Читать книгу: «Перемахнуть горизонт»
Мой финиш – горизонт – по-прежнему далёк.
Я ленту не порвал, но я покончил с тросом.
Канат не пересёк мой шейный позвонок,
Но из кустов стреляют по колёсам.
Меня ведь не рубли на гонку завели,
Меня просили: – Миг не проворонь ты!
Узнай, а есть предел там, на краю Земли?
И можно ли раздвинуть горизонты?
В.Высоцкий
1. В полутемном кабинете Бовара было нечем дышать. Он уламывал меня уже полчаса, при этом курил третью папиросу с какой-то гадостью, наверняка думает, что я быстрее соглашусь, чтобы сбежать от этого смрада. Где только берёт это говно, настоящего-то курева давно нет.
– Ты пойми Бер, это очень важно для всех. Я даже скажу больше, что без нас этот осколок мира загнётся, – сбросил он пепел прямо на пол. – Мы должны развиваться, а вместо этого едва держимся на плаву. Твой опыт в этом деле бесценен, – хрипел он, сверля меня мутными глазами.
– Что тебе, старый стервятник, не понятно в слове «нет», чего ты мне душу травишь. Прекрасно знаешь, что я не беру напарников, тем более новичков, – повторял я, как мантру, одно и то же.
Он тяжело вздохнул и тяжело посмотрел на меня, перекатывая козью ножку из одного угла рта в другой. Он стоял надо мной, нависая своей массой, но я так и не пошевелился, развалившись в низком кресле. Не дождавшись от меня никакой реакции он вернулся за стол. Через некоторое время до меня донёсся его тихий голос.
– За последние три месяца не вернулись пять водил: Барс, Киря и Саша, Семен Семёныч и скорей всего Серый, он уже как неделю пропал, все с северного направления. Группа зачистки, не раз трассу проверяла, всё чисто, никаких тебе «диких» или следов зверья, нашли только две фуры, без груза и топлива. Мне больше некого сажать за баранку, остались только салаги, которые дороги даже не нюхали, только по полигону гоняли. Месяц обучали их, из десяти только шесть более-менее что-то могут. Тебе самого толкового ученика предлагаю, он, словно родился за рулём, тихий – ты даже не заметишь его, он сам всё запомнит, только дорогу покажи. Может, найдёте машину, так он на неё пересядет.
Я молчал и Бовар решил, что я согласился. Голос его приободрился, и он минут пять хвастал достижениями своего протеже. Но слова, что прозвучали после, изменили моё решение.
– Если хоть ещё одна машина пропадёт, мне придётся закрыть северное направление, – после этих слов наступила тишина.
Я встал и направился к выходу из этой норы. На пороге, не оборачиваясь, я произнёс: «Завтра на рассвете выезжаю, опоздает – ждать не буду».
Всё-таки этот падальщик достал меня последними словами. Гад знал, что мне необходимо это направление и ударил по самому больному месту. Я никому не говорил о своей тайне, но у него везде свои глаза и уши, ничего не утаишь.
Наша база стояла на стратегически важном месте: мы сами добывали нефть, перерабатывали её в топливо, и занимались перевозками любых товаров по всем направлениям нашего выжившего мирка.
Сейчас уже практически никого не осталось в живых, кто бы хорошо помнил те события, прошло больше пятидесяти лет. Сначала была война с применением ядерного оружия в западной части нашего материка, затем проснулись вулканы, и на три долгих года пришла зима на весь континент. Мир стал стремительно меняться: природные катаклизмы бушевали по всей планете. Малочисленное население выжило в основном в центральной части материка, объединяясь в маленькие поселения и меняясь продуктами производства с соседями. Вот тут-то наша законсервированная база и помогла, отец Бовара с друзьями нашли её в лесу лет тридцать назад и смогли наладить грузовые перевозки по всем направлениям.
Наш приют был обнесен большими бетонными плитами, безопасность была на первом месте, целый отряд охраны, группа разведки и зачистки, все отлично вооружены. На моей памяти захватить нас пытались два раза и оба «дикие». Это выжившие с запада, изредка совершающие набеги на поселения, человеческого в них осталось так мало, что многие не считали их за людей. Одетые в основном тряпьё и в шкуры, имеющие примитивное оружие: копья, палицы, пращи, они всё-таки представляли собой серьёзную угрозу – яростные, выносливые, ловкие и хитрые. Один на один человек проигрывал им, и пока у нас есть огнестрельное оружие, мы можем отразить их натиск. Поверженные, они отступали, чтобы лет через семь-десять снова вернуться и с новой силой атаковать поселения.
Я проверил погрузку моего Тигра, имя фургон получил за ржаво-коричневую раскраску с черными полосами. Крупнотоннажный грузовой автомобиль был моим домом и гостей я не любил даже на короткое время, а уж пустить пожить, и вовсе речи не было. Сиденье пассажира было занято нужными вещами, и я принялся расчищать его, освобождая для будущего напарника.
Мне не нужен был будильник, как только первые лучи солнца показывались из-за горизонта, я просыпался, в независимости, сколько часов удалось поспать. Встал я за час до общей побудки и спокойно успел принять душ и собрать свой нехитрый скарб. В столовой я спокойно поел, пока остальные только принимали водные процедуры. Получив паёк на неделю, я собрался уже уходить, как меня окликнул знакомый механик.
– Бер, погоди. Ты даже не зашёл нынче к нам, – пожурил он.
– Нет времени, Зак, как вернусь – обязательно зайду. У Тигра надо будет сцепление посмотреть и полный техосмотр бы не помешал.
– Всё будет в лучшем виде, ты только вернись, – он схватил меня за рукав куртки. – Присмотри за напарником, прошу как друга, – проникновенно попросил он.
– Хорошо, Зак, присмотрю. Он тебе кто, сын?
Механик странно посмотрел на меня, мотнув головой и сказал: «Нет, не сын, но тоже родственник».
Раньше мы все ездили по двое, менялись в дороге, второй как стрелок – всегда наготове. После катастрофы хищники – те, кто выжили, изменили свои повадки. Однажды нам пришлось отстреливаться от группы медведей, перегородившими дорогу наваленными ветками. Действовали они слажено, как настоящий «гоп-стоп», один встречал спереди, другой лез к кабине, а двое сзади пытались вскрыть кузов. До сих пор у Тигра остались шрамы от той встречи. А три года назад мой напарник погиб от рук диких. Они взяли нас тёпленькими, прямо на стоянке на самом рассвете. Ник пронзенный копьем в последний миг выдернул чеку, чем и спас меня. Больше напарника у меня не было, и не потому, что никто не подходил, были желающие, а потому, что появилась у меня тайна, доверить которую нельзя было никому.
2. Она перестала давно доверять людям, не было никого, кто бы вызывал в ней хотя бы симпатию. Много лет назад от неё все отвернулись, предали даже самые близкие, и у всех было оправдание: кто-то больше ценил свою жизнь, кто-то благополучие своих близких, были и те, кто продал её за грош. Так дёшево она никогда не стоила, даже её знания медицины не помогли, как и былые заслуги, а ведь не было в округе человека, который бы не пользовался её услугами. Всё стало прахом. Она ушла тихо ночью, бросив на берегу свой платок – чтобы не искали, взяв только минимум вещей, без которых бы ей не выжить. Пять долгих лет одна в северной глуши она боролась за своё выживание. Первые два года были самые трудные, но она сумела закрепиться на выбранной территории, отвоевав её у животных и диких, доказав им своё право на существование.
Мы встретились случайно, до сих пор не понимаю, почему она меня не убила, с тех пор она единственная знает о моей тайне. Я бываю у неё два раз в год, чаще не получается, да и нельзя, это может вызвать нежелательное любопытство других, а это опасно, очень опасно. Этот секрет не мой, но я постоянно думаю о нём, да что говорить я и живу только ради него – моего «я» уже нет, прошло чуть больше двух лет, как я растворился в нём.
Бывая в разных местах, я собирал особенные вещи – что по моему скудному разумению могли понадобиться ей, в том числе и книги – которых практически в этом мире не осталось, и они стали стоить очень дорого. Всё складывалось в ящик и хранилось под замком, ключ от которого я носил на шее. Когда я приезжал, она внимательно рассматривала содержание ящика, откладывая в сторону то, что заберет, она никогда не благодарила меня, это я был благодарен, что она хоть что-то взяла.
– Останови где-нибудь, мне по нужде надо, – это первое что сказал пацан за те пять часов, что мы были в дороге.
Я очнулся от своих мыслей и стал приглядывать место стоянки. Машине требовался отдых, да и сам я с удовольствием бы размял ноги. Мой напарник был, как и обещал Бовар, немногословен. При знакомстве он протянул хилую ручонку и представился: «Женя», рукопожатие на удивление было сильным. Среднего роста, худощавый, еще не начал бриться, но взгляд уверенный, рука крепкая и самое главное не болтун. Из него получится хороший водила, а возможно, даже и сталкер: у них такие спокойные и жилистые ребята дольше живут.
Вскоре я сбавил ход и остановился у едва заметного съезда налево.
– Не торопись, осмотрись и доложи обстановку, – притормозил я взявшегося за ручку двери, парня.
– Ничего странного, лес как лес, – ответил он.
– Приоткрой немного окно, закрой глаза и послушай, – настаивал я.
– Вороны каркают, недалеко.
– Молодец. Я сейчас выйду, пройдусь немного вон по той дорожке. Если через пятнадцать минут не вернусь, разворачивайся и уезжай на базу. Понял?
Мальчишка кивнул и сжал губы, мне понравилось, что он старался скрыть своё волнение, но сюсюкаться я с ним не собирался. Захватив свой обрез из двуствольного ружья, я рванул в лес, тут главное делать всё быстро, в подвижную мишень трудно попасть.
Вернулся я через десять минут и отпустил парня в кусты. Он быстро обернулся и, заправляя штаны, спросил: «Что там?».
– Похоже Серый. Стоянку разобьем дальше, здесь опасно.
– Я хочу посмотреть.
– Зачем? Сообщим нашим координаты места в первой же точке.
– Мне нужно посмотреть, – упрямо заявил он.
Я терпеливо ждал, когда Жеку перестанет тошнить. Лицезреть то, что когда-то было человеком, а сейчас частями висело на деревьях, и не блевануть, дано не каждому.
– Пошли обратно, если насмотрелся, – развернувшись, я отправился к машине.
Напарник не проронил больше ни слова, забившись в угол кабины, он делал вид, что дремал.
– Урок первый, – назидательно произнёс я. – Если в пределах видимости или слышимости есть воронье, там лучше не останавливаться и даже не выходить из машины. Вопрос, почему я рискнул и вышел?
– Потому что это было у развилки, ты думал, что там машина, да?
– Животные редко прячут свою добычу у дороги, даже если там кто-нибудь пал, то его труп утащили бы вглубь леса. Но я пошел, потому что была надежда, что там есть еще кто-то живой, и уверенность, что сохраню свою машину, даже если попаду в ловушку. Понял?
– Да. Значит, его убили не звери?
– Самые настоящие звери, опасней этих зверей нет.
– Медведи?
– Ну, зачем мишек обижать, его убили люди и развесили, чтобы мы обязательно его нашли – это послание, вроде предупреждения.
Он замкнулся, но я видел, как в его глазах плещется смесь интереса и испуга, главное, чтобы малец сумел справиться с тем и с другим. Любопытство сгубило многих, я сам однажды чудом выжил, это научило меня осторожности, ну, а страх не так уж и плох, главное не давать ему полностью затмить разум.
Через полчаса я выбрал место для стоянки. Небольшая площадка на высоком открытом месте, как раз, чтобы отдохнуть часа два.
– Правило второе – когда один отдыхает или занимается хозяйством, второй всегда начеку, с оружием снятым с предохранителя. Что у тебя, Жека, имеется?
Мальчишка достал из кармана и протянул мне старый револьвер – кольт, так называемая «карманная модель», калибра 9 миллиметров. Я мотнул головой.
– Никогда не давай своё оружие в чужие руки. Ствол хороший, патроны достать легко, но медведя им не остановить. Держи его всегда скрытым, а для дороги пока дам винтовку, потом сам что-нибудь себе раздобудешь.
Разогрев на костре кашу, мы быстро пообедали, и я затушил костёр, справив туда малую нужду, тоже самое я предложил напарнику, но тот смутился и отрицательно помотал головой. Ещё видно не привык ко мне, и в туалет в лес уходит. Для безопасности, я это дело прямо у колеса справляю. Чай в термосе ещё не совсем остыл, и я наслаждался видом, открывшимся с косогора. Внизу стоял непролазный лес: старые, высохшие деревья повалились, а молодняк рос густо, делая местность непроходимой.
– Что вон там, вдалеке торчит, – махнул он, в сторону, которую смотрел я.
– Заброшенный город. Трубы, вернее то, что от них осталось.
– Ты там был?
– Один раз. Но ума хватило понять, что я не сталкер.
– Расскажи.
– Нечего рассказывать, молодость безрассудна, я выжил благодаря Бродягам, мне повезло, моим друзьям нет, двое там остались навсегда.
– Если там опасно, зачем люди ходят туда? – задал он глупый вопрос.
– Искатели обычно работают по заказу, ну, а молодёжь удовлетворить своё любопытство или самоутвердиться. Тебе наверно тоже любопытно, как и нам было в твоем возрасте?
– Немного, но я бы всё равно не пошёл туда.
Я хмыкнул, вспоминая, как мы мечтали найти нечто этакое, что помогло бы нам завоевать уважение старших, нам надоело быть на побегушках, хотелось всего и сразу. Старый водила согласился подбросить нас до города, а через неделю забрать. В первый же день стая одичалых собак устроила на нас охоту, загнав на высотку. Олег погиб первый – под ним рухнул пролёт, а Ник мучился долго, его успела схватить за ногу бешеная псина, три недели мы сидели на крыше дома. Когда нас нашли, он всё бормотал: «Мы спасены, Бер, мы спасены», но ребята помотали головой и я понял, что это его последние слова. Застарелая тоска так стиснула сердце, что на минуту я задержал дыхание, боясь застонать. С того времени потери близких мне людей, постоянно сопровождали меня: родители, брат, моя женщина, напарник, все друг за другом, но первыми были друзья. Их смерть сильнее всех запала в душу, выев там огромную черную дыру.
– Собираемся, – дал я команду, – уже немного осталось, через километр съезд с основной трассы, а там недалеко до посёлка, но дорога плохая, поедем медленно. И не забывай отмечать всё на своей карте, она тебе обязательно пригодиться.
3. Солнце ещё не скрылось за горизонтом, и всё вокруг отбрасывало длинные серые тени. Стоя под навесом склада, я зорко следил за разгрузкой машины, парни тут ушлые, не заметишь, как лишний товар прихватят.
– Ты, Бер, уже попробовал своего нового напарника, а? – ехидно улыбаясь, спросил Проныра.
«Наверняка, специально провоцирует, хочет меня дракой отвлечь» – догадался я.
– В отличие от тебя, хрыч, я не любитель мальчиков, – нахамил я.
Вместо того, чтобы разозлиться, он просто расхохотался, и, обернувшись к остальным грузчикам, показал на меня пальцем.
– Водила-то совсем слепой, девку за пацана принял, – хохотал он, похлопывая себя по бокам.
Грузчики дружно подхватили смех, награждая меня колкими подначками. Проныра вытер выступившие слёзы, грязным рукавом рубахи, размазав по лицу черные полосы.
– Зак еще до вашего приезда с нами связался, просил присмотреть за дочуркой. Ну, Бер, хороший анекдот ты нам подвалил, представляешь, как он завтра зазвучит, обрастая подробностями.
Я только крякнул от досады. Меня взяла злость на Зака, неужели нельзя было сразу сказать, что это его дочь, теперь понесётся по поселениям, наврут с три короба, и будут меня сопровождать шутки и насмешки, пока кто-то другой не перебьет эту историю.
