Цитаты из книги «Интересные времена», страница 17

-Вот и садовник с лестницей. Декан на люстре, Модо.

- И, смею заверить, мне здесь очень даже неплохо, -послышалось откуда-то из-под потолка- Вот только бы чашечку чая сюда.

-И чего я никак не ожидал, так это того, что главный философ сумеет поместиться в буфере, - заметил Чудакулли.

Пытаясь заглянуть под дно Сундука, Чудакулли опустился на колени. Сунду попятился. Он привык вызывать ужас, страх и панику. До сих пор мало кто испытывал к нему интерес.

Держишь такой желудь в руках и будто слышишь, как крошечный беззвучный голосок произносит: «Да, я обыкновенный желудь, маленький и зеленый- но мне снятся безбрежные леса»

Ноги у него розовые, с десятью пальцами, похожими на коротенькие пухленькие поросячьи хвостики. Хотя с точки зрения крадущейся вдоль рифа акулы, они больше походя на завтрак, полдник и обед.

Квантовая погодная бабочка- мотылекус буреносус.

-...Здесь с людьми обращаются как с рабами. - Коэн осклабился. - Не то чтобы я против рабов как таковых. У меня самого было несколько. А пару раз мне довелось быть рабом. Но где рабы, там и.. что?

Ринсвинд задумался.

-Плетки? - наконец осенило его.

-Точно. С первого раза догадался. Вот раб, вот плеть, это честно. Ну а здесь... тут совсем плеток нет. Тут кое-что другое, хуже.

Нога, стоящая на вашей шее, в девяноста процентов случаев свидетельствует о том, что вы имеете дело с законом.

Астфгл уже миновал раннюю стадию ярости и сейчас пребывал в той тихой лагуне бешенства, где голос остается ровным манеры - взвешенными и вежливыми и лишь слабая слюна в уголках рта выдает бушующее внутри адское пламя.

«Не говорите людям ничего, – инструктировал он. – Ничегошеньки». Если бы он верил всему, что ему говорили, то и дня не продержался бы в Университете. Не верь тому, что говорят. Верь тому, что не говорят.

Не говори. Спрашивай. Спрашивай, правда ли то, правда ли это. Умоляй, чтобы тебе сказали, будто бы это неправда. А можешь даже сказать, будто бы тебе сказали сказать им, что все это неправда. Последний вариант действовал наиболее верно.

Ринсвинд был прекрасно знаком с этой Четверкой мелких, противных Всадников Паники. Первые трое Дезинформация, Слух и Сплетня – туго знают свое дело, но они ничто в сравнении с четвертым всадником, чье имя – Отрицание.

-- Э-э... Итак... Можете приступить к выполнению своих заданий.

Послышался шорох, на несколько мгновений воцарилась жуткая тишина, а потом в воздухе бешено замелькали кисти.

Экзамен на конкурсной основе. О да. Это было ещё одна вещь, известная большому миру об империи. Именно через экзамены лежал путь к должностям и сопровождающим эти должности благам. В принципе, систему имперских экзаменов хвалили, поскольку она позволяла проявить себя самым достойным.

Ринсвинд взял со стола один из лишних листков.

"Икзамен На Пост Уборсчика Навоза Района Вьюнь", -- гласил заголовок.

Он ознакомился с вопросом номер один. От кандидатов требовалось написать шестнадцатистрочную поэму о вечернем тумане, расстилающемся над тростниковыми грядками.

Вопрос номер два требовал рассказать о метафорах, использованных в какой-то книге, о которой Ринсвинд никогда не слыхал.

Далее следовал вопрос о музыке...

Ринсвинд перевернул лист, прочёл остальные вопросы. Однако ни разу ему не встретились слова, похожие на "компост", "ведро" или "тачка". Впрочем, очень может быть, что благодаря всем этим знаниям человек действительно становится лучше. В Анк-Морпорке максимум что тебя спросят, так это: "Лопату принёс?"