преодолела несколько кварталов и, наконец, оказалась у дома Хлои. Передо мной стоял маленький, словно кукольный, двухэтажный домик. Мне случалось бывать здесь и раньше, поэтому я без труда определила, что на кухне горел свет, а в гостиной работал телевизор.

Калитка отворилась с тихим скрипом. Поднявшись на крыльцо, я постучала в дверь. Она тут же распахнулась, и на пороге появилась улыбающаяся Хлоя.

– Ровно в четыре, как просила! – усмехнулась я.

– Заходи скорее, дует!

Хлоя отошла в сторону, и я шагнула в дом. Маленькая прихожая в красных тонах. Слева проход в комнату, справа в кухню. Чем-то напоминало мой дом, только уменьшенный раза в два.

– Мне уже пора бежать, – засуетилась Хлоя, накидывая на шею шарф. – Катрин в гостиной смотрит телевизор. Этого ей достаточно. Если захочет есть, в холодильнике рагу.

– Хорошо.

Я незаметно выдохнула. Мои догадки о просмотре мультфильмов оказались верны. Значит, вечер обещает быть спокойным.

– Иди, поздоровайся с ней. Я оденусь и зайду попрощаться.

Хлоя кивнула в сторону комнаты, надевая тяжелые зимние ботинки.

Преодолев коридор в несколько шагов, я оказалась в гостиной. Телевизор работал в темноте, бросая разноцветные блики на предметы вокруг. Катрин не было.

Нащупав выключатель, я щелкнула им, и комнату залил белый свет.

– Сюрприз! – услышала я громкий хор голосов. Взорвалась хлопушка, осыпав меня множеством шелестящих конфетти. Заиграла музыка.

У потолка летали гелиевые шарики с длинными ленточками. На стене висела растяжка, состоящая из черных букв, складывающихся в слова «с днем рождения».

Я замерла в легком шоке, уставившись на присутствующих. Первый, кого я заметила, был Фил. Он сидел на подлокотнике дивана и широко улыбался, глядя на меня. Рядом с ним стоял Йохан. В противоположном конце комнаты, облокотившись на стену, замерла Ракель. Там же, сидя на кресле и потягивая коктейль через трубочку из высокого бокала, была Моника. Она улыбнулась, когда заметила, что я смотрела на нее.

И последним человеком в гостиной была девушка, которая по определению не могла присутствовать здесь. Сначала я подумала, что мне померещилось. Но нет!

В центре комнаты, растянув губы в фирменной широкой улыбке, неподвижно стояла Мария, держа телефон, направленный экраном ко мне. Приглядевшись, я увидела лицо Джоанны.

– Дай угадаю. Ваша идея? – задорно спросила я.

Мари уверено кивнула.

Я кинулась к ней и заключила в объятия, повторяя бесконечное «спасибо». Она обняла меня в ответ одной рукой, а второй подняла смартфон вверх, чтобы Джо могла видеть, что происходило.

Распевая на английском песню «Happy birthday», в гостиную вошла Хлоя. Я отпустила Мари и обернулась.

Вцепившись в огромный торт двумя руками, Хлоя аккуратно ступала по полу, приближаясь ко мне. Присутствующие подхватили слова песни и, перекрикивая музыку, в один голос скандировали: «Happy birthday».

Самое ценное желание я загадала еще утром, поэтому сейчас просто задула свечи и улыбнулась. Комнату наполнили аплодисменты. Парни засвистели.

– Вот теперь пора начинать вечеринку! – выкрикнула Мари и увеличила громкость на колонке.

– Кто-то уже начал, – усмехнулась я, взглянув на Монику.

– Эй! Мы торчим тут с двенадцати! Мне надоело ждать, – защитилась она.

– Ничего не имею против, – подмигнув, произнесла я.

Подойдя к Мари, я спросила:

– Как тебе удалось вырваться?

– Я ее заставила, – рассмеявшись, заявила Джо из динамиков телефона.

– Я приехала еще вчера. Отпросилась у куратора на выходные, мол, к родным срочно надо. Завтра отчаливаю обратно. Сама понимаешь, в понедельник начнется учеба.

– Я очень рада, что ты здесь!

– Эй! Меня забыли, – возмутилась Джо.

Я выхватила телефон у Марии и посмотрела в экран.

– Дорогая, про тебя невозможно забыть!

      Сюрприз Джоанны и Марии удался. Я давно не чувствовала себя такой счастливой. Мы много разговаривали, вспоминали. Вечер был наполнен теплыми пожеланиями и искренним смехом. Казалось, что ничто не сможет его испортить.

Жаль, что за хорошим всегда следует плохое.

В перерыве между песнями я услышала, как в коридоре надрывался мой телефон. В суматохе я забыла вытащить его из куртки.

Отвлекшись от разговора с Ракель, я вышла в прихожую и достала мобильный. Звонил Сергей.

– Прости, прости, прости! – затараторила я, приняв вызов. – Я оставила телефон в кармане куртки! Хлоя устроила вечеринку в честь моего дня рождения. Тут слишком громко играет музыка.

– Я уж подумал, что этот ребенок тебя съел, – улыбнулся Сергей.

– Нет, ты что? Катрин очень милая девочка.

Я зашла на кухню и прикрыла за собой дверь, чтобы заглушить музыку, играющую в гостиной.

– Ты же говорила, что Хлоя ни за что не вспомнит, что у тебя день рождения, – заметил он.

– Она бы и не вспомнила, если бы не… – я выдержала паузу для большего эффекта. – Мари и Джо.

– Они приехали?

– Только Мария. Джоанна весь вечер с нами по видеосвязи.

– Вот так сюрприз!

– Я не поверила собственным глазам, когда…

Внезапно за спиной Сергея открылась дверь. Он не успел среагировать, и я увидела Эву, стоящую на пороге. Самым паршивым оказалось то, что Эва тоже увидела меня. Сердце ускорило ритм.

      Мы смотрели друг на друга. Я как испуганный кролик, загнанный в угол хищником. Эва как зверь, готовящийся растерзать добычу. Ладони вспотели от ужаса, и я чуть не выронила телефон.

– Мама! – воскликнул Сергей, спрятав мобильный. Экран стал черным.

– Это та самая девушка? – услышала я злобный голос Эвы.

– Я разговаривал с одноклассницей, – попытался выкрутиться Сергей.

– Не лги! – взорвалась Эва. – Я ее узнала! Дай сюда телефон!

Звонок разъединен. Экран погас.

– Нет! – завопила я с такой силой, что задрожали стекла. – Только не сейчас! Пожалуйста, только не сейчас!

Отчаянно пытаясь ввести пароль, я все время промахивалась мимо нужных цифр. Пальцы не слушались.

Разозлившись, я закричала и швырнула телефон в сторону. Он пролетел через всю кухню, ударился о стену, оставив на ней черный след, и с треском упал на кафельный пол.

Дверь открылась, и внутрь ввалились все, кто присутствовал на вечеринке. Только сейчас я заметила, что музыка замолчала, и в доме стояла звенящая тишина. Друзья растеряно наблюдали за мной, явно не понимая, что происходит.

Я посмотрела на Мари, которая стояла впереди всех. Она подлетела ко мне и придержала за локоть.

– Что произошло? – встревожено спросила она.

Я не смогла ответить. С губ сорвался лишь жалобный стон.

На глаза навернулись слезы. Дышать стало пыткой. Каждый вздох отдавался тревожной дрожью во всем теле. Каждый выдох превращался во всхлип. Грудь лопалась от нехватки кислорода, отчаявшиеся легкие упирались в ребра.

Опершись о столешницу, я перенесла вес тела на руки. Ноги перестали меня слушаться, грозясь подкоситься в любую минуту. Сердце билось так быстро и громко, что казалось, будто все присутствующие слышали его удары. В ушах шумело.

Кто-то пытался мне что-то сказать, но я не слышала. Не могла. В голове отбойным молотком стучало: «СергейСергейСергей».

Я уловила еле слышный писк и сразу же встрепенулась. Сигнал пришедшего сообщения. Я не могла сдвинуться с места, поэтому телефон мне подала Моника.

Сквозь пелену застывших слез я увидела новое уведомление.

Сергей: «Прости, нам лучше прекратить общение. Люблю тебя. Прощай».

И мир поплыл перед глазами.

Боль вырвалась наружу, налетела, ошеломила. Мысли спутались, цепляясь одна за другую.

«Этого может не быть! Я он не никогда верю не сдавался! Он меня говорил что уверял все будет найдем хорошо выход! Будем что мы вместе!»

В голове творился хаос. Слова не складывались в единое целое. Предложения разбегались.

– Вызывайте скорую, – собравшись, прошептала я.

Ноги подвернулись, и я рухнула на пол. Слезы градинами покатились по лицу. Я прижалась щекой к холодному кафелю и забилась в истерике.

Часть 2. Все самое лучшее случается неожиданно

Черт с этой гордостью, садись и слушай.

Я здесь оголяю боль, словно опасные провода.

Если бы ты попросил,

я бы вечность тебя берегла от стужи.

Мне не хочется,

правда не хочется

отдавать тебя людям и городам.

Глава 11

По щиколотку утопая в снегу, я брела по улице. Морозный воздух кусал щеки. Легкие горели от ледяного ветра при каждом вдохе. Горло сдавливало тисками.

Но физический дискомфорт ни за что не сравнится с той болью, которую я испытывала на протяжении долгого времени.

Сто три дня. Ровно столько прошло с тех пор, как я последний раз слышала его голос. Смотрела в его глаза. Видела его улыбку.

За все это время я не получила от него ни единого сообщения. Ни одного звонка. Он просто исчез. Лишь обновляющийся статус «был в сети» говорил о том, что он все еще жив.

Его поступок можно было счесть за преступление. Он буквально выстрелил в меня. Но не убил. Оставил умирать с огромной кровоточащей раной в груди. Ушел, не объяснив. Испарился, словно его никогда и не существовало.

В день моего совершеннолетия все случилось настолько быстро, что мозг растворил воспоминания. После того как он прислал прощальное сообщение, события закружились в бешеном круговороте. Я с трудом смогла восстановить их цепочку.

Я попросила друзей вызвать скорую помощь. Фил подхватил меня на руки и отнес на диван в гостиную. Множество лиц столпилось вокруг меня. Я прикладывала неимоверные усилия, чтобы распознать их. Врачи приехали достаточно быстро (или так показалось), задавали разного рода вопросы, но я не могла ответить ни на один. Слова застревали в горле. Затем мне вкололи успокоительное. Волна нестерпимой боли отступила, и я провалилась в сон.

Проснулась у Хлои на том же диване, заботливо укрытая пуховым одеялом. Стараясь никого не разбудить, я оделась и ушла. Гуляла по улочкам города. Бездумно шагала вдоль проспектов. Слезы душили меня.

Каждые десять минут я проверяла смартфон в надежде на сообщение от него. Но он молчал. Зато мне звонили друзья. Все по порядку. Сначала Хлоя, затем Мария, Моника, Фил, Ракель… Каждый раз я сбрасывала. Мне не хотелось говорить. И если честно, до сих пор не хочется.

Домой я добралась к вечеру. Уставшая и продрогшая. Игнорируя вопросы мамы, я поднялась к себе в комнату и закрылась на замок.

На следующий день я вышла на работу. И с тех пор практически не покидала ресторан. Я готова была на все: мыть посуду, заменять уборщицу, работать официанткой, только бы лишить себя свободного времени. Получалось неплохо. Возвращаясь за полночь, я падала на кровать и отключалась от бессилия.

Так проходили недели. Время шло вопреки всему. Тянулось или неслось галопом. В любом варианте секундная стрелка двигалась вперед. Это указывало на то, что прошлое не имело никакого значения. Мне нужно было идти дальше, несмотря на его отсутствие.

И я шла. Подавляла воспоминания. Балансировала на краю пропасти. Одно неверное движение, и я бы сорвалась вниз. Но пока я справлялась.

Остановившись у железных ворот, я взглянула на заснеженный двор по ту сторону забора. На душе стало паршиво. Желудок завязался в узел, и к горлу подступила тошнота.

Буквально в нескольких шагах от меня находилось место, с которого все началось. Прощаясь с ним этим летом, я и подумать не могла, что когда-нибудь снова окажусь здесь. Порой жизнь бывает коварна. Кажется, меня она и вовсе решила проверить на прочность.

В кармане куртки завибрировал телефон. За последние месяцы я стала ненавидеть этот звук. Желание избавиться от смартфона засело глубоко внутри, но я не позволяла ему вырваться наружу. Вопреки голосу разума, я все еще не утратила надежду.

С нескрываемым раздражением я достала мобильный, чуть не уронив его в сугроб.

Хлоя.

Я покачала головой и сбросила вызов.

Друзья звонили по нескольку раз в день. Имена менялись, а суть диалога оставалось той же самой. Каждый хотел узнать, в порядке ли я. Ответ всегда был один и тот же: «все нормально».

Естественно, они не верили. Первое время после дня рождения даже заявлялись ко мне домой, чтобы убедиться, что я все еще жива. Но я часто отсутствовала. И они перестали.

Вернув руки в карманы, я потупила взгляд в землю и направилась к входу в трехэтажное здание. Я надеялась, что если не смотреть на него, то боли не будет. Если опустить голову, то воспоминания не смогут в нее проникнуть. Если думать о чем-то другом, то рана в груди не станет нарывать.

Все предположения обернулись крахом, как только я оказалась внутри. Прошлое обрушилось мощным потоком, едва не сбив меня с ног. Ощущение было такое, словно я шагнула под Ниагарский водопад. И лучше бы я сделала это, чем пришла в свою бывшую школу.

– Могу я чем-то помочь? – обратился ко мне охранник, дежуривший у двери. Я вздрогнула от звука его голоса.

«Мне уже ничем не поможешь», – обреченно подумала я.

Окинув мужчину взглядом, я поняла, что раньше его здесь не видела. Должно быть, с нового учебного года состав сотрудников школы изменился.

– Я связывалась с приемной директора и говорила, что зайду сегодня за рекомендательным письмом. Джил Хендерсон.

Мужчина нахмурился. Измученно улыбнувшись, я поспешно добавила:

– Хендерсон – это фамилия. У меня не Исландские корни.

– Вообще, я вспоминал, говорили ли мне за тебя, но спасибо, что просветила, – недружелюбно бросил охранник. – Кабинет директора два раза налево и до конца по коридору.

– Знаю, – в тон ему ответила я.

Холл первого этажа казался мне минным полем. Куда бы я ни посмотрела, куда бы ни ступила – все вызывало эмоциональный взрыв.

      Именно здесь я впервые увидела его. Встретилась с серой радужкой сияющих глаз, которые впоследствии приходили ко мне в кошмарах.

Здесь же он устроил драку со Стивом.

И пригласил на свидание, на котором предложил встречаться.

Самое начало. Зарождение наших отношений. Эти стены помнили то, что я сознательно пыталась забыть.

Органы чувств обострились до предела. Создалось ощущение, что он бесшумно шел за мной по пятам. Преследовал молчаливой тенью. Казалось, что стоило мне обернуться, и я тут же столкнусь с ним взглядом.

Содрогнувшись, я ускорила шаг. Скорее к директору и прочь отсюда!

Забыв про все условности, я без стука ворвалась в приемную, своим появлением нарушив царившую внутри тишину. Женщина, сидевшая на месте секретаря, подняла ко мне удивленный взгляд.

– Простите, – опомнившись, смущенно произнесла я. – Очень тороплюсь.

Конечно, это было ложью. Я никуда не спешила. Я убегала от воспоминаний. От разыгравшегося воображения. Я бежала к кабинету, словно он был спасательным кругом в огромном бушующем океане.

– Вы пришли за рекомендательным письмом?

Я кивнула.

– Сейчас, – протянула секретарь, принявшись перебирать бумаги, в хаосе разбросанные по столу. – Можно узнать, зачем оно вам? Я же высылала письмо с файлом на вашу электронную почту.

– Приемная комиссия университета Рейкьявика вправе потребовать оригиналы всех документов в любое время, – объяснила я. – Не хотелось бы оказаться в неудобном положении.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась она.

Забрав письмо, я поспешно покинула кабинет.

Путь назад показался мне особенно долгим. Я шла, уставившись в пол, выложенный кафельной плиткой. Разглядывала узоры. Бесцельно считала собственные шаги. Предпринимала жалкие попытки отвлечься, хотя в глубине души понимала, что сегодняшней ночью пустые школьные коридоры явятся ко мне в кошмарах. Этого уже не избежать.

Телефон вновь завибрировал в глубине кармана, когда я вышла на улицу. Хлоя усердно пыталась связаться со мной, но я не оставила ей ни единого шанса, выключив мобильный. Сегодня мое нежелание разговаривать с кем-либо проявилось с удвоенной силой.

Резкий порыв ледяного ветра бросил колючий снег мне в лицо, вернув возможность трезво мыслить.

Вздохнув полной грудью, я направилась к воротам, оставив школу вместе с воспоминаниями, которые она вызывала, позади. Я почти бежала, покидая знакомый двор. В этот раз навсегда.

***

Яркий холодный свет, льющийся с экрана ноутбука, рассекал тьму комнаты. От стоящей на столе чашки горячего чая поднимался пар.

Безостановочно стуча по клавишам, я печатала мотивационное письмо⁴ для университета. Эмоции переполняли. Пальцы бегали по клавиатуре, опережая мысли. Ни одно школьное эссе не давалось мне с такой легкостью. Трудно поверить, что еще несколько недель назад я не знала, куда буду поступать.

Когда праздничные дни давно миновали, а январь подходил к концу, я внезапно поняла, что потеряла слишком много времени впустую.

Он не объявился. Я не получила ни единого сообщения, даже короткого: «с Рождеством». Он жил своей жизнью, оставив меня в прошлом.

Пришла моя очередь двигаться дальше.

Взяв пару выходных, я думала, что проведу много часов за ноутбуком в поисках подходящего учебного заведения. Но мои предположения не оправдались.

Попав на сайт университета Рейкьявика, я молниеносно влюбилась, изучая предложенные программы обучения. Из всего многообразия я выбрала психологию. Я не понимала почему. Курсор мышки двигался словно сам по себе, указывая мне верное направление. И мне нравились его подсказки.

В тот день я пропала в интернете, переходя с одного сайта на другой. Я знакомилась с известными психологами, такими как Зигмунд Фрейд⁵, Джон Уотсон⁶, Абрахам Маслоу⁷. Читала про разные клинические случаи, выдающиеся достижения и эксперименты. Скачала несколько книг.

Погрузившись в научный мир, я не заметила, как наступил вечер. Именно тогда я приняла окончательное решение. Я хочу учиться на факультете психологии.

Поставив финальную точку, я перечитала письмо и сохранила документ, взволнованно щелкнув левой кнопкой мыши. По телу разлилось приятное чувство удовлетворения.

Когда я печатала эссе для поступления в медицинский, я практически рвала волосы на голове, мучительно придумывая текст. Несколько дней молчаливых истерик, которые я запомнила на всю жизнь. Открывая файл, я еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Весь словарный запас улетучивался. Предложения не складывались. Я не знала, что писать.

На этот раз я справилась меньше чем за час и без особых усилий. Поразительно!

Открыв браузер, я тут же попала на сайт университета Рейкьявика. Перед глазами предстала заполненная анкета для поступления. Оставалась лишь одна деталь – мотивационное письмо.

Я прикрепила документ и навела курсор на кнопку «Отправить заявку».

Сердце с бешеной скоростью забилось в груди. Пришлось закрыть глаза и сделать несколько вдохов, чтобы унять приступ внезапной паники.

– Джил, ты ничего не забыла, – услышала я собственный успокаивающий голос. – У тебя блестящее резюме и рекомендации. Хорошие оценки. Тебя обязательно примут.

С каждым произнесенным словом пульс приходил в норму. Я верила в то, что говорила.

Открыв глаза, я щелкнула мышкой. Страница сайта перезагрузилась, и на экране появилась надпись: «ваша заявка принята».

Я моргнула и еще раз перечитала ее.

Затем еще.

Я не могла поверить, что это действительно произошло. В кратчайшие сроки я собрала все необходимые документы и без колебаний отправила заявку. И, что наиболее важно, я сделала это сама. Родители не принимали участия в моем решении.

Господи, да они даже не знали, что я выбрала университет!

Легкая улыбка тронула губы. Груз ответственности, который давил на меня с того рокового дня, когда я отказалась ехать в аэропорт, вдруг свалился на землю, подарив возможность расправить плечи. И пусть я прошла лишь часть длительного и трудного пути, мне уже стало значительно легче.

Взгляд метнулся в сторону телефона, лежащего на краю стола. Больше всего на свете я хотела схватить его и набрать до боли знакомый номер. Поделиться столь радостной новостью. Рассказать о своем решении.

Но зачастую одного желания бывает недостаточно.

Я взяла в руки чашку с уже остывшим чаем и откинулась на спинку стула, задумчиво уставившись в монитор.

Если ни ему, то кому я могла рассказать?

Отношения с отцом, мягко говоря, были отвратительными. По утрам я не выходила из комнаты, пока не хлопала дверь, оповещая, что он ушел на работу. В его выходные он не спускался завтракать, пока я не покидала дом. Мы не существовали друг для друга.

Вероятнее всего, он даже не стал бы меня слушать.

Мама… Казалось, она отчаялась. Наши натянутые отношения с отцом сильно волновали ее, но все попытки помирить нас оборачивались крахом. Папа злился на нее. Я часто слышала, как они ругались по вечерам за закрытой дверью. И, в конце концов, она прекратила свои старания.

Семья рушилась. Я и до всего произошедшего была не сильно близка с родителями, а сейчас и вовсе закрылась от них.

Возможно, моя новость могла слегка подбодрить маму. Она дала бы ей надежду, что ее единственная дочь способна начать жизнь с чистого листа. Ей стоило рассказать.

Но только после того, как университет рассмотрит заявку и пришлет ответ. Не нужно тешить маму мнимыми надеждами. Всегда лучше говорить о том, в чем ты абсолютно уверен.

Внезапная трель дверного звонка грубо прервала мои размышления. Кто-то настойчиво жал на кнопку, ни на секунду не отводя палец в сторону.

Я поморщилась и взглянула на время. Половина седьмого. У отца ночное дежурство в больнице, поэтому он вернется не раньше восьми утра. Мама заранее предупредила, что задержится на работе. Обычно ее смена заканчивалась в девять, но сегодня она решила остаться до закрытия ресторана.

Да и родители вряд ли стали бы столь яростно мучить дверной звонок.

Сомнений не оставалось. За железными воротами стоял один из моих знакомых.

В мыслях промелькнуло имя Хлои. Ведь неспроста она несколько раз пыталась связаться со мной, когда я безуспешно боролась с воспоминаниями на пороге школы.

Звон не прекращался, безжалостно ударяя по барабанным перепонкам. Поставив чашку с нетронутым чаем обратно на стол, я усилием воли подавила желание кинуться вниз и закричать, чтобы меня оставили в покое.

Если перетерпеть, то незваный гость обязательно уйдет. Не станет же он или она вечность стоять у закрытых ворот и давить на кнопку, изводя меня отвратительной трелью.

Экран телефона засветился, и я машинально взглянула на него. Сообщение от Моники: «Я знаю, что ты дома. Открывай».

– Вот черт! – выругалась я.

По телу пронесся холодок страха. Возникло неприятное ощущение, словно за мной наблюдали.

Звонок не умолкал. Казалось, что он стал громче.

Крепко зажмурившись, я закрыла уши руками и покачала головой в надежде, что оглушающая трель прекратится, и я вернусь к своим делам.

«Не хочу! Не хочу! Не хочу!» – мысленно вопила я, раскачиваясь из стороны в сторону.

Резко втянув носом воздух, я открыла глаза и вскочила на ноги. Тело прошибла мелкая дрожь. Кровь закипала от злости.

В бешенстве я выбежала из комнаты и бросилась вниз, попутно включая свет в доме. Оказавшись в прихожей, я вдавила кнопку открытия ворот с такой силой, что указательный палец побелел от напора.

Звонок замолчал. Наступила долгожданная тишина.

Схватившись за ручку двери, я на мгновение замерла, приказав себе успокоиться. Моника пришла, чтобы проведать меня, потому что переживала. Она точно не виновата в том, что случилось, и я не должна выплескивать на нее накопившийся гнев.

Ярость отступила, уступив место легкому раздражению. Несколько раз сжав пальцы свободной руки в кулак, я распахнула дверь.

– Ты все-таки жива! – воскликнула Моника вместо приветствия.

На пороге стояли три девушки. Моника, Ракель и незнакомка, держащаяся позади. Создавалось ощущение, будто она попала на участок случайно. Сейчас она опомнится, извинится и уйдет. Но девушка оставалась неподвижной, глядя прямиком на меня.

Моника прижимала к груди большой бумажный пакет, крепко обхватив его двумя руками. Ее теплая зимняя куртка была расстегнута, как если бы она только что вышла из душного помещения и очень хотела охладиться на пронизывающем ветру улицы. Ее очки почти полностью запотели, и я невольно подумала, каким образом она видит через них хоть что-то?

Ракель, напротив, была укутана в пальто и обмотана шерстяным шарфом. В руках она держала три огромных коробки для пиццы, сложенные друг на друга. Без тени улыбки она пристально смотрела на меня.

– Пока жива, – отозвалась я.

– Может отойдешь и дашь нам войти?

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но Ракель меня опередила.

– Джил, пицца остывает.

Желудок предательски заурчал, отозвавшись на ее слова.

Когда я в последний раз ела?

Тяжело вздохнув, я сделала пару шагов назад, освободив проход.

Оказавшись внутри, Моника сразу же протянула мне пакет, и я рефлекторно взяла его. Послышался звон.

– Что там? – удивленно спросила я.

– Вино.

Моника улыбнулась и сняла куртку. Я закатила глаза.

– Раздевайтесь и проходите на кухню. Отнесу алкоголь в холодильник.

С трудом разместив бутылки на забитых полках холодильника, я открыла верхний ящик с посудой и замерла, уставившись на прозрачные бокалы с длинной ножкой.

В последний раз я пила вино из бумажного стаканчика. Теплой летней ночью. На крыше высотного здания. Слушая его хриплый бархатный голос.

Дыхание участилось.

– Я умираю с голоду! – раздался возглас за моей спиной.

Встряхнув головой, я отогнала внезапно нахлынувшие воспоминания о ночи после выпускного и достала четыре бокала. Знакомое оцепенение снова заключило меня в безжизненные объятия.

– Итак, – произнесла я, повернувшись к подругам, столпившимся у прохода в кухню. – Что заставило вас прийти?

– Хлоя предложила заглянуть к тебе сегодня, – сообщила Ракель, кинув коробки с пиццей на стол.

– Я предположила, что ты, как всегда на работе, – продолжила Моника. – Поэтому мы поехали сначала в ресторан. Хлоя вызвала твою маму, и она тонко намекнула, что будет дома не раньше, чем в половину первого.

– Вы общались с мамой? – удивленно выпалила я.

– Она у тебя классная, – с улыбкой заключила Ракель.

– Да, – согласилась Моника. – Но как только мы вышли из ресторана, Хлое позвонил отец и сказал немедленно ехать домой. И как раз в этот момент я увидела машину Ребекки, припаркованную у тротуара.

Расставив бокалы, я взглянула на незнакомку, стоящую рядом с Моникой. Ее густые пшеничные волосы слегка электризовались, скорее всего, из-за только что снятой шапки. Горловина шерстяного свитера натянута до самого подбородка. На щеках выступал румянец.

– Ребекка, это я, – отозвалась она.

Я постаралась улыбнуться и протянула ей руку. Она легонько пожала ее.

– Джил, – представилась я. – Если они взяли тебя в плен и силой привезли сюда, моргни три раза.

Ребекка сдержанно рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

– Я пришла по доброй воле.

Я кивнула.

– Мы отвезли Хлою домой, а сами поехали в магазин, – продолжила Моника, удобно разместившись на стуле отца. – Сначала я думала взять пиво, но Ракель сказала, что не хочет. К тому же я не знала, что ты любишь пить. Поэтому мы взяли классику. Красную полусладкую классику.

– Мы бы приехали раньше, если бы кто-то по дороге не захотел есть, – вмешалась Ракель, сверкнув глазами в сторону сестры.

– Ты громче меня кричала, что хочешь пиццу!

– Иначе ты взяла бы роллы, а меня выворачивает от водорослей, в которые они завернуты.

– В прошлый раз ты не возмущалась.

– Потому что я была очень голодной!

Я приглушенно рассмеялась, наблюдая за разразившимся спором. Возможно, провести время с друзьями не такая плохая идея.

– Кто откроет вино? – вмешалась я.

– Штопор есть? – спросила Ракель, обойдя стол.

– Посмотри в ящике слева от раковины.

Взглянув на Ребекку, я с ужасом заметила, что она все еще стояла в стороне.

– Ты чего застыла? – поинтересовалась я.

– Не знаю, куда можно сесть, а прерывать их дискуссию, чтобы спросить, как-то не хотелось.

– Занимай любое свободное место.

Ребекка прошла к другому краю стола. Она двигалась бесшумно, словно кошка, мягко ступая по паркету. Аккуратно опустившись на стул, она отставила бокал и тихо произнесла:

– Я за рулем.

– Пиццу будешь? Если что, есть домашняя еда. Мама всегда готовит на неделю вперед.

– Уже довольно поздно. Я не ем после шести.

Я замялась, вновь оглядев ее. Худышкой Ребекка не была, но и полной ее было трудно назвать. Возможно, ее нежелание есть после шести было вызвано чем-то другим, нежели диетой, но спросить я не решилась.

– Может воды? – еще раз попыталась угадать я.

Ребекка кивнула.

Я налила воду в стакан и поставила перед Ребеккой. Она взглянула на меня и благодарно улыбнулась. Я лишь кивнула в ответ, не в силах повторно выдавить улыбку.

– Что там с вином? – раздался голос Моники.

– Готово! – воскликнула Ракель. В подтверждении ее слов послышался приглушенный хлопок.

Вернувшись к столу, она разлила напиток по бокалам и все, кроме Ребекки, дружно сделали по глотку.

Я слегка поморщилась от терпкого привкуса. Когда я вообще в последний раз пила алкоголь? Я не могла вспомнить.

Опустившись на стул рядом с Моникой, я открыла коробку с пиццей и взяла ломтик. Желудок вновь издал жалобный стон.

В кухне повисла тишина. Все наслаждались ужином, потягивая вино. Ребекка что-то увлеченно печатала в телефоне.

Стараясь ни о чем не думать, я жевала пиццу, смотря в стену.

Обычный девичник. Нормальный вечер.

Я убеждала себя, что так и должно быть. Я обязана заниматься своими делами, какими бы они ни были. Общаться с подругами. Учиться. Смеяться. Жить.

И все же в глубине души таилась боль. Что-то было не так.

Его не хватало. Он саднил как рана.

Внезапно кто-то дотронулся до моей руки. Я перевела взгляд от стены, сосредоточившись на человеке, потревожившем мой покой. Моника нежно сжимала мое запястье, стараясь обратить на себя внимание.

– Как ты, Джил?

– Вдребезги.

Тяжело вздохнув, я бросила недоеденный кусочек пиццы обратно в коробку. Желание есть пропало также внезапно, как и появилось. Схватив со стола бокал, я откинулась на спинку стула.

– Сергей не объявился?

Я невольно вздрогнула.

Имя всколыхнуло душу, и на поверхность стало подниматься нечто, спрятанное глубоко внутри, о чем не хотелось думать.

Я прижала край бокала к губам и сделала несколько больших глотков, чтобы заглушить мысли.

– Джил, – позвала Ракель.

Я метнула взгляд к ней, стараясь показать, что не нуждаюсь в утешении.

– В день твоего рождения Мария показывала нам фотографии, на которых вы с Джоанной сидите в каком-то клубе.

Я нахмурилась, не понимая, к чему она ведет.

– На этих фотографиях у тебя рыжие волосы, – продолжила она.

– Назови любой цвет из палитры, и я скажу, что мои волосы были окрашены в него.

– Голубой, – внезапно вставила Ребекка, положив телефон на стол.

Печально усмехнувшись, я кивнула.

– Было.

Ребекка приподняла густые светлые брови в удивлении.

– Рыжие волосы в сочетании с твоими карими глазами выглядели потрясающе! – восхищенно воскликнула Ракель.

– Мне тоже нравилось, – призналась я.

– Может, ты хочешь вернуться к этому цвету?

Я ненадолго замолчала, обдумывая ее предложение. Светлая краска пагубно влияла на мои темно-каштановые локоны. Волосы обильно выпадали и секлись на концах. Собственно, это и стало основной причиной, по которой я перекрасилась.

С другой стороны, прошел почти год, как я красила их в последний раз. И я действительно считала, что рыжий цвет подходил мне намного больше.

– Знаешь, – задумчиво произнесла я, глядя на остатки вина в бокале. – Это прекрасная идея! Только сначала стоит подстричься.

– Так и думала, что ты согласишься!

Ракель щелкнула пальцами, встала со стула и направилась в прихожую. Я непонимающе проследила за ней взглядом.

Вернувшись, она потрясла небольшой коробочкой, зажатой в руке.

– Вообще, я покупала ее для себя. Корни значительно отросли. Да и цвет уже потускнел, – произнесла она, протянув мне упаковку с краской для волос. – Но я с радостью отдам ее тебе. Даже могу помочь.

– Тогда за дело! – решительно произнесла я, сверкнув глазами.

Разлив вино по бокалам, мы вчетвером поднялись наверх. Моника и Ребекка топтались у входа в ванную комнату, пока Ракель работала с моими волосами. Сперва она состригла секущиеся концы и подтолкнула меня к зеркалу, чтобы я оценила ее работу.

Едва взглянув на свое отражение, я тут же поняла, что хочу кардинально сменить имидж.

– Пожалуйста, сделай их короче, – попросила я.

– На сколько?

– Под каре⁸.

Ракель закусила нижнюю губу.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

На этот раз, выполнив мою просьбу, она не дала мне посмотреть. Возможно, испугавшись, что я захочу остричь еще пару сантиметров. Я не исключала такого желания, поэтому не стала сопротивляться.

Моника забежала в ванную, когда Ракель наносила первый слой краски.

– Ого! – протянула она.

Я слегка занервничала.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила я.

– Ничего, – быстро произнесла она. – Я пришла налить вам вина. Тебе нужно, Ракель?

– Пожалуй, я сначала закончу. Иначе Джил превратится в тигра.

Моника наполнила мой бокал и поспешила удалиться.

– Только не выпей все без меня! – выкрикнула Ракель ей вдогонку.

Ответа не последовало.

Я сделала очередной глоток. Алкоголь слегка затуманил рассудок, не позволяя непрошенным мыслям пробраться в голову. Спокойствие накрыло теплой волной.

Спустя полчаса томительного ожидания, Ракель помогла смыть краску с волос, а затем высушила их феном.

– Готова? – уточнила она, подведя меня к зеркалу, закрыв мои глаза ладонью.

– Да, – отозвалась я.

Ракель убрала руку.

Я тихо ахнула. Мои ранее длинные волосы теперь были чуть ниже линии подбородка. От каштанового цвета не осталось и следа. Локоны равномерно окрашены в светло-рыжий оттенок.

Создалось ощущение, будто из зеркала на меня смотрел совершенно другой человек. Симпатичная девушка с короткой стрижкой, чьи губы растянулись в широкой улыбке.

Молниеносно развернувшись, я заключила Ракель в крепкие удушающие объятия. Ее идея оправдалась. Мне нравилось преображение, и я чувствовала себя намного лучше. Думаю, этого она и хотела добиться.

– Спасибо, – искренне прошептала я.

Ракель аккуратно выпуталась из моих рук.

– Идем, – позвала она, кивнув в сторону двери.

Слегка пошатываясь, я вышла из ванной. Моника и Ребекка сидели на лестнице, приглушенно разговаривая. Услышав шаги, они синхронно обернулись и замолчали.

Две пары глаз уставились на меня. Ненадолго повисла тишина.

– По-моему с короткой стрижкой тебе намного лучше, – заявила Моника, прервав молчание.

– Тебе очень идет этот цвет, – подхватила Ребекка.

Я благодарно улыбнулась. За этот вечер я улыбалась больше, чем за последние три месяца. И что наиболее важно, я не заставляла себя, как делала это во время работы или в разговорах с мамой. Губы сами растягивались в улыбке.

– У меня идея! – воскликнула Моника, подняв вверх указательный палец.

– Это плохо кончится, – услышала я насмехающийся шепот Ракель за спиной.

– Поехали к океану!

– Зачем? – недоумевающе спросила я.

Схватившись за перила, Моника поднялась на ноги и шагнула ко мне. В нос ударил специфический запах алкоголя. Она протянула бокал, и я рефлекторно взяла его.

– Танцевать, – пояснила она, ухмыльнувшись.

Окинув взглядом Ребекку, все еще сидящую на лестнице, я заметила, что в руке она сжимала ключи от машины, вопросительно глядя на меня. Я расценила это как согласие и повернулась к Ракель.

– Что думаешь?

Она пожала плечами.

– Если ты согласишься, то мое мнение будет уже не так важно.

Я сделала глоток вина. Потом еще один. И еще.

Алкоголь ударил в голову. Мысли разбегались. Мне нравилось.

Зачастую размышления душат спонтанность. Нет никакого смысла долго обдумывать что-то. Нужно просто это делать.

– Чего замерли? – возмутилась я. – Поехали!

Моника подмигнула мне и бросилась вниз. Ребекка пошла следом.

Я дождалась, когда Ракель поравняется со мной, и спросила:

– Почему это плохо кончится?

– Моя сестра любит влипать в истории, – пояснила она, спускаясь по лестнице. Я не отставала. – Как-то Моника поехала отдыхать с друзьями в другой город. Ночью они бездумно шатались по улицам, громко распевая песни. Какому-то местному настолько не понравился их вокал, что он начал бросаться в них яблоками!

Ракель приглушенно засмеялась.

– В конце концов, на шум приехала полиция. Монике и всем, кто находился с ней, выписали немалый штраф за нарушение общественного порядка.

– Надеюсь, никто не пострадал?

– Нет.

– Думаешь, сегодня будет что-то подобное?

Натянув куртку, я подхватила с пола рюкзак. Ракель обмоталась шарфом и выскочила на улицу.

– Все возможно, – ответила она.

Моника и Ребекка ждали в машине.

– Где вино? – спросила Ракель, как только мы сели в автомобиль.

Моника молча протянула ей открытую бутылку, копаясь в телефоне. Ракель взяла ее и сделала пару глотков.

Внезапно из динамиков заорала оглушительная музыка. Я едва сдержалась, чтобы не зажать уши руками.

Ребекка переключила передачу, и машина тронулась с места.

Выехав за черту города, мы двигались по извилистой дороге. За окнами стелилась тьма. Я не знала, куда мы направлялись, и с каждым глотком вина этот вопрос интересовал меня все меньше.

Вскоре алкоголь закончился, и мы принялись подпевать словам, льющимся из колонок автомобиля. Голоса путались. Каждый пытался перекричать вокалиста, и в результате мы вообще перестали понимать, что поем, заливаясь звонким смехом.

Изредка глядя на Ребекку, я заметила, что она молчала. Нетрудно было догадаться, что происходящее ей не нравилось.

Увидев, как Ребекка в очередной раз нахмурилась, когда в музыке прозвучал гулкий бас, я попросила Монику уменьшить громкость. Несмотря на то, что происходящее определенно доставляло мне удовольствие, я не хотела, чтобы это приносило кому-то дискомфорт.

После коротких возмущений Моника все-таки сделала музыку тише и уткнулась в окно. Я увидела, что Ребекка немного расслабилась.

Потеряв счет времени, я уже начала засыпать, когда машина замедлила ход, а затем и вовсе остановилась.

– Приехали! – бодро оповестила Ребекка, отстегнув ремень безопасности.

Выйдя на улицу, я тут же содрогнулась от холода. Под ногами хрустел снег. Завывал ветер. Фары автомобиля разрезали темноту вокруг, выхватывая небольшой ровный участок местности, на которой мы находились.

И тут я услышала шум. Ласкающий уши прибой. Волны разбивались о берег.

– Мы приехали на пляж? – удивленно вскрикнула я.

– Да! И я собираюсь танцевать! – ответила Моника.

Из открытой двери автомобиля вновь заорала музыка. Я усмехнулась, уставившись в темноту.

По телу разлилось спокойствие. Здесь, вдали от города, в компании Моники, Ракель и Ребекки, я не чувствовала той всепоглощающей тоски, которая до этого держала меня в плену.

Я понимала, что алкогольное опьянение скоро отпустит. Эйфория от времени, проведенном с подругами, испарится. Рана в груди снова начнет нарывать. Но все это – проблемы будущего. В настоящий момент я чувствую себя счастливой и буду наслаждаться каждой чертовой секундой этого мгновения. Жить здесь и сейчас.

С этими мыслями я повернулась к подругам и принялась танцевать.

Глава 12

Субботний рабочий день выдался довольно напряженным. Все столики в ресторане были заняты уже в обед, а на вечернее время с каждым часом появлялись новые брони. Телефон не умолкал. Планшет разрывался от множества уведомлений.

Различные звуки сливались в единый шум. Гости активно общались между собой. Стучали столовые приборы. Фоном играла расслабляющая музыка. Правда, мне она, наоборот, казалась раздражающей.

Уставшие официанты с фальшивыми улыбками быстро передвигались по заведению с подносами в руках. От аппетитного запаха блюд, которые они выносили из кухни, кружилась голова.

Всю первую половину дня Ари находился в кабинете, решая какие-то срочные дела с поставщиками, и не мог подменить меня, чтобы я отлучилась на обеденный перерыв. Он пообещал, что как только закончит, то отпустит меня на час вместо положенных тридцати минут. Я приняла его предложение, хотя и не собиралась им воспользоваться. Работа спасала от непрошенных мыслей, и я не желала рисковать и оставаться один на один с собой на целый час.

Приняв очередной заказ на доставку еды, я бросила телефон на барную стойку и яростно взъерошила волосы.

– Сумасшедший денек, правда? – приглушенно спросил Стефан, разливая виски.

– Ага, – холодно откликнулась я.

– Может кофе?

– У тебя работы мало? – огрызнулась я, грозно уставившись на него. Гнев, вызванный голодом и усталостью, душил меня изнутри.

Стефан приподнял подбородок, глядя мне прямо в глаза. Его явно задели мои слова.

– Я тебя понял, – наконец выдохнул он и вернулся к своим обязанностям.

В общем-то, я не хотела грубить. Вопрос против воли сорвался с губ. Такое нередко происходило, если ко мне обращались, когда я была чем-то загружена или просто не в настроении. Откровенно говоря, последние сто шесть дней я практически всегда была не в духе и хамила всем подряд.

К барной стойке подошла Эдда с подносом в руках. Стефан услужливо поставил перед ней два рокса⁹ и лучезарно улыбнулся. Она не ответила. Взяв стаканы, Эдда направилась к столику. Я проследила за ней взглядом.

Эдда медленно шла по залу, словно выбралась на прогулку в парке. Она буквально волочила ноги, пока остальные официанты проносились мимо. Я нахмурилась. В разгар рабочего дня такое поведение было неприемлемым.

Наконец, добравшись до стола, за которым сидели двое мужчин, Эдда поставила виски и удалилась, двинувшись в обратном направлении к бару.

Я приподняла брови в удивлении. Столь холодное отношение к гостям не приветствовалось в нашем ресторане. Ари часто повторял, что едва ты отдаешь человеку то, что он заказал, ты обязан поинтересоваться, не нуждается ли он в чем-нибудь еще. И, конечно же, улыбка. Она всегда должна украшать твое лицо при контакте с гостем.

На лице Эдды не наблюдалось даже тени улыбки.

Подождав, пока она подойдет максимально близко, я тихо позвала ее по имени. Эдда обернулась. Заметив меня, она помрачнела.

– Что случилось, Джил?

– Это я хочу спросить у тебя.

Сложив руки на груди, я окинула ее недовольным взглядом.

– Почему ты такая вялая? – поинтересовалась я.

Эдда занервничала, прикусив нижнюю губу.

– Я… – выдавила она. Казалось, что она хотела мне что-то рассказать, но никак не могла решиться.

– Что ты? – поторопила я.

– Я просто устала, – выдохнула Эдда и прикрыла глаза.

«Не это она хотела сказать», – подсказал внутренний голос.

– Сегодня все работают из последних сил.

– Я плохо себя чувствую.

Эдда лгала. Я видела это. По тому, как он уводила взгляд в сторону, отказываясь смотреть мне в глаза. По тому, как переминалась с ноги на ногу. И по тому, как она теребила край фартука свободной рукой.

Всей своей израненной душой я чувствовала, что усталость или плохое самочувствие тут ни при чем. Эдда переживала тяжелое расставание. Скорее всего, с Тристаном, который, сославшись больным, не вышел сегодня на работу.

В одно мгновение мне захотелось обнять Эдду. В другое – хорошенько встряхнуть.

Я тоже страдала от потери близкого человека, но при этом оставляла все чувства за пределами работы. Каждый день я ответственно выполняла свои обязанности, не смея даже заикнуться о том, насколько мне плохо.

Закипая от ярости, внезапно охватившей меня, я гневно выдохнула и произнесла:

– Попроси кого-нибудь забрать твои столики. У тебя пятнадцать минут, чтобы взять себя в руки. По возвращении будешь работать уже с новыми гостями.

– Хорошо, – буркнула Эдда и медленно пошла на кухню.

– Поторопись! – раздраженно добавила я, глядя ей вслед.

Заклиная себя успокоиться, я развернулась к бару и уставилась в планшет. Не успев даже сообразить, что необходимо сделать, я услышала, как кто-то позвал меня по имени.

«Отвратительный день», – пронеслась обреченная мысль.

Сдерживаясь, чтобы не закатить глаза, я посмотрела на подоспевшего Карла. Официант виновато опустил голову, избегая моего взгляда.

– Что произошло? – поинтересовалась я.

– Гость попросил, чтобы к нему подошел администратор, – прохрипел Карл и ненадолго замолчал. Собравшись с духом, он добавил: – И шеф-повар.

Я удивленно вскинула брови. Гости, требующие администратора, для меня были не в новинку, но с вызовом повара в зал я столкнулась впервые.

– Зачем ему понадобился шеф? – озадаченно спросила я, соскочив с барного стула.

– Он зол, – уклончиво ответил Карл.

Хотелось сказать, что я тоже, но я вовремя опомнилась.

Схватив рабочий телефон, я кивнула Карлу, и он повел меня по залу, шагая чуть впереди.

Нужный столик находился у стены в дальнем углу ресторана, расположенный одним краем к большому окну в пол, другим к проходу.

Уютное место. Если бы я хотела поужинать, скрывшись от посторонних глаз, то определенно выбрала бы его.

За столиком друг напротив друга сидели двое гостей. Женщина с пышной копной рыжих кудрявых волос и тучный мужчина с ледяным взглядом, которым он пронзил меня насквозь. Я внутренне сжалась от напряжения, исходившего от него.

Стараясь не показать истинных эмоций, я натянула улыбку и вежливо произнесла:

– Здравствуйте! Меня зовут Джил. Я администратор этого ресторана. Чем могу вам помочь?

– Ты? – усмехнулся мужчина. – Постарше никого не нашлось?

Внутри вспыхнула искра гнева от его пренебрежительного отношения. Усилием воли я сохранила дружелюбное выражение лица.

– Уверяю вас, мой возраст никак не повлияет на качество обслуживания.

– Ну-ну, – протянул он, а затем добавил, повернувшись к Карлу. – Где шеф-повар? Или у тебя настолько маленький мозг, что ты не способен запомнить сразу два поручения?

– Шеф-повар подойдет, как только освободится, – вставила я с надеждой, что этого будет достаточно. – Расскажите, что у вас произошло, и я сделаю все возможное, чтобы исправить ситуацию.

Мужчина недовольно посмотрел на меня. Я уверенно выдержала его взгляд.

Цокнув языком, он взял тарелку с рыбным стейком, стоящую на столе, и практически ткнул ею мне в лицо. Я невольно отстранилась. Улыбка спала с губ.

– Понюхай, – велел он.

– Простите? – ошарашенно переспросила я.

– У вас тут все сотрудники такие тупые? Я сказал, понюхай!

Внутри зажглось пламя. Сжав челюсть, я сдерживалась из последних сил, чтобы не произнести лишнего.

– Я не могу нюхать…

– Ты издеваешься?! – взревел он, прервав меня.

Я заметила, как люди за соседними столиками повернули головы, с интересом разглядывая нас. Не желая испытывать терпение гостя и привлекать внимание, я подчинилась.

– Это пахнет рыбой, – заключила я.

Мужчина не сдавался, все еще тыча тарелкой мне в лицо. Встретившись с ним взглядом, я гневно сощурилась, но тут же отдернула себя.

– Я искренне не понимаю, в чем причина вашего недовольства.

– Дорогая, – саркастично протянул он. – Это пахнет тухлой рыбой! Блюдо испорчено.

Я непроизвольно посмотрела на Карла, стоящего чуть в стороне. Он едва заметно покачал головой, отрицая слова гостя.

Злость постепенно захватывала разум в плен. Зажатый в руке телефон настойчиво вибрировал, оповещая о входящем звонке. Я понимала, что рабочий день продолжался. Дела оставались невыполненными, а я стояла напротив человека, который утверждал, что абсолютно нормальный рыбный стейк воняет тухлятиной.

Создалось ощущение, что мужчине стало скучно и захотелось конфликта. Вероятнее всего, так и было на самом деле, но я не клоун, чтобы развлекать его.

– От лица ресторана приношу вам искренние извинения. Мне очень жаль, что рыбное блюдо показалось вам испорченным. Мы сейчас же заменим его на любое другое по вашему выбору. Разумеется, бесплатно.

Я попыталась забрать тарелку из рук мужчины, но он потянул ее на себя.

– Мне твои извинения не нужны. И ничего заказывать я не буду. Я сделаю один звонок, и сюда сразу же приедут люди с проверкой. Ваш ресторан закроют!

«Блефует», – высказался внутренний голос.

– А ты пойдешь торговать своим телом, потому что никто не возьмет тебя работать в приличное место!

Я вспыхнула. Гнев выбрался наружу. Не сумев сдержаться, я обронила:

– Звони.

Гость затих, поставив тарелку на стол. Отбросив все условности, я сложила руки на груди, с насмешкой глядя на мужчину.

– Не слышу звука набора телефонного номера.

Карл незаметно приблизился и дотронулся до моего локтя.

– Джил, не надо, – прошептал он.

– Почему же? Этот человек уверяет меня, что закроет ресторан, а я буду работать продажной женщиной. Хорошая перспектива, не находишь? Такие девицы получают в два раза больше, чем администраторы.

Отвлекшись от Карла, я вновь уставилась на мужчину за столиком.

– Я ведь права? Мне кажется, ты часто пользуешься их услугами. Подскажешь, сколько час стоит?

Гость прожигал меня ненавидящим взглядом. Он чувствовал, что проиграл.

– Что ж… Если у вас все, то я вернусь к своим адекватным задачам. Жаль упущенного времени.

Мужчина поднялся из-за стола, не сводя с меня глаз. Схватил женщину, отстраненно наблюдавшую за нами, за руку и поспешил удалиться. Проходя мимо, он нарочно задел меня плечом. Я проводила его победной улыбкой.

– Карл, убери этот столик и скажи охране, чтобы запомнили этих людей и никогда их не пускали.

– Хорошо, – слегка испуганно отозвался он.

Победоносная улыбка спала с моих губ, как только я повернулась к бару. Всего в нескольких метрах от нас, сложив руки на груди, стоял Ари. Его пышные темные брови сведены в линию. Карие глаза осуждающе буравили меня взглядом. Он все видел.

Я нервно сглотнула и на ватных ногах двинулась к нему.

Вытянувшись во весь свой невысокий рост, Ари оглядел меня снизу-вверх и коротко бросил:

– Пошли.

Оказавшись у кабинета, он остановился и пропустил меня вперед, жестом пригласив войти. Подчинившись, я шагнула в небольшое помещение, заставленное стеллажами с разноцветными папками. Свет от ламп здесь был ярче, чем в зале ресторана, и я непроизвольно сощурилась.

Ари закрыл за нами дверь.

– Потрудись объяснить, что это было? – требовательно спросил он, присев на край стола, заваленного бумагами.

Я занервничала сильнее, не найдясь с ответом. Вся уверенность, которую я чувствовала, общаясь с недовольным гостем, испарилась, словно ее и не было.

Ари тяжело вздохнул и провел рукой по длинным темным волосам, приглаживая их.

– Что с тобой происходит, Джил?

Я слегка наклонила голову, разглядывая начальника. Вопрос показался довольно обобщенным, не относящимся к недавнему конфликту.

– Что вы имеете в виду? – не задумываясь, спросила я и тут же прикусила внутреннюю сторону щеки.

– Твое поведение, – пожал плечами Ари. – Официанты жалуются, что ты придираешься к ним по любому поводу. Повара в один голос твердят, что ты хамишь и намеренно портишь блюда, чтобы не пропускать их в зал, если тебе что-то не нравится.

Он ненадолго задумался, приложив указательный палец к подбородку.

– Бармен только молчит.

Ари печально усмехнулся и отвел взгляд.

– Но я уверен, ему есть что сказать, – добавил он, со злостью посмотрев на меня.

Я вздрогнула от перемены в его настроении.

Внезапно захотелось влепить себе пощечину. Я искренне считала, что мое подавленное настроение никак не сказывалось на работе. Думала, что веду себя как обычно. Но я жестоко ошибалась. На протяжении долгого времени я вымещала злобу на сотрудниках ресторана и даже не замечала этого. Отвратительно!

– Мне жаль, – прохрипела я, потупив взгляд в пол.

Злость вернулась, нахлынув с новой силой. Я злилась на себя, на свое поведение. Я не справилась. Не смогла подавить эмоции, вспыхнувшие внутри после его ухода.

– Я в растерянности, – признался Ари. – Полгода назад я с ног сбился в поисках подходящего кандидата на эту должность. Когда Трикси предложила попробовать тебя, я отнесся скептически, так как у тебя не было ни опыта работы, ни образования. Твоя мама уговорила меня на собеседование. И это решение стало моим спасением.

Ари ненадолго замолчал. Я все еще не смотрела на него. Словно провинившийся ребенок, я не находила сил поднять глаза на строгого взрослого. Казалось, что едва я столкнусь с ним взглядом, деловой тон Ари перейдет в яростный крик. Страх клубком притаился в груди.

– Джил, я не хочу искать нового сотрудника.

Фраза прогремела, будто выстрел. Внутри что-то щелкнуло, и я метнула встревоженный взгляд к Ари. Тело обдало жаром.

– Вы увольняете меня? – прошептала я.

Ари выпрямился и сложил пальцы в замок.

– Нет, – обронил он. Я незаметно выдохнула. – Ты хорошо справлялась со своими обязанностями в первые месяцы работы. Я не знаю, что происходит с тобой сейчас, но искренне надеюсь, что это прекратится.

Ари обошел стол и опустился в кресло, откинувшись на спинку. Я молча наблюдала за ним, боясь произнести даже мимолетный звук. Вдруг он передумает.

– Я отправляю тебя в недельный отпуск.

Втянув носом воздух, я едва сдержалась, чтобы не упасть. Ухватившись за ближайший стеллаж с документами, я умоляюще посмотрела на Ари.

Неделя – это слишком долго. Я не смогу целых семь дней находиться один на один со своими мыслями и чувствами. Работа отвлекала меня. Давала возможность забыться. Без дела я лишусь рассудка.

– Прошу…

– Отдохнешь, придешь в себя и вернешься, – перебил Ари. – Возможно, ты переутомилась или выгорела.

Я вновь попыталась что-то сказать, но с губ сорвался лишь жалобный стон. К глазам подступили слезы. Я крепко зажмурилась, пытаясь затолкнуть их обратно.

– Сейчас отдай мне рабочий телефон и иди на обед. Раньше, чем через час не возвращайся.

– Ари, пожалуйста, – взмолилась я, с трудом взглянув на руководителя.

– Не обсуждается! – строго заявил он. – С завтрашнего дня ты в отпуске.

Сделав несколько вдохов, я подошла к Ари и протянула ему мобильный. Он забрал его из моих рук и добавил:

– Джил, если твое поведение не изменится, нам придется попрощаться.

Я лишь кивнула в ответ, не в силах произнести ни слова.

***

Двери автобуса бесшумно открылись, впустив в салон мощный поток ледяного воздуха. Спустившись по ступенькам, я шагнула в полумрак позднего вечера. Снег захрустел под моими зимними ботинками, словно осенние листья, и я плотнее закуталась в черный пуховик.

Еще один день подошел к концу, оставив след в воспоминаниях. Усталость тяжелым грузом навалилась на плечи. Несмотря на это, я знала, что сегодня мне не удастся заснуть.

Разговор с Ари урывками всплывал в сознании, заставляя вздрагивать всем телом. От одной лишь мысли о предстоящих выходных я покрывалась холодным потом.

Ари даже не догадывался, на что обрекает меня. Но я все понимала.

Сверкнув габаритными огнями, автобус скрылся за поворотом, оставив меня на остановке в гордом одиночестве.

Накинув капюшон, я огляделась по сторонам. В столь поздний час улица пустовала. Свет в домах, стоящих напротив, не горел. Их жители давно спали, наблюдая черно-белые сны.

Моя жизнь тоже превратилась в сон. В ночной кошмар. И когда казалось, что я вот-вот проснусь, что-то вновь утягивало меня в небытие.

С горечью усмехнувшись собственным мыслям, я перешла дорогу и ступила в темный переулок. Впереди, конусом разрезая ночную мглу, светил единственный фонарь. В голову прокралось давнее, старательно забытое воспоминание. Он и я. Наша первая встреча вне стен школы.

Я нервно зарычала и ускорилась. Шаги эхом разносились по округе. Дыхание паром клубилось в холодном воздухе.

Подойдя к дому, я вытащила ключи из кармана замерзшими пальцами и уже собиралась открыть ворота, как сзади скрипнул снег.

Выронив связку ключей от испуга, я резко обернулась на звук и столкнулась с взглядом сияющих серых глаз.

Глава 13

Вздрогнув от ужаса, я молниеносно закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Слезы обожгли глаза, и мужское лицо, привидевшиеся мне, стало размытым. Мелкая дрожь пробила все тело.

Крепко зажмурившись, я с силой укусила ребро указательного пальца и прошептала:

– Тебя нет.

Сделав несколько отрывистых вдохов, я с надеждой, что галлюцинация исчезнет, подняла веки.

Виде́ние не пропало. Пара неподвижных глаз, блестящих в ярком свете, льющимся с крыльца дома, смотрела в упор.

Порыв ледяного ветра ударил меня по лицу, дав необходимую ясность.

Сергей здесь.

Словно по щелчку, вместе с осознанием его присутствия, я почувствовала знакомый приторно-сладкий аромат одеколона. Услышала его тяжелое глубокое дыхание. Увидела румянец на бледных щеках.

– Иди ко мне, малышка, – хрипло произнес Сергей, раскинув руки для объятий. Его губы растянулись в самодовольной улыбке.

Тело задрожало сильнее. Горячая ярость разлилась по венам.

Как он посмел заявиться сюда после всего, что сделал? Как он мог подумать, что я забуду месяцы нестерпимой боли и прижмусь к нему, словно он не отказывался от меня? С чего он решил, что я ждала его все это время?

Злость нарастала с каждым вопросом, возникающим в голове. Казалось, будто мир пришел в движение. Перед глазами заплясали белые точки, и я поспешно заморгала в попытке отогнать их. Еще мгновение, и я бы рухнула в обморок.

Меня спас Сергей.

– Джил?

Туман мыслей рассеялся, едва я услышала его голос. Зрение вернулось в норму, и я сосредоточилась на Сергее, стоящем в полуметре от меня. Он почти не изменился с того момента, как я видела его последний раз. Разве что лицо слегка преобразилось благодаря легкой щетине. Он выглядел взрослее своих лет.

В остальном Сергей будто материализовался из моих воспоминаний. Кудрявые волосы торчали из-под капюшона, падая на лоб. Все те же любимые темные джинсы свободного покроя. Теплая серая толстовка, поверх которой он надел кожаную куртку, слишком тонкую для этого времени года. Несмотря на снег, покрывающий все вокруг, на ногах Сергея красовались высокие черные кроссовки.

«Так и не научился одеваться по погоде», – мысленно усмехнулась я.

Искра гнева, вспыхнувшая минутой ранее, внезапно погасла. Стойкое желание кинуться в его объятия, забыв прошлые обиды, завладело разумом.

Сергей застыл в ожидании, широко улыбаясь. Он любезно предоставлял мне возможность оправиться от первоначального шока. Самостоятельно сделать шаг навстречу, когда я буду к этому готова.

И я сделала этот шаг.

Преодолев расстояние между нами в один прыжок, я молниеносно подняла руку и со злостью ударила Сергея. Громкий звук удара ладони о лицо, казалось, отразился от окон в ближайших домах, и голова Сергея откинулась в сторону. Улыбка слетела с губ. Он прикрыл глаза и шумно выдохнул в явной попытке совладать с собой.

– Справедливо, – обронил Сергей, вернув голову в прежнее положение.

Я отступила назад и ухмыльнулась, довольная своим поступком. Он заслужил это. За тот ад, что я пережила за все дни его отсутствия. За огромную разверзшуюся дыру в моей груди. За все последствия его исчезновения.

Он, несомненно, заслужил этот удар.

– Моя очередь, – холодно прохрипел Сергей и тут же бросился в мою сторону.

В одно мгновение он схватил меня за плечи и потянул на себя, заключив в крепкие удушающие объятия. Кислород с шумом вышел легких. Я оказалась прижата лицом к его груди, скрывающейся за толстыми слоями одежды. Руки Сергея с силой сжимали мою спину. Казалось, если он сейчас же не ослабит хватку, то мои ребра треснут от напора.

Я закашлялась.

– Прости, – спохватился Сергей, слегка отстранившись. – Ты меня разозлила.

Он приглушенно усмехнулся, погладив меня по пуховику на спине.

Не в силах больше сдерживаться, я подняла руки и обняла его в ответ.

Время будто застыло. Шум ветра утих. Я слышала только собственное гулко бьющееся сердце. Каждая клеточка моего тела радовалась присутствию Сергея. Внутри взрывались петарды.

«Наконец-то! Наконец-то! Наконец-то!» – вторил внутренний голос.

Запрокинув голову, я заглянула Сергею в глаза.

– Ты правда здесь? – жалобно просипела я.

Он усмехнулся.

– Да, я здесь.

Сергей наклонился и в подтверждение своих слов оставил невесомый поцелуй на моей щеке. Прикосновение губ ощущалось как удар током. Мурашки пронеслись по телу. Я нечаянно вздрогнула.

– Замерзла? – взволнованно поинтересовался Сергей.

Я улыбнулась и покачала головой.

– А я замерз, – заметил он. – Пойдем домой. Думаю, нам нужно поговорить.

Я нахмурилась и выпустила его из объятий.

– Ты прилетел один?

– Нет, я веду тебя к родителям, – совершенно серьезно произнес Сергей.

Страх захлестнул мощной волной, заставив затаить дыхание. И без того быстро бьющееся сердце ускорило ритм, больно ударяясь о грудную клетку.

Я старалась успокоиться, убеждая себя, что Сергей пошутил. Он не настолько глуп, чтобы привести меня к людям, из-за которых нам пришлось расстаться.

Вероятно, тревога четко отразилась на моем лице, потому что Сергей внезапно рассмеялся. Громко. Приложив ладонь к животу.

Его смех эхом пронесся по пустой улице и стих где-то между домами.

– Не будь такой доверчивой, Джил.

– Идиот! – вспылила я, стукнув его кулаком по плечу.

Сергей не отреагировал, продолжив улыбаться. Это показалось мне странным, ведь еще летом после такого он бы пришел в бешенство.

– Анжелина у своего парня. Нам никто не помешает. Идем!

Он протянул руку, ожидая, что я ухвачусь за нее, но я проигнорировала жест, засунув ладони в карманы куртки.

– Нужно что-то сказать маме. Она не обрадуется, если утром обнаружит, что я не вернулась с работы.

Сергей свел широкие черные брови к переносице, обдумывая мои слова.

– Что ты ей скажешь? – его тон сменился на более серьезный.

– Понятия не имею, – выдохнула я, повернувшись к забору.

Окна во всем доме оставались темными. Лишь яркий свет, льющийся с крыльца, говорил о том, что внутри кто-то был. Мама всегда оставляла его включенным, чтобы мне не приходилось возиться с фонариком на телефоне, стоя у двери.

– Давай вместе подумаем, – услышала я голос Сергея.

– Я сама.

Не дожидаясь ответа, я подняла с земли связку ключей, отряхнула их от снега и двинулась к воротам.

Идей не было.

Я никогда не умела врать. Всю ложь, которую я пыталась скормить родителям, они распознавали практически мгновенно. Даже если бы Сергей придумал идеальную историю, почему я сбегаю среди ночи после тяжелого рабочего дня, я бы все равно прокололась на какой-то мелочи. Маме достаточно было бы посмотреть в мои горящие глаза, и она сразу бы все поняла.

Оставался только один вариант. Правда. Я скажу все как есть и будь что будет. Если понадобится, я выпрыгну из окна своей комнаты. Но сегодня я точно уйду с Сергеем.

Зайдя в дом, я поспешно закрыла дверь и припала к ней спиной. Происходящее казалось настолько нереальным, что я невольно подумала, будто нахожусь во сне. В одном из моих чертовых кошмаров, где сначала все идет хорошо, а затем суровая действительность наотмашь бьет меня по щекам, заставляя рыдать от боли.

Где-то в груди маленьким злым зверьком зашевелился страх, подкатил к горлу, сжался комком и притаился. Я боялась поверить. Если все это окажется игрой моего воображения, я умру, как только узнаю об этом. Растворюсь. Исчезну.

Нервно кусая губы, я отстранилась от двери и выглянула в окно.

Никого. Лишь ветер гонял вихри снега по пустой улице.

Прошло несколько секунд, которые показались мне вечностью, прежде, чем я поняла: Сергей скрылся в ночной темноте, чтобы никто из моих родных случайно не увидел его.

Я нервно сглотнула. Сегодняшний день – невыносимое испытание для психики. Сначала наглый гость, потом разговор с Ари, теперь Сергей. Что еще может произойти?

Едва эта мысль проскочила в голове, как в коридоре зажегся яркий свет. Я вскрикнула от испуга и отпрянула от окна.

У подножия лестницы стояла мама, закутавшись в теплый халат. Ее карие глаза смотрели с прищуром, руки сложены в замок на груди. Я впилась в нее взглядом, стараясь не подать виду, что чем-то встревожена.

– Почему не спишь?

Мама не спешила отвечать. Она склонила голову набок и принялась изучать мой внешний вид.

Каждая секунда ее молчания давалась мне с трудом. Нервы натянулись как струна. Произошло слишком многое, чтобы я вновь смогла вернуться в привычное состояние оцепенения. Впервые за много месяцев дымка рассеялась. И я не сказала бы, что этот момент принес мне удовлетворение.

– Ждала тебя, – наконец сообщила мама. – Хотела поговорить о том, что произошло в ресторане.

– Уже не хочешь? – переспросила я, обратив внимание на прошедшее время в ее словах.

– Хочу, но… – она замялась, и мой пульс участился. – Кажется, тебе сейчас некогда.

Наступил момент истины. Сердце бешено колотилось в груди. Ладони вспотели от страха, и я незаметно вытерла их о джинсы.

Даже в такой стрессовой ситуации я сообразила, что мама уже видела Сергея, слоняющегося возле дома. Мне не придется подбирать слова для объяснений. Но что теперь? Она запрет дверь на ключ и отправит меня спать или…

Я боялась сформулировать мысль с положительным исходом. Казалось, что такого точно не произойдет, если я позволю себе подумать об этом. Словно мои размышления могли повлиять на решение мамы.

– Джил, ты хочешь уйти?

Я кивнула, не найдя в себе сил произнести ответ вслух.

– Ты правда его любишь?

Еще один кивок.

– И ты не боишься последствий?

Вопрос показался несколько странным. Сложно понять, что конкретно мама имела в виду. Боль, которую мог причинить мне Сергей? Гнев отца, когда он узнает о наших отношениях с Сергеем? Или все вместе?

Несмотря на замешательство, я посмотрела маме в глаза и с уверенностью произнесла:

– Не боюсь.

Она тяжело вздохнула и подошла ближе. Не сказав ни слова, мама обняла меня и прижала к себе. Я неуклюже обхватила ее руками, пребывая в растерянности.

– Андре сегодня на ночном дежурстве в больнице, – оповестила она, отстранившись. – Не возвращайся домой раньше десяти утра.

Смахнув большим пальцем слезу, катящуюся по щеке, я взглянула на маму и благодарно кивнула.

– И будь осторожна.

– Обещаю.

– Сергею привет! И скажи, чтобы в следующий раз прятался более основательно. Я уже час наблюдаю за его нервным хождением по дороге, – задорно добавила она, и я невольно улыбнулась.

– Хорошо.

В приподнятом настроении я попрощалась с мамой и выбежала на улицу. Холодный ночной воздух принялся кусать раскрасневшиеся от стресса щеки. Я вдохнула полной грудью, почувствовав облегчение. Впервые за долгое время я смогла расслабиться. Жизнь, вдоволь наигравшись, наконец, позволила мне одержать победу.

Выйдя за ворота, я позвала Сергея по имени, и он тут же вышел из темноты. Стоило только взглянуть на него, как трепетное волнение вмиг вскружило голову.

– Как прошло?

Я улыбнулась и произнесла:

– Мама передала тебе привет.

Лицо Сергея исказилось в удивлении. Он подошел ближе и взял меня за руку, нежно переплетя пальцы. Внутри стало тепло. Каждая клеточка тела отозвалась легким возбуждением на его прикосновение.

– Ты рассказала ей обо мне?

Я замотала головой.

– Не знаю, как долго ты стоял у ворот до моего прихода, но этого времени хватило, чтобы мама увидела тебя через окно.

– Вот черт! Надеюсь, твой отец не видел меня?

– Его нет дома.

Сергей облегченно выдохнул.

– Но будь аккуратнее в следующий раз, – предостерегла я. – Боюсь, папа не одобрит наших свиданий.

Мы медленно зашагали по улице. Я все еще не осознавала до конца, что присутствие Сергея не являлось сном. Время от времени я крепче сжимала его руку, чтобы убедиться, что он настоящий.

– Почему Трикси тебя отпустила?

Его вопрос заставил задуматься. Опустив голову, я разглядывала снег под ногами, пытаясь собраться с мыслями.

Мама точно знала, что произошло между Андре и Александром. В этом я была уверена.

Возможно ли, что она считала их конфликт незначительным?

Вряд ли. Люди не пытаются убить друг друга просто так.

– Летом я сказала маме: «Дети не должны расплачиваться за грехи отцов», – начала я, вспомнив тот ужасный день, когда Сергей улетел в Нью-Йорк. – Тогда мама ответила, что отцы считают иначе. Может, сейчас она думает по-другому.

Я украдкой взглянула на Сергея. Плотно сомкнув губы, он смотрел прямо перед собой, раздумывая над моими словами.

– Она знает, как я к тебе отношусь. Она видела все, что творилось со мной эти долгие месяцы. Я думаю, мама просто не хочет, чтобы я испытывала такую боль.

– Жаль, что моим родителям наплевать.

Я содрогнулась от его ледяного тона.

– Не говори так! – выпалила я. – Они заботятся о тебе. Просто немного иначе. Александр и Эва явно напуганы и пытаются оградить тебя от возможных последствий.

– Я бы хотел знать, от чего конкретно меня ограждают, – раздражено бросил Сергей.

– Да, я тоже.

– У меня есть идея на этот счет.

Я заинтересованно посмотрела на Сергея. Наши взгляды встретились, и он ухмыльнулся.

– Расскажу позже, когда буду уверен.

– Но…

– Мы пришли, – резко прервал меня Сергей.

Взглянув на дом, я непроизвольно содрогнулась всем телом. Мрачный двухэтажный особняк напоминал дом с приведениями из тривиального фильма ужасов. Именно таким, темным и холодным, я запоминала его. В таком виде он являлся ко мне в кошмарах.

Отпустив мою руку, Сергей открыл ворота и направился к входу. Я поспешила следом.

Зимние ботинки вязли в снегу, затрудняя передвижение. Дорожку, ведущую к крыльцу, явно давно не чистили. Свежих следов было немного, и я быстро догадалась, что они принадлежали Сергею. По всей видимости, Анжелина появлялась здесь нечасто.

В доме было тепло. В воздухе витал сладкий аромат корицы.

Сергей запер дверь и щелкнул выключателем. Прихожую залил тусклый желтоватый свет. Чувство уюта наполнило меня изнутри.

– Сразу предупреждаю, в комнате беспорядок! – заявил Сергей, расшнуровывая кроссовки.

– Не думаю, что ты сможешь меня удивить, – фыркнула я, стянув капюшон.

– Я только прилетел, поэтому поверь…

Он внезапно замолчал. Расстегнув молнию на куртке, я обернулась и громко рассмеялась.

Сергей замер, уставившись на мои волосы. Его густые темные брови подлетели вверх, отчего на лбу образовалось множество морщин. Зрачки расширились, практически полностью вытеснив шикарную серую радужку. Рот слегка приоткрылся.

Я щелкнула его по носу и весело произнесла:

– Отомри!

Сергей моргнул. Потом еще раз. Он будто не мог поверить собственным глазам.

– Ты выглядишь потрясающе! – восторженно прокричал он, наконец совладав с собой.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Ты же хотел увидеть меня с рыжим цветом. Собственно, вот!

Я запустила руку в волосы и слегка растрепала их.

В ту же секунду Сергей подлетел ко мне и схватил за талию, притянув ближе. Он наклонился, и я почувствовала его горячее дыхание на щеке. По позвоночнику пронеслась сладкая дрожь.

– Я в восторге от твоей новой прически, – прошептал он, заглянув мне в глаза.

Голова закружилась от его нежного взгляда. Ноги стали ватными, и, если бы он не придерживал меня, я бы рухнула на пол, потеряв равновесие.

Сергей потянулся к моим губам, стремительно сокращая расстояние между нашими лицами. Глупое сердце ускоряло удары, в то время как рациональная часть мозга пыталась сохранять контроль.

Неожиданно внутри что-то щелкнуло, будто кто-то нажал на кнопку. Я резко отвернулась, избежав поцелуя.

Холодные пальцы Сергея нашли мой подбородок и впились в кожу, настойчиво пытаясь вернуть голову в прежнее положение.

– Нет! – выкрикнула я, сопротивляясь его напору.

Сергей моментально прекратил и выпустил меня из цепких объятий, отступив на шаг назад. Он удивленно разглядывал меня, без слов требуя объяснений.

– Ты исчез на несколько месяцев! Пропал без следа! А сейчас заявляешься и, как ни в чем не бывало, тянешься за поцелуем, – раздраженно выпалила я. – Так не пойдет.

Я обессиленно покачала головой.

– Расскажи, что случилось! Почему ты ушел и зачем вернулся?

Ненадолго повисла тишина, разбавляемая лишь моим тяжелым дыханием. Любая боль в конечном итоге становится яростью. Именно это и произошло. Сначала на улице, теперь здесь. Жгучее чувство заполнило меня без остатка. Я горела от желания получить объяснения.

– Кофе? – внезапно мягко предложил Сергей.

Нахмурившись, я уставилась на него в недоумении. Сергей ненавидел, когда кто-то повышал на него голос. Он сразу же взрывался, возвращая агрессию. По крайней мере, так было летом. А сейчас он просто предложил кофе. Чертов кофе и все!

Я кивнула. Пусть будет кофе.

– Кстати, у тебя есть кто-нибудь? – через плечо спросил Сергей, двинувшись по коридору в сторону кухни.

Раздражение с новой силой больно ударило в грудь. С его исчезновения прошло почти четыре месяца, но неужели он не понимает, что этого времени мало, чтобы забыть человека, которого по-прежнему любишь?

– Нет у меня никого, – бросила я, наконец избавившись от теплой куртки.

– А у меня есть, – непринужденно выкрикнул он.

Слова прозвучали словно гром среди ясного неба. Я застыла, затаив дыхание.

Глава 14

Потрясение от произнесенных слов было настолько сильным, что казалось, будто я превратилась в каменную горгулью. Я не могла пошевелиться, пока Сергей гремел посудой на кухне. Я не двигалась с места, когда он выкрикнул мое имя. Стояла, не шелохнувшись, даже когда он вышел, чтобы посмотреть, почему я притихла. И лишь когда он дотронулся до меня, я пришла в себя.

Пробурчав что-то невнятное, я вихрем пронеслась мимо и скрылась в уже знакомой комнате. Сергей не последовал за мной, дав мне время обдумать произошедшее. Я поняла это, когда вновь раздался грохот закрывшейся двери кухонного шкафчика.

Комната выглядела так же, как в моих воспоминаниях. По левую руку от входа стояла огромная кровать с множеством маленьких подушек. В углу напротив письменный стол с ноутбуком. Рядом телевизор. В противоположном конце располагался диван, зеркальный шкаф и, конечно же, настенные полки с иконами, закрытые тканью. В свете луны, льющимся из большого окна, помещение казалось зловещим.

Не думала, что когда-нибудь окажусь здесь снова.

Беспорядок, про который говорил Сергей, представлял собой огромный раскрытый чемодан с множеством вещей, лежавший на полу у кровати и несколько теплых толстовок, сваленных на компьютерное кресло.

Если для Сергея это казалось ужасным, то путь в мою комнату для него закрыт.

Приказывая себе успокоиться, я села на диван и громко выдохнула.

У Сергея есть девушка. Мысли об этом безостановочно роились в голове, словно тихо жужжащие насекомые. Я отмахивалась от них, пытаясь отогнать все дальше, все глубже. Мы ничего не обещали друг другу. Не были обязаны хранить верность. В день моего совершеннолетия мы расстались. Я уже давно приняла этот факт. Тогда почему такое ощущение, будто меня предали?

На глаза навернулись слезы. В жалкой попытке совладать с собой я до боли сжала кулаки так, что от ногтей на ладонях остались отметины. Пульс стучал в ушах.

Странно осознавать, что чуть меньше года назад я сидела на этом же месте, стараясь подавить волнение от первого свидания. Я и представить не могла, сколько препятствий поджидало нас впереди. Неужели мы пришли к логическому финалу? Возможно ли, что Сергей приехал попрощаться навсегда?

Одна мысль об этом была невыносима. Я начала задыхаться и, сотрясаясь всем телом, хватала ртом воздух, скребущий по легким. От недостатка кислорода кружилась голова. Лучше бы он вообще не появлялся, чем пришел, чтобы объясниться.

Я закрыла глаза в попытке отвернуться от реальности, словно это могло помочь. Слезы, скатываясь по щекам, падали на толстовку, образовывая на ней маленькие темные пятна.

Внезапно из коридора послышался звук тяжелых неторопливых шагов. Сергей словно нарочно предупреждал о своем скором появлении, громко стуча ногами по паркету.

Молниеносно выпрямившись, я промокнула глаза рукавом и сделала несколько прерывистых вдохов.

Дверь стремительно распахнулась, и в комнату вошел Сергей, неся перед собой поднос с двумя белоснежными чашками. Его рука на автомате потянулась к выключателю, чтобы зажечь свет, и я непроизвольно вскрикнула:

– Нет!

Сергей вскинул голову, взглянув в сторону дивана. Он явно видел лишь мои очертания, ослепленный яркими кухонными лампами. У меня было несколько минут, прежде чем его зрение адаптируется к темноте. Пара мгновений, чтобы успокоиться. Хотя Сергей и догадался, что его слова задели мои чувства, ему незачем было видеть мою слабость.

– Так намного уютнее, – поспешила объяснить я. Голос не дрогнул, но прозвучал абсолютно безжизненно.

Он не ответил. Лишь захлопнул за собой дверь и приблизился ко мне, протянув одну из чашек, от которой вверх поднимался густой пар. В бледном свете луны его кожа казалась белоснежной, а волосы – черными, как ночное небо. Я невольно засмотрелась в его блестящие глаза, переливающиеся, словно темные сапфиры с сотней граней.

«Он фантастически красив», – ахнул внутренний голос.

– Джил, кофе, – напомнил Сергей с легкой усмешкой.

Понадобилось еще несколько секунд, прежде чем я отвела взгляд в сторону и приняла напиток. Чашка опасно покачнулась, оказавшись в моих руках. Капля кофе выплеснулась и упала на указательный палец. Жгучая боль пронеслась по нервным окончаниям, а затем растворилась где-то в районе запястья.

Дрожь в теле не утихала. Я наклонилась и поставила напиток на пол, опасаясь разлить его на себя.

– Не будешь пить? – осведомился Сергей, упав на диван в невероятной близости от меня. Он крепко сжимал свою чашку обеими руками.

– Подожду, пока остынет.

– Я настолько замерз, что могу окунуть палец в кипяток и ничего не почувствую.

Он усмехнулся и, в подтверждение своих слов, сделал большой глоток.

В комнате повисла зловещая тишина, разбавляемая лишь моим тяжелым дыханием. Мысли вихрем носились в голове, сливаясь в один единственный вопрос, который я не решалась задать. Казалось, что едва он сорвется с моих губ – мир рухнет, навсегда погребя меня под своими руинами.

Пристально вглядываясь в Сергея, я обратила внимание, что он не смотрел в мою сторону. Он задумчиво водил пальцем по ободку чашки, уставившись куда-то себе под ноги.

Я осторожно пошевелилась, чуть отодвинувшись от него. Сергей встрепенулся, словно очнувшись ото сна.

– Наверное, ты задаешься вопросом, зачем я здесь? – прохрипел он, все еще не глядя на меня.

Внутренности сжались в один комок. Вот он, тот самый вопрос, который вертелся на кончике моего языка.

– Да, – тихо выдохнула я.

– Потому что на свете не существует человека, который любит кого-то так же сильно, как я люблю тебя.

Его взгляд встретился с моим, и я сделала резкий вдох. Сердце забилось настолько быстро, что грудная клетка отозвалась болью.

– Я искренне хотел, чтобы ты жила своей жизнью. Чтобы забыла обо мне и двигалась дальше. Ведь своим появлением я принес тебе столько страданий! Но я не смог.

Он тяжело вздохнул и придвинулся ближе, отчего наши колени соприкоснулись. Я не стала отстраняться.

– Эгоист внутри меня вторил, что нам необходима еще одна встреча. И я поддался, выдвинув условие, что окончательное решение о разрыве останется за тобой. Джил, если ты скажешь, чтобы я уходил, я исчезну, словно меня и не было.

Сергей устремил на меня взгляд, полный страха и боли. Я внутренне содрогнулась, проникнувшись сочувствуем к его борьбе с самим собой. Рука машинально потянулась к его ладони. Я переплела наши пальцы в попытке его успокоить.

– Расскажи мне все с самого начала. Что произошло в день моего совершеннолетия? Почему ты прекратил наше общение? И как оказался в Рейкьявике? Я думала, что Александр никогда больше не позволит тебе прилететь сюда.

– Я тоже так думал.

Сергей печально усмехнулся и крепче сжал мою руку.

– В нашем доме в Нью-Йорке есть подвал, обустроенный под дополнительную комнату с маленькими окнами под потолком. С момента переезда я обратил внимание, что родители практически не спускались туда, словно игнорируя это помещение. Недолго думая, я присвоил его и обустроил даже лучше, чем собственную комнату на втором этаже. Каждый раз, когда я хотел тайно пообщаться с тобой, я спускался, заранее зная, что там меня не будут искать.

– Надеюсь, ты помнишь, что до того рокового октябрьского дня вся наша семья, включая меня, была в Вашингтоне. Я придумал какую-то безумную историю, связанную со школой, лишь бы вернуться в Нью-Йорк. Как ни странно, родители поверили, и вечером, за день до твоего дня рождения, мы приехали домой. Если это место можно назвать домом.

– Я не спал всю ночь, ожидая, когда в Рейкьявике наступит утро. Ровно в четыре я спустился в подвал и позвонил тебе. Когда мы закончили разговор, я поднялся к себе и, наконец, закрыл глаза, моментально отключившись.

– После обеда отец уехал в город, а мама ушла на ярмарку, откуда не должна была вернуться раньше вечерней службы в церкви. Я воспользовался моментом, спустился вниз и связался с тобой. Но я не учел, что из моего маленького убежища не слышно, что происходит в доме. Я пропустил, как хлопнула дверь. Затем прослушал, как мама звала меня по имени. Я облажался, Джил.

Сергей отпустил мою руку и нервно взъерошил волосы. Даже в тусклом свете луны я смогла разглядеть тень гнева на его лице. Он злился на себя, считая, что совершил ошибку.

Я неуверенно придвинулась ближе к нему, страстно желая утешить. Наши плечи соприкоснулись, и по рукам пробежала стая мурашек. Тело будто само тянулось к Сергею. И я не хотела сопротивляться.

– Ты не мог предугадать.

– Я должен был, Джил! – выкрикнул он, сжав кулаки. – Должен был.

– Что случилось потом? – прошептала я, подталкивая его к продолжению рассказа.

– Мама пришла в ярость. Телефон быстро оказался в ее руках, и она увидела твою фотографию на заставке. Я сразу догадался, что будет дальше, и попросил ее отправить прощальное сообщение. Мне пришлось поклясться, что я больше не буду тебе писать.

– Она пристально следила за каждым словом, которое я печатал, и ей не понравился текст. Но я успел отправить его раньше, чем она произнесла хоть что-то.

Сергей ненадолго замолчал, а когда заговорил снова, его голос хрипел от ненависти.

– А затем пришел отец. Он выслушал маму, проверил нашу переписку и спокойно сообщил, что если я не прекращу общение, он устроит меня в школу-интернат. Православную школу-интернат.

Я резко втянула носом воздух. Дрожь в теле вновь дала о себе знать, и вниз по позвоночнику пробежал холодок.

Столь внезапная перемена не ускользнула от Сергея. Он слегка повернул голову, и наши взгляды встретились. Его лицо было в головокружительной близости от моего. Дыхание щекотало нежную кожу губ.

– Теперь я понимаю, почему не получала от тебя известий, – шепнула я.

Если бы Александр привел угрозу в действие, Сергей бы не увидел меня ближайшие два года.

Черт со мной! Ближайшие два года он не смог бы жить так, как привык. Распрощался бы с друзьями. Школой. Вечеринками. Интернат стал бы его тюремной камерой.

– Причин было две, – в тон мне ответил Сергей, скользнув взглядом от моих глаз к губам и обратно.

Я слегка откинулась назад, разорвав внезапную близость между нами.

– И какая вторая?

– Я придумал план, – продолжил Сергей, вновь устремив взгляд в темный угол комнаты. – И если бы он не сработал, я бы не причинил тебе еще больше боли. Ведь ты ничего не знала.

– Несколько дней спустя я уговорил Кайла устроить меня на подработку к ним в офис. Вакансия была всего одна, а работа – в ночную смену. Четыре раза в неделю я занимался оцифровкой документов с десяти вечера до пяти утра. Платили пятнадцать долларов в час, но для меня этого было более чем достаточно. Я ничего не тратил. Я копил, чтобы заплатить за билет до Рейкьявика и обратно.

– Единственное, что я купил за все время, это еще один телефон, так как прошлый отобрал отец. Я держал его у Кайла и пользовался только при крайней необходимости. Сим-карту я буквально украл из старого мобильного, узнав, где отец его хранит.

– Я следил за твоим профилем, Джил. Мне было важно видеть, что с тобой все в порядке.

Кинув короткий взгляд в мою сторону, Сергей продолжил.

– В конце декабря пришлось потратить еще пятьсот долларов. Я отдал их Мелиссе.

Я нахмурилась, обдумывая последние слова. Произнесенное имя казалось знакомым, но я никак не могла вспомнить, где слышала его.

– Помнишь ту девчонку, которая влезла в кадр во время одного из наших разговоров? – спросил Сергей и, не дожидаясь ответа, добавил: – Она теперь моя девушка.

На секунду мне показалось, что в комнате стало темнее. В ушах зазвенело от образовавшейся тишины. Я сидела осторожно и неподвижно, опасаясь, что разлечусь вдребезги от любого неловкого движения.

Последние слова Сергея стучали в голове отбойным молотком, повторяясь снова и снова.

Он предупредил меня заранее о его тесной связи с кем-то. Тогда почему грудная клетка в области сердца разрывалась от боли?

– По крайней мере, так я представил ее родителям.

– Что? – просипела я в недоумении.

– Частью плана было показать родителям, что нас больше ничего не связывает. Я попросил Мелиссу познакомиться с ними в качестве моего нового любовного увлечения, чтобы развеять всякие сомнения о продолжающихся отношениях с тобой. Она любезно согласилась, потребовав за помощь пятьсот баксов.

Сергей усмехнулся и покачал головой.

– Девушка легкого поведения обошлась бы дешевле, – заключил он.

– То есть вы с Мелиссой не встречаетесь? – уточнила я, сгорая от желания услышать ответ.

– Только для родителей. У нас ничего не было, если ты об этом.

Губы непроизвольно растянулись в улыбке. В лунном свете Сергей ни за что не разглядел бы облегчение на моем лице, но я все равно отвернулась, стараясь скрыть истинные эмоции. Чтобы пресечь любые подозрения, я наклонилась и подняла чашку с кофе.

– Что было потом? – спросила я, сделав глоток.

Сергей впился взглядом в мое лицо. Его глаза недобро блеснули в лунном свете, и я внутренне сжалась от такого внезапного напора.

– Разве тебе не интересно, зачем я разыграл этот маленький спектакль в прихожей?

Я ненадолго задумалась, нервно постукивая ногтем по керамической чашке. Облегчение от осознания, что Сергей ни с кем не встречался после нашего разрыва, было настолько ярким, что подобный вопрос даже мимолетно не всплыл в сознании. Но теперь я хотела знать на него ответ.

– И зачем же?

– Ты меня оттолкнула. Я разозлился.

Он едва заметно пожал плечами и откинулся на спинку дивана. Я уставилась на него, приподняв брови в недоумении. За месяцы затяжного молчания между нами я успела отвыкнуть от его столь резких эмоциональных перемен. Еще минуту назад Сергей корил себя за то, что не смог уберечь наши отношения, а сейчас он самодовольно улыбался, наслаждаясь тем, что ему удалось меня провести.

С трудом сдержавшись, чтобы не ударить его во второй раз за вечер, я тихо произнесла:

– Рассказывай дальше.

– Месяц пролетел практически незаметно. Днем я учился, ночью работал. Не все шло гладко. Иногда я просыпал школу, пропускал службы в церкви. Мне очень не хватало нашего общения. Несколько раз я почти сорвался, едва не отправив тебе сообщение, но вовремя останавливался.

– Родители смягчились. Им понравилась Мелисса и мое рвение к учебе. Я лгал им, что часто остаюсь ночевать у друга, где мы готовим совместные проекты по предметам. Говорил, что задерживаюсь в библиотеке. И все в таком духе. Отец даже отдал мне телефон! Настолько я убедил их, что ты меня не интересуешь.

– В начале февраля маме позвонила Анжелина. Она гневно ругала своего парня и сказала, что расстанется с ним, если он не изменится. Тут-то у меня и появилась идея.

– Следующие несколько дней стали самой настоящей пыткой. Занимаясь рутиной, я не мог сосредоточиться, раз за разом мысленно репетируя предстоящий разговор с сестрой. Я боялся, что она откажет в помощи. В то же время меня пугало ее возможное согласие. Если в первом случае ужас состоял в том, что я не смог бы прилететь к тебе, то во втором я принуждал Анжелину врать родителям.

Странное ощущение прожгло грудную клетку, распространившись жаром по телу. Щеки вспыхнули пламенем. Всей душой я была благодарна темной ночи за то, что Сергей не мог увидеть мое внезапно раскрасневшееся лицо.

Я чувствовала вину.

Я была виновата.

В том, что появилась в жизни Сергея и позволила ему влюбиться. В том, что вопреки здравому смыслу пошла против воли его семьи и прибежала украсть прощальный поцелуй перед их отъездом в аэропорт. И в том, что теперь он обязан лгать ради сохранения наших отношений.

Глубоко втянув носом воздух, я встряхнула головой. В конце концов, мы с Сергеем находились в одинаковом положении. Я тоже скрывала правду от семьи.

– Когда я решился позвонить Анжелине, гудки в трубке показались бесконечными, – продолжил Сергей, прервав мои размышления. – В ожидании ответа я нервно теребил пуговицу на рубашке, пока в результате не оторвал ее. Сестра взяла трубку только на третий раз. Услышав ее голос, я растерялся, напрочь забыв все, что хотел сказать. Но она знала, зачем я звонил.

Сергей усмехнулся, глядя в темноту. В ту секунду он показался мне безумцем. Абсолютно пустой стеклянный взгляд и ядовитая ухмылка, обнажающая зубы. Не это ли признаки безумия?

В попытке отвлечься я вновь наклонилась и поставила чашку на пол. Кофе в ней безнадежно остыл, и мне расхотелось его пить.

– Анжелина призналась, что ждала этого звонка раньше на несколько месяцев и даже раздумывала над тем, как могла бы помочь. Но ее попытки не увенчались успехом. Когда я окончательно убедился, что сестра на моей стороне, я рассказал ей свой план. Обсудив все возможные детали и проговорив некоторые вопросы, которые могли бы раскрыть предстоящий обман, мы договорились, что Анжелина в скором времени свяжется с родителями и уговорит их отпустить меня в Рейкьявик.

– На следующее утро она позвонила маме и громко всхлипывала в трубку. Разумеется, она плакала не по-настоящему, но отыграла великолепно. Раньше я и подумать не мог, что у сестры выдающиеся актерские способности.

– Анжелина рассказала, что неудачно упала, поскользнувшись на льду, и сломала ногу в двух местах. Врач запретил любые нагрузки и настоятельно рекомендовал остаться на неделю в больнице. Анжелина этого не хотела. Ее подруга Кристин помогла ей добраться домой на инвалидной коляске, но Кристин не могла ухаживать за Анжелиной круглые сутки. Сестра была крайне подавлена и понятия не имела, что делать.

– Мама пришла в ужас. Она тут же поинтересовалась, знает ли о случившемся Арон, парень Анжелины. На что из динамика телефона послышались новые всхлипывания, громче, чем до этого.

– Выяснилось, что они с Ароном поругались и расстались несколько дней назад. Ссора была настолько бурной и эмоциональной, что Анжелина не хотела впредь даже слышать об этом человеке. Ей было некому помочь.

Сергей театрально развел руками, встретившись со мной взглядом. На этот раз – усмехнулась я.

– И здесь на сцену вышел ты?

– Именно, – подтвердил он догадку, щелкнув пальцами. – Я вмешался в их диалог и заявил, что готов полететь в Рейкьявик, лишь бы помочь сестре. Родителям не стоило беспокоиться, ведь у меня были деньги на билет и неделя каникул в школе. Я заверил маму, что Анжелине сейчас нужна не только физическая помощь, но и моральная поддержка после тяжелого разрыва с Ароном.

– Сестра, которая все это время оставалась с мамой на связи, услышала мой приглушенный голос и спросила, смогу ли я навестить ее?

– Все шло ровно так, как я и задумывал. Вечером того же дня мама обсудила отъезд с отцом. Он досконально изучил мой телефон, проверив переписки и звонки. Не найдя того, что искал, он в очередной раз напомнил, чтобы я держался подальше от семьи Хендерсон и разрешил забронировать билет на ближайший рейс.

– На следующий день рано утром родители вместе с Мелиссой отвезли меня в аэропорт. Конечно, своей девушке я снова заплатил. Это была мелочь по сравнению с тем, какие эмоции я испытал, вновь увидев тебя.

– У нас есть семь дней. Затем я сяду в самолет до Нью-Йорка. И я не хочу терять больше ни секунды.

Одним резким движением Сергей разорвал расстояние между нами и повалил меня на спину. Я испугано перевела дыхание, готовая закричать, но голос подвел меня, когда я увидела его лицо в нескольких сантиметрах от моего.

Взгляд Сергея пытливо скользнул от моих глаз к губам. Он склонил голову, обдав мою щеку горячим дыханием. Я вздрогнула от такой невероятной близости, чем вызвала у Сергея улыбку.

– Ты чего-то хочешь, Джил? – прошептал он. Тело моментально отреагировало на звук его голоса. Стая мурашек промчалась по позвоночнику. Пульс участился.

В следующее мгновение Сергей аккуратно провел пальцами вверх по моей руке. Его ладонь ненадолго задержалась на плече, а затем переместилась на шею. Большим пальцем он нежно поглаживал контур моего лица.

Я непроизвольно застонала, прикрыв глаза от удовольствия. Его прикосновения творили что-то нереальное с моим внутренним миром. Сергей сводил меня с ума.

Приняв стон за одобрение, Сергей преодолел последнюю дистанцию между нами и очень легко дотронулся губами до моих губ. Мягкое прикосновение без давления, что было вовсе на него не похоже. Он явно чего-то ждал.

Он ждал меня.

Ведь всего час назад я оттолкнула его, дав понять, что не нуждаюсь в поцелуях.

Обняв Сергея за шею, я притянула его к себе, сильнее прижавшись к его губам. Поцелуй полностью затянул меня. Я буквально растворилась в нем. Все было как в первый раз, хотя прошел уже почти год. Все как тогда, до последней мелочи. Движение его губ, частота дыхания, биение моего сердца.

Сергей обхватил меня руками и поднял, усадив к себе на колени. Он запустил пальцы в мои волосы и слегка потянул за них. Его прикосновения вызвали сладкое покалывание внизу живота.

Я не могла оторваться от Сергея. Казалось, что если я прервусь, момент растворится в воздухе и больше никогда не повторится. Прежде чем прекратить, я хотела насладиться им сполна.

Сергей отстранился первым. Он прикусил мою нижнюю губу и разорвал поцелуй, жадно впившись в меня взглядом. В его глазах плескалось желание. Дыхание было неровным, как и мое.

– Я так долго этого ждал, – шепотом произнес он. Его голос хрипел.

– Я тоже.

Сергей улыбнулся и заключил меня в объятия. Ощутив кожей его горячее дыхание, я обняла Сергея в ответ, уткнувшись лицом в плечо. От него исходил чудесный запах одеколона, напомнивший о нашем лете. Сердце отбило несколько мощных ударов, и по щекам потекли слезы облегчения. Четыре долгих месяца я жила в страхе, что больше никогда не увижу его. Но теперь он здесь. Со мной. И ближайшую неделю я не отойду от него ни на шаг.

Движимая сильнейшим внутренним желанием, я глубже окунулась в его объятия, словно пытаясь раствориться в Сергее. Мне нравилось ощущать тепло у него на груди и чувствовать, как это приятное тепло начало заполнять меня изнутри.

Наслаждаясь друг другом, мы с Сергеем сохраняли молчание. Вокруг нас царило абсолютное безмолвие, а мир продолжал вертеться.

– Ты работаешь завтра? – спросил Сергей, выждав мгновение.

– Нет, – усмехнулась я. – Ари отправил меня в принудительный отпуск.

Сергей ослабил объятия и подался назад, не убирая рук с моей спины. Я отстранилась, опустив обе ладони на его плечи.

– Вот как! – удивленно воскликнул он. Его брови взлетели вверх, выражая изумление.

– Сперва я подумала, что это будет худшая неделя в моей жизни, но потом появился ты.

– Бог помогает нам.

Я смущенно улыбнулась, не зная, что ответить. Для меня происходящее было лишь благоприятным стечением обстоятельств. Судьба, вдоволь поиздевавшись, решила дать мне передохнуть. За плохим всегда следует хорошее. Таков закон.

– Совсем забыл! – внезапно выкрикнул Сергей. – Я же привез подарок для тебя.

– Еще один? – озадаченно переспросила я, вспомнив черную розу в колбе, которая теперь стояла на моем рабочем столе за ноутбуком. После того как Сергей исчез, я несколько раз порывалась выбросить ее, но так и не смогла этого сделать.

Не ответив, Сергей осторожно выпутался из моих объятий и направился к кровати. Затаив дыхание, я наблюдала за его темным силуэтом. Сперва он присел на корточки перед чемоданом и принялся шуршать одеждой, перебирая ее. Затем он приглушенно выругался, выпрямился и подошел к компьютерному столу. Не найдя того, что искал, он повернулся и на секунду застыл, явно стараясь что-то вспомнить.

– Точно! – неожиданно громко воскликнул он, щелкнув пальцами. Сергей наклонился и поднял с пола рюкзак. Пошарив внутри, он вытащил что-то оттуда и широким шагом двинулся обратно ко мне.

Едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, я прикусила нижнюю губу.

Сергей вручил мне белую коробочку, перевязанную черной атласной лентой с небольшим, слегка примятым бантом. Еще до того, как подарок оказался в моих руках, я догадалась, что это.

– Новый телефон, – улыбнулась я, разглядывая коробку.

– Экран твоего давно разбит. К тому же я уверен, что за время, пока мы не виделись, он падал еще ни раз. Возможно, даже не случайно.

Отложив коробочку в сторону, я резко вскочила на ноги и бросилась к Сергею. Обвив его руками, я крепко прижалась к нему.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – тараторила я, еле сдерживаясь, чтобы не запрыгать на месте от радости.

– Ого, – растеряно протянул он. – Ты точно Джил?

Я рассмеялась и заглянула в его глаза.

– Просто сегодня я очень счастлива. Не думай, что мое поведение останется таким навсегда.

– И в мыслях не было.

– Я внезапно вспомнила, что должна вернуть твой потерявшийся телефон.

– Отдашь его завтра, а сейчас пора отдыхать. Не знаю, как ты, а я жутко устал.

Ответить я не успела. Сергей подхватил меня на руки и понес к кровати. Он осторожно опустил меня на одеяло и лег рядом. Я перевернулась на бок и положила голову ему на грудь.

– Я так боюсь, что проснусь завтра в одиночестве у себя в комнате, – прошептала я, обвив его торс рукой.

– Ты в этом не одинока, – в тон мне ответил Сергей. – Если такое произойдет, я клянусь, что напишу тебе. Я больше не вынесу разлуки.

– В таком случае я тоже отправлю тебе сообщение, если утром ты исчезнешь.

– Идет. Теперь спи, малышка.

Последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в сон – легкое прикосновение губ Сергея к моим волосам.

Глава 15

Когда я открыла глаза, было раннее утро. Несмотря на то, что шторы на окнах не задвигали, в комнате царил полумрак. Этой зимой погода редко радовала жителей Рейкьявика солнечными днями.

Рефлекторно потянувшись к прикроватной тумбочке за телефоном, я внезапно осознала, что нахожусь не дома. Холодок страха промчался вниз по позвоночнику. Дыхание сбилось.

Крепко зажмурившись, я попыталась разобрать свои мысли и воспоминания. Я знала, что видела сон. В нем был Сергей. Он вернулся из Нью-Йорка, чтобы встретиться со мной. Но что было до того, как я заснула? Где я провела сегодняшнюю ночь?

Осознание пришло настолько внезапно, что я вздрогнула и широко распахнула глаза. Воспоминания обрушились на меня мощной волной. Если бы я не лежала на кровати, то определенно упала бы от столь сильного эмоционального потрясения.

Желая убедиться в своей правоте, я осторожно повернула голову.

Сергей лежал рядом. Его веки были плотно сомкнуты. Каштановые волосы растрепались, и несколько кудрявых прядей упало на лоб. Ночью он избавился от теплой толстовки, и теперь на нем была лишь свободная белая футболка.

Я без стеснения разглядывала Сергея, наслаждаясь его сонным видом. Он был невероятно красив, настолько, что перехватывало дыхание. Взгляд случайно задержался на плотной черной веревочке, обвитой вокруг его шеи. Я тут же отвела глаза.

За время разлуки я успела многое забыть о Сергее. Например, тембр его голоса. Легкую хаотичность в действиях. Быстрые эмоциональные перемены. Не говоря уже о таких мелочах, как православный крестик на шее.

Внезапно Сергей зашевелился, словно почувствовав мой пристальный взгляд. Он перевернулся на бок и посмотрел на меня из-под опущенных век.

– Доброе утро, – прохрипел он.

Я ответила ему широкой улыбкой и, наклонившись, оставила легкий поцелуй на его щеке. Сергей попытался ухватить меня за талию, чтобы притянуть к себе, но я оказалась проворнее и быстро вскочила с кровати.

– Чур, я первая в душ! – прокричала я, выбежав из комнаты. За спиной послышался сдавленный смешок.

Стоя под горячими струями воды, я не прекращала улыбаться. В мыслях то и дело всплывали обрывки вчерашнего разговора с Сергеем и его будоражащие прикосновения. В животе порхали бабочки. Дыхание перехватывало всякий раз, когда я вспоминала наши поцелуи.

Несмотря на то, что после душа мне пришлось надеть вчерашнюю одежду, я никогда еще не чувствовала себя настолько свежей. Я вновь оживала внутри, и никакие внешние факторы не могли этого изменить.

В доме витал приятный запах кофе. Из кухни лилась спокойная, едва слышная мелодия. Чувство уюта вновь заполнило меня всю, вызвав мурашки по коже.

Никогда бы не подумала, что утро, разделенное с кем-то, может спровоцировать такие невероятные эмоции. Я всегда предпочитала проводить первые часы после пробуждения в одиночестве. Пить кофе, вспоминая свои сны. Неспешно собираться, размышляя о планах. Это был особый ритуал, который настраивал меня на предстоящий день. Но многое изменилось с появлением Сергея, и он отлично вписывался в мою жизнь.

Войдя в кухню, я застала Сергея сидящим за столом. При виде меня он улыбнулся.

– На завтрак ничего. Но если ты достаточно смелая, то можешь съесть сэндвич. Он в холодильнике, на второй полке.

– Что с ним не так? – поинтересовалась я, приподняв бровь.

– Кажется, он лежит там со времен динозавров.

Усмехнувшись, я направилась к кухонным шкафчикам, прикрепленным над столешницей.

– Значит, придется посетить магазин.

– Ты отправишь меня со списком покупок, и я буду ходить среди витрин в поисках спаржи! – наигранно взвизгнул Сергей.

Не обратив внимания на его слова, я копалась на полках, наивно желая найти что-нибудь съедобное. Шкафы были почти пусты. На самом верху стояла одинокая упаковка соли, под ней открытый пакет с макаронами. В дальнем углу несколько пакетиков чая без коробки.

Я тяжело вздохнула и наклонилась к нижним ящикам.

– Если что, я даже не знаю, что такое спаржа, – напомнил о себе Сергей.

– Не волнуйся. Мы сходим вместе.

– Значит, ты покажешь, что это за продукт? – воодушевленно спросил он.

Без какой-либо надежды, я выдвинула самый нижний ящик и непроизвольно улыбнулась.

– Спешу тебя огорчить, – произнесла я, достав запечатанную упаковку овсяных хлопьев. – Я тоже не знаю, как выглядит спаржа.

Пока я готовила завтрак, Сергей развлекал меня рассказами о Нью-Йорке. Особое внимание он уделил метрополитену. Если верить его словам, то там располагался филиал ада на Земле.

Сергей рассказал о своем брате Кайле и его жене Жаклин. Выяснилось, что Жаклин была влюблена в Кайла еще со школы. Она буквально преследовала его, не давая прохода. Писала любовные письма, приглашала на различные мероприятия. Кайл долгое время не разделял ее чувств, но в конце концов сдался и сделал ей предложение. Никто из семьи до сих пор не знает, любит ли он ее на самом деле или сломался под невероятным давлением.

О родителях Сергей старался не упоминать. Хотя эта тема висела над нами грозовой тучей, я решила отложить подобный разговор. Не хотелось портить наше первое совместное утро.

– Я тут подумал, – сообщил Сергей, когда я поставила перед ним тарелку с овсянкой. – Хочу вечером устроить небольшую вечеринку в честь приезда.

– Отличная идея, – поддержала я, сев за стол. – Кого пригласишь?

– Тебя, – улыбнулся он.

Я закатила глаза.

– Кого-то еще?

– Только близких друзей. Макса, Йохана, Пола. Позову Анжелину, чтобы не обиделась.

– Я с удовольствием увижусь с Йоханом и Анжелиной.

– Может, ты тоже пригласишь подруг? Хлою и тех двух девчонок, с которыми вы ходили в бар.

Я ненадолго задумалась. Моника и Ракель будут рады познакомиться с Сергеем. В этом я не сомневалась. Но сможет ли присутствовать Хлоя?

– Хорошо, я им позвоню, – откликнулась я и тут же поспешила добавить. – Но новых девчонок трое.

Сергей изогнул бровь в недоумении.

– Видишь ли, пока тебя не было, я познакомилась с замечательной девочкой Ребеккой.

– Чем больше людей, тем веселее. Я только за!

Обменявшись коротким поцелуем, мы приступили к еде.

– Вчера я не придал этому значения, но сегодня задумался, – произнес Сергей, набрав полную ложку каши. – Почему ты в отпуске?

– Ари так решил, – коротко ответила я с надеждой, что мы не будем продолжать эту тему.

– Почему? – не унимался Сергей.

Я уставилась в тарелку.

– Тебе обязательно все знать?

– Да.

– Из-за того, что мы разошлись, я была слишком раздражительной и вымещала злобу на работниках ресторана. Ари решил, что я утомилась.

– Малышка, – прошептал он. Его рука мгновенно легла на мои плечи. – Прости.

– Тебе не за что извиняться. Просто давай больше не будем говорить об этом.

– Хорошо, – без колебаний согласился Сергей.

Он осторожно коснулся губами моей щеки, и я невольно улыбнулась.

– Так-то лучше, – заявил он и отправил в рот ложку с овсянкой.

***

После завтрака я потратила примерно час на то, чтобы уговорить Сергея не провожать меня домой. Он был непреклонен, настаивая на своем. Доводы о том, что нас может увидеть отец, на него не действовали. Он был убежден, что подобного не случится.

Отправив Сергея в душ, я быстро натянула верхнюю одежду и выскользнула за дверь. Пусть обидится хоть тысячу раз. Зато я буду точно уверена, что наши и без того трудные отношения не осложнятся еще больше.

Небо заволокло тучами, и в любой момент мог пойти снег. Ледяной ветер сбивал с ног. Несмотря на ужасную погоду, я широко улыбалась, чем настораживала прохожих. Возможно, некоторые из них посчитали меня сумасшедшей, но мне было все равно.

Как только я оказалась у ворот дома, в кармане куртки завибрировал телефон. Содрогнувшись от холода, я достала его обледеневшими пальцами в полной уверенности, что звонил Сергей. Мысленно подготовившись к обвинениям в побеге, я чуть было не приняла вызов, но вовремя остановилась, разглядев на экране имя Фила.

Я застыла в потрясении. Мобильный продолжал вибрировать, но я лишь смотрела на него, широко раскрыв глаза.

Последний раз Фил связывался со мной около месяца назад. Он просил о встрече, уверяя, что сможет помочь мне. Я в грубой форме отказала ему. Больше он не звонил.

И вот сейчас, когда Сергей наконец-то вернулся, Фил вдруг решил объявиться!

«Прости, но нам не о чем говорить», – мысленно отчеканила я и, взглянув на время, убрала телефон обратно в карман.

Войдя в дом, я увидела зимнюю куртку отца на вешалке у двери. Прислушавшись, я не уловила никаких звуков. Телевизор не работал, и в гостиной стояла зловещая тишина. Папа спал наверху после ночного дежурства. Мама, вероятнее всего, была в ресторане.

План был простым. Я должна собрать вещи, оповестить родителей, что ближайшую неделю проведу у Хлои, и вернуться к Сергею. Казалось бы, что могло пойти не так?

Сняв тяжелые зимние ботинки, я двинулась к лестнице. Внезапно за моей спиной раздался звонкий голос мамы.

– Не ждала тебя так скоро!

Я чуть было не подпрыгнула на месте от испуга. Приложив ладонь к гулко бьющемуся сердцу, я резко обернулась.

– Мама, прекрати так подкрадываться, иначе лишишься единственной дочери!

– Прости, – улыбнулась она.

Мама стояла в дверном проеме между кухней и прихожей, сложив руки на груди. Ее глаза сверкали любопытством, разглядывая меня с головы до ног. Именно в этот момент я поняла, что продуманный план побега с треском провалился.

– Ты завтракала? Может, выпьем чаю?

Дыхание участилось. Закусив нижнюю губу, я с ужасом смотрела на нее, зная, что последует дальше. Меня ждала череда вопросов. Естественно, о Сергее.

Я нехотя кивнула, почувствовав, что она не отпустит меня просто так.

– Папа спит? – уточнила я, достав две кружки из верхнего ящика.

– Да. Смена выдалась тяжелой. Пациенты поступали один за другим.

Заварив чай, я опустилась на барный стул у окна и выжидающе посмотрела на маму. Она медленно, словно издеваясь, подошла ко мне и села рядом. Тишина напрягала. Я заметно нервничала, ногтем рисуя узоры на джинсах.

– Ты же понимаешь, что я не могу игнорировать тот факт, что Сергей вернулся? – начала она.

– Я об этом не просила.

– Как давно вы возобновили общение?

Прикусив внутреннюю сторону щеки, я задумалась. Вопрос был провокационным. Знала ли она о том, что после строгого запрета мы с Сергеем продолжили встречаться? Догадывалась ли, что в восемнадцатый день моего рождения мы расстались? Что я могла ей сказать, а чего говорить не стоило?

С каждой секундой молчания мама мрачнела. Она начинала догадываться. Я понимала, что мне нужно было что-то сказать, но продолжала кусать щеку, не в силах выдавить ни слова.

– Так вы встречались все это время, – более утвердительно, чем спрашивая, произнесла она.

– Не совсем, – отозвалась я.

В горле пересохло, и я сделала большой глоток чая. Кипяток обжег язык, но я не обратила на это внимания. Тело била мелкая дрожь. Нервы накалились до предела от ее пристального взгляда.

– В мой день рождения Эва застукала нас за разговором по телефону. Тогда Сергей отстранился. Почти четыре месяца я не получила от него сообщений, пока вчера не столкнулась с ним у ворот нашего дома.

Голос дрожал, и я удивилась, как вообще смогла произнести все это.

– И зачем же он прилетел?

– Потому что он любит меня, – без промедления ответила я. – И всегда любил. Сергей хочет быть со мной, а я хочу быть с ним.

– Но как вы собираетесь быть вместе, если его родители так категоричны?

– Рано или поздно их влияние на жизнь Сергея иссякнет. Им придется смириться.

– Вряд ли, – загадочно прошептала мама.

– Что случилось между папой и Александром?

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела подумать. Поняв свою ошибку, я резко втянула носом воздух. В стенах дома данная тема была запретна. Я знала об этом и все равно произнесла это вслух.

Мама словно одеревенела, уставившись в окно. Ее взгляд был пустым, не выражающим никаких эмоций.

Я нервно заерзала на стуле, ожидая ее ответа.

– Я могу сказать лишь одно. Враждебные взаимоотношения Андре и Александра – это яркий пример недосказанности и недопонимания. Остальное ты должна спрашивать у отца.

От ее ледяного тона в жилах стыла кровь. Я приложила невероятные усилия, чтобы не отшатнуться.

Все еще не глядя на меня, она продолжила:

– Сомневаюсь, что то, что произошло, когда-нибудь повторится. На эмоциях каждый человек способен на глупость. Даже столь глубоко верующий как Александр.

Слушая ее, я старалась не дышать, боясь, что момент откровения может прерваться от любого шороха.

– Но ты обязана знать, что Андре не делал того, в чем его обвиняет семья Рей.

Мама заглянула в мои глаза, и я нервно сглотнула ком, подступивший к горлу. История становилась все более жуткой и запутанной.

– Ари сказал, что отправил тебя в принудительный отпуск, – поспешила она сменить тему. – Удачно сложилось, не так ли?

Я кивнула, все еще перебирая в голове мысли об Александре.

– У меня было много вопросов на тему твоего поведения, но когда ты сообщила, что вы с Сергеем долгое время не общались, все встало на свои места. Надеюсь, теперь ты придешь в норму.

– Так и будет.

Мама неожиданно улыбнулась и отпила из кружки.

– В комнате ждет сюрприз, – сообщила она. – Я скажу Андре, что ты на неделю уехала за город набираться сил и энергии.

Губы дрогнули в подобии улыбки.

– Ты собрала мои вещи, – догадалась я.

Мама хлопнула глазами и едва заметно наклонила голову, подтвердив мои слова.

Не в силах усидеть на месте, я вскочила и бросилась в ее объятия. Она обхватила руками мою шею и крепко прижала к себе.

– Спасибо, – прошептала я.

Я благодарила ее не столько за сложенный чемодан, сколько за все, что она делала для меня. Мама не противостояла ни единому моему решению, безоговорочно вставая на мою сторону. Она была готова даже лгать собственному мужу, лишь бы я оставалась счастливой.

И в тот момент я действительно была счастлива. Не догадываясь о том, что ждало меня впереди.

Глава 16

Вечером, сидя перед раскрытым чемоданом в комнате Сергея, я испытывала чувство ненависти к себе за то, что не заглянула в него раньше.

Мама превзошла себя. Внутри аккуратными стопками лежали свитера, кардиганы, юбки и другие вещи, совершенно неподходящие под мой стиль. Создалось ощущение, что все они из ее гардероба. Ни одной толстовки!

«Могла хотя бы свитшот положить», – мысленно фыркнула я.

Достав из чемодана что-то приятное на ощупь, я быстро надела это и кинулась к зеркалу. Теплое белое платье крупной вязки. Свободный крой. Длина чуть выше колена. Такого у меня точно не было. Я бы запомнила.

Решив, что вязаное платье отлично подойдет для спокойной домашней вечеринки, я кивнула своему отражению.

Дверь за моей спиной стремительно распахнулась, и в комнату ворвался Сергей. Я невольно вздрогнула от неожиданности.

– Мог бы и постучать!

– В дверь своей же комнаты?

– Ты знал, что я переодеваюсь.

– Потому и не стал стучать.

Сергей улыбнулся, поиграв бровями. Он оценивающе провел взглядом по моему внешнему виду, и его серебристо-серые глаза внезапно потемнели.

– Потрясающе выглядишь, – прохрипел он. От его голоса мурашки пробежали по телу, вызвав мелкую дрожь.

Он замер на несколько секунд, словно обдумывая дальнейшие действия, а затем повернулся к рабочему столу и взял ноутбук. Я пристально наблюдала за ним, ловя каждое движение. Внутренний голос подсказывал, что он хотел сделать что-то другое, но не решился.

– Спасибо, – наконец отозвалась я на комплимент.

– Идем! – воскликнул Сергей, протянув ко мне руку. – В гостиной уже все готово. Осталось только музыку настроить.

Я подошла к нему и ухватилась за ладонь. Он переплел наши пальцы и повел меня по коридору в другую часть дома, в которой я еще не бывала.

В гостиной царил полумрак, разбавляемый лишь голубым светом неоновой ленты, прикрепленной под потолком. В центре комнаты на белоснежном ковре друг напротив друга стояли два серых дивана с множеством маленьких подушек. Между ними располагался кофейный столик, заставленный коробками пиццы и разноцветными бутылками. Одна стена была полностью стеклянной, с видом на внутренний дворик, который сейчас скрывался в вечерней мгле. На другой висел большой телевизор. И, конечно же, картины. Они были всюду.

Весной прошлого года, когда я впервые пришла к Сергею, я сразу же обратила внимание на изобилие картин. Правда, я и не предполагала, что их настолько много!

Сергей отпустил меня и направился к акустической системе, стоящей под телевизором. Пока он возился с проводами, я взяла бутылку пива и села на диван, тут же утонув в мягкости подушек.

Все казалось таким непривычным и в то же время естественным. Например, мое временное проживание с Сергеем. Я никогда еще не жила ни с кем, кроме родителей, не считая нескольких ночевок у Джоанны. Я с трудом выдерживала ночь сна не в своей кровати, сбегая на утро. Но здесь, в этом ранее пугающем меня доме, я не чувствовала себя чужой. Словно это был и мой дом тоже.

Или сегодняшняя домашняя вечеринка. Узкий круг близких друзей и приглушенный свет. Мари и Джо никогда бы не согласились на такое. Каждая вечеринка, на которую они приглашали меня, обязательно содержала множество крепкого алкоголя, массу людей и оглушающую музыку. Но вариант Сергея был ближе моему сердцу.

Мои размышления прервала трель дверного звонка.

– Вроде бы настроил, – задумчиво протянул Сергей и повернулся ко мне. – Идем встречать гостей?

Поставив нетронутую бутылку обратно на столик, я кивнула и поднялась на ноги.

Сергей распахнул дверь, и в прихожую ворвался вихрь снега. Порыв ветра чуть не сшиб меня с ног.

– Ого! Здесь самая настоящая снежная буря. Заходи скорее!

Стоя за спиной Сергея, я не видела гостя, но узнала его с первой же произнесенной фразы.

– Здоро́во, Серега!

Парни ударились кулаками, и Макс залетел внутрь, захлопнув за собой дверь. Его темные глаза встретились с моими, и он замер, удивленно изогнув бровь.

– Вы что, до сих пор вместе?

Я улыбнулась краешком губ и взглянула на Сергея.

– Ты вообще общался со своими друзьями, когда был в Нью-Йорке?

Он запустил руку в волосы, бегая глазами от меня к Максу.

– Иногда.

– Врет, – вмешался Макс. – Я получил от него максимум два сообщения. Сегодняшний звонок с приглашением стал приятной неожиданностью.

– Интересно, – протянула я. – То есть, Йохан тоже ничего не знает?

– Он в курсе, что мы встречаемся.

– Врет, – вновь бросил Макс.

Мы синхронно повернулись к нему, понимая, что ему неизвестно, кто такой Йохан. Он вскинул обе руки вперед ладонями на уровне плеч.

– Ладно, я не знаю Йохана. Но Серега точно врет.

Усмехнувшись, я развернулась и направилась обратно в гостиную. Необходимо было первой добраться до ноутбука и включить музыку, пока этого не сделал Макс. Я четко помнила, что происходило на вечеринке в загородном доме Сергея.

Поставив альбом британской поп-группы, я схватила бутылку пива и упала на диван.

– Что за отстойная песня? – выкрикнул Макс из коридора, стремительно приближаясь к комнате.

– Не переживай, когда-нибудь ты обязательно начнешь разбираться в музыке.

Макс застыл в проходе и обернулся назад. Вытянув руку, он наставил на меня указательный палец и громко заявил:

– Сереж, она меня обижает.

Я, не сдержавшись, рассмеялась. Сергей ответил ему тем же и буквально затолкал в гостиную, упершись в его широкое плечо.

– Это что, весь алкоголь? – удивленно воскликнул Макс, нависнув над кофейным столиком. Я пробежалась взглядом по напиткам.

– Как-то много возмущений на квадратный сантиметр.

– Все остальное в холодильнике, – вставил Сергей.

– Ну вот, – досадно уронила я. – Так хотелось его помучить.

Сергей усмехнулся и, сев рядом, обнял меня за талию. Он осторожно убрал волосы с левой половины моего лица и наклонился к уху. Его дыхание обожгло нежную кожу шеи. Сердце подпрыгнуло в груди.

– Красотка, – прошептал он и отстранился.

– Выпьем же за твой приезд! – воскликнул Макс, подняв пиво.

Мы стукнулись горлышками бутылок и сделали по глотку.

– Как там Америка?

– Ужасная страна, – заявил Сергей.

– Вот это поворот! Раньше ты говорил совсем другое. Буквально восхищался США.

Пальцы Сергея крепче сжали мой свитер. Я искоса взглянула на него. Он казался настороженным, словно ждал чего-то неприятного.

– Я изменил свое мнение.

– Дай угадаю, из-за чего.

Макс поднял глаза к потолку и дотронулся пальцем до острого подбородка, изображая задумчивость. Хотя это было бессмысленно. Все находящиеся в комнате знали, почему Сергей возненавидел Америку.

Я опустила взгляд, уставившись на свои колени. Противное, липкое чувство вины поглотило меня полностью. В отличие от того, что я испытывала ночью, это ощущение казалось вдвойне сильнее.

Внезапно раздался звонок. Я едва сдержалась, чтобы не подпрыгнуть и не помчаться к двери. Желание убежать от посторонних глаз хоть на секунду зашкаливало.

– Наверное, это твои подруги, – предположил Сергей.

– На вечеринке будут девчонки? Сколько?

В глазах Макса сверкнул задорный огонек.

– Четыре, – бросила я перед тем, как скрыться в коридоре.

– Где твой Сергей? – выпалила Моника вместо приветствия, как только я открыла дверь. – Надеюсь, мы не зря тащились сюда в такой снегопад.

На пороге стояли трое. Моника, Ракель и Ребекка. Я досадно вздохнула и отошла в сторону, пропуская их внутрь.

– Хлоя снова не сможет прийти?

– Она сказала, что задержится, – ответила Ракель, расстегнув теплую куртку. – Кстати, привет.

– Привет, – эхом отозвалась я и улыбнулась.

– Ты прям сияешь, – заметила Ребекка.

– День общения с Сергеем творит чудеса.

– Тогда вот тебе еще кое-что для хорошего настроения.

Ребекка сняла с плеч маленький рюкзак и достала из него плитку шоколада. Я удивленно захлопала ресницами.

– В последнюю нашу встречу ты была такой расстроенной, что мне захотелось тебя порадовать.

– Спасибо, – озадаченно протянула я, приняв угощение.

– У нас с Ракель тоже есть что-то для настроения, – улыбнулась Моника, демонстрируя бутылку шампанского.

Я закатила глаза и тихо рассмеялась.

– Алкоголя у нас достаточно. Кстати, я взяла сок и несколько йогуртов для Ребекки. Ты же снова откажешься от пиццы?

Ребекка кивнула.

– Идем знакомиться.

Я махнула рукой, призывая девушек к движению, и шагнула в сторону гостиной.

– Ну, наконец-то! – раздался возглас Моники.

Когда мы вошли в комнату, парни резко прервали разговор и синхронно обернулись. Макс пробежался оценивающим взглядом по каждой из моих подруг.

– Джил, кажется, у тебя проблемы с арифметикой. Девушек трое, – язвительно заметил он.

– Девочки, это Макс. Он достоин титула «Самый невыносимый человек в мире», – произнесла я.

– Премного благодарен за высшую оценку моего мастерства.

– А вот тот молчаливый кудрявый парень и есть Сергей.

– Не такой уж я и молчаливый, – возразил он, поднявшись с дивана. – Просто теряюсь на фоне Макса.

– Хотите сказать, что я много болтаю?

Сергей подошел ко мне и приобнял за талию. Я непроизвольно придвинулась ближе к нему.

– Я Моника. Это моя сестра Ракель и подруга Ребекка. Наслышаны о тебе.

– Надеюсь, только хорошее, – нахмурился он, протянув свободную руку для приветствия.

– Не будем о грустном, – усмехнулась Моника.

– Понял. Заслужил.

– О, пицца! – воскликнула Ракель и кинулась к столу.

Дружно рассмеявшись, мы последовали ее примеру.

– Где Хлоя? – шепотом спросил Сергей, когда мы удобно расположились на диване.

– Не знаю, – выдохнула я. – Ракель сказала, что она задержится, но, боюсь, она не придет.

– Почему ты так думаешь?

– Хлоя слишком загружена на работе, а свободное время она посвящает семье, хоть и не по своей воле. Ей сейчас довольно тяжело.

– Ты рассказывала, что она собирается сбежать от родителей.

– Да, но сначала ей должно исполниться восемнадцать. Осталось две недели. Я бы очень хотела увидеть ее до этого дня. Держу пари, что после она пропадет.

– Две недели, – мечтательно протянул Сергей. Его взгляд устремился куда-то в сторону, и по лицу скользнула тень печали.

Сердце сжалось от тоски. Я знала, о чем он думал. О ближайших полутора годах, которые нам предстояло преодолеть порознь. О наших отношениях и своей семье. О будущем.

В попытке отогнать непрошенные мысли, я притянула его к себе и нежно коснулась губами его щеки.

– Мы справимся.

– Ребят, уединитесь в комнате! – прозвучал громкий голос Макса.

– Обязательно. Желаешь присоединиться? – спросила я, метнув к нему свирепый взгляд.

Макс сделал глоток пива, глядя на меня со всей серьезностью, на которую был способен.

– Скорее нет. Но я подумаю над твоим предложением.

– С нетерпением буду ждать ответ.

Ненадолго повисла тишина. Мы с Максом не отводили взгляда друг от друга, сражаясь в невидимой схватке. Никто не желал проигрывать.

Первой не выдержала Моника. Ее звонкий смех наполнил гостиную, разрядив обстановку. Макс ухмыльнулся, обнажив зубы, и переключил внимание на нее.

Я почувствовала, как тело Сергея содрогнулось. Он безуспешно пытался подавить волну хохота, рвущегося наружу.

Сдерживаться дальше было бессмысленно. Я улыбнулась, выпустив Сергея из объятий.

Примерно через полчаса наших бессмысленных разговоров дверной звонок раздался в третий раз за вечер. Я с воодушевлением вскочила с дивана и помчалась открывать, надеясь увидеть Хлою.

На пороге стоял высокий полный молодой человек, закутанный в теплую пуховую куртку, которая визуально делала его больше. Я отступила на шаг, вглядевшись в широкое раскрасневшееся лицо парня с маленькими глазами. Он казался мне смутно знакомым, но вспомнить его я не могла.

Он, нахмурившись, оглядел меня с ног до головы.

– Пол! – воскликнул подоспевший Сергей.

Лицо Пола просияло, когда он увидел друга. Алые губы тронула улыбка.

– Привет, Серега!

Пол ввалился в прихожую и накинулся на Сергея с объятиями.

Обойдя двух воссоединившихся друзей, я хотела было закрыть за Полом дверь, которую он оставил распахнутой, но внезапно с улицы донесся женский крик:

– Джил!

Я невольно улыбнулась, вглядевшись в метель.

Буквально пробираясь сквозь свежие сугробы, к нам приближалась Хлоя. Едва ступив на крыльцо, она выдохнула с облегчением и с силой затопала ногами, сбивая снег с массивных зимних ботинок.

– Прекрасный денек вы выбрали для вечеринки, – саркастично заявила она, войдя в дом.

– Это его идея, – бросила я, указав пальцем на Сергея, освободившегося из крепких объятий Пола и стоящего рядом.

– Так ты и есть Сергей?

– Собственной персоной, – усмехнулся он.

– Меня зовут Хлоя. Прости, я совсем тебя не помню. Мы, кажется, уже виделись.

– Так утверждает Джил. Я тоже не помню этой встречи.

– Тогда познакомимся еще раз.

Хлоя протянула руку для приветствия, и Сергей пожал ее.

– А ты, прости, кто? – спросила она, повернувшись к Полу.

– Верный друг и товарищ! – воскликнул он, улыбнувшись. – Пол.

– Мы с тобой в одной школе учились, да? – поинтересовалась я, глядя на него с прищуром.

– Точно. Еще я был другом Стива.

«Черт!» – мысленно выругалась я.

Произнесенное имя неприятно полоснуло по ушам. Я поморщилась, в деталях вспомнив его обладателя.

– Нас ждут в гостиной, – вмешался Сергей, прервав мои размышления о бывшем парне.

– Идите. Мы с Хлоей задержимся, – произнесла я.

Он коротко кивнул и повел Пола по коридору, попутно интересуясь его делами.

Я помогла Хлое найти место для ее куртки в забитом шкафу и крепко обняла ее в качестве приветствия.

– Словно тысячу лет не виделись!

– С каких пор ты стала так радоваться встрече со мной? – усмехнулась Хлоя, отстранившись.

Я пожала плечами.

– Ты единственная, кто остался из моей прошлой жизни. Фил не в счет. Мари и Джо уехали. Йохан слишком занят непонятно чем. Сергей то есть, то пропадает.

Хлоя издала неразборчивый звук и отвела взгляд, нервно прикусив нижнюю губу. Она выглядела растерянной.

– Что случилось? – поинтересовалась я.

– После этих слов мне будет тяжело поделиться последними новостями.

Я окинула ее строгим взглядом, сложив руки на груди.

– Догадываюсь, что ты хочешь сказать. Буду рада это услышать.

– Ладно, – она тяжело вздохнула, прежде чем продолжить. – В следующем месяце я улетаю в Италию. Буду работать и готовиться к вступительным экзаменам.

– Замечательная новость! – просияла я, едва сдерживаясь, чтобы не обнять ее во второй раз. – Какая программа?

– Дизайн.

Хлоя посмотрела на меня горящими глазами. Я ободряюще улыбнулась.

– Всегда была уверена, что ты найдешь отличное применение своим навыкам рисования.

– Родители говорят…

– Забудь все, что тебе когда-либо говорили, – холодно отчеканила я. – Они не всегда знают, что правильно. Зачастую наши близкие пытаются вылепить из нас тех, кого они видят, но кем мы в действительности не являемся. Иногда стоит прислушиваться к себе.

– Из личного опыта?

Хлоя расплылась в улыбке.

– Именно, – подтвердила я. – Можно просьбу?

Громкий стук в дверь отвлек наше внимание. Хлоя резко обернулась, явно испугавшись.

– Сергей! – позвала я. – Йохан пришел!

– Так что ты хотела? – спросила Хлоя, пропустив меня ко входу.

– Не забывай писать мне из Италии, – произнесла я и распахнула дверь.

Улыбка, игравшая на губах, мгновенно исчезла. Рот приоткрылся в немом потрясении. На крыльце, в тусклом свете лампы над входом действительно стоял Йохан.

Он был не один.

С ним был Фил.

Я затаила дыхание, пристально вглядываясь в его темные глаза. Фил словно светился изнутри, лучезарно улыбаясь.

Внезапно Йохан бросился вперед и обхватил мое тело руками. Я не успела произнести ни звука, как он поднял меня и закружил по прихожей.

– Привет, Джил! – радостно выкрикнул он. – Сколько же мы не виделись?

– Отпусти! – требовательно произнесла я, пытаясь вырваться из цепких объятий.

– Нет!

Йохан искренне рассмеялся. Он не чувствовал повисшего в воздухе напряжения. И уж точно не знал, что произошло между нами с Филом. Йохан не догадывался, что как только здесь появится Сергей, случится катастрофа.

– Сейчас же отпусти! – настойчиво повторила я, размахивая ногами.

– Не рада меня видеть?

– Зачем ты привел Фила? – грубо обронила я, гневно уставившись на него.

Йохан остановился и нахмурился, все еще держа меня на руках.

– А в чем дело?

– Что он здесь делает? – раздался громкий голос Сергея.

Ледяная дрожь пробежала по спине. Я молниеносно обернулась.

Сергей, сжав пальцы обеих рук в кулаки, неподвижно стоял в проходе. Все его тело казалось напряженным, и даже издалека я видела, как его потемневшие глаза гневно поблескивали. Он смотрел на Фила, готовый в любую секунду броситься в драку.

Йохан, наконец сообразив, что назревает конфликт, опустил меня на пол.

– Что происходит? – спросила Хлоя, бегло разглядывая всех присутствующих.

– Брат, ты чего? – поинтересовался Йохан. Он сделал несколько шагов к Сергею, но резко замер, когда тот перевел взгляд на него.

– Давайте я все объясню, – оживился Фил. Он уверенно вошел в дом и закрыл дверь. Его глаза встретились с моими. – Я звонил тебе сегодня.

– У меня не было времени разговаривать.

– Жаль, потому что я хотел попросить прощения. Знаю, что последние полгода сильно давил на тебя. Вместо того, чтобы быть другом, я вообразил, будто могу стать чем-то большим. Собственными руками разрушил и нашу дружбу, и хорошие взаимоотношения с Сережей.

Я подошла к Сергею, и он обнял меня за плечи, притянув к себе. Фил, пристально наблюдавший за нами, усмехнулся, покачав головой.

– Джил, ты правда мне очень нравишься, – признался он.

Тело Сергея напряглось. Он с силой впился пальцами в мое плечо.

– Не думал, что ваши отношения продержаться так долго, – продолжил Фил, натянуто улыбаясь. – Сегодня, когда я встретился с Йоханом, он рассказал мне про то, что Сережа вернулся в Рейкьявик. И в подробностях объяснил обстоятельства этого возвращения. Я был шокирован.

– В общем, я пытаюсь сказать, что со стороны ваши отношения кажутся нереальными. Вы проходите через какое-то дерьмо, и все равно остаетесь вместе. Это очень круто!

Я невольно улыбнулась.

– Так будьте счастливы! Я не собираюсь вам больше мешать.

Ненадолго повисла тишина. Все словно затаили дыхание, ожидая реакции Сергея. Но он молчал, с недоверием глядя на Фила.

Неожиданно прихожую наполнил звук одиноких аплодисментов.

– Так трогательно, – притворно всхлипывая, выдал Йохан.

– Согласна, – закивала Хлоя.

Сергей выпустил меня из объятий и сделал несколько шагов навстречу Филу. Он протянул ему руку, и Фил с энтузиазмом пожал ее.

– Я все равно буду за тобой наблюдать, – заявил Сергей.

– Идет.

Парни кивнули друг другу.

– Народ, а что там насчет вечеринки? – спросил Йохан.

– Все в гостиной. До конца по коридору и налево, – бросил Сергей, схватив меня за руку и уводя прочь.

***

Оставшаяся часть вечера проходила без инцидентов. Хотя в комнате все еще чувствовалось напряжение между Сергеем и Филом, оба вели себя довольно спокойно по отношению друг к другу. Они даже обменялись несколькими фразами и веселыми взглядами!

После моего признания о чрезмерном внимании Фила и состоявшейся из-за этого ссоры, я ни за что бы не подумала, что Сергей с такой легкостью примет извинения Фила. Для меня их дальнейшее общение казалось невозможным. Более того, я рассчитывала на грандиозный скандал и, вероятно, драку, когда увидела, с кем пришел Йохан.

Сергею в очередной раз удалось меня удивить.

Разговоры не умолкали ни на минуту. Алкоголь постепенно заканчивался, и под столом уже образовался небольшой склад пустых бутылок.

Несмотря на то, что многие из присутствующих не были знакомы до вечеринки, каждый нашел собеседника по душе. Мне показалось, что Макс и вовсе обзавелся новым другом в лице Йохана. Они слишком часто отпускали похожие шутки и синхронно смеялись.

В какой-то момент Моника, вдохновившись рассказом Хлои об Италии, поинтересовалась моим выбором университета на будущий год. Я лишь пожала плечами и виртуозно перевела тему, не желая рассказывать, что уже давно отправила документы для поступления. Это стало моей маленькой тайной, которую я скрывала даже от самых близких. И пока я не была готова ее раскрыть.

Выждав время после неудобного вопроса Моники, Сергей наклонился к моему уху и прошептал:

– Ты уже сделала выбор.

Поняв, что речь идет об университете, я вновь пожала плечами и загадочно улыбнулась, отстранившись от него.

– Кому принести еще пива? – громко спросила я, встав с дивана.

– Мне! – выкрикнул Макс, высоко подняв руку.

Приняв молчание остальных за отказ, я кивнула и направилась к выходу из комнаты, спиной чувствуя пристальный взгляд Сергея. Он явно не собирался мириться с моим молчанием. Но он и не мог заставить меня сказать. Особенно после того, как четыре месяца скрывал свой гениальный план нашего воссоединения.

Оказавшись на кухне, я щелкнула выключателем, и яркий свет ламп больно ударил по глазам, заставив меня сощуриться. После приятного полумрака гостиной здесь было слишком светло.

Делая все как можно быстрее, я достала пиво из холодильника и захлопнула его. В тот момент, когда я собиралась уже идти обратно, за спиной внезапно раздался громкий женский голос:

– Где он?

Я вздрогнула от испуга и чуть не выронила стеклянные бутылки. Молниеносно обернувшись, я увидела запыхавшуюся Анжелину в длинном расстегнутом пальто. На одной ее руке была черная теплая перчатка, а второй она крепко сжимала телефон. В серых глазах плескался страх. Длинные светлые волосы, когда-то казавшиеся мне идеальными, наэлектризовались и торчали в разные стороны, придавая комичности ее образу.

Отойдя от первоначального шока, я, наконец, сообразила, что речь шла о Сергее. И что немаловажно, дело было срочным.

– В гостиной.

Не сказав ни слова, Анжелина бросилась прочь из кухни, на ходу снимая сапоги. Я поспешила за ней.

В воздухе витала тревожность, которую я постепенно впитывала всем телом. С каждым шагом сердце стучало быстрее. Темный коридор, который за день я прошла около сотни раз, казался мне бесконечным. И в голове крутился лишь один вопрос: «что случилось?».

Анжелина, словно вихрь, влетела в комнату и схватила брата за руку. Сергей впился в нее недоуменным взглядом.

– Что происходит? – спросил он, вскинув густые брови.

Разговоры затихли. Все внимательно наблюдали за Анжелиной, которая еле переводила дыхание и упорно тянула Сергея за руку, пытаясь заставить его встать.

– Мама, – коротко обронила она.

Я резко втянула носом воздух. В груди неприятно закололо, и по телу пробежал холодок страха. Невольно сделав шаг назад, я уперлась спиной в дверной косяк.

Сергей вскочил на ноги.

– Объясни наконец! – завопил он, явно сдерживаясь, чтобы хорошенько не встряхнуть сестру.

Глубоко вдохнув, Анжелина протараторила:

– Мама звонила мне по видеосвязи три раза за полчаса. Нам стоит поговорить с ней. Немедленно!

Последнее слово эхом отдалось в голове. Внутренности скрутило узлом, и противная тошнота подступила к горлу. Я настолько крепко сжала горлышко бутылки, что опасалась в любую секунду услышать хруст разбившегося стекла.

Сергей сохранил удивительное холоднокровие. Он коротко кивнул и позволил сестре увести себя.

– Мы уйдем в другую комнату. Пожалуйста, не шумите, – на ходу проговорил он. – И выключите музыку.

Проходя мимо, он ненадолго задержался и оставил легкий поцелуй на моих губах.

– Не переживай. Мы быстро.

– Я сейчас в обморок упаду, – дрожащим голосом призналась я.

Он усмехнулся.

– Не надо.

Едва Анжелина и Сергей скрылись в коридоре, в гостиной повисла напряженная тишина. Переводя взгляд с одного человека на другого, я внезапно поняла, что все присутствующие не отрывали от меня глаз.

На негнущихся ногах я проследовала к столу. Сунув в руки Макса обе пивные бутылки, я обреченно упала на диван. Сердце продолжало бешено колотиться в груди. Голова шла кругом, и я устало прикрыла глаза ладонью, надеясь избавиться от неприятного ощущения.

– Что вы хотите? – поинтересовалась я, чувствуя пристальный взгляд каждого, находящегося в комнате.

– С тобой все в порядке? – прозвучал взволнованный голос Ракель.

Вопрос был неудивительным. Последний раз, когда в их присутствии упоминалась мать Сергея, я легла на пол и забилась в истерике.

– Нормально, – отрезала я.

– А вот у меня другой вопрос, – произнес Макс. – Что, черт возьми, происходит?

– Солидарна, – поддакнула Ребекка.

– Думал, что только я ничего не понял, – высказался Пол.

Я невольно усмехнулась и убрала руку с лица.

– Признаться честно, ты не одинок. Я тоже теряюсь в догадках.

Пол вопросительно выгнул бровь.

– Родители Сергея против их отношений, – пришла на помощь Моника.

– Из-за того, что ты не хочешь принимать православие? – рассмеялся Макс. Я смерила его гневным взглядом.

– Нет. У них конфликт с моей семьей.

Все замолчали, ожидая продолжения. Язвительная улыбка Макса исчезла. Он нахмурился и, слегка наклонив голову вбок, без стеснения разглядывал меня.

– Что-то произошло в их прошлом. Мы не знаем, что именно, но они ненавидят друг друга. И, возможно, даже боятся.

– С православием было бы легче, – заметил Йохан.

Я кивнула, опустив взгляд к своим ногам. Несомненно, если бы дело заключалось только в религии, то мы бы нашли выход. Я бы согласилась посещать службы в церкви. Читала бы молитвы вместе с его семьей.

Крещение? Да!

Венчание? Согласна!

Возможно, это стало бы неким испытанием для меня, как человека неверующего, но я была готова на все, лишь бы быть с ним. В конце концов, никто же не собирался отрубать мне руку или лишать жизни.

К тому же я крайне сомневалась, что мне пришлось бы пройти через все это. Сергей никогда не настаивал на приобщении к православию. Религия – дело добровольное.

Молчание затянулось, и нервозность, которая отступила на время разговора, вновь вернулась с удвоенной силой. Тело пробивала мелкая дрожь. Слушая свое тяжелое дыхание, я отсчитывала секунды отсутствия Сергея. Мне казалось, что его нет слишком долго для обычного разговора. Что, если Эва обо всем узнала и требует его немедленного возвращения в Нью-Йорк?

– Народ, может, когда Сергей вернется, мы поиграем во что-нибудь?

Голос Моники доносился словно издалека. Я почти не слышала ее, погруженная в собственные мысли.

– В покер, – также приглушенно предложил Макс.

– Я за, – согласилась Ракель.

– Ну нет, – протянула Ребекка. – Лучше в Элиас¹⁰.

– Вообще-то я имела в виду правду или действие! – воскликнула Моника.

– Давайте голосовать, – вставил Йохан.

– Если можно будет подделать результаты, то я согласен, – насмешливо бросил Макс.

Разгорался спор. Прислушиваясь к их диалогу, я начала постепенно приходить в себя.

– Ну вы еще подеритесь!

Я резко вскинула голову, услышав родной голос. Сергей стоял в проходе, сложив руки на груди. Его губы застыли в широкой улыбке. Он нашел мои глаза и уверено произнес:

– Ссылка в школу-интернат временно откладывается. Все хорошо.

Я облегченно выдохнула и улыбнулась в ответ.

– Погодите! Если будет драка, я хочу все заснять, – послышался мелодичный голос Анжелины откуда-то из-за спины Сергея.

– Ты останешься? – выкрикнула я.

Анжелина внезапно возникла рядом с братом. Она окинула всех присутствующих озорным взглядом.

– Простите, ребятки, но меня ждет Арон, – немного погодя она добавила: – Привет, Макс. Ты так вырос!

– Тебя ждет Арон, – напомнил Макс, явно недовольный ее замечанием.

– Пожалуй, я могу ненадолго задержаться и рассказать пару веселых историй из их детства.

Анжелина указала тонким пальцем сперва на Сергея, затем на Макса.

– Тебя ждет Арон, – повторил Сергей и принялся выталкивать сестру из комнаты.

– Вот видишь, Джил. Если я останусь, то драки не избежать, – захохотала она.

Я непроизвольно рассмеялась.

– Всем хорошего вечера! – выкрикнула она напоследок и скрылась в коридоре.

– Итак, игра, – спохватилась Моника.

– Мы никогда не придем к компромиссу. Может, стоит отбросить эту идею? – предложила Ракель.

Сергей вернулся в гостиную и сел рядом со мной. Его рука тут же обвила мою талию.

– Зачем Эва звонила? – шепотом спросила я, стараясь не мешать разгоревшейся дискуссии.

– Хотела узнать, как я долетел и справиться о здоровье Анжелины.

– Как вы разговаривали по видеосвязи, если у Анжелины нет гипса на ноге?

– Обижаешь, – улыбнулся Сергей. – Гипс был.

Мои глаза удивленно расширились.

– Не бери в голову, малышка, – отмахнулся он. – Я все продумал. То, что произошло на твой день рождения, больше не повторится.

Сергей заглянул в мои глаза, и я вновь ему поверила.

– Давайте поиграем в твистер, – громко высказался он.

– Нет! – синхронно закричали все, включая меня.

– Тогда в плойку¹¹.

Ненадолго повисла напряженная тишина. Я еле сдержалась, чтоб не рассмеяться.

– Чувак, у тебя все это время была приставка, и ты ни словом не обмолвился? – со злостью выпалил Йохан.

– Да.

Сергей непринужденно пожал плечами.

– Изверг, – заключил Йохан.

– Было забавно наблюдать, как вы спорите.

– Включай скорее! – завопил Макс, со стуком опустив бутылку на стол.

Все согласно закивали. Единогласным решением мы предпочли виртуальные игры настольным, и провели следующие несколько часов, громко крича друг на друга и смеясь.

Глава 17

Я проснулась оттого, что кто-то усердно тряс меня за плечо.

Приоткрыв глаза, я не смогла разглядеть ничего, кроме темноты. Солнце еще не встало. Значит, было чертовски раннее утро.

Веки не поднимались. Сон не хотел отпускать, и я решила не сопротивляться. Издав тихий стон, я перевернулась на другой бок и плотнее закуталась в одеяло. Любое дело, ради которого меня будили, могло подождать, пока я высплюсь. В конце концов, у меня отпуск!

– Сама напросилась, – донесся тихий шепот до моих ушей.

Неожиданно по глазам больно ударил яркий свет. Я вскрикнула и сильно зажмурилась. Сон отступил.

– Пора вставать, – заявил Сергей. В его голосе прозвучала усмешка.

– Выключи свет!

– Клянешься, что больше не заснешь?

– Да! Только выключи! – отчаянно взмолилась я, прикрывая глаза ладонью.

Вновь стало темно, и я вздохнула с облегчением.

– Ты выбрал отвратительный метод, чтобы разбудить меня, – возмутилась я, сев на кровати.

– Сначала я попытался сделать это поцелуем, но ничего не вышло. Затем попробовал с тобой поговорить, но в ответ слышал лишь мычание. И, наконец, принялся трясти тебя. Метод со светом сработал лучше всех.

– Я очень крепко сплю.

Сергей подошел и наклонился ко мне. Его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах. На губах застыла улыбка.

– Я уже понял.

Он игриво стукнул меня указательным пальцем по носу и резко выпрямился.

– Вставай. Я сварил кофе.

– Позволь узнать, зачем ты поднял меня в такую рань? Сколько вообще сейчас времени?

– Пять часов утра.

Глаза непроизвольно расширились. Брови взлетели вверх.

Вечеринка закончилась не так давно. Мы оба изрядно устали и легли спать сразу же, как ушел последний гость. Я надеялась, что этой ночью нам удастся отдохнуть, ведь прошлой мы довольно долго разговаривали. Но, кажется, у Сергея были другие планы.

– Я задала два вопроса, – напомнила я, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Он молча щелкнул выключателем на ночнике, и комнату залил теплый желтый свет. Сергей был полностью одет. В теплых черных штанах и сером свитере с высоким горлом он выглядел крайне необычно. Складывалось впечатление, что он собирался провести следующие несколько часов на улице, где бушевал промозглый ветер.

Я недоверчиво смотрела на него, ожидая объяснений.

– Мы идем гулять, – коротко обронил он.

– Нет, не идем! – запротестовала я, натягивая одеяло. От одного лишь внешнего вида Сергея мне внезапно стало холодно.

– Тебе понравится.

– Сомневаюсь.

– Я обещаю, что ты будешь в восторге. Когда вернемся снова ляжешь спать.

– Неужели мы не можем пойти днем?

– Хочу успеть до рассвета. Судя по прогнозу, сегодня должна быть ясная погода.

Я невольно усмехнулась и покачала головой.

– Сергей, ты в Рейкьявике. Здесь нельзя верить прогнозу погоды.

Он закатил глаза и направился к выходу.

– Жду тебя на кухне.

– Погоди! – выкрикнула я, подавшись вперед.

Сергей обернулся. Его рука застыла на ручке двери.

Лихорадочно соображая, я пыталась придумать причину, по которой мы смогли бы остаться дома. Мысль возникла настолько внезапно, что губы непроизвольно растянулись в улыбке.

– Ты сказал, что хочешь успеть до рассвета. Значит, мы куда-то поедем, – предположила я. – Но дело в том, что сегодня будний день и ночные автобусы не ходят. Как мы доберемся до нужной точки?

Сергей ничего не ответил. Вместо этого он потянулся в задний карман штанов и достал оттуда небольшую связку ключей. Он поднял их на уровне глаз и показательно потряс в воздухе.

– Анжелина порой бывает очень невнимательна. Вчера я без особого труда вытащил их из ее сумки.

Я удивленно уставилась на него.

– Ты собрался угнать ее машину?

– Джил, она моя сестра. Я хочу одолжить ее автомобиль на время.

– Но у тебя же нет исландских прав!

– Зато есть Американские. Они еще действительны, хоть я и не могу пользоваться ими на территории Нью-Йорка. К тому же я не думаю, что в такое время нас кто-нибудь остановит.

– Разве мы не нарушим закон? – не унималась я. Перспектива ехать куда-то на машине, вместо того, чтобы мерзнуть на автобусных остановках, несомненно, притягивала. Но идея казалась слишком безумной.

– Неужели тебя это волнует?

Его вопрос застал меня врасплох. Год назад я бы не задумалась ни на секунду. Мы собирались взять автомобиль Анжелины без ее разрешения. Сергей хотел сесть за руль с водительским удостоверением, выданным в другой стране. Все это выглядело глупо и слишком рискованно.

Мне нравилось.

Я отрицательно покачала головой и встала с кровати. От плохого настроения из-за раннего подъема не осталось ни следа. Улыбка украсила хмурое лицо.

– Куда мы поедем?

Сергей закатил глаза и раскатисто рассмеялся, запрокинув голову.

– Собирайся уже! Только одевайся теплее.

Прохладный душ помог мне немного взбодриться, но лишь опустошив чашку кофе, я окончательно пришла в себя.

Пока я занималась утренней рутиной, Сергей расчищал подъездную дорожку от снега, чтобы беспрепятственно вывести машину из гаража. Вчерашняя буря создала на улице настоящий снежный апокалипсис, хотя я не сомневалась, что к вечеру сугробы превратятся в грязь.

В очередной раз перебрав одежду в чемодане, я тихо выругалась. Ничего для похода там не нашлось. Натянув джинсы с начесом и белую футболку, я оглядела комнату и мгновенно улыбнулась. На компьютерном кресле у стола все еще лежали толстовки Сергея. Надев одну из них, я тут же утонула в знакомом аромате одеколона и прикрыла глаза от наслаждения.

Когда я вышла на улицу, Сергей уже выкатил машину за ворота и ждал меня, развалившись на водительском сиденье. Я замерла на крыльце, издалека разглядывая автомобиль, фарами рассекающий ночную тьму.

Анжелина ездила на огромном черном джипе! Эта девчонка умеет удивлять.

– Ты идешь или как? – насмешливо выкрикнул Сергей, опустив стекло.

Я поспешно подбежала к пассажирской двери и забралась внутрь.

– Это точно машина Анжелины? – растерянно спросила я, пристегивая ремень безопасности.

– Она выпросила ее у отца на совершеннолетие и запрела в гараже, – он ласково погладил черный кожаный руль, словно извиняясь перед автомобилем. – Сомневаюсь, что сестра пользовалась ею больше десяти раз.

Сергей опечаленно покачал головой, переключил передачу и отпустил тормоз. Автомобиль тронулся с места.

– Итак, куда мы едем? – в очередной раз поинтересовалась я.

– Подальше от Рейкьявика. Летом мы обсуждали возможность увидеть все красоты Исландии. Самое время начать.

Я удивленно вскинула брови. Сергей не только запомнил, о чем мы мимолетом говорили на одном из свиданий, но и решил воплотить это в жизнь.

Внезапно мне захотелось его поцеловать. Прижаться к нему всем телом и зарыться пальцами в волосы. Целовать так долго, насколько хватит сил, а затем еще немного.

Краем глаза я заметила, что Сергей наблюдал за мной. Хотя он и следил за дорогой, его взгляд то и дело устремлялся ко мне.

– Что? – спросила я.

– Ты улыбаешься.

На автомате я дотронулась кончиками пальцев до своих губ. Улыбка стала шире.

– Я просто представила, как мы целуемся.

– Хочешь меня поцеловать? – игриво переспросил он.

– Да, но ты за рулем.

Сергей произнес что-то неразборчивое, резко свернул вправо и ударил по тормозам. Джип замер на обочине.

С гулко бьющимся сердцем я повернулась к нему.

– Я больше не за рулем, – оповестил он, глазами изучая мое испуганное лицо.

– Ты что творишь? – завопила я. – Нам повезло, что…

Сергей прервал мои слова поцелуем. Левой рукой он крепко схватил меня за затылок, притягивая к себе как можно ближе.

Жар распространился по всему телу. Его губы были мягкими, в то время как подбородок кололся щетиной. Он яростно целовал меня, лишая возможности дышать.

В тот момент я, наконец, почувствовала его настоящего. Моего Сергея. Грубого и дерзкого. Такого, каким я его помнила.

Он отстранился и, тяжело дыша, прижался лбом к моему.

– Может, вернемся домой? – предложил он.

Я рассмеялась и отодвинулась от него.

– Ну уж нет! Ты выманил меня из постели, так что даже не пытайся затащить обратно.

– Жаль.

Сергей усмехнулся и выровнялся на сиденье.

– Кстати, ты надела мою толстовку, – заметил он, выруливая обратно на дорогу.

– Подумала, что ты не будешь против.

– Мне нравится. Она побывала в Лос-Анджелесе, Сан-Диего, Нью-Йорке и Вашингтоне. Носи с гордостью.

– Я завидую твоей одежде.

– Почему тебя так тянет в США? – внезапно спросил он.

Я отвела взгляд к темной дороге за лобовым стеклом.

– Всю жизнь чувствую себя не на своем месте. Словно меня не должно быть здесь, – понизив голос, призналась я.

– Хочешь сказать, тебе некомфортно жить в Исландии?

Я кивнула, хотя не была уверена, что Сергей увидит. Он заметил.

– Но с чего ты решила, что в Америке будет лучше?

– Этот континент у многих ассоциируется со свободой. Свободой от предрассудков. Свободой в действиях и суждениях.

– Так вот чего тебе не хватает.

– Только сейчас сообразил?

Я улыбнулась, мимолетно взглянув на Сергея. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он сосредоточился на дороге, ведя машину одной рукой.

– Когда-нибудь ты съездишь в Америку и поймешь, что там не все так хорошо, как кажется на первый взгляд, – задумчиво изрек он.

– Не начинай! – застонала я. – У тебя все равно не получится меня переубедить.

– Ладно-ладно, – отмахнулся он.

В машине воцарилась тишина, разбавляемая лишь приглушенным звуком мотора. Мы ехали по темному пустынному шоссе. Вдали мерцали городские огни. Небо было усыпано звездами. Я любовалась ими сквозь стеклянный люк в крыше и не могла поверить, что все происходящее было действительностью.

– Такое ясное небо, – прошептала я.

– Я надеялся сегодня увидеть северное сияние, – в тон мне ответил Сергей.

– Невозможно угадать, когда оно появится.

– Будем надеяться, что вечером нам повезет.

– Ты хоть раз видел его?

– Нет, – он тяжело вздохнул. – Я столько упустил, живя на другом континенте.

– Это не так. Ты не видел северного сияния, но зато знаешь, что такое лето круглый год. Еще ты был в самом туристическом месте нашей планеты. И…

– Если бы моя семья не переехала, то я бы познакомился с тобой намного раньше, – перебил Сергей.

Он украдкой взглянул на меня и крепче сжал руль. Я заметила, что его глаза стали немного темнее.

Не найдясь с ответом, я накрыла его руку, лежащую на коробке передач, своей. Иногда простое прикосновение намного лучше любых слов.

– Ты же помнишь, что у меня два старших брата?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно и неуместно, что я ненадолго замялась.

– Да, а что?

– Свейдн живет в Рейкьявике. Я договорился с ним о встрече послезавтра и хочу, чтобы ты поехала со мной.

Я удивленно заморгала, врезавшись взглядом в его невозмутимое лицо.

– Но зачем?

– Ему было девятнадцать лет, когда между нашими отцами произошло то, что произошло. Надеюсь, что он знает больше, чем остальные члены семьи. Свейдн – наш последний шанс.

Его голос звучал настолько обреченно, что я невольно вздрогнула. Сергей не верил, что Андре или Александр когда-нибудь расскажут нам правду. Откровенно говоря, я тоже начинала в этом сомневаться.

– Хорошо, – согласилась я. – Надеюсь, Свейдн меня примет.

– Я бы не звал тебя, если бы не был в этом уверен.

Он коротко взглянул в мою сторону, искренне улыбнувшись. От вида его обаятельной улыбки тревоги исчезли, не успев появиться. Я доверяла ему даже больше, чем самой себе.

– Знаешь, а ты был прав.

– Насчет чего?

Сергей нахмурился, внимательно наблюдая за дорогой. Он явно пытался сопоставить наш разговор с последней фразой, но ему никак это не удавалось. У меня получилось застать его врасплох.

– Я уже отправила документы для поступления. Как раз за несколько дней до твоего приезда.

– Это прекрасная новость! – воскликнул он. – Какая программа?

– Психология в университете Рейкьявика.

– Будешь копаться в чужих проблемах?

– Для начала зароюсь в научные книги, – усмехнулась я.

– Хороший подход. Родителям сообщила?

Я тяжело вздохнула и вновь подняла голову к люку. Звезды значительно потускнели, и небо казалось уже не таким темным, как несколько минут назад. День стремительно преследовал ночь, готовясь вступить в свои права.

– Папа все еще не общается со мной, – прошептала я. – Маме решила не говорить, пока не придет ответ. Лучше не обнадеживать ее лишний раз.

– Эй! Как ты смеешь допускать мысль, что не поступишь?

– Лучше готовиться к худшему, чтобы потом было не так больно разочаровываться.

– Чушь! – громко воскликнул Сергей. – Во-первых, если думать о плохом, то оно обязательно случится. Во-вторых, напомню, что в прошлом году тебя почти приняли в медицинский университет в другой стране. Уж в университет Рейкьявика ты точно попадешь без проблем.

Его слова подействовали как удар электрошоком. Я резко выпрямилась и несколько раз моргнула, пытаясь прийти в себя.

На протяжении долгого времени отец внушал мне, что деканат Манчестерского университета отклонит повторную заявку на поступление. Постепенно я начала в это верить и проецировать возможный отказ на другие учебные заведения. Но ведь приемная комиссия в Рейкьявике еще не видела моих документов! Они не знают, кто я такая. Все, что будет в их распоряжении – мой табель с блестящими оценками и мотивационное письмо.

Тогда почему же я сомневалась в положительном решении?

– Черт! – сорвалось ругательство с губ.

Я запустила руку в волосы и покачала головой, не переставая удивляться собственной глупости.

– Ты снова оказался прав.

– Скажешь маме?

– Нет, – поспешно обронила я и звонко рассмеялась. Сергей закатил глаза.

Остаток поездки мы провели в молчании, наблюдая за постепенно светлеющим небом. Чем выше поднималось солнце, тем больше природного ландшафта нам удавалось увидеть.

Луга, одинокие домики и возвышающиеся вдалеке горы – все было покрыто плотным слоем снега. Я буквально терялась в калейдоскопе белого цвета за окном.

Когда небо стало ярко-розовым из-за приближающегося рассвета, Сергей сверился с навигатором в телефоне и свернул с асфальтированной дороги. Машину значительно затрясло на ухабах, и если бы не ремни безопасности, мы бы слетели с сидений.

В конце концов Сергей остановил автомобиль и заглушил мотор.

– На месте, – улыбнулся он.

Я недоуменно огляделась по сторонам, стараясь найти то, ради чего мы приехали в такую даль. Кругом не было ничего, кроме бескрайних снежных полей.

Открыв рот, я хотела было задать вопрос, но Сергей меня опередил.

– Не спрашивай. Просто иди за мной.

Не желая возражать, я натянула шапку и буквально выпрыгнула из машины.

К удивлению, на улице оказалось не так холодно, как я предполагала. Ветер стих. Даже морозный воздух не прожигал легкие насквозь. Погода наладилась, словно специально подталкивая нас к недолгой прогулке.

– Уже поняла, где мы? – спросил Сергей, боком прислонившись к капоту.

Я сделала несколько шагов к нему навстречу и резко замерла. Откуда-то издалека до меня донесся шум. Звук был похож на океанский прибой, только в несколько раз мощнее.

Сергей улыбнулся, наблюдая за мной.

– Поняла, – утвердительно произнес он и кивнул головой.

Сердце забилось быстрее от переполнившего его восторга. Я бросилась вперед, не обращая внимания на внезапный громкий смех Сергея. Мокрый снег заскрипел под тяжелыми зимними ботинками.

– Значит, я пойду за тобой! – закричал он мне вслед.

Я неслась на звук, не разбирая дороги. Бежала настолько быстро, что сбилось дыхание. На лбу выступил пот.

С каждой секундой шум был все громче и громче, пока, наконец, не стал оглушающим. Я резко остановилась, едва не сорвавшись с крутого обрыва.

Голова закружилась от представшей передо мной красоты. Там, внизу, протекала широкая бурная река, беря свое начало у мощного высокого водопада.

Вода сверкающим занавесом обрушивалась вниз, наполняя воздух ароматом свежести. Она громко шумела и пенилась, натыкаясь на острые камни. Первые солнечные лучи падали на водную стену, образуя на ее поверхности множество ярких оттенков.

Я сделала глубокий вдох, чтобы убедиться, что все еще дышу. Внутри все трепетало. Эмоции были через край. Хотелось завизжать от восторга, но я лишь ошеломленно смотрела вниз, наслаждаясь великолепием природы.

Словно из ниоткуда рядом со мной возник Сергей. Я схватилась за его руку, потому что внезапно ощутила дрожь в ногах. Он усмехнулся и наклонился к моему уху, чтобы я точно расслышала то, что он хотел сказать.

– Это, конечно, не Ниагара, но тоже сойдет.

– Ты шутишь? – громко возмутилась я.

– Нет, – он покачал головой. – Я видел Ниагарский водопад. С ним ничего не сравнится.

– Пожалуй, сниму куртку. Как-то резко душно стало, – высказалась я, намекая на его занудство.

Сергей в недоумении вскинул брови. В мгновение ока он обхватил меня руками, слегка приподнял и уронил спиной в сугроб. В воздух тут же взметнулись снежинки, падая на мое лицо.

– Охладилась? – рассмеялся он.

Хлопая глазами, я лежала на снегу, пытаясь сообразить, что произошло.

Сергей звонко хохотал, сгибаясь пополам и хватаясь за живот. Воспользовавшись моментом, я резко вскочила и накинулась на него. Наши ноги переплелись, и мы вместе упали на землю.

Снег попал Сергею в рот, и он громко закашлялся. Не сдержавшись, я рассмеялась.

– Доигралась! – закричал он и принялся загребать снег руками, бросаясь им в меня. Я не осталась в стороне, повторяя его движения.

Устроив настоящую снежную бурю, мы довольно быстро выдохлись и промокли. Смех постепенно стих, превратившись в звуки тяжелого дыхания.

Мы сдались практически одновременно, упав на спину и раскинув руки.

– Согласен на ничью.

Я потянулась к Сергею и села ему на живот.

– Нет. Победа за мной, – произнесла я.

      Опершись руками на его грудь, я наклонилась к нему так, что наши лица разделяло всего несколько сантиметров.

– Хорошо, – согласился он и поддался вперед. Его губы нашли мои.

Сергей целовал меня медленно и нежно. Он дотронулся мокрой рукой до моей щеки, и кожа покрылась мурашками. Не от холода. От наслаждения и желания, слившихся воедино.

Мы прижимались друг к другу так сильно, что между нами не осталось воздуха. Это был необычный чувственный поцелуй, от которого дрожало все тело. Мы упивались друг другом, пока на заднем плане шумел водопад.

Глава 18

На следующий день Сергей любезно предоставил мне возможность выспаться. Он и сам довольно долго не хотел просыпаться, изредка открывая глаза и сонно потягиваясь. В такие моменты я наблюдала за ним из-под опущенных ресниц.

До самого обеда мы нежились в кровати, то просыпаясь, то вновь проваливаясь в сон. Туман в голове и каменная тяжесть в теле никак не отпускали. Неудивительно, ведь вчера мы провели весь световой день, наслаждаясь величием водопада, а к вечеру отправились на пешую прогулку по холмам, чтобы полюбоваться звездами и поймать северное сияние, которое, к сожалению, так и не появилось.

В перерывах между разговорами и перепалками в снегу мы согревались чаем из большого термоса, который Сергей предусмотрительно взял с собой. Он также захватил несколько сэндвичей, тем самым ясно дав понять, что домой мы отправимся еще очень нескоро.

Я не торопилась, наслаждаясь временем, проведенным с ним наедине. Когда знаешь, что все может оборваться в любую минуту, начинаешь ценить каждый миг.

Оглушающий звонок мобильного окончательно разбудил меня. До ушей донеслось громкое ругательство, и спустя мгновение, раздражающая мелодия стихла.

Застонав, я перевернулась на другой бок и уткнулась лицом в твердую грудь Сергея. Я обвила его голый торс и крепче прижалась к теплому телу.

– Доброе утро, малышка, – хрипло прошептал он. От низкого тембра его голоса по коже пробежали мурашки.

– Скорее, доброго дня, – пробормотала я, все еще не желая открывать глаза.

Сергей сдавленно усмехнулся и дотронулся до моей спины. Сначала я подумала, что он просто обнял меня. Однако потом его пальцы пустились в путешествие по моему телу.

Он нежно поглаживал мое плечо, каждым прикосновением обжигая кожу сквозь тонкую ткань футболки. Я затаила дыхание, когда он переместил руку на изгиб шеи. Его указательный палец принялся вырисовывать круги на том месте, где бешено бился пульс.

Миллиметр за миллиметром он продвигался вдоль шеи к ключице, пока не наткнулся на воротник футболки. Его рука скользнула под ткань, чтобы дальше ласкать мое обнаженное тело.

Щеки стали горячими, и я еле сдержала стон наслаждения, когда пальцы Сергея приблизились к моей груди.

Дверь стремительно распахнулась, и на пороге появилась Анжелина. Она с прищуром смотрела на брата, всем видом показывая недовольство.

Сергей неспешно вытащил руку из ворота моей футболки и вернул ее обратно на мое плечо.

– Не хочу знать, чем вы тут занимаетесь, – отчеканила она. – Сергей, будь так добр, в следующий раз бери трубку, когда я тебе звоню.

– Надвигается апокалипсис? – отшутился он. – Что такого важного я мог пропустить?

– Например, звонок мамы.

Анжелина демонстративно подняла зажатый в руке телефон. Тело Сергея напряглось. Он тяжело задышал и сильнее впился пальцами в мое плечо.

– Хорошо. Прости.

– Пойду приму душ, – спохватилась я, подняв голову вверх и взглянув на Сергея. – Может быть, он поможет, наконец, проснуться.

Он натянуто улыбнулся и поцеловал меня в макушку.

– Вы что, только очнулись? – удивленно переспросила Анжелина.

Я встала с кровати и смущенно улыбнулась ей.

– Именно так.

– А ты о чем подумала? – едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, спросил Сергей.

Закатив глаза, я покинула комнату.

Вопреки ожиданиям, душ не справился с возложенной на него задачей – взбодрить меня. Наслаждаясь теплыми струями воды, стекающими по телу, я лишь еще больше расслабилась.

Выйдя из ванной, я обратила внимание, что дверь в комнату Сергея по-прежнему была закрыта. Если верить часам на стене, то я потратила около сорока минут, стараясь прийти в себя. Все это время Анжелина и Сергей находились в спальне.

Разговор с Эвой значительно затянулся. Интересно, о чем можно общаться так долго?

В попытке подавить внезапно накатившую волну страха, я встряхнула головой и направилась на кухню, чтобы приготовить завтрак, плавно перетекающий в обед.

Пока на сковороде потрескивала яичница, а в турке варился кофе, я то и дело покидала кухню и бросала нервные взгляды на закрытую дверь. Паника нарастала, заставляя сердце биться чаще.

Несмотря на колоссальное расстояние между нами, родители Сергея внушали страх. Каждый раз, когда о них заходила речь, индикатор опасности внутри мигал красным цветом. Подсознание буквально кричало: «Беги! Спасайся!».

Эва и Александр, хоть и не были монстрами, представляли для меня реальную угрозу. Они запросто могли забрать самое дорогое из моей жизни. Буквально одно их слово и (если не навсегда, то минимум на два года) я могла потерять Сергея.

Я боялась их.

И сейчас, в данную минуту, мой близкий человек разговаривал с одним из тех людей, от которых в моих венах стыла кровь.

Я понимала, что для Сергея это всего лишь обычный диалог с матерью, но инстинкты не позволяли спокойно сидеть на месте.

Внезапный звонкий смех, раздавшийся из коридора, привлек мое внимание. Я поспешно выбежала ему навстречу.

Едва не столкнувшись с Анжелиной, я резко замерла и впилась взволнованным взглядом в Сергея. На его губах играла беззаботная улыбка. Он явно был чем-то позабавлен, чего нельзя было сказать обо мне.

– Малышка? – удивленно произнес он, словно не ожидал меня здесь увидеть.

– Все хорошо? – глухо спросила я. Голос дрогнул от волнения.

– Конечно! Как же иначе?

Я незаметно выдохнула и измученно улыбнулась. Напряжение спало.

– Ты думала, мама ему уже интернат подбирает? – рассмеялась Анжелина. – Не переживай! Сомневаюсь, что родители приведут угрозу в действие.

– Не хотелось бы проверять, – ответила я и покачала головой.

Вежливо отказавшись от кофе, Анжелина ушла, оставив нас с Сергеем наедине. Мне показалось, что перед тем, как закрыть за собой дверь, она подмигнула брату. Но стоило мне спросить его об этом, он тут же перевел тему.

После плотного завтрака из жаренных яиц и хлеба с авокадо Сергей вызвался вымыть посуду. Я не стала его отговаривать, потратив всю энергию на готовку.

– Как самочувствие? – внезапно спросил Сергей, намыливая очередную тарелку.

Тяжело вздохнув, я отставила полупустую чашку кофе и откинулась на стуле. Мышцы все еще ныли после вчерашней изнурительной прогулки по горам. Я старалась не замечать боль и довольно неплохо с этим справлялась, пока Сергей вновь не напомнил о ее существовании.

– Чувствую себя уставшей.

– Тогда проведем сегодняшний день дома. Посмотрим какой-нибудь сериал.

– Разве могли быть другие варианты? – воскликнула я, врезавшись сердитым взглядом в его широкую спину. Сергей не обернулся, продолжив заниматься грязной посудой.

– Вообще-то я приготовил для тебя сюрприз.

– Сегодня самым лучшим сюрпризом будет, если мы прямо сейчас ляжем в кровать.

– Мне нравится эта затея, но давай сначала съездим в магазин. Я бы не отказался от попкорна.

– И шоколада, – кивнула я и мечтательно улыбнулась.

Сергей выключил воду и, наконец, повернулся. Взгляд его темных глаз с нежностью скользнул по мне. Губы расплылись в теплой улыбке.

– И шоколада, – согласился он.

***

В супермаркет мы отправились на автомобиле Анжелины. Сергей категорически отказался ехать на автобусе, аргументируя это тем, что не хочет замерзнуть на остановке в ожидании общественного транспорта. Я чувствовала, что существовала еще одна причина, о которой он сознательно умалчивал, но предпочла не акцентировать на этом внимания. Возможно, он просто соскучился по вождению, ведь в Нью-Йорке он не мог сесть за руль.

Сметая с полок различные виды вредной, но вкусной еды, мы напоминали подростков, у которых внезапно появилась крупная сумма денег. Люди смотрели на нас с неприкрытым интересом, когда мы неслись к очередному стеллажу, загребали товары обеими руками и сбрасывали их в тележку для покупок. С каждым разом мы смеялись все громче и громче, ловя на себе недоуменные и иногда даже презрительные взгляды.

Расплатившись, мы быстро оказались на улице, где сгущались сумерки. От вчерашних сугробов остались лишь лужи, серебрящиеся на асфальте, и слякоть, противно хлюпающая под ногами.

Сложив тяжелые пакеты в багажник, Сергей с громким хлопком закрыл его и сфокусировал взгляд на мне. Некоторое время он задумчиво всматривался в мое лицо, затем кивнул, словно согласившись с собственными мыслями, и протянул мне ключи от машины.

– Садись за руль.

Я невольно сделала шаг назад и замерла от удивления. Хлопая глазами, я недоуменно косилась то на отблескивающий на свету брелок, то на Сергея.

– Ты свихнулся, – наконец отчеканила я.

– Нет, – запротестовал он, все еще протягивая руку с ключами. – Помнишь о сюрпризе? Я хотел, чтобы ты прочувствовала, каково это – управлять автомобилем.

– Разве я упоминала, что мечтаю о чем-нибудь подобном?

– Зато ты дала понять, что стремишься к свободе, – он пожал плечами. – Когда ведешь машину, испытываешь непередаваемые ощущения. В том числе и чувство свободы.

Я неуверенно посмотрела на ключи и прикусила нижнюю губу, раздумывая над его словами. Разве была хоть одна веская причина, чтобы ответить «нет»?

– Ну же, – подбодрил он. – Сперва проедешь по парковке на низкой скорости, и если все будет хорошо, то отвезешь нас домой. Здесь недалеко.

«К черту!» – мысленно выкрикнула я и решительно выхватила ключи из рук Сергея. Он довольно улыбнулся.

Скользнув на водительское место, я внимательно осмотрела парковочную площадку через лобовое стекло. Большинство стоящих машин располагались ближе к входу в супермаркет. Сергей, скорее всего, умышленно припарковал автомобиль у выезда. Он будто заранее знал, что я соглашусь на безумную затею, и позаботился о том, чтобы никто не захотел встать рядом с нами.

Придвинувшись ближе к рулю, я повернула ключ в замке зажигания. Мотор зловеще зарычал, и внутри меня проснулась тревога. Нервно сглотнув подступивший к горлу ком, я вытерла вспотевшие ладони о джинсы.

– Здесь автоматическая коробка передач, поэтому педали всего две, – напомнил о своем существовании Сергей. – Слева тормоз, справа газ. Чтобы тронуться с места…

– Ты в самом деле думаешь, что я первый раз сижу за рулем? – перебила я, столкнувшись с ним взглядом. Сергей недоверчиво сощурился.

– Разве это не так?

Губы дрогнули в подобии улыбки. Не хотелось рушить иллюзий Сергея о том, что он открывает новый для меня мир, но, к сожалению, он заблуждался.

– В детстве мы с родителями часто отправлялись в длительные поездки на автомобиле. Каждый раз я с нетерпением ждала подобных путешествий. Причем мне не был важен конечный пункт. Я обожала дорогу. Мелькающие за окном луга, города. Остановки на заправках.

Я отвела взгляд к приборной панели и улыбнулась, погрузившись в воспоминания.

– Однажды папа заметил, как горели мои глаза, когда мы мчались по шоссе с бешеной скоростью, обгоняя одну машину за другой. Мне только исполнилось тринадцать. Тогда-то я впервые и выступила в роли водителя. Отец пообещал, что научит меня управлять автомобилем. Но чудо не произошло.

Ненадолго замолчав, я покачала головой и сдавленно усмехнулась. Сергей внимательно наблюдал за мной, ожидая продолжения.

– Он попытался, когда мне было шестнадцать лет. Учитель из него, мягко говоря, вышел паршивый. Я навсегда запомнила тот день. Мы разругались в пух и прах. Папе не нравилось абсолютно все. Как я вхожу в повороты. Или как торможу. Из-за взрывного характера он только психовал, вместо того, чтобы объяснять мои ошибки. Постепенно я начала злиться. В результате я со слезами покинула машину и приняла решение больше никогда не занимать водительское сиденье. Кажется, это не для меня.

Положив обе руки на руль, я устремила печальный взгляд в лобовое стекло. Тревога исчезла, уступив место разочарованию.

Сергей сидел неподвижно, пристально смотря в мою сторону.

– Хотя в детстве я грезила тем днем, когда смогу выехать на дорогу, как полноправный участник движения, – вздохнув, добавила я.

– Это я и хотел услышать, – заявил он и дотронулся до моего плеча. – Так и будешь грустить? Ногу на педаль газа и вперед!

Я скосила глаза в его сторону и несколько раз моргнула, не поверив в услышанное.

– Сергей, я же сказала, что плохо…

– Во-первых, я просил меня так не называть, – холодно перебил он. – Во-вторых, твоего отца тут нет. Я не собираюсь психовать и с удовольствием посмотрю на твои навыки.

Задумавшись, я осторожно провела пальцами по рулю.

Папы здесь не было. Лишь Сергей, который в последнее время проявлял невероятную сдержанность. Отсутствовала необходимость делать все идеально. Не обязательно изображать профессионала. Он и не подумает осудить, если я совершу ошибку.

В таком случае, почему же я нервничала и отказывалась от мечты?

Меня захватило радостное предвкушение. Улыбка украсила лицо.

Бросив быстрый взгляд на Сергея, я накинула ремень безопасности, переключила передачу и с силой надавила на газ. Машина сорвалась с места и помчалась по парковке.

Сергей удовлетворенно ухмыльнулся и откинулся на сиденье.

Стиснув руль так, что побели костяшки, я поддала газу. Взгляд метался между дорогой и спидометром. Скорость росла с каждой секундой. Я разогналась практически до восьмидесяти километров в час, когда мы достигли противоположного края площадки.

Притормозив, я крутанула руль. Машина вильнула, взвизгнув покрышками.

Развернувшись, я вновь помчалась через парковку.

– Не думал, что ты захочешь выжать из нее предельную скорость, – удивленно воскликнул Сергей, положив руку на мое бедро.

Я не ответила, сосредоточившись на дороге. Стрелка спидометра стремительно двигалась вверх. Семьдесят. Восемьдесят. Я сильнее надавила на газ. Девяносто.

– Джил, – предостерегающе произнес Сергей. Его пальцы впились в мою ногу.

В венах пульсировал адреналин. Рев двигателя приятно ласкал слух. Невольно улыбнувшись, я вдавила педаль газа в пол. Сто!

– Джил, твою мать!

Я резко ударила по тормозам. Покрышки истошно завизжали. Нас бросило вперед. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем машина, уйдя в легкий занос, все-таки остановилась. Мы замерли в нескольких метрах от края парковки.

В салоне повисла звенящая тишина. Сердце бешено колотилось в груди. Внезапно я осознала, что не дышу и сделала глубокий вдох.

Сергей убрал руку с моей ноги и громко рассмеялся. Я недоверчиво повернулась к нему, продолжая крепко сжимать руль. После того, что я устроила, он должен был кричать во все горло, чтобы я больше никогда не приближалась к машинам. Но он лишь заливался смехом, глядя на меня горящими глазами.

– Что тебя так насмешило? – нахмурившись, спросила я.

Он не ответил. Освободившись от ремня безопасности, Сергей обхватил ладонями мое лицо и прильнул к губам. Он жадно целовал меня, с силой впившись в нежную кожу щек.

Зарывшись пальцами в его растрепавшиеся волосы, я притянула Сергея ближе, продолжая с наслаждением приникать к его губам. Приятная волна жара распространилась по телу. Мысли стремительно покинули голову. Я страстно целовала его, не обращая внимания на то, что мы находились в автомобиле на людной парковке супермаркета.

Внезапно отстранившись, он бегло оглядел меня желанным взглядом. Я не смогла сдержать улыбки.

Сергей наклонился вперед и припал губами к моей шее. Он легко касался кожи, оставляя дорожку из поцелуев от ключицы, спрятанной под теплым свитером, до уха.

Я отклонила голову назад, открыв ему полный доступ, и потянула его за волосы. Сергей издал тихий рык и царапнул меня зубами. Я невольно вздрогнула и прикрыла глаза от удовольствия.

Пронзительный звонок моего мобильного разрушил интимный момент.

Сергей на мгновение застыл, затем тяжело вздохнул и отодвинулся.

Виновато улыбнувшись, я потянулась на заднее сиденье и достала телефон из куртки.

– Черт, это мама! – выругалась я.

– Видимо, сегодня день матери. Мы просто забыли, – усмехнулся он.

– Прости, я должна ответить.

Мобильный надрывался в руках. Возбуждение, вызванное нашими поцелуями, исчезло, словно его и не было. Чем дольше я не принимала вызов, тем сильнее внутри росла тревога.

– Не за что извиняться. Я пока схожу в магазин. Кое-что забыл.

Сергей поцеловал меня в краешек губ и, улыбнувшись, покинул автомобиль.

Как только за ним закрылась дверь, я ответила на звонок.

– Привет, мам! Что-то случилось? – голос дрогнул от волнения.

– Разве обязательно должна произойти катастрофа, чтобы я могла позвонить дочери? – возмутилась она. – Просто хотела поинтересоваться, как твои дела?

Закусив нижнюю губу, я через стекло наблюдала за Сергеем, шагающим по парковке.

– Знаешь, все отлично, – улыбнулась я. – Даже великолепно.

***

Всю дорогу до дома Сергей нежно гладил меня по ноге, придавая уверенности. Он ничего не говорил, только внимательно смотрел через лобовое стекло, готовый в любую секунду перехватить руль.

Хотя движение и не было интенсивным, я все равно старалась держаться подальше от других автомобилей и тщательно контролировала каждое действие. Стрелка спидометра не превышала отметку сорок километров в час.

Остановившись у ворот, я перевела рычаг коробки передач в режим парковки и застенчиво улыбнулась Сергею.

– Думаю, будет лучше, если ты сам загонишь машину в гараж.

Он тяжело вздохнул и убрал руку с моей ноги.

– Если бы автомобиль принадлежал мне, ты бы так легко не отделалась.

– Хочешь сказать, что ты заставил бы меня парковаться? – с ужасом переспросила я.

Сергей искривил губы в ехидной ухмылке и игриво пошевелил бровями.

Я закатила глаза, мысленно поблагодарив Вселенную, что машина была собственностью Анжелины.

– В любом случае, ты прекрасно справилась. Я почти не нервничал, – рассмеялся он, отстегнув ремень безопасности.

Не прошло и десяти минут, как мы оказались в кухне и принялись разгружать содержимое огромных пакетов, мечась между столом и холодильником. Если бы Сергей доверил парковку мне, то на это потребовалось бы больше времени. Гораздо больше.

– У тебя есть второе имя? – тихо спросил Сергей, убрав несколько бутылок с газировкой в морозильную камеру, чтобы они быстрее охладились.

Вопрос застал меня врасплох. Я замерла, сжимая в руке упаковку чипсов. Устремив к нему заинтересованный взгляд, я начала сомневаться, что он действительно что-то спрашивал. Сергей выглядел совершенно отстраненно, продолжая разбирать покупки. Он даже не смотрел в мою сторону.

– Как у американцев? – уточнила я.

Он утвердительно замычал и кивнул головой, все еще не глядя на меня.

– Нет, – выдохнула я, бросив чипсы на стол. – Только фамилия. Кстати, это одна из причин, почему я чувствую себя здесь чужой. У коренных исландцев нет фамилий. Исключительно имя и отчество.

Сергей наклонился и вытащил из пакета небольшую жестяную банку. Он задумчиво повертел ее в руках, и я обратила внимание на надпись на ее крышке.

Брови молниеносно взлетели вверх от недоумения. Сергей держал консервированную печень трески.

– Не знала, что ты любишь рыбные деликатесы.

Он усмехнулся, продолжая разглядывать банку, словно находил ее очень увлекательной. Я буравила его пытливым взглядом, оставаясь в замешательстве.

– Когда тебе позвонила мама, я вернулся в магазин, чтобы найти кое-что важное. К сожалению, в супермаркете этого не оказалось, и я решил импровизировать.

– Не хочу даже предполагать, что ты искал, если это можно заменить печенью рыбы.

Я рассмеялась, запустив пальцы в волосы. С каждой произнесенной фразой ситуация становилась все запутаннее. Вначале странный вопрос, заданный вскользь. Затем алюминиевая банка, на которую он смотрел с особым интересом.

– Что же дальше? – вслух спросила я.

Вместо ответа Сергей глубоко вздохнул и ухватился за ушко банки. Сперва я подумала, что он хочет ее открыть, но Сергей начал шатать ушко из стороны в сторону, и мои догадки улетучились. Решив больше не строить предположений, я с любопытством наблюдала за ним. Его пальцы дрожали, словно движения стоили ему невероятных усилий.

Послышался треск. Ключ-кольцо оторвалось от крышки.

Сергей медленно поставил банку на стол и сделал шаг в сторону. Оказавшись передо мной, он, наконец, поднял глаза.

Его настойчивый взгляд обжог меня. Некогда свело-серая радужка потемнела. Я едва сдержалась, чтобы не отшатнуться в испуге.

Открыв рот, я хотела поинтересоваться, что он задумал, но Сергей меня опередил. Сохранив зрительный контакт, он опустился на одно колено и протянул мне жестяное кольцо.

– Джил Хендерсон, согласишься ли ты выйти за меня замуж?

Глава 19

Внезапное предложение настолько ошеломило, что я не могла произнести ни звука. Сердце неистово колотилось в груди, будто намеривалось сломать ребра и вырваться наружу. Кровь стучала в висках.

Приоткрыв рот, я внимательно наблюдала за Сергеем в поисках подвоха в его глазах. Казалось, сейчас он звонко рассмеется, вскочит и громко объявит, что пошутил. Печень трески действительно его любимое блюдо, а ключ-кольцо оторвалось совершенно случайно. Он не планировал ничего подобного.

Шли томительные секунды. Сергей продолжал стоять на одном колене с протянутой рукой, в пальцах которой было зажато жестяное кольцо. На его лице четко отражалась решительность.

Осознав, что он настроен серьезно, я почувствовала страх. Он легким холодком пробежался вниз по позвоночнику и разлился в районе поясницы. Желудок скрутило узлом.

Сергей сделал мне предложение. Вопреки разделяющему нас расстоянию. Против воли наших родителей. Он хотел, чтобы я стала его женой.

– Но как? – слабым голосом прохрипела я. Слова сами сорвались с губ.

– Я клянусь, что в скором времени навсегда перееду в Рейкьявик. Оставлю родителей. Плевать, кто прав, кто виноват. Я хочу быть с тобой. И ничто меня не остановит.

Дыхание сбилось окончательно. Я принялась хватать ртом воздух, которого критически недоставало. Легкие буквально горели, требуя впустить в них кислород.

– Это… неправильно, – сбивчиво проговорила я.

– Неправильно разделять двух любящих людей.

Мысли стремительно покинули голову. Комната поплыла перед глазами, превратившись в огромное разноцветное пятно. Я не видела ничего, кроме Сергея, стоящего на одном колене. И ничто больше не имело значения.

Я медленно качнула головой вверх-вниз, выражая согласие.

– Да, – прошептала я и тут же осеклась. Набрав полную грудь воздуха, я звонко добавила: – Конечно, да!

Лицо Сергея мгновенно просветлело. Губы украсила улыбка, от которой на щеках появились едва заметные ямочки. Глаза преобразились и заблестели в ярком свете потолочных ламп. В них больше не было той серьезности, с которой он смотрел на меня минуту назад.

Глядя на него, я почувствовала, как внутри что-то сладостно затрепетало. Дыхание перехватило, и тело обдало жаром. Волна ярких ощущений, среди которых отчетливо прослеживалось счастье, накрыла с головой.

Рука, движимая внутренним желанием, сама потянулась к Сергею. Он осторожно одел жестяное кольцо на безымянный палец, поднялся и прильнул к моим губам.

Это был медленный, нежный поцелуй, и тепло, которое он вызвал, заполнило меня всю без остатка.

Ладони Сергея опустились на мою талию, и тело откликнулось сладкой дрожью на его прикосновение. Я медленно провела руками по его крепким плечам, скрытым под толстовкой. Когда пальцы коснулись обнаженной кожи на шее, он стал целовать меня живее и отчаянней. Грубым рывком он притянул меня ближе, сократив последние сантиметры расстояния между нашими телами.

Прижимаясь к нему, я чувствовала, как яростно билось его сердце. Как учащенно вздымалась и опускалась грудь. И как внутри меня росло желание, вызванное головокружительной близостью.

Не отрываясь от губ, Сергей слегка наклонился, скользнул руками по моим бедрам и приподнял. Я невольно обвила ногами его талию, блуждая ладонями по складкам толстовки на спине.

Он понес меня через комнату и прижал к стене, целуя страстно и глубоко. Я пылко отвечала на поцелуй, гладя его по волосам. Воздух вокруг словно накалился от тепла наших тел. Мне стало невероятно трудно дышать, и я отстранилась от Сергея, стараясь добыть глоток кислорода.

– Слишком жарко, – заплетающимся языком выговорила я.

– Полностью согласен.

Сергей усмехнулся и опустил меня на пол, продолжая крепко прижимать к стене. Его руки скользнули под свитер и впились в обнаженную кожу, вызвав стаю мурашек. Он начал уверено продвигать их вверх, приподнимая кофту и оголяя живот.

– Может, откроем окно? – самым серьезным тоном, на который была способна, предложила я.

Сергей моментально замер, остановив ладони всего в паре миллиметров от моей груди. Еще немного, и он мог бы беспрепятственно снять свитер, оставив меня в одном лифчике, но я решила оттянуть момент.

Приподняв бровь, он окинул меня озадаченным взглядом. Я не смогла сдержать ехидной ухмылки, наслаждаясь реакцией.

Сообразив, что я издеваюсь над ним, Сергей покачал головой.

– Зря ты это начала, – предостерег он.

Все еще улыбаясь, я потянулась за новым поцелуем и попыталась обхватить лицо Сергея ладонями, но он не дал мне этого сделать. Одним ловким движением он перехватил руки и свел их над моей головой.

– Эй! – запротестовала я, пытаясь вырвать запястья из цепкой хватки.

– Стой спокойно, – приказал он.

Навалившись всем телом, он меня практически обездвижил. Его горячее дыхание обожгло кожу щеки, и я почувствовала, как он осторожно коснулся ее губами. Проложив дорожку из поцелуев от скулы до уха, он принялся ласкать мою шею.

Закусив нижнюю губу от наслаждения, я вновь попробовала освободить руки. Желание прикоснуться к нему зашкаливало.

Отстранившись, Сергей усмехнулся моим жалким попыткам противостоять ему. Его взгляд жадно скользнул по моему телу, задержавшись в районе груди, которая интенсивно поднималась и опускалась от взволнованного дыхания.

Перехватив мои запястья одной рукой, он запустил вторую под свитер. Я содрогнулась от прикосновения. Мурашки пробежали по телу. На лице Сергея появилась довольная улыбка.

Продолжая наблюдать за моей реакцией, он продвинул руку выше и забрался под лифчик. Его пальцы с силой сжали сосок, и я непроизвольно застонала. Глаза Сергея потемнели от страсти.

Внезапно он отпустил меня, схватился за край свитера и потянул его вверх. Я подняла руки, чтобы он беспрепятственно мог снять лишнюю часть одежды. Небрежно отшвырнув свитер за спину, он нащупал пальцами застежку лифчика и расстегнул его одной рукой. Я старалась не думать о том, сколько раз у него была возможность попрактиковать это.

Не оставшись в стороне, я стянула с него толстовку и провела взглядом по его голому торсу. Щеки мгновенно запылали.

Продолжая смотреть в мои глаза, Сергей подхватил меня на руки и понес по длинному коридору. Он без труда открыл дверь в комнату и, не включая свет, проследовал к кровати. Мягко положив меня на одеяло, он навис надо мной.

В кромешной темноте я почти не видела его лица, зато отчетливо слышала прерывистое дыхание. Он был так близко и одновременно так далеко. Мои губы приоткрылись. Я хотела, чтобы Сергей поцеловал меня, и обвила руками его спину, пальцами вцепившись в кожу. Когда я попыталась притянуть его ближе, он отклонился назад.

– Не будь такой нетерпеливой.

– Нахал! – смеясь, воскликнула я.

– Не я это начал.

Он снова наклонился ко мне, и я почувствовала легкие прикосновения губ на коже. Он осторожно целовал мою шею, спускаясь все ниже и ниже. Обойдя грудь, он принялся осыпать поцелуями живот, расстегивая пуговицу на джинсах.

Запрокинув голову, я зарылась пальцами в его волосы и закрыла глаза.

Медлительность, с которой Сергей ласкал меня, сводила с ума. Он неторопливо снял мои джинсы и нежно провел руками по бедрам. Когда я попыталась приподняться, чтобы прикоснуться к его обнаженному телу и притянуть ближе, он не дал этого сделать. Резко метнувшись вверх, он вновь ухватил меня за запястья и прижал к кровати.

Я почувствовала его дыхание на своих губах, и по телу словно пробежал разряд электричества.

– Если ты ждешь, что я буду умолять, то ты ошибся с выбором партнерши.

– Было бы неплохо, – усмехнулся он и наклонился так близко, что его губы почти коснулись моих. – Но нет.

В тот же момент Сергей набросился на меня с поцелуем. Я вздрогнула от неожиданности, но все же ответила ему.

Движимые невероятным возбуждением, мы жадно упивались друг другом. Я жаждала большего. Хотелось избавить его от джинсов, но при первой же попытке пошевелиться он сильнее сжал мои руки. Сергей не был намерен ни на секунду терять контроль.

Прикусив мою нижнюю губу, он слегка оттянул ее и отстранился. Не спрашивая разрешения, Сергей провел свободной рукой вдоль моего тела и скользнул под трусики. Круговыми движениями он принялся ласкать чувствительное место между ног. Выгнув спину от удовольствия, я прикрыла глаза и полностью растворилась в ощущениях. Из груди непроизвольно вырвался стон, когда Сергей проник в меня пальцем. Его движения стали быстрее, и я задрожала всем телом.

Сергей резко остановился и отпустил меня. Я разочарованно выдохнула и приподняла голову, наблюдая за его силуэтом во тьме.

Встав с кровати, он подошел к компьютерному столу и выдвинул один из ящиков. Пошарив в нем, он вытащил что-то оттуда и повернулся ко мне. Мучительно медленно он проследовал обратно, расстегивая ремень.

Когда он снял джинсы, я закусила нижнюю губу, жалея, что в комнате слишком мало света.

Внезапно меня осенило. Я перекатилась на другой край кровати и щелкнула выключателем на ночнике. Теплое желтое освещение залило спальню. Развернувшись к Сергею, я поймала его пристальный взгляд.

– Сам собирался это сделать, – признался он, улыбнувшись.

Пока Сергей снимал боксеры, я блуждала глазами по его обнаженному телу. По шее, широким плечам. По мышцам и едва заметным кубикам пресса на животе. Внутри все сжималось от его красоты.

Надев презерватив, он тоже медленно оглядел меня. В его темных глазах было столько желания, что мои соски затвердели. Я почувствовала жар между ног и сжала бедра.

Сергей наклонился и оставил нежный поцелуй на моих губах. Пользуясь моментом, я положила руки ему на плечи и притянула к себе. Наши обнаженные тела соприкоснулись. Воздух с шумом вышел из легких.

Покрывая мое лицо поцелуями, Сергей отодвинул край трусиков и уперся в меня возбужденным членом. Я нетерпеливо подалась вперед, чем вызвала у него усмешку. Наши взгляды встретились, и я затаила дыхание.

Он осторожно вошел в меня. Вцепившись пальцами в его спину, я судорожно втянула воздух в легкие. Сергей на мгновение остановился, окинув меня взволнованным взглядом.

– Все хорошо?

Я кивнула и в подтверждение обвила ногой его бедро.

Сергей вошел глубже и припал к моим губам, заглушив стон, рвущийся наружу. Не прекращая поцелуй, он стал двигаться ритмичнее, с каждым разом входя в меня все быстрее и жестче.

Дух захватывало от невероятных ощущений блаженства, которые он дарил мне каждым движением. Короткими ноготками я впивалась в кожу на его спине, определенно оставляя на ней красные полосы. Все тело горело.

Продолжая двигаться в том же беспощадном ритме, Сергей оторвался от губ и уткнулся носом в мои волосы. Я принялась покусывать его шею. Услышав тяжелое прерывистое дыхание, я не смогла сдержать улыбки. Неимоверно приятно было осознавать, что он получал такое же удовольствие, как и я.

Движения стали быстрее, и во мне нарастало давление. Из груди вырывались хриплые стоны. Сергей потянулся к моей руке, переплел наши пальцы и прижал ее к матрасу.

Выгнув спину от наслаждения, я дотронулась возбужденными сосками до его груди. Кожа Сергея мгновенно покрылась мурашками, и он резко выдохнул, издав неразборчивый звук.

Заглянув в мои глаза, он ускорился. Наши громкие стоны разнеслись по комнате, и я мысленно поблагодарила Вселенную, что мы находились в доме, где нас никто не мог услышать.

Внезапно на меня накатила волна чистых сумасшедших ощущений. Покалывание, вызванное сотнями напряженных нервов, распространилось внутри до кончиков пальцев ног. Сердце стучало как бешенное. Каждое движение бедер Сергея приближало оргазм. И я чувствовала, что с ним происходит то же самое.

Дыхание участилось. Я содрогнулась и тихо вскрикнула, ощутив невообразимое блаженство.

Сергей нашел мои губы и увлек в поцелуй, продолжая быстрые движения. Его тело пробила мелкая дрожь. Он крепче прижался к моим губам и замедлился. Войдя в меня еще раз, он поник и обессилено упал рядом.

Вне себя от усталости и безмерного счастья, я придвинулась ближе и легла на его грудь, которая учащенно вздымалась и опускалась. Сергей мгновенно заключил меня в объятия, крепко прижав к себе.

Мы сохраняли молчание, наслаждаясь друг другом. Комнату наполняли лишь звуки нашего сбившегося дыхания.

Сергей ласково гладил меня по обнаженной спине, от чего по разгоряченной коже бегали мурашки. Закрыв глаза, я полностью прогрузилась в ощущения.

Понемногу сердцебиение успокоилось, и я попыталась приподняться, чтобы укрыться одеялом, но Сергей крепче стиснул меня в объятиях.

– В этот раз я не дам тебе сбежать, – серьезно произнес он.

Повернувшись, я заглянула в его глаза. В них плескалось недоверие.

Я не могла его винить, ведь после нашего первого раза я ушла, не сказав ни слова. Тогда мне нужно было немного времени, чтобы осознать случившееся. Разобраться в чувствах. Понять, насколько верным было произошедшее.

Но сейчас все иначе. Я давно осознала, что люблю Сергея.

В попытке развеять сомнения, я обхватила ладонями его лицо и прижалась к губам, подарив нежный поцелуй.

– Я никуда не уйду, – отчеканила я. – По крайней мере, пока не съем все шоколадки.

Сергей усмехнулся и, обхватив меня за талию, уронил спиной на кровать. Его глаза потемнели. Они были невероятно красивы в полумраке комнаты, и мне нравилось, как я отражалась в них.

– Значит, я буду ежедневно пополнять запас шоколада, чтобы он не кончился.

– Идет, – согласилась я и потянулась за поцелуем.

Весь вечер мы провели в объятиях друг друга, наслаждаясь прикосновениями к обнаженной коже и сладкими поцелуями. Мы немного разговаривали и много смеялись, пока на заднем плане играл фильм.

Я не могла насытиться Сергеем, желая быть к нему как можно ближе. Прижиматься к его груди. Слышать хриплый голос с завораживающим акцентом. Смотреть в туманные серые глаза.

Примерно после полуночи Сергей уснул, обвив рукой мою талию и прижавшись лбом к щеке. Я услышала его ровное дыхание и довольно улыбнулась. Лежать с ним в кровати казалось таким естественным. Словно так было всегда.

На экране телевизора бежали финальные титры фильма, когда я внезапно ощутила нарастающее чувство тревоги глубоко внутри. Пульс ускорился, и в горле застыл комок, который я усердно пыталась сглотнуть.

Подняв дрожащую руку, я метнула взгляд к безымянному пальцу. Жестяное кольцо больно обжигало кожу, будто внезапно накалилось. Я с ужасом смотрела на него, впервые за вечер ясно осознавая, что произошло.

Сергей не просто сделал мне предложение. Он поклялся, что в скором времени переедет в Рейкьявик. Он намеревался бросить жизнь в Нью-Йорке. Отречься от родителей ради отношений со мной.

Груз ответственности свалился на плечи, придавив меня своим весом. Смогу ли я оправдать подобное решение? Не разочаруется ли Сергей, прожив в Исландии несколько лет? И готова ли я совершить нечто подобное для него? Ведь мой отец определенно не примет такой союз.

Копаясь в глубинах сознания, я нервно крутила кольцо на пальце, изредка поглядывая на спящего Сергея.

Титры давно закончились, и в комнате наступила гнетущая тишина. За окном завывал ветер. Я лежала без сна, прислушиваясь к каждому едва уловимому звуку. В голове эхом отдавались слова Сергея.

«Я хочу быть с тобой. И ничто меня не остановит».

Я тоже хотела этого. Но была ли я готова?

Ни на один вопрос, крутящийся в мыслях, я не могла найти ответа.

***

Сергей припарковал машину у тротуара и заглушил двигатель. Чуть впереди, по правую руку от нас, располагался комплекс из трех высотных домов. Указав на один из них, Сергей произнес:

– Свейдн живет здесь.

Наклонившись вперед, я взглянула на высокое здание через лобовое стекло и мгновенно затаила дыхание, узнав его. Мы бывали здесь раньше. Не единожды за прошедшее лето. И за все время Сергей ни разу не обмолвился, что в этом доме живет его старший брат.

– Ты никогда не задумывалась, откуда у меня ключи для доступа на крышу? – усмехнулся он.

– Предпочитала не знать.

Выбравшись из автомобиля, мы зашагали по узкой дорожке к дому. Сергей шел впереди, в то время как я отставала, невольно любуясь зданием. Оно буквально излучало изысканность и современность в каждой детали. На стеклянном фасаде играли блики солнца, которое то появлялось, то исчезало за облаками. В окнах нижних этажей отражался океан, находившийся через дорогу.

Если бы Дьявол предложил мне продать душу в обмен на одну из здешних квартир, то я подписала бы контракт, не раздумывая. Сомневаюсь, что я смогла бы получить жилье в таком доме другим способом. Здание буквально вопило о достатке его жителей.

– Кем работает Свейдн? – поинтересовалась я, ожидая, пока Сергей наберет цифры на кодовом замке подъездной двери.

– Он архитектор. Закончил учебу в США и вернулся в Рейкьявик.

– Но почему?

Я искренне удивлялась желанию детей семьи Рей жить в Исландии. Америка казалась куда привлекательнее и перспективнее.

Сергей распахнул дверь и жестом пригласил меня внутрь. Я застыла, ожидая ответа.

– Жизнь в Америке не для всех, – выдохнул он. – В этом убедился Свейдн. Потом Анжелина. Пришла моя очередь.

– Как же Кайл?

– У каждого правила есть исключение, – пожал плечами Сергей.

– Не понимаю.

Разочарованно покачав головой, я вошла в подъезд.

Поднявшись на двенадцатый этаж, Сергей взял меня за руку и повел по длинному коридору, по обеим сторонам которого располагались белые деревянные двери. В сочетании со светло-серыми стенами они выглядели крайне эстетично. Никакой вычурности и лишней краски. Я была в восторге от подобного дизайнерского решения.

Остановившись у нужной квартиры, Сергей громко постучал в дверь, не выпуская моей руки.

– Забыл предупредить, – как бы невзначай бросил он. – Свейдн – точная копия Анжелины, только в мужском обличии.

– Ты специально молчал! – возмутилась я, улыбнувшись.

– Не хотел, чтобы ты сбежала раньше времени.

Мы обменялись веселым взглядом.

– Вы такие милые, – раздался наигранно высокий голос из квартиры. В следующую секунду дверь распахнулась, и он добавил более грубо: – Сейчас стошнит.

На пороге стоял высокий худощавый парень с темными вьющимися волосами. Широко улыбаясь, он стрелял глазами от Сергея ко мне.

– Свейдн! – воскликнул Сергей. – Отлично выглядишь. Так и не скажешь, что тебе двадцать семь.

– Спорт и здоровое питание творят чудеса. Возьми на заметку.

Подмигнув брату, Свейдн отошел в сторону, без слов пригласив нас войти. Сергей выпустил мою руку и мягко подтолкнул вперед.

Оказавшись внутри, я бегло огляделась, расстегивая теплую куртку. Квартира была довольно просторной. Сразу за входной дверью – огромное общее пространство, объединяющее гостиную, столовую и кухню. Блестящий темный паркет, серые стены и окна в пол с видом на океан. В мебели четко прослеживалась игра белых и черных цветов. Комнату украшали многочисленные зеленые растения, некоторые даже свисали с потолка. Приятно пахло корицей.

Избавившись от верхней одежды, я хотела пройти в кухню, но не успела сделать ни шагу. Свейдн внезапно налетел на меня, сжав в крепких объятиях. Уткнувшись носом в его грудь, я закашлялась от потрясения.

– Джил! Если бы ты знала, как я рад тебя видеть! – восторженно закричал он.

– Ничего себе, – приглушенно вырвалось у меня.

Свейдн отстранился и, потрепав меня по волосам, бросился к Сергею.

Вскрикнув, Сергей отпрыгнул от брата и побежал вглубь комнаты. Свейдн помчался за ним.

Приоткрыв рот, я удивленно наблюдала за их игрой в догонялки. Двое взрослых парней бегали по квартире, словно дети, громко стуча ногами по полу.

– Все равно обниму, – предостерег Свейдн, оббежав диван вслед за Сергеем.

– Нет! Тебе надоест носиться за мной.

Чудом не задев стоящий на полу горшок с фикусом, Сергей обогнул кухонный остров и рванул к одной из закрытых дверей в левой части комнаты. Дернув за ручку, он громко выругался и, в последний момент увернувшись от цепких рук брата, побежал прямиком ко мне.

– Я подготовился к твоему приходу и запер все двери, – рассмеялся Свейдн.

Испугавшись, что кто-нибудь из них собьет меня, я сделала несколько шагов в сторону. Буквально через секунду Сергей промчался мимо, нацелившись на выход из квартиры.

– Все двери, Серый, – злорадствуя, уточнил Свейдн. Он мгновенно настиг Сергея и заключил в удушающие объятия. – Скучал по мне, братишка?

– Ни капли, – прохрипел Сергей, брыкаясь в его руках.

– Врешь.

– Вру.

Комната наполнилась громким мужским смехом. Свейдн потрепал Сергея по волосам так же, как меня несколько минут назад, и отстранился.

– Эту битву я проиграл, но впереди еще целая война, – запыхавшись, произнес Сергей.

Свейдн ухмыльнулся, похлопав брата по плечу. Всем видом он демонстрировал уверенность, что Сергею никогда не увернуться от его объятий.

– Идемте пить глинтвейн.

Поймав взгляд Свейдна, я улыбнулась краешком губ и согласно кивнула.

Расположившись на барных стульях у кухонного островка, мы с Сергеем молчали, ожидая, пока Свейдн разольет напиток.

– Я заметил ужас в твоих глазах, – смеясь, сказал он, поставив передо мной высокий стакан с красной жидкостью.

– Нет, что ты, – отмахнулась я. – Каждый день наблюдаю, как двое взрослых людей бегают друг за другом по квартире.

– Привыкай к странному поведению, если собираешься стать членом нашей семьи.

Свейдн произнес это настолько обыденно, что у меня перехватило дыхание. Я непроизвольно дотронулась до жестяного кольца на пальце.

– Итак, выпьем же за встречу, – предложил он, подняв стакан в воздух.

– И за знакомство, – добавила я, повторив его жест.

Свейдн бросил на меня неопределенный взгляд. Он ненадолго замешкался, но затем поднес стакан к губам и сделал глоток.

– Давно хотел спросить, – нерешительно начал он, глядя то на меня, то на брата. – Неужели вы совсем не помните друг друга?

Мы с Сергеем удивленно переглянулись.

– А должны? – озвучил общую мысль Сергей.

– Погодите, – нахмурился Свейдн. – Вы вообще знаете, что в прошлом наши семьи общались?

– Да, – синхронно ответили мы.

– И вы никогда не задумывались, что пересекались в детстве?

Сердце застучало быстрее. Голова закружилась от внезапного осознания, что вся семья Рей, включая Сергея, когда-то присутствовала в моей жизни. Нам не нужно было знакомиться. Они уже знали, кто я такая.

Сглотнув подступивший к горлу ком, я медленно повернулась к Сергею. Столкнувшись с ним взглядом, я предприняла отчаянную попытку отыскать его в глубинах памяти. Веселый кудрявый мальчик с яркими серыми глазами. Он должен был остаться там.

Должен был, но не остался. Я не помнила Сергея.

Свейдн внезапно рассмеялся, чем привлек наше внимание.

– Ну, вы даете! А меня ты помнишь, Джил? Или Анжелину? Она постоянно играла с тобой, потому что мечтала о младшей сестре. Но ей достался Сережа.

– Эй! – обиженно воскликнул Сергей. – Я хороший брат.

– Это ты так думаешь.

Свейдн сверлил меня веселым взглядом, ожидая ответа. Перебирая смутные воспоминания о детстве, я старалась найти хоть кого-нибудь из семьи Рей. Тщетно.

Тяжело вздохнув, я покачала головой. Свейдн сверкнул глазами в сторону Сергея.

– Серый, ты помнишь Трикси и Андре? Каждый раз, заглядывая к нам в гости, они приносили торт.

– Нет, – не раздумывая, ответил Сергей.

– Тогда давайте начнем сначала, – хлопнув в ладоши, предложил Свейдн. – Вам известно, как давно познакомились наши родители?

– Мы ничего не знаем, – выдохнул Сергей. – Надеялись, что ты нам расскажешь.

– Что-то же должно быть! Где вы родились?

Я поддалась вперед, с интересом глядя на Свейдна. В прошлом я уже задавала подобный вопрос Сергею и его маме, но так и не получила ответа.

– Да, – кивнул Сергей.

– Уже неплохо. Джил?

Две пары глаз уставились на меня. Я напряглась, почувствовав подвох.

– Конечно! В небольшом городе на востоке Шотландии. Родители переехали в Исландию, когда мне не было и двух лет.

Свейдн задумчиво увел взгляд в сторону. В комнате ненадолго повисла тишина.

Воспользовавшись паузой, я сделала глоток глинтвейна. Напиток приятным теплом разлился внутри.

– Родители когда-нибудь возили тебя в Шотландию к родственникам? – спросил Свейдн, все еще не глядя на меня.

– Бабушки и дедушки умерли, когда я была маленькой. Больше у нас никого не осталось.

– Андре, – разочарованно протянул Свейдн и закрыл глаза.

– В чем дело? – взволнованно спросила я.

Тревога внутри нарастала. Пульс участился. Я чувствовала, что Свейдн должен произнести что-то, что навсегда перевернет мой мир.

И он это сделал.

– Джил, не хочу тебя расстраивать, но мы родились в одной стране. В России.

Глава 20

Из груди вырвался нервный смех. Я почувствовала, как Сергей осторожно дотронулся до моей руки, лежащей на столе. Он нерешительно провел пальцами по предплечью, словно опасался, что я оттолкну его, и сжал мою ладонь.

Заливаясь смехом, я в упор смотрела на Свейдна. В его темных глазах плескалось беспокойство.

– Это было забавно, – тяжело дыша, высказалась я. – Почти поверила.

Отведя взгляд в сторону, Свейдн устало потер шею и с шумом выпустил воздух из легких.

– Джил, я не шутил.

Улыбка мгновенно померкла. В ушах зазвенело. Содрогнувшись всем телом, я несколько раз моргнула, стараясь избавиться от пелены слез.

– Думаю, не стоит спрашивать, знаешь ли ты свое настоящее имя? – голос Свейдна донесся будто издалека.

Тупая боль парализовала голову. Комната начала вращаться, и мне пришлось схватиться за край стола. Рука Сергея моментально переместилась на мою спину, поддерживая.

– Прекрати! – грозно воскликнул он. – Она сейчас в обморок упадет.

Вся моя жизнь – ложь. В одно мгновение рассказы родителей о моем детстве превратились в пыль. Все, что я когда-либо слышала, оказалось неправдой.

Я не знала своего отца. Не имела представления, как в действительности зовут мою мать. И самое главное, мне было неизвестно, кто я такая.

Внезапная волна обжигающей ярости накрыла с головой. Сжав руку в кулак, я настолько сильно ударила по столу, что по напиткам, в стоящих на нем бокалах, пошла рябь. Боль пронеслась по нервным окончаниям, вернув возможность трезво мыслить.

Вскочив на ноги, я бросилась к двери.

– Джил, постой! – закричал Сергей.

В следующую секунду он обхватил меня за талию и прижал спиной к своей груди.

– Сейчас же отпусти! – рявкнула я, пытаясь вырваться.

– Куда ты собралась?

– К отцу! Я хочу, чтобы он немедленно рассказал мне всю правду, – кричала я, отбиваясь от его рук.

– Прошу, подожди немного.

– Назови хотя бы одну причину, почему я не должна сделать это сейчас же.

Сердце неистово колотилось в груди. Тело дрожало от злости. В тот момент, когда я уже была готова ударить Сергея, чтобы он отпустил меня, его горячее дыхание коснулось моей щеки.

– Послезавтра я улетаю. Остался всего день, и я хочу провести его с тобой.

Звон в ушах исчез, оставив меня в пугающей, непривычной тишине. Ярость все еще бушевала в крови, но голос разума постепенно вытеснял ее.

Сергей прав. Если бы я поддалась эмоциям и приехала к отцу, он сразу бы догадался, где я пропадала последнюю неделю. Он сделал бы все, что в его силах, чтобы не я не смогла вернуться к Сергею.

– Отпусти, – прохрипела я. – Выйду покурить.

– Поклянись, что не поедешь домой.

– Не нужно, – раздался голос Свейдна. – Я принесу пепельницу.

Сергей коснулся губами моей щеки и разжал объятия.

Вернувшись на прежнее место у кухонного островка, я запустила пальцы в волосы и с силой стиснула голову. Мысли метались, как зверь в клетке, и мне никак не удавалось их усмирить. Тяжело принять, что вся твоя жизнь соткана из обмана.

– Рассказывай все, что знаешь, – произнес Сергей, обращаясь к брату.

Не поднимая головы, я достала из кармана толстовки пачку сигарет, вытащила одну и щелкнула зажигалкой. Дым наполнил легкие, и я закрыла глаза.

Закусив нижнюю губу, я сдавленно усмехнулась. С того момента, как Сергей появился на пороге моего дома пять дней назад, я не притрагивалась к сигаретам. Он не запрещал. Просто рядом с ним я не нуждалась в никотине. Его поцелуи и нежные касания заменяли сигареты в моменты волнений. Но сейчас, даже он, со своим теплом и спокойствием, не мог унять бурю, разразившуюся внутри. Мне было критически необходимо успокоиться, и я воспользовалась единственным известным способом. И все из-за отца.

Казалось, большинство моих проблем связаны с отцом. Его упрямство, нетерпеливость, вспыльчивость, его желания и тайны – все это на протяжении восемнадцати лет отравляло мою жизнь, вызывая нервные срывы и постоянное чувство вины. Последняя попытка угодить ему закончилась тем, что я едва не потеряла себя.

Свейдн, включив вытяжку над плитой, поставил передо мной пепельницу и сделал большой глоток глинтвейна. Он явно медлил, подбирая правильные слова. Его взгляд скользил по комнате, цепляясь за предметы, но не фокусируясь на них.

– Мне было шесть, когда Андре и Трикси впервые появились у нас дома, – наконец заговорил он, глядя на стакан в руках. Имя отца звонко отозвалось эхом в голове, и я поднесла сигарету к губам. – Они пришли, чтобы отпраздновать Новый год. Я хорошо помню тот вечер. Едва переступив порог, Андре вручил мне огромную коробку с металлическим конструктором, о котором я мечтал последние месяцы.

Взгляд Свейдна метнулся к Сергею, и я моментально напряглась. Свейдн словно спрашивал его, готов ли он услышать следующие слова. Сергей молчал, стойко смотря на брата.

– Той ночью присутствовали все члены нашей семьи, – произнес Свейдн, и я заметила, как Сергей тяжело сглотнул. – Включая Дмитрия, брата нашего отца.

Резко выдохнув, Сергей опустил голову. Его плечи напряглись, и я непроизвольно прикоснулась к нему. Короткий жест поддержки, хотя я и не понимала причин его реакции.

– Ты знаешь, что с ним произошло? – тихо спросил Свейдн.

– Он умер.

Слова прозвучали как приговор. Холодный и беспощадный. Моя рука, сжимавшая сигарету, предательски задрожала. Я глубоко затянулась в попытке успокоить нервы.

– Да, – выдохнул Свейдн. – Дядя Дмитрий трагически погиб в год нашего переезда в Рейкьявик. Мне было десять, и родители не рассказали подробности его смерти. Впрочем, этого не произошло и через года. Все, что осталось от дяди – фотографии в старом альбоме.

– Он умер до переезда или после? – вмешалась я.

Свейдн нахмурился, печально взглянув на меня.

– Сложно сказать, – задумчиво ответил он. – Когда это случилось, мы всей семьей были в Германии. Помню, отец говорил, что мы скоро должны вернуться в Россию. Но когда ему сообщили о смерти брата, он почему-то передумал. Не исключено, что смерть Дмитрия стала тому причиной.

– Я думала, что вы перебрались в Исландию из-за болезни Сережи.

Свейдн кивнул.

– Отчасти. Основной курс лечения Сережа прошел еще в Германии.

– В любом случае это нам никак не поможет, – подал голос Сергей. – Между смертью Дмитрия и конфликтом папы с Андре прошло много лет.

– Я лишь хотел рассказать, как познакомился с семьей Джил, – пожал плечами Свейдн. Он протянул руку, выхватил сигарету из моих пальцев и уверенно затянулся.

– Это ты называешь здоровым образом жизни? – усмехнулся Сергей.

– Я говорил про здоровое питание, – произнес он с улыбкой, не затронувшей глаз.

– С причинами переезда вашей семьи все относительно понятно, но зачем мои родители уехали из России? – я нахмурилась, раздумывая. – Ты сказал, что у меня было другое имя. С какой целью менять имя годовалому ребенку?

– Возможно, чтобы облегчить адаптацию в новой стране, – предположил Свейдн, затушив сигарету. – У твоих родителей тоже были другие имена. Как и у меня с мамой.

Сергей встрепенулся. Склонив голову на бок, он с прищуром посмотрел на брата.

– Ее звали Вера, – ответил Свейдн на его немой вопрос. Направив указательный палец на себя, он добавил: – Слава.

Я тяжело вздохнула, запустив пальцы в волосы.

– Звучит, как сюжет дешевого детектива.

– Представь, сколько стоил переезд, – возмутился Свейдн. – Так что детектив не такой уж дешевый.

– Давайте вернемся к тому, зачем мы с Джил здесь, – строго произнес Сергей, глядя на брата. – Что произошло между папой и Андре?

– Не думаю, что смогу сказать вам что-то новое.

– Сегодня ты сказал слишком много нового, – горько усмехнулась я, прокручивая жестяное кольцо на безымянном пальце. – По крайней мере, для меня.

Допив остатки глинтвейна, Свейдн остановил взгляд на Сергее и продолжил:

– Все случилось, когда я учился на втором курсе. Папе сообщили о смерти его отца, нашего деда. Не мешкая, он собрал вещи и улетел в Россию, чтобы организовать похороны. Я просил его взять меня с собой, но наткнулся на жесткий отказ без объяснений.

Сергей усмехнулся.

– Похоже на него.

– Разве ваши родственники не живут в пригороде Рейкьявика? – с удивлением спросила я.

– У нас большая семья, – пояснил Свейдн. – Кто-то переехал, кто-то остался. Родители папы были категоричны в этом вопросе.

– Он полетел один? – уточнил Сергей.

Свейдн кивнул.

– Насколько я помню, Андре собирался присоединиться к нему, но не смог. Причина мне неизвестна.

– Работа, – хмыкнула я, закатив глаза.

Для отца работа всегда была важнее всего, но я и представить не могла, что из-за нее он способен отказать другу в поддержке. С каждым словом Свейдна мне становилось все яснее, что я совершенно не знала своего отца.

– Из России папа вернулся будто другим человеком. Я никогда не видел его таким. Он нервничал, злился и не замечал ничего вокруг себя. Я слышал, как в день его приезда они ссорились с мамой.

С губ Сергея сорвался удивленный возглас, заставив меня взглянуть на него. Он был искренне поражен, с сомнением глядя на брата.

– Хотите сказать, ваши родители никогда не ругались?

Посмотрев на меня, Сергей покачал головой. Я вскинула брови в замешательстве. Семья Рей была поразительно необычной, что одновременно пугало и притягивало. Возможно, поэтому я и хотела стать ее частью.

– Я не замечал подобного ни до, ни после, – подтвердил Свейдн. – Вернувшись с лекций, я застал родителей на кухне, разъяренно кричащих друг на друга. Увидев меня, папа оборвал себя на полуслове и вышел из дома. На секунду мне показалось, что мама броситься за ним, но она, сухо поздоровавшись, обошла меня и заперлась в комнате.

– Почему они ссорились? – спросил Сергей.

Свейдн, до этого смотрящий на меня, внезапно опустил взгляд. Словно вид моего лица причинял ему нестерпимую боль. В горле образовался ком, и я попыталась избавиться от него большим глотком глинтвейна.

– Если я все правильно понял, то причиной был Андре, – тихо произнес Свейдн, руками разглаживая складки на футболке.

Я открыла рот, чтобы выдвинуть предположение, но тут же закрыла его, осознав, что собираюсь оправдывать отца. Никогда больше. Он не заслуживал моей защиты.

Сергей, будто прочитав мои мысли, высказался вместо меня.

– Может, он злился, что Андре не полетел с ним на похороны?

– Сомневаюсь, что это веская причина, чтобы ненавидеть человека, – бросил Свейдн, резко взглянув на брата.

Потянувшись, я непроизвольно дотронулась до руки Свейдна.

– Что ты услышал, когда пришел домой?

– Папа кричал, что напрасно доверился Андре. Уехав из России, он думал, что опасность миновала, – почти шептал Свейдн. – На самом же деле Андре и был опасностью.

Я резко отдернула руку.

– У меня скоро появится аллергия на это слово, – усмехнулся Сергей. Глядя в пустоту, он барабанил пальцами по гладкой поверхности стола.

– Я предупреждал, что ничего нового вы не услышите, – произнес Свейдн, пожав плечами.

В комнате воцарилось тяжелое молчание. Каждый погрузился в собственные мысли, и я с уверенностью могла утверждать, что они были полны тревоги.

Не в силах усидеть на месте, я спрыгнула с барного стула и подошла к окну. Обхватив себя руками, я вдумчиво вглядывалась в бесконечную синеву океана, словно он был способен дать ответ на терзающие меня вопросы.

Сергей подошел почти бесшумно. Его теплые руки мягко легли на мою талию, заключив в объятия. Я не пошевелилась, продолжая смотреть на волны, разбивающиеся о песчаный берег. С высоты двенадцатого этажа они казались безобидными, хотя я прекрасно знала, какими могучими они являлись на самом деле.

– Что произошло потом? – спросил Сергей, обращаясь к брату.

– На следующий день мама позвонила мне во время лекций и строго велела ехать в наш загородный дом. Она старалась скрыть тревогу, но я слышал, как дрожал ее голос. На мои вопросы о случившемся она ответила, что нам одобрили электронные визы в США.

– Я помню тот день, – перебил Сергей. – Мама забрала меня из школы и сказала, что я больше не буду здесь учиться. Тогда я обрадовался.

Он горько усмехнулся, дотронувшись губами до моей шеи.

– Мне так не повезло, – продолжил Свейдн. – Я знал о планах полететь в Лос-Анджелес, но то, что мы не вернемся в Рейкьявик, родители сказали лишь когда самолет приземлился. Конечно, я мог вернуться самостоятельно, но отец не позволил. Он честно признался, что в Исландии у него возникли проблемы, которые могут затронуть меня.

– И ты так легко сдался? – удивился Сергей.

– Перспектива жить в солнечном городе пришлась мне по душе. Я решил не вникать в детали.

– Так почему ты вернулся? – спросила я, не оборачиваясь.

– Я думал, что попал в сказку, но на самом деле это оказался фильм ужасов, – мрачно ответил Свейдн. – Палящее солнце, от которого не скрыться, сводило с ума. Чтобы добраться до университета и обратно, я часами стоял в пробках. Каждый раз, выходя из дома, я сталкивался минимум с тремя бездомными. А постоянный запах гари от лесных пожаров вызвал у меня мигрени.

– Насколько я помню, ты переехал в Рейкьявик сразу после университета, – заметил Сергей.

– И ни разу не пожалел о своем решении.

– Как отец тебя отпустил?

– Я не спрашивал его разрешения.

Эти слова вызвали ядовитую ухмылку на моих губах. Мнимый контроль Александра рассыпался, и это чертовски позабавило меня.

– Можно просьбу? – внезапно спросил Свейдн.

Я почувствовала, как Сергей кивнул.

– Если вы узнаете…

– Когда, – строго поправила я, все еще глядя на океан.

Свейдн откашлялся, смущенный моей решимостью.

– Когда вы узнаете, что произошло, – исправился он, – расскажите мне. Я не задавался вопросом, какие проблемы заставили папу перевезти семью на другой континент, но, узнав его реакцию на ваши отношения…

Свейдн замялся, подбирая слова. Когда он вновь заговорил, его голос превратился в шепот.

– Это было на него не похоже.

Мне показалось, что он произнес эти слова скорее для самого себя, чем для нас. Резко обернувшись, я спросила:

– Не боишься, что правда изменит твое мнение об отце?

Не осознав всей серьезности вопроса, Свейдн улыбнулся. Набрав в легкие воздуха, я хотела сказать, что по заверениям папы, Александр пытался убить его, но Сергей не позволил мне этого сделать. Он строго посмотрел на меня, коротко качнул головой и произнес:

– Мы расскажем правду. Так ведь, Джил?

Не нужно копать слишком глубоко, чтобы понять подтекст. Сергей продолжал сомневаться в достоверности обвинений, брошенных против его отца. Я его не винила. Трудно осознать, что родной человек способен на такое. Однако рассказ Свейдна открыл мне глаза: папа, как и Александр, не лгали. Мой отец представлял угрозу, и Александр хотел избавиться от него. Причины мне были неизвестны, но в тот момент в роскошной гостиной Свейдна я пообещала себе, что не сдамся, пока не узнаю всей правды.

– Да, – кивнула я, подтвердив слова Сергея.

Глава 21

День отъезда Сергея наступил внезапно. Не то, чтобы я считала, что он никогда не придет, и Сергей останется со мной в Рейкьявике. Я не жила в мире иллюзий. Просто неделя, проведенная с ним, пронеслась настолько незаметно, что я искренне удивилась, когда Сергей принялся собирать вещи.

Застав его на полу перед раскрытым чемоданом, я нервно взглянула на часы. Отчаянно захотелось схватить минутную стрелку и прокрутить ее назад. Отмотать время, лишь бы продлить сладкие мгновения нашей совместной жизни. Делать так до бесконечности. Только бы он всегда был рядом.

Наблюдая за Сергеем, сгребающим в охапку толстовки, сердце сжималось горькой тоской, и на глазах выступали слезы. Мне предстояло вернуться к прежней одинокой жизни: засыпать и просыпаться в тишине, ходить на работу, заполнять выходные чтением книг и просмотром бесконечных сериалов. Я боялась этой пустоты, возвращения к рутине. Но еще больше я боялась возвращаться домой после того, что узнала о своей семье.

Слова Свейдна до сих пор звучали в ушах, вызывая дрожь. Я чувствовала себя потерянной в лабиринте лжи и недомолвок, хоть внешне и старалась держаться твердо.

После разговора со Свейдном, когда мы с Сергеем остались одни, он взял с меня клятву, что я не буду ничего предпринимать без него. Он просил не пытаться расспрашивать отца о его прошлом и моем детстве. Сергей боялся, что мой папа, пытаясь разрушить наши отношения, может пойти на крайние меры и обратиться к его родителям. Это грозило нам разлукой на полтора года.

Я сомневалась, что мой отец так поступит, но все же поклялась, что пока не буду ничего выяснять. В своей клятве я оставила маленькую незаметную лазейку – слово «пока» на случай, если сломаюсь под гнетом неизвестности и желания узнать правду. К счастью, Сергей не заметил уловки и, кивнув, крепко обнял меня.

Вернувшись домой, мы провели ночь в безнадежных попытках разгадать тайну отцовской вражды. Все оказалось тщетно. Мы перебрали все возможные версии: от обид до конкуренций, от интриг до давних любовных треугольников. Ничего не подходило. Не складывалось. В своих предположениях мы каждый раз заходили в тупик. Единственное, что оставалось – заставить родителей говорить.

Сергей, несмотря на показной оптимизм и утверждения, что он во всем разберется, явно был растерян. В его глазах я видела ту же безысходность, которую ощущала в сердце. Надежды таяли, как утренний туман на солнце.

Следующий день мы провели в постели, нежась в объятиях. На краткий миг мы позволили себе забыть о проблемах и грядущей разлуке. Просто наслаждались моментом, жадно впиваясь друг в друга поцелуями.

И сейчас все подавленные мысли и эмоции будто с удвоенной силой рухнули на плечи. Закрыв глаза, чтобы не видеть, как Сергей упаковывает вещи, я мысленно завопила во все горло. Меня затопила ярость, обжигая вены, словно пламя. Я ненавидела себя за то, что тогда, в больнице, ослушалась внутренний голос, подсказывающий бежать. Если бы я только схватила Сергея за руку и вывела из зала ожидания, Александр никогда бы не узнал, чья я дочь. Конечно, мой отец бы все понял, но с ним я бы справилась.

Моя ярость распространилась и на Сергея. Четыре месяца молчания. Четыре месяца неведения. Если бы он написал хоть одно сообщение, я бы изменила свои планы. Я бы отказалась от поступления в университет Рейкьявика и подала бы документы в любой колледж Нью-Йорка – в Бруклинский, в Хантерский, да хоть в Купер Юнион! Плевать! Лишь бы учиться рядом с ним. Только это имело значение.

В попытке заглушить мысли я сделала глубокий вдох и подошла к Сергею. Он тихо ругался, пытаясь застегнуть переполненный чемодан. Небрежно скомканные вещи вываливались из него, не позволяя застегнуть молнию. Сергей не сдавался, надавливая на крышку и дергая бегунок.

– Как тебе удалось привезти все эти вещи из Нью-Йорка? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри все кипело.

– Тогда я складывал их аккуратно и долго, – отозвался он. – Сейчас я хочу закончить с этим побыстрее, чтобы не отнимать наше время.

– Так ты только сломаешь замок. Давай помогу.

Присев на корточки, я подтащила чемодан к себе. Сергей не сопротивлялся, явно отчаявшись. Открыв его, я сгребла все вещи и бросила их на пол. Чемодан был довольно большим, и мне показалось, что я с легкостью могла бы уместиться в нем. С губ слетела усмешка.

Сергей, прищурившись, пристально взглянул на меня.

– Что смешного?

– Представила, как ложусь в чемодан, и ты увозишь меня с собой, – ответила я, аккуратно складывая его любимые черные джинсы.

– Тогда у нас возникли бы более серьезные проблемы, – улыбнулся он.

– Мы и так в тюрьме, хоть и на свободе, – печально произнесла я.

Он не ответил.

Гора вещей постепенно уменьшалась. Взяв с пола последнюю футболку, я хотела сложить ее, но Сергей мягко прервал меня, коснувшись руки.

– Оставь себе.

Не раздумывая, я стянула свитер и надела ее. Запах Сергея мгновенно окутал меня, и я, закрыв глаза от наслаждения, глубоко вдохнула.

Сергей потянулся в боковой карман чемодана и вытащил флакон духов. Несколько раз распылив аромат на хлопковую ткань, он ослепительно улыбнулся, довольный проделанной работой.

– Ни за что не буду ее стирать, – пообещала я и, придвинувшись ближе, упала в его объятия.

Не знаю, сколько мы так просидели, но когда за спиной с шумом открылась дверь, я резко осознала, что мне недостаточно.

Анжелина ворвалась в комнату, словно вихрь, разрушая нашу идиллию.

– Ой! – воскликнула она, заметив нас на полу. – Мне даже неловко.

Сергей приглушенно рассмеялся, сильнее прижавшись ко мне.

– Тогда закрой дверь с той стороны.

– То есть в аэропорт ты пойдешь пешком? – с усмешкой спросила она.

Мы синхронно вздохнули и, отстранившись, поднялись на ноги.

– Джил, ты поедешь с нами? – спросила Анжелина.

Сморгнув слезы, я взглянула на нее.

– Я бы хотела.

– Тогда не реви, хватай чемодан и бегом на улицу. Я отвезу тебя домой после аэропорта. Но сначала мне нужно найти ключи от машины.

Анжелина принялась оглядываться по сторонам, и я с тревогой посмотрела на Сергея. Он улыбался.

– Кажется, я видел их в прихожей на комоде.

Замерев на мгновение, Анжелина бросила на нас подозрительный взгляд и, ничего не сказав, вышла из комнаты.

– Она же поймет, что мы брали ее машину, – прошептала я.

– Побесится и успокоится, – заверил Сергей, подталкивая меня к двери.

Сидя на банкетке в прихожей, я зашнуровывала ботинки, когда из гаража раздался громкий вопль Анжелины. Тяжело сглотнув, я испуганно уставилась на дверь, ожидая, что она ворвется в дом и в бешенстве набросится на Сергея с упреками. Но секунды шли, а дверь оставалась зарытой.

Переведя взгляд на Сергея, я отметила его невозмутимое спокойствие, словно он не слышал, как сестра гневно выкрикнула его полное имя. Застегнув куртку, он повернулся к зеркалу и попытался пригладить свои непослушные кудрявые волосы.

Покачав головой, я вновь сосредоточилась на шнурках.

Покидая дом семьи Рей, я ненадолго остановилась в дверях, обведя прощальным взглядом прихожую. Мысленно я умоляла вселенную, чтобы она позволила мне когда-нибудь вернуться сюда вновь.

На улице было темно и ветрено. Вечерний туман окутывал сыростью, как влажная простыня.

Загрузив багаж в машину, мы с Сергеем устроились на заднем сиденье и, игнорируя ремни безопасности, прижались друг к другу, не желая упустить ни мгновения нашей короткой поездки.

– Как тебе машина? – спросила Анжелина, посмотрев на Сергея через зеркало заднего обзора.

– Шикарная, – ответил он с улыбкой. – Хотя я не очень люблю внедорожники.

– В следующий раз, пожалуйста, отвези ее на мойку, прежде чем ставить обратно в гараж.

Приглушенно рассмеявшись, я спрятала лицо в изгибе шеи Сергея.

Автомобиль тронулся и покатился по дороге, постепенно набирая скорость. С каждым оборотом колес сердце ныло все мучительнее, в любой момент готовое разорваться на части. Хотелось схватить Анжелину за плечо и потребовать, чтобы она ехала медленнее, подарив нам еще немного времени вместе.

Стараясь отключиться от мыслей о неминуемой разлуке, я тихо обратилась к Сергею:

– Чем планируешь заниматься, когда прилетишь в Нью-Йорк?

– В первую очередь нужно наверстать учебу, – ответил он, играя с моими волосами. – Я многое пропустил из-за работы.

Я крепко зажмурилась, сгорая от стыда. В его пропусках была виновата я. И все находящиеся в машине прекрасно это осознавали.

– Затем буду думать, как вернуться к тебе, – закончил он.

– Может, в следующий раз я прилечу к тебе? – предложила я.

Сергей ненадолго задумался, отвернувшись к окну.

– Слишком рискованно, – заключил он. – И нет гарантий, что мне удастся провести все время с тобой, пока ты будешь в Нью-Йорке. В любой момент родители могут сказать, что хотят уехать из города, и у меня не получится им отказать.

Я открыла рот, чтобы возразить, но только тяжело вздохнула. Сергей был прав. В Рейкьявике мы встречались на наших условиях, тогда как в Нью-Йорке пришлось бы учитывать интересы его родителей.

– Но я обещаю подумать над этим.

Губы невольно растянулись в улыбке.

– Смотрите! – внезапно воскликнула Анжелина, привлекая наше внимание.

Выпрямившись, я взглянула через лобовое стекло в направлении, куда она указывала тонким пальцем с безупречным маникюром. Дыхание перехватило, и я мгновенно повернулась к Сергею.

– Останови машину, – велел он сестре.

Фары выхватили из темноты обочину, усыпанную снегом, и Анжелина плавно нажала на тормоз. Я коротко усмехнулась, вспомнив, как резко тормозил Сергей, когда ему это было необходимо.

Распахнув дверцу, Сергей взял меня за руку и мягко потянул за собой, приглашая выйти.

Морозный воздух обжег щеки, заставив невольно втянуть его глубже. Тишина, царившая вокруг, была почти осязаемой. Ее нарушал лишь глухой гул мотора и отдаленный вой ветра. Но все звуки меркли перед грандиозным зрелищем, развернувшимся над нашими головами.

Северное сияние раскинулось на небе огромным куполом из переливающихся огней. Изумрудные, алые, фиолетовые полосы пронзали тьму, танцуя в завораживающем вальсе. Они пульсировали, постоянно меняя очертания. Казалось, что это не просто свет, а нечто живое, взаимодействующее с нами.

– Я не знал, что оно движется, – прошептал Сергей, будто опасаясь спугнуть волшебство момента.

Оторвавшись от мерцающего неба, я повернулась к нему. Его лицо, освещенное отблесками северного сияния, выглядело необычайно красивым. В глазах плескалось такое восхищение, что сердце забилось быстрее. Внезапно я отчетливо осознала, что хочу запомнить каждую деталь его лица, каждую черту, каждый оттенок его эмоций, потому что не знала, когда увижу его снова. И не было более подходящего момента для того, чтобы запечатлеть его образ в памяти, чем этот, когда мы вместе любовались величественным танцем северного сияния.

– Ничего прекраснее в жизни не видел, – сказал Сергей, притянув меня в объятия.

– Да, – улыбнулась я, думая вовсе не о сверкающем небе.

Звук открывшегося окна автомобиля разрезал тишину, привлекая мое внимание. В тот момент, когда я повернула голову, раздался щелчок затвора камеры. Анжелина, сидящая за рулем, сфотографировала нас с Сергеем в объятиях друг друга под куполом северного сияния. И мне чертовски захотелось посмотреть на этот снимок.

– Пора ехать, – мягко произнесла она, убирая телефон.

С тяжелым вздохом я сделала шаг к машине, но Сергей, перехватив мой локоть, грубо развернул меня к себе. Его серые глаза блеснули, и в следующий миг его губы накрыли мои. Я почувствовала дрожь в теле, но совсем не от холода. Склонив голову на бок, я ответила на поцелуй, забыв обо всем.

Обжигающе-холодные ладони Сергея сжали мое лицо. Он жадно впивался в губы, и я, цепляясь за его куртку, приподнялась на носочках, словно пытаясь слиться с ним в одно целое. Мы целовались так неистово, будто это был наш последний момент вместе, и каждый из нас пытался запомнить его на всю жизнь.

Сухой кашель Анжелины нарушил волшебное мгновение, и мы неохотно отстранились друг от друга. Сергей нежно провел большим пальцем по моей скуле, и я прикрыла глаза от удовольствия.

– Я люблю тебя, – прошептал он, и от этих слов внутри разлилось тепло.

Поцеловав его палец, коснувшийся моих губ, я тихо ответила:

– И я тебя люблю.

Мы прибыли в аэропорт с небольшим опозданием, из-за чего Сергей заметно нервничал. Анжелина, попрощавшись с братом возле машины, сообщила, что будет ждать меня на парковке. Встретившись с ней взглядом, я прочла в ее глазах сочувствие, словно она знала, что творится у меня в душе.

Сергей, не выпуская моей руки, зарегистрировался на рейс и сдал багаж. Он делал все быстро и четко, со знанием дела, в то время как я терялась в бесконечных объявлениях и надписях на огромных табло, которые казались непонятными. Все вокруг вращалось, и я не могла ни на чем сосредоточиться. Номера рейсов и названия авиакомпаний перепутались в голове. Если бы не ладонь Сергея, сжимающая мою, я давно бы забилась в истерике.

Поднявшись на второй этаж, мы оказались в конце длинной очереди, и Сергей, с ноткой сожаления в голосе, обратился ко мне:

– Дальше тебя не пропустят.

В глазах застыли слезы. Обвив талию Сергея двумя руками, я прижалась к нему в надежде продлить мгновение близости. Количество людей перед нами постепенно уменьшалось, и с каждым пройденным шагом ноющее чувство внутри становилось все сильнее.

Подошла очередь Сергея, и он протянул билет и паспорт грузной женщине, сидящей за деревянной стойкой. Оперативно проверив документы, она вернула их Сергею. Ее взгляд застыл на мне, и я, с трудом проглотив ком в горле, отрицательно покачала головой. Руки безвольно упали по швам, выпустив Сергея из объятий.

Сергей нежно поцеловал меня в лоб и смахнул слезинку с моей щеки.

– Мы еще встретимся, малышка, – улыбнулся он.

Я лишь кивнула, сдерживаясь из последних сил, чтобы не зарыдать в голос.

Смотря на меня, Сергей неспешно направился по коридору спиной вперед. Взмахнув рукой на прощание, он сделал последний шаг и исчез за раздвижными дверьми.

– Я буду тебя ждать, – сорвался шепот с губ.

Часть 3. Нарушайте эти чертовы правила

Тебя тоже бесит эта планета.

Тут лишь

пули и раны.

Я купил до Луны два билета.

Собирай

чемоданы.

Глава 22

Выйдя из мрачного здания полицейского участка, я расплылась в широкой улыбке, несмотря на хмурое, угрожающее дождем небо. Хотя синоптики и не обещали осадков, на улице царила сырость и свирепствовал пронизывающий ветер, заставляющий кожу покрываться неприятными мурашками. Солнце уже много дней не выглядывало из-за облаков, и о том, что на дворе середина июня, напоминала лишь дата в календаре. Прошлое лето с его аномально теплыми днями нравилось мне намного больше.

Но даже угрюмая погода не могла затмить безудержной радости, переполнявшей меня.

С улыбкой, до сих пор игравшей на губах, я зашагала по скользкому от сырости тротуару и достала телефон. Множественные уведомления о сообщениях бросились в глаза. Похоже, пока я занималась одним из самых важных дел последних месяцев, подруги успели многое обсудить.

Улетев в Италию, Хлоя создала общий чат, где щедро делилась своими впечатлениями и успехами. Постепенно Моника, Ракель и Ребекка подхватили эстафету, и наш чат превратился в бурлящий поток информации обо всем на свете. Несмотря на тоску по Хлое, мы с девочками сдружились еще крепче и часто встречались в том самом уютном баре, где и познакомились.

Открыв чат, я отправила фотографию, сделанную внутри полицейского участка – доказательство моего маленького, но важного триумфа, и тут же переключилась на другой диалог. Дрожь волнения пробежалась по телу.

Каждый раз, когда я собиралась написать Сергею, внутри все холодело от страха. Несмотря на то, что он оформил для меня американский номер и записал меня в телефонной книге под именем Мелиссы, я все равно ужасно нервничала. В голове постоянно пульсировала мысль, что вместо Сергея ответит его мать или, что еще хуже, отец. Им хватит пары вопросов, чтобы разоблачить наш тщательно выстроенный обман. В отличие от Сергея, я никогда не умела врать.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, я напечатала короткое сообщение: «Я получила права».

Идея получить водительское удостоверение пришла ко мне через несколько дней после того, как Сергей улетел из Рейкьявика. Первые недели его отсутствия мы не общались, и внутри образовалась зияющая пустота. Мне было критически необходимо заняться чем-нибудь помимо работы, чтобы избавиться от свободного времени. И мысль о получении прав стала чем-то вроде спасательного круга в бурном море тоски и одиночества. В конце концов, я всегда мечтала водить.

Следующие месяцы наполнились обучением в автошколе, а затем и сдачей экзаменов. Я загрузила себя настолько, что под вечер падала без сил, мгновенно засыпая. Ощущения были похожи на то, что я испытывала в школе. Только в этот раз усталость мне нравилась.

Первый экзамен по вождению я завалила, как и второй. Но с третьей попытки мне удалось добиться желаемого результата, и теперь в кармане лежал долгожданный документ.

Сергей ответил не сразу. Вероятно, он был на занятиях. Зато Моника без промедления предложила отметить мою победу, и я, не раздумывая, согласилась. Вечер выходного дня в баре казался намного привлекательнее, чем в душной комнате.

Когда я села в автобус, телефон завибрировал.

Сергей: «Жду доказательств».

В нашей переписке было несколько строгих правил: не упоминать общих знакомых, не обсуждать родителей и никогда не отправлять фотографии без разрешения. Таким образом, если бы родители Сергея увидели наш диалог, они бы ни за что не догадались, что я не его официальная девушка. По крайней мере, мы оба на это надеялись.

Усмехнувшись, я отправила Сергею фотографию водительского удостоверения. Он всегда верил в мой успех, хотя не упускал возможности подшутить надо мной.

На экране высветился входящий звонок. В животе запорхали бабочки.

– Поздравляю, малышка! – прокричал в трубку Сергей, и его хриплый голос пронзил меня насквозь, вызывав приятную дрожь. Я так соскучилась по нему!

– Спасибо, – улыбнулась я. – Когда приедешь, я смогу прокатить тебя.

– Я говорил, что ты чертовски сексуальна за рулем?

Хотя я не могла его видеть, я была уверена, что Сергей игриво шевелил бровями.

– Скоро скажешь мне это лично, – ответила я, смеясь.

В начале июля вся семья Рей должна была собраться в Рейкьявике на торжественное событие. Анжелина выходила замуж. Она позвонила мне месяц назад, чтобы сообщить эту радостную новость и одновременно принести извинения за то, что не может включить меня в список гостей. Я успокоила ее, заверив, что ей не стоит просить прощения. Мы обе понимали, что это не ее вина.

– Вы уже купили билеты? – поинтересовалась я.

После звонка Анжелины этот вопрос в наших разговорах с Сергеем звучал так же часто, как слова приветствия. Порой я даже начинала с него диалог, сгорая от нетерпения узнать заветную дату его прилета.

Я услышала, как Сергей усмехнулся, и напряглась, выпрямившись на сиденье. Прикусив ноготь большого пальца, я слегка подалась вперед, замерев в ожидании ответа.

– Купили, – произнес он, и мое сердце застучало быстрее. – Но я не скажу, когда прилетаю.

Глаза расширились от потрясения.

– Что? – вскричала я и тут же осеклась, заметив, как несколько пассажиров автобуса бросили на меня удивленные взгляды. Откинувшись на спинку сиденья, я спросила чуть тише: – Почему?

– Хочу сделать сюрприз, – игриво ответил он. – Надеюсь, в этот раз ты не станешь меня бить.

Закатив глаза, я покачала головой.

– Я уже хочу тебя ударить.

В глубине души мне нравилась идея Сергея, поэтому я не стала его отговаривать. Тем более я понимала бесполезность любых попыток изменить его решение. Если Сергей что-то задумал, он ни за что не отступится. Упрямство – его второе имя.

Бросив взгляд в окно, я внезапно осознала, что автобус подъезжал к моей остановке. Быстро поднявшись, я встала напротив дверей.

– Разве ты не должен быть на занятиях? – спросила я, переводя тему.

– Сбежал ненадолго. Хотел лично поздравить тебя с получением прав.

Выйдя из автобуса, я, не сдержавшись, призналась:

– Мне не нравится, что ты пропускаешь школу.

– Все под контролем! – резко бросил он, и на долю секунды мне показалось, что Сергей врал. – Какие планы на вечер?

– Никаких, – зачем-то солгала я.

Я чувствовала обиду из-за его нежелания разговаривать со мной на важные темы. Я делилась с ним всем, а взамен получала лишь отрывочные сведения о его жизни. Он словно воздвиг невидимую стену между нами, отказываясь говорить о себе. Последние месяцы наше общение крутились исключительно вокруг моих проблем и переживаний. Он будто отдалился. И иногда мне казалось, что он скрывает нечто важное.

В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь его размеренным дыханием и отдаленным гулом городских звуков.

Дойдя до дома, я остановилась у почтового ящика. Зажав телефон между ухом и плечом, я прикусила нижнюю губу и открыла его. Пусто.

С момента собеседования в университете Рейкьявика прошел почти месяц, а я до сих пор не получила от них ответа. Ежедневно проверяя почту, я чувствовала, как медленно угасала надежда.

С раздражением захлопнув дверцу, я пнула асфальт носком кроссовка и злобно прошептала:

– Письма нет.

– Может, его забрали родители? – предположил Сергей, пытаясь утешить меня.

– Я боюсь этого даже больше, чем получить отказ, – сказала я, с опаской покосившись на дом. – Хотя мама уже привыкла, что я сама забираю почту. Думаю, она догадывается, что я чего-то жду.

– Про водительское удостоверение ты тоже ей не рассказывала?

– Планировала сделать это через пять минут, – криво усмехнулась я.

– И отцу?

Внезапное уточнение Сергея вызвало у меня судорожный вздох.

Вернувшись домой в феврале, я не могла даже смотреть в сторону отца. Я избегала его еще усерднее, чем прежде, опасаясь, что как только мы столкнемся лицом к лицу, я не выдержу и спрошу его о прошлом.

Постепенно буря эмоций внутри стихла. Я стала лучше контролировать свои чувства, убеждая себя, что тайны прошлого раскроются со временем. И мне даже удавалось пройти мимо отца, не желая при этом броситься к нему с расспросами. Но несколько недель назад все изменилось.

Поздним вечером, вернувшись с работы, я застала его на кухне. Он поднял на меня тяжелый взгляд грязно-зеленых глаз и кивнул головой в знак приветствия. Он сделал это так непринужденно, словно мы не игнорировали друг друга почти год. От потрясения я едва не выронила стакан с водой, зажатый в пальцах.

Этот невербальный жест стал мостом, который соединил нас снова. С тех пор наши отношения перешли на новый, странный уровень. Не произнося ни слова, мы кивали друг другу в знак приветствия или прощания. И я чувствовала, как контроль, выстроенный с таким трудом, постепенно ослабевает. Я могла сорваться в любую секунду и начать говорить с ним. Это пугало.

– Только если он будет дома, – прошептала я в трубку.

Попрощавшись с Сергеем, я набрала в грудь воздуха и зашла в дом.

Из гостиной доносился голос отца. Он рассказывал о новой обуви, жалуясь на ее неудобство. Папа говорил так красочно, словно описывал не просто неудачную покупку, а некое глобальное бедствие, сравнимое разе что с мировой катастрофой. Мама терпеливо выслушивала монолог, не решаясь его перебить.

Стоя на пороге, я вдруг ощутила панический страх. Горло сжалось от волнения, и к глазам подступили слезы. Я не была готова столкнуться с отцом. До этого момента мы не обменивались информацией, лишь молчаливо признавали существование друг друга. Что, если он заговорит со мной? Смогу ли я сдержаться и не наброситься на него с претензиями?

Внезапно острая боль пронзила нижнюю губу. Коснувшись ее кончиком пальца, я увидела на нем алую кровь. Поглощенная размышлениями, я не заметила, как принялась нервно кусать губы.

Сознание мгновенно вернулось к порядку. Если я сорвусь и потребую отца объясниться, значит, так тому и быть.

Стянув кроссовки, я вытащила удостоверение из кармана и прижалась к стене у двери гостиной. Вслушиваясь в пламенную речь отца, я ожидала наиболее подходящего момента, чтобы зайти в комнату. Его жалобы на неудобную обувь казались бесконечными, и с каждой секундой промедления я все сильнее сжимала права в кулаке, чувствуя, как острые края документа впиваются в ладонь.

В голове мелькнула предательская мысль о побеге. Я могла бы скрыться в своей комнате и подождать, пока мама останется одна, чтобы сообщить ей радостную новость.

– Джил? – тихий голос мамы прервал мои раздумья. – Я слышала, что ты пришла.

Шепотом выругавшись, я сглотнула ком, подступивший к горлу, и вышла из своего укрытия.

Родители сидели на разных концах дивана, телами повернутые друг к другу. На кофейном столике стояли две кружки, от которых вверх поднимался едва заметный пар. Приглушенно работал телевизор.

Попытка смотреть только на маму не увенчалась успехом. Стоило мне шагнуть в комнату, как взгляд мгновенно нашел отца. Его глаза встретились с моими, и он отрывисто кивнул. Я машинально повторила его жест, ощущая, как бешено колотится сердце.

– Где была? – спросила мама, потянувшись за кружкой.

Я молча прошла вглубь гостиной и остановилась напротив нее.

– У меня был важный день, – произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Мама нахмурилась. Не дав себе ни секунды на раздумья, я вытянула руку с водительским удостоверением и протянула документ ей.

Папа привлек мое внимание удивленным вздохом. Его глаза были прикованы к удостоверению, которое мама осторожно забрала из моих пальцев. Сперва она рассматривала его с недоумением, будто не понимала, что именно держит в руках, и только потом ее губы медленно расплылись в улыбке.

– Сегодня получила, – уточнила я.

– Андре, смотри! – восторженно вскричала она, кивком указав на удостоверение. – Наша дочь теперь водитель!

Папа, наконец, сфокусировал взгляд на мне. В его глазах я прочитала немой вопрос, смешанный с удивлением. На короткий миг мне показалось, что его лицо озарилось гордостью, но он быстро совладал с собой и вновь натянул маску безразличия. Сердце болезненно сжалось.

– Ура, – бросил отец и резко поднялся с дивана.

Я замерла, ожидая объятий или теплых слов. Но папа направился к кофейному столику, забрал кружку и, не проронив ни слова, двинулся прочь из гостиной.

Я мысленно выдохнула и одновременно испытала разочарование. Получение прав стало символом моей независимости. Я доказала, что могу преодолевать трудности и достигать своих целей. Неужели ему было все равно?

Внезапно руки мамы легли мои плечи, и я вздрогнула от неожиданности. Сама того не осознав, я смотрела вслед отцу, скрывшемуся на лестнице, и вовсе забыла о присутствии матери.

– Не обращай внимания, – ободряюще сказала она.

Сморгнув подступившие слезы, я повернулась к маме и обвила ее шею руками, ища утешения. Когда я представляла себе этот момент, я думала обо всем, но точно не ожидала полнейшего равнодушия со стороны отца.

– Почему не сказала, что собираешься получать водительское удостоверение? – строго спросила мама, обняв меня в ответ.

Я пожала плечами.

– Лучше делиться результатом, чем разглагольствовать об идее.

Мама коротко усмехнулась и прошептала мне на ухо:

– Поздравляю, моя умница.

Вместо благодарности я поцеловала ее в щеку, чувствуя, как тепло ее объятий немного рассеивает холод отца, забравшийся в душу.

***

Вечером буднего дня в баре царила атмосфера спокойствия. Шепот голосов посетителей смешивался с едва слышным ненавязчивым звучанием джазовых композиций, доносящихся из скрытых в углах динамиков. В воздухе витал дразнящий запах пива и жаренной картошки.

Устроившись за нашим любимым столиком у небольшой сцены, я машинально взяла в руки меню. За месяцы, проведенные здесь, я знала его наизусть и могла безошибочно назвать любое блюдо. Но подруги задерживались, и мне оставалось лишь коротать время, разглядывая аппетитные фотографии на лакированных страницах.

К столику подошла знакомая официантка Марта, ослепив меня неизменной улыбкой.

– Привет, Джил! – звонко произнесла она. Удивленно оглядевшись, она добавила: – Ты сегодня одна?

– Привет, – ответила я, улыбнувшись. – Приехала раньше всех.

– Как прошел экзамен по вождению? – вежливо поинтересовалась Марта, спрятав блокнот и ручку в карман фартука.

– Сегодня получила права, – гордо заявила я.

– Вот это да! – воскликнула Марта. – Поздравляю!

– Спасибо, – наигранно поклонилась я, не скрывая своей радости.

Мы обменялись еще парой фраз, а затем Марта, извинившись, упорхнула, чтобы обслужить других посетителей. Перед тем, как она отвернулась, я заметила в ее глазах озорной огонек. Марта явно что-то задумала, но она сбежала так быстро, что я не успела ни о чем спросить.

Отложив меню, я наблюдала за входом в бар, раздумывая над поведением Марты, когда на пороге возникла Моника. Заметив меня, она быстрым шагом подошла к столику и, запыхавшись, громко выпалила:

– Хвастайся!

Вскинув брови, я заглянула за ее спину в поисках Ракель, но ее не было. Удивленное выражение застыло на моем лице. Сестры всегда приходили вместе. Это было настолько привычным, что отсутствие Ракель вызвало у меня легкий шок.

– Где Ракель? – спросила я, не скрывая недоумения.

Сняв ветровку, Моника опустилась на стул и, с укором взглянув на меня, произнесла:

– Ты хоть иногда заглядываешь в чат?

Я виновато улыбнулась, вспомнив, что не пользовалась телефоном с момента звонка Сергея.

– Ракель не приедет, – объяснила Моника, разведя руками. – У нее завтра экзамен на курсах по ювелирному делу. Но она передала тебе поздравления и поцелуй. Если позволишь, я не буду тебя целовать.

Я рассмеялась и кивнула.

– А Ребекка?

Моника вздохнула.

– Она собиралась, но ее научный руководитель прислал правки к курсовой работе прямо перед выходом.

Я понимающе закивала. Ребекка училась на педагогическом и планировала с отличием закончить университет, поэтому с усердием корпела над каждой работой. Для нее это было действительно важно.

За год отсутствия учебы я совсем забыла, что июнь – месяц экзаменов. Встрепенувшись, я замерла и с прищуром взглянула на Монику. Она поморщилась, догадавшись, о чем я хотела спросить.

– Давай не об этом, – взмолилась она. – Я весь день работала над заполнением налоговых деклараций для воображаемых клиентов. Не хочу даже думать об университете!

Моника училась на бухгалтера и всегда с неким презрением говорила об учебе, предпочитая любые другие занятия.

Внезапно Моника постучала указательным пальцем по столу, привлекая мое внимание.

– Зато я хочу увидеть твое водительское удостоверение, – требовательно заявила она.

– Привет, Ника! – раздался голос Марты, возникшей словно из-под земли. Я едва сдержалась, чтобы не подпрыгнуть от испуга.

Моника поздоровалась и поспешила сделать заказ. Из алкоголя мы обе попросили принести джин с тоником и весело переглянулись. Марта, уточнив, будем ли мы только вдвоем, пожелала нам хорошего вечера и растворилась в полумраке зала.

– Черт! – выругалась Моника, убедившись, что Марта ее не услышит. – Она так бесшумно передвигается.

– Официантам положено быть незаметными, – пожала плечами я.

– Кстати, как работа? Начальник больше не порывался выгнать тебя в неоплачиваемый отпуск?

Я усмехнулась, вспомнив лицо Ари, когда в начале марта я приступила к своим обязанностям полная жизненных сил и энергии. Разумеется, он считал, что это его заслуга, но я понимала, что истинной причиной был Сергей. Если бы не его внезапное появление в тот роковой вечер, я бы, скорее всего, не вернулась на работу.

– Нет, – ответила я. – Но в июле я сама буду просить дополнительные выходные.

– Планируете с Сергеем что-то грандиозное? – с игривой усмешкой задала вопрос Моника.

– Не думаю, – я тяжело вздохнула и покачала головой. – Он прилетает с родителями. Будет хорошо, если мы сможем встретиться больше одного раза.

Моника фыркнула и откинулась на спинку стула.

– Серьезно? – резко выпалила она. – Мы точно об одном Сергее говорим? Потому что тот Сергей, о котором ты рассказывала, разработал целый гениальный план, чтобы прилететь в Рейкьявик и провести с тобой неделю.

Ее слова заставили задуматься. Я застучала пальцами по столу, вспоминая моменты, когда изобретательность Сергея поражала меня до глубины души. Ему не было равных в умении выходить из сложных ситуаций, в чем я не единожды убеждалась. Вполне возможно, он уже придумал хитроумный план, как избавиться от чрезмерной опеки родителей и провести июль со мной. Но в последнее время поведение Сергея вызывало во мне тревогу, поэтому я не могла с полной уверенностью заявить, что это лето будет принадлежать нам.

Я побеждено подняла руки и наконец признала:

– Пожалуй, ты права.

Уголки губ Моники тронула легкая, самодовольная улыбка.

– Такое ощущение, что я знаю твоего парня лучше, чем ты.

– У меня к тебе просьба, – проигнорировав ее замечание, сказала я.

– Слушаю, – серьезно отозвалась Моника.

– Если Сергей действительно что-то задумал, мне придется взять отпуск. Ари может потребовать, чтобы я нашла себе замену на время отсутствия.

– Ни слова больше! – перебила она. – Если это оплачивается – я в деле!

Я благодарно кивнула.

– Признаться, мне уже приходила в голову подобная мысль. Я даже думала спросить в нашем общем чате, кто смог бы меня заменить. Но раз мы затронули эту тему, я решила не откладывать.

Внезапно глаза Моники заблестели, словно она вспомнила нечто важное.

– Ты ведь не читала сегодня ни одного сообщения, верно?

Я нахмурилась. Внутри возник страх, что я пропустила нечто действительно важное.

– Родители Хлои обезумели! – сообщила Моника с нескрываемой радостью в голосе.

Моника всегда открыто восхищалась тем, как Хлоя, противопоставив себя давлению родителей, сумела воплотить свою мечту. Она не раз упоминала, что ей хотелось бы увидеть реакцию родителей Хлои, когда они обнаружили прощальную записку дочери в пустой комнате.

Любопытство внутри разгорелось, и я спросила:

– В каком смысле?

– Они заявили о пропаже Хлои в полицию!

Моника расхохоталась и ее заразительный смех передался мне. Удержаться было невозможно, ведь Хлоя точно сообщила родителям, куда направляется. Кроме того, она регулярно писала им, от чего их поступок выглядел еще более комичным. Все из-за того, что Хлоя игнорировала их требования вернуться домой.

– Они, видимо, поняли, что Хлоя не собирается сдаваться и пошли на крайние меры, – добавила Моника с ехидной улыбкой.

– И что им сказали в участке? – немного успокоившись, поинтересовалась я.

– Разумеется, их послали!

Новая волна смеха вырвалась из груди. В сравнении с родителями Хлои, мои казались образцом спокойствия и понимания.

– Ладно, оставим Хлою, – взмахнув рукой, сказала Моника. – Подробности прочтешь в чате. А теперь давай сюда свои права!

Я лукаво улыбнулась, взяла рюкзак, лежавший на соседнем стуле, и начала искать водительское удостоверение. В этот момент к столику подошла Марта. Сияя фирменной улыбкой, она поставила перед нами два высоких бокала, полных пенящегося напитка.

Я удивленно распахнула глаза, готовая заявить, что мы этого не заказывали, но Марта меня опередила.

– Шампанское от заведения, – объявила она. – Подарок в честь получения прав.

Бегло взглянув на Монику, я заметила ее одобрительный кивок.

– Спасибо, – прошептала я, обращаясь к Марте.

– Не за что, крошка! – подмигнула она и удалилась.

– Обожаю этот бар! – воскликнула Моника. – Но, если Марта еще раз помешает мне увидеть твои права, клянусь, я откушу ей голову.

Я улыбнулась и, достав водительское удостоверение, небрежно бросила его на стол. Моника мгновенно схватила документ и некоторое время разглядывала с горящими глазами.

– Отличная фотка, – заметила она.

Еще немного повертев удостоверение в руках, она протянула его мне.

– Поздравляю!

– Я сбилась со счета, сколько раз за сегодня успела сказать «спасибо», – усмехнулась я.

– Не благодари, – отмахнулась Моника и схватила бокал с шампанским. – Давай лучше выпьем.

Я осторожно подняла бокал, завороженно разглядывая пузырьки на его стенках.

– За успешный шаг на пути к взрослой жизни! – гордо провозгласила Моника.

Ударившись бокалами, мы сделали по глотку. Ее слова еще долго отдавались эхом в голове.

Глава 23

Стоя спиной к спуску, я крепко держалась за железное ограждение, предназначенное для того, чтобы какой-нибудь бедолага случайно не перелетел горку и не свалился на землю, сломав при этом шею. Я осторожно перебирала ногами, стараясь почувствовать каждое колесо роликовых коньков и сконцентрироваться на предстоящем спуске. Я пыталась убедить себя, что ехать с рампы задним ходом не сложнее, чем лицом вперед. На самом деле все, что мне нужно было сделать – это разжать пальцы, немного наклониться и покатиться вниз.

Сделав глубокий вдох, я слегка согнула ноги в коленях и опустила руку. Тело по инерции покатилось назад. Колеса роликов закрутились, и я поехала с горки, обернувшись через плечо. Приближаясь к краю, где поверхность рампы соприкасалась с асфальтом, я вдруг почувствовала, как теряю равновесие. Молниеносно среагировав, я развернулась, чтобы завершить спуск лицом вперед.

Внутри вспыхнула искра раздражения, и я выругалась, резко затормозив. Очередной провал. Возможно, я не могла завершить трюк, потому что слишком сильно боялась упасть. Вчера мы с Моникой выпили столько коктейлей, что голова гудела от похмелья. Совершенно не хотелось добавлять к этому еще боль от падения на асфальт.

Медленно докатившись до противоположного конца скейт-парка, я развернулась и, собравшись с силами, начала активно двигать ногами. На приличной скорости я влетела на горку, врезалась руками в перила, чтобы затормозить, и, подтянувшись, села на ограждение. Балансируя, я замотала ногой в воздухе. Тяжелые роликовые коньки значительно перевешивали, не позволяя мне упасть спиной назад.

Несколько часов безуспешных попыток съехать с рампы задним ходом изрядно вымотали меня. Этот чертов трюк я начала разучивать еще в прошлом году, но так и не смогла выполнить, каждый раз находясь на грани падения. Я с ранних лет каталась на роликах, и подобный опыт был у меня впервые. Злость от невозможности достичь желаемого накатывала волнами.

Я всегда приезжала в скейт-парк, чтобы привести в порядок нервы и мысли. Но сегодня он стал лишь дополнительным источником раздражения.

Утром Сергей вскользь упомянул, что ему предстоит важный экзамен в школе, и он будет недоступен первую половину дня. Внутри взорвалась граната, осыпав меня осколками обиды и непонимания. Почему он не сказал об этом раньше? Я так сильно рассердилась, что даже не удосужилась прочесть его последнее сообщение.

Едкий запах сигаретного дыма вырвал меня из омута негативных мыслей. Резко обернувшись, я едва не упала, в последний момент спрыгнув с перил на ровную поверхность рампы.

Внизу, у подножия горки стоял Фил. Мои глаза расширились от потрясения.

– Что ты сделал? – отчеканила я, постепенно повышая голос.

Последний раз я видела Фила на вечеринке у Сергея. С тех пор мы иногда переписывались, но он ни словом не обмолвился о кардинальной смене имиджа. Его длинные светлые волосы, которые он всегда собирал в аккуратный пучок на затылке, исчезли. Теперь на его голове были короткие, едва заметные волоски, словно он только вчера побрился наголо.

Фил ухмыльнулся, выбросил окурок в урну и в два широких шага поднялся на рампу. Бросив скейтборд, он подлетел ко мне и сжал в объятиях.

– Рад тебя видеть, – прошептал он мне на ухо.

– Нет, серьезно! – запротестовала я, вырываясь из объятий. – Где, черт возьми, твои волосы?

Я, все еще пораженная, невольно дотронулась до его головы. Короткие, колючие волоски царапнули кончики пальцев, оставив странное, щекочущее ощущение.

– Их украли, – отшутился Фил.

Я моментально отдернула руку и бросила на него сердитый взгляд.

– Мог бы и сказать, что собираешься подстричься.

– Твое удивленное лицо стоило молчания.

Обиженно сложив руки на груди, я откатилась назад, чем вызвала у Фила короткий смешок.

– Ладно, – сдалась я. – Так ты выглядишь брутальнее.

– То есть тебе нравится? – Фил с ухмылкой приподнял бровь, ожидая ответа.

– Ага, – пробормотала я, закатив глаза.

Фил не ответил. Он вдруг отвернулся, встал на скейтборд и скатился вниз. Однако я успела заметить его довольную улыбку, которую он пытался скрыть.

Сделав прыжок в кво́тере¹², Фил вернулся. Его лицо сияло, как рождественская елка. Кто-то со стороны решил бы, что он доволен удачно выполненным трюком. Но это было не совсем так. Блеск в его глазах зажгла я, сказав комплимент.

Запрыгнув обратно на ограждение, я поинтересовалась:

– Как проходят последние дни в школе?

– Как и все дни до этого, – Фил небрежно пожал плечами. – Я не придаю значение выпускному или экзаменам.

От последнего слова я невольно поморщилась. В мыслях тенью промелькнул образ Сергея. Я быстро отмахнулась от него, загнав обратно в подсознание.

– Уже знаешь, в какой университет пойдешь в сентябре? – настойчиво продолжала я, в надежде, что разговор с Филом поможет отвлечься.

– Ни в какой, – ответил он с улыбкой, полной легкости и свободы.

Вскинув брови в недоумении, я молчала, ожидая объяснений. Фил, скорее всего, по привычке провел рукой по остаткам некогда длинных волос и прислонился спиной к ограждению рядом со мной.

– Я собирался стать медиком, – напомнил он. – Но мне предложили должность помощника тренера в детской спортивной школе. Не смог отказаться.

– Такое ощущение, будто тебе все равно, чем заниматься, – нахмурилась я.

– В точку! – Фил щелкнул пальцами и игриво подмигнул мне.

Улыбнувшись, я покачала головой.

– Тогда зачем изначально ты выбрал медицину?

– Сама догадаешься или подсказать?

Улыбка померкла на моих губах. Я ошеломленно уставилась на Фила, отказываясь верить своим ушам. Он выглядел расслабленным, словно только что не признался, что собирался поступать на медицинский факультет из-за меня.

– Догадалась, – с трудом выговорила я, почувствовав, как пересохло в горле.

– Расслабься, – он усмехнулся и слегка толкнул меня в плечо. – Что было, то прошло.

Фил подхватил скейтборд и, ловко оттолкнувшись, скатился с рампы, недвусмысленно дав понять, что разговор окончен. Он взлетел на противоположную горку и замер, поймав мой взгляд.

– Ты будешь кататься или пялиться? – крикнул он, и в его голосе звучал смех.

Вздрогнув, я спрыгнула с ограждения.

– Кататься! – громко объявила я, разворачиваясь спиной к спуску.

      В надежде на чудо я изменила положение ног, поставив ведущую немного позади. Я чувствовала, как Фил пристально следит за каждым моим движением, но старалась не думать об этом. Сделав глубокий вдох, я обернулась и, полная решимости, покатилась вниз.

Я не успела опомниться, как уже мчалась задним ходом по асфальту.

Невероятно! Я не потеряла контроль ни на мгновение и к своему удивлению, успешно съехала с рампы спиной вперед! Сердце бешено колотилось в груди, будто собиралось вырваться наружу от радости и адреналина. Победная улыбка расцвела на губах.

Я развернулась и заехала на горку к Филу. Остановившись всего в нескольких сантиметрах от него, я обвела взглядом скейт-парк и, все еще не веря в случившееся, удивленно выдохнула:

– Как я это сделала?

Фил замер в молчании, осмысливая мой вопрос. Внезапно на его лице появилась улыбка, и он разразился громким заразительным смехом. Не сдержавшись, я заулыбалась в ответ.

Время, проведенное с Филом, пролетело незаметно. Спустя примерно час интенсивного катания, я окончательно выдохлась. Договорившись о новой встрече, мы попрощались, и я медленно поехала в сторону дома.

Стоило свернуть на свою улицу, как взгляд тут же уловил фигуру человека, одиноко стоящего возле ворот нашего дома. Темный силуэт мгновенно вызвал мысли о Сергее. Сердце подскочило к горлу, и дыхание перехватило.

Предвкушая встречу, я ускорилась. Волнение переполнило меня до краев, заглушив ноющую боль в мышцах. Я активно двигала ногами, уже ощущая вкус губ Сергея на кончике языка.

Однако, приближаясь, я начала сомневаться. Фигура обрела более четкие очертания, и мои фантазии рухнули, как карточный домик.

У ворот действительно стоял мужчина, но кроме темной одежды ничего общего с Сергеем он не имел. Его фигура была плотнее, рост выше, а волосы короче.

Я резко затормозила. Скрип роликовых коньков разрезал дневную тишину, чем привлек внимание незнакомца. Он поднял голову и встретился со мной взглядом. Его глаза тоже отличались. Светлые против серых сияющих глаз Сергея.

Мужчина едва заметно улыбнулся, улыбка была скорее вежливой, чем дружелюбной.

– Вы здесь живете? – спросил он, кивком головы указав на наш дом.

– В чем дело? – резко спросила я, не желая отвечать на его вопрос.

– У меня заказное письмо, – он замялся и потянулся к сумке, висевшей на его плече. Незнакомец порылся в ней, извлек небольшой коричневый конверт и добавил: – Для Джил Хендерсон.

Сердце болезненно сжалось от неожиданного чувства тревоги. Я впилась горящими глазами в конверт, на котором красовалась печать университета Рейкьявика.

Прикусив губу, чтобы сохранить видимость спокойствия, я тихо произнесла:

– Это я.

Не колеблясь, мужчина протянул письмо, и я буквально выхватила конверт из его рук. Хотелось разорвать его прямо здесь, у ворот. Прочесть, наконец, заветные слова, которые решат мою судьбу на ближайшие годы.

Сдерживаясь из последних сил, я пробормотала что-то невнятное в знак благодарности и поспешила в дом.

В прихожей я стянула ролики, бросив их так небрежно, что любой, кто вошел бы в этот момент, непременно споткнулся бы. Убедившись, что дома никого нет, я взлетела по лестнице и заперлась в комнате.

Схватив телефон, я взглянула на время и, не раздумывая, набрала номер Сергея. Обида испарилась без следа. Сейчас больше всего на свете я хотела, чтобы он был со мной. Пусть и виртуально.

Долгие скрипучие гудки действовали на нервы. Каждая секунда ожидания казалась вечностью. Когда Сергей, наконец, принял вызов, сердце подпрыгнуло в груди.

– Я получила письмо из университета! – завопила я так громко, что, казалось, задрожали стекла.

– Уже читала? – поинтересовался Сергей.

Его голос немного успокоил меня, но напряжение все еще висело в воздухе.

– Хотела открыть с тобой, – тише призналась я. – У тебя закончился экзамен?

– Да, – выдохнул он. – Я писал тебе, но ты не отвечала.

– Прости, я была в скейт-парке, – прошептала я, закрыв глаза.

– Как Фил? – небрежно спросил Сергей.

Внутри промелькнуло раздражение. Я не говорила Сергею, что собиралась кататься с Филом. Впрочем, я вообще не говорила ему, чем планировала заниматься сегодня. Решив не портить момент, я приказала себе не обращать внимание и тихо напомнила:

– Письмо.

– Сейчас перезвоню, – ответил он и отключился.

Устроившись поудобнее на кровати, я прислонила телефон к изголовью, ожидая видеозвонка. Руки дрожали от волнения. С каждой секундой конверт будто накалялся, обжигая пальцы. Как же мне хотелось его открыть!

Восемь минут. Восемь бесконечно долгих минут потребовалось Сергею, чтобы перезвонить. Я ни за что не призналась бы ему, что считала. Цифры против воли безжалостно отстукивали ритм в голове.

Подняв трубку, я сразу заметила, что Сергей не в школе. Опять. В последнее время это случалось все чаще. Он звонил в разгар рабочего дня, сидя у океана или гуляя в Центральном парке. Глубоко внутри его поведение тревожило меня, но стоило заикнуться об этом, Сергей отмахивался, уверяя, что все в порядке. Я пыталась ему верить.

– Готова? – спросил он с улыбкой. Несмотря на плохое качество связи, я уловила озорной огонек в его глазах.

Вместо ответа я посмотрела на конверт. От прикосновений плотная бумага, приятно лаская слух, хрустела под пальцами. Местами виднелись следы от моих влажных ладоней. Логотип университета блестел в лучах заходящего солнца, проникавших сквозь окно.

Затаив дыхание, я принялась рвать конверт, пожалев, что не взяла нож для писем из гостиной. Острые края бумаги резали пальцы, но я не обращала на это внимания. Достав изнутри сложенный пополам лист, я перевела взволнованный взгляд на Сергея.

– Ненавижу Америку! – вырвалось у него с неожиданной злостью.

– Что? – растерянно переспросила я.

– Чертовски хочу сейчас быть рядом с тобой, – пояснил он.

Пульс застучал в висках, и на глаза навернулись слезы. Я бы отдала все на свете, чтобы Сергей был сейчас здесь.

– Я могу подождать, пока ты прилетишь, и мы прочитаем письмо вместе, – предложила я и тут же пожалела о сказанном. Слова сами сорвались с губ, навеянные чувствами. Вряд ли я выдержу столь долгое ожидание.

– А ты справишься? – спросил он, скептически приподняв бровь.

Я отрицательно покачала головой. Сергей усмехнулся, закатил глаза и скомандовал:

– Читай уже!

Дрожащими руками я развернула письмо. Первое, что бросилось в глаза – слово «поздравляем» выведенное жирными печатными буквами. Инстинктивно прикрыв рот рукой, я сдержала рвущийся наружу крик.

– Не пойму, – обронил Сергей. – Ты счастлива или безумно счастлива?

– Меня приняли в университет, – пробормотала я, не отрывая взгляда от текста.

– Не расслышал, – шутливо произнес Сергей. Разумеется, он услышал. Ему просто хотелось увидеть мою реакцию.

– Меня приняли в университет! – закричала я во весь голос и потянулась к телефону.

Письмо выскользнуло из пальцев и, спланировав, приземлилось на пол. Крепко сжимая телефон обеими руками, я прыгала на кровати, заливаясь счастливым смехом. Сергей тихо наблюдал за мной, и его улыбка становилась все шире.

Внезапно ногу свело судорогой, и я обессилено рухнула на кровать, все еще смеясь. Слишком много физической нагрузки для одного дня.

– Люблю тебя, малышка, – сказал Сергей.

– И я тебя люблю, – отозвалась я, заглянув в его теплые серые глаза сквозь экран телефона.

***

На улице давно стемнело. Сидя на крыльце в свете тусклого фонаря, я щелкала зажигалкой, наблюдая, как загорается и гаснет пламя. Вечер выдался довольно прохладным, поэтому я старательно куталась в толстый шерстяной плед, упорно отказываясь заходить в дом. Я боялась, что как только окажусь в комнате, сразу усну. Этим вечером сон мне был не нужен.

После разговора с Сергеем опьяняющая эйфория от поступления в университет схлынула, уступив место серьезным раздумьям. За последний год я практически в одиночку преодолела огромное количество препятствий. И сегодня я хотела справиться с еще одним: узнать правду о своих родителях, о себе самой. Я искренне надеялась, что новость о поступлении откроет отцу глаза на меня, как на взрослого, ответственного человека, заслуживающего правды.

Достав сигарету из помятой пачки, я подкурила и вдохнула резкий горький дым. За последние часы я выкурила столько, что плед, лежавший на плечах, скорее всего, придется выбросить. Даже самая лучшая химчистка не сможет избавить его от въевшегося запаха табака.

Ночь окутывала меня, проникая в глубины сознания. Я не смотрела на часы, но была уверена: гул мотора отцовской машины должен раздаться с минуты на минуту. Чтобы успокоиться, я затянулась так, что дым наполнил легкие под завязку, и закрыла глаза. Прислушавшись к ровному ритму сердца, отдававшемуся в ушах, я медленно выдохнула.

Шуршание шин по асфальту пронзило ночную тишину. Я резко распахнула глаза, ощутив во рту отвратительный кислый привкус. В панике я выбросила сигарету в темноту, стараясь глубокими вдохами успокоить бурлящий внутри страх. Внезапный приступ тошноты не должен был испортить, возможно, самый важный момент в моей жизни.

Ворота с лязгом начали открываться, и меня замутило сильнее. Желудок скрутило в тугой узел, и в голове промелькнула предательская мысль отступить. Отложить разговор на потом.

Собрав волю в кулак, я поднялась, придерживая плед.

Черный «Land Rover» медленно заехал во двор, ослепляя ярким светом фар. Сощурившись, я инстинктивно вытянула руку вперед и прикрыла глаза ладонью. Ворота закрылись, двигатель заглох, и вновь наступила тишина, показавшаяся мне зловещей.

Хлопнула дверь автомобиля. В ту же секунду в свете единственного фонаря я увидела маму. Ее лицо было напряжено. Брови взлетели вверх, глаза широко расширились, выражая неподдельное удивление.

– Джил? – раздался ее взволнованный голос. – Что ты здесь делаешь?

Окинув маму быстрым взглядом, я посмотрела на машину. Водительская дверь распахнулась, и из нее вышел отец. Внезапно воздух будто наэлектризовался, наполнившись тревогой.

– Нам нужно поговорить, – произнесла я с подчеркнутой уверенностью, которой на самом деле не ощущала.

Папа на мгновение замер, стоя ко мне спиной. Он словно почувствовал, о чем я собиралась вести диалог.

– Иди в дом, – мягко сказала мама. – Ты наверняка замерзла.

Ее слова были пропитаны заботой, но в них также слышалась явная попытка оттянуть неизбежное.

– Жду вас в гостиной.

Бросив последний взгляд на неподвижную фигуру отца, я развернулась и зашагала прочь.

Тепло дома обожгло щеки. Оказавшись в комнате, я небрежно бросила плед на диван, взяла со столика письмо из университета и, скрестив руки на груди, принялась ждать.

Услышав, как распахнулась входная дверь, я нервно вздрогнула. Пальцы судорожно сжались. Стараясь скрыть волнение, я сделала глубокий отрывистый вдох. Если родители заметят в моем поведении малейший намек на тревогу, то план рухнет.

Первой в гостиную вошла мама. Ее лицо казалось напряженным. За ней с некоторой задержкой появился отец. Он замер в дверном проеме, с интересом разглядывая меня. Каждой клеточкой тела я ощущала его пристальное внимание, словно находилась под микроскопом.

– О чем ты хотела поговорить? – в голосе мамы проскользнула легкая дрожь.

– Сперва я хочу показать вам это, – проговорила я и протянула ей сложенный лист.

Нахмурившись, мама приняла его и развернула. Отец, наконец, отвел от меня пристальный взгляд, и они вместе начали читать письмо.

Я напряженно наблюдала за ними, ловя каждую эмоцию. Я увидела, как на губах матери медленно расползлась улыбка. Заметив, как расширились глаза отца, я ненадолго обрадовалась, ошибочно приняв его реакцию за приятное удивление. Но когда его лицо исказила гримаса ярости, сердце рухнуло вниз. Сжав челюсть, он выплюнул с отвращением:

– Психолог?

Чувство уверенности пошатнулось, словно старый дом под напором землетрясения. Грудь сдавило.

– Более ужасного выбора ты сделать не могла, – резко бросил отец, посмотрев на меня с укором.

Внезапный гнев, будто огненный смерч, опалил меня изнутри.

– Мне плевать, что ты думаешь, – ответила я и сама поразилась тому, как решительно прозвучал мой голос. Это было не просто утверждение, а заявление о независимости.

Отец отшатнулся, словно от пощечины. Его глаза расширились, и в них я увидела смесь удивления и испуга.

– Тогда зачем ты позвала меня сюда? – спросил он, и спокойствие в его голосе поразило меня.

– Джил… – начала мама, но я оборвала ее, резко выбросив вперед руку.

– Затем, что я многое знаю, – выпалила я, чувствуя, как сгорает терпение.

Сердитый взгляд метался от отца к матери. Мама испуганно прикрыла рот ладонью.

– Недавно я выяснила, что родилась не в Шотландии, – прошипела я, наблюдая за их реакцией. – Я требую рассказать правду о моем происхождении, о России и о том, что заставило вас бежать оттуда.

Слова, произнесенные почти шепотом, но с ледяной уверенностью, повисли в тишине. Воздух в комнате сгустился до невыносимой тяжести. Лицо мамы застыло в маске шока. Отец казался потерянным. Взгляд его метался по комнате, будто пытаясь найти убежище от правды. Вдруг сквозь пелену напряжения я уловила, как отец едва заметно качнул головой.

– Нет, – отрезал он.

Я вздохнула, готовая к такому ответу.

– Тогда я сама полечу в Россию, – заявила я, стараясь звучать твердо. Разумеется, это был блеф. Отчаянная попытка вырвать правду.

На лице отца отразилась целая гамма эмоций: быстрый всплеск гнева, сменившийся глубоким сожалением, и, наконец, отчаяние. Я заметила, как дернулся его кадык – он с трудом сглотнул. Никогда прежде я не видела его таким растерянным.

В явной попытке убежать от правды и от меня, он резко развернулся и поспешил к лестнице. Я потрясенно захлопала глазами.

Мама, до этого момента молча наблюдавшая за нами, звонко выкрикнула его имя.

– Андре, – умоляюще повторила она. – Неужели ты хочешь, чтобы дочь ненавидела тебя до конца жизни?

Отец в нерешительности замер на ступенях. Его плечи вздымались и опускались от тяжелого дыхания. Несколько томительных секунд он стоял неподвижно, обдумывая слова матери. Затем медленно повернул голову, окинул нас печальным взглядом и быстро поднялся по лестнице. На втором этаже с глухим стуком закрылась дверь комнаты.

Я растерянно посмотрела на маму. В уголках ее глаз блестели слезы. С грустной полуулыбкой она положила письмо на кофейный столик и удалилась, последовав за отцом.

Я оцепенела, словно парализованная, не в силах пошевелиться. Ноги будто приросли к полу. Взгляд туманился от подступивших слез. Последняя надежда узнать правду ускользнула, больно ударив меня по протянутым к ней рукам.

Глава 24

Сидя на привычном месте за барной стойкой, я задумчиво смотрела в экран планшета. С закипающим отчаянием я пыталась составить расписание смен для официантов на следующий месяц. Июнь подошел к концу, а график, который нужно было предоставить еще на прошлой неделе, так и оставался незаконченным из-за летнего нашествия туристов, отнимавшего все силы и время.

Рабочий телефон, лежащий рядом, завибрировал, нарушив с трудом выстроенную концентрацию. Я бросила на него раздраженный взгляд. Отвлекаться не хотелось, однако я не могла проигнорировать звонок потенциального гостя.

Сделав глубокий вдох, я ответила, стараясь, чтобы голос звучал приветливо и профессионально. Заказ на вечернее резервирование столика – еще один пункт в длинном списке текущих дел. Я поспешно записала необходимые детали и вновь вернулась к ненавистному расписанию.

Голова гудела, словно разворошенный улей, полный злых пчел. Каждая строчка в таблице графика казалась неразрешимой задачей. Ровно в тот момент, когда я уже была готова сорваться и в слезах выбежать из ресторана, рядом с планшетом мягко опустилась белоснежная чашка, издав едва слышный стук.

Оторвавшись от экрана, я взглянула на бармена и несколько раз моргнула, пытаясь сообразить, что произошло.

– Стефан, – придя в себя, улыбнулась я. – Ты чудо!

Засмущавшись, бармен опустил взгляд.

– Я наблюдал за тобой последние полчаса, – пробормотал он. – Клянусь, у тебя голова дымится.

Рассмеявшись, я наклонилась над чашкой и вдохнула терпкий аромат кофе, чувствуя, как постепенно отступает напряжение. Заботливый жест Стефана тронул до глубины души. Благодарно кивнув, я прошептала:

– Спасибо.

Стефан робко улыбнулся в ответ и вернулся к своим обязанностям.

Бегло оглядев зал, я заметила, что количество гостей значительно уменьшилось с того момента, как я последний раз отрывалась от работы. Взгляд упал на часы, висящие на стене. Я невольно ахнула. Стрелки показывали половину четвертого. Два часа я провела за составлением расписания и до сих пор не закончила!

Решив, что небольшой перерыв не повредит, я потянулась к чашке, предвкушая бодрящий глоток ароматного кофе. Но не успела я коснуться теплого фарфора, как к бару подошел официант Тристан. Его обычно сияющее лицо выражало легкое беспокойство.

– Тебя требуют к пятому столику, – произнес он с натянутой улыбкой. – Гость очень настойчив.

Я в недоумении вскинула брови. За время работы в ресторане я слышала эту фразу бесчисленное количество раз, но от Тристана она звучала впервые. Он был лучшим официантом, настоящим дипломатом, способным уладить любой конфликт без привлечения администратора. Его улыбка, красноречие и природная харизма всегда действовали безотказно.

Заметив мое замешательство, Тристан поспешил добавить:

– Я успел только подать меню. Вряд ли тут можно облажаться.

Я с тоской посмотрела на чашку. Вероятно, когда я вернусь, кофе уже остынет.

– Он твой, – с грустью выдохнула я, пододвигая чашку к Тристану.

– Мечтал о перерыве, – широко улыбнулся он.

– Я сделаю тебе новый, как только разберешься, – подмигнул Стефан.

Схватив рабочий телефон, я неохотно соскользнула с барного стула и направилась к пятому столику.

Внутри нарастало беспокойство. Мой любимый уединенный столик в углу ресторана словно притягивал проблемных гостей. Именно за ним в прошлый раз сидел мужчина, из-за конфликта с которым Ари отправил меня в принудительный отпуск. Вспомнив инцидент, я невольно содрогнулась и ускорила шаг. В этот раз все выйдет иначе.

Гость, полулежа, развалился на диване, почти сливаясь с ним. Спиной он вжимался в самое окно, с которым граничил пятый столик. Лицом уткнувшись в меню, он словно пытался спрятаться от внешнего мира и непрошенных взглядов окружающих. Лишь грубоватые пальцы, судорожно вцепившиеся в папку, выдавали в нем мужчину.

– Добрый день, – произнесла я. – Мне сказали, вы хотите поговорить с администратором.

Мужчина медленно отложил меню, посмотрел на меня и улыбнулся.

– Привет, Джил.

От неожиданности я чуть не выронила из рук телефон, поймав его в последнюю секунду. Инстинктивно обернувшись, я выискивала глазами Тристана. Он стоял, прислонившись к барной стойке, и с довольной ухмылкой наблюдал за мной. Поймав мой взгляд, он элегантно приподнял чашку с кофе, будто только что произнес тост в мою честь, и сделал глоток. В этот момент я поняла – Тристан знал, кто сидит за столиком.

Я снова повернулась к гостю, с интересом всматриваясь в его черты. Искрящиеся серые глаза казались немного уставшими. Темные вьющиеся волосы стали короче. Лицо было гладко выбрито, как будто он избавился от щетины не более часа назад. И вопреки его знаменитой любви к черному цвету, сегодня он надел белую толстовку и широкие синие джинсы.

Губы растянулись в радостной улыбке.

– Привет, Сережа, – выдохнула я, найдя в себе силы заговорить.

Сергей издал какой-то неразборчивый звук, похожий на рык, и сорвался с места. Он подлетел ко мне, заключив в объятия и глядя прямо в глаза, поднял руку, нежно коснувшись моей щеки. В голове мелькнула мысль, что мне следовало бы его оттолкнуть, ведь я все еще находилась на рабочем месте. Но от его прикосновений сердце стучало так сильно, что в мгновение заглушило все предостережения разума. Рот приоткрылся, приглашая, и Сергей, воспользовавшись моментом, завладел моими губами в обжигающем поцелуе.

Дух захватило, и по коже пробежала теплая волна мурашек. Я так изголодалась по нему. По его губам, по прижатому ко мне телу, по дурманящему сладкому аромату его одеколона. Я ответила на поцелуй с такой жадностью, словно пыталась вложить в него весь ураган эмоций, бушующий внутри: от глубокой тоски до безмерного счастья.

Сергей, слегка прикусив мою губу, внезапно отстранился, прижавшись лбом к моему. С закрытыми глазами он аккуратно гладил мои щеки большими пальцами, стараясь унять дрожь и восстановить сбившиеся дыхание.

Чмокнув его в кончик носа, я высвободилась из объятий и сделала шаг назад.

– Поцелуи не входят в мои обязанности, – отшутилась я.

Сергей коротко усмехнулся в ответ. Взяв мою руку, он упал на диван.

– Посидишь со мной немного? – с надеждой спросил он.

Я нервно переступила с ноги на ногу. Внутри боролись противоречивые чувства. Законный получасовой перерыв уже истек, и я сомневалась, что Ари одобрит еще один. Но мне безумно хотелось забыть обо всем и побыть с Сергеем.

В растерянности я кусала внутреннюю сторону щеки, стараясь что-то придумать. Погруженная в мысли, я не заметила, как к нам подошел Тристан. С неизменной ослепительной улыбкой он протянул руку ладонью вверх и скомандовал:

– Давай телефон.

Я нахмурилась, оценивая, справится ли Тристан с моими обязанностями.

– Предложение ограниченно по времени, – с вызовом сверкнул он глазами. – Три, два…

Не мешкая, я сунула ему телефон.

– Только полчаса, ладно? У самого работы полно.

Я энергично закивала.

После пяти мучительных месяцев разлуки я, наконец, сидела напротив Сергея. Переплетя руки на столе, мы смотрели друг другу в глаза, улыбаясь, как сумасшедшие. В его взгляде читалось не только приветствие после долгой разлуки. Я видела в нем бесконечную нежность и радость воссоединения, которую испытывала сама. Так мог смотреть лишь человек, который все эти долгие месяцы бережно хранил твой образ в сердце.

Молчание между нами затягивалось, но оно не было неловким. Напротив, оно казалось насыщенным, наполненным чувствами, которые ни за что нельзя было передать словами. Мы с упоением наслаждались друг другом.

– Почему ты выбрал именно этот столик? – сорвался вопрос с губ.

– Не знаю, – пожал плечами Сергей. – Ноги сами привели. Тебе не нравится?

– Это мой любимый столик во всем ресторане, – призналась я.

– Правда? – недоверчиво переспросил он, приподняв бровь.

Я кивнула, и он приглушенно рассмеялся. От его хриплого смеха внутри разлилось тепло.

– Давно прилетел? – стараясь унять дрожь в голосе, спросила я.

– Сегодня ночью, – ответил Сергей. – Сперва я хотел встретить тебя утром до работы, но уснул. Смена часовых поясов – тот еще ад.

Настала моя очередь смеяться.

– Мне не понять, – покачала головой я.

На миг глаза Сергея вспыхнули. Уголки губ дрогнули в сдержанной улыбке. Я открыла рот, чтобы узнать, что ее вызвало, но Сергей опередил меня:

– Я очнулся часа полтора назад и почти сразу поехал сюда. Родители еще спали, когда я уходил.

Внезапно, словно подслушав разговор, телефон Сергея на столе издал короткий звук. Сердце сжалось от тревоги, и я с опаской взглянула на него.

– Посмотришь?

Сергей покачал головой.

– Мама сразу бы позвонила, – объяснил он.

– Кстати, – обронила я, обернувшись на дверь кухни. – Ты же помнишь, что моя мама тоже работает здесь?

В воздухе повисла напряженная тишина. Мы оба понимали, что этот факт может значительно изменить нашу встречу.

– Мне казалось, она не против наших отношений, – в голосе Сергея промелькнула неуверенность.

– Я ее не спрашивала, – отозвалась я. – Но, если она вдруг выйдет в зал, тебе придется с ней пообщаться.

Я почувствовала, как Сергей крепче сжал мои ладони.

– Думаю, справлюсь. Главное, что это не твой отец.

При упоминании отца я невольно скривилась. Сергей не знал о нашем последнем разговоре. Я решила не рассказывать, ведь отец так и не ответил на мои вопросы. Понятно было только одно – папа боится правды.

– Что не так? – взволнованно спросил Сергей, заметив мою реакцию.

– Не бери в голову, – отмахнулась я. – У нас не слишком теплые отношения в последнее время.

– Из-за того, что ты решила учиться на психолога? – предположил Сергей, и я согласно кивнула. В этом была доля правды.

Телефон Сергея вновь издал короткий звук.

– Извини, – буркнул он, потянувшись к нему.

Взгляд на экран мгновенно преобразил лицо Сергея. Тень гнева тронула его черты. Глаза опасно потемнели, как бывало всегда, когда он терял самообладание. Сергей сжал телефон так сильно, что побелели пальцы. Я давно не видела его таким разъяренным. Последний год он старательно контролировал эмоции.

Выключив звук, Сергей с тихим проклятием отбросил телефон на другой конец стола и снова взял меня за руки.

– Кто это? – решительно спросила я.

– Неважно, – отрезал он, избегая моего взгляда.

Резкость его тона заставила меня вскинуть подбородок. Прищурив глаза, я изучала его раскрасневшееся лицо. Одна часть меня желала наброситься на Сергея с расспросами. Заставить говорить. Другая твердила, что это приведет к неминуемой ссоре.

В конце концов, голос разума победил. Я отвела взгляд, и в этот момент Сергей нежно коснулся губами тыльной стороны моей ладони.

– Прости, малышка, – прошептал он, и в его голосе слышалось искреннее раскаяние. – Просто одноклассник надоедает.

Я кивнула, сделав вид, что поверила ему.

– Хочешь услышать хорошую новость? – спросил он.

Его улыбка растопила лед в душе. Злость испарилась, словно ее и не было.

– Через пару дней мы летим в путешествие, – объявил Сергей, сияя. – Я уже купил билеты. Сможешь отпроситься с работы?

Рот приоткрылся от изумления. Я уставилась на него, не в силах поверить своим ушам.

– Я сказал родителям, что иду с друзьями в поход на неделю, – продолжил Сергей. – Но нам понадобится всего на четыре дня. Оставшееся время я поживу у Пола. Так что сможем видеться каждый день.

– Как ты купил билеты? – с подозрением спросила я. – Откуда у тебя мои паспортные данные?

Сергей самодовольно усмехнулся в ответ.

– Интересный факт о тебе: когда ты сильно занята, ты выполнишь любую просьбу, лишь бы от тебя отвязались.

– Я что, действительно отправила тебе данные своего паспорта? – я удивленно захлопала глазами.

– Угу, – горделиво подтвердил Сергей.

– И куда же мы летим?

– А куда бы ты хотела? – с лукавым огоньком в глазах переспросил он.

Я замерла, раздумывая. Куда я хотела поехать? Ответ не имел точного географического направления. Соседний город, другая страна или даже, черт возьми, Луна. Не важно, главное – с ним.

– Плевать, – выдохнула я.

Его губы расплылись в широкой довольной улыбке.

Глава 25

Изначально Анжелина и Арон планировали свадебную церемонию на природе у бушующего водопада. Они ясно видели огромную цветочную арку, белоснежные скамейки для гостей и длинные столы с закусками. Однако незадолго до торжества погода внесла свои коррективы в их идеальный план. В день свадьбы синоптики предсказывали грозовой ливень, и молодожены приняли вынужденное решение перенести церемонию в закрытое помещение.

Несмотря на возникшие трудности, свадьба Анжелины и Арона все же прошла великолепно. Хотя я, по понятным причинам не присутствовала, Сергей активно делился обилием видео и фотографий, позволив мне стать свидетелем этого прекрасного дня.

После венчания в церкви молодожены и несколько гостей, включая Сергея, отправились на фотосессию к океану. На фоне бушующих волн и сильного ветра, разносящего соленые брызги, Анжелина в белом атласном платье выглядела завораживающе. Даже сквозь экран телефона дикая, захватывающая дух атмосфера кружила голову.

Прогулка по мокрому песку, конечно, оставила свой след на наряде невесты. Подол ее длинного платья окрасился в грязно-серый оттенок. Но Анжелину это, казалось, ничуть не расстроило. Она сказала, что небрежные разводы станут трогательным напоминанием о самом счастливом дне в ее жизни. Более того, она едва не шагнула в, вероятно, ледяные воды океана, порываясь искупаться. К счастью, Арон ее остановил.

Все это время, пока Сергей делился впечатлениями о происходящем, меня не покидала навязчивая мысль приехать и разделить с Анжелиной радость этого особенного дня. Но я так и не решилась, ограничившись текстовым сообщением, на которое она ответила уже глубокой ночью.

Спустя два дня после свадьбы Анжелины Сергей вызвал мне такси в аэропорт. Первоначально мы должны были ехать вместе, но его родители внезапно решили лично сопроводить Сергея к Полу, с которым он якобы собирался в поход.

Всю дорогу я нервно кусала губы, предвкушая предстоящую встречу. Внутри плескалось волнение, словно я не видела Сергея много месяцев. Отчасти так было, если не считать его мимолетный визит ко мне на работу. Мы провели вдвоем лишь полчаса, и после нам не удалось встретиться ни разу. Давящее присутствие его родителей в Рейкьявике серьезно осложнило наши отношения. Я предполагала подобное, поэтому сразу попросила у Ари недельный отпуск. К моему удивлению, он подписал заявление практически не глядя.

Сергей стоял у входа в аэропорт, без особого интереса разглядывая проходящих мимо людей. Заметив меня, он резко выпрямился, и его лицо озарилось широкой улыбкой.

Бросив ручку чемодана, я сорвалась с места и, не сдержав эмоций, запрыгнула к нему на руки. Он крепко подхватил меня за бедра и нежно поцеловал. Я всегда восхищалась тем, как в Сергее удивительным образом сочетались мягкость и резкость. В одну секунду он мог быть обжигающе грубым, словно пламя, в другую – ласковым, как котенок.

Разорвав поцелуй, он заглянул мне в глаза и тихо спросил:

– Готова?

Я слегка склонила голову, рассматривая его.

– Расскажешь, куда мы все-таки летим?

Сергей лишь усмехнулся в ответ и, опустив меня на землю, взял оба чемодана. Он кивнул в сторону раздвижных стеклянных дверей, и меня охватило внезапное чувство дежавю. Пять месяцев назад мы так же рука об руку входили в этот аэропорт, но тогда я покидала его в одиночестве. Теперь же мы не просто вместе переступали порог стеклянного здания, но и вместе готовились сесть в самолет.

Миновав досмотр, мы направились вглубь аэропорта. Сергей двигался с такой лихорадочной спешкой, словно боялся, что я случайно замечу какую-нибудь подсказку о том, куда он меня везет. В очереди на регистрацию он проявлял чудеса изобретательности, отвлекая мое внимание от информационного табло, на котором мелким шрифтом были написаны города прибытия. Он так старался, что я решила промолчать, что все равно бы ничего не разглядела с такого расстояния.

У самой стойки регистрации Сергей немного расслабился и передал наши паспорта приветливой молодой девушке.

– Куда летите? – задала она стандартный вопрос.

Сергей с легкой игривой усмешкой посмотрел на меня и, обращаясь скорее ко мне, чем к сотруднице аэропорта, произнес:

– Нью-Йорк, США.

Сердце с силой ударилось о ребра, и я непроизвольно положила руку на грудь, желая успокоить его. Разомкнув губы, я делала жадные глубокие вдохи. Казалось, я вот-вот задохнусь от потрясения. В голове непрерывно повторялась одна единственная фраза: мы летим в Нью-Йорк.

Сергея явно позабавила моя реакция. Он с трудом сдерживал смех. Его плечи сотрясались от внутреннего ликования. Приобняв меня, он нежно коснулся губами моих волос.

Пожелав приятного полета, девушка вернула Сергею паспорта вместе с посадочными талонами, и я сразу же выхватила свой. Ощущение реальности обрушилось мощным потоком, когда я увидела место назначения, напечатанное жирным черным шрифтом на билете. Шок, радость и предвкушение смешались воедино, вызвав бурю эмоций внутри.

Поднявшись на второй этаж, мы прошли через таможенный контроль и устроились на жестких металлических стульях, расположенных напротив огромной стеклянной стены. Оттуда открывался захватывающий вид на взлетно-посадочные полосы, где царила настоящая воздушная суета. Я с замиранием сердца наблюдала за самолетами, которые медленно катили по территории аэропорта, готовясь к взлету. Дух захватывало каждый раз, когда один из них взмывал в небо. Мысль о том, что совсем скоро я должна была стать пассажиром одного из этих гигантских лайнеров, заставляла трепетать в предвкушении.

Сергей, сидя рядом, не переставал улыбаться и молча наблюдал за мной. Мне даже показалось, что он сделал несколько снимков на телефон, запечатлев мои эмоции на фотографии. Однако я была настолько поглощена происходящим за стеклом, что не обратила на это внимания.

Когда мы, наконец, оказались в самолете, я внезапно почувствовала, будто попала в свою стихию. Я уверенно нашла свое место, расположила ручную кладь под впереди стоящим креслом и застегнула ремень безопасности, словно делала это каждый день. Сергей, стараясь быть полезным, пытался объяснить некоторые нюансы перелета, но я с легкой самоуверенностью прерывала его, уверяя, что все знаю, хотя сама не понимала откуда.

Перед взлетом я обратила внимание, что Сергей, склонив голову, прочитал молитву. Я мягко улыбнулась ему, мысленно поблагодарив, что он не заставил меня сделать то же самое.

Самолет оторвался от земли, и дыхание перехватило от восторга. Я прижалась к иллюминатору и с замиранием сердца наблюдала за Рейкьявиком, который с каждым мгновением становился все меньше и меньше. Город постепенно исчезал за облаками, и я не могла сдержать улыбку, осознавая, что нахожусь в воздухе на пути в страну своей мечты.

Я прильнула к Сергею и заглянула в его теплые серые глаза, полные радости. Я была так счастлива, наивно полагая, что впереди у нас целая жизнь, насыщенная приключениями. Но в действительности мы стояли на краю пропасти. И пусть в тот момент никто из нас этого не осознавал, этим путешествием Сергей занес ногу над обрывом, начав опасную игру с судьбой.

***

Раскаленный воздух Нью-Йорка с силой ударил в лицо, едва я покинула комфортную прохладу самолета. Палящее солнце безжалостно жгло оголенные участки бледной, привыкшей к суровому холоду Исландии кожи. Ужас смешался с восторгом. Довольно экстремальная смена климата!

Сергей, спускающийся рядом со мной по трапу, щурил глаза от яркого солнца. Он казался менее встревоженным, явно привыкшим к подобным погодным условиям.

– Не помню, говорил ли я тебе захватить летние вещи, – прокричал он, стараясь заглушить рев двигателей и гул толпы.

Я бросила на него быстрый взгляд. На его губах играла отчетливо заметная усмешка. Очевидно, он знал, что не упомянул об этом.

– Не притворяйся, – выпалила я с наигранной обидой. – Ты специально ничего не сказал.

Сергей остановился у дверей автобуса, предназначенного для доставки пассажиров в терминал, галантно пропуская меня вперед.

– Одолжу что-нибудь у Жаклин, – пообещал он.

Я постучала указательным пальцем по губам, изображая задумчивость.

– Не стоит, – наконец улыбнулась я. – Вполне могу ходить по городу в нижнем белье. Мы же в Америке!

Не дожидаясь ответа, я шагнула в автобус.

– Эй! – возмутился Сергей, последовав за мной. – Ты ведь не серьезно, да?

С трудом сдерживая смех, я ответила:

– А почему бы и нет? Ты же не уточнил, какую одежду брать.

– Ладно, сглупил, – закатил он глаза. – Но это не повод устраивать нудистский пробег по Манхэттену.

Не сдержавшись, я громко расхохоталась, привлекая внимание окружающих пассажиров.

– Успокойся, я взяла парочку легких вещей.

Сергей облегченно выдохнул.

– Разве Жаклин не в Рейкьявике? – удивленно вскинув брови, спросила я.

Водитель автобуса закрыл двери и с силой нажал на газ. Сергей, чтобы удержаться на ногах, судорожно вцепился в поручень. Свободной рукой он обвил мою талию, подстраховывая, и от этого прикосновения по телу разлилось тепло.

– Они с Кайлом улетели на следующий день после свадьбы, – пояснил он. – Жаклин заявила, что не выдержит ни одной лишней секунды в доме с нашими родителями.

Глаза расширились от удивления. Я знала о напряженных отношениях между Жаклин и родителями Сергея, но масштаб конфликта оказался намного больше, чем я могла себе представить.

– Мама сказала ровно то же самое о ней, – добавил Сергей, улыбнувшись.

– Странно, – обронила я, чувствуя, как растет интерес к их семейной драме.

Сергей, словно прочитав мои мысли, произнес:

– Если интересуют детали, сейчас сможешь спросить у Жаклин лично. Она и Кайл ждут нас в аэропорту.

Автобус резко остановился, и Сергей, крепко сжав мою ладонь, потянул меня к выходу.

Во время таможенного контроля я сразу заметила неестественную приветливость пограничника. Его улыбка казалась настолько натянутой, что я едва сдерживалась, чтобы не сказать ему, что такая демонстрация дружелюбия вовсе не обязательна. После нескольких стандартных вопросов он проверил мою электронную визу, оформленную Сергеем, и с заметным усилием поставил печать в паспорт. Выхватив документ из его рук, я принялась с восторгом разглядывать свой первый штамп.

Забрав багаж, мы с Сергеем, взявшись за руки, вышли в оживленный вестибюль аэропорта. Нас встретила целая толпа людей, многие из которых держали в руках плакаты с именами, внимательно всматриваясь в лица прибывающих пассажиров. Не обращая внимания на хаос, Сергей уверенно повел меня сквозь толпу, точно зная, куда идти.

Жаклин и Кайл стояли у самого выхода, тихо переговариваясь. Я узнала их сразу, несмотря на то, что видела лишь мимолетом в видеозвонках с Сергеем прошлым летом. Жаклин с ее поразительно точеной фигурой, как у девушки с обложки глянцевого журнала, и яркими огненно-рыжими волосами выделялась на фоне унылой серости аэропорта. Ее красота ослепляла, словно вспышка фотоаппарата. Кайл же был похож на типичного американца: короткая стрижка, обезоруживающая широкая улыбка и плотное телосложение.

Заметив наше приближение, они замолчали. Я почувствовала пристальный, оценивающий взгляд Жаклин. Ледяной холодок пробежал по позвоночнику. Создалось ощущение, будто меня раздели догола и тщательно осмотрели. Я с трудом сдержала желание ответить ей тем же.

Закончив сканирование, Жаклин едва заметно кивнула, явно удовлетворенная, и растянула губы в улыбке.

– Привет! – произнесла она на чистом английском. – Рада наконец-то увидеть тебя вживую. В последнее время казалось, что ты плод воображения Сережи.

Я протянула руку для формального приветствия, но Жаклин, опередив меня, резко притянула к себе и крепко обняла, расцеловав в обе щеки, словно мы были старыми подругами, а не двумя незнакомками, встретившимися секунду назад.

Отстранившись, я выдавила подобие улыбки, стараясь скрыть замешательство.

Кайл издал низкий смешок, более похожий на глубокий вздох. Он коротко поздоровался с Сергеем и протянул мне руку. Я пожала ее.

– Кайл, – представился он и, обернувшись к жене, укоризненно заметил: – Сперва стоило спросить, на каком языке Джил удобнее общаться.

Жаклин потупила глаза в пол, изображая смущение, которого определенно не испытывала.

– Говорите на том языке, который вам удобнее, – вмешалась я, говоря по-английски.

Стоящий рядом Сергей издал звук изумления, комично изогнув бровь.

– И зачем я все это время ломал язык, разговаривая с тобой на исландском?

– Мне нравится твой акцент, – невинно улыбнулась я, пожав плечами

Кайл громко хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание.

– Двигаем, друзья! Не хочу провести остаток дня в пробках.

Мы вышли на улицу и зашагали по парковке. Кайл с Жаклин шли впереди, и Сергей, поймав момент, когда они не могли нас услышать, тихо шепнул мне на ухо:

– Если Жаклин тебе не понравилась, я отменю завтрашнюю прогулку.

Его слова застали меня врасплох.

– Мы собирались завтра гулять с ними? – в тон ему переспросила я.

Сергей коротко кивнул, переплетая наши пальцы. Я украдкой взглянула на спину Жаклин. Ее фигура слегка подрагивала от жары. Жаклин определенно не отличалась дружелюбием, но это делало ее плохим человеком.

– Не буду судить о ней по первому впечатлению, – наконец отозвалась я, и Сергей расплылся в радостной улыбке.

Остановившись возле блестящей белой «Audi А7» Кайл нажал кнопку на брелоке и распахнул багажник. Сергей аккуратно уложил наши чемоданы, и мы вместе устроились на заднем сиденье.

– Сразу в Бруклин или прокатимся по городу? – спросил Кайл, запуская двигатель.

– По городу! – выкрикнула я.

– В Бруклин, – одновременно со мной ответил Сергей. Его удивленный взгляд встретился с моим. – Разве ты не устала после перелета?

– Устала. Но мы же в Нью-Йорке, черт возьми!

– Джил права, – усмехнулся Кайл, плавно выруливая с парковки.

Тонкие пальцы Жаклин заскользили по сенсорному экрану автомобильного планшета, выбирая музыку. Затем она по-хозяйски повернула ручку климат-контроля, и салон начал наполняться прохладным воздухом. В такую жару без кондиционера было бы невыносимо.

Оставив позади аэропорт, мы вырулили на трассу, и Кайл уверенно нажал на педаль газа, набирая скорость.

– Куда бы ты хотела в первую очередь? – спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

– Таймс-сквер! – выпалила я первое, что пришло в голову.

– Таймс-сквер надо смотреть ночью, – возразил Сергей, покачав головой.

– Можем заглянуть туда позже, если смена часовых поясов не свалит вас с ног, – предложил Кайл.

– Да! – выкрикнула я от восторга.

– Ты вообще планируешь сегодня отдыхать? – с прищуром взглянув на меня, спросил Сергей.

– Шутишь? Я готова не спать двое суток, лишь бы увидеть как можно больше.

– Она мне нравится, – вдруг произнесла Жаклин.

На мгновение в салоне повисла тишина, затем ее разорвал раскатистый смех Кайла. Сергей подхватил его озорство, тихо посмеиваясь. Я непонимающе нахмурилась, переводя взгляд с Кайла, сосредоточенного на дороге, на Сергея, смотревшего на меня с теплотой.

– Не каждому удается услышать такое от моей жены, – пояснил Кайл, вытирая слезы, вызванные смехом.

Расслабившись, я улыбнулась и откинулась на спинку сиденья. Может, мне все-таки удастся найти общий язык с Жаклин.

Следующие сорок минут мы мчались по шоссе. Кайл уверенно лавировал в потоке машин, плавно перестраиваясь из полосы в полосу. Параллельно с виртуозным вождением он поддерживал оживленную беседу с Сергеем. Они обсуждали завтрашний день, предлагая варианты развлечений и прочие детали, которые постепенно ускользали от моего внимания. Их тихие голоса и размеренный шум трассы начали утомлять. Я отчаянно боролась с нарастающей сонливостью. Глаза закрывались, и с каждой минутой я прилагала все больше усилий, чтобы не провалиться в дремоту. Чувствуя, что засыпаю, я нервно ерзала на сиденье, стараясь взбодриться. Но эффект был кратковременным.

В тот момент, когда я почти сдалась и самостоятельно закрыла глаза, громкий властный голос Кайла вернул меня в реальность:

– Добро пожаловать в Нью-Йорк!

Его слова пронзили сердце, словно укол адреналина. По телу пронеслось радостное возбуждение. Я прищурилась от яркого солнца и начала осматриваться по сторонам, чтобы не упустить ни одной детали.

При виде высоток меня понемногу стала охватывать клаустрофобия. В сравнении с этим каменным лесом Рейкьявик – чистое поле. Стеклянные гиганты, устремленные к самым облакам, отражали ослепительное солнце, завораживая своей мощью и величием.

Машина плавно двигалась по широкому проспекту. В плотном потоке сновали желтые такси. Аккуратно подстриженные деревца обрамляли тротуары. Чем глубже мы погружались в город, тем больше становилось людей. Я с замиранием сердца наблюдала за спешащими пешеходами, за этой рекой жизни, напоминающей гигантский бесконечно движущийся муравейник.

Мы остановились на светофоре, и огромная толпа хлынула на проезжую часть, чтобы перейти на другую сторону улицы. Я никогда еще не видела столько людей в одном месте.

– Ух!

– Сумасшедший дом, да? – усмехнулся Сергей.

Я энергично закивала, даже не повернувшись к нему.

Загорелся зеленый, и Кайл вдавил педаль газа. Мы ехали мимо гостиниц и ресторанов, магазинов и сотен туристов, делающих фотографии на каждом шагу. Мне хотелось выскочить из автомобиля и присоединиться к ним. Но страх потеряться в огромном городе оказался сильнее.

– Центральный парк по левую руку, – оповестил Кайл, остановившись на очередном светофоре.

Я перегнулась через Сергея и прильнула к окну. Изумрудная зелень деревьев резко контрастировала с серыми стенами зданий. В глубине парка виднелись люди, неторопливо прогуливающиеся по тенистым аллеям. В отличие от бешеного ритма города, парк казался тихой гаванью, оазисом спокойствия. Здесь, пожалуй, я была бы рада заблудиться.

После получаса головокружительного путешествия по Манхэттену Сергей все же убедил меня, что необходимо отправиться домой и немного отдохнуть. Кульминацией нашей поездки стал Бруклинский мост. Я увидела величественное сооружение, раскинувшееся над рекой еще до того, как Кайл объявил о приближении к нему.

Едва мы въехали на мост, у меня перехватило дыхание. Я ехала по одной из самых известных достопримечательностей Нью-Йорка. Яркое солнце пробивалось сквозь стальные тросы, золотыми искрами рассыпаясь на лице. Внизу бурлила «Ист-Ривер», усеянная крошечными лодками, похожими на игрушечные кораблики. До этого момента я видела мост только на фотографиях и в кино, а сейчас была здесь, ощущала его вибрацию под колесами машины, слышала гул проезжающих мимо автомобилей. Не веря своим глазам, я невольно ущипнула себя, проверяя, не сплю ли.

Оставив мост позади, мы свернули в тихие жилые кварталы. Вскоре машина остановилась напротив небольшого двухэтажного домика из темно-красного кирпича.

Покинув автомобиль, Сергей достал наши чемоданы из багажника и подошел к водительской двери, чтобы попрощаться с братом.

– Во сколько созвонимся? – спросил Кайл, опустив стекло.

– Давай после восьми.

– Идет.

Отсалютовав, Кайл резко сдал назад и, взвизгнув покрышками, умчался.

– В вашей семье принято так безбашенно водить машину? – спросила я, поднимаясь на крыльцо вслед за Сергеем. Он улыбнулся и, распахнув дверь, жестом пригласил меня внутрь.

Войдя в дом, я сразу заметила множество обуви, стоящей возле небольшого шкафа. Стараясь не задеть ни одной туфли, я осторожно прошла дальше по коридору и заглянула в ближайшую комнату. Легкое негодование сменилось сильным ужасом. Взгляд тонул в россыпи вещей: на полках теснились книги, стены были увешаны фотографиями в причудливых рамках, на каждом свободном пятачке ютились статуэтки и безделушки. Дом буквально пульсировал жизнью.

– Стоп! – воскликнула я, резко обернувшись к Сергею. – Это дом твоей семьи?

Сергей кивнул, невозмутимо катя два чемодана по скрипучему паркету.

– Но… – попыталась возразить я.

– Джил, ты хоть представляешь, сколько стоит арендовать комнату на сутки в Нью-Йорке? – перебил Сергей с лукавой усмешкой.

Я отрицательно покачала головой.

– И не нужно.

Не дав мне и шанса на ответ, он подхватил чемоданы и взлетел по лестнице. Тяжело вздохнув, я поплелась следом.

Сергей неоднократно повторял, что его комната скорее похожа на небольшую камеру в местном полицейском участке, чем на жилое помещение. Я, конечно, представляла что-то тесное и неуютное, но реальность оказалась куда более суровой. Комната была настолько мала, что двум людям в ней было сложно просто развернуться.

Бросив чемоданы у двери, Сергей вдруг подхватил меня на руки и рухнул на узкую кровать, которая занимала практически все пространство. Мой звонкий смех тут же был заглушен его поцелуем.

– Ужасно устал, – прошептал он, оторвавшись от моих губ.

– Я тоже, – в тон ему ответила я, чувствуя, как тяжелеют веки.

Последнее, что я услышала, прежде чем провалилась в сон – короткий звуковой сигнал уведомления на телефоне Сергея.

Глава 26

Я проснулась в полной темноте. В помещении стояла невыносимая духота, и я ощутила, как по лбу медленно скатываются капельки пота. Одежда прилипла к телу. Потребовалась целая минута, чтобы восстановить в памяти прошедшие события и понять, где я нахожусь. Голова гудела, и воспоминания приходили урывками: международный аэропорт Рейкьявика, долгий перелет, Нью-Йорк, знакомство с Кайлом и Жаклин, короткая поездка по Манхэттену и, наконец, дом семьи Рей.

От осознания, что я лежу на маленькой кровати в комнате Сергея в Америке, я резко втянула носом воздух. Еще вчера я не могла такое представить даже в своих самых смелых фантазиях.

Перекатившись набок, я принялась шарить рукой по кровати в поисках Сергея, но наткнулась лишь на смятое одеяло. Его половина кровати была пуста. Даже несмотря на полное отсутствие света, я была уверена, что в комнате его нет. И это внезапное осознание вызвало во мне тревогу.

Я встала и мгновенно схватилась за голову, почувствовав пульсацию внутри черепа. Пришлось опереться о ближайшую стену, чтобы удержать равновесие. Резкая смена климата, изменение часового пояса и сон днем определенно не пошли мне на пользу.

Придя в себя, я сделала несколько неуверенных шагов, нащупала в темноте дверную ручку и вышла из комнаты.

Коридор второго этажа был погружен во тьму, и лишь слабый теплый свет пробивался откуда-то снизу, освещая узкую лестницу. Я направилась к ней, чувствуя себя как человек, который, находясь на грани жизни и смерти, идет на свет в конце туннеля. Как только я ступила на первую ступеньку, снизу донесся приглушенный голос Сергея. Я не могла разобрать слов, но он точно с кем-то разговаривал.

Тело сковало от страха, и я застыла, стараясь дышать как можно тише, чтобы не выдать себя. В голове пронеслись тысячи мыслей. Неужели отца Сергея срочно вызвали в Америку по работе? Или его мама внезапно вернулась из Рейкьявика? Неужели он сейчас там, внизу, объясняет кому-то из них, почему он в Нью-Йорке, а не в походе в горах Исландии? Кто еще находился в доме?

Я зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука, и прислушалась. Сердце с такой силой билось в груди, что его грохот приглушал другие звуки. Но мне все же удалось расслышать тихое бормотание Сергея на первом этаже. Он что-то говорил, делал паузу, затем снова шептал слова, ускользающие от моего понимания. Других голосов не было слышно. Значит, он говорил по телефону. Это немного успокоило. По крайней мере, в доме помимо нас никого не было.

Сделав почти неслышный выдох, я осторожно спустилась по лестнице. На первом этаже голос Сергея звучал громче, позволяя различить обрывки фраз, хотя смысл оставался туманным.

Сергея я нашла в гостиной. Он полусидел на спинке кресла спиной ко мне, прижимая телефон к уху. Наши глаза встретились в отражении темного окна.

– Мне пора, – бросил он в трубку и, не дожидаясь ответа, отключился. Резким движением оттолкнувшись от кресла, он развернулся, и на его лице появилась натянутая неестественная улыбка. Что-то в ней было фальшивым, и мне показалось, что он чувствует себя виноватым.

Я сложила руки на груди, словно желала отгородиться от Сергея. Его странное поведение, которое я пыталась оправдать весь последний месяц, тревожило меня все больше и больше.

Набрав полную грудь воздуха, я строго спросила:

– Кто звонил?

– Кайл. Спрашивал, готовы ли мы идти на Таймс-сквер. Я сказал, что ты еще спишь. Предложил перенести.

Я недоверчиво сверлила Сергея взглядом. Его ответ прозвучал так четко, будто он заранее подготовил и выучил каждое слово.

Впервые увидев, с какой дьявольской ловкостью он умеет лгать, я ощутила леденящее предчувствие: рано или поздно это может коснуться меня. И вот, этот час настал. Сергей врал, не отводя глаз, и фальшь его взгляда обжигала мою душу.

– Зачем положил трубку?

– Решил сначала обсудить это с тобой. Готова прогуляться? Скажем, через полчаса?

– Мы могли бы обсудить это с Кайлом, – не сдавалась я, хотя чувствовала, что проигрываю. Придраться было не к чему.

– Его мнение я уже услышал, – отрезал он, и в его голосе послышалась раздраженность.

Сергей шагнул ко мне, но я резко остановила его, выставив перед собой руку. Желание сорваться на крик, обрушить на него поток обвинений захлестнуло меня подобно цунами. Я хотела схватить его телефон и проверить историю вызовов. Но страх необоснованно обвинить его и разрушить наши отношения не дал мне этого сделать. Боязнь наговорить лишнего, нанести непоправимый ущерб нашим чувствам, сдерживала порывы гнева.

– Мы идем на Таймс-сквер, – отчеканила я и вышла из гостиной.

Поднявшись по лестнице, я ворвалась в комнату и захлопнула дверь. Я знала, что Сергей последует за мной, но мне было важно хотя бы на несколько мгновений остаться одной. Иначе я боялась, что не сдержусь и устрою скандал, о котором потом буду жалеть.

Нащупав выключатель, я с силой нажала на него, и комнату залил резкий слепящий свет флуоресцентных ламп. Маленькое окно было плотно занавешено черной светонепроницаемой шторой, что объясняло предыдущую темноту. Бросив чемодан на пол, я упала перед ним на колени, охваченная бурными эмоциями.

В следующее мгновение дверь распахнулась, и в комнату ввалился Сергей.

– Что это… – начал он, но внезапно оборвал себя на полуслове. Его глаза расширились, губы приоткрылись в немом изумлении. – О боже! Я забыл включить кондиционер.

Он одним прыжком оказался возле небольшого столика у окна, схватил белый пульт и нажал на кнопку. Комнату наполнил ровный гудящий шум.

– Итак, – сказал он, вновь посмотрев на меня. – Что это было?

– Голова закружилась, – соврала я и сама удивилась, как легко ложь слетела с губ. – Испугалась, что упаду, и кинулась наверх.

– Прости, – отреагировал Сергей. Его тон смягчился. – Моя вина.

– Ничего, – ответила я и отвернулась.

Теплая нью-йоркская погода совершенно не соответствовала скудному содержимому моего чемодана. Я достала единственные джинсовые шорты и огромную черную футболку, оставленную мне Сергеем еще в феврале, перед его отъездом в Америку. Поднявшись, я спросила:

– Где здесь ванная?

Сергей пересек комнату и жестом пригласил следовать за ним.

– Есть хорошая новость, – заявил он, ведя меня по коридору второго этажа.

Я вопросительно приподняла брови. Сергей остановился у дальней двери, распахнул ее и игриво взглянул на меня.

– Можешь повсюду разбрасывать свои волосы.

Растерявшись, я уставилась на него, хлопая ресницами.

– Кайл сказал родителям, что они с Жаклин поживут немного у нас, потому что в их доме якобы травят клопов, – продолжил он, уловив мое замешательство.

Я не отреагировала, все еще не понимая, о чем он говорит. Сергей закатил глаза.

– Ну, ты рыжая и Жаклин рыжая, – терпеливо разъяснил он. – Если родители случайно обнаружат рыжий волос, то решат, что он принадлежит Жаклин.

– Ааа, – протянула я. – Предусмотрительно.

– Я больше не допущу того, что случилось в октябре.

С робкой улыбкой я переступила порог ванной. Стоило двери захлопнуться, как улыбка слетела с губ.

Душ помог немного расслабиться. Стоя под горячими струями воды, я раздумывала над поведением Сергея. В конце концов, я сдалась и пришла к выводу, что если сейчас он не хочет о чем-то рассказывать, то, вероятно, так будет лучше для нас обоих.

Полчаса спустя мы вышли из дома, держась за руки. Сергей запер дверь на ключ, и мы направились по улице, тонущей в вечерних сумерках. Жара немного отступила, но дышать все еще было непросто. Издалека доносился транспортный гул, машины гудели на разные голоса. Как ни странно, это действовало успокаивающе.

– Куда мы идем? – спросила я, разглядывая дома на противоположной стороне. Они разительно отличались от аккуратных, словно игрушечных домиков Рейкьявика. Нью-Йоркские здания выглядели более мрачными, блеклыми, лишенными уютной атмосферы. Ни ярких красок, ни зеленых газонов. В основном темный камень, высокие стены, угловатые формы.

– В метро, – сообщил Сергей, и я резко обернулась к нему.

– Мне послышалось? – с ужасом переспросила я.

Сергей усмехнулся и покачал головой.

– Знаю, я не лестно отзывался о метрополитене, но быть в Нью-Йорке и не покататься на поездах под землей – преступление.

Ненадолго задумавшись, я кивнула.

Около станции царила суета. Толпы людей спешили кто вверх, кто вниз. Сергей, крепко сжав мою ладонь, тянул меня за собой по бесконечной лестнице, ведущей в метро. Я на автомате перебирала ногами, лишь бы не споткнуться и не упасть.

Подземный переход походил на наркоманский притон. Даже в полумраке тусклого электрического освещения можно было разглядеть мусор, валяющийся повсюду. Стены пестрили хаотичными граффити. Чем ниже мы спускались, тем сильнее давил на уши гул приближающихся поездов, и земля словно тряслась под ногами.

Остановившись у автоматов самообслуживания, Сергей ткнул пальцем в дисплей и выбрал какие-то опции. Пока он покупал проездные билеты, я нервно оглядывалась по сторонам. Хотя я никогда не страдала излишней пугливостью, это место напоминало сцены из моих любимых фильмов ужасов.

– И ты ездишь здесь каждый день? – спросила я.

– Ездил, – поправил Сергей, доставая банковскую карту. – Отец пообещал, что с нового учебного года я смогу брать его машину.

– Слава Богу! – воскликнула я, тут же прикусив язык. – Я имела в виду, что это жуткое местечко. Лучше тебе здесь больше не появляться.

Сергей рассмеялся, протягивая мне желтую карточку с магнитной полоской.

– Честно говоря, я уже привык. Было бы у нас больше времени, ты бы тоже приспособилась. Вонь почти не чувствуется, если глубоко не дышать, а видишь крысу – закрывай глаза.

– Негласные правила? – улыбнулась я.

– Думаю, ими пользуются все ньюйоркцы, – подмигнул он и, мягко потянув меня за руку, повел к турникетам. – Идем, наш поезд уже скоро.

К удивлению, платформа оказалась почти пустой. В ожидании поезда Сергей нежно прижимал меня к себе.

– Никогда бы не подумал, что буду стоять здесь с тобой, – прошептал он, опалив горячим дыханием мое ухо.

Тело мгновенно отреагировало на его слова приятной дрожью.

– Я тоже.

– Смотри, едет, – сказал Сергей, ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать поезд. Платформа завибрировала, и визг тормозов пронзил воздух. К нам подкатил обшарпанный серый состав, и я невольно поморщилась.

Двери с лязгом распахнулись, и Сергей, не раздумывая, втянул меня внутрь. Ухватившись за поручни, мы обменялись улыбками.

Грубый мужской голос диктора объявил следующую станцию. Двери захлопнулись, и поезд помчался вперед, в темноту туннеля. Уши закладывало от громкого стука колес и свиста ветра, проникающего внутрь из распахнутых окон. В вагоне мерцал свет, выхватывая из полумрака безразличные лица пассажиров.

Сергей крепко обнимал меня, охватив свободной рукой за талию. Он словно пытался защитить меня от хаоса метрополитена. И признаться, ему это удавалось. Его пальцы, нежно ласкающие кожу сквозь тонкую ткань футболки, действовали успокаивающе, и улыбка ни на секунду не спадала с моих губ.

Когда мы, наконец, прибыли на станцию, Кайл и Жаклин уже ждали нас у выхода из метро. Обменявшись коротким приветствием, мы поднялись по лестнице и шагнули на Таймс-сквер.

В глазах мгновенно зарябило от ярких огней, и я судорожно сжала ладонь Сергея. На гигантских экранах, быстро сменяясь, мелькали рекламные ролики. Неоновые искры ослепляли, создавая ощущение, будто мы попали в другой мир. В воздухе витал специфический аромат, в котором смешивались запахи жареного арахиса и горячих хот-догов. Мимо проносились толпы людей: туристы с фотоаппаратами, уличные артисты в блестящих костюмах, деловые люди, спешащие по своим делам. Каждый из них был частью этого пульсирующего сердца Нью-Йорка.

Я шла, высоко задрав голову, и с любопытством рассматривала рекламные баннеры. Вот он, Таймс-сквер, каким я его и представляла, с его бесконечными рядами желтых такси, мчащихся по улице. Но, к удивлению, я не испытала той детской радости, которую ожидала.

– Нравится? – спросил Кайл, стараясь перекричать шум толпы.

Скривив губы, я взглянула на него.

– Не очень, – призналась я, и на его лице отразилось немое удивление. Жаклин, до этого без особого интереса разглядывающая окрестности, обернулась ко мне. – От этих ярких огней режет глаза. Небоскребы мы уже видели, а количество людей здесь просто невыносимо.

Сергей, шагающий рядом, внезапно рассмеялся.

– Я почему-то так и думал, что тебе не понравится.

– На моей памяти ты первый турист, который так нелестно отозвался о Таймс-сквер, – с усмешкой произнес Кайл.

– Она рушит шаблоны, – бросила Жаклин и отвернулась, но я успела увидеть тень улыбки на ее губах.

– Давайте перекусим, – предложил Сергей, и я одобрительно кивнула.

– Серьезно думаешь, что мы найдем ресторан на Таймс-сквер со свободными столиками? – скептически вскинул брови Кайл.

Сергей, достав из кармана телефон, скользнул взглядом по экрану.

– Я забронировал столик на десять часов в итальянском ресторане. Вполне возможно, что нас примут и раньше.

Мы синхронно повернулись к нему.

– Когда ты успел? – изумилась я.

– Пока ты спала.

Ухмыльнувшись, Сергей поспешил вперед сквозь толпу, увлекая меня за собой.

По пути я быстро сделала несколько фотографий, чтобы потом отправить их в общий чат с подругами. Они все еще не знали, куда повез меня Сергей.

Две массивные деревянные двери ресторана были распахнуты, приглашая внутрь. Несмотря на то, что мы пришли значительно раньше назначенного времени, улыбчивая официантка с готовностью провела нас к столику. Он находился в самом дальнем углу, рядом с изысканной коллекцией бутылок итальянского вина, и я невольно улыбнулась. Сергей проявил внимание к деталям, забронировав столик, напоминающий мой любимый уголок в ресторане Рейкьявика.

Я устроилась напротив Жаклин, позволив Кайлу и Сергею расположиться друг напротив друга, и принялась осматриваться. Небольшой зал, в котором царил приятный полумрак, был уставлен деревянной мебелью. Из открытых дверей внутрь просачивался легкий ветерок и отдаленный гул уличной жизни. Я обрадовалась, что мы устроились в конце зала, подальше от любопытных взглядов прохожих.

– Ну что, сойдет или валим отсюда? – спросил Сергей, окинув нас быстрым взглядом.

– Мне нравится, – ответила я, и остальные согласно закивали.

– Чур, счет оплачивает тот, кто бронировал, – вставил Кайл, хитро усмехнувшись.

– Эй! – воскликнул Сергей. Его рука зависла над меню, лежащим на столе. – За то короткое время, что мы не виделись, я еще не успел стать миллионером!

Кайл громко рассмеялся, и я тоже не смогла сдержать улыбки.

– Шучу, братик.

Сергей, пристально взглянув на Кайла, наконец, взял меню и приступил к изучению предлагаемых блюд.

Вечер протекал спокойно. Я наслаждалась компанией Сергея, Кайла и, как ни странно, Жаклин. Напряженность, которая присутствовала между нами, немного развеялась благодаря бутылке красного вина. Жаклин под воздействием алкоголя заметно оттаяла. Ее лицо, обычно застывшее в маске холодного безразличия, теперь ожило. Она сыпала шутками, рассказывала забавные истории про Кайла и Сергея. При этом ее голос звучал гораздо теплее и мягче, чем обычно.

После ужина мы заказали десерт. В ожидании Сергей и Кайл вышли на улицу покурить, оставив меня наедине с Жаклин. На удивление, желание присоединиться к ним полностью отсутствовало. Общество Жаклин больше не казалась мне таким ужасающим, как раньше.

Мы молча потягивали вино. Я чувствовала, как она прожигает меня взглядом, но старалась не обращать на это внимания.

– Ты мне нравишься, – внезапно произнесла она, нарушив тишину.

Я удивленно подняла глаза и неуверенно пробормотала:

– Спасибо.

Она ненадолго замялась, словно раздумывая, стоит ли продолжать, а затем добавила:

– Я знаю вашу историю с Сережей. Неужели ты совсем не боишься последствий?

– Например, каких?

Жаклин пожала плечами. Сделав глоток вина, она поставила бокал на стол и принялась крутить его в руках.

– Когда ты в отношениях, которые хотят разрушить столько людей, это ничем хорошим не заканчивается, – прошептала она, избегая моего взгляда.

В груди похолодело, и я осторожно вдохнула, стараясь наполнить легкие воздухом, который, казалось, внезапно стал обжигающим.

– У вас с Кайлом же закончилось.

Жаклин печально усмехнулась.

– Его родители меня ненавидят. Едва ли это хорошо.

– Вряд ли больше, чем меня.

Руки Жаклин застыли, и она пристально посмотрела мне в глаза.

– Мне показалось или ты этим гордишься?

– Просто констатирую факт, – пожала плечами я и отпила вино. Алкоголь горечью растекся внутри.

Жаклин покачала головой, и ее взгляд смягчился.

– Решать, конечно, тебе, но подумай, чем это может обернуться. Что будет, если Сережа пойдет против воли родителей?

Ее вопрос, подобно камню, брошенному в безмятежную гладь озера, всколыхнул внутреннее спокойствие. Эхо ее слов зазвучало в голове, и я замерла, пораженная тем, что не задумывалась об этом раньше. Жаклин права: конфликт наших отцов должен когда-нибудь разрешиться. И исход его не обязательно будет благоприятным. Что произойдет, когда мы узнаем правду? Будет ли Сергей вынужден вечно скрывать меня от собственных родителей? Или он все расскажет им, и они навсегда отвернутся от него?

– Вы будто на поминках сидите, – раздался над ухом звонкий голос Кайла. Вздрогнув от неожиданности, я встретилась с ним нервным, неуверенным взглядом.

– Все в порядке? – шепнул на ухо Сергей, опустившись рядом. В нос ударил крепкий запах табака, пропитавший его футболку. Легкие заныли, и я жадно облизала губы. Непреодолимое желание выкурить сигарету принесло настоящую физическую боль.

– Да, – прошептала я и постаралась улыбнуться. Вышло криво.

Сергей притянул меня к себе, и я утонула в его объятиях. Но даже его тепло не смогло заглушить рой тревожных мыслей.

Заметив мое смятение, Жаклин смущенно улыбнулась и одними губами прошептала извинения. Я кивнула, пытаясь убедить и ее, и саму себя, что все в порядке.

Но это была ложь. Будущее с Сергеем оставалось окутанным мраком, и я не знала, как развеять эту тьму.

Глава 27

Утром следующего дня мы сели на паром, направляющийся к острову Свободы с его величественной статуей. Несмотря на долгую ночь, проведенную за разговорами и вином в доме семьи Рей, Кайл выглядел довольно бодрым. Он без конца сверкал улыбкой и, словно гид, рассказывал историю главного символа Америки. Сергей и я чувствовали себя неплохо, хотя и настояли на том, чтобы занять места на верхней открытой палубе парома. Свежий воздух, ласкающий лицо, был как бальзам на душу после бессонной ночи.

Хуже всех выглядела Жаклин. Она полулежала на жестком сиденье, откинув голову назад, будто пытаясь уснуть. Шелковый платок скрывал ее волосы, а огромные солнцезащитные очки прятали глаза. Я подозревала, что очки служили не столько защитой от яркого солнца, сколько маскировкой похмелья.

В очередной раз бросив взгляд на ее бледное лицо, я достала из рюкзака обезболивающее и протянула ей. Жаклин жадно выхватила блистер, проглотила таблетку и, запив ее большим количеством воды, вымученно улыбнулась в знак благодарности.

Всю дорогу я почти не сводила глаз со статуи Свободы. По мере приближения к острову она становилась все больше и внушительнее, заставляя сердце трепетать от восторга.

Паром медленно причалил к пристани, и мы в числе первых ступили на остров. Однако Жаклин отказалась от подъема на корону статуи, сославшись на то, что крутая узкая винтовая лестница, ведущая к вершине, может оказаться для нее непосильной задачей. Немного поворчав, Кайл согласился оставить ее на тенистой скамейке, и мы продолжили путь втроем.

В пьедестале статуи располагался музей, посвященный ее истории. Сергей и Кайл, уже бывавшие здесь, торопились подняться наверх, в то время как я, впервые попавшая внутрь, задерживала их, с любопытством рассматривая и фотографируя каждый экспонат.

Вскоре мы оказались у подножия той самой винтовой лестницы, о которой говорила Жаклин. Она действительно выглядела устрашающе: узкая, крутая, словно уходящая в бесконечность. Сергей, как истинный джентльмен, предложил мне идти первой. С каждым шагом воздух становился все более спертым, а голоса других посетителей отдавались эхом в замкнутом пространстве. Сердце бешено колотилось в груди, словно птица, запертая в клетке, не только от трудного подъема, но и от предвкушения.

Ступив на последнюю ступеньку, я затаила дыхание. Солнечный свет, пробиваясь сквозь маленькие окна, заливал небольшое пространство внутри короны статуи. Обернувшись к Сергею, я невольно подпрыгнула и захлопала в ладоши, словно ребенок. Он улыбнулся и, обняв меня за плечи, подвел к одному из окон.

Вид на утренний Манхэттен поразил меня до глубины души. В тот момент я впервые по-настоящему поняла, почему Нью-Йорк называют «каменными джунглями». Небоскребы, купающиеся в золотом свете, казались такими близкими друг к другу, будто стояли на расстоянии вытянутой руки. Издалека они выглядели миниатюрными и игрушечными, за исключением, конечно, величественного силуэта Всемирного торгового центра. Я предложила Сергею и Кайлу сосчитать количество высоток, но каждый из нас сбивался, доходя до сорока.

Река Гудзон, раскинувшаяся внизу, выглядела не менее впечатляюще. Ее спокойная гладь отражала сияние солнца. По ней плавно скользили паромы и водные такси, оставляя за собой серебристые дорожки. Голубое небо на горизонте сливалось с ее водами.

Я была бы готова простоять у окна вечность, наслаждаясь панорамой утреннего Нью-Йорка, но нам нужно было спускаться. Ведь второй день моего пребывания в Америке только начинался.

Вернувшись с острова Свободы, мы направились на Уолл-стрит. Кайл, продолжив играть роль нашего гида, предложил в первую очередь сделать несколько фотографий у знаменитой статуи атакующего быка. Все, даже Жаклин, радостно согласились. Казалось, ее похмелье отступило, на щеках проступил румянец, и она, наконец, сняла темные очки, не страшась ослепительного света.

Атмосфера на Уолл-стрит пульсировала особой напряженной энергией, пропитанной духом больших денег. В узкий каменный каньон, образованный громадами небоскребов, едва проникали солнечные лучи. Мы неспешно прогуливались, завороженно разглядывая здания банков и инвестиционных компаний. И повсюду, словно символ непоколебимой мощи, развевались звездно-полосатые флаги.

Оставив позади шумный финансовый район с его суетливой толпой, мы отправились к Центральному вокзалу Нью-Йорка. Сергей оказался прав, говоря о том, что со временем я привыкну к метрополитену. Всего четыре поездки, и подземка больше не вызывала отвращения.

Вокзал я узнала сразу, благодаря кадрам из культового фильма «Я – легенда». Его грандиозный фасад, сложенный из белого камня, возвышался над улицей, словно неприступная крепость. Огромные арочные окна, напоминая глаза, смотрели на нас с немым величием. Скульптуры на самом верху казались почти живыми участниками вечного, застывшего в камне танца. Золотые часы сияли в солнечных лучах.

Пообедав в самом настоящем ресторане «Макдональдс», мы прогулялись по Пятой авеню. Несмотря на обилие модных бутиков, атмосфера улицы произвела на меня большее впечатление, чем сумасшедшая энергетика Таймс-сквер.

Завершением моего знакомства с Нью-Йорком стал Бруклинский мост. С пешеходной дорожки он выглядел куда более внушительным, чем из окна автомобиля. От вида огромных каменных опор и стальных тросов, уходящих ввысь, захватывало дух. Кричащие чайки и шум транспорта, мчащегося по дороге, создавали уникальную атмосферу.

Когда мы спустились с моста, ночная тьма уже окутала город. Уставшие лица Кайла и Жаклин говорили сами за себя: их прогулка окончена. В ожидании такси, которое должно было отвезти их домой, мы долго прощались, осознавая, что в следующий раз увидимся очень нескоро. В глубине души, несмотря на старания отбросить подобные мысли, зародилось неприятное чувство, что, возможно, я вижу их в последний раз.

Крепко обнявшись на прощание с Кайлом и Жаклин, мы с Сергеем проводили такси взглядом и, прижавшись друг к другу, поплелись по тротуару в сторону дома.

На улицах Бруклина царила тишина, если не считать обогнавшего нас парня, который что-то кричал в телефон и воя сирены вдалеке. В Нью-Йорке постоянно вдалеке воет хотя бы одна сирена, как напоминание о бурлящей жизни мегаполиса.

День выдался невероятно насыщенным на впечатления. Ноги гудели от бесконечной ходьбы, лицо горело, очевидно, от солнечного ожога, но все эти мелочи казались ничтожными по сравнению с ощущением счастья, пропитавшим меня насквозь.

Внезапно Сергей остановился, и мне тоже пришлось замереть. Прижимаясь к его плечу, я подняла на него уставший взгляд. Его лицо, освещаемое тусклым светом уличных фонарей, выглядело задумчивым.

– Сильно устала? – спросил он, ласково улыбнувшись.

В мгновение ока тело наполнилось энергией. Сверкнув глазами, я покачала головой.

– Есть идея! – воскликнул он и, развернувшись, потянул меня за руку обратно, туда, откуда мы только что пришли.

Миновав несколько кварталов, мы вышли к оживленному шоссе. Терпеливо дождавшись просвета в бесконечном потоке машин, Сергей, крепко сжимая мою ладонь, резко рванул с места. Я, смеясь, бросилась за ним, стараясь быстро перебрать ногами, чтобы не упасть на асфальт. Оказавшись на противоположной стороне, мы свернули в темный проулок и побрели по узкой тропинке, обрамленной деревьями.

Не задавая вопросов, я молча следовала за Сергеем, зная, что он не обманет моего доверия. Я была готова улететь в другую страну, бродить по ночным переулкам и даже рисковать жизнью, пока его рука держала мою.

До слуха донесся отдаленный размеренный шум. Я вскинула голову, вопросительно глядя на Сергея. Он, не отвлекаясь от дороги, отреагировал загадочной улыбкой.

– Там океан, да? – радостно выдохнула я.

– Я мог бы отвести тебя на Кони Айленд, но там всегда много народу. Здесь же относительно безлюдно.

– Иногда ты ведешь себя как маньяк, – заметила я, усмехнувшись.

Сергей замер и, хитро взглянув на меня, указал куда-то вперед:

– Это бывает полезно.

Повернув голову, я обомлела от представшей передо мной красоты. Ночная мгла окутывала небольшой песчаный пляж, и лишь луна, словно фонарь, отбрасывала длинную серебристую дорожку света на волнующиеся воды бескрайнего океана. На темном небе, словно светлячки, мерцали многочисленные звезды. Шепот волн мягко ласкал слух, наполняя спокойствием. Легкий ветерок доносил до меня знакомый солоноватый запах.

Хотя я всю жизнь прожила на берегу Атлантического океана, никогда прежде не испытывала к нему подобного восторга. Из-за вечной промозглой погоды Исландии я редко посещала пляжи и еще реже наслаждалась звуком волн, разбивающихся о берег.

Я сделала несколько неуверенных шагов, желая приблизиться к мощной стихии, и кроссовки мгновенно увязли в песке. Не раздумывая, я сняла их и босиком помчалась по берегу.

На мгновение застыв на границе песка и океана, я сделала глубокий вдох и шагнула в воду. Я готовилась к ледяной, сводящей судорогой воде, но волна, ласково омывшая ноги, оказалась удивительно теплой. Она нежно обвила щиколотки, словно приветствуя меня на противоположной стороне Атлантики.

Сергей стоял чуть поодаль, наблюдая за мной с той же загадочной улыбкой на губах. В свете луны его лицо казалось еще более мужественным и немного таинственным. Я протянула руку, приглашая его присоединиться. Он, не колеблясь, скинул ботинки и встал рядом. Наши пальцы переплелись.

– Хочешь искупаться? – шепотом спросил он.

Я вопросительно изогнула бровь, готовая дать отрицательный ответ, но Сергей меня опередил.

– Точно, – усмехнулся он. – Забыл, что тебя лучше не спрашивать.

Внезапно Сергей потянул меня за руку, стремясь увлечь в темную воду. Я воспротивилась, упершись ногами в рыхлый влажный песок.

– Телефон в кармане! – выкрикнула я, чувствуя, как тревожно забилось сердце.

– Дам пару секунд, чтобы спасти его, – рассмеялся он, отпустив руку. Словно хищник, он подлетел ко мне и, подцепив пальцами край моей футболки, добавил: – Это тебе тоже не понадобится.

Его хриплый голос прошелся приятной дрожью по телу. Облизнув пересохшие губы, я коротко кивнула и поддалась. Сергей с легкостью стянул с меня футболку и, бросив ее на песок, оставил короткий обжигающий поцелуй на моей ключице. Я протянула руки, чтобы коснуться его, но он ловко увернулся. В его глазах вспыхнули озорные искорки. С той же легкостью он снял футболку с себя и бросил ее рядом с моей.

– Ну же, Джил, – поторопил он. – Раздевайся.

Злобно сверкнув глазами, я стянула шорты, оставшись в одном нижнем белье.

Бок о бок, обменявшись радостными взглядами, мы рванули вперед и нырнули в океан. Под водой царила безмятежность. Мир затих, оставив лишь мягкий плеск волн и ритмичное биение сердца. Соленая вода пощипывала кожу лица.

Я с трудом воспроизвела давно забытые движения руками, стараясь вспомнить, какого это – плавать. По ощущениям прошла целая вечность с тех пор, как я последний раз касалась воды.

Вынырнув, я жадно вдохнула свежий ночной воздух.

Подплыв ближе, Сергей обнял меня за талию. Его пальцы нежно прошлись по коже, заставив сердце биться чаще. Я обхватила его шею, и он, смеясь, начал медленно кружить меня в воде, словно танцуя.

– Ты когда-нибудь купалась в океане? – спросил он, остановившись.

– Ты знаешь ответ, – игриво произнесла я, с наслаждением наблюдая, как его глаза расширяются от удивления.

– Ни разу?

Я кивнула.

– Даже летом в Исландии вода редко прогревается выше десяти градусов.

Сергей содрогнулся, будто ему резко стало холодно.

– Пожалуй, я пересмотрю свое желание жить в Рейкьявике, – не скрывая иронической усмешки, он театрально поднял глаза к небу.

– Эй! – воскликнула я, обрызгав его водой.

Заливаясь смехом, он наклонился и осторожно коснулся моих губ. Поцелуй был легким, невесомым, как дуновение ветра.

– А правда, – сказал он, отстранившись. Его взгляд стал серьезнее. – Может, мы вместе переедем в другую страну?

В этот момент, словно призрак из прошлого, в мысли ворвался голос Жаклин. Ее предостережение относительно нашего будущего с Сергеем, похороненное глубоко внутри, неожиданно воскресло, напомнив о себе в самый неподходящий момент.

Заметив перемену в моем настроении, Сергей нежно коснулся моей щеки.

– Что такое?

– Что мы будем делать, когда узнаем правду? – против воли сорвался с губ вопрос, который я так хотела отложить на потом.

– Придумаем, как помирить наших отцов, – нахмурившись, ответил Сергей. Он произнес это так, словно не понимал, почему я не догадалась сама.

– А что, если их невозможно помирить?

– Так не бывает, – улыбнулся он, покачав головой.

– Бывает, – возразила я. – Что, если мы поймем, что шансов на перемирие нет?

Глаза Сергея опасно потемнели, как будто он злился на то, что я не верю в счастливый конец. Воздух вокруг нас сгустился, стал почти осязаемым. Молчание тянулось, и тишина звенела в ушах. Когда я уже решила, что он не ответит, Сергей вздохнул и совершенно спокойно произнес:

– В любом случае, через год я расскажу отцу правду. И тогда он либо примет ее, либо потеряет сына.

По спине пробежала ледяная дрожь. Затаив дыхание, я вгляделась в его лицо, блестящее в лунном свете, пытаясь найти хоть малейший намек на сомнение. Но в его глазах плескалась лишь холодная, безжалостная решимость.

В голове вновь зазвучали слова Жаклин: отношения с Сергеем ничем хорошим не закончатся. Теперь я была в этом уверена.

Вероятно, мне следовало радоваться, что он предпочел меня. Но вместо гордости тело сковал страх. Я понимала, что своим присутствием разрушаю его семью, отнимаю сына у родителей, и вина давила на плечи непосильным грузом. Я ничего не могла изменить.

Или могла…

– Малышка? – взволнованный голос Сергея бесцеремонно вторгся в мысли. Я с трудом сфокусировала на нем взгляд, осознав, что молчу слишком долго.

– Я замерзла, – прошептала я и, освободившись из его объятий, поплыла к берегу.

Соленая океанская вода тонкими струйками стекала по телу, оставляя влажные следы на песке. От легкого ночного ветра по коже пробежали мурашки. Схватив футболку, я наскоро вытерлась и отжала волосы.

Сергей подошел совершенно бесшумно. От его неожиданного прикосновения я невольно вздрогнула, словно забыла, что он находился рядом. Он обнял меня сзади, прижав к своему холодному мокрому телу, и его ладони заскользили по моему животу. Ледяные губы коснулись шеи, заставив судорожно вдохнуть. Волна возбуждения пронеслась сквозь меня, обжигая.

– Мне это не нравится, – задыхаясь от чувств, произнесла я.

Сергей, не обратив внимания на мои слова, переместил руки на бедра и кончиками пальцев начал медленно рисовать на коже круги. Сердце бешено заколотилось в груди. Дыхание стало прерывистым.

– Твое тело говорит обратное, – прошептал он, усмехнувшись.

Собрав остатки самообладания, я резко отстранилась и повернулась к нему.

– Мне не нравится, что ты собираешься бросить свою семьи из-за меня.

Глаза Сергея расширились от удивления. Брови подлетели вверх.

– Не из-за тебя, а ради тебя, – поправил он.

– Без разницы, – отмахнулась я.

– Я не собираюсь никого бросать. Я дам отцу выбор. В конце концов, я помолвлен с тобой, а не с Андре.

– Ты и сам знаешь, что Александр не примет наш союз. Я дочь его врага!

– Тогда к черту его! – выпалил Сергей. – Какое отношение моя жизнь имеет к его давнему конфликту?

– Дети всегда несут на себе крест ошибок своих родителей, – спокойно ответила я.

– Пусть сам тащит свой крест, – отрезал он.

В один шаг преодолев расстояние между нами, Сергей нежно обхватил мое лицо ладонями и заглянул мне в глаза.

– Я люблю тебя, и если он хороший отец, то его будет волновать только мое счастье, а не старые ссоры.

От искренности в голосе Сергея на глаза навернулись слезы. Он безоговорочно верил, что Александр примет его выбор и не будет препятствовать нашим отношениям. Я отчаянно желала разделить эту веру с ним, но глубоко внутри таились сомнения.

Подняв руку, я осторожно коснулась его щеки кончиками пальцев. Серебристо-серые глаза Сергея стали чуть темнее, и его губы накрыли мои. Он целовал меня с излишним напором, и чем дольше длился поцелуй, тем яснее становилось, что его настроение переменилось.

Не отрываясь от моих губ, Сергей настойчиво потянул меня вниз. Я подчинилась, усаживаясь на холодный песок. Расстегнув лифчик, он неспешно стянул его лямки с плеч, пробежав пальцами по всей длине рук. Его движения были медленными, чувственными, совсем на него не похожими.

– Удивляешь, – прошептала я ему в губы.

Отстранившись, Сергей с прищуром взглянул в мои глаза. Сжав челюсть, он покачал головой и набросился на меня, словно хищник. Инстинктивно я выставила руки назад, упираясь пальцами в рыхлый песок. Накрутив мои волосы на кулак, он оттянул их, и моя голова запрокинулась. Его горячее дыхание обожгло шею, и я вздрогнула от накатившей волны возбуждения. Язык скользил по нежной коже, плавно спускаясь к ключицам и ниже. Он ласкал губами грудь, покрывая ее поцелуями, избегая сосков. Охваченная желанием, я застонала, выгнув спину.

Сергей издал тихий смешок, и внезапно прохладный воздух коснулся моих сосков, заставив их болезненно затвердеть. Он кружил языком вокруг них, затягивая наслаждение, истязая меня ожиданием так долго, что спина заболела от напряжения, оттого, что я выгибалась ему навстречу, теряя контроль над собственным телом. И когда он, наконец, легко прикусил один из сосков, а затем полностью взял его в рот, у меня вырвался глубокий пронзительный стон.

– Твои стоны чертовски возбуждают, – с лукавой улыбкой прошептал он.

Вернувшись к губам, Сергей увлек меня в поцелуй, накрыв своим телом. Я с трудом подавила крик, когда его рука скользнула вниз, проникнув под ткань белья. Его пальцы нашли меня, медленно поглаживая по кругу. Я крепко прижалась к его губам в поцелуе, сталкиваясь зубами и языком.

Выпустив мои волосы, он приподнялся и, стоя на коленях, одной рукой потянулся к джинсам, в то время как пальцы другой руки скользнули в меня. Не прерываясь, он достал презерватив и протянул его мне. Я, не раздумывая, разорвала упаковку зубами, вызвав плотоядную усмешку на его лице.

Надев презерватив, он обхватил губами мой сосок и одним резким движениям вошел в меня. От нахлынувших ощущений мы одновременно громко втянули воздух в легкие. Сергей начал двигаться внутри, постепенно наращивая темп.

Он осыпал поцелуями мое тело, кусал и посасывал нежную кожу. Я зарывалась руками в его волосы, оттягивая их. Каждый раз, когда он выскальзывал из меня, я подавалась ему навстречу. Наши поцелуи были настолько страстными, что я царапала губы его щетиной. Мы громко стонали, и наши крики, разносящиеся по безлюдному ночному пляжу, заглушал бушующий океан.

***

Я проснулась от настойчивой вибрации. Звук был настолько громким, что я подумала, будто кто-то нарочно засунул телефон под подушку, желая разбудить меня любой ценой. Из горла вырвался хрип, и, с трудом перевернувшись на спину, я открыла глаза.

Комнату заливал яркий солнечный свет. Вибрация прекратилась. Не считая едва слышного гудения кондиционера, вокруг было тихо. Я с облегчение выдохнула, готовая погрузиться обратно в сон, но телефон зажужжал вновь.

Раздражение волной пронеслось по телу. Я рывком села на кровати и принялась лихорадочно искать источник надоедливого звука. Телефон обнаружился в складках одеяла у моих ног. По всей видимости, я сама в ярости зашвырнула его туда. Едва взглянув на него, я быстро поняла: он не мой. Телефон Сергея.

Взяв устройство, я собиралась положить его на пол, когда экран неожиданно вспыхнул. Я машинально взглянула на него, и брови подлетели вверх от удивления. На экране отображалось двадцать семь новых сообщений от контакта с невероятно забавным именем: «ЗАНОЗА В ЗАДНИЦЕ».

Уголки губ дрогнули в улыбке. Значит, Сергей не врал, говоря о надоедливом однокласснике, который, судя по всему, доставал его до чертиков. Я представила, что могло бы произойти, если бы тогда в ресторане, я усомнилась в его словах, и по спине пробежал холодок.

Внезапно дверная ручка начала медленно опускаться. Инстинктивно отбросив телефон в сторону, я села на край кровати. Хотя я не читала ни одного сообщения, все равно чувствовала себя неловко. Сердце колотилось в груди, словно я только что пробежала марафон.

– О! – раздался бодрый голос Сергея. – Ты проснулась.

Его ослепительная улыбка заставила меня улыбнуться в ответ. Указав на смятое одеяло, я с притворной обидой проворчала:

– Твой телефон меня разбудил. Вибрировал без остановки.

На мгновение в глазах Сергея промелькнула паника, но он быстро взял себя в руки, и его улыбка вновь засияла.

– Совсем про него забыл, – пробормотал он и, подхватив устройство, спрятал его в карман джинсов.

Оглядев его с головы до ног, я встала и поспешила к выходу. Остановившись в дверном проеме, я обернулась и произнесла:

– Давно хотела спросить, ты в курсе, что существуют мужские шорты?

– Ха-ха, – иронично отозвался он. – Мне комфортно в джинсах.

– Ну да, – саркастически кивнула я, приложив палец к губам. – В кожаной куртке зимой в Рейкьявике. В джинсах летом в Нью-Йорке. Вполне удобно.

– Знаешь что? – закричал он и бросился ко мне.

Взвизгнув, я сорвалась с места и умчалась по коридору. Я успела забежать в ванную, прежде чем он настиг меня.

– Рано или поздно тебе придется выйти, – рассмеялся Сергей, ударив ладонью по запертой двери.

Я тихо хихикнула и приступила к утренним процедурам.

Выйдя из душа, я застала Сергея внизу. Мягко улыбнувшись, он поднял на меня взгляд, полный нежности, и, указав на экран телефона с открытым приложением такси, сообщил, что наш ждет завтрак на Манхэттене. Едва не здохнувшись от восторга, я вихрем взлетела по лестнице, чтобы отыскать в чемодане самую подходящую одежду.

Машина плавно скользила по улицам, унося нас все дальше от Бруклина. Вскоре мы уже сидели на уютной веранде одной из бесчисленных кофеен Нью-Йорка, вдыхая аромат свежесваренного кофе. Лениво потягивая напиток, мы сонно наблюдали за бурлящей жизнью мегаполиса. Мимо проходили люди с угрюмыми лицами, а мы, словно находясь в другом мире, наслаждались жизнью и завтраком в полдень.

Когда улыбчивая официантка принесла счет, я успела первой приложить карту к терминалу. Сергей проворчал что-то о том, что должен был заплатить сам, но в его голосе не было ни тени недовольства. Напротив, я уловила в его взгляде искреннюю благодарность, что заставило меня задуматься. Сколько же он потратил, чтобы подарить мне этот город мечты?

Под предлогом приобретения сувениров я затащила Сергея в огромный торговый центр. Не сводя с него глаз, я пыталась угадать, что могло бы его по-настоящему порадовать. И вдруг в магазине Nike он остановился, словно завороженный, перед парой спортивных кроссовок, с явным интересом рассматривая их.

Не желая упускать возможность, я мгновенно попросила его их примерить. Удовлетворенная улыбка, расплывшаяся на его лице, не оставила сомнений – кроссовки ему идеально подошли.

Прошептав продавцу, что мы их берем, я протянула ему банковскую карту и попросила сделать все незаметно. Когда Сергей уже собирался вернуть коробку на место, продавец ловко выхватил ее из его рук и упаковал в фирменный пакет.

Крепкие объятия Сергея стали для меня лучшей благодарностью.

Ближе к вечеру мы направились в, казалось, единственное место, которое я еще не успела посетить. Центральный парк – оазис зелени посреди каменных джунглей Нью-Йорка. От фургонов, припаркованных у самого входа, доносился соблазнительный запах жареных хот-догов и хрустящих крендельков. Мы взяли еду и переступили невидимую границу парка.

Низкие изящные ограждения защищали деревья и кустарники от прохожих, подчеркивая хрупкую красоту природы в сердце мегаполиса. Зелень была настолько насыщенной, что на миг мне почудилось, будто я смотрю на мир сквозь изумрудный фильтр. Вокруг кипела жизнь: велосипедисты, звеня веселыми колокольчиками, проносились мимо; скейтбордисты выписывали замысловатые фигуры на асфальте; бегуны в спортивной форме прокладывали свой путь по извилистым тропинкам. Звуки города приглушались густой листвой, заменяясь пением птиц. Даже не верилось, что эта идиллия существовала в нескольких минутах ходьбы от бесконечного шума и суеты Нью-Йорка.

Солнце уже село, окутывая парк в мягкие сумерки. Воздух стал прохладнее, тени длиннее и причудливее. Когда сумерки окончательно сгустились и дорожки погрузились в полумрак, зажглись уличные фонари.

Вдруг на лицо упала прохладная капля, и я машинально стерла ее тыльной стороной ладони. За первой последовала вторая. Начинался дождь. Люди засуетились, стараясь укрыться от стихии под навесами или в ближайших кафе. Лишь мы с Сергеем продолжали неспешно прогуливаться по мокрым дорожкам.

Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень, нещадно поливая все вокруг. Сергей замер, поймал мой взгляд и, притянув меня к себе, нежно коснулся губами моих.

Он целовал меня в свете уличных фонарей под зелеными кронами деревьев Центрального парка, пока на нас обрушивался проливной дождь. И это был один из самых прекрасных моментов в моей жизни.

Глава 28

Шасси самолета мягко коснулись посадочной полосы в международном аэропорту Рейкьявика. Спина ныла после длительного перелета, и усталость давила на плечи. Слегка размяв затекшую шею, я отстегнула ремень безопасности и взглянула на часы. Легонько потормошив Сергея, дремавшего в соседнем кресле, я тихо спросила:

– Пол знает, что ты прилетаешь сегодня?

Очнувшись ото сна, Сергей растерянно огляделся, будто не понимая, где находится.

– Что? – выдохнул он, нахмурившись. Его усталые стеклянные глаза встретились с моими.

– Пол, – мягко повторила я.

– А! Нет, не знает.

Его взгляд скользнул по сумеркам за стеклом иллюминатора.

– Который час?

– Почти двенадцать, – ответила я и, вспомнив, что Сергей не привык к свету белых ночей, поспешила добавить: – Ночи.

Он тихо выругался и достал телефон.

– Сейчас наберу ему.

На третьей попытке дозвониться до Пола стало очевидно, что Сергею негде провести эту ночь.

Пройдя паспортный контроль и получив багаж, мы вышли из аэропорта. Я невольно содрогнулась, когда порывистый ветер хлестнул по лицу, растрепав волосы. Все-таки мягкий, теплый климат Нью-Йорка был гораздо ближе моей душе. К хорошему быстро привыкаешь.

Бросив беглый взгляд на Сергея, я отметила его абсолютное безразличие ко всему вокруг. Он едва держал глаза открытыми, не говоря уже о том, чтобы принимать какие-либо решения.

– Ты домой? – устало зевнув, спросил он.

– Да, – протянула я, лихорадочно соображая, что делать.

Мысль возникла внезапно, словно вспышка молнии, и глаза широко распахнулись от неожиданности. Вытащив телефон, я открыла календарь, пытаясь прикинуть график дежурств отца.

– Ты едешь со мной, – решительно заявила я, переключаясь на приложение такси.

– Что? Куда? – непонимающе нахмурился Сергей.

– Домой.

– Ни за что! Если твой отец…

– Он на дежурстве, – прервала его я, вбивая адрес в соответствующее поле приложения. – Проскользнем тихо, никто и не заметит. Утром спокойно поедешь к Полу.

– Идиотская идея.

– Знаю, – улыбнулась я, заблокировав телефон. – Но другой нет.

Ветер разбушевался не на шутку. Воздух был пропитан сыростью, которая, казалось, проникала сквозь одежду до самых костей. Пришлось вытащить из чемодана практически бесполезную против бушующего шторма ветровку и, накинув ее на плечи, жаться к Сергею, чтобы совсем не окоченеть.

В ожидании такси я бросала нервные взгляды то на экран телефона, то на темное грозовое небо, ожидая, что в любую секунду хлынет проливной дождь. В отличии от теплого летнего ливня Нью-Йорка, дождь Рейкьявика не был столь щадящим.

Наконец вдалеке, рассекая сумрак, показались фары машины. Мы быстро загрузили чемоданы в багажник и с нескрываемым облегчением нырнули в теплый салон. Сергей, взяв мои заледеневшие ладони в свои, принялся нежно и тщательно растирать их. От его заботы на губах расцвела искренняя улыбка.

По моей просьбе водитель высадил нас в начале улице, и последние метры мы преодолели пешком. В окнах дома царила полная темнота. Свет на крыльце не горел. Я совершенно забыла предупредить маму о приезде. Впрочем, в сложившейся ситуации это было к лучшему.

– Может, я все-таки переночую в гостинице? – с опаской прошептал Сергей, окинув дом настороженным взглядом.

– Испугался? – поддела я его, игриво вскинув бровь.

– Есть немного.

Не ответив, я приложила магнитный ключ к замку и открыла калитку. Сергей, стараясь ступать как можно тише, подхватил чемоданы и осторожно двинулся по дорожке.

Обогнав его, я включила фонарик на телефоне и, вставив ключ в замочную скважину, аккуратно провернула его. Дверь открылась с тихим щелчком. Набрав в грудь побольше воздуха, я переступила порог и замерла, прислушиваясь. Тишина. Лишь из кухни доносилось мирное гудение холодильника.

Безмолвно кивнув Сергею, приглашая его войти, я придержала для него дверь и медленно закрыла ее, стараясь не издать ни одного лишнего звука.

Не разуваясь, мы крадучись поднялись по лестнице и цыпочках проскользнули в коридор. Каждый шаг отдавался гулким эхом, каждый скрип половицы казался оглушительным взрывом. Сердце бешено колотилось в груди.

Помедлив у родительской спальни, я вновь прислушалась, надеясь уловить мирное сопение. Но тщетно. Ни шуршания одеял, ни храпа, ни даже звука дыхания. Абсолютная, пугающая тишина.

На самом деле я не была до конца уверена, что отца нет дома. Но Сергею незачем было об этом знать.

Бесшумно открыв дверь комнаты, я пропустила Сергея вперед и вошла следом. Раньше он уже бывал у меня дома, но никогда в комнате. Было как-то странно находиться с ним здесь, в таком интимном и защищенном от всех месте.

Я осторожно положила телефон с фонариком на прикроватную тумбочку и бросилась в объятия Сергея.

– Твоя очередь ночевать у меня, – прошептала я.

– Эта комната мне нравится намного больше, – в тон мне ответил он.

Сергей нежно убрал прядь волос с моего лица, и я почувствовала его горячее дыхание на щеке. От интимности момента перехватило дыхание.

– Не спеши с выводами. Ты еще не видел ее при свете.

– На самом деле мне плевать на обстановку. Главное, чтобы ты была рядом.

От его слов в душе возник трепет. Поддавшись порыву чувств, я впилась в его губы поцелуем.

Не отрываясь друг от друга, мы сбросили часть одежды на пол и аккуратно опустились на кровать. Запретность происходящего лишь разжигала внутри огонь. Когда стало очевидно, к чему все идет, мы одновременно отстранились и, тяжело дыша, покачали головами.

– Пора спать, – с лукавой улыбкой произнес Сергей.

Я выключила фонарик, и комната погрузилась во тьму.

***

Первый раз я проснулась от резкого толчка в плечо. Сергей, судя по всему, тряс меня довольно давно и, не получив желаемого результата, перешел к более эффективным методам. С трудом разлепив веки, я отметила, что в комнате все еще царил полумрак. Встретившись с испуганным взглядом Сергея, я мгновенно пришла в себя и села на кровати. Он кивнул в сторону двери и одними губами прошептал: «Родители».

Я напрягла слух. Из коридора доносились приглушенные шаги и едва различимые голоса. Отец был дома. Внутри все похолодело, и я нервно закусила губу.

Внезапно раздался хлопок двери, за ним последовал шум воды в трубах. Родители собирались на работу. Им незачем было заходить в мою комнату.

Посмотрев на Сергея, от напряжения с силой сжимавшего одеяло, я покачала головой и шепнула:

– Все в порядке.

Он закрыл глаза, тяжело сглотнул и, наконец расслабившись, лег на спину. Я прижалась к нему, положив голову на грудь. Биение его сердца показалось мне оглушающим. Оно колотилось так быстро и громко, словно собиралось проломить грудную клетку и выпрыгнуть наружу.

Кончиками пальцев я нежно гладила кожу на его плече, успокаивая. Постепенно его пульс пришел в норму, и Сергей обвил меня руками, притягивая к себе. Мы вновь провалились в сон, наслаждаясь объятиями друг друга.

Второй раз я открыла глаза от яркого солнечного света, пробивавшегося сквозь окно. Мгновенно подняв руку, я выставила ее перед собой, защищаясь от слепящих лучей.

Сергей мирно спал, по-прежнему лежа на спине. Осторожно, боясь разбудить его, я встала с кровати и задернула шторы. Часы показывали десять утра. Сонливость накатила с новой силой. Вероятно, это было то самое состояние, которое Сергей описывал как последствия резкой смены часовых поясов.

Решив, что мы можем еще немного поспать, я снова залезла под одеяло и прижалась к тихо сопящему Сергею.

В третий и последний раз за это утро я проснулась в двенадцать часов. Сергей все еще спал, растянувшись на животе. Его дыхание было ровным и спокойным. Бесшумно поднявшись, я подошла к двери и, слегка приоткрыв ее, выглянула в узкую щель. Коридор был пуст.

Сделав глубокий вдох, я вышла из комнаты и, стараясь ступать как можно тише, направилась к спальне родителей. Сердце гулко билось в груди. Не раздумывая, я нажала на ручку и распахнула дверь. Пусто.

Я тщательно осматривала комнату за комнатой, каждый раз замирая от страха столкнуться с кем-нибудь. Заглянула в гостиную, кухню, гараж. Даже двор не ускользнул от моего внимания. Лишь окончательно убедившись, что в доме никого нет, я с облегчением вернулась к Сергею и прыгнула на кровать.

Сергей встрепенулся и ошеломленно уставился на меня.

– Пора вставать! – радостно воскликнула я.

Он беззвучно замахал руками, пытаясь образумить меня. Во взгляде, метнувшемся к двери, четко прослеживалась паника.

– Дома никого, – объявила я, улыбнувшись. – С тебя завтрак.

– Черт бы тебя побрал, Джил! Нельзя же так пугать!

– Ты про перспективу стоять у плиты? – язвительно уточнила я.

– Ага, – с сарказмом обронил он. Краешки его губ дрогнули, намекая на зарождающуюся улыбку.

Сергей под предлогом страха остаться одному в доме настоял на совместном душе. Его уловка была настолько же прозрачна, насколько и соблазнительна. Ничего он не боялся, просто жаждал разделить со мной это интимное мгновение. Я не стала возражать.

Представления Сергея об идеальной температуре воды разительно отличались от моих. Он, словно играя, постоянно крутил вентили смесителя, превращая привычный комфортный душ в ледяной водопад. Его довольные смешки эхом отдавались от кафельных стен, и я, невольно поддавшись его настроению, смеялась вместе с ним.

Продрогшие, но счастливые, мы спустились на кухню, где меня ждало очередное открытие: кулинарные таланты Сергея ограничивались умением переварить макароны до состояния бесформенной каши. Я, конечно же, не поверила его словам, но уступила и сама приготовила завтрак.

Два золотистых омлета, две чашки (мой крепкий обжигающий кофе и его чай), и мы заняли барные стулья у окна. В уютной домашней атмосфере мы обсуждали Нью-Йорк. Я решительно не понимала, почему Сергей так ненавидит этот город, потому что сама влюбилась в него с первого взгляда. Не сумев переубедить меня, он плавно перевел тему на Кайла. Затем мы принялись обмениваться впечатлениями о прошедшей свадьбе Анжелины.

Непринужденная беседа захватила нас настолько, что мы потеряли счет времени. Мы так погрузились в обсуждения, что совершенно забыли, где находимся. Наш смех был таким громким, что мы не услышали, как тихо открылась входная дверь. Ни шагов, ни голосов, ни сдавленного вздоха мамы, появившейся в дверном проеме. Мы не заметили ничего, пока резкий пронзительный голос отца не прервал наше беззаботное веселье.

– Здравствуй, Сергей! – пронеслось по кухне, словно раскат грома.

Глава 29

Кровь мгновенно отхлынула от лица, и сердце бешено заколотилось в груди. Ледяной страх, парализуя, сковал тело невидимыми цепями.

Сергей резко обернулся и вскочил со стула, случайно задев локтем стоявшую на краю стола кружку. Звонкий удар фарфора о кафельный пол вырвал меня из оцепенения. Я глубоко вдохнула, внезапно осознав, что забыла о самом простом – о необходимости дышать.

Повернувшись, я увидела отца. Он стоял в дверях, сжав челюсти и опустив руки по швам. Его пристальный взгляд был прикован к Сергею. Мама, стоящая рядом с ним, испуганно прижимала ладонь ко рту, беспомощно качая головой.

Воздух, наполненный напряженным молчанием, сгустился. Взгляд, словно маятник, метался от Сергея к отцу и обратно. Они смотрели друг на друга, будто сражались в немом поединке.

Внезапно отец сложил руки на груди и громко произнес:

– Штирлиц¹³ еще никогда не был так близок к провалу.

Фраза, произнесенная с легкой иронией, заставила на мгновение забыть о тревоге. Мы с мамой пораженно вскинули брови, уставившись на отца. Его лицо выражало спокойствие. Он не выглядел злым. Казалось, присутствие Сергея его нисколько не удивило.

– Скажи, Сергей, – начал он, сунув руки в карманы джинсов. – Ты не боишься, что я тебя убью?

Я дернулась, испытав резкий прилив паники. Инстинктивно сжав руку Сергея, я почувствовала холод его ладони, словно прикоснулась к покойнику. Переплетя наши пальцы, он решительно заявил:

– Я в это не верю.

Отец цокнул языком и впервые отвел взгляд от Сергея, посмотрев на меня.

– Пожалуй, пришло время поговорить.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и скрылся в коридоре, молча приглашая следовать за ним. Окаменев, я застыла, прожигая взглядом пустой дверной проем, где еще секунду назад находилась его фигура. Мысли кружились в бешеном вихре, сталкиваясь и переплетаясь друг с другом. Лихорадочно перебирая возможные темы разговора, я гадала, приоткроет ли он завесу тайны? Расскажет ли о своем прошлом?

Сергей, заметив, что я не двигаюсь, мягко потянул меня за руку к выходу из кухни. Проходя мимо мамы, я отпустила его ладонь и остановилась, заглянув в ее беспокойные глаза.

– Я думала, вы на работе, – вырвалось у меня, словно оправдание за то, что они застали нас с Сергеем.

Мама грустно улыбнулась.

– Я тоже думала, что ты в Италии с Хлоей.

– Ты знала правду, – с уверенностью произнесла я.

Она протянула руки и обняла меня за плечи, крепко прижав к себе.

– Разумеется, знала, – прошептала она, обжигая ухо горячим дыханием. – Идите. Я заварю чай.

Кивнув, я подошла к Сергею, терпеливо ждавшему в коридоре. Взявшись за руки, мы вместе вошли в гостиную.

Отец стоял в центре комнаты, скрестив руки на груди. Несмотря на внешнее спокойствие, его напряженные плечи выдавали истинное волнение. Тяжелый взгляд медленно скользнул от меня к Сергею. Он кивнул в сторону дивана, приказывая сесть.

– Полагаю, последние дни вы провели вместе, – произнес он, скорее утверждая, чем спрашивая.

Мы с Сергеем переглянулись. В комнате ненадолго повисло тяжелое молчание. Мы не знали, что сказать. Впрочем, отец и не ждал ответа. Покачав головой, он продолжил, впившись в меня пристальным взглядом.

– Я даже догадываюсь, откуда ты узнала про Россию. Кайл или Свейдн?

Сергей сильнее сжал мою руку в явном недовольстве, что я нарушила клятву не обсуждать с отцом его прошлое.

– Свейдн, – прохрипела я, чувствуя, как горло сдавливает невидимыми тисками. Каждый звук давался с огромным трудом.

Отец кивнул.

– Я сразу все понял, когда ты завела эту тему. Вряд ли ты бы стала копаться в прошлом, если бы рассталась с Сергеем, как я требовал.

Я открыла рот, чтобы спросить, почему он молчал о своих предположениях, но голос подвел меня. Из груди вырвался лишь неслышный, похожий на шипение звук.

– Как дела у Александра? – спросил отец, обращаясь к Сергею. – Нам так и не удалось поговорить.

– Что произошло между вами? – вопросом на вопрос ответил Сергей.

Отец усмехнулся и провел ладонями по лицу, будто пытался стереть с него тревогу. Каждое его движение говорило о бушующих внутри эмоциях.

– То, что я сейчас расскажу, известно всего нескольким людям, – начал он, отведя взгляд. – Александру, Эве и Трикси. Многое из моих слов может показаться вам нереальным, выдуманным бредом. Но большинство фактов можно проверить в интернете. Надеюсь, это развеет ваши сомнения.

В комнату бесшумно вошла мама. Ее появление осталось незамеченным до тех пор, пока она не поставила на кофейный столик поднос с небольшим чайником и четырьмя чашками. Она нежно улыбнулась мне и села рядом.

Отец молчал, вглядываясь в лицо мамы, словно ожидая ее одобрения. Получив ободряющий кивок, он подошел к окну, отвернулся, видимо, чтобы не встречаться с нами взглядом, и заговорил:

– В первую очередь я должен признаться, что врал тебе, Джил. Я никогда не учился в Манчестерском университете.

Внутренне я ощутила, будто он пнул меня в живот. Воздух с шумом вышел из легких, и я уставилась на его спину в немом потрясении. От напряжения я крепко стиснула ладонь Сергея.

– Я родился, вырос и учился в Москве. В свое оправдание могу сказать, что я действительно планировал перевестись в Манчестер. На третьем курсе меня пригласили стать студентом по обмену. Я успешно сдал экзамены, собрал все необходимые документы, но за месяц до перевода…

– В его жизни появилась я, – перебила мама, грустно усмехнувшись.

Отец тяжело вздохнул.

– Я отказался от перевода, о чем впоследствии сильно жалел. Если бы я настоял на своем и увез Трикси в Англию, наша жизнь сложилась бы иначе. Именно поэтому я так тяжело переживал твой отказ учиться в Манчестере.

В его голосе звучало неподдельное сожаление, от которого сердце болезненно сжалось. Затаив дыхание, я ждала, что он скажет дальше.

– Окончив университет, я попал в интернатуру в Московскую больницу имени Сеченова. Там я и встретил старшую медсестру Эву. Она познакомила меня со своим мужем Александром. Мы быстро нашли общий язык и стали хорошими друзьями.

– Эва и Александр присутствовали на нашей свадьбе, – задумчиво добавила мама. На ее губах расцвела улыбка. Она словно на миг перенеслась в тот торжественный вечер.

– Все началось в первый Новый год, который мы встречали вместе, – продолжил отец. – В ту ночь Александр представил нас своему брату Дмитрию.

Сергей судорожно вздохнул, услышав имя дяди. Его пальцы сжали мои с такой силой, что я невольно поморщилась от боли.

– Александр почти не знал своего брата, – отрезал отец, и в его голосе прозвучала сталь. – Лучше бы и я оставался в неведении, но, увы, судьба распорядилась иначе.

– Однажды зимним вечером я в одиночестве сидел в небольшой квартирке, в которой мы жили вместе с Трикси. По спортивному каналу транслировали футбольный матч, на столе стояло пиво в бокале, а Трикси еще днем ушла к подруге. Одним словом, все располагало к приятному отдыху.

Мама тихо хмыкнула, и на ее лице промелькнула тень неодобрения. Сложив руки на груди, она выразила свое несогласие с отцовским представлением об идеальном вечере.

– Спокойствие оборвалось внезапным звонком в дверь, – продолжал отец. – В замешательстве взглянув на часы, я предположил, что Трикси вернулась пораньше, и направился открывать. Но поверь, твоя мама никогда не покидала подруг до наступления глубокой ночи.

– На пороге стояли трое незнакомых мужчин: один болтался сзади, постоянно нервно оглядываясь на лестничный проем, а двое других держали под руки Дмитрия. Куртка расстегнута, свитер под ней перепачкан кровью, и он с силой прижимал ладонь к левой стороне груди, чуть ниже плеча. Я навсегда запомнил его бледное лицо с синими потрескавшимися губами. Его широко раскрытые глаза выражали немую просьбу о помощи.

– Не задавая вопросов, я впустил их в квартиру. Скомандовал уложить Дмитрия на диван, на котором еще мгновение назад сидел сам, и, аккуратно отведя его руку, взглянул на рану. Сначала я не осознал, что вижу. Лишь спустя минуту до меня дошло – это огнестрельное ранение. Выходного отверстия не видно. Пуля застряла внутри.

Краем глаза я заметила, как Сергей покачал головой. Не знаю, о чем он думал, но он явно не соглашался. То ли с собственными мыслями, то ли со словами отца, который тем временем продолжал:

– Извлечь пулю в домашних условиях, не навредив Дмитрию, было почти невозможно. Я медлил, понимая, что ценой ошибки будет его жизнь. Заявив, что ему срочно необходимо в больницу, я оглядел присутствующих и смутно понял, кто передо мной.

– Жизнь в России в девяностые годы была сложной. После развала Советского Союза в стране царил хаос, безденежье, дефицит и безработица. Привычный мир рухнул, идеалы рассыпались в прах, а на пепелище старых ценностей молодежь воздвигла новых кумиров. Улицы городов захлестнула волна бандитизма. Мелкие шайки постепенно переросли в большие преступные группировки. Москва превратилась в поле битвы за власть и влияние. Перестрелки и взрывы стали зловещим фоном повседневности. И Дмитрий, как я узнал позже, был частью этого кошмара, одним из участников самой большой и жестокой группировки в столице.

Внезапно Сергей не выдержал. Он вскочил с дивана, и с его губ сорвался полный ярости крик:

– Чушь!

Отец впервые с начала своего рассказа обернулся и с грустью взглянул на него.

– Я предупреждал, – усмехнувшись, заметил он. – Впрочем, я бы и сам не поверил, если бы Дмитрия не притащили ко мне с пулей в плече.

– В нашей семье все с детства преданы церкви. Дядя не мог быть преступником, – возразил Сергей, сжав кулаки.

– Зачем мне врать? – строго спросил отец, вздернув подбородок.

Сергей замялся. Его пронзительный взгляд застыл на моем отце, будто пытался просверлить его насквозь. Покачав головой, он с трудом сглотнул. Его плечи повержено опустились, и он рухнул обратно на диван.

– Я понимаю твое негодование, потому что в тот момент чувствовал то же самое, – мягко проговорил отец.

Сергей резко отвернулся.

– Что произошло дальше? – севшим от напряжения голосом спросила я.

Отец взглянул на меня, затем снова повернулся к окну. Недолго помолчав, будто собираясь с силами, он продолжил:

– Я понимал, что с тем скудным набором медикаментов, который имелся в домашней аптечке, мне не справиться. Стоило произнести это вслух, как один из его молчаливых приятелей протянул мне клочок бумаги и ручку. Эти люди могли многое, даже достать то, что в стране было в дефиците. Наспех набросав список, я вернул листок обратно, и меньше чем через полчаса получил все необходимое. Я приступил к операции, тем самым определив свою дальнейшую судьбу.

– Дмитрий был в тяжелом состоянии, и ему пришлось провести у нас около недели, чтобы полностью восстановиться. Мне удалось поговорить с ним только на следующий день. Впрочем, я и не нуждался в его объяснениях, поняв все самостоятельно. Он лишь помог заполнить некоторые пробелы. Дмитрий оказался не просто рядовым участником группировки, он был одним из старших.

– Разумеется, он умолял меня ничего не говорить Александру, и я пообещал ему. Спустя много лет я не раз жалел о своем решении. Я должен был сразу рассказать Александру о криминальной жизни его брата. Но не сделал этого.

– Спустя какое-то время после произошедшего с Дмитрием ко мне привели нового пациента. На целый год наша квартира превратилась в импровизированный госпиталь.

– Почему вы не переехали? – услышала я тихий голос Сергея.

– Зачем? – удивленно воскликнула мама.

– Да они же были преступниками! – с негодованием выпалил Сергей. – Вы пускали их в дом, помогали им.

– Я спасал человеческие жизни, – пожал плечами отец. – Исполнял клятву, данную еще в университете. И потом, они не те преступники, которых ты представляешь, произнося это слово. С такими людьми можно и нужно было дружить. Они щедро платили за помощь, и я знал, что моя семья под их надежной защитой. В те годы это было важнее всего.

– Бандиты-рыцари, – недовольно сморщив нос, обронил Сергей.

– Любопытное определение, – усмехнулся отец. – Они представляли опасность только в одном случае: если ты перешел им дорогу.

Последние слова он произнес таким ледяным тоном, что по коже пробежали мурашки.

– Спустя еще год родилась Джил. Обстановка в стране постепенно налаживалась, но по-прежнему оставалась тяжелой. Мысль о переезде давно зрела моей голове, и сформировалась окончательно, когда у Александра родился сын с болезнью, которую можно было вылечить только заграницей.

– Дмитрий исчез и долго не выходил на связь, пропустив рождение Сергея. Тогда я, не раздумывая, предложил Александру помощь. За годы работы домашнего госпиталя мне удалось скопить приличную сумму, которой, как я надеялся, хватит. Александр, скрепя сердце, принял часть денег, и вскоре вся семья Рей улетела в Германию. Тогда-то все и случилось.

– Через несколько дней на пороге нашей квартиры внезапно возник Дмитрий. Он почти волок на себе раненого товарища с пробитой головой. Я, привыкший к подобным визитам, без лишних вопросов принялся за дело. Зашив рану, я отправил их отдыхать. Ночью меня разбудил хлопок двери – Дмитрий вновь исчез, прихватив с собой ключи от моей машины.

– В тот же день ко мне заявились странные люди в кожаных куртках. Они спрашивали про Дмитрия. Естественно, я сделал вид, будто давно не видел его, а сам в душе метал в его сторону проклятия.

– Не знаю, что он сделал, но Дмитрий явно влип в крупные неприятности. Придя ко мне прошлым вечером, он поставил нас с Трикси и Джил между ними. С этого момента у нашего дома беспрерывно стояла черная машина. За нами следили.

– В отчаянии я обратился в правоохранительные органы с заявлением об угоне. Я надеялся, что они смогут отыскать Дмитрия раньше, чем до него доберутся люди в кожанках. Но этого не случилось.

– За несколько часов до своей гибели Дмитрий позвонил мне и попросил прощения за то, что втянул меня в свои проблемы. Он предупредил, что как только они расправятся с ним, сразу же придут за мной. Тот человек с раной на голове, которого я спас, должен был умереть в угоду группировки. Дмитрий не смог смириться с этим и привел его ко мне, прекрасно понимая, что тем самым подписывает мне смертный приговор.

– Дмитрия взорвали в моей машине недалеко от города. О его смерти я узнал уже находясь в зале аэропорта. Нам с Трикси чудом удалось избежать неминуемого. Задержись мы всего на день, и нас постигла бы та же участь.

В комнате повисла гнетущая тишина. Казалось, все присутствующие затаили дыхание, пытаясь осознать всю горечь и ужас услышанного. Сделав глубокий прерывистый вдох, отец продолжил:

– Преступная деятельность Дмитрия вскрылась. Александр, находясь заграницей, узнал обо всем от родителей. Они посоветовали ему как можно дольше не привозить семью в Россию. Он принял решение не возвращаться туда никогда. Я помог ему с переездом в Исландию.

– Подробности гибели Дмитрия было трудно собрать воедино. Новости освещали слишком мало информации. Александр не знал о моей связи с группировкой и о том, что Дмитрий погиб в моей машине. Мне следовало открыть ему правду, но я не решился. И это молчание сыграло со мной злую шутку.

– После переезда в Рейкьявик для Александра и его родных опасность миновала, в то время как над нашей семьей все еще висела угроза. Мы полностью сменили имена. Александру я объяснил это как необходимость для адаптации в новой стране, и он, поразмыслив, предложил семье последовать нашему примеру. Думаю, нетрудно догадаться, кто изменил имя, а кто нет.

– Большую часть нашей дружбы с Александром я лгал ему, и за это до сих пор не могу себя простить.

Отец горько усмехнулся, и его плечи поникли, словно под непосильной ношей воспоминаний. В комнате воцарилась тишина, такая густая, что казалось, ее можно потрогать. И никто не осмеливался ее нарушить.

Когда отец вновь заговорил, его голос стал еще мрачнее:

– Страх, привезенный из России, с годами стих и почти забылся. Все шло хорошо до тех пор, пока не умер отец Александра.

– Я помню тот ужасный день, когда Александр позвонил мне с этим страшным известием. Он сообщил, что не повезет никого из семьи в Россию из соображений безопасности. На следующий день он улетел, и этот короткий разговор стал для нас последним.

Сердце гулко забилось в груди. Я украдкой взглянула на Сергея, и его взволнованный взгляд встретился с моим. Момент, которого мы ждали целый год, наконец настал. Сейчас мы узнаем правду, что же все-таки произошло между нашими родителями.

Сергей нерешительно протянул мне руку, словно боялся, что я оттолкну ее. Я схватилась за его ладонь и крепко сжала ее. Мы кивнули друг другу, молча выражая поддержку, и снова перевели взгляд на отца.

– Интересно, что все вновь началось со звонка в дверь, – отец невесело усмехнулся, покачав головой. – Прошла примерно неделя с того момента, как Александр улетел в Россию. Я знал, что он скоро вернется, но конкретную дату мы не обсуждали.

– Джил была в школе, Трикси на работе. Я не знал, кто так отчаянно давил на кнопку звонка, но, не задумываясь, пошел открывать. На пороге стоял Александр. Его лицо было искажено гримасой гнева. В глаза плескался огонь, губы сжаты в тонкую линию. Я никогда прежде не видел его в таком состоянии.

– Он ворвался в дом и захлопнул дверь с такой силой, что задрожали стекла. Затем, не говоря ни слова, выхватил из-под куртки пистолет и наставил его на меня. Я застыл. Руки невольно поднялись. Он начал кричать, сыпать обвинениями. Слова смешивались в единый клокочущий поток ненависти, направленный на меня. Он твердил, что все знает и пришел забрать мою жизнь. Он был не в себе, словно одержимый. Я не знал, что он увидел или услышал в России, но он с абсолютной уверенностью говорил, что я убил его брата.

– Времени прошло достаточно, и информация о группировках девяностых постепенно начала появляться в интернете, фильмах и книгах. Если, находясь в России, он интересовался смертью брата, то, вероятно, он узнал о моей косвенной причастности. Возможно, Александр понял ее превратно, превратив меня в виновного.

– Я пытался его успокоить, умолял выслушать меня. Но он не хотел слушать, лишь повторял, как сломанная пластинка, что я убийца.

– Прогремел выстрел. В ушах зазвенело, а затем наступила оглушительная тишина. На мгновение мне показалось, что я умер. Но шок отступил, и я понял, что жив. Александр промахнулся. Позже, анализируя тот момент, я пришел к выводу, что он не собирался стрелять. Это был срыв. Случайность. И звук выстрела отрезвил его. До него дошло, что он натворил и что мог натворить.

– Я стоял как вкопанный, глядя в его испуганное лицо. Он молча спрятал оружие и выбежал из дома, оставив меня одного. Больше я его не видел. И думал, что не увижу, пока не встретил его в больнице в прошлом году.

Комнату вновь окутала тишина. Отец закончил рассказ, и его слова, казалось, все еще висели в воздухе. Леденящий ужас сковал тело, и я, раскрыв рот, жадно хватала воздух, пытаясь успокоиться.

Внезапно Сергей отпустил мою руку и вскочил с дивана. Не проронив ни слова, он вылетел из гостиной. Громкий хлопок входной двери заставил меня вздрогнуть.

Я инстинктивно подорвалась с места и хотела броситься за ним, догнать, удержать. Но мама, схватив меня за плечи, остановила мой порыв. Ее пальцы, словно стальные когти, впились в кожу, причиняя острую боль.

– Он вернется, – произнесла она уверенно глядя мне в глаза.

– Он может пойти к отцу! – в панике выкрикнула я, пытаясь вырваться из ее мертвой хватки.

– Не пойдет, – отрезала она. – Сергей не дурак.

Ноги предательски подкосились, и я обессилено упала обратно на диван.

Вдруг оживился отец. Он медленно повернулся и подошел к столику, где стоял остывший чайник. Налив кружку, он сделал медленный глоток, будто собираясь с мыслями. Его взгляд остановился на мне, и в его глазах я увидела глубокое раскаяние.

– Я прожил жизнь во лжи и страхе, – голосом полном горечи прошептал он. – Извини, что скрывал правду. Я говорю это искренне. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

Я в растерянности смотрела на него. Отголоски его рассказа все еще звучали в голове, словно эхо в огромном пустом зале. Потребуются дни, чтобы переварить услышанное, разобраться в этом клубе противоречивых чувств. Но одно я знала абсолютно точно: мой отец ни в чем не виновен.

Встав, я подошла к нему и заключила в крепкие объятия.

– Больше никаких тайн, – тихо сказала я, прижимаясь к нему.

Он кивнул, обнимая меня в ответ.

Выпустив отца из объятий, я заметила в уголках его глаз слезы, которые он быстро смахнул. Обменявшись улыбками, мы повернулись к маме. Ее лицо искрилось неподдельным счастьем. Она протянула мне чашку с холодным чаем и радостно воскликнула:

– Наконец-то вы помирились!

Одарив ее яркой улыбкой, я мягко присела рядом. Сделав глоток, я с легким прищуром оглядела родителей и спросила:

– Подождите, неужели когда я в прошлом году призналась, что встречаюсь с неким Сергеем, у вас не возникло подозрений?

Они переглянулись.

– Конечно, мы задумались. Несколько раз обсуждали, не тот ли самый это Сергей, – ответила мама.

– Но я был глубоко убежден, что Александр никогда не вернется в Рейкьявик, – подхватил отец. – И мы с Трикси пришли к выводу, что такое совпадение практически невозможно. В конце концов, сколько Сергеев на свете?

– В жизни случается всякое, – усмехнулась я.

В этот момент в комнату, словно призрак, бесшумно вошел Сергей. Я радостно подскочила, желая обнять его, но тут же осеклась. Его лицо казалось мрачным, темные глаза горели гневом. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к моему отцу. Он смотрел на него так, словно собирался наброситься.

– Допустим, вы говорите правду про дядю, – сквозь зубы прошипел он. – В интернете действительно есть несколько статей о нем. Но про папу я не верю ни единому вашему слову!

Отец, сохраняя поразительное спокойствие, мягко ответил:

– Вопрос остается прежним: зачем мне врать?

– Вероятно, чтобы обелить себя, – парировал Сергей, в его голосе слышалось презрение.

Отец, не ответив, направился в коридор, жестом пригласив следовать за ним. Он поднялся по лестнице на пару ступенек и печально посмотрел на картину, которая висела на стене столько, сколько я себя помню. Сняв ее, он указал на стену. Задохнувшись от удивления, я прикрыла рот рукой. В стене было небольшое круглое отверстие с рваными краями. Не составило труда сообразить, что именно перед нами.

– Сюда попала пуля, – подтвердил мои догадки отец. – Не знаю, почему я так и не заделал эту дыру. Наверное, оставил как напоминание о том, что не стоит врать. Как видите, не сработало.

Отец горько усмехнулся и вернул картину на место.

Сергей повержено опустил голову. От его подавленного вида сердце болезненно кольнуло в груди.

– Джил, ты ведь недавно получила водительское удостоверение? – уточнил отец.

Я нахмурилась и молча кивнула, взглянув на него. Отец потянулся в карман и, достав ключи от машины, протянул их мне.

– Почему бы вам не съездить куда-нибудь? Развеетесь, придете в себя.

Сергей, даже не посмотрев в мою сторону, кивнул. Схватив ключи, я прошептала слова благодарности, и мы вышли из дома.