Цитаты из книги «Нейромант (сборник)», страница 11

Это ему очень нравилось — оставаться в сознании и не думать.

— Фрисайд — всего лишь большая труба, сквозь которую текут вещи и люди, — сказала Молли. — Туристы, мошенники, кто угодно. Здесь они попадают на этакое сито, которое тщательнейшим образом отделяет их от денег, деньги остаются здесь, а людей скидывают назад, на дно гравитационного колодца.

— Сиониты не проводят особого различия между действительностью и галлюцинацией. То, что рассказал тебе Аэрол, действительно с ним случилось. Это не лапша на уши, а уж скорее поэзия. Сечешь?

— Ну и как ты себя чувствуешь?

— Да никак.

— Тебя что-нибудь беспокоит?

— Меня беспокоит, что меня ничто не беспокоит.

— Как это?

— В Сибири, в русском лагере, один мой дружок отморозил себе палец. Ну и конечно, ампутация. Как-то через месяц я замечаю, что он всю ночь ворочается. «Элрой, — говорю я, — что это ты никак не угомонишься?» — «Палец, — говорит, — чешется». —«Почеши, — говорю я ему, — и спи». — «Маккой, — говорит он, — этот — не почешешь.»

По позвоночнику Кейса пробежала волна леденящего холода, и он не сразу понял, что это такое. Конструкт смеялся.

— Слушай, мне очень нужны деньги...

В трубке раздались короткие гудки.

— Ну ты говно. — И Кейс с сомнением уставился на дешевый маленький пистолет. — Странно это все, — добавил он. — И чем дальше, тем страньше.

Позабыв про сигареты, он шел вдоль длинного ряда таксофонов. И каждый раз, когда Кейс проходил мимо очередного аппарата, тот звонил ровно один раз...

Через дорогу торчал другой отель. Дождь так и не кончился. Люди со старенькими, завернутыми в прозрачный пластик голосовыми принтерами жались в подъезды домов. Платные писцы, лучшее доказательство того, что в этой стране написанное слово все еще ценится. Неторопливая страна.

Жизнь Ночного Города похожа на бестолковый эксперимент в области социального дарвинизма; зевающий от скуки исследователь ни о чем не подумает, а знай себе поддает жару. Перестань шустрить - и тут же бесследно утонешь, но чуть переусердствуй - и нарушишь хрупкое поверхностное натяжение черного рынка; и так и сяк - тебя нет, ничего не осталось, кроме смутных воспоминаний о тебе у старожилов вроде Раца, да вдобавок сердце, легкие или почки в больничных колбах, которые ещё могут пригодиться какому-нибудь богатенькому засранцу.

Дай человеку возможность зайти слишком далеко, верни его из этой дали, загони на другой полюс, снова зашли туда и обратно и опять верни на место. Человек сломается. Как ломается кусок проволоки. Кейс

Когда ты молод, то считаешь себя исключительным. Молли