Читать книгу: «Не в своей шкуре»

1 глава

– Дорогие сограждане, жители Зеленокаменска и нашего района, сегодня в нашем городе случилось наиважнейшее событие – мы открываем этот прекрасный новый торговый центр. Для нас, не побоюсь этого слова, это великое достижение, завоевание, – вещал мэр Авдей Лябин, стоя перед серым с чёрными тонированными окнами зданием в четыре этажа. – Это новые рабочие места, новые бизнесы, новые поступления в наш местный бюджет.

Перед мэром выстроились несколько десятков бюджетников, собранных по торжественному случаю и дюжина нарядно одетых чиновников рядом с ним.

Авдей изящным движением разрезал огромными ножницами алую ленту, и ему дружно зааплодировали электорат и чиновная братия.

Трансляция открытия нового торгового центра демонстрировалась по местному ТВ. Её мало кто смотрел из местных, из зеленокаменских. Кому интересно открытие какого-то торгового центра в Зеленокаменске? Однако были люди, которые наблюдали этот репортаж очень внимательно. В стареньком доме на окраине Зеленокаменска жил Роман Секретов – профессор-физик. Ему было шестьдесят девять лет. Его семь лет назад уволили из местного филиала технического вуза. Он встречался со своими бывшими студентами Аллой Рублёвской и Кириллом Прасоловым. Им обоим было по тридцать пять лет. Они вместе учились на одном курсе с Лябиным. Профессор и его гости разместились за круглым столом в комнате с порыжевшими от старости и слякоти обоями перед старым ламповым телевизором.

– Гляди-ка какой гусь стал важный. Торговый центр он открыл видите ли. Какая невидаль! Этих торговых центров в маленьком городе понатыкали аж шесть штук, кому они на фиг нужны, – комментировал репортаж Кирилл, прихлёбывая чай.

Кирилл сильно изменился. У него появились седые волосы в его кудрявой непослушной шевелюре. Он всё был такой же худой и носил очки с круглыми стёклами в тонкой серебристой оправе. Лицо его было узким и серым.

Алла поддержала его:

– Все эти торговые центры наполовину пусты, ветер гуляет по коридорам.

– Ребят, что вы говорите? – удивлялся несколько оторванный от реальной жизни Секретов. – Что за глупость? Не верю, что Авдей такой дурак.

– Он не дурак, эти центры строит его двоюродный брат Колька. Авдей естественно в доле с ним, – объяснил Кирилл.

– Стекольный завод не работает, швейная фабрика на ладан дышит, хлебзавод закрывали два раза в прошлом году. Зато торговые центры растут, как грибы, – описала безрадостную картину местной жизни Алла.

– А мне Авдей почему-то нравился, – вспомнил Секретов.

– Вы его ценили больше нас, – сказал Кирилл.

– Не говори ерунду, – Алла не хотела огорчать профессора.

– Он был такой целеустремлённый и старательный, – Секретову будто нравилось отправиться в далёкое прошлое мыслями и сердцем, где он был не так стар и время было другое.

– Его бы энергию да в мирных целях, – сказала Алла.

– Он всегда списывал и обманывал, – пытался открыть глаза профессору на суровую правду Кирилл.

– Видно так оно и есть, раз вы так думаете, – сдался профессор.

– А вы чем занимались всё это время, Роман Палыч, после того как вас уволили из института? – поинтересовался Кирилл. – Я же об этом не так давно узнал. Если б узнал раньше, обязательно сразу навестил бы вас.

Секретов вздохнул.

– Кое-чем занимался, – сказал он туманно.

– Пытались довести до ума вашу последнюю модель вечного двигателя? – попытался угадать Прасолов.

– Нет, я сделал кое-что круче.

В воздухе повис невидимый огромный знак вопроса.

– Я никогда не сомневалась в ваших талантах, – призналась Алла.

– Для того чтобы вам показать это, надо сначала выпить кое-что покрепче, чем чай.

Профессор встал и ушёл из комнаты, а вернулся с бутылкой, в которой плескалась тёмно-коричневая жидкость. Секретов разлил её по кружкам.

– Волшебная настойка. Я её настаивал по рецепту, который узнал от одного старика-хлыста, чудом выжившего в Союзе и сохранившего этот рецепт прадедов в своей светлой голове.

– За что пьём? – спросил Кирилл.

– За моё изобретение.

Выпили.

– Идём за мной.

Секретов повёл гостей в комнату, где у него был кабинет и спальная одновременно. Из гардероба он достал прибор, похожий на прямоугольный металлический ящик высотой в двадцать сантиметров. От прибора отходили провода с присосками и провод с вилкой. Секретов поставил своё изобретение на стол и начал рассказывать:

– Меня уволили, и я заинтересовался темой души. Никогда меня это не волновало, а тут что-то торкнуло, шальная мысль. Я стал думать, что душа – это такое же физическое тело, как кровь, кожа или волосы. Она находится в районе груди. Это изобретение должно доказать это. Как вы спросите? Я путём долгих раздумий и вычислений пришёл к мысли, что души, как физические тела резонируют друг с другом и другими подобными субстанциями в особом поле. Я теоретически рассчитал его и создал. Это поле тонких энергий. Оно начинает работать, когда я включаю прибор в электрическую сеть. Я нажимаю зелёную кнопку и в поле начинают действовать вихревые потоки. Берём один провод с присоской, приставляем его в район солнечного сплетения к одному человеку. Делаем тоже самое с другим проводом, подсоединяя его к другому индивидууму. И? И вихревые потоки должны вытолкнуть души людей и по проводам прогнать их через прибор к другим вместилищам, то есть душа должна перелететь из одного тела в другое. Если это произойдёт, то я докажу существование души и возможность её перемещения из одного тела в другое.

Обалдевший Прасолов сел на стул. Алла от удивления открыла рот.

– Это же гениально, – сказала она и тоже села на стул. – Вам необходимо провести эксперимент с прибором. Весь мир узнает, что вы гений. Вам дадут Нобелевскую премию.

Секретов сел на край кровати и скрестил на груди руки.

– Эксперимент. Я уже несколько месяцев думаю об этом. Но с кем мне обменяться душами? С вами, Алла? Вы представляете, что будет, если я переселюсь в ваше чудесное тело. А вы соответственно поместитесь в моё старое и дряхлое.

– Я согласна!

Алла аж встала.

– Нет! Я это не допущу! Есть риск, а я не могу рисковать вами. Вы мне слишком дороги, Аллочка. Что-то может пойти не так. Вдруг вы так и останетесь в моём теле. Это будет катастрофа. Я тогда кинусь под поезд или лишусь рассудка.

Алла села снова.

– Эксперимент можно провести с бомжом. Профессор переместится в его тело, а потом обратно, – предложил Кирилл.

– Нет! – воспротивилась этой идеи Алла. – Профессор в теле бомжа! Ни за что! Бомжи носители кучи болезней и могут умереть в любую секунду.

– Что же делать? – профессор встал с кровати и поглядел в окно.

Начался мелкий дождь. К стеклу окна прилип жёлтый кленовый лист.

– Я знаю.

Алла встала.

– Надо найти недостойного человека и переместить профессора в его тело.

– Причём желательно, чтобы этот человек был молод, – добавил Кирилл.

– Зачем? Как вы себе это представляете? – не понимал Секретов.

– Это мы как-нибудь сообразим, придумаем, – сказала Алла.

Секретов поглядел в её колдовские зелёные глаза. Она изменилась только в лучшую сторону. Круглолицая, курносая, она покрасила свои рыжеватые волосы в ярко-русый цвет. Грудь у Аллы стояла колесом, аж дух захватывало. Крутые бёдра просились к тому, чтобы их гладить и сжимать.

"Алла, Алла, почему мне не тридцать пять, да пёс с ним, не пятьдесят лет?" – озорная пьяная мысль стрельнула в голове Секретова.

Она так и осталась одна в тридцать пять. Кирилл успел разок пожить семейной жизнью, после которой у него остался сын, нервотрёпка с алиментами и постоянными требованиями денег от бывшей. Эта неугомонная женщина, непонятно что нашедшая в субтильном интеллигентном Кирилле, хабалистая продавщица в одном из ларьков одного из торговых центров, отстала от бывшего только несколько месяцев назад, когда сошлась с заезжим узбеком. Кирилл ненавидел торговые центры не только по объективным причинам, но и по иррационально-эмоциональным отчасти. Он всегда любил Аллу, но та не отвечала ему взаимностью. После развода он предпринял несколько попыток покорить привередливое сердце однокашницы, но пока не добился успехов в этом нелёгком деле.

Секретов проводил своих бывших учеников до калитки и вернулся в дом. Сразу стало скучно. Даже то, что ему удалось похвастать новым изобретением перед дорогими сердцу верными людьми, которые, как ему хотелось верить, не предадут в критической ситуации, не радовало. Секретов достал из шкафчика бутылку с настойкой, отпил прямо из горлышка, закусил куском чёрного хлеба. От нечего делать он включил телевизор, нашёл развлекательную программу и сел в кресло. Раздался звонок в дверь. Кто это мог быть? К нему никто не ходил. Неужели Алла и Кирилл, что-то забыли.

На пороге стоял сам мэр Лябин.

– Авдей? – не верил своим глазам профессор.

– Он самый.

Авдей широко улыбнулся. У него был расхристанный вид: пиджак расстёгнут, галстук ослаблен. За калиткой видна была чёрная машина, которая тут же уехала. В руке мэра был целофанновый пакет.

– Пустите, Роман Палыч?

– Конечно, проходи, Авдей, только у меня на стол поставить совершенно нечего. Только что ушли Аллочка и Кирюшка.

– Эти прохиндеи. Жаль их не застал, давно уже не виделся с ними.

Авдей разулся и потряс пакетом.

– Тут всё есть: палка колбасы, три банки консервов, икра и батон свежей выпечки с хутора только что привезли, только из печи.

Когда Авдей произнёс слово колбасы, Секретов едва не подавился густой смачной слюной.

– И, конечно, бутылка вискаря, правда початая.

Мэр выставил на стол квадратную бутыль.

Секретов быстро нарезал хлеб и колбасу и накрыл на стол. Авдей разлил виски по рюмкам.

– Конечно, виски положено пить из специальных бокалов, но я догадываюсь, что их у вас нет в наличии. Я гляжу вы Роман Палыч, не особенно процветаете. Это меня так трогает. Почему так неважно живёт простой народ и такие заслуженные деятели науки, как вы. Ну, за науку и за вас, Роман Палыч.

Выпили.

– Ты-то как, Авдей? – робко поинтересовался профессор.

– Как? Как? Никак? Кручусь, как белка в колесе. Показатели требует начальство рисовать. Приходиться изображать бурную деятельность на пустом месте, заниматься всякой фигнёй, выполнять глупые распоряжения и приказы.

– Так откажись от такой работы, найди работу полегче.

– Не могу. Власть – это наркотик. Засосало по самые гланды, понимаешь, не могу вырваться.

Секретов вспомнил:

– А Мишку Колодина помнишь?

– Как его не помнить.

– Лучший ученик, золотая, светлая голова, наш Ньютон, Менделеев и Ломоносов в одном лице. И Аллу с Кириллом забыл про него спросить. Не знаешь, что с ним? Где он? Кем работает?

Авдей разлил виски по рюмкам.

– Давай не чокаясь. Нет его с нами.

– Что с ним?

– Выпьем сначала.

Выпили. Секретов громко крякнул, намазал на кусок хлеба толстый слой икры и закусил.

– Нашли его мёртвым на свалке три года назад. Он долго нигде не работал, бомжевал, – поведал Авдей.

Секретов отложил бутерброд. Из глаза потекла слеза.

– Мишка.

– Ну, ну, Роман Палыч, не надо.

Авдей встал подошёл к профессору погладил его по спине.

– Его всё равно не вернёшь, а нам надо жить и жить хорошо.

Авдей сел на своё место и снова разлил виски по рюмкам.

– Я не просто так к вам пришёл, дорогой профессор. У меня к вам деловое предложение. Вы заслужили лучшей жизни.

Секретов отставил рюмку.

– Не возбуждайтесь вы так раньше времени, профессор. Выслушайте сначала. Я вам предлагаю хорошую однокомнатную квартиру на девятом этаже в новом доме. Оттуда такой чудесный вид на наш город и его окрестности. Ремонт косметический, но хороший. Вам будет самое оно, поверьте.

– Я привык к этому дому, люблю его.

Секретов стукнул слегка кулачком по столу.

– Это всё предрассудки, наше бескультурье провинциальное, отсталость. Хоть вы и профессор, но наша среда накладывает на ваше сознание очень сильный отпечаток. Где дом и где квартира? В квартире не надо будет чистить снег и ремонтировать постоянно что-то: то крыша потечёт, то где-нибудь что-то отвалится, а зимой замучаешься чистить снег, – убеждал своего педагога мэр. – Посмотрите на ваш дом. Он же скоро сыпаться начнёт. А тут квартира…

– На месте моего дома, что будет?

– Ну, – замялся мэр.

– Впрочем, я догадываюсь – торговый центр.

– Не факт, не факт, это только, как один из вариантов.

– Да врёшь ты всё, всё вы уже решили и определили.

Секретов опрокинул свою рюмку в рот. Мэр выпил тоже.

– Я же к вам, Роман Палыч, со всей душой, – сказал он.

– Кто бы сомневался.

Секретов встал.

– Я сейчас.

Он вернулся в комнату с бутылкой настойки красного цвета.

– Рябиновая настоечка – просто прелесть, хочу тебя угостить.

– Значит, приняли моё предложение? – мэр с надеждой поглядел в глаза профессора.

– Предложение слишком уж завлекательное, надо всё взвесить все за и против, подумать основательно.

– Вот и отлично, только долго думать не надо.

Секретов налил в рюмку Лябина настойки и сел на свой стул.

– За вас, профессор. За ваш светлый и ясный ум, – сказал тост мэр и залпом поглотил красную жидкость. – А вы?

– Я приторможу немного. И так много лишнего выпил сегодня.

– А она ядрённая.

В глазах Авдея начало двоиться, а потом троиться.

– Что это?

Авдей начал обмякать.

– Профессор.

Секретов подошёл к нему и подхватил его сбоку.

– Пойдём, пойдём до кроватки, милый, тебе следует, отлежаться. Уж, очень ты устал, – приговаривал профессор и доковылял с Авдеем до кровати в его комнате, на которую бросил ослабшее тело. – Настойка – огонь. Рецепт мне дал один дед-грибник давно, ещё в восьмидесятые.

Лябин мирно сопел, развалившись крестом на кровати.

Секретов подошёл к зеркалу, что было встроено в дверцу гардероба, вгляделся в своё отражение. Худая, согбенная фигура, помятое лицо, какое-то прямоугольно землистого цвета, кончик носа повис, волосы клочками торчали в разные стороны. Только в глазах за толстыми стёклами очков в грубой пластмассовой оправе читалась мудрость и какая-то особая сила. Глаза у Секретова были тёмно-карие. Как права была Алла. Что ж пришло время испытать его изобретение. Пусть его тело переместиться в тело недостойного человека. В случае чего можно будет вернуться обратно в своё тело.

Другого такого шанса может не представится. Секретов достал из гардероба свой прибор и положил его на край кровати. На Лябине он расстегнул рубашку и приклеил присоску с проводом к его груди. Из большой комнаты профессор принёс лёгкое старое кресло, включил прибор в сеть, подключил присоску к себе. На тумбе стояла бутылка с красной настойкой. Секретов сделал несколько обильных глотков и нажал на зелёную кнопку, прежде чем начало отключаться его сознание. Разум отключился очень быстро.

Пришёл в себя Секретов примерно через четыре с половиной часа. Была глубокая ночь. Немного болела голова. В комнате горел ночник. Секретов увидел себя со стороны спящим в кресле и содрогнулся от страха. Уж не умер ли он? Мать честная, да это же он переместился в Лябина! Эксперимент удался. Секретов в теле Лябина отодрал от груди присоску, встал с кровати. Он пощупал рукой пульс у своего старого тела, в котором по всей видимости поселился Лябин. Тот был жив и даже издал лёгкий храп.

Секретов теперь стал Лябиным. Он прошёл в комнату. Тело было совсем другим и непривычным: ничего не тянуло, не болело, не хрустело, не гудело в нём. В голове было не очень всё складно, но это было сущей ерундой по сравнению с тем, что было быть старым Секретовым.

В овальном старомодном с рамкой зеркале на него глядел молодой румяный, чуть курносый Лябин. Он был даже симпатичен. Его симпатичность раньше Секретов не замечал или старался не замечать, может быть, потому что завидовал его успешности. Каково это быть молодым? Секретов успел позабыть это состояние души и тела. По его расчётам Лябин в его теле будет спать ещё, как минимум пять часов.

Секретов сел на стул и загрустил. Ему так не хотелось возвращаться в своё тело. Но минуты бежали стремительно. Надо было как-то действовать дальше, и Секретов накинул в прихожей куртку и выскочил на улицу. Он побежал по ночной улице, вспоминая адрес. Через десять минут он был у дома, отделанного белым сайдингом. Во дворе стояла маленькая иномарка салатового цвета. Секретов открыл калитку, пробежал до двери дома и нажал на кнопку звонка. Дверь открыла заспанная Алла в ночной рубашке.

– Авдей, тебе чего? Ты почему так поздно припёрся? Тебе не зватает твоих любовниц и жены?

– Я не Авдей.

– А кто?

– Я Секретов Роман Палыч.

– Что за клоунада?

– Алла, помнишь я вам сегодня, то бишь уже вчера с Кириллом показывал прибор. Так вот эксперимент получился. Ко мне припёрся Авдей с дурацким предложением, и я решил на нём испытать своё изобретение.

– Предложение?

– Да, он хочет сносить частный сектор и строить на месте моего дома что-то другое.

– А мой дом?

– Твой дом не знаю, но мой точно снесут.

– Какая сволочь.

– Я что собственно пришёл. Я хочу посоветоваться. Надо возвращаться обратно в своё тело, но, может быть, всё же мне какое-то время побыть в теле Авдея. Так я смогу принести больше пользы обществу. Ты же говорила, что можно переселиться в тело недостойного человека.

– Профессор, мне во всё это не верится.

– Стоп, Алла. Ты умная женщина. Давай рассуждать логически. Мог знать Авдей о моём изобретении?

– Вряд ли.

– Конечно нет, я вам только раскрыл его секрет. И он не мог знать то, что ты мне посоветовала переселиться в тело недостойного человека.

– Это вы, профессор. Это так прекрасно.

– Алла, ты просто прелесть. Я всегда тебе хотел это сказать, но боялся.

Профессор взял нежно Аллу за кисть.

– Почему? – спросила Алла, освободив руку.

– Я боялся своих лет, своей бедности.

– Роман Палыч, не сейчас.

– Я вам совсем не нравлюсь.

– Извините, но я сейчас в вас вижу Авдея. Меня он бесит своим зазнайством, беспринципностью и аморальностью.

– Так как же мне быть?

– Подождите. Зайдите. Сколько у нас есть времени?

– Часа четыре точно будет.

– Я одеваюсь и мы едем.

– Куда?

– Отвезём Авдея подальше от нашего города.

– Это будет чистой воды свинством и преступлением.

– Да, но мы спасём наш город от него, хотя бы на какое-то время.

Алла неплохо зарабатывала по местным меркам. У неё была своя маленькая турфирма в городе.

Авдея в теле Секретова заволокли на заднее сиденье маленькое машины Аллы, сложив там пополам. Коленки его торчали за передним пассажирским сиденьем. Поехали.

Машина петляла по пустой дороге среди леса.

– Куда мы его доставим? – спросил Секретов в теле Авдея.

– Куда-нибудь, как можно подальше от нашей области, – решительно ответила Алла. – Сколько у нас есть ещё времени?

– Пара с половиной часов.

– Отлично.

Они заехали в соседнюю область, проехав прилично в её глубь. Авдея положили на замызганной скамейке на автобусной остановке. Был уже разгар утра. Поблизости не было видно людей. Кругом колосились поля. От остановки дорожка вела к деревне, которая начиналась в двухстах метрах.

– Его не съедят? – обеспокоился Секретов в теле мэра.

– Кто? – не поняла страха профессора Алла.

– Дикие звери.

Алла слегка посмеялась.

– Ну что вы? Он же не вкусный. Извините, не хотела вас обидеть.

– Что же мы наделали?

– Не трусьте, профессор.

Они поехали обратно. В пути Алла, деловито распечатала пачку сигарет, открыла стекло на дверце и закурила.

– Вы в порядке? – обратилась она к профессору.

– Вполне.

– Знайте, я не люблю слабаков.

Алла остановила авто у высокого забора из жёлтого кипича, за которым виднелся двухэтажный дом из такого же материала.

– Где это мы? – спросил профессор.

– Это ваш дом, – спокойно сказала Алла.

– Я не могу так быстро освоиться в роли Авдея, поехали-ка лучше в мэрию.

– Сначала домой. Ваша жена, наверное обыскалась вас.

– Моя? Жена?

– Да, Авдей женат.

Профессор нашёл во внутреннем кармане пиджака Авдея его смартфон.

– Мать честная, семьдесят шесть неотвеченных вызовов.

– Видите, ступайте скорее, успокойте её.

– Я даже не знаю, как её зовут.

– А в телефоне, как она записана?

– Моя грымза.

Алла засмеялась.

– У Авдея не очень богатое воображение. Я верю в вас, ступайте же.

– Но, ради чего мы всё это делаем?

– Чтобы сделать мир лучше. В ваших руках власть над целым городом.

– Ладно. Я найду вас, Алла, и, пожалуйста, проследите за моим домом, вот ключи от него.

2 глава

Какое-то поле. Болел бок и суставы. Грязная собака обнюхивала ботинок.

– Брысь! – Авдей отогнал её, стукнув мыском ботинка по носу животного.

Прокашлявшись, он сел на скамейку. Чуть поодаль стояла бабушка с корзиной. Где это он? Надо же было так наклюкаться. А ботинок-то был не его и шмотки какие-то старые. Авдей поглядел на свои старческие измождённые руки. Что за белиберда? С глазами видать что-то? Пора завязывать с синькой.

Местность была какая-то неродная. Авдей никак не мог припомнить подобных мест.

– Бабуль, где это я? – обратился он к женщине.

– Нажруться, как скоты, а потом не знают, куда забрели, – человек явно не был настроен на конструктивный диалог.

Авдей понял, что голос его стал каким-то осипшим и другим. Ум стал проясняться. Он вспомнил, как делал предложение Секретову. Потом они выпивали и провал. Напился он что ли до бессознательности?

Он подумал, что его ограбили и возможно избили. Не всех ещё гопников пересажал его друг Сашка Якименко. Плохо работает лентяй. Надо ему высказать всё это при встрече. Главное, чтобы история с ограблением не просочилась в печать, а также на верх в область, и выше в федеральный центр.

Тело было каким-то худым и больным. И ещё от него исходил странный неприятный запах. Так пахнут старики. Возможно на него одели шмотки какого-то старика.

Авдей размялся прошёлся вдоль дороги до лужи на асфальте. Он увидел своё отражение. Фигура была вроде точно не его. Он нагнулся к луже ниже и заорал:

– А!

Женщина у остановке бросила корзину и побежала к деревне.

На Авдея глядел Роман Секретов. Почти семидесятилетний человек! Он же уже по самые яйца в могиле!

Проклятый колдун. Он отдал ему своё тело. Но как? Надо найти его и наказать. Лучше убить! Только в каком он теперь обличье? Неужели в его теле. Это было бы логично. Он совершил обмен телами. Вот подонок, мерзавец, а ещё учёный, интеллигент сраный.

Авдей начал шарить по карманам куртки. Мобильника он не нашёл, обнаружил только три упаковки каких-то таблеток. Этот козёл ещё чем-то болеет. Только бы не очень тяжёлым. Денег в карманах одежды не было. Авдей пошёл к деревне. В ней было сто с лишним домов и все более-менее обжитые – ещё не самый худший вариант для нынешней России. В центре деревни стоял магазин оштукатуренный и выкрашенный в белый цвет. Над дверью его висела вывеска "Продукты". К магазину подъехал на старом синем велосипеде мужчина в голубой куртке. Он поставил велосипед к стене и пошёл в магазин. Авдей решил, что это его шанс. Он прыгнул на велосипед и поехал. У остановки он свернул влево.

Проехав с километр, Авдей увидел грибника пожилого мужчину с корзиной полной грибов и остановился.

– Гражданин, не подскажите до Зеленокаменска я правильно еду? – обратился Авдей к грибнику.

Грибник нахмурил лоб.

– Зеленокаменск?

– Это Ореховская область.

– А Ореховская область. Правильно, это прямо по этой дороге ещё километров шестьдесят.

– Ни фига себе.

Вот, мерзавцы куда его завезли. Странно что не убили.

Авдей накручивал педали, очень устал, но ехал. Он жаждад мести и расправы, хотя не представлял отчётливо, как это может выглядеть в действительности.

Наконец показался указатель "Ореховская область", а за ним "Зеленокаменский район".

На душе сразу посветлело. И только Авдей проехал пять метров по родной земле, как его подрезал полицейский бобик. Авдей затормозил. Из машины вышли два полицейских лейтенант и рядовой.

– Лейтенант Наседкин, мужчина, это ваш велосипед?

При представлении полицейский приложил руку к голове.

– А что не так, дружище? – возмущался Авдей в теле Секретова. – Я что-то нарушил? Или вам нужны документы на этот велосипед? Вы рецедивиста что ли великого поймали?

– Сейчас выясним, – лейтенант был спокоен, как удав. – Ваши документы.

– У меня дома они. Поехали.

– Потом. Юр, оформим его так, будто задержали его в нашей области, – сказал лейтенант.

– Это произвол! Я буду жаловаться в Москву! У меня там такие завязки, вам и не снилось, какие это серьёзные люди. Они вас смешают с говном! – угрожал мэр.

Рядовой усмехнулся.

– Ты гляди, Олег, он же наверно олигарх подпольный, – сказал рядовой, когда он лейтенантом схватил Авдея под руки и тащил в машину.

– Да не. На олигарха не тянет. Чиновник или депутат, – предложил свою версию лейтенант.

И полицейские засмеялись.

Алла уехала. Секретов дрожжащим шагом подошёл к калитке своего дома. Рядом с металлической калиткой был домофон. Секретов вспомнил, что в кармане брюк Авдея была связка ключей, которую тут же достал. Среди ключей болтался и магнитный ключ, открывший калитку.

Во дворе никого не было. Секретов прошёл к дому. Дверь в дом была открыта. Секретов вошёл в большую прихожую, отделка которой стоила дороже всего его дома с участком. Он разулся. На первом этаже Секретов нашёл кухню, столовую, гостиную, сауну. На кухне уже стряпала полная женщина. Увидев Секретова, она пориветствовала его:

– Добрый день.

В ответ профессор только угукнул и кивнул.

Секретов по лестнице поднялся наверх. Он оказался в коридоре и небольшом холле с креслом и столиком. Где же жена? Секретов открыл первую дверь в коридоре. За ней была спальная в тёплых персиково-рыжих тонах. На большой кровати спала женщина. Круглолицая курносая с короткой стрижкой светлых волос. Уже был полдень, а она спала. Секретов придумал план. Он прокрался внутрь, быстро разделся до трусов и лёг к женщине. Пусть она думает, что он и ночью был рядом, спал с ней. Она не проснулась. План срабатывал. Только бы женщина с кухни не стуканула на него.

Женщина начала шевелиться. Секретов закрыл глаза, сделав вид, что спит.

– Авдей, – услышал мягкий бархатный томный голос Секретов.

Он потянулся, перевернулся на спину, приоткрыл глаза.

– Да, любимая?

– Любимая?

Женщина чуть откинула одеяло. Она была в одних стрингах. Её большая грудь висела над его лицом.

– Как ты чудесно выглядишь, – сказал Секретов.

– С тобой всё в порядке, Авдей?

Она дотронулась пальцами нечаянно его естества, которое тут же начало набухать до не приличных размеров. Секретов потрогал её грудь нежно и аккуратно.

– Ну, что ты творишь, проказник.

Женщина чуть подалась назад.

– Мне надо одеться.

– Успеешь ещё.

И Секретов притянул её к себе. Он принялся целовать и ласкать её, а потом долго занимался с ней, тем чем не занимался уже в своей жизни уже не одно десятилетие. Они наслаждались друг другом, будто совсем юные любовники, дорвавшиеся друг до друга после долгого вожделения и жажды страсти.

Потом они откинулись на спины, прикрыв одеялом только интимные места и ноги.

– Ну ты даёшь, Авдей, – сказала женщина.

– В смысле? – Секретов не понимал, что она имела в виду.

– Тебя как будто подменили.

– То есть?

– Это будто не ты.

– Но почему?

– Ты же никогда не спал со мной.

– Как не спал?

– Вернее спал, конечно, но только первые месяцы нашей совместной жизни.

– А потом?

– Ты дурак что ли?

– Ну да, не спал с тобой, потому что сильно уставал на работе.

– Опять эти твои гнилые отмазки. Знаю, как ты работал и чем.

Следователь Рудаков энергично что-то писал авторучкой на листе бумаге уже несколько минут, не обращая внимания на Авдея в теле Секретова, сидевшего напротив него на табуретке. На руках Авдея были нацеплены наручники. Они находились в маленькой комнате с салатового цвета стенами. На письменном столе горела старомодная лампа. Из-за маленького зарешёченного окна струился слабый серый свет. Рудаков был среднего возраста, пухлый со светлыми волосами, зачёсанными на бок. Зазвонил его мобильный телефон. Он ответил:

– Маш, ну что ты, как клуша, честное слово. Какой на фиг борщ? Борщ был уже недавно. Давай сочини что-нибудь новенькое, прояви фантазию. Я не люблю однообразие, будь умничкой. А чуть не забыл: ты соус купила? Армянский? Ну ладно, давай, я занят. Много очень работы, как обычно.

И Рудаков снова принялся писать.

– Почему вы меня ничего не спрашиваете? – поинтересовался у него Авдей.

Рудаков оторвался от своей писанины и посмотрел на задержанного.

– А зачем?

– Как зачем?

– Допрос должен же быть.

– Допрос? Зачем? И так всё с вами понятно: вы же не отрицаете своей вины?

Авдей задумался.

– Какой вины?

– Вы украли велосипед гражданина Громова?

– Я не украл, я только хотел им попользоваться временно.

Рудаков усмехнулся.

– Отлично, я могу так и записать в ваших показаниях: хотел попользоваться временно, но…

Следователь сделал театральную паузу.

– Что но? – заволновался Авдей.

– Тогда пеняйте на себя – тогда вы наверняка получите по-полной.

– По-полной – это что значит?

– Двушечка. Впрочем, это не так много. На общем режиме время тянется не так долго, как на строгаче.

– Какая двушечка? Я уже по яйца в могиле погряз – я могу не дожить до освобождения! Вы спятили?! За велосипед!

– А как вы хотели? Есть преступление, значит, за него должно быть наказание. Логично?

– Но не двушка, вашу мать!

– Если всё признаете, не будете ломаться – можете отделаться годом.

– Да, я возмещу ущерб, в тройном размере, только не сажайте. Где потерпевший?

– Потерпевший уже значения не имеет.

– А что имеет?

Рудаков снова начал писать, потом оторвался от бумаги, поглядел на Авдея в теле Секретова.

– Честно? Показатели. У нас показатели такие низкие, что нашему начальству постоянно прилетает за это сверху. Дел доведённых до конца мало, а тут такое счастье: преступление раскрыто сразу по горячим следам, преступник за решёткой ждёт приговора суда. Это же показатель.

– А человек?

Рудаков ухмыльнулся.

– Где ты человека видел? Чучело.

Лопоухий Сева Удальцов зачитывал по бумажке доклад, бормотал что-то про надои, поголовье скота в районе и сбор урожая. Секретов словно пропускал всё это мимо ушей. Он восседал во главе стола на совещании с аппаратом правительства города. Чтобы не подумали, что он находится мыслями и душой не в мэрии, не в зале совещаний, Секретов старательно делал умное важное лицо. По обе стороны стола сидели десять чиновников. А Секретов вспоминал вчерашний день, как ему было хорошо. Как же здорово быть молодым и иметь возможность наслаждаться физической любовью. Его жену звали Татьяна, точнее не его, а Авдея, как бы его. Он это узнал, когда она разговаривала по телефону с подругой, услышал голос на другом конце, произнёсший это имя. В прежней жизни, когда Секретов был самим собой, то есть Секретовым его не так волновала интимная сторона жизни. Он был женат, коротко и глупо. Его жена была хорошей женщиной. Она любила его, любила без взаимности. Так чаще всего в жизни бывает – один любит, другой позволяет себя любить. Она преподавала химию в местной школе. Его совсем не волновала жена, как женщина, хотя они бывали изредка близки. Секретов был слишком честным и не мог притворяться, имитировать страсть. Он сказал как-то жене, что ему в данный момент жизни важнее наука, тогда он занимался разработкой вечного двигателя. Жена плакала, безумно страдала, но рассталась с ним. Потом она уехала в другой город и Секретов ничего не знал о дальнейшей её судьбе. Он думал, что у него было с Татьяной. Неужели любовь? Нет же – это была страсть, но как всё было приятно и сладостно. Его тянуло к ней, как магнитом. Он обещал вернуться в этот день пораньше домой. И тут он вспомнил Аллу. Что ему делать с чувствами к ней?

– Давайте на этом закругляться, – прервал совещание первый зам Секретова в теле Авдея Елисей Драчёв.

Это был молодой мужчина в круглых очках, брюнет в строгом сером костюме с чёрным галстуком. Чиновники вышли.

– Авдей Евгеньевич, я подготовил бумаги.

Драчёв вытащил из чёрной кожаной папки несколько листов.

– Какие бумаги? – не понял Секретов.

– О сносе домов в частном секторе, где мы хотим пустить землю под застройку.

– Тормози со сносом.

– То есть?

– Мне пришла инфа с Москвы о том, что у нас в районе будет большая проверка.

– Инфа? С Москвы? Мы же отстёгивали каждый месяц туда.

Драчёв показал глазами наверх.

– Это особые люди. Кто-то стуканул на нас.

– Нас всех посадят?

Елисей задёргался, ослабил галстук.

– Надеюсь, что нет.

– Что же нам делать?

– Надо сделать что-то полезное для города.

– Это как?

– Как – это уже твоя забота. Придумай. Ты же мой заместитель.

В четыре часа дня Секретов вышел из мэрии. Его личный водитель Вадим выскочил из чёрной немецкой машины и тут же открыл ему заднюю дверцу. Секретов залез в авто.

– Вот что, высади меня на остановке на площади Фрунзе, – попросил Секретов.

Машина проехала полторы минуты и мэр вышел, где просил его высадить. Секретов прошёл сто метров до двухэтажного старинного дома, где на первом этаже над окном висела вывеска "Турагенство Алла-глобалинтернешнл". Секретов нырнул в подъезд и сразу прошёл в первую дверь справа. Он оказался в маленьком помещении, где за столом сидела Алла. Она была одна.

– Ого, к нам сам глава города пожаловал.

В очках с линзами серо-дымчатого цвета она выглядела ещё привлекательнее. У Секретова перехватило дыхание.

– Что вы стали, как соляной столп, господин мэр, присаживайтесь, -то ли шутила, то ли говорила всерьёз Алла.

– Это я – Секретов.

Мэр сел на стул напротив Аллы.

– Получается, что всё,что с нами случилось, не сон?

– Это самая настоящая явь.

– Профессор, вы гений. Я восхищаюсь вами.

– А я покорён вами, Алла. Давайте сбежим из этого города куда-нибудь.

– Куда?

– В Москву.

– Теперь вы богаты и можете себе позволить жить в Москве.

– Возможно, но я не знаю, где заныкал деньги Авдей.

– Как же вы покинете город, а ваша работа? Вы – мэр. Вас будут искать.

– Подам в отставку.

– Так просто всё бросить и бежать это как-то…

– Низко?

Алла пожала плечами.

– А знаете, Алла, я приказал Драчёву замутить какой-нибудь полезный проект для города. Хватит уже лепить эти торговые центры.

– Вы большой умница и сделаете наш город самым счастливым в стране.

– Вы преувеличиваете мои таланты. Я думаю всё про Авдея. Что с ним?

– Он обживается на новом месте.

– Это большой оптимизм. Думаешь, он так легко сдался? Нет, он будет бороться. Он захочет вернуться.

– Ему всё равно никто не поверит.

– Но скандал может случиться.

– У вас теперь власть и вы вольны решить его судьбу, как вам будет угодно.

– Убить его что ли? Я не могу на это пойти. Я гуманист, а не палач.

– Если он появится, мы дадим ему денег и отправим отдыхать на какие-нибудь тропические острова.

– Толку от такого отдыха в почти что семьдесят лет? А, если он осознал, что оказался в моей шкуре, что он старик и покончил собой?

3 глава

Секретов смотрел на айфоне популярный сериал, сидя в своём, точнее лябинском кабинете. Айфон зазвонил. На экране айфона показалась надпись Муся. Кто это ещё? Секретов рассердился, что его отвлекли от приятного времяпровождения. ПРишлось нажать на приём вызова.

– Да, слушаю.

– Привет, – на другом конце зазвучал мягкий бархатный женский голосок.

– Да, я слушаю.

– Милый, ты почему так строго говоришь?

– Милый?

– Авдеюшка, что с тобой?

– Всё нормально.

– Ты меня разлюбил? Ты уже не звонишь мне третий день. Что-то случилось?

– Ничего, всё нормально.

– Ты не хочешь меня больше?

– Мне это трудно тебе сказать, но да, не хочу.

На другом конце послышалось всхлипывание.

– Перестань, – попросил Секретов. – Я же женат, надо это понимать.

– Раньше тебя это никогда не останавливало.

– То было раньше.

– А теперь, что произошло?

– Я решил стать хорошим человеком.

– Ты?

– Разве я совсем безнадёжен?

– Для меня ты был и так хорошим.

– Ладно, дорогая, давай не будем расстраиваться и трепать друг другу нервы. Ты найдёшь ещё себе хорошего человека.

"Ну и свинья же этот Авдей, а я ещё хорошо думал о нём", – подумал после звонка незнакомки Секретов.

В дверь постучали.

– Проходите, – в голосе Секретова уже начали прорезаться властные нотки.

– Можно.

В кабинет прошёл Драчёв и сел на стул сбоку от Секретова. Он достал из папки листы с каким-то текстами и протянул мэру. Секретов положил бумаги перед собой.

– Что тут? – спросил он.

– Проекты, которые могут быть полезны обществу.

– Своими словами расскажи, а то у меня нет времени всё это читать.

– Можно в городе построить баню. Старая баня не работает уже три года.

– Интересно.

– Есть проект бассейна.

– Ещё что?

– Парк. У нас нет городского парка. Можно намутить парк с атракционами.

– Это мне нравится.

– Ещё есть проект дома досуга для детей и взрослых.

– Это что такое?

– Это что-то типа кружков, какие были в советское время.

– Это самое оно. Запускаем этот проект и проект парка.

– Деньги есть только на что-нибудь одно.

– Тогда дом досуга.

Заседание суда состоялось быстро, спустя неделю после задержания Авдея, пребывающего в теле Секретова. Был погожий солнечный денёк. В зале суда было немного народу. У Авдея был бесплатный государственный адвокат Евстигней Крючков, советовавший своему подопечному ничего не отрицать и во всём соглашаться со следователем. Авдей теребил адвоката, просил, чтобы тот добился штрафа или на худой конец наказания в виде исправительных работа в течение месяца-двух. Крючков был молодым, вечно улыбающимся и приветливым с большой головой и серыми умными, как казалось Авдею глазами. Евстигней заверял Авдея, что сделает всё возможное и невозможное, чтобы вытащить его. Авдей сидел в наручниках в специальном закутке. Прокурор Беленьков описывал Авдея, как опасного для общества социопата и уголовника:

– Посмотрите на этого человека. Сегодня он украл велосипед, а завтра что он украдёт? Пойдёт грабить банк? И не посчитается с жертвами. Вы скажите, что он не сможет убить? А я скажу, что сможет. Вы только загляните в его бессовестные глаза. Я не вижу в них ни капли раскаяния.

Авдей чувствовал, что заседание подходит к концу и наклонился к своему адвокату, сидевшему впереди него:

– Спросите же у потерпевшего, есть ли у него претензии ко мне, и напомните, что я готов выплатить моральный ущерб.

Евстигней неохотно попросил слова и высказал всё, о чём его попросил Авдей. Судья повторил сказанное потерпевшему. Гражданин сидел в первом ряду в зале. Он встал и сказал:

– Да, шут с ним. Он же старый совсем. Пусть гуляет на свободе. У меня нет к нему претензий.

Через десять минут судья объявила приговор:

– Гражданину Секретову суд назначает наказание в виде отбывание срока в течении одного года в колонии общего режима.

Авдей вскочил с места.

– Вы офонарели совсем! Уроды! Палачи! Изверги! И это за велосипед! У потерпевшего нет ко мне претензий! Вы слышали?!

Крючков попытался его успокоить.

– Господин Секретов, успокойтесь. Это всего лишь год, а не десятка. Время пролетит незаметно. Будете в колонии книжки читать и играть в шахматы.

Авдей плюнул в лицо адвокату.

– Ты – мразь! Ты не защищал меня. Ты идиот! Почему ты работаешь государственным адвокатом?! Потому что ни хрена не знаешь и не умеешь!

Был вечер. Секретов вернулся домой с работы. Дома его ждал изысканный ужин при свечах. На стол накрывала домработница Рита, та самая, которую Секретов увидел впервые, когда первый раз переступил порог дома Авдея. Таня одела красивое платье для ужина. Рядом с её тарелкой в большом бокале было налито багрово-красное вино. Секретов нацепил вилкой мясо и попробовал его.

– Странный вкус, – заметил он.

– Недоперчили? Или мало добавили абхазского соуса и пряностей? Надо вставить втык Рите, – сказала Таня.

– Никому не надо ничего вставлять. Вкус изумительный и мясо нежное. Никогда не ел такой курятины.

– Курятины? Ну ты даёшь, Авдей. Это же оленина.

– Оленина?

– Конечно. С севера. Как ты любишь.

– Да ты что? Видимо совсем вкус перебился. Может быть после простуды?

– Ты стал каким-то странным.

– Все меняются со временем.

– Ты перестал ругаться матом.

– И это хорошо, мат оскверняет человека, само его существо и общество, в котором он употребляется.

– Как ты научился красиво выражаться. Только в последние вечера и ночи ты опять стал волынить: на меня ноль внимания.

– Я так устаю, милая.

– Мешки с углём что ли разгружаешь из вагонов?

– Дорогая, это уже перебор. Умственный труд тоже, знаешь, утомляет, забирает много энергии и сил.

– Ладно, ладно. Ты не забыл про подарок?

– Какой подарок?

– Значит, забыл.

– Напомни.

– Ты обещал мне подарить кулон с изумрудом.

– Это что ещё за штука?

– Вот так люди забывают про свои обязательства. А я так надеялась на этот подарок.

– Хорошо, я куплю при первой возможности.

В столовую вошла Рита.

– К вам гость, – сообщила она.

– Кто? – спросил Секретов.

– Николай.

Рита ушла.

– Кто это? – спросил Секретов.

Таня чуть поперхнулась вином.

– Авдей, ты что? Это твой двоюродный брат.

Секретов начал что-то припоминать. О Николае говорил Кирилл во время их посиделок.

– А где он был всё это время? – спросил Секретов.

– На Мальдивах. Авдей, ты с дуба что ли рухнул? Что с тобой?

– Не с дуба, а на стройке упал и головой ударился об обломок плиты.

Таня схватилась ладонью за район груди.

– Авдеюшка, а врачу ты показывался?

– Нет, конечно, не до врача, дел не в проворот.

– Давай, съездим к врачу, пожалуйста. Теперь я поняла, почему ты такой чудной в последнее время.

– Потом.

Секретов встал и пошёл в большую гостиную. Николай вошёл в дверь. Он был высоким брюнетом с резкими чертами лица. Секретов хотел обнять его, но Николай прошёл мимо. Он дошёл до столика в гостиной, на котором стояла початая бутылка виски и бокалы. Николай наполнил бокал на две трети и быстро осушил его, с такой лёгкостью, словно выпил ледяной родниковой воды в знойный день. После он плюхнулся в кресло, находившееся рядом со столиком. Секретов стоял от него в добрых четырёх метрах и просто глядел на него. Так возникла пауза.

– Может быть, ты мне объяснишь, что происходит? – прервал молчание Николай.

– Что именно?

– Какого ляда заморожен проект со сносом домов в частном секторе?

– Потому что так надо.

– Ты не охренел ли, братец?! Что это значит, так надо? Объяснись-ка.

Николай встал и с угрожающим видом двинулся на ПсевдоАвдея- Секретова.

– Ну. Я жду объяснений.

– Со мной связался человек из Москвы. В наш район хотят направить тайную комиссию, чтобы расследовать, что здесь и как, кто и какими бабками крутит, законно или незаконно.

– Человек в Москве? У тебя?

– А что такого?

– Ты меня за дурака держишь, брат?

– Нет.

– Откуда у тебя в Москве человек? Кто он? Из каких структур?

– Из очень серьёзных.

– Как ты с ним познакомился?

– Я не могу об этом никому рассказывать? Пока не могу.

– Ты мне не нравишься. Да и ты ли это? Ты так изменился. Эти повадки. Я их за тобой никогда не замечал.

4 глава

Корреспондентка Ника Семёнова подходила к прохожим на улицах Зеленокаменска с большим микрофоном и спрашивала:

– Как вы относитесь к строительству дома досуга для детей и взрослых в нашем городе?

Её снимал на маленькую камеру Илья Рыжий. Ребята работали на местном телевидении. У них был вид типичных студентов. Оба были очкариками. У Рыжего были длинные жёлтые волосы и реденькая борода.

Первой Нике попался пожилой мужчина с длинной седой бородой в белой кепке. Он засмущался:

– Вы с телека? Меня покажут по телеку?

– Да? – отвечала Ника.

– По новостям? Россия один?

– Нет, это наше местное телевидение.

– А, понял. Так какой был вопрос?

– Как вы относитесь к строительству дома досуга в нашем городе для детей и взрослых?

– Дом досуга? Какой досуг? Ресторан что ли?

– Нет, там будут кружки, как в советское время: рисование, моделирование, танцы и прочие замечательные вещи.

– Так мне это не надо, я своё уже оттанцевал.

Следующий был молодой парень блондин, плохо стоящий на ногах. Очевидно было, что он был изрядно пьян.

– Дом досуга? – переспросил он. – Какой досуг там будет? Девчонки что ли будут себя предлагать? Я не против. Только бы цены не ломили, а то у меня зарплата маленькая.

Третья была женщина средних лет в сером плащике с острыми чертами лица.

– Какой ещё досуг? – не понял она.

– Разные кружки, как в советское время, – пояснила корреспондентка.

– Бесплатно?

– По возможности да.

Женщина сморщила лицо.

– Не знаю, у меня дети уже выросли. Пусть будет. Мне всё равно, если честно.

Секретов сидел в маленькой студии местного телевидения и просматривал материал вместе с ребятами. Студия находилась в небольшом помещении на первом этаже здания, где располагалась мэрия. Ника нажала на паузу на видео, которое глядели в обычном телевизоре.

– И дальше в том же духе, в том же настрое, – попробовал угадать, что было дальше в материале Секретов.

– Приблизительно, – сказала Ника. – Народ у нас тёмный, недалёкий. В массе своей. Я понимаю, что этот материал не стоит выкладывать на телевидении. Я сотру его.

Секретов встал со стула и заходил по студии.

– Ни в коем случае ничего не стирайте, – решил он.

Ника и Илья удивлённо посмотрели на него.

– Пусть народ увидит себя, как в зеркале, когда повторим показ этого материала после открытия дома досуга, когда люди поймут, что они обрели и чего были лишены до этого.

– Это будет года через три не раньше, – заметил Илья. – К этому времени люди уже забудут, что они думали об этом доме полгода назад.

– Дом мы будем строить ударными темпами. Изменять жизнь людей к лучшему надо быстро, пока они не разуверились совсем в том, что в их маленьких мирках можно хоть что-то изменить.

Машина остановилась у автобусной остановки.

– Я выйду на пять минут, – сказал Вадику Секретов.

Он вышел из авто. Время было около пяти часов дня. Дул восточный ветер. На дороге, ведущей от деревни к остановке, стояли двое мужчин в возрасте и разговаривали. Секретов подошёл к ним. Он достал из внутреннего кармана пиджака фотографию себя старого в том теле, с которым он расстался.

– Ребят, вы не видели этого человека? – обратился к мужчинам Секретов.

Эти двое удивились, что молодой ещё мужик, обращается к ним: ребята. Вид Секретова: под расстёгнутой курткой виднелся дорогой пиджак и галстук, говорил о том, что перед ними не простой человек.

– Нет.

Мужчины отрицательно помотали головами.

– Он натворил что-то? – спросил один из них.

– Нет, – сказал Секретов.

Он вернулся в машину.

– Вадик, нам нужно найти морг в местном райцентре, – сказал он.

Водитель Авдея был из сообразительных. Когда добрались до города, Вадим выскочил из машины и переговорил с людьми около продуктового магазина.

Перед поездкой Секретов попросил Вадима не говорить о ней. Они поехали в соседнюю область.

Морг – маленький неказистый серый в один этаж расположился на самом отшибе города. Ворота во двор этого печального заведения были распахнуты, а одна воротина и вовсе была изрядно погнута и свалилась с одной из петель. Машина мэра легко въехала во двор.

В кабинете дежурного сотрудника морга усатого чернявого мужчины в белом халате Секретов сидел на стуле и глядел на стены, которые были украшены старыми вырезками из советских журналов типа «Работница» с портретами артистов и музыкантов. Дежурный сотрудник глядел на фото и вспоминал.

– Не помню такого, – признался он.

На столе сотрудника морга светила старая советская лампа. Перед ним лежал большой толстый журнал с записями тех, кто ушёл недавно в тот мир, из которого пока ещё никто не возвращался.

– А как его фамилия? – спросил он.

– Секретов Роман Павлович.

Секретов вспомнил, что они с Аллой были в его старом доме и обыскались его паспорт, но так его и не нашли. Возможно, документ был в одежде Авдея, точнее Авдея в теле Секретова.

– Такого покойника у нас точно не было, а, если он был из неопознанных… Нет, не припомню такого. Но я дежурю в морге не один. Меня меняет Андрей, – сказал служитель морга.

– А много у вас бывает неопознанных? – спросил Секретов.

– Бывают. От пяти до дюжины штук в месяц попадаются.

Следующей точкой тайного маршрута Секретова было отделение полиции местного райцентра. Он вышел из машины и попросил Вадима:

– Дай мне сигарету.

Вадим дал ему сигарету и зажигалку.

Секретов курил у машины и глядел на здание отделения полиции. Идти или не идти? Он понимал, что от этого шага будет очень сильно зависеть его будущее.

Было уже темно, когда Секретов вернулся домой. Он сразу пошёл в столовую, где его ждал горячий ужин. Татьяна стояла у окна в угрожающей позе, скрестив руки у груди.

– Тань, что с тобой? – обеспокоился Секретов, усаживаясь за стол.

– Опять ты за старое взялся?

– В смысле?

– Где ты был? Только не говори, что у тебя было совещание.

– Я ездил в другой город по делам.

– По делам – то есть на блядки.

Секретов стукнул кулаком по столу.

– Блядки?! Что это за лексикон?! Я не позволю так вульгарно выражаться в этом доме!

Татьяна вздрогнула.

– Я искал человека. Мой преподаватель из университета пропал. Я все морги объездил в ближайших районах.

– Извини.

Почувствовав себя виноватой, Татьяна ушла.

Секретов поел и пошёл в гостиную. Татьяна сидела на диване и смотрела телевизор.

– Прости, что повысил голос на тебя.

Секретов сел в кресло рядом с Татьяной.

– И ты прости. Я не знаю, где ты пропадаешь, волнуюсь. Ты изменился, дал мне надежду, что у нас будет всё по-другому, не так как раньше, – сказала Татьяна.

– Я так устал. Не знаю, как быть дальше. Мне всё время кажется, что я всё делаю не так.

Татьяна сошла с дивана и села у ног Секретова.

– Всё ты делаешь так, особенно в последние дни.

Секретов погладил её по голове.

– Нет, я думаю, что я не совсем хороший человек.

– Ты? Ты самый лучший.

– Разве человек, стоящий у власти, может быть хорошим?

– Мне плевать, что другие думают. Я тебя люблю.

– А, если бы у меня не было этого всего: положения, большого дома, власти? Ты бы смогла меня полюбить?

Татьяна встала и села на подлокотник кресла, в котором сидел Секретов.

– Ты меня пугаешь, милый. К чему ты это всё говоришь?

– Не знаю. Просто мысль пришла в голову, вот и спросил.

– Не надо так пугать меня. Ты самый умный и всегда умел добывать деньги. Таких, как ты мало.

– Я знаю.

Секретов задумался.

Татьяна потеребила его щёку.

– Я хочу маленького. Нам пора уже завести детей.

– Маленького? Подожди. Это не кошку или собаку завести.

– Опять твоя старая песня. Или у тебя кто-то есть на стороне? Может быть и детей уже успел настрогать втайне от меня?

– Таня, я прошу не надо так. Кстати, я утром не нашёл рюкзак в моей комнате, стоящий около письменного стола. Не видела его?

– Рюкзак?

– Да.

– Там лежала какая-то железяка с проводами?

– Это не железяка, а прибор очень дорогой.

– Так бы и сказал, а то я подумала, что это какой-то хлам и сказала Рите унести его куда-нибудь, убрать.

Секретов вскочил с кресла.

– Рита! Она ещё здесь?

– Да.

В окнах дома Аллы слабо горел свет. Время было не очень позднее – только-только стемнело. Секретов был в толстовке. Чтобы его не узнали, он надвинул на глаза капюшон. Они не договаривались о встрече в этот день. Секретов ей собирался позвонить завтра, но в какой-то момент дома, в голове его стрельнула мысль о том, что он должен поговорить с Аллой. Сказав жене, что ему нужно срочно увидеться с помощником Драчёвым, Секретов переоделся и покинул дом.

Было слышно как трель звонка пронеслась по дому. Долго не открывали. Что это могло быть? Сердце почуяло неладное. Алла с её деловитостью и неутомимой энергией – это так не было похоже на неё. Потом Секретов услышал шаги: неспешные, даже как-будто шаркающие. Дверь открылась. За ней стоял Кирилл Прасолов в семейных труханах и серой майке-алкоголичке.

– Авдей?! – воскликнул он.

– Кирилл?

Сердце профессора едва не разорвалось в клочья.

– Это не Авдей, – послышался за спиной Кирилла голос Аллы.

– Как не Авдей?

Кирилл повернулся назад к ней.

– Я же слепой да не совсем. Эту харю я ни с какой другой не перепутаю.

– Иди в комнату, я приду через пятнадцать минут и всё тебе объясню, – велела ему Алла.

– Но, если он что-то задумал? Если он будет угрожать тебе?

– Не будет. Иди, Кирилл, иди.

Алла накинула куртку и вышла на улицу. На задней части двора она и Секретов закурили.

– Как же так, Алла? Почему он, а не я? Неужели я всё ещё тебе сильно напоминаю Авдея? – возмущался Секретов.

– Так вы и есть Авдей, если говорить о внешности, об оболочке.

– Но я же Секретов, Роман Павлович. Алла, я так вас…

– Что?

– Люблю.

– Вы мне это не говорили.

– Говорил, но другими словами.

– Говорили, что я прелесть. Это не то. Трогали мою руку, как застенчивый юноша из романов прошлых веков. Женщины любят решительных и уверенных в себе мужчин.

– Это Кирилл-то решительный?

– Он всегда говорил, что любит меня…

– Всегда, много лет, но только теперь вы снизошли до него. Полюбила?

Алла затушила бычок в жестяной банке, предназначенной для окурков. Секретов сделал то же.

– Не знаю.

– Как можно отдаваться так: без любви?

– У вас была жена? Вы её любили?

– Нет.

– И судите меня.

– Я был женат из жалости. Это глупо и мерзко. Но я неприятный на вид человек, без денег, у которого была только голова полная идей, которому по существу не было дела до любви. А вы, Алла – вы королева по местным меркам и не местным даже, а гораздо шире. Вы можете себе позволить любовь с достойным человеком.

– Например, мэром.

– Какой я мэр? Я самозванец, но я хоть что-то сделал в этой жизни, в истории этого человечества.

– Вы великий. Я горжусь дружбой с вами. А, что касается жалости… Да, возможно, здесь есть момент жалости – в том, что я переспала с Кириллом. Или тут что-то другое…

– Другое? Не понимаю…

– Профессор, у вас было много отношений с женщинами.

– Очевидно, что нет, в крайней степени.

– А у меня были романы. С яркими красивыми мужчинами. Был один просто артист – балагур, на гитаре играл, такие песни пел, а танцевал как… А в по итогу обчистил меня – украл все деньги и драгоценности и смылся.

– Ублюдок.

– Да, но дело не в этом. А в том, что теперь я стала по другому оценивать мужчин, не по их оболочке, по их игре. Ведь все мы играем какие-то роли, как в театре, что-то строим из себя.

– Из Кирилла актёр тот ещё.

– И этим он прекрасен, что ничего из себя не строит, не воображает. Он такой, какой есть: да несуразный, да неуклюжий, но честный и открытый миру, как ребёнок.

– И ты сможешь с ним долго пробыть вместе?

– Не знаю, поглядим, что будет дальше.

– Я собственно к тебе пришёл поговорить об одном серьёзном деле. Я два дня назад ездил в место, где мы бросили Авдея в моём теле.

– Зачем?

– Я чувствую себя законченным негодяем. Отдать старое тело молодому человеку, каким бы он не был, и забрать себе его здоровую плоть – это мерзость и подлость.

– Вы спятили, профессор? Что вы задумали?

– Обменяться обратно телами.

– И что? Вы не нашли его?

– Нашёл: он в тюрьме. Ему дали год за кражу велосипеда.

– И как вы собираетесь обменяться обратно телами в тюрьме?

– Не знаю ещё.

– Прошу вас это не делать. Авдей вам никогда этого не простит. Он вас покалечит, в асфальт закатает.

– Пусть – он будет прав.

– Нет, он – коррупционер, лицемер и прохвост. Вы должны принести пользу людям, будучи в его теле. Раз так решила сама судьба.

– Какая польза? Разве я могу остановить всё то безумие, которое творит человечество: прекратить войны и конфликты; избавить людей от болезней и бедности?

– Во как вы высоко подняли планку. Почему бы вам хотя бы не наладить жизнь здесь, в нашем городе, районе? Начните с малых дел.

– Это будет капля счастья в океане горя и слёз.

– И пусть. Сделайте счастливыми сотни, тысячи людей.

– Счастье – это мираж. Нет его.

– Послушайте. Пока Авдей в тюрьме, вы должны заменить его. Не можете же вы с ним обменяться телами в лагере.

– Если постараться, то можно что-нибудь придумать.

– Не надо ничего придумывать. Вы обещали людям дом досуга, так достройте его.

– И ещё я хотел с тобой… С вами посоветоваться. Моя жена, точнее, лябинская супруга просит, чтобы я ей подарил какое-то колье. Я не знаю, как вскрыть сейф Авдея. Я полагаю он хранит все деньги в нём.

– Хорошо, я что-нибудь придумаю.

5 глава

Авдей вошёл в барак. У двери находился стол, за которым видимо должен был кто-то сидеть. Под мышкой Авдей держал матрац с одеялом, в другой руке его была подушка. Всё это ему выдал завхоз лагеря. Потом охранник проводил его до барака.

Увидев новичка, находившиеся в бараки зэки оживились. Они все сидели в дальнем углу у окна.

Авдей бросил постельные принадлежности на пустую койку на первом ярусе недалеко от входа, потом все их разложил, расправил, после чего сел на край койки. У него дрожали руки и ноги.

Сутулый зэк двинулся к нему из угла барака. Он шёл в развалочку, противно ухмыляясь.

– Кто такой? – грозно спросил он.

– Секретов Роман Павлович, учёный.

– Учёный? Каким ветром тебя занесло к нам?

– Кража велосипеда.

– Это шутка?

– Нет.

– Пошли, знакомиться будем.

Авдей пошёл вглубь барака. В углу у окна между двух нижних шконок был организован стол, за которым велась карточная игра. В углу шконки, упиравшейся в стену сидел старый лысый зэк в серой майке. У него была большая голова и серое лицо с грубыми чертами, изрезанное морщинами. Он пил из металлической кружки чифир.

– Меня тут все зовут Рубанок. Я смотрящий в этом бараке. А ты кто?

– Секретов Роман Павлович, учёный, физик.

Авдей стоял, вытянувшись, словно ученик на экзамене перед педагогической комиссией.

– Физик, – у Рубанка был страшный хриплый голос. – Это хорошо. Можешь нам тут что-нибудь организовать эдакое.

– Что например?

– Ты учёный или пустое место? Придумай. Что могут изобрести или сделать физики?

Авдей задумался, а потом выдал:

– Электростанцию?

Зэки дружно загоготали.

– На кой ляд, она нам, – сказал Рубанок. – У нас и так есть свет казённый и халявный. Включай мозги.

– Я уже стар и многое забыл. Я давно не преподавал даже.

– Не гони пургу. Учёные много знают. Ты можешь собрать взрывчатку?

– Это скорее работа для химиков.

– Ты и химию позабыл?

– Да. У меня был инсульт, после которого я много чего забыл: законы Ома и всемирного тяготения даже.

– Инсульт? Да ты гонишь. У тебя и руки двигаются и ноги вроде на месте.

– Микроинсульт.

– Братва, чую я, врёт этот учёный. Что с ним будем делать?

Длинный зэк с головой-огурцом, игравший в карты, поглядел на Авдея в теле Секретова.

– То, что он врёт надо ещё обосновать. Старость надо уважать. Мы ж не звери, – сказал он.

– А ты, Блондин, как всегда хочешь прослыть самым добрым и благородным? Ну-ну, – упрекнул его Рубанок.

Блондин поглядел на Авдея.

– Ты умеешь писать письма?

– Чего? Зачем? – не понимал к чему клонит зэк Авдей. – Я никогда не писал письма.

– Почерк у тебя хороший?

– Вроде ничего.

– А фантазия?

– Фантазия?

– Ну, фантазия – тёлкам умеешь зубы заговаривать? У тебя были бабы?

– Были?

– Много.

Авдей пожал плечами.

И Блондин решил:

– Будешь писать ждулям письма. Работа не пыльная. Или пойдёшь пахать наряду со всеми мужиками.

– Его можно было бы поставить на уборку барака, – предложил зэк, подошедший к Авдею.

– Шнырей у нас хватает, – сказал Блондин. – А погремуха у тебя будет Пушкин.

– Нет, – не согласился Рубанок. – Андерсен.

– В точку – Андерсен, сказочник! – выкрикнул один из зэков, игравших в карты.

– Ну, Андерсен, твоё слово, – обратился к Авдею Блондин.

– Моё слово? – напрягся Авдей.

– Может быть, ты имеешь возражения?

– Не имею.

Заканчивался октябрь. В мэрии был обед. Секретов обедал в старой городской столовой, где встречался работниками этого заведения. Во время обеда один из поваров сообщил, глядя в свой андроид:

– Ого, местные телеграмм-каналы передают, что у нас в городе крупная авария на улице Тарасова – прорвалась канализация.

Секретов бросил второе и компот, вскочил с места и побежал на выход, не дав доесть обед Вадиму, который только принялся за макароны с сосиской.

– На Тарасова! – крикнул Секретов.

Ехать далеко не нужно было. Вдоль улицы Тарасова стояло всего двенадцать домов: от двухэтажек до четырехэтажных старых домов.

Канализацию прорвало во дворе двухэтажного дома. Нечистоты били фонтаном около детской песочницы, частично заливая подъездную дорогу к дому.

– Где аварийная бригада? – спросил Вадима Секретов.

– Не знаю, я водитель.

– Ну да, а кто у нас занимается аварийными бригадами и канализацией, ты, конечно, тоже не знаешь.

– Знаю: аварийкой – Касаткин, а канализацией Карасёв, его сейчас нет, он в отпуске в Сочи.

– Летим в мэрию.

Вадим быстро домчал до мэрии. Члены правительства мэрии в это время ещё продолжали обедать в своей столовой.

Касаткин – смешной с маленькой головой, темноволосый, похожий на зануду-ботаника в строгом чёрном костюме, который был явно велик ему, сидел в углу и что-то громко обсуждал с коллегами, доедая котлету по-мински. Он видимо сказал какую-то шутку, так что засмеялся сам и те, кто его слушал. Мэра они не заметили. Он возник над компанией чиновников незаметно.

– Авдей Евгеньевич, – пробормотал один чиновник. – Что-то случилось?

– Случилось. В городе коммунальная катастрофа, а вы здесь шутки шутите, смешно вам. Касаткин! – заорал Секретов. – Где аварийная бригада! Город заливает говном!

– Авдей Евгеньевич, – начал было оправдываться Касаткин, но Секретов не дал ему договорить.

Он взял его компот и вылил ему на голову.

– Мухой на место аварии! Все! Подскочили и мухой полетели!

По столовой пронёсся скрежет двигающихся стульев. Чиновники стали выдвигаться на место аварии, куда прибыли меньше чем за пять минут, причём большинство бегом или быстрым шагом.

Около фонтана Касаткин оправдывался:

– У нашей аварийной бригады нет экскаватора.

– Чего?! – Секретов с такой злобой поглядел на него, будто готов был ему перегрызть глотку. – Как нет?

– Он на ремонте в облцентре в Орехове.

– Я тебя посажу Касаткин.

– За что?

– За разгильдяйство и халатность.

Секретов собрал всех чиновников в одну кучу и распорядился:

– Братцы, быстро по всем местным строительным организациям и другим конторам, где могут быть экскаваторы, пробежитесь. Предлагайте любые деньги. Из своего кармана. Я потом возмещу. Но доставьте экскаваторщика сюда.

И через сорок минут был экскаватор. Яму вырыли. Труба была совсем сгнившей и дырявой. На балансе мэрии такой трубы не было. Таким же способом, как нашли бульдозериста, отыскали и трубу.

Касаткин упал на колени перед Секретовым.

– Не велите казнить, Авдей Евгеньевич. Наш сварщик Наумов не может исполнять свои обязанности. Он второй месяц в запое.

Секретов с презрением поглядел на чиновника и приказал ему:

– Тащи сварочный аппарат. Живо.

Касаткин позвонил в аварийку и через десять минут сварочный аппарат привёз пожилой мужчина в большой серой кепке в старойсерой «буханке».

Вокруг ямы уже скопилось много местных зевак помимо чиновников. И все обалдели, когда Секретов скинул пиджак и куртку, которые еле поймали чиновники, и полез в яму. Ему помогли опустить вниз сварочный аппарат. Секретов сам сваркой отпилил старую трубу и приварил новую.

Всё это снимали на телефоны простые люди, зеваки.

Секретов порядочно испачкался, пока работал, так как перекрыть канализацию так и не смогли.

Николай любил отдыхать в выходные дни с братом-мэром в охотничьем домике на самой окраине района. Домик находился на берегу озера. Вокруг него сгрудился смешанный лес. Двор был огорожен не очень внушительным деревянным забором, так как лишние люди имели свойство не заглядывать в этот уголок, принадлежащий сугубо элите Зеленокаменска. Со двора уходила в лес серая полоска асфальтовой дороги, по которой к домику ехал Секретов на машине такси. Он постеснялся утруждать в выходной день Вадима.

Во дворе была шикарная бревенчатая баня со вторым этажом, где были три комнаты с телевизорами-плазмами на стенах и широкими кроватями. Это всё хозяйство принадлежало Николаю.

В предбаннике был накрыт стол с дорогой закуской, водкой, виски, коньяком и пивом.

В парилке верещали, хохотали девчонки. Их было три: блондинка Вика, брюнетка Даша и рыжая Оля.

За столом сидели Николай, прокурор города Эдуард Тихонов и друг Николая бизнесмен, в прошлом бандит Никита Гладков. Тихонов был средних лет, лысый с грубыми чертами лица, худой. Гладков был его противоположностью: пухлый щекастый, румяный тип аполлонического типа. Гладкову было сорок шесть лет.

– Не он это, – сказал Николай и бросил в рот оливку.

Гладков усмехнулся.

– А кто?

– Не знаю, но не он.

Тихонов закинул в рот малосольный огурец, громко похрустел им и спросил:

– Не он, а Авдей настоящий тогда где?

– Понять не могу.

– Муть какую-то ты гонишь, Колян, – сказал Гладков.

– Ничего не муть, вот сейчас пообщаетесь с ним, поймёте.

Послышался шум двигателя.

– А вот и он, – сказал Тихонов.

В баню вошёл Секретов.

– Брат, как я рад тебя видеть.

Пошёл к нему, раскинув руки в стороны, Николай. Он и его друзья были обёрнуты одними простынями на голое тело.

Николай обнял Секретова.

– Раздевайся, брат, – сказал он.

Секретов снял куртку и свитер.

– Давно не был в бане, – признался он.

– Давно? Пару месяцев назад, мы здесь отмечали день рождения Витьки Егорова. Забыл?

Секретов сел на скамью, схватился за голову, а Николай подмигнул своим дружкам, дескать, видите, что я вам говорил.

– Запутался я совсем, – признался Секретов. – Забывать многое стал. Врачу надо показаться.

– Склероз? – предположил Тихонов. – Ты, Авдей, не шути с такими вещами. К врачу надо идти быстрее.

Из парилки вышли девчонки и пошли к столу. Они были в купальниках.

– А это кто? – удивился Секретов.

– Вика, Даша и Оля. Ты Олю не помнишь? – представил дам Николай.

– Нет.

– Брат, извини, но ты, кажется, и, правда, не много того – тронулся. Давай раздевайся – тебе надо отдохнуть, как следует – может быть мозги станут на место. Выбирай себе любую.

– Я сегодня хотел Дашку, – сказал прокурор и больно её схватил за булочку.

Даша завизжала от боли.

– Ты, что творишь, мразь!

Секретов одним прыжком оказался около Тихонова и нанёс ему три удара кулаком по физиономии, так что тот улетел с лавки назад с грохотом.

– Как ты обращаешься с женщиной, скот?!

Все глядели на Секретова с изумлением.

– Девчонки, быстро одевайтесь, я вам забираю. Мрази.

Девушки оделись и вышли с Секретовым, который вызвал такси. Машина, которая его привезла, не успела далеко уехать, и таксист забрал их всех.

Николай посмотрел на своих друзей.

– Я вам говорил?

6 глава

Молодой человек с длинной окладистой русой бородой в синей куртке держал микрофон перед лицом мужчины средних лет в чёрной замызганной курточке.

– Что вы скажите о последнем ярком событии, произошедшем в нашем городе, когда мэр самолично починил канализационную сеть? Что вы думаете об этом? – спрашивал интервьюер.

Опрашиваемый криво улыбнулся. Его заострённые черты лица ешё больше заострились, глазки засверкали.

– Это когда Лябин показал, что может работать сварщиком? – уточнил мужчина.

– Да.

– Идиотизм это.

– То есть?

– Мэр должен своими делами заниматься, а сварщик своими.

– Но он хотел, как лучше, для народа старался.

– Вы так думаете?

– Примерно так. А вы как считаете?

– Глупости всё это. Не для того люди идут во власть. Надо наслаждаться своим положением, коль уж попал в такие структуры. Строй себе дачи, дворцы, мотайся по заграницам, болтайся по европам и азиям себе в удовольствие. А ремонт канализации по уши в говне – это всё чудачество, блажь. Может быть, у нашего мэра крыша поехала?

Следующий опрашиваемый светловолосый мужчина в возрасте в серой куртке и шапке-петушке с эмблемой и флагом "Динамо" сказал, рассмеявшись:

– Да показуха это всё.

– Как показуха? – удивился итервьюер.

– Обычное дело. Перед выборами мэр решил покрасоваться перед народом.

– Выборами? Выборы не намечаются в ближайшее время.

– Разве?

– Да, это я точно знаю.

– Значит, он собирается этим показать вышестоящему начальству, какой он молодец для карьерного дальнейшего роста. Говорю вам, показуха это.

– Ну всё хватит, – сказала Алла и выключила ролик на своём телефоне.

Ролик снимал местный блоггер. Секретов смотрел это. Они сидел за круглым столом в его доме. Пили чай. Кирилл сидел слева от Аллы и держал её за руку.

Секретов посерел. Он встал и прошёлся по комнате.

– О, боже, и это мой народ! Что они несут?! Что у них в головах?! И я строю для них дом досуга. Жопу рву за них – меняя трубы по уши в дерьме! О, что за жаргон?! Как я начал говорить?! Это не моя жизнь! Не моя! Я не могу быть чиновником, я другой. Надо мне вернуться в своё тело. Может быть, пойти в полицию, и во всём признаться?

– Тогда вас определят в психушку, – сказала Алла.

– И ваше гениальное открытие не принесёт никому никакой пользы, – добавил Кирилл.

Секретов сел на край кровати.

– Какая от него может быть польза? Не всё делается в этой жизни ради выгоды. Мы узнали, что душа может перемещаться из тела в тело. И только.

– И узнали, что душа существует, – сказала Алла.

– Не надо обращать внимание на то, что думает народ. Они всегда были тёмными и глупыми. Их надо просвещать и улучшать, – советовал Кирилл.

– Как? Каким макаром? – разуверился в своих возможностях и человечестве Секретов.

– Надо продумать план. И ещё мне в голову пришла идея, раз у нас есть такой волшебный аппарат, мы можем хороших людей вселять в тела плохих, которые обладают возможностями и силой. Тогда хорошие люди быстрее изменят ситуацию: сначала в нашем городе, потом в области, а дальше и в стране, – предложил Прасолов.

Секретов снова встал и улыбнулся.

– Кирилл, что ты несёшь? Как ты будешь определять плохих людей, в которых надо будет вселиться?

– Просто. Мы же знаем некоторых плохих людей в нашем городе.

– Например?

– Николай – ваш двоюродный брат, вернее, Авдея.

Секретов задумался. Николай доставлял ему много хлопот. Он был слишком нагл и самоуверен, вёл себя, как трамвайный хам с ним.

– Идея интересная, но кто в него вселится?

– Я, к примеру, – сказал Кирилл.

– Ты?

– Я только начала привыкать к тебе, к твоему телу, – сказала Алла. – И тут ты станешь Николаем.

– У него тело ничего так, – заметил Кирилл.

– И жена у него есть, – вспомнила Алла.

– Я разведусь с ней.

– Подождите, подождите. Какая жена? Какой Николай? Николай переместится в твоё тело, и что будет с ним потом? – спросил Секретов и сел за стол.

– Отвезём его куда-нибудь, – сказал Кирилл.

– Куда-нибудь это не вариант. У тебя ещё молодое тело, в отличие от моего. Он слишком хитёр, коварен и агресивен. Думаешь, он смирится с тем, что мы сделаем? Его можно будет только убить, чтобы эта операция прошла успешно. Точнее, его в твоём теле.

Алла и Кирилл замерли. В доме послышались шаги.

– Кто это? Алла, ты закрыла дверь? – забеспокоился профессор.

– Не помню.

В комнату вошла Татьяна.

– Таня, что ты тут делаешь?

Секретов встал и пошёл к ней.

– Я тебя искала.

– Ты следила за мной?

Кирилл приобнял Аллу и поцеловал в щёку.

– Можно и так сказать.

– Как это низко.

– Милый, я так люблю тебя, и всё время боюсь, что ты найдёшь другую.

– Какие глупости. Эта пещерная ревность тебя не красят, дорогая.

– Что это за дом?

– Это дом профессора Секретова, у которого мы учились с ребятами. Это мои друзья-однокурсники.

– А где сам Секретов?

– Сам? Он уехал к своему брату и попросил нас последить за его домом.

За окном барака стемнело. На тумбочке стоял недопитый чифирь в металлической кружке и половинка печенья. И в лагере можно жить. Авдей в теле Секретова лежал на нижней шконке и читал Тургенева «Новь» при свете аккумуляторного фонаря. В бараке слабо горела лампа. Её света не хватало для нормального чтения. Авдей читал в очках, которые для него раздобыли зэки.

На соседнюю шконку подсел огромный зэк с большой головой Тайсон.

– Готово? – спросил он.

Авдей отложил книгу в сторону.

– Да, достань из ящика.

Тайсон достал из ящика тетрадный лист в клеточку и начал читать:

– Милая, Люда. Как я рад, что ты прочитаешь эти строки, написанные мною, тем, кто не имеет права даже думать о том, чтобы не то, чтобы прикоснуться к тебе наяву, а прикоснуться даже мысленно до кончиков пальцев твоих рук, кончиков твоих волос. Жаль, что у меня не хватает времени, чтобы подумать о тебе, написать тебе. Все мои часы уходят на работу. Я строю новый лазарет, отделываю его. Я умею класть плитку, ремонтировать сантехнику, красить, выполнять столярные работы. Это здорово, что я всему этому научился здесь в лагере, но хотелось бы применить все эти мои новые таланты на благо какого-нибудь конкретного человека, например, такого, как ты. Прости, что я смею так думать, но ты у меня просто не выходишь из головы ни на секунду. Я всё время думаю, как ты живёшь, не обижает ли кто тебя, трудно ли тебе одной вести хозяйство без крепкого мужского плеча? Представляю, как ты несёшь тяжёлые сумки из магазина, и мне хочется превратиться в голубя, улететь с зоны и оказаться рядом с тобой, чтобы помочь тебе…

Тайсон закончил читать, сложил лист.

– Покатит, – вынес он вердикт.– У меня особо нет ничего, чтобы тебе дать. Есть конфета. Будешь?

– Да, ладно не парься. Потом будет, чем расплатиться, дашь.

Авдей махнул рукой.

Тайсон собрался встать, но передумал.

– Слушай, Андерсен, а ты чего себе не заведёшь ждулю? У тебя же этот, как его, талант?

– Куда мне? Мне уже шестьдесят девять лет.

– Точно не надо? А то я могу тебе найти бабку.

– Спасибо, Тайсон, но нет.

Секретов на совещании правительства города разносил своих чиновников:

– Это что за беспредел?! Мусор валяется во дворах, на остановках, в общественных местах. Контейнеры стоят заваленные с горкой. И вокруг них полно мусора, так что к ним не подобраться. Кто будет всё это убирать и вывозить?! Кто у нас занимается мусором?

– Это Емельян Трифонов, – сказал Драчёв.

– Кто?!

– Вы не знаете? Забыли? – удивлённо спросил Драчёв.

– Я что, всех должен что ли помнить?

– Он из бывших бандитов, – тихо подсказал чиновник Кувшинов.

– И что? Теперь можно мусор не убирать? – всё ярился Секретов.

– Дело не только в Трифонове, – объяснял Драчёв. – Город и население недоплачивают за мусор, вот Трифонов и валяет ваньку, работает на отвали.

– Как не доплачивают?

– У города денег в бюджете не хватает, а что, касается, населения: у нас около тридцати процентов народа не платят коммуналку. Это злостные должники, – пояснил Драчёв.

– Ещё тридцать процентов уехало в Орехов, Москву или другие места за лучшей жизнью, – добавил Кувшинов.

– Так что же делать? Мать вашу! Довели страну и город!

Секретов схватился за голову. Повисла пауза. Секретов покраснел.

– Есть какие-то предложения? Как будем решать эту проблему? – спросил он.

– Давайте выделим-таки из бюджета денег Трифонову, чтобы он прибрался, – предложил Кувшинов.

– У нас есть деньги в бюджете? – Секретов поглядел на Драчёва.

– Осталось немного.

Дверь в зал открылась. Вошёл мужчина с орлиным лицом в долгополой шляпе и чёрном кожаном плаще.

– Вы кто? Что вам надо? У нас совещание, – сказал ему Секретов.

Незнакомец достал из кармана плаща удостоверение.

– Следователь по особо важным делам полковник Павел Михайлович Ревнивцев.

– Что вам надо? – грубо спросил Секретов.

В руке Ревнивцева была кожаная чёрная папочка, из которой он достал бумагу и положил перед Секретовым.

– Вы это подписывали?

– Что это?

– Распоряжение о выделение средств из городского бюджета на строительства очистных сооружений.

Подпись внизу бумаги стояла лябинская, которую Секретов уже научился хорошо подделывать.

– Это было подписано два года назад, – заметил он.

– И что это меняет? Вы же это подписали.

– И в чём проблема, я не понимаю?

– В чём? Вы не понимаете?

– Нет.

– Деньги на строительство очистных выделились?

– Ну да.

– А очистных сооружений в городе, как не было, так и нет по сию пору.

В глазах Секретова потемнело, он схватился за сердце и упал без сознания со стула.

7 глава

Секретов проснулся в отдельной чистой белой больничной палате. Он лежал посреди палаты в пижаме на высокоподнятой койке.. В вену левой руки была воткнута иголка с трубкой, ведущей к капельнице. На противоположной стене висела плазма. Справа между койкой и окном на тумбочке в красивой вазе стоял букет цветов. В окне было серо и блекло. Сейчас день или вечер? Или, может быть, утро? Было непонятно. Сколько времени Секретов находился в отключке, он не понимал. Дверь палаты открылась. Секретов вздрогнул.

В палату стремительно ворвался Николай в накинутом на плечи белом халате. Он небрежно бросил пакетик с тремя апельсинами прямо под бок Секретову.

– Ты? – удивлённо произнёс Секретов.

– Я. А ты кого ждал?

– Следователя. Полицию.

– Ты совсем руки опустил. Ты вроде никогда не был слабаком, сколько я тебя помню, Авдей. Я тебя совсем не узнаю. Что с тобой случилось?

– Я упал на стройке.

Николай ходил по палате и активно жестикулировал руками.

– Я слышал уже эту историю. Разве так меняются после сотрясения мозга? Тут что-то другое.

Секретов натужно улыбнулся.

– Что другое? В меня вселился кто-то другой, ещё скажи.

И Секретов немного наигранно засмеялся.

Николай посмотрел на него внимательно.

– Похоже на то, – сказал он.

Улыбка мгновенно сошла с лица Секретова.

Николай улыбнулся.

– Это бред, конечно. Такого не может быть, потому что не может быть, но что тогда с тобой случилось? Ты ведёшь какую-то странную игру. Ты играешь под чьим-то колпаком, кто-то манипулирует тобой, но кто? Спецслужбы? Менты?

– Если бы. Ты же знаешь ко мне приходил следователь.

– А то, что ты говорил, что нужно делать полезные дела, иначе вас всех посадят, что это было? Вас, дескать, кто-то разрабатывает. Кто это?

– Это действительно так. Ко мне в Орехове подкатил один тип по виду чекист.

– По виду?

– Он помахал ксивой перед носом. Я не успел прочитать, что в ней было написано. Он представился Сыровым.

– И, что он сказал тебе?

– Завязать с торговыми центрами и сносом частного жилья, иначе меня посадят. И сказал, чтобы я сделал что-то полезное.

– Сыров, Сыров. Я не слышал эту фамилию. Он дал тебе хотя бы номер телефона для связи?

– Да, я уже позвонил ему.

– И что он сказал?

– Сказал, пошёл ты в жопу, выкручивайся сам. Назвал меня коррупционером и сраной крысой.

– Какой-то странный тип. Дай мне его номер телефона.

– Нет!

У Секретова кольнуло в сердце.

Николай положил ему руку на грудь.

– Не кричи. Тебя нельзя так волноваться, братец.

– Да, конечно. Ещё Сыров сказал, что если я сдам его хоть кому-нибудь, то мне будет очень больно. Будет больно мне и тому, кто узнает про Сырова. Сначала нам будет очень больно, а потом нас живыми заколотят в гробы и закопают на кладбище на глубину шесть метров.

– Этот Сыров действительно такой крутой?

– По виду да.

– Может быть, он ломает комедию?

– Не похоже на это.

– Как он выглядит?

– Лысый, мускулистый, сероглазый. Пожалуйста, не ищи его. Я хочу жить.

– Ладно, ладно.

– Слушай, а как ты тут оказался?

– О тебе беспокоюсь. Мы же братья.

– Даже после того случая с девушками?

– Ты имеешь в виду со шлюхами? Опять ты не похож на самого себя.

– Просто я хочу стать другим. Конечно, со шлюхами, с прошмандовками. Ты прав. Жаль, мне теперь никто уже не поможет. Мне надо позвонить одному человеку.

– Драчёву что ли?

– Пожалуй, для начала ему.

Николай усмехнулся.

– А я на что? Таня мне позвонила и просила помочь.

– Ты знаешь, что надо делать?

– И ты знаешь, но комедию ломаешь. Или ты и, правда, тюкнулся не на шутку головой. Собирай деньги я всё решу.

– Деньги?

– Да.

– Но у меня проблема. Я не могу открыть сейф. Забыл код.

– Это похоже, в самом деле, на сотрясение.

Через несколько часов они приехали к дому Авдея. Секретов в теле Авдея был в плаще накинутом прямо на пижаму. Татьяна испугалась его вида.

– Зачем ты его приволок? Ему, наверно, следует лежать в палате, – пожурила она Николая.

– Время не терпит, дорога каждая минута, – сказал Николай.

С ними был молодой человек в чёрной кожаной куртке. В руке он нёс спортивную сумку с инструментами.

Прошли в кабинет Авдея, где специалист вскрыл его сейф в течении полторы минуты.

– Можете придумывать новый код и закрывать, – сказал мастер.

Николай сунул ему две пятитысячные купюры в карман куртки специалисту.

– Свободен.

– Спасибо вам, – бросил вслед уходящему спецу Секретов.

В сейфе лежали пачки долларов и евро. Николай махнул рукой, дескать, принимай работу, отсчитывай денежки на взятку.

– Я даже не помню сколько тут, – признался Секретов.

– Но примерно-то хоть помнишь?

– Нет.

Секретов взял пачку стодолларовых купюр.

– Сколько здесь?

– Десять тысяч баксов.

– Сто тысяч хватит ему?

– Лучше двести.

Николай запихал двести тысяч баксов в портфель. В сейфе осталась примерно такая же сумма.

– А, если этот подонок не возьмёт деньги? – спросил Секретов.

– Тогда ты будешь сидеть, может быть, ещё кто-то пойдёт паравозом за тобой.

– Скверно всё это.

– Да, но он возьмёт.

– Ты так уверен в этом.

– Я знаю людей.

– Я так тебе благодарен. Не знаю, что я могу сделать для тебя.

– Я знаю.

Секретов вопросительно поглядел на Николая.

– Я хочу бизнес Трифонова, – раскрыл карты Николай.

– Как его можно прибрать?

– Мы его отожмём просто.

– Это как?

– Решим. Я придумаю.

Секретов находился в подвешенном нервном состоянии. Ревнивцев выписал ему предписание не покидать город в течение ближайших дней, пока суд не решит его судьбу: быть ли ему арестованным, содержаться под домашним арестом или находиться под подпиской о невыезде.

Татьяна настаивала, чтобы он вернулся в больницу, но Секретов решил остаться дома. Он уже привык к этому просторному уютному жилищу, где его полностью обслуживали и обхаживали. Быть богатым – это состояние близкое к наркотическому. К таким мыслям приходил профессор. Как бы не подсесть на этот мощный наркотик. Весь вечер Татьяна успокаивала его. Она вспомнила, что он давно не ходил на фитнес.

– Фитнес? – переспросил Секретов.

– У тебя же абонемент на год вперёд. Ты так любил снимать стресс.

– А это идея.

И на следующее утро, несмотря на причитания и отговоры жены, поберечь себя и своё здоровье, Секретов отправился в фитнес-клуб "Мечта", занимающий весь третий этаж одного их торговых центров в городе. Он был единственным посетителем клуба в ранний час. "Интересно, – подумал Секретов, – я тут один, потому что все, кто сюда ходят, сейчас на работе, или потому что сюда почти никто не ходит?"

У стойки находилась молодая смазливая шатенка с пухлыми губами в красной бейсболке и облегающем спортивном костюме. Её округлая упругая грудь выделялась так отчётливо, что Секретов мог разглядеть каждый пупырышек на её соске. На бейджике её было написано "Жанна". Увидев Секретова она обрадовалась.

– Ого, сам, Авдей Евгеньевич, к нам пожаловал. Как я рада вас видеть.

– А я вас.

– Правда?

– Конечно. Я позанимаюсь?

– Да, конечно, что вы предпочитаете: штанга, гантели?

Секретов думал.

– Беговая дорожка? – продолжила перечень Жанна.

– Да, пусть будет дорожка.

Жанна повела Секретова к беговой дорожке.

– Вставайте.

Секретов встал на дорожку.

– Я включаю скорость, сначала небольшую.

Жанна регулировала тренажёр на специальном пульте.

Секретов побежал, сначала медленно, потом быстрее.

– У вас классно получается, Авдей Евгеньевич.

Жанна повернулась к нему спиной, а потом нагнулась, чтобы взять бутылку с водой со скамейки и попить. Под облегающими шортами в этой позе её зад с упругими, натянутыми, как барабан ягодицами, выглядел рчень соблазнительно. Секретов неожиданно почувствовал, что у него начинается эрекция. Он едва не упал с дорожки, не зная, как спрятать своё возбуждение. Жанна повернулась к нему и быстро выключила дорожку.

– Авдей Евгеньевич, вам помочь?

Секретов нарочно согнулся, чтобы Жанна не видела, что у него сильный стояк.

– Спина? Вам нужен массаж? – хлопотала Жанна.

– Нет.

Секретов быстро повернулся к ней спиной и поспешил в раздевалку.

После душа он ещё пять минут сидел на скамейке в раздевалке, обёрнутый большим полотенцем. Сколько кругом соблазнов, и как Авдей с этим всем справлялся. Впрочем, понятно как – никак. Профессор улыбнулся своим мыслям. Он хотел встать, чтобы одеться, но зазвонил мобильник, лежавший рядом. Это был Николай.

– Вопрос решён, – он был лаконичен.

– Какой?

– Ты дурак?

– Да, то есть нет. Я догадываюсь о чём ты.

– Молчи только. Вся остальная информация исключительно при личной встрече.

Вечером Секретов добрался пешком до дома Аллы. У неё был Кирилл. Она приготовила чай. Сидели за столом в комнате. Кирилл по-свойски сидел в кресле и смотрел телевизор.

– А ты я гляжу, совсем, как у себя дома устроился, – заметил ему Секретов.

– А что такого? У нас любовь. Вам это не нравится?

– Нет.

– Почему?

Алла стала рядом с Секретовым, сидевшим за столом и положила ему руку на плечо.

– Не надо, Роман Палыч. Остыньте. Будьте умны и мудры.

"На его месте должен был быть я", – подумал профессор.

– Кстати, зачем я пришёл? А, вспомнил. Кирилл, тебя надо переселять в тело Николая. Срочно, – сообщил Секретов.

– Как срочно? – забеспокоился Кирилл.

– Николай сегодня дал взятку следователю, который должен был посадить меня в тюрьму и я теперь его должник. Я буду должен помочь ему отнять бизнес у мусорного короля Трифонова.

Кирилл пультом выключил телевизор и спросил:

– А когда мы его переселим в моё тело – мы его убьём?

– У меня есть более хитрый план. Мы его посадим в тюрьму.

– Как?

– Ты совершишь какое-нибудь преступление, накануне твоего переселения в тело Николая. Полиция придёт за тобой, но в твоём теле уже будет находиться Николай.

– Прямо как с Авдеем, по той же схеме? Это вы его упрятали в тюрьму?

– Это получилось чисто случайно, а с тобой мы сделаем всё нарочно, по плану.

– А какое это будет преступление?

– Чем жёстче, тем больше лет дадут Николаю в твоём теле, тем дольше он не будет нас беспокоить.

– Жёстче?

– Да ты, Кирилл, от страха в штаны уже наложил.

– Но я никогда в жизни не совершал преступлений.

– Роман Палыч, поглядите, где он, а где криминал, – сказала Алла.

– Когда-то надо начинать. Или у нас не получится изменить этот грёбанный мир, – напирал Секретов.

– Тогда пусть это будет кража, – предложил Кирилл.

– Ага – ребёнка, – уточнил Секретов.

Кирилл посерел. Алла открыла рот от шока.

– Да я шучу. Какой ребёнок? Это я так.

"Когда я вдыхаю аромат рябины, который растёт у забора с колючкой, мне думается, что я дышу тобой. Странная фантазия. Не знаю простишь ли ты меня за неё", – писал и остановился Авдей, подумав, хорошо ли сравнивать женщину с рябиной, которая является символом одиночества.

Он сидел за своей тумбочкой на табуретке между шконками и писал убористым каллиграфическим почерком. Рядом с письмом горела маленькая парафиновая свечка. Авдей так увлёкся письмом, что не расслышал шаги за спиной.

– Андерсен, – окликнул его страшно знакомый голос.

Авдей вздрогнул и обернулся.

Это был Рубанок, а за ним стояли ещё двое урок.

– Пойдём – дело есть, – распорядился авторитетный зэк.

Авдей встал и пошёл с Рубанком в пустой угол барака к окну. Рубанок достал из кармана широких своих штанин серо-коричневый предмет, похожий на большой кусок хозяйственного мыла с коротким шнуром и зажигалку.

– Что это? – боязливо поинтересовался Авдей.

– Бери, – грубо приказал Рубанок.

Авдей взял то, что ему давали.

– Ты физик, должен понимать, что это бомба.

– Бомба?

Авдей едва не выронил то, что ему дали из рук.

– Не бойся, она взрывается только, если поджечь этот шнур. Для этого я тебе дал ещё зажигалку. Знаешь, есть такой серый вагончик напротив третьего барака?

– Нет.

– Тебе покажут. Запоминай. Тебе надо будет пройти к этому вагончику, разбить окошко камнем, перед этим зажечь шнур и бросить бомбочку в вагончик.

– А, если бомба взорвётся?

– Она должна взорваться. Не будь ослом, а делай, что тебе сказали.

– В вагончике будет кто-то?

– Ты догадливый. Там спит зэк по кличке Арап. Он ссучился и стучит на нас. За это надо его наказать.

– Но он может умереть.

– Не факт, но коли умрёт – то так будет справедливо. Это будет ему и другим назидание. Через три часа выдвигаешься на задание.

– Но мне влепят огромный срок. Я никогда не выйду из зоны. Пожалуйста, не надо…

– Тебя никто не поймает. Надо будет делать всё аккуратно. И потом ты старый – тебе много не дадут, если что…

– Рубанок…

Ночью Авдей шёл к вагончику Арапа. Ноги с трудом слушались его. Наконец, он оказался у вагончика. На земле лежал камень средних размеров. Авдей поднял его, оглянулся назад.

Метрах в тридцати за ним следовали двое зэков из окружения Рубанка.

Авдей поджёг шнур и приготовился бросить камень, но остановился. Шнур догорал. Авдей бросил бомбу в сторону от вагончика. Прогремел взрыв. Авдей побежал. По лагерю пронёсся вой сирены. Авдей бежал к зданию администрации лагеря. Зэки гнались за ним и готовы были его настичь. Что есть мочи, Авдей орал:

– Товарищи офицеры! Товарищи офицеры! Помогите!

8 глава

Секретов бежал по лесу. Он снова был старый и слабый. Полицейский где-то кричал в матюгальник: "Секретов, остановитесь! Вы всё равно обречены!" Секретов оглянулся и увидел позади расплывчатые фигуры. Лаяли собаки. Вверху низко пролетел вертолёт. Он куда-то убегал, сам не зная куда. Иногда Секретову снилось, что он стал самим собой, кем должен был быть. Он бежал, пока не добежал до обрыва, за которым была узенькая песчаная полоска берега и бурная река. Это был конец. Лай и гул голосов приближались. Дыхание участилось. Сердце стучало бешено и, казалось, ещё немного и, разорвётся, в маленькие клочья.

И Секретов проснулся. За окном только начинало светать. Рядом спала Татьяна. Она скинула себя с себя одеяло и лежала на спине, откинув голову в сторону от Секретова. На ней были только кружевные трусики и топик жёлтого цвета. Татьяна мерно посапывала. Она не проснулась от приглушённого крика Секретова. Секретов лёг на бок и стал думать. Сон ушёл. Вставать не хотелось. Секретов попытался одеялом укрыть Татьяну и невольно разбудил её. Она потянулась.

– Ты чего не спишь? – спросила она.

– Не спится.

Секретов погладил её бедро, а потом промежность.

– Что творишь, проказник?

Татьяна соблазнительно изогнулась, а Секретов поймал своими губами её губы и крепко поцеловал, продолжая пальцами разминать промежность. Оторвавшись от губ Татьяны, Секретов решительно стащил с неё топик и трусики, стащил с себя трусы. Он ласкал её грудь, а потом спустился вниз и вылизывал её киску, как самый сладкий леденец в мире. Таня закрыла глаза и начала постанывать. Секретов отрвался от её киски, ввёл в её промежность твёрдый и толстый член, начав плавные движения. Таня сжимала до боли его ягодицы.

– Милый мой Авдеюшка, что ты творишь? – лепетала она.

– Таня, Таня, Танечка, – приговаривал Секретов, целуя её лицо.

– Сзади, – попросила Таня.

Она стала в позу по собачьи, выпятив свой изумительный округлый зад. И Секретов вонзил в её киску снова свой жезл. Он входил в неё мощнее и яростнее. Шлепки становились громче. Они, словно, слились в единое целое, которое состоит из двух частей, жадно пытающихся раствориться друг в друге. Татьяна стонала от удовльствия, а потом и немного от боли. Она освободилась от Секретова и показала ему лечь на спину. Секретов лёг, размахивая свои жезлом. Таня устроилась у его ног. Она гладила его бёдра, а потом пальцами принялась теребить его член.

– О-о, – протянул довольный Секретов.

Татьяна взяла в рот его достоинство и принялась его сосать то нежно, то с дикой страстью. Секретов начал терять контроль над собой. Он схватил Таню за волосы правой рукой и будто насаживал её голову на свой член.

– Ещё, ещё, милая моя.

Секретов закрыл глаза, чувствуя приближение оргазма.

– Алла! – закричал он.

Таня вытащил его член изо рта. Семя полетело в разные стороны.

– О-о, – стонал Секретов, открывая глаза.

Он не понял, почему Таня так странно смотрела на него.

– Ты чего? – только успел он спросить.

Таня со всей мочи ударила его своим кулачком в его правый глаз.

– Сука!

Филиал ореховского физико-технического института находился в красивом месте на берегу озера, представляя собой одноэтажное здание с двумя корпусами, соединёнными проходом, из белого кирпича. Кирпич посерел от времени во многих местах. На крыше в двух местах отсутствовали листы кровли. В заборе, окружающем двор филиала, отсутствовали то здесь, то там металлические прутья решётки, выпиленные и украденные местными металлистами. Секретов с тоской смотрел на филиал. Он приехал к нему на служебной машине.

Внутри в вестибюле его встречал директор филиала Герман Германович Шаров – немного сутулый, с лысиной. В тёмных остатках его волос почти не было седины, не смотря на его почтенный уже возраст – семьдесят лет. Он согнулся протягивая свою ладошку для рукопожатия.

– Авдей Евгеньевич, как это замечательно, что вы решились навестить нас, наше скромное заведение. Как я рад видеть вас. Вы одна наша надежда – наше спасение. Вы же учились у нас. Мы создали в нашей библиотеке уголок в честь вас, что-то вроде музея. Не хотите посмотреть?

– Нет, увольте. Я соскучился по аудиториям.

– Что ж пройдёмте в свободную, если вам так хочется.

Они прошли в свободную аудиторию.

– Тут холодно, – заметил Секретов.

– Отопление работает очень плохо, трубы надо менять в нескольких местах.

– А крыша?

– Крыша – это моя самая жуткая боль.

– Можно же заделать её временно, там где есть дыры.

– Но, кто это будет делать? У нас нет денег.

– В бюджете на вас денег тоже нет. У вас же есть платные студенты.

– Ф-ух, – занервничал Шаров, – студенты, платные. Да, но их мало. Многие бросают учёбу, уходят. Все эти деньги уходят преподавателям.

– Точно?

– Да.

– Я знал некоторых преподавателей, которые получали сущие копейки, и ничего не имели с платных студентов. Они говорили, что руководство филиала уверяло их, что деньги от платников шли на материальную базу заведения.

– Преподаватели? Например кто?

– Секретов.

Шаров засмеялся.

– Нашли у кого спрашивать. Секретов – тот ещё знаток всего и вся.

– Это один из ведущих учёных нашего города.

– Ведущий учёный? Ой, господин мэр, не смешите меня.

– Это не смешно. Секретов талантливый изобретатель, если не сказать больше.

– Изобретатель? Что он изобретал? Вечный двигатель? Чудак он, а не изобретатель.

– Вы не слышали вероятно, но ходят слухи о том, что он изобрёл прибор, который называется ЭО – 1.

Шаров стал серьёзным и переспросил.

– ЭО? Один?

– Энергообменник, модель номер один.

Шаров снова засмеялся.

– Ой, чудеса. Энергообменник. Что это может быть?

– Я не знаю в точности, но меня уверяли, что его значение и возможности грандиозны.

– Не слыхал, увы, ничего об этом изделии. А патент есть на него?

– Не знаю. Я вижу, Секретов вас раздражает очень сильно.

– Признаюсь, есть к нему некоторая неприязнь. Он любил из себя строить слишком умного.

– Разве преподаватель в вузе не должен быть умным?

– Это не то. Он считал себя умнее других, зазнавался, не признавал авторитетов.

– А я слышал, что Секретов отказывался ставить положительные оценки блатным студентам.

Шаров занервничал, запыхтел.

– Господин мэр, откуда у вас столько неверной информации? На нас много наговаривают. Нас же хотели закрыть в девяностые и в начале нулевых. Мы держимся из последних сил. Может быть, в этих стенах и происходили неблаговидные дела, но, поверьте без моего ведома, и исключительно вследствие бедности нашего положения.

– Ладно, давайте к делу, сколько вам нужно денег на капремонт?

– У меня с собой сметы нет, – начал юлить Шаров.

Секретов чуть не закричал:

– Как нет сметы! О чём вы думаете? Как вы собираетесь расходовать государственные бюджетные средства? Будете воровать?!

– Нет, нет, если надо мы смету составим быстро. Только скажите, что поможете нам. Обещайте.

– Я ничего не могу вам обещать. Вы, Шаров, плохой руководитель. Никчёмный. До свидания.

Когда Секретов покидал двор филиала, он остановился на выходе, повернулся лицом к зданию и плюнул зло себе под ноги.

Вадим остановил машину у забора из дорогого красного кирпича. Секретов вышел из машины, подошёл к калитке и нажал кнопку домофона. Калитка тут же открылась.

У Николая был крепкий двухэтажный дом из красного кирпича. Он уже накрыл стол в столовой с шашлыком и дорогими деликатесами, как он любил. Кроме хозяина дома присутствовал главный полицейский Зеленокаменска Александр Якименко сорокадвухлетний с маленькой круглой головой. Секретов поздоровался со всеми, пожав им руки и сел за стол. Сразу накатили по порции виски. Секретов аж крякнул. К хорошему быстро привыкаешь, а молодой организм готов переварить целую бочку крепкого алкоголя.

– Что у тебя с глазом? Электорат наградил? – шутливо спросил Николай, имея в виду фингал под глазом Секретова.

– Не элеткорат – Алла.

– Что будем делать с Трифоном? – перешёл к делу Николай и поглядел на Якименко.

– Закрыть его не за что, – сказал спокойно Якименко, бросив в рот солёный груздь.

– Так придумай за что, – напирал Николай.

– Мне ещё жить в этом городе.

– Надо подойти творчески к этому вопросу, – сказал Секретов.

Николай и Якименко поглядели на него одновременно.

– Например? – спросил Николай.

– Пусть на него наедут товарищи из Москвы, чтобы на нас не было никаких подозрений.

Якименко разлил виски по бокалам.

– А это мысль. Давай, за Авдея, за его гениальный ум.

Выпили.

– Что-то ты мне начинаешь нравиться, брат, – заметил Николай. – Может быть, зря я на тебя наезжал?

– Конечно, зря.

– Только как организовать такой наезд? – спросил Николай.

– Надо накопать компромат на Трифона и слить его высшим органам.

– Или даже подкинуть ему чего-нибудь: стволов или запрещёнки какой-нибудь. После чего навести на него товарищей из высших силовых структур, – развил идею брата Николай.

Авдей жил при столярной мастерской в специальном помещении, где стояло шесть шконок. Здесь администрация прятала заключённых, которым грозили насилие и смерть со стороны других зэков. Кроме него при мастерской жили ещё пять зэков. Один старый зэк по кличке Жаба сказал как-то Авдею:

– Ты булки-то не расслабляй. Твои недруги могут прислать сюда какого-нибудь подсадного отверженного, который тебе пропорет бочину заточкой. Такие косяки блатные не прощают.

И Авдей напрягся. Рубанка и нескольких его корешей отправили по этапу в другие зоны, так как их судили и им накинули ещё сроков. Авдей дал против них всех показания, чтобы его оградили от них.

Был уже декабрь, а сидеть нужно было до октября ещё девять с лишним месяцев. У курилки при мастерской Авдей приметил капитана Орлова усатого средних лет мужика с узким лицом и подошёл к нему.

– Товарищ капитан, надо поговорить.

Орлов остановился.

– Ну, слушаю.

– Надо бы мне пораньше освободиться. Опасно мне тут. Я для вас всё делаю – показания дал на таких злодеев, что избавил вашу зону от них. Я к вам с добром и вы сделаете мне полезное.

– Так я и так схоронил тебя здесь, чего тебе не хватает? Апелляцию дали тебе подать.

– Есть один человечек в Зеленокаменске. Полковник целый. Зовут его Саша Якименко. Он может мне помочь.

– Полковник?

– Он самый главный мент. Ой, простите полицейский в Зеленокаменске. Я его хорошо знаю. Будьте добры свяжитесь с ним. Дайте ему знать, что я хочу ему передать очень важную информацию, которая стоит много денег.

– Прямо денег?

– Да дело не в деньгах. Иначе он не приедет.

– Буду я целого полковника почём зря дёргать.

– Он не пожалеет о приезде, уверяю вас. У меня действительно для него есть очень важное дело. Пожалуйста…

9 глава

Наступил январь. Секретов встречался с Аллой и Кириллом в своём старом доме. Алла ухаживала за домом: убиралась в нём и поливала цветы. Она же накрывала в тот вечер на стол: сделала чай для всех, разложила по тарелкам конфеты и печенье. Кирилл и Алла пили чай, а Секретов взволнованный ходил по комнате.

– Пожалуй, тебе, Кирилл, пора уже переселяться в тело Николая, – объявил он.

– Мы это давно уже решили, только не определились, какое преступление я должен буду совершить, – заметил Кирилл. – Я признаюсь не преступник и боюсь, что у меня ничего не получится.

– Не получится или его схватят раньше времени, прежде чем мы переселим его в Николая, – сказала Алла.

– Да преступник из тебя, Кирилл, никудышный, тут вы правы. Но, что тебе стоит украсть какую-нибудь мелочь? – рассуждал вслух Секретов, севший на край кровати.

– Допустим, его, то есть Николая, который будет в его теле посадят. Но за мелкое преступление ему могут дать слишком мало или вовсе дело кончится условным сроком. Николай же очень хитёр и ловок, – сказала Алла. – Он быстро начнёт нам вредить.

– И тут, Аллочка, вы правы. Преступление должно быть тяжёлым, – говорил Секретов. – Я ещё раз убеждаюсь в этом.

– Или всё же есть другой выход? Без преступления, – сказал Кирилл.

– Если есть – предложи.

Секретов начал сердиться. Он встал с кровати, прошёл к столу и сел за него.

– Чем вам так мешает Николай? – спросила Алла.

– Он постоянно лезет в мои дела. Всё время хочет предложить мне какие-то мутные схемы. И он собрается строить свой мусорный полигон. Владеть мусорной фирмой будет его, то есть наша троюродная сестра Алёна. Это марионетка естественно. Все дела будет вести Николай. Я буду должен подвести все управляющие компании города к тому, чтобы они заключили договоры с мусорной фирмой Николая, а с компанией Трифонова контракты расторгнули.

– Я слышал, Трифонов – опасный очень тип, – сказал Кирилл.

– Да, он из бывших бандитов, – подтвердил Секретов.

– Я знаю, что сделать с Николаем, как Кириллу захватить его тело, – Алла придумала новый план. – Нужно будет ему подкинуть запрещённые вещества ему в одежду и сдать его с этим полицейским.

Секретов отодвинул чашку с чаем и стал развивать эту идею:

– То есть мы переселяем Кирилла в Николая. После чего Кирилла, в теле которого будет уже Николай, отвозим, допустим, на автобусную остановку, оставляем его там. Потом звоним в полицию и сообщаем, что на автобусной остановке спит тип с запрещёнкой в карманах. А где мы найдём запрещённые вещества?

– Я достану, – заверила Алла.

Секретов поглядел на неё с недоумением и восхищением одновременно.

Кирилл отпил чаю, подумал и сказал:

– За такие дела ему могут влепить немало.

– Пускай посидит, подумает о своём поведении, – сказал на это Секретов.

– Но он же не такой страшный злодей, – заметил Кирилл.

– Он? Не злодей? Это прохиндей, вор и аферист высшей пробы, – возразил Секретов. – Или вы передумали делать этот мир лучше?

Кирилл пожал плечами, поглядел на Аллу и сказал:

– Нет. Я не передумал.

В доме Авдея царила тягостная атмосфера. Таня почти не разговаривала с лжемужем, который теперь коротал ночи в своём кабинете.

В тот вечер Секретов поздно вернулся домой. Он ввалился в столовую, велев Рите накрывать на стол. Таня оказалась в столовой тогда. Она налила себе розового вина в бокал и отпила немного из него. Потом Таня поставила бокал на комод и стала искать пачку сигарет, которую обнаружила на подоконнике. Она подошла к подоконнику, дотронулась до пачки и всхлипнула невольно. Секретов, который сидел за столом, быстро вскочил и в мгновения оказался у Тани. Он приобнял её за плечи.

– Таня.

Она взбрыкнула, откинула его руки.

– Убери!

– Таня, милая, когда же ты простишь меня?

Секретов отошёл назад, сел на стул.

Таня продолжила стоять к нему спиной.

– Нам надо расставить все точки над ё. Так невозможно жить в этой адской атмосфере гнева и ненависти. Ты понимаешь, что сама себя пожираешь этим? Психосоматику никто ещё не отменял. Таня, опомнись, что ты творишь? Давай перестанем друг друга мучить, – предлагал Секретов.

– Кто тебя мучает?

Таня хмыкнула.

– Меня? Ты? Ты страдаешь и мне плохо от этого.

– И, что ты предлагаешь делать?

– Если тебе со мной плохо, то давай тогда разойдёмся.

– Разойдёмся?

Таня повернулась к нему лицом. На лице её было написано отчаяние и бессилие.

– Ты так легко бросишь меня? Уйдёшь к этой драной козе Алле?

– Ну почему козе? Почему драной?

– Ты её любишь?

– Нет, тут всё очень сложно. У неё есть мужик и я третий лишний в этой конфигурации.

– И если бы не этот мужик, то ты был бы с ней?

– Нет, не знаю. Таня, давай закончим этот дурдом.

– Разводом?

– А как ты ещё предлагаешь остановить всё это?

– Я не смогу без тебя.

– Сможешь. Мы же не разговариваем друг с другом уже хрен знает сколько времени.

Татьяна бросилась в ноги Секретову, схватила его левую руку и принялась целовать её.

– Авдеюшка, милый, только не бросай меня! Только не бросай! Я умру без тебя!

Секретов с инспекцией посетил стройку дома досуга. Его сопровождал Елисей Драчёв. Здание строили почти в центре города на месте пустыря.

Внутри дома уже шли отделочные работы. Прораб Виктор Болотный красивый мужчина сорока лет в оранжевой каске на голове рассказывал Секретову, который шёл по зданию с Драчёвым:

– Крыша уже готова. Стены, потолки тоже. Осталось только установить часть перегородок, обработать всё, установить отопление.

Секретов остановился и заметил:

– Тут тепло.

– Да. Мы включили на всю тепловые пушки, – сказал Болотный.

– Не много ли энергии они расходуют? – забеспокоился Секретов.

– Сколько расходуют, столько расходуют. Иначе древесина может отсыреть и дом будет гнить.

– Может быть, мы зря решили строить дом из дерева?

Секретов поглядел на Драчёва.

Тот пожал плечами, а Заболотный растолковал:

– Нет. Это же всё делается по канадской технологии. Всё будет супер. Мы запустим отопление, и ничего дому не будет угрожать. Лет сто точно простоит.

– А когда вы его закончите? – спросил Секретов.

– В марте точно, а то и в феврале.

– Пусть в марте или апреле, главное, чтобы не было халтуры.

Секретов с Драчёвым вышли из дома досуга.

– Мне думается, Авдей Евгеньевич, большое мы дело делаем, нужное людям, – сказал Елисей. – Глядишь на всё это, и глаз радуется.

– Подлизнуть решил, что ж прогиб защитан.

Забрались в машину на заднее сиденье. Вадим тронулся и направился к мэрии.

Драчёв сильно погрустнел. Секретов толкнул его в плечо.

– Ладно тебе, я шучу. Елисей, ты молодец. Если бы не ты, ничего этого бы не было, – подбодрил зама Секретов. – А снег-то как валит. Вы только посмотрите. Какие хлопья. Это не хлопья, а бильярдные шары.

Снегопад был невиданным. Всё было вокруг белым бело. Видимость с трудом достигала двух-трёх метров. Кое-как доехали до мэрии.

Секретов поднялся на второй этаж и шёл к своему кабинету, когда его догнал Касаткин.

– Авдей Евгеньевич, ЧП.

– Опять что-то прорвало?

– Потеряна связь с лыжниками в лесу на востоке района.

– Какие лыжники?

– Январская лыжня. Проводится каждый год в январе энтузиастами района: интеллигенты всякие и студенты.

– Сколько их?

– Восемнадцать человек.

– Снегопад. Они могут заблудиться?

– Вряд ли, дорога там одна прямая до зимовья.

– Сколько километров?

– Шестнадцать.

– Так чего же вы боитесь?

– Снегопад – вдруг заметёт их, и они не смогут пройти дальше.

– Быстрее.

Секретов рванул в свой кабинет. Касаткин семенил за ним.

– Где это место? – спросил Секретов, глядя на карту на стене.

Касаткин карандашом показал и сказал:

– Они предположительно прошли уже шесть или семь километров.

– Да метёт лихо, как бы не было беды.

Секретов бросился к телефону на столе и быстро набрал областное МЧС.

– Полковник Воропаев на проводе, – ответил сонный ленивый голос.

– Воропаев, это глава Зеленокаменска Лябин. Нам срочно нужен вертолёт. У меня группа лыжников может погибнуть в лесу. Срочно!

– Какие лыжники?! Ты с дуба что ли рухнул, глава? У меня все вертолёты на вылетах. Ты видел, что твориться в области. Два города засыпало на пять метров снегом. Три трассы на севере уже стоят намертво.

– На севере?

– Да, чудной ты человек. Циклон идёт к вам и ещё не накрыл вас полностью. Так что держитесь ребята. Спасайтесь своими силами.

Секретов положил трубку.

– Циклон ещё не накрыл нас полностью. Он идёт к нам на юг с севера. На севере уже полная задница, – сказал он.

– Что же делать? – спросил испуганный Касаткин.

Секретов приказал искать добровольцев с джипами. Нашлись только трое. Джип не новый, но хороший был у водителя Лябина Вадима. Ещё согласились ехать спасать лыжников чиновник Фёдоров, занимающийся в мэрии спортом и культурой на своём джипе и полковник в отставке Рыбаков, у которого был китайский внедорожник. Три машины маловато на восемнадцать человек, но хоть как-то в них можно было утрамбовать по шесть-семь человек в машину.

Выехали немедленно. Лыжня пролегала по грунтовой дороге, ведущей к зимовью. Секретов с Вадимом ехали первые. Насыпало всё сильнее и сильнее. Проехали четыре километра. Машины уже двигались с трудом. Сзади просигналил Фёдоров. Вадим нажал на тормоз.

Секретов с Вадимом вышли из машины. Вышел Фёдоров и Рыбаков.

– Дальше мы не поедем – это самоубийство, – сказал Фёдоров.

– Я с ним согласен, – поддержал его Рыбаков.

Вадим поглядел на шефа.

– Мы едем, – решил Секретов. – Спасём хоть кого-то.

Фёдоров помотал головой.

– Смотрите, вас потом некому будет спасать.

Вадим и Секретов прыгнули в машину.

Через два километра машина встала.

– Это конец, – сказал Вадим.

– Выходим, пойдём пешком.

Секретов хотел открыть дверцу, но Вадим поймал его за рукав куртки.

– Не надо, Авдей Евгеньевич. Снега уже метра полтора насыпало. Там верная смерть. Километров десять мы не дойдём, замёрзнем. Обратно шесть тоже рискованно идти.

– А в машине?

– Тепла часов на восемь хватит.

– А потом?

– Ещё два-четыре часа поморозимся, помучаемся и всё.

Секретов стукнул кулаком по торпеде.

– Какой же я мудак. И тебя с собой взял. Какая глупая смерть.

– Авдей Евгеньевич, а вдруг снег кончится? – выразил надежду Вадим.

– Дай бог.

В день, когда начинался жуткий снегопад в Ореховской области, Якименко приехал в колонию, где отбывал срок Авдей. Этот край накрыло снегом не так сильно. Якименко проводили внутрь зоны. Он оказался у мастерской, где работал Авдей.

Авдея позвали и тот поспешил на встречу с полковником.

– Санёк, ты не узнаёщь меня?

Он хотел пожать руку полицейскому, но тот только смотрел на него с недоумением.

– Ты, старик, верно меня перепутал с кем-то.

Одет был Якименко в тёплую служебную форму.

– И, правда, извини, – смутился Авдей. – Давай, там поговорим в курилке.

Он указал на место у угла здания.

– Мне сказали, что дело тут касается, якобы больших денег, – сказал Якименко и пошёл к предложенному месту.

В курилке он закурил сам и нехотя дал сигарету Авдею.

– Я не курю, но так и быть, ради такого случая. Ты… То есть, вы мой последний шанс на спасение, – сказал Авдей.

– У тебя две минуты, чтобы изложить суть дела, – Якименко говорил сурово и холодно.

– Ты помнишь, как мы ездили с шлюхами на рыбалку на речку Красную летом? А года полтора назад в мае, на шашлыках ты лапал за булки мою Мусю и я тебе чуть морду не набил? Помнишь, как я тебе давал ключи от моей квартиры, про которую даже моя жена не знает, чтобы ты там кувыркался с Лариской Фёдоровой женой, между прочим, моего подчинённого?

Якименко изменился в лице и стал пристальнее приглядываться к старику.

– Откуда ты всё это знаешь, старое чмо? Собирал компромат на меня, сука?

– Ладно, пойдём с другого бока. Лябин жив?

– Жив и в порядке, а что?

– И как он? Не изменился?

– В каком смысле?

– В смысле поведения.

– Да, Колька говорил, что чудит он порой.

– Как? Да не бойся, я старый, никому ничего не скажу, да и никто мне не поверит уже.

– Он… Он стал типа честным или строит из себя такого правильного. В охотничьем домике устроил шухер, забрал шлюх у ребят и отвёз их куда-то…

– Вот.

– Что?

– Это не он. Лябин это я, а в Авдеевом теле находится этот ублюдок в чьём теле нахожусь теперь я.

– Ничего не могу понять, что за чудеса?

– Именно чудеса. Этот старый козёл усыпил меня в своём доме, когда я пришёл к нему уговорить его отказаться принять квартиру от города вместо его халупы. А во сне уже переместил меня в своё дряблое тело, забрав взамен моё молодое.

– Это не может быть.

– Он учёный профессор, слишком умный и помешанный на всяких изобретениях. У него это получилось.

– Не могу поверить.

– Я тебе могу напомнить, как мы сажали в тюрьму за несговорчивость Лёву Метелина, который не хотел отдавать свои палатки, под новый торговый центр. Как мы блядовали в Москве год назад.

– Не надо дальше… Что ты хочешь?

– Найди этот прибор, который перемещает душу человека из одного тела в другое.

– А дальше что?

– Мы переместим моё тело в тело какого-нибудь опера с зоны и я свалю отсюда.

– Я так рисковать не буду.

– Ладно найди прибор и человека с воли, в которого я смогу переселиться временно, пока не верну своё тело. Потом мы перемести его тело обратно из тела Секретова в его родное тело.

– Но где я найду такого сумасшедшего.

– Придумай что-то?

– Мне то что будет со всего этого?

– Десять штук баксов.

Якименко ухмыльнулся.

– Знаешь, что твой двойник или, не знаю, как его называть, уже отвалил следаку больше двадцатки, чтобы от него отстали.

– Вот урод без меня теряет мои деньги. Ладно, у меня есть квартира в нашем городе и Болгарии. Забирай или ту или эту, только вытащи меня отсюда.

– Думаешь, это просто. Если ты ещё прав.

– Да прав, прав…

– Я ещё похлопочу, чтобы тебя по удо пораньше выпустили. Может так будет лучше. Ты выйдешь, и мы уже обменяем тебя телами с этим твоим двойником?

– Ага, он увидит меня и сразу всё поймёт.

– Мы будем действовать аккуратно. Усыпим его. Поработаем по его методике.

– Ещё три месяца тут мариноваться. Лучше вариант с посредником. Надо найти того, кто согласится побыть какое-то время Секретовым.

– Мне ему со своего кармана что ли платить?

– С тебя не убудет, ты же станешь владельцем целой квартиры.

10 глава

В день когда случился большой снегопад, Таня брела по городу, то и дело прикрывая воротом бобровой шубы шею от колючего холодного ветра. Ноги её замёрзли. Она не одела ничего на них кроме чулок. Была середина дня. Снег уже валил густой и плотный. Таня остановилась у старого двухэтажного дома и вошла в его подъезд. Справа находилась дверь с табличкой «Турфирма «Аллаглобалинтернешнл». За дверью послышались шаги. Таня огляделась по сторонам. Было тихо. Вокруг никого. Она достала из внутреннего кармана шубы склянку с жидкостью. Дверь открылась, и Таня выплеснула содержимое склянки в лицо тому, кто выходил. Она не успела разглядеть лицо своего врага. Тот, кто выходил из офиса, резко поднял руки вверх, пытаясь ими закрыть лицо.

Таня выскочила из подъезда, бросив склянку на дорогу. Она пробежала вдоль улицы, потом свернула налево и ещё пробежала два дома. На обочине она увидела таксиста-узбека, жующего беляш около машины.

– Такси! – крикнула она. – Мне в Родионово.

Она открыла уже переднюю правую дверцу машины, когда таксист сказал:

– Женщина, ты, что не видишь, что твориться с погодой? Я никуда не еду.

– Двойная оплата.

И таксист сдался. Машина двигалась с трудом. До Родионово, частного сектора города, где находился дом Авдея, нужно было ехать всего полтора километра. Когда осталось ехать полкилометра, Таня передумала:

– Нет, возвращаемся. Ресторан «Старый клён».

– Что вы творите, женщины?

– Ещё сотку накидываю.

Таксист подъехал к ресторану.

Таня вышла и зашла в ресторан. Это было цивильное заведение по меркам Зеленокаменска. Играла западная лёгкая музыка. Свет в зале на двенадцать столиков был приглушённый. За барной стойкой командовал бармен – молодой смазливый блондин. В зале за одним столиком сидели две молодые девушки. Через столик от них отдыхали двое мужчин: один с лысиной шестидесяти лет, второй высокий пятидесяти шести лет в очках с крупными стёклами. За барной стойкой сидела женщина со светлыми кудрявыми волосами сорока пяти лет в красном свитере. На спинке стула висели её куртка и сумочка. Таня села рядом с ней.

– Бармен, виски, – скомандовала Таня. – Со льдом.

– У нас только ирландское, – предупредил бармен.

– Валяй. Хоть дагестанское.

Женщина в красном свитере улыбнулась. Ей показались слова Тани смешными и даже остроумными. Она пила пиво в бокале.

Таня опрокинула три бокала с виски внутрь себя с лёгкой закуской и притормозила. Внутри она почувствовала теплоту и лёгкость в голове.

– Что, подруга, тяжко? – обратилась к ней женщина в красном свитере.

– Наоборот. Теперь хорошо.

– Ты его убила?

Таня чуть не поперхнулась.

– Кого?

– Того, кто тебя обидел.

Татьяна улыбнулась.

– Фу-х. Ну, ты скажешь тоже. Нет. Я всё отпустила.

– И всё равно страдаешь. Лена.

– Таня.

– Тебя угостить?

– У меня есть.

Лена показала пиво.

– Покрепче не хочешь?

– Я сама могу себе позволить.

Лена заказала себе виски и большую тарелку нарезки на закуску.

– Давай, за нас, за баб горемычных, – предложила тост Лена.

Выпили. Потом ещё. Лена закурила и разговорилась:

– У меня бизнес рухнул.

– Серьёзный? – Таня сделала участливое выражение лица.

– Я торговала шмотками в торговом центре. Хозяева задрали такие цены на аренду, что я не вытянула это всё. Хоть на улице или в подворотне торгуй.

– Ублюдки.

– А ты чем занимаешься?

– За домом слежу.

– Муж богатенький буратино?

Таня быстро сообразила и ответила:

– Относительно. Он лётчик.

– Лётчик? Так у нас тут поблизости нет аэродромов.

– Он ездит на машине за Орехов на областной аэропорт.

– Хороший, видать, он мужик, работящий. А у меня был малолетка студент альфонс Мишка. Сбежал от меня, когда у меня деньги кончились.

– Подонок.

– Да. Все они подонки.

– Это точно. Мать. Давай выпьем за нашу нелёгкую долю бабскую.

– Давай.

В ресторан ввалилась группа из четырёх мужиков вахтовиков-охранников, приехавших из Москвы. Они вели себя очень дерзко и грубо. Один из них в старом полушубке, блондин сорока двух лет с красным лицом голосил больше других. Он между делом, когда уже банда уселась за столик и начала распивать алкоголь, громко сказал:

– Эх, бабу бы щас трахтарарахнуть хорошую, сочную. Я так изголодался по бабскому духу в этой сраной Москве. – И ещё громче и жёстче: – Есть тут такие?! А?!

Таня вздрогнула. А Елена тронула её за руку.

– Не бойся. Я умею с мужиками разговаривать.

Прошло два часа. Таня была уже изрядно пьяна. Елена пьянела медленнее. Они находили новые темы для разговоров и проникались симпатией друг к другу. Таня уже обещала:

– Лен, ты не ссы. Я тебя устрою.

– Куда?

– В мэрию.

Лена захохотала.

– В мэрию. Ну, ты даёшь, мать.

В ресторан вбежал один из пьяных вахтовиков.

– Мужики! Там на улице завалило всё на хрен снегом! Мы закрыты! Я не смог дверь открыть. Двое вахтовиков бросились к окнам, открыли настежь занавески. Все стёкла были залеплены снегом.

Блондин, который бузил больше других, встал из-за стола, откинул с грохотом стул назад.

– А что такого, что засыпало снегом?! Мы в ловушке! Ура! Никто не знает сколько нам осталось! Девчонки, давайте трахаться! Смотрите, какой мужик тут у вас отдыхает!

Таня выронила из руки бокал с виски, который разбился вдребезги.

А бузотёр разорвал на себя белый свитер с криками:

– Эй, давайте делать секс! Кто первая?! Я хочу самую хорошенькую!

Машину занесло снегом. Внутри было ещё тепло. Вадим включил фонарик на телефоне, чтобы было хотя бы немного света в салоне, и сэкономить заряд аккумулятора на всякий случай.

Прошло уже два часа, как Секретов и Вадим оказались в снежной ловушке.

– Откуда столько снега? Что за аномалия? – негодовал Секретов.

– Силы природы или сам бог ополчились против человечества, – дал философский ответ Вадим.

– Ты веришь во всю эту чушь?

– Верю.

– Как можно верить в сказки в таком возрасте, я не понимаю?

– Разве наша жизнь не есть сказка? Кто-то же создал этот мир.

– Да, кто-то, тот кого никто ещё не видел. Как бы я хотел вернуться назад в молодость.

Секретов вздохнул. Его потянуло на размышления.

– Я бы всё делал не так. Учился бы не так рьяно и самоотверженно. Больше бы времени уделял личной жизни. У нас в универе на нашем и параллельных курсах были такие девчонки класнные. Сейчас они уже наверно все бабки.

– Бабки? – удивился Вадим.

Секретов понял, что сморозил глупость.

Он усмехнулся.

– Да, бабки. В душе. Сейчас люди нашего поколения быстро стареют духом. Нет, уже рвения к чему-то светлому и позитивному. На уме только бытовуха, склоки и тупое потребительство. Нет стремления изменить этот мир или хотя бы свою жизнь. Как это скучно и пошло.

– А я не знал, что вы, Авдей Евгеньевич, настоящий романтик. Вы изменились.

– Как?

– Раньше вам здорово удавалось строить из себя циника, а теперь я увидел, что вы человек. Понимаю, что вам сейчас трудно в личной жизни.

– Это так заметно?

– Конечно, такая как ваша супруга, не меняются. Таких большинство среди женщин. Им нужны только деньги.

– А твоя жена?

– Я не женат.

– Прости забыл.

– Странно, что забыли. Вы же хотели меня сами женить несколько раз. Говорили, что в тридцать пять лет нормальных мужиков, которые ни разу не были женаты, не бывает.

– Говорил. Я много чуши говорил. Кстати, я забыл, а почему ты не женишься?

– Не хочу. Не встречал ещё таких, с которыми можно было бы прожить жизнь и родить детей.

– И не влюблялся никогда?

– Было дело.

– В пустую всё?

– Да. Она хотела серьёзного человека, с верхним образованием, с карьерой.

– И ты не боролся за неё?

– Боролся. Даже пытался стать актёром, чтобы произвести на неё впечатление. Актёр из меня, увы, никудышный.

– Почему многим не везёт в любви. И у меня была любовь.

– И вам отказали?

– Типа того.

– Она дочь олигарха?

– Ни фига. Беднее меня, но гордая и с тараканами в голове.

– Да, мы часто влюбляемся в ненормальных. Это химия, это сильнее нас. А Таня?

– Она хорошая, но слишком какая-то приземлённая.

– Может быть, женщин нужно перевоспитывать.

– Возможно, но только времени на это катастрофически не хватает.

Секретов расстегнул куртку и потрогал пальцами шею.

– Воздуха не хватает.

Вадим стукнул ладонью по рулю.

– И я не подумал… Воздух может кончится. Надо что-то делать.

– Попробуем выбраться?

– Как? Открыть стекло дверцы?

– Хотя бы так. Делай что-нибудь.

– Нас может засыпать снегом, если его очень много и мы тупо замерзнем.

– Жаль, что у меня нет пистолета. Я бы сейчас застрелился.

В крышу автомобиля что-то ударило. Потом ещё раз и ещё.

– Что это? – спросил Секретов.

– Нас нашли, – обрадовался Вадим.

Секретов обнял своего водителя. В правом глазу его сверкнула слезинка, которую он немедленно вытер рукой.

Послышалось, как их откапывают лопатами. Спасатели вырыли яму в районе дверцы, где сидел Секретов. Он кое-как выполз наверх. Было ещё светло. За руки помогали выбраться Секретову двое мужчин. Улыбка одного ему показалась знакомой до боли. Этот тип был в синей шапке и нижняя половина лица его была обмотана шарфом. Он размотал шарф и Секретов увидел Николая. Улыбка тут же стёрлась с его лица.

– Ты? Только не ты! Нет!

– Брат, как я рад тебя видеть живым. Что ты несёшь? У тебя бред. У меня есть виски во фляжке.

Николай обнял его и протянул фляжку.

– Я организовал ваши поиски, – хвастался он. – Пока другие думали, что делать, я взял три снегохода и отправился в путь с друзьями.

Секретов с Николаем на снегоходе добрался до города.

Беда сплотила всё население города. Люди: старики, взрослые и подростки, кто смог выбраться из своих домов или заведений, принялись расчищать дороги, проходы и тропинки лопатами. Администрация направляла рабочих с тепловыми пушками, чтобы растапливать снег и сливать воду в канализационные стоки. Вывезти снег было некуда. Высота сугробов местами достигала выше двух метров.

У мэрии Секретова встретил Драчёв.

– Авдей Евгеньевич, как я рад, что вас спасли.

Заместитель бросился обнимать начальника.

– Прогиб засчитан, – холодно ответил Секретов. – Что с лыжниками?

– Все целы, добрались до зимовья, откапываются там по-тихоньку своими силами.

– Эта лучшая новость. Есть ли объекты, где народ ещё не может выбраться из снежных ловушек?

– Да. Это ресторан «Старый клён» и швейный цех на конце улицы Германа Титова, принадлежащий Роману Анисимову.

– Направить в оба места бригады спасателей.

– У нас только одна бригада освободилась на улице Магаданской.

– Тогда всех их на швейный цех бросьте. Я с ними поеду.

– Я могу с Борькой, – Николай имел в виду друга, с которым ездил искать Секретова, – начать откапывать «Старый клён».

– Хрен с ними, подождут. Это пафосный ресторан. Там любит одна городская сволочь собираться.

– Но ты и сам любил там посидеть.

– Я уже сожалею об этом. Едем со мной, швеи дороже, чем какие-то прожигатели жизни.

Только к семи часам вечера откопали вход в швейный цех. Секретов бросил в сторону лопату. Довольные швеи выходили из цеха и благодарили спасателей. Последним вышел усатый мастер в полушубке и меховой шапке.

– О да тут сам мэр нас откапывал. Кому сказать не поверят, – заметил он.

Минут пятнадцать до этого момента Секретову стали приходить сообщения, но он продолжал копать. Только закончив с работой, он достал мобильник из кармана куртки. Сообщения были голосовые от Татьяны. Она их отправила несколько часов назад и только сейчас они дошли до своего адресата. Секретов включил прослушивания сообщения.

– Помоги! Помоги мне! Я в «Старом клёне»! Нас засыпало снегом! Здесь очень опасный тип! Он может со мной сделать всё, что хочет! Спаси! Скорее!

Сообщение пришло позже видимо из-за того, что ресторан оказался в снежной ловушке.

– Твою мать! – выругался Секретов.

Он немедленно набрал на мобильнике Драчёва.

– Елисей!

– Слушаю, Авдей Евгеньевич.

– «Старый клён» откопали?

– Нет, я только десять минут назад послал туда освободившуюся бригаду.

– Какого ляда?!

– Вы сами говорили, что хрен с ними,

– Мало ли чего я говорил. Всё, давай, я еду туда.

11 глава

Холодное пиво хорошо вошло и пошло по организму дальше. Якименко осушил половину большой кружки и поставил её на стол. Он сидел в предбаннике своей большой бревенчатой бани. Тело его было обёрнуто широким полотенцем. Он любил париться один. Главный коп Зеленокаменска был на больничном. Он проживал в Родионове – районе преимущественно успешных людей. Дом у него был не такой большой, как у Авдея – частично из деревянного каркаса, частично из силикатного кирпича с простой мансардой вместо второго этажа. В одиночестве Александру приходили в голову очень занимательные мысли, особенно вкупе с алкоголем в небольшом количестве, лучше в виде пива, не крепче того. Он обдумывал встречу с Секретовым, который был вроде и не Секретовым вовсе, а самым настоящим Авдеем Лябиным в теле профессора. Всё это казалось сущей ерундой, сказкой, небылицей, фантастикой. Для кого? Для всяких умников, учёных, верящих в теоремы Пифагора и таблицу Менделеева; в то, что чудес не существует. Или эти умники только претворялись, что верят во всё то, что навязывают обывателям ещё со школы, во все эти премудрости, якобы премудрости, ключевое слово в данном случае якобы. Им невдомёк, что есть люди не такие глупые, как они думают, которые могут раскрыть тайны этого мира. Они-то знают, что Земля, скорее всего, плоская, а не шар; что чудеса существуют; что миром правит шайка миллиардеров, которая пытается всеми силами извести простое человечество, сократить его до минимума. И Якименко был из таких. Он плохо учился в школе и диплом о высшем образовании купил в подземном переходе. Не буквально, разумеется, в метафорическом смысле. Он учился на железнодорожника и ничего не понимал ни в железных дорогах, ни в электропоездах. Переходил Александр с курса на курс исключительно благодаря народной смекалке. Он снабжал преподавателей, страдающих от бедности, разного рода полезным продуктом: одному поднесёт мешок картошки, другому ящик моркови, третьему три банки солений и так далее. Так он получил диплом – хороший, синий, а не красный. Как говорил один умник на его курсе: «Лучше иметь синий диплом и красный нос, чем красный диплом и синий нос». Александр верил в то, что сказал ему Авдей. Никто другой не мог знать то, что тот ему рассказал в лагере о нём, об их делах. И надо ли ему стараться ради него, ради этого прохиндея и афериста; рвать за него задницу? Авдей придумал слишком сложную схему. Надо найти кого-то, кто отдаст ему своё тело, желательно молодое. Где найти такого дурака? Да и надо ли? А что, если самому забрать чьё-то другое тело, более лучшее? У него служил опер капитан Серёга Ивашов – красивый парень, тридцать лет, румянец на щеках, курносый, русые волосы. Голова его была немного великовата, но это было пустяком. Он, Саша Якименко проигрывал ему во всём. Ивашов был балагуром – Якименко был угрюм и мрачен. Ивашова любили бабы – Якименко давали, в основном, шлюхи и изредка сотрудницы ради карьерного роста с большой неохотой и без должной отдачи. Ивашов был балаболом редкостным, его поганый рот, казалось, не закрывался никогда, особенно сложно его было остановить, когда тот был под воздействием градусов. Якименко же напротив не любил болтовню, взвешивал каждое слово и не любил шумных компаний. Единственное, что роднило их обоих, так это то, что оба любили брать взятки и творить произвол. Якименко никогда не любил своё тело, жалкую оболочку, доставшуюся ему в несправедливой лотерее, затеянной то ли природой, то ли высшим разумом, то ли всевышним. Эта маленькая круглая голова на сутулом нескладном теле. Он был несчастен в личной жизни. Его жена была посимпатичней его, но не блистала красотой. При этом временами строила из себя невесть что. Хорошо, что у них не было детей. Александр представил, как она ему даёт по ночам: строго под одеялом, с закрытыми глазами, лёжа на спине, слегка постанывая, как будто делает ему одолжение. Тьфу. Якименко аж плюнул и тут же одумался. Пол-то бани ни при чём. Надо будет потом не забыть отмыть плевок. А Ивашов часто по-пьяни пробалтывался, как хорошо жахался с любовницами и подружками. Жена наверняка знала про все его «подвиги» и терпела весь этот беспредел. Почему? Потому что все бабы дуры. И потому что красивым можно всё. За красивых держатся. За окошком предбанника всё было белым бело от снега. На подоконнике зазвонил мобильник.

– Иваныч, – это был как раз Ивашов.

«Скотина. Он мысли мои что ли читает, подонок?», – подумал Якименко и ответил грубо:

– Чего тебе?

– Ты в порядке?

– На больняке я, значит, не совсем, надо думать, в порядке.

– Тебя сильно засыпало?

– Чем?

– Снегопад. Ты что спишь что ли? Сугробы вышиной в два метра!

– Да ну вас с вашими шутками.

Якименко попробовал открыть дверь бани и не смог это сделать. Открыл только на сантиметров восемь и услышал хруст от работы лопаты. Жена откапывала тропинку от дома к нему.

– Это что за аномалия? – удивился Якименко.

– Природа мстит нам.

– И что вы делаете?

– Помогаем откапывать город.

– На фига, это не наши обязанности.

– Как на фига. Михалыч сказал, что все мы за это получим награды и премии.

– Михалыч свистит как обычно.

– Он уверял, что с области звонили и пообещали…

– Понятно. Где вы сейчас?

– Едем откапывать ресторан «Старый клён».

– И меня возьмите. Я сейчас переоденусь. Сейчас жена меня откопает.

– Лады. Сейчас скажу Михалычу, чтобы за тобой прислали снегоход.

Через двадцать минут Якименко уже ехал на снегоходе, управляемом сержантом Осиповым, сидя позади него, в центр города.

Вход в ресторан откапывали трое полицейские и семь человек из жилищно-коммунальной службы. С ними был и Секретов, который даже скинул с себя крутку. Он старался более других. Якименко отобрал у Ивашова лопату и принялся тоже за работу.

– И ты здесь? Ты же болеешь, – увидел его Секретов.

– Как я могу остаться в стороне в такой ситуации?

Дверь была откопана через полторы минуты. Её открыли. Внутрь первым ворвался Секретов, за ним последовали остальные.

В зале четыре стола были сдвинуты в один в самом центре. Все сидели за ним. Вернее те, кто ещё мог сидеть. Многие уже были без сознания от большого количества выпитого алкоголя. Бармен уронил голову в тарелку с салатом. Бодрились ещё как-то трое вахтовиков и пожилой мужчина. Елена танцевала с бокалом вина в руке. Таня сидела на коленках у белобрысого большого вахтовика, который был в одежде. Он курил папиросу и что-то бормотал. На Тане были только лифтчик и трусики. Из динамиков громко разносилось по залу:

– Дым сигарет с ментолом, пьяный угар качает…

Секретов в секунды оказался у Тани, схватил её за руку и отодрал от наглого вахтовика.

– Где ты был всё это время, котик? – спросила заплетающимся языком Таня.

– Молчи, шлюха, – рявкнул Секретов.

– Ты чего, мужик, обламываешь кайф?

Вахтовик попытался встать.

Секретов ударил его кулаком по лицу и тут же согнулся от боли. Кулак весь превратился в красную горящую клешню. Голова вахтовика словно была вылита из чугуна. Тогда Секретов в прыжке ударил здоровяка в живот. Тот только попятился на пару метров назад, но устоял на ногах.

– Ты чего, дятел, творишь? Сейчас я тебе…

Вахтовик собрался было напасть на обидчика, но на него навалились полицейские.

Секретов подошёл к Тане, сидевшей на стуле.

– Оденься немедленно. Что за вид? Он тебя изнасиловал? Или ты дала ему по своей воле?

Таня усмехнулась, закурила сигарету.

– Нет. Он хотел меня отыметь во все дырки. Он так сказал, но я оттягивала момент. Танцевал перед ним в таком виде, подливала ему алкоголь. Он только мацал меня за сиськи, промежность и жопу. Я ждала, что вы спасёте меня.

– Точно ничего не было?

– У меня есть свидетели.

Таня кивнула в сторону ещё не отключившихся вахтовиков.

Секретов подошёл к вахтовику, которому полицейские пытались нацепить на руки наручники.

– Саш.

Якименко поглядел на Секретова.

– Слушаю.

– Пожалуйста. Ради меня. Организуй ему хорошую статью, несколько статей. Изнасилование, развратные действия, угроза убийства, тяжкие телесные и душевные повреждения. Сделай так, чтобы он сгнил в самом адском лагере. Буду должен.

– Лады.

В этот момент Якименко подумал, что Авдей был похож на самого себя. Неужели тот Авдей, что был в лагере, всё придумал?

Спустя четыре дня после жестокого снегопада Секретов с Аллой и Кириллом встретился в своём старом доме. Был уже вечер. В большой комнате на круглом столе стоял электрический самовар. Алла расставила чашки с блюдцами и посуду с печеньем и конфетами, после чего села за стол. Кирилл и Секретов уже сидели и думали каждый о своём.

– Что будем делать с Николаем? – начал Кирилл, подливая себе в чашку кипяток из самовара.

– Николаем? – переспросил Секретов.

– Да, мне давно уже пора переселяться в него. Я согласен совершить какое-нибудь преступление ради этого.

– С Николаем надо тормознуть.

– С чего бы это? – не понимал Кирилл.

– Он спас профессору жизнь, – сказала Алла.

– Это правда? – спросил Кирилл.

– Да.

– И что теперь делать? Я настроился уже стать Николаем.

– Не будем спешить с ним. Он оказался не таким уж и мерзавцем.

– Он подонок тот и ещё, а старался спасти вас только из-за своих корыстных интересов. Он без вас ноль без палочки, – начал кипятиться Кирилл.

– Возможно, но я не могу вот так вот просто после всего, что случилось между мной и им, сломать ему жизнь.

– Вы слишком сентиментальны, профессор.

– Благородны, – поправила Алла.

– А я негодяй по-вашему.

Кирилл отставил чашку с чаем от себя, встал из-за стола и прошёлся к окну.

– Не сердись, Кирилл, мы найдём тебе хорошее тело, – попытался успокоить его профессор.

– Хорошее тело, а я, что урод что ли?

– Нет. Но мы же собираемся исправлять этот мир к лучшему, переселяясь в тела плохих людей, которые имеют большой вес в обществе или системе управления.

– И в кого мне теперь переселяться?

Кирилл развёл руками и поправил очки.

– Плохих людей вокруг много, – заметила Алла.

– Выбирай любого, – добавил Секретов.

– Идите вы со своими шуточками.

Кирилл сел в кресло с обиженным видом.

– Может быть, его переселим в Трифона? – предложила Алла.

– Мусорного короля? – спросил Кирилл.

– Ага, – подтвердила Алла.

– Он хоть хорош собой? – спросил Кирилл.

– Я давно его не видела.

– Мы с ним не пересекаемся. И потом Николай собирается уничтожить его бизнес, – сказал Секретов.

– Ох, уж этот Николай. Везучий же он сукин сын, – ворчал Кирилл.

– Может быть, его переселим в коррумпированного полицейского? – предложила Алла.

– В Сашку Якименко? – подал идею Секретов.

– Только не в него. Он некрасивый, – не согласился Кирилл.

– В Родионово полно богатых ублюдков, можно выбрать любого, – сказал Секретов.

– И что толку, что он станет одним из них? – усомнилась в разумности этой идеи Алла. – Что мы от этого изменим? Раздадим деньги бедным? Это разовая акция, а дальше что? Надо захватывать высшие посты в государстве, чтобы изменить обстановку в стране в лучшую сторону.

– В государстве? – в голосе Кирилла послышались нотки испуга.

– Именно. Мы переселим тебя в тело губернатора, – решила Алла.

– А что мы о нём знаем? Филимонов вроде ничего мужик, – сказал Секретов.

– Ага. Ничего. Он имеет дворец на Лазурном берегу и две квартиры в Италии, проигрывает в Европе в казино большие суммы. Вопрос: откуда они у него? – Алла окинула повелительным решительным взглядом мужчин.

– Откуда ты это всё знаешь? – спросил профессор.

– Копромат точку ру надо читать.

– Но он уже старый, – вспомнил Кирилл.

– Всего-то пятьдесят пять лет, – возразила Алла. – Если ты боишься, я сама в него переселюсь.

– Ну, что ты, Аллочка, я не боюсь. Я только пытаюсь понять, насколько это разумно.

– Это будет не конечная цель. Потом мы тебя переселим в какого-нибудь министра.

Секретов развил мысль Аллы дальше:

– Лучше внутренних дел.

– Точно, – согласилась Алла. – Мы истребим всю преступность и коррупцию в стране.

– А как вы переселите меня в тело губернатора? – спросил Кирилл. – Он же не примет нас никогда.

– Вас нет, а меня примет, – сказал Секретов.

– И нужно, чтобы Кирилл был с вами, – добавила Алла. – Нужно будет найти предлог для его присутствия.

– А что, если заманить его в наш район? – предложил Секретов. – В охотничий домик, где Николай развлекается со своими друзьями и шлюхами.

– Тогда понадобиться медовая ловушка, – сказала Алла.

– Это ещё что такое? – спросил Секретов.

– Красивая женщина, с который тот, кого хотят скомпрометировать, захочет перепихнуться, – пояснила Алла.

– Дорогая, откуда у тебя такие знания? – спросил Кирилл.

– Надо читать специальную литературу.

– И где мы найдём таких женщину или женщин? – поинтересовался Секретов.

– А вы попросите у вашего братца Николая. Он найдёт их вам, – предложил Кирилл.

– Не надо ни о чём просить Николая. Я буду медовой ловушкой, – ошарашила мужчин Алла.

– Ты?! – сказали они одновременно.

– А, что я совсем плоха и не хороша собой?

Днём, когда Секретов находился на работе, в его доме просигналил домофон. Таня ответила и открыла Александру Якименко. Полковник вошёл в дом, вытер ноги о половик. Под мышкой он держал кожаную чёрную папочку.

– Тань, я к тебе лично по очень тонкому деликатному делу.

– Деликатному?

– А, что ты так напряглась вся? Натворила что ли что-то?

– Нет, нет, ты чего?

В цветастом атласном халате Татьяна выглядела очень сексуально.

– Проходи, – сказала она.

Якименко снял свою верхнюю одежду и пошёл за Таней в столовую.

– Что будешь пить? Коньяк, виски, кофе? – предложила хозяйка.

– Я вообще-то на службе, давай кофе.

Полковник разместился деловито за столом. Татьяна принялась готовить ему кофе.

– Я попрошу только об этом разговоре не рассказывать твоему мужу, – сказал Якименко.

– Хорошо. Что за тайны? Ты пугаешь меня. Он что-то натворил?

– Нет…

Якименко задумался.

– Да… Почти… Вернее так, может оказаться, что натворил…

– И его могут посадить за это?

– Могут, но мы с тобой можем не допустить этого.

– Что я должна сделать?

Татьяна сделала кофе гостю и поднесла его ему.

– Спасибо, – сказал Якименко. – У него должен быть аппарат или прибор, который нужно у него незаметно изъять.

– Аппарат? Прибор? Зачем его надо изъять у него?

– Не могу пока говорить – это государственная тайна.

– Эту штуку украли у кого-то очень важного? У государства?

– Типа того? Ты хорошо соображаешь, Таня. Тебе бы к нам идти работать в следователи или оперативники.

– Ладно, тебе, Саша.

– Ну так что?

– Я не помню никакого аппарата у мужа. У него был самогонный современный аппарат, который ему подарили на день рождения шесть лет назад.

– Это всё не то.

И Татьяна вспомнила про прибор, из-за которого муж, вернее Секретов в теле её мужа, как-то отругал.

Якименко заметил перемены на её лице.

– Ты вспомнила?

– Нет, нет, пытаюсь вспомнить.

Полицейский отодвинул в сторону недопитую чашку.

– Вспомнишь, обязательно позвони мне, сообщи. И помни наш уговор – не надо ничего говорить Авдею. Я побегу – очень много работы.

12 глава

В мастерскую, где работал и жил Авдей в теле Секретова в начале февраля перевели новичка по кличке Белый. Это был молодой худой зэк с ярко-голубыми глазами. Белый сразу не понравился Авдею. Он был неразговорчив и нелюдим, отказывался рассказывать о причинах попадания в мастерскую. Авдей стал ещё больше опасаться за свою жизнь. Как бы не оказался этот самый Белый засланным казачком от блатных, дабы устранить его. Как нарочно шконку Белому дали над шконкой Авдея. И Авдей почти не спал, бдил, опасаясь коварного нападения сверху. Прошли три ночи и он был всё ещё жив. На четвёртую ночь Авдей уже был не так бдителен и крепко уснул сразу после полунучи. Ему снился охотничий домик, Николай, друзья, девчонки в купальниках, шашлыки. Было лето. Девчонки выбегали из бани и бежали к пруду. Он с мужиками гнался за ними. Авдей нырнул в пруд, пытаясь поймать светловолосую худую девушку. Вынырнул, не догнав никого. И тут же перед ним вынырнул Белый. Зэк нагло глядел на него и улыбался. Авдей дико заорал и проснулся.

Сверху показалась в полумраке голова Белого.

– Ты чего, отец, орёшь?!

– Плохой сон. Нервы.

– Возьми у вертухаев или лепилы таблетку завтра.

Авдей вроде бы успокоился, но сон всё равно не шёл.

На следующий день он обратился к оперативнику капитану, который помогал ему.

– Товарищ капитан, убьют меня тут, ей богу, я сердцем чувствую.

– Сколько можно тебе говорить, что ничего тебе здесь не будет. Мы тут прячем людей, которым угрожает опасность от блатных, как и тебе, – уверял служивый Авдея.

– А этот Белый?

– Он начудил немного, поцапался с блатными.

– Так может, это всё было постановкой. Розыгрышем, чтобы сюда попасть.

– Сам подумай. Он бы мог тебя убить уже несколько раз, если бы его заслали.

– Он может искать удобный случай, чтобы у него было алиби, чтобы на него не подумали. Вдруг они задумали для меня несчастный случай.

Капитан помотал головой.

– Несчастный случай… Ну, у тебя и фантазия, Андерсен. Ладно, я тут хлопотал уже за тебя, чтобы на вольное поселение тебя определить. Это почти что свобода.

– Товарищ капитан, век буду помнить. Будет возможность, озолочу.

– Озолотишь? Как? Ты же пенсионер.

– Ты не знаешь моих возможностей.

– Я знаю, какой ты фантазёр, Андерсен.

Был день. Секретов находился в офисе турфирмы Аллы. Алла написала сообщение с приглашением отдохнуть в охотничьем домике губернатору на его страницу в социальной сети со страницы Авдея, которую сделала накануне. К приглашению прилагались фотки Аллы в одном купальнике на фоне бани и пруда.

Ждали уже часа ответа от Филимонова. Алла закурила.

– Вспомнила. Такие люди, как губернаторы или мэры, как правило, не ведут свои страницы в социальных сетях. Этим обычно занимаются их помощники.

Секретов встал со стула, прошёлся по офису, остановился у большой карты миры, поглядел на неё.

– Вот мы насмешили помощника или помощницу Филимонова.

– Профессор, глядите, он ответил.

Секретов подошёл к компьютеру. В сообщении было написано: «А она всё умеет?»

– Что он имеет в виду?

Секретов непонимающе поглядел на Аллу.

– То самое, – ответила она.

– Что?! Ах, он подонок! Я ему устрою!

– Стойте, профессор.

И Алла быстро написала ответ:

«Всё и даже больше этого».

– Алла…

Секретов ослабил галстук.

– На что только не пойдёшь, ради благих дел, – сказала Алла.

От губера пришло новое сообщение: «Я весь дрожу от нетерпения и предвосхищения встречи с этой проказницей…» Потом ещё одно: «Если мне понравится – будут тебе пряники, мэр. Не разочаруй меня». И последнее: «Постараюсь вырваться к вам через две недели».

– Скотина, – заключил Секретов.

– Ничего. Его место должен занять более достойный человек. Так будет справедливо.

– Главное, чтобы этот достойный человек сам неоскотинился со временем.

Якименко сидел в своём кабинете и смотрел американский сериал на мониторе компьютера с тихим звуком. В дверь постучали.

– Да, входите, – разрешил Александр и поставил фильм на паузу.

Вошёл следователь Монахов, сутулый, черноволосый с вороньим носом и больших очках. Он был одет в гражданскую одежду: пиджак с галстуком и брюки. Якименко подумал, что в кого бы он не хотел переместиться так это в Монахова, который выглядел хуже него. У Монаха, как его звали в отделе, даже жены не было. И это в тридцать пять лет.

– Чего тебе? – грубо спросил Якименко. – Опять гадость какая-то?

Монахов держал в руках дело.

– Надо закрывать дело Штырёва. Нет никаких ниточек и зацепок, чтобы найти преступника.

– Опять висяк. Ну, ты и дурак, Монахов.

– Это стопроцентный висяк, товарищ полковник.

– Доложи суть дела в двух словах.

– На Штырёва кто-то выплеснул пузырёк с серной кислотой в день большого снегопада. У него обожжены руки. Это была какая-то женщина. Особых примет потерпевший не запомнил.

– И ты не нашёл преступника?

– Нет.

– Идиот. Кто находился в турфирме?

– Её хозяйка Алла Рублевская?

– Замужем?

– Нет.

– Всё ясно. Это не висяк. Кто у неё бывал из мужиков не по делам. Или дома. Подыми всю агентуру и доложи мне немедленно.

– Товарищ полковник, что это даст-то?

– Мухой вылетел собирать информацию. Даю тебя три часа.

Через два с половиной часа Монахов позвонил Якименко на мобильник.

– Товарищ полковник, наши источники говорят, что к Рублевской захаживал сам мэр Лябин и некто Прасолов Кирилл, – доложил следак.

– Прасолов холост?

– Да.

Якименко отключил связь. Женатый Лябин и незамужняя Рублевская. Твою мать, это же Татьяна. Или у Прасолова ещё кто-то есть? Полковник быстро оделся, выскочил во двор и прыгнул в свою машину. Пока он ехал, ему снова позвонил Монахов.

– Товарищ полковник, я понял, что это Лябина. Разрешите её допросить. Извините, за мою расхлябанность, я обязательно исправлюсь.

– Не сметь, я сам её допрошу. Дело я забираю себе.

Авдея не было дома. Дверь дома открыла Таня. Она была ослепительно красива в белом халатике и плутовато улыбалась.

– Ты чего, Саш?

– Это ты?

У Якименко был суровый взгляд. Татьяна испугалась.

– Ты о чём?

– Серная кислота, турфирма, Алла Рублевская.

Татьяна едва не упала в обморок. Якименко поймал её, дотащил до кресла, в которое усадил. Он отвесил ей пару лёгких пощёчин.

– Саша! Не губи меня! Я умру в тюрьме! Я не хотела! Она же не пострадала!

– Зато левый чувак пострадал. Неси аппарат или я тебя посажу.

Через полчаса рюкзак с аппаратом был в руках Якименко.

– Обещаешь, что мне ничего не будет? – спросила Таня.

– Слово офицера.

13 глава

Через пять дней Якименко уговорил Ивашова поехать с ним в деревню Лотошкино на зимнюю рыбалку с ночёвкой. Ехали на машине Якименко. Ивашов не понимал, что от него хочет шеф, но не стал ему перечить – начальство есть начальство. Пока ехали, Ивашов болтал без устали. «Какой же он идиот, – подумал Якименко, – почему таким достаются красивые тела, а не таким, как он?" В Лотошкино у Якименко был дом деда. В деревне постоянно жили только два пенсионера. Якименко загнал машину во двор. В доме было холодно. Якименко растопил печь. Обстановка внутри избы была старой и мрачной.

– У тебя тут домовые и кикиморы не живут тут случайно, шеф? – шутил Ивашов, снимая шапку.

– Не видел.

– Может быть, для начала погреемся, а потом на рыбалку?

– Конечно, куда торопиться? У нас вся ночь впереди. Доставай водку и закуску из сумки.

– Вот это я понимаю.

Ивашов расставил на столе закусь и водку.

– А, что у тебя в рюкзаке, шеф? – спросил он.

– Сюрприз для тебя.

– Сюрприз? Приятный?

– Очень. Офигеешь просто. Давай разливай водочку.

Сели за стол. Полицейские держали в руках наполовину наполненные беленькой гранёные стаканы.

– Серёж, я за тебя хочу выпить. Ты в курсе, что я рапорт написал, чтобы тебе представили к званию майора. И ещё я в область письмо написал, прошение, чтобы, если что со мной случится, в экстренном случае, тебя назначили на моё место исполняющим обязанности.

– Товарищ полковник, за что такая часть? Мы же вроде никогда не были близкими корешами.

– Ты пей, Серёжа.

Выпили.

– В любом случае, спасибо. Я вам век это буду помнить, – благодарил начальника Ивашов.

– Ты отлить не хочешь?

– Хочу.

– Уборная прямо в сенях под лампой электрической, выключатель слева за дверью.

– Ага, я сейчас.

– Давай, я пока разолью по новой.

– Эх, хорошо водочка пошла. Даже рыбачить не охота никуда идти, – сказал, вставая Ивашов.

– Да и леший с ней рыбалкой.

– Не пойдём на лёд?

– Потом. Когда настроение будет.

Ивашов ушёл в сени. Якименко разлил в стаканы водки, после чего подсыпал в стакан Ивашова белого порошка.

За окном показалась что-то тёмное. Неужели какой местный житель припёрся? Якименко поглядел в окно. Это были игры теней от деревьев. На улице стеменело.

Ивашов вернулся. Взялись за стаканы. Ивашов решил сказать тост:

– Шеф, я в шоке от твоего отношения ко мне. Чем я тебе так полюбился, я не понимаю. Давай, за тебя, чтобы ты жил сто лет, был всегда здоровым и счастливым.

– Спасибо, Серёжа.

Выпили.

Ивашов изменился в лице.

– Знаешь, шеф, я тут подумал, а ты случайно не этого?

– Чего этого?

Ивашов хлопнул ладонью о кулак.

– Ты не решил ли случайно меня тут нахлобучить по-тихому? Может быть, ты из этих?

– Сдурел ты что ли? Капитан! – рявкнул Якименко.

– Это лишь гипотеза, шеф.

– За такие гипотезы можно и пулю в лоб словить.

Ивашов развёл руками в примирительном жесте, поперхнулся и свалился с табурета, потеряв сознание.

Якименко оттащил размякшего на кровать.

В рюкзаке помимо аппарата ЭО-1, лежала тонкая тетрадка в клетку, в которой было описано обычной шариковой ручкой устройство этого изобретения и как оно работает. Секретов не думал, что его детище и инструкция к нему может оказаться в руках негодяев.

Лампочка в избе заморгала. Как бы свет не выключили. Якименко поспешил включить аппарат. Он сделал все приготовления и перед тем как нажать на зелёную кнопку, выпил с водой лошадиную дозу снотворного.

Его зашатало. Аппарат работал. Душа Ивашова переместилась в его тело. Разум капитана вырвался из сна. Перед глазами всё плыло. К его груди была прилеплена какая-то присоска с проводом. Что ещё за ерунда? Он оторвал присоску. На кровати лежало тело. Полковник? Он, что спит? Ивашов вгляделся. Это был он. Сколько они выпили? Его глючит или это сон? Скорее всего сон. Он встал со стула. Ноги были, как ватные. Ещё секунды и он свалился без сознания на пол.

Через четыре часа Якименко очнулся в теле Ивашова. Он пять минут любовался собой в зеркале. Вот так будет справедливо. Потом он подошёл к своему телу, лежавшему на полу и пнул его. Улыбнулся. Пинать своё тело – был в этом какой-то психологизм и символизм. Вот бы поглядеть на реакцию Сергея, когда тот очухается в чужой оболочке. Но у этого идиота не будет такой возможности.

Хорошо что у него было тело не широкое не габаритное. Якименко привязал к ещё дышащему телу, к его ногам две шестнадцати килограммовые гири и запихнул его в прорубь в озере. Он не должен был даже успеть проснуться. Его оболочка ушла на дно вместе с душой балагура и раздолбая Ивашова. Туда ему и дорога.

Якименко уже в другом обличье прибрался в доме, забрал аппарат и на машине поехал в другую часть района. Он оставил машину в сорока километрах от Лотошкина на стоянке у трассы, ведущей в Москву. Рядом был мотель, где обычно отдыхали дальнобойщики или городские ходоки развлекались со своими любовницами и шлюшками.

На попутке Якименко добрался до Зеленокаменска к восьми часам утра.

Ивашов жил в двухэтажном доме, фасад которого был окрашен в оранжевый цвет, в двухкомнатной квартире на первом этаже.

Якименко открыл ключом дверь. В квартире было не очень убрано и чисто, но в целом уютно. На кухне на полке с чёрно-белой фотографии на него глядели улыбающиеся Ивашов и его жена Ирина. А она хороша собой – красивая. Где же она? Ирина ещё спала в одной из комнат. Якименко разделся до трусов и приподнял одеяло. Ирина спала, свернувшись в позу эмбриона. На ней были только белые стринги. Якименко залюбовался её белой попой, погладил её ладонью, а потом не удержался и поцеловал в ягодицу. Ирина проснулась.

– Ты что творишь, проказник? Тебе завтрак готовить?

– Готовить, но чуть погодя.

И Якименко стянул с неё трусики и разделся сам…

Такого секса у него не было никогда. А какой будет ещё. Ирина, кажется, осталась довольна тоже. Она пошла готовить завтрак. Якименко остался лежать и чуть вздремнул. Проснулся он через полчаса. В комнату вошла Ирина в жёлтом халате.

– Пупс, ты идёшь завтракать?

– Ага.

– У тебя какой-то вид странный.

– Выпили.

– Это понятно. У тебя голова болит?

– Нет вроде, в теле какие-то неприятные ощущения.

– А ты инсулин принял?

– Какой инсулин?

– Ты в своём уме?

– У меня диабет?

– А ты это забыл?

– Твою мать, забыл, заработался. Я в таблетках принимаю лекарства?

– Уколы. Ты сам или мне сделать?

– Сделай. Я забыл, где у меня шприц и ампулы.

"Сука – у него диабет. А я и не знал. Как же он службу служил? Разве диабетикам можно служить? Подонок. Почему я не изучил его медицинскую карту? Надо же было оказаться таким ослом", – мысленно ругал сам себя Якименко.

14 глава

Было начала марта. Секретов был в мэрии в своём кабинете. На следующий день планировался приезд Филимонова в район. Было обеденное время. Зазвонил мобильник на столе. Это была Алла.

– Профессор, вы готовы?

– Готов. А вы?

– Волнуюсь немного.

– Может быть, отменим всё это. Это очень рискованная авантюра.

– Нет. Мы не отступим. А ваш аппарат в рабочем состоянии?

– Я полагаю да, что с ним может быть?

Секретов вспомнил, что давно не видел аппарат. Он решил пообедать дома. Вадик довёз его до дома. Рюкзак с аппаратом лежал в кладовке, вернее должен был лежать.

– Таня! – Секретов кинулся искать жену.

Она спустилась на первый этаж в гостиную.

– Что, милый? Что ты так кричишь?

– Где энергоообменник?

– Что это такое?

– Аппарат, который лежал в рюкзаке. И ещё там была тетрадка с инструкцией. Ты не видела его?

– Нет, может быть, ты его перепрятал?

– Перепрятал, но куда? Я не помню.

– Вспоминай.

– Нет же, он должен быть в кладовке.

Зазвонил домофон. Таня подскочила к нему.

– Кто там?

– Полиция. Откройте.

Таня открыла.

– Зачем ты открыла? – выругался Секретов.

В дом вошли полицейские в количестве четырёх человек. Возглавлял их Ивашов, исполнявший обязанности главы местной полиции, пока Якименко не нашли.

– Что за фигня, майор? – начал возмущаться Секретов.

– Господин мэр, вы арестованы, вот ордер на ваш арест. Из области, между прочим.

Ивашов протянул лист Секретову. Секретов взял лист, но не успел его прочесть. Сержант застегнул на его руках наручники.

– В чём меня обвиняют? – не понимал, что происходит Секретов.

– Фальсификация доказательств, до семи лет.

– Что за чепуха?

– Не чепуха. Вы велели повесить кучу статей на господина Терешкова.

– Кто это?

– Вахтовик, который то ли насиловал, то ли только пытался обесчестить вашу супругу. По вашему приказу на него навесили кучу статей. Кроме меня тогда в ресторане была куча свидетелей, которые видели и слышали, как вы отдавали преступный приказ.

– Но… Я думал, что это невсерьёз всё.

– Следствие решит. Уведите его, – приказал Ивашов. Точнее Якименко в теле Ивашова.

15 глава

Прошло больше двух месяцев. Был апрель месяц. Авдея выпустили из лагеря по УДО. Он был рад, что чудом остался жив. Здоровье его стало ещё слабее. Надо было торопиться, чтобы не умереть от старости в теле другого человека. Он приехал на попутках в Зеленокаменск. В родной богатый большой дом идти не было смысла. Дом Секретова был закрыт, но было видно, что в нём часто кто-то бывал. Авдей поплёлся к местному отделению полиции. У дежурного он спросил:

– Можно ли попасть на приём к полковнику Якименко?

Дежурный старшина ответил шутливым тоном:

– К Якименко? Можно через кладбище.

– Как через кладбище?

– Якименко недавно нашли рыбаки в озере, точнее его останки.

– Как же так?

Кто-то похлопал сзади Авдея по предплечью. Он обернулся.

– Вы к Якименко? Я за него теперь, исполняю его обязанности. Майор Ивашов. Пройдёмте в мой кабинет, – сказал симпатичный мужчина в форме.

– Я ничего не нарушал, ни к кому не приставал, ничего не крал.

– Это неважно. У меня есть для вас особый разговор.

Они прошли в большой кабинет начальника. Ивашов закрыл дверь ключом. Авдей сел на стул поодаль от стола начальника. Ивашов упал в кресло, покачался в нём и сразу ошарашил:

– Ты же Авдей, а не Секретов.

– Да. Откуда вы это знаете?

– Я тот, кого ты ищешь.

– Якименко? Сашка? Но зачем тебе тело этого майора?

– Много будешь знать скоро состаришься. Я так понимаю тебе нужно тело более молодого человека. Я тебе могу в этом помочь.

– Сделай милость. Никогда тебе не забуду этой услуги.

– Услуги. Ладно. И ты мне услужи. Найди какого-нибудь старикана, которому нужно молодое тело за бабки. Цена от сотки тысяч баксов.

– Где я найду такого человека?

– Ты же деловой, у тебя столько связей.

– Но у меня тело не Авдея.

– Придумай что-нибудь. Ты должен убедить человека в возможности этой операции по смене тела.

– Ты решил на этом зарабатывать?

– Для чего ещё нужна это чудо-машина?

– Логично.

– Ты не убьёшь меня?

– Если из тебя получится классный посредник, мы будем компаньонами. Заработаем денег и свалим в Москву, а потом глядишь и за бугор. Мне бы тоже не мешало тело поменять.

– Ты покрасивел. Чего ещё тебе надо?

– Да стал красивым, хрен стоит и бабы любят, но у меня диабет, который портит всю общую картинку. Так вот.

Секретов бился лоб об стену камеры.

– Козлина, сволочь, дурак.

Со шконки вскочил другой заключённый Иван Перов бывший предприниматель, а ныне бомж тридцати девяти лет. Он оттащил мэра от стены.

– Что вы творите? Перестаньте!

– Пошёл вон ссученный крот.

Секретов отпихнул грубо его. Он думал, что ему подсаживают специальных людей, которым поручено выуживать из него компрометирующую его информацию. Перов упал на пол. Секретов сел на табурет, отдышался. Иван поднялся и сел на свою шконку.

Они находились в просторной камере на двух заключённых. У них был даже холодильник и радиоприёмник.

– Я должен отдать тело его хозяину, – сказал Секретов. – Извини.

Иван удивился.

– Хозяину?

– Да, он тоже сейчас в тюрьме. Мне, на самом деле, уже до хрена лет.

– И что же теперь делать?

– Как-то выйти на свободу.

Дверь в камеру открылась. Охранник сказал:

– Лябин, на выход, к тебе гости.

В комнате для встреч его ожидала Алла. Они были одни. Алла накрыла на стол, выложив палку колбасы, бутерброды и консервы. Она наклонилась к уху профессора:

– Вы должны сообщить, что спрятали большую сумму денег в деревне Вероникино, готовы отдать их государству и рассказать об их происхождении. Адрес вы не знаете. Ориентиром для вас будет дом, покрашенный голубой краской, четвёртый слева при въезде в деревню со стороны райцентра.

– Что это за лабуда! Хотите, чтобы мне ещё больше накрутили срок?

– Нет же, мы хотим вас спасти. Тише, говорите, пожалуйста, тише.

Секретов сделал, как его просила Алла.

С оперативной группой он выехал в деревню Вероникино. Ехали в микроавтобусе. С Секретовым были следователь, три полицейских и водитель-полицейский.

– Этот дом.

Секретов руками указал на дом, про который говорила Алла. На его руках были наручники.

Водитель остановил машину.

Вышли из машины. Пошли к дому. Сержант открыл калитку, пропустил вперёд Секретова.

Внезапно из-за дома выскочил человек в противогазе и бросил две светошумовые гранаты. Все попадали.

Два человека в противогазах подхватили Секретова и помогли ему выбежать со двора. Мужчина прижимал к носу и рту профессора мокрую тряпку. Дальше по улице, где не было дыма стояла старая красная машина. Профессора запихнули на заднее сиденье. Тронулись.

Секретов откашлялся. Его спасители сняли противогазы. Это были Алла и Кирилл.

– Вы стали, как бандиты, – сказал Секретов. – Куда мы едем?

– Сейчас всё узнаете, – сказала Алла.

Она вела машину.

Они проехали три километра. Алла остановила машину у обочины. С обоих сторон дороги был лес.

– Быстрее, – командовала Алла.

Они выскочили из машины и кинулись в лес. На полянке лежал мальчик десяти лет белобрысый и крупный. Ребёнок спал.

Из кустов Кирилл вытащил ЭО и аккумуляторы.

– Что вы задумали, нелюди? – испугался профессор. – Что вы натворили с ребёнком.

– Это отпетый негодяй, Рома Громов. Он вешает кошек, мучает других животных, издевается над сверстниками мальчиками. У него были уже три попытки изнасилования девочек. Это конченный человек. Вам надо переместиться в его тело, – сказал Кирилл. – Его никто не будет искать – его родители в запое уже больше года.

– Я не могу пойти на это, – воспротивился Секретов. – Это подлость.

– Вы хотели спасти мир, вы его спасёте, если заберёте тело у маньяка. Вы спасёте хотя бы несколько девчонок или даже жизни людей, – сказала Алла.

– И вы спасёте нас. Знали бы, чего нам стоило украсть эту штуку у Ивашова. Он нам не простит это, – добавил Кирилл.

И профессор согласился. Его усыпили и переместили в тело мальчика.

Лябина, в котором уже поселился Рома Громов, оставили на обочине. И скоро его подобрали полицейские из микроавтобуса, которые пустились в погоню за сбежавшим.

А мальчика Рому Громова оставили в распределители для детей сирот в Смоленске.

– Говори, что тебя зовут Захар, что твои родители умерли, что они из Туркменистана или Узбекистана. И ты бродяжничаешь по России, – наказал ему перед отъездом Прасолов.

16 глава

Из распределителя Секретова забрала женщина по имени Илона. Ей было сорок восемь лет. Она была красива.

У Илоны была старая серая иномарка. Секретов сидел на заднем сиденье. Они ехали через поля. Секретов глядел в заднее стекло, как серая нитка дороги упиралась в горизонт в точку, в которую заходило красное солнце.

Илона улыбнулась.

– Что ты там увидел?

– Закат.

– Ты творческий человек? Любишь рисовать, сочинять?

Секретов подумал.

– Сила тока равна напряжение разделить на сопротивление, – сказал он.

– Что это? – спросила Илона.

– Закон Ома.

– Ты соображаешь в физике.

– Пытаюсь вспомнить все её законы.

– Знаешь все законы физики?

– Знал.

– Так ты вундеркинд. Как же ты оказался бродягой?

– Судьба.

– Какой умничка мне достался. Захар. А фамилия? Почему ты не можешь её вспомнить? Такой умный.

– Теркес, может быть.

– Ты не похож на еврея или немца.

– Черкесов что ли?

– А как тебе моя фамилия Глотова?

Секретов-Захар пожал плечами.

– Будешь Захаром Глотовым.

Якименко позвонил на мобильник неизвестный.

– Если хочешь получить свой аппарат, приезжай на старую мельницу у осиновой рощи в тринадцать ноль ноль, один с бабками. Эта штуковина будет стоить тебе две тысячи баксов.

И на другом конце отключили связь.

Якименко кинулся в свой гараж, где прятал ЭО и не нашёл его. Украли! Скоты!

Он поехал к старой мельнице, которая находилась в пяти километрах от города. Дорога к ней была вся разбита. Машину пришлось оставить в четырёхстах метрах от мельницы. Кругом было безлюдно. Мельница была из белого кирпича, полуразрушенная.

Якименко шёл к мельнице. Ко входу к ней кто-то приближался. Это был Авдей в теле Секретова. Значит, ему тоже сообщили об аппарате.

– Авдей! Стой, сволочь!

Якименко достал из кобуры пистолет и выстрелил, но не попал. Авдей юркнул в открытый вход в мельницу. Якименко поторопился. Он вошёл в мельницу и получил удар поленом в голову. Пистолет выпал из его руки. Авдей бросился на него. Началась борьба. Авдей пытался придушить Якименко, но тот вырвался.

– Угомонись, осёл, мы можем вместе пользоваться этой штукой. У тебя всё равно денег нет за неё.

– Денег? А мне никто не говорил про деньги.

Они встали отряхнулись.

– Где эта хрень? – Авдей оглянулся по сторонам. – Ничего себе, лежит на видном месте.

ЭО лежало на каком-то коричневом старом чемодане на досках у оконного проёма. Якименко быстрее его оказался у аппарата. Он приподнял прибор.

– И тех, кто просил денег нет поблизости, – заметил он.

– Они могут наблюдать за нами, – предположил Авдей и заметил, что от прибора к чемодану тянутся какие-то провода. – Подожди, положи на место.

Но Якименко не слушал его и потянул прибор на себя. Провода оборвались и сработал детонатор. В чемодане лежала взрывчатка.

Раздался мощный взрыв. Шансов выжить у Авдея и Якименко не было.

За взрывом с безопасного расстояния наблюдали Алла и Кирилл.

– Вот и всё. Уникальное изобретение, так и не принесло никому пользы, – сказал Кирилл.

– Главное, что оно больше не навредит никому, – сказала Алла.