Читать книгу: «Без тебя»

Памяти дочери Валерии Левитиной

2020

Из мира иного…

Повезло!

Мы покинули природу, что чуть осень – замирает,

И дождями непогоды громко о былом рыдает.

Тучи чёрными платками небо плотно застилают,

Так что солнца по над нами даже луч не пробивает.

День играет с ночью в прятки, а она его не ищет

И покров свой опускает ещё раньше, ещё ниже.

Мы покинули природу, что чуть осень – замирает,

И живём под небосводом – тучки птичками порхают,

Солнце тут всегда в избытке, и в любое время года,

Словно вечность поселилась в этом уголке природы.

Звёзды будто бриллианты, океан шумит прибоем,

Пальмы стройными рядами, неба синь над головою.

Ну, везёт же нам с тобою!

2007 г.

Океан

Ну, как не счесть за благо бывать у океана,

и полной грудью бриз божественный вдыхать,

а цветом с небом схож он, и облаками волны

идут до горизонта, но вновь у ног опять.

Он гневается громко,

он бьет волну наотмашь,

и пеной огрызается она,

но сердится недолго,

и ласковою кошкой

в глубины возвращается вольна.

И как не счесть за благо сидеть у океана,

и полной грудью бриз божественный вдыхать,

как будто с небом схож он, и облаками волны,

они уходят словно, но вновь у ног лежат.

Под стать

Надо мною шифон – не шёлк,

Прозрачная глубина,

Бело-кипельный взрыв облаков,

Вкруг чарующая бирюза.

Волны рвутся на берег, рыча,

А в горизонт – тишь да гладь,

Вместе сходятся небеса

С океаном, друг другу под стать.

Восход

Восход ни тучки, облака

Чешуйками гигантской рыбы,

Качнутся ветки пальм слегка

И, как в игре, замрут в порыве.

Свиваясь в локоны, волна,

Качает, усыпляя сладко,

На буе чайка замерла՛,

Баланс удерживая шаткий.

Благую прерывая тишь,

Невидимой руке послушны

Выводит песнь капелла птиц.

Ну чем не райские вам кущи?!

Вера, Надежда…

А ёлочка пушистой пирамидой

Как будто оторвавшись от земли,

Стоит без страха, дескать: позавидуй,

Вся в ожидании неласковой зимы.

Ей нравится упругих веток зелень,

Известно ведь – ни стужа, ни дожди

Наряд её нисколько не изменят,

А интересного так много впереди:

Осенний ветер оголит деревья

До самых, что ни есть, искусных гнёзд,

И листьев разноцветных яркий веер

На землю спустится неспешно и вразброс,

Оттенков всей божественной палитры:

Оранжевых, коричневых порой,

Орнаментом сберутся вместе листья

В как будто сотканный ковёр.

Уйдёт под снег он глубоко на время,

И ёлка станет в шубе наблюдать,

Как мёрзнут в темноте зимой деревья,

Но ждут весны. Тепло придёт опять.

Начнётся суета, столпотворение,

И гнёзда вновь пернатые совьют.

Набухнут почки, листья постепенно

Стволы оденут в зелени уют.

* * *

В мир принесёт весна с собой Надежду,

И лето вслед Любовью оделит.

Пусть осень Веру нам подарит, как и прежде,

Зимой нас матерь Софья сохранит!

Весна

И всё-таки весна! Напомнить – есть резоны.

И значит – ожиданье добрых перемен,

Бескомпромиссность четырех сезонов

Доставит от «не очень» в «не совсем».

И дни минутами значи-и-тельно длиннее,

И на полградуса теплей, чем день назад.

Вуалью на ветру, послушной дуновенью,

Пушистой зелени весенний аромат!

Когда уйдёт ненастье

И вот опять желтеют листья,

Кипит в лесу работа споро,

Деревья страждут нарядиться

В пурпур и золото – обновы!

Стоят, от счастья замирая,

Глядите, дескать, мы какие:

Краса под солнцем неземная,

А листья – слитки золотые.

И к небу обратив верхушки

В наряде словно бы вечернем,

Уснут, мечтая, чтоб проснувшись,

Быть в том же ярком облаченьи.

Природа ж дело туго знает,

К зиме заставит скинуть платья… .

Зеленые наряды справит

К весне, когда уйдёт ненастье.

Весеннее

Осталось южных мало дней,

Считаю каждую минуту,

И, просыпаясь, ранним утром

Спешу тепло набрать скорей.

Я запакую в чемодан

Тепло, как слитки золотые,

Сплошь растопить снега лихие,

Зазвать весну, чей воздух прян

От почек, полных нетерпенья

Раскрыться, мир преобразить,

Пернатых пары приютить,

Чтоб гнёзда к сроку свить успели!

Диво

Когда ложится снег пушистый

воздушным девственным ковром,

когда укроют кудри листьев

как будто зелени дождем,

раскроют свой секрет бутоны,

собой украсив бренный мир,

и лепестки – уста влюбленных

поведают вслух о любви,

когда в пурпур, багрянец, злато

нарядит осень лес и дол

и превратит в волшебный замок

все столь знакомое кругом,

тогда в восторге шепчут губы,

им вторят сердце и душа:

"Творец, пусть диво это будет

как можно дольше. А всегда

Во днях, чредой текущих

Блики золотые листьев

Россыпью в траве зеленой,

Как гигантское монисто,

На прощанье с летом знойным.

Осень скоро облачится

И в пурпур, в багрянец, злато,

На недолго. Что случится

После? Дождь и темень. Слякоть!

Как зиме, весне, и лету,

С нею, хитрою, тягаться –

Зимний ветер стелит пледом

Белым в кипель, как на святцы.

Зелень по весне подправит

Лес, сады, аллеи в парках.

Лето щедро всласть добавит

Спелых ягод вкус и запах.

Рыжая ж придёт, заманит

Красок разноцветьем ярким,

Хором воспевать заставит

И уйдёт…в рубище жалком.

* * *

Жизнь, как будто с нею схожа,

И её хитры уловки:

Детство, юность – всё возможно!?…

Мифы, сказки лягут в строки

Стихотворцев. Дар их сущий

Рифмой развлекать народы,

Чтоб во днях, чредой текущих,

Не грустили: "Всё проходит".

Гармония

Ты будто жизнь пережила

От почек и до зрелых листьев

В ветвях, как локоны, тепла

И солнца испытав излишки.

Пусть кроны цвет ушёл совсем,

Но сохранилась величавость.

Гармонию всех перемен

Не завершит вдруг смерть иль старость.

Наступит новая пора,

Когда пройдут снега, морозы,

Зелёные вплетёт весна

Листочки, ива, в твои косы.

Тайна

Что может быть прекраснее природы:

Зелёных игл на ёлках в декабре,

Листочков в иероглифах-разводах,

Рисунков, как на камне, на коре,

Цветов той палочкой волшебной,

Рассыпанных повсюду тут и там,

Ансамбля птиц проникновенный

Весне, любви и счастию хорал!?

Мудрей природы можно ли представить,

И разумом возможно ли объять?!

Она – любовь и жизнь, истоков тайна,

И мы великой этой тайны часть!

Осень поздняя

Осень поздняя – истина в самой последней инстанции,

Жизни голая правда, как этот в лесу листопад.

Никаких векселей, обещаний, ни срочной гарантии;

Осень поздняя – это итог, и по сути своей, результат.

Неизбежность, реальность, живущим напоминание,

Будто ясный пронзительный голос, откуда невесть:

Жизнь не вечность, и в ней предстоит угасание,

Очень грустно, не хочется верить…но путь до небес.

Пусть зима сбережёт под пушистым своим одеяньем,

А весна возродит, возвратится вслед лето, тепло.

Осень поздняя с нами помянет, оплачет дождями

Всех, кого не вернуть, кто ушёл навсегда высоко…

Pадуга

Ничто не предвещало счастья –

День никакой. Он сплошь ненастье.

Вдруг луч пробился озорной

И радугой повис над головой.

Осеннее

Так поражает красотой

Твоё осеннее убранство:

Прожилки нитью золотой

По зелени скользя, струятся.

Прозрачны веточки стеблей,

К земле свисающих свободно,

А крепь изогнутых ветвей

Стволу венчальная корона.

Но грустно и немного жаль

Твою мне, ива, в зелень краски

Воздушно-шелковую шаль,

Подаренный в апреле праздник.

Одуванчики

Одуванчиков поляна –

Солнечная сплошь как будто.

Жёлтый цвет их – глаз услада

Снежным шаром стал под утро,

Салютуя небосводу,

Шар взорвётся, на мгновенье –

Искорки взметнутся в воздух,

И покроют собой землю.

Бесконечность

Ветви ив зеленым водопадом

В воду низвергаются бесшумно,

Не смутив при этом ровной глади,

Камыши, кувшинок, даже уток.

Тихо и спокойно – вечность словно

Поселилась в парковом пространстве,

Время – это знаете, условно,

И над вечностью оно отнюдь не властно.

Может, потому мне так отрадно

Посещать под утро это место,

Что я прикасаюсь к чьей-то тайне,

Ненароком приоткрыв завесу

Жизни, что должно быть, бесконечна,

Воплощение вселенского покоя:

Миллионы лет – секунд беспечность,

И, как будто, ничего не происходит.

Осень ранняя

С ветвей бесшумно опадают листья,

Уже ковёр орнаментом в траве

Вокруг деревьев разноцветный выстлан.

Чернеют блюдца-гнёзда в вышине.

На фоне голубого шёлка неба,

Как будто из открытого окна,

На мир взирает ива королевой,

В убранстве кос, струящихся, она.

Едва заметны золотые стрелки

Средь изумрудной зелени ветвей,

То осени-проказницы проделки,

Ночей холодных и коротких дней.

Звездопад

А листья разноцветны, словно грёзы,

Планируют, по воздуху летят,

Ложатся наземь, как морские звёзды,

Не листопад, а будто звездопад.

Почти совсем уже опала ива,

Прозрачен золотой осенний плат,

В ковёр волшебный превратилось живо

Убранство, что ласкало прежде взгляд.

Не видеть долго мне ветвей зелёных

И не припасть к ним более лицом.

Остатки жалкие взамен волшебной кроны

Обильно поливаются дождём.

Бескровные повисли ветви плетью,

Как будто жизнь покинула их в час,

Но несгибаем ствол твой многолетний!

Не устрашится он осенних дней проказ.

Лето

Осталась далеко Панама,

И лето наступило здесь.

Мне ивы заменили пальмы,

Касаюсь ивовых я перст,

Что над водою наклонились

И словно манят в глубину,

Где в тине белые кувшинки

Не шелохнутся на пруду.

Пруд ими будто сервирован,

Зеленой скатертью покрыт,

Флотилия из уток сонных

В искусных кружевах скользит.

Но в нарушении покоя

Полуметровых крыльев взмах

И с краю приземлился скромно

Красавец аист, добрый маг.

Вот загадаю я желанья

И, может, он исполнит их:

Увижу снова свои пальмы,

Когда листва исчезнет с ив.

К зиме

Обратили деревья к небу

Паутину прозрачных ветвей,

Обнаружив, укрытые прежде,

Птичьи гнёзда различных мастей

И конструкций замысловатых,

И похоже, что прочных вполне.

Вот торчит из них пух или вата,

Всё шло в дело по ранней весне.

А деревья, как монументы,

Пьедестал как литого ствола,

Обнажённые ветви моментно

Прикасаются к небу слегка.

Ураган пронесётся, вслед вьюга

Закружит, заметёт… Но в мороз

Они будут стоять друг за другом

Небом меж и землёй в полный рост.

Из мира иного…

Устану ли удивляться

Природе вокруг себя?

Как будто примчала в царство

Иное меня судьба.

Как будто я вижу впервые

Деревья, кусты и траву,

Овраг, что дожди проливные

За ночь приравняли к пруду.

Тут дивно цветы распустились

И душу мою веселят,

Там утки к воде опустились

С ватагой пушистых утят.

То дождь поливает с запасом

Прозрачной живой водой,

То солнце оранжево-красно,

Вновь неба шатёр голубой.

Не раз эта благость воспета,

Но я словно вновь узнаю.

Иль это другая планета?

Из мира иного ль смотрю?

Годы, люди… просто жизнь!

Традиция

Есть давняя традиция,

и в ней нетленный смысл

заложен прародителем,

кто мыслею был быстр,

кто, сплошь дела житейские

доподлинно познав,

завет почти библейский

оставил как наказ:

чтоб на пиру, в разгаре,

когда веселье в дым,

кричать не забывали

бы "Горько!" молодым.

То бишь, напоминание –

не будет жизнь сладка,

когда во дни печалия

не подана рука,

чтобы сойтись в объятии,

поцеловать в уста,

и вместе быть и в радости,

и в горе! И всегда!

Юношеское

(Когда стихи ещё писались на бумаге)

Ну, же выручи, бумага,

Душу дай излить,

И сказать, что не бы-ва-ет

Никакой любви!

Дай сказать, что всё пустое,

А мечты всё – блажь,

Только сердце, как шальное,

Так саднит, хоть плачь.

Только сердце всё сильнее

Ноет и болит,

И рассудок не умеет

Боль ту победить.

Он, наверно, не поборет,

Лишь притупит боль.

Вот и всё, что мы с тобою

Знаем про любовь…

Прощание

Мы встретились, чтоб разлучиться снова,

High Tech не полагает чувств,

И виртуальная общения основа,

Не пособляет единенью душ.

Случилось: параллельные дороги

Сошлись между собою на земле

На самые ничтожнейшие доли

Секунды, взмыв опять к космической стезе.

Не помогли ни ангелы, ни небо.

Как будто сговорились против все.

И что могли друг другу дать, наверно,

Исчезнет за ненужностью вообще.

Пройдет прощанье просто, как и должно,

И без ненадобных упрёков и обид,

И унесём в свой час мы в мир безмолвный,

Что не дано нам было разделить.

Любовь

Любовь волнует из веков в века:

и юношей, и жизнью умудрённых.

Она – полёт, паренье в облаках

двоих в объятии, восторгом опьянённых,

откликнется когда душа на взгляд,

сулящий неизведанную негу,

когда покоится в руке рука,

и сердце завораживает нежность.

Когда желанье встречи столь сильно,

что разом убираются преграды.

В любви в приметы веровать дано,

надежда в них на счастье и на радость.

И знаки шлют деревья и цветы,

и солнце, и луна, и звёзды,

зимой неведомо откуда теплоты

волна придёт и отведёт морозы.

И, кажется, что вечна жизнь сама,

полётом одарившая нежданно.

А если оборвётся вдруг струна?

Повремени, Всевышний,…ладно?

Я и мозг

Мозг через тридцать секунд

ставит меня в известность… .

Как будто бы мыслей суть

совсем не со мною вместе.

Отрезок меж мною и мной

стоит отдалённой дистанцией,

возможно, что к неземной

мозг подключён субстанции.

Но где тот источник найти

мы получаем мысли из?

Подлинно наши пути?

Чей-то, быть может, вымысел?

Всё проходит

Память храня об ушедших пред нами,

Легче принять, осознать и усвоить

Временность нашего пребывания

В мире людей и под этой луною.

И, чтобы жизни собственной данность

Не отягщать “о потом” беспокойством,

Каждой минуты чувствовать благость,

Даже секунды – пусть малое свойство.

На перепутьи же или в прострации

Помнить, терзали сомненья и мудрых,

Отправивших в помощь как информацию:

ВСЁ в жизни ПРОХОДИТ, как ни было б трудно.

A жизни смысл

A жизни смысл…, и есть ли он вообще?

Всё суета сует, пустая мишура.

И ни ответа, и ни отклика в душе…

А дальше, дальше, дальше – тишина.

Правда и ложь

По сути и по форме не равны:

За ложью правде не угнаться,

Простушке голой – нет цены,

Ложь в маски рядится и платья.

Разнообразен, пёстр её наряд,

Натура лжива априорно.

Ничей смутить её не может взгляд,

Почти во власти, и почти законна.

Молодые мамы

О, молодые мамы с детишками в колясках,

Ах, как они вам рады, восторг, сияют глазки.

К вам, мамы дорогие, ребёнок тянет ручку,

Зажав в кулак ваш палец, не хочет жизни лучшей.

А с нежностью какою вас ручки обнимают?!

Ведь сладостней объятий на свете не бывает.

О, молодые мамы, вот ваша птица счастья,

Ласкайте деток малых, вспорхнут ведь в одночасье…

И мир очарованья исчезнет в миг из жизни,

Досадное оставив: "Как молоды мы были!"

Рубикон

Вы уже перешли рубикон?

Ни звонков нет оттуда, ни писем,

Нас в неведенье держит властитель,

Он родитель, мы дети его.

Что же ждёт нас, что будет потом,

Свет увидим в конце мы тоннеля,

И пройдём по Эдема аллеям,

Или прахом все в землю уйдём?

Неизвестно, пока живы мы.

Нас тревожат воспоминанья

И свои, и чужие преданья,

Современны, правдивы ль они?

Никому не дано распознать.

Ни гигантам ума, ни пигмеям,

Непонятны нам Бога затеи.

Невозможно умом их объять!

Так задумано?

Бессмертное, как будто, человечество

В присутствии других миров

Стремлением увековечиться

Объято от зари веков.

Воздвигнутые пирамиды

И мавзолеи, и дворцы,

И храмы всех конфессий, очевидно,

Людей разъединить? Ответьте, мудрецы.

Чтоб Вавилон не повторился внове,

И чтоб никто на небеса не посягал,

Пресёк Всевышний, и почило в бозе

Единство всех народов – единство языка.

Жизнь

Жизнь, как будто ребёнок, а лицо – лист бумаги,

И в руках у ребёнка большой карандаш:

"Что хочу, то рисую, не волшебник, не маг я,

Просто я выполняю обычный заказ."

Это только сравненье, с жизнью всё не так просто,

Разрисует вас чётко, уничтожит до тла,

И расскажут, быть может, морщинки, как строки,

О саднящих всех ранах, что жизнь нанесла.

Вот морщинка под глазом, – дочь пришла вчера поздно,

А теперь под другим, и ползёт круто вниз,

И слеза проложила бороздку, – что ж, возраст!

Слезы с возрастом жгут, оставляя следы.

То палитра для жизни – наши беды-невзгоды,

А рука всё крепчает, всё мужает, творя,

Заменён карандаш на резец, и узоры

Вырезает резцом на лице у меня.

Режет больно резцом и лицо, и меня.

Круглые даты

На пороге круглых дат

Мы на десять лет моложе

Даты, следующей позже.

Та, что с множеством "десят"

На пороге круглых дат.

На пороге круглых дат

Задержаться бы подольше,

Ведь свежа, упруга кожа,

И глаза ещё блестят

На пороге круглых дат.

На пороге круглых дат

Очень трудно удержаться,

Жизнь торопится прощаться,

Годы, будто дни, летят

На пороге круглых дат.

На пороге круглых дат

Возникает опасенье:

Зачастили дни рожденья,

Словно разом все подряд

На пороге круглых дат.

На пороге круглых дат

Не спешите огорчаться:

С ними завтра не встречаться.

И отсрочке всякий рад

На пороге круглых дат.

На пороге круглых дат

Много больше, нет сомненья,

Ценим жизни все мгновенья,

Чем обычно, – во сто крат –

На пороге круглых дат.

На пороге круглых дат

Невозможно, к сожаленью,

Время подчинить хотенью,

Раскрутив часы назад,

На пороге круглых дат…

Просто жить

Ты говоришь:" Тепло до срока,

Назавтра обещают солнце,

Весна стоит у самого порога,

И лето к нам опять вернётся."

Всё расцветёт, как водится весною,

Из ягод летом сварим мы варенье,

А осень скатертью покроет золотою,

Из листьев, опадающих с деревьев.

Вновь ожиданье первого мороза

И снега, что потом опять забелит

Всё, что росло вокруг, – и наши розы,

И нас, пока мы проберёмся к двери.

Пройдут морозы, станет потеплее,

Сомнений нет, весна опять вернётся,

Возможно, будет к нам она добрее,

Подарит в этот раз побольше солнца.

Так совершит круговорот природа,

Который тем меня не вдохновляет,

Что бесконтролен он от года к году,

И выбора отнюдь не оставляет.

Минуло много лет, и ожиданье

Уже не восхищает мою душу,

Не хочется погодных мне страданий,

Я не скучаю по январской стуже.

Скажу, по правде, что мне надоело,

Сидеть, надеяться и ждать погоды,

Что непогода, в общем, одолела,

И что тепло могло бы скрасить годы,

Чтоб быть уверенным, хотя бы в солнце

Над головою лучше, а не где-то,

Чтоб не надеяться, что всё вернётся,

А просто жить в тепле и свете.

Зарубки

Мне уже ничего не кажется,

Даже и не мечтается.

День проживаю каждый я

В грубой во всю реальности.

Время, знай себе, годы отсчитывает,

Оставляет зарубки на память,

А, чтоб легче их было считывать,

На лице вырубает, заср…ц!

Быть-не быть

Жизнь моя, ты на конце иглы,

И игла запрятана в яйцо,

А яйцо в той утке там вдали,

Кто, когда и где собьёт её?

Жизнь моя, ты на конце иглы,

И игла запрятана в яйцо,

А яйцо в той утке, что вдали,

Но уже наведено ружьё.

Жизнь моя, ты на конце иглы,

Хитро спрятана игла в яйцо,

А яйцо в той утке средь травы,

Осторожно! Хрупкое оно.

Жизнь, де-факто, на конце иглы,

Между быть-не быть сверкнёт фотон,

И среди ни зги не видно мглы

На пути возникнет Рубикон…

Волшебный возраст

Волшебные тридцать! Побыли б подольше,

Можно без споров

Плюс три или пять.

Пусть тридцать девять, только не больше,

Лишь бы не сорок,

Что не объять,

Что беспределом

И над обрывом,

Вниз круто с горки – Держи лошадей!…

Казалось мне сорок

Безмерно огромным

И за пределами

Жизни моей.

Возраст не любви

Конечно, мой друг, ты против морщин

моих, я с тобою не спорю.

Они ни тебе и ни мне не нужны,

романтики нет в их истории.

Так жизнь отмечает, корежит лицо,

сомнений чтоб не оставалось.

Природа мудра, заморочить б её

Хотя бы на самую малость..

Что жизнь…

Что жизнь: пространство или время?

Иль створка малая, или окно,

Чтобы взирать на вечность со смиреньем,

Владеть которой Богом не дано?

Дано лишь заглянуть на огонёк, как в гости,

На время, вслед затем навек уйти.

Не думать, как о роке, о погосте,

О том, что не успеть сказать: "Прости!",

Исчезнуть, на ступень шагнув иную,

Оставив горечь безысходную в сердцах,

И завершив юдоль свою земную,

В неведомых рассеяться мирах.

Матрица

Океана вода солёная,

Будто бы из горючих слёз

По потерям в болезнях и войнах,

Что в веках пережить пришлось.

Миллионы людей рождаются

Миллиарды ушли с Земли,

Океана солёная матрица

Судеб, чаяний, грёз людских.

Быть может

Выходим на передовую

И отступать никак нельзя,

Быть может, годы иль минуты

Сомненья наши разрешат.

И силы, что сюда послали,

Верша круговорот судеб,

Откроют нам свои скрижали,

Познаем высший мы секрет.

А умудренные, мы будем

Страдать за близких, за себя

Бесцельно, по-пустому? Будет

Блаженства вечность? Иль ни дня?

Надежда

Всё вокруг суть незыблемо вечно:

Небо, звезды, свет солнца, луна.

Не в пример, жизнь людская конечна.

Не в подарок – на время дана.

Дней отмеренных цепь-вереница,

Чередой бесконечных проблем.

Жизни спутанные страницы,

Ожиданье больших перемен,

Счастья днями иль в новогодье,

И любви, и здоровья без "но",

И покоя во всем мире Божьем,

Чтоб прожить без войны, что дано,

Что отпущено. Предполагается

Завершить жизни путь, срок когда…

Да, Надежда не соглашается,

И стоит на своем: "Не пора!"

Порою

Сказал поэт: "ничто не ново"

Ни под луною, ни под солнцем.

Для молодых в том нет резона,

Они всегда первопроходцы.

Билет в кармане (хоть не куплен)

В один конец и без возврата,

И все мы "там ", конечно, будем,

Хотя туда, не так уж надо.

О "там" читай в Талмуде, Торе

И в списке целом компиляций.

Пусть солнце, звезды, небо, море –

Навек – для нас без вариаций.

Мы все в едином направлении

Владеем, грезится, судьбою,

И видим в скромных достижениях

Предназначение, порою.

Бурлила молодость…

Бурлила молодость, мечтала,

Резвилась, делала ошибки,

А жизнь не шла, бегом бежала

Без остановки иль заминки.

Казалось, бесконечна младость,

Ну как же может быть иначе?!

Но в дверь уже стучится старость,

А с нею вечность на удачу.

И стражи вечного порядка

Готовы заступить на смену.

Беспечная играет в прятки:

Лицо подтянет, тряпки сменит…

Но ждут они, шутить не склонны.

На что игривая решится –

Воспримет возраста законы,

Иль Вечности не устрашится?

Усталость…

В природы благолепии я будто бы песчинка,

А, может, муравей, размером я с него.

В природы благолепии я будто, как росинка,

Дрожащая на стебле, от ветра и всего…

И сколько так страдать, не ведаю, осталось,

Но хочется сбежать, и головой в песок

Зарывшись, позабыть, не ощущать усталость

И разом оборвать печальных дум поток

О мире, где во всём царит несправедливость,

Обмануты народы в угоду меньшинству,

Где всех мастей диктаторов объединяет лживость.

И это не смущает наивную толпу.

А соседей?

Я пройдусь походкой легкой,

Будто снова двадцать пять:

Спинка стрункой, и животик, –

Он не должен выпирать.

В беззаботную улыбку

Спрячу я своё лицо,

Чтоб казалось бы ошибкой

В паспорте моём число.

Но прошла совсем немного

Да, придётся отдохнуть,

И спина болит…, а ноги,

Ну, ни охнуть, ни вздохнуть.

Солнце ярко освещает

Все морщинки на лице –

Кто ж природу-мать обманет?

А соседушек в окне?!

Со стороны…

Мой муж мне твердит, и он искренен в этом,

– Таких матерей не встречал я по свету.

Дочь вторит ему и в слова свои верит,

– Жены, как ты, мать, не видала нигде я.

Они дополняют по сути друг друга,

Я – лучшая в мире и мать, и супруга!

Два мненья, как будто две капли воды.

Ну им же виднее… со стороны!

Январь 2010 г.

De facto

Считать года – напрасный труд.

К чему считать? Они не деньги.

Их отмечать! Пускай идут

И даты славные, и просто дни рожденья.

Пусть лет неведомый маршрут

Подарит откровенье и познанье

И даже, если будет крут,

Он жизни смысла осознанье

С рожденья. Раз задумано Творцом.

Принять, не стоит сомневаться,

Нет смысла спрашивать "За что?",

Когда напасти и когда ненастно.

Считать года – ненужный труд,

Они как жизни утвержденье.

Пусть где-то там учёт ведут

И датам, и обычным дням рожденья.

Понятно, что бегут года… .

De facto, но не повод для волненья,

Да будут праздником всегда

И юбилеи, и простые дни рожденья!

О, женщины…

О, женшины, о, хрупкие созданья!

Не ах как от детей ушли.

В вас то же ласки ожиданье,

защиты, нежности, любви.

И также, как они надеетесь на чудо,

что будет благосклонен мир.

И вот у вас детишки. Трудно

живёте, на пределе сил.

Семья – венец ваших желаний.

Но хлопотам не видно и конца.

Одно нас выручает с вами,

что созданы Творцом мы из ребра!

Огромный мир

Не раз, вы видели картину:

ребёнок ручку тянет вверх,

он ждёт, её подхватит сильный,

кто разом защитит от всех.

В желании найти опору

наивность, вера, даже страх.

Забудет обо всём он скоро

в заветных, полных сил, руках.

Они ему помогут и поддержат,

и в жизнь, любя, его введут,

подарят море ласки, нежность

и мир, огромный мир вокруг.

Дружба

По молодости мы друзей

Приобретаем ежечасно,

Но жизнь нас делает мудрей

И отделяет беспристрастно

От плевел дружбы семена,

Которые подарят всходы

В крутые жизни времена

И урожай…И через годы

Звонок ворвётся в тишину,

В миг обежав почти полшара,

Я в трубке голос назову

Своим же именем "Тамара."

Нам есть друг другу что сказать

И помолчать вдвоём о чём то,

И вспомнить, и похохотать,

И ощутить себя в девчонках.

Как будто не было всех лет,

И стоит только, как бывало,

Гемоглобина бросить цвет

Помадою на щёчки алой,

Легко вспорхнуть, и каблучки

Дробь отобьют по коридору,

А вслед нам смотрят мужички,

И юноши бросают взоры…

Так мы с тобою, милый друг,

Повспоминаем, повздыхаем,

Обсудим всё, что нас вокруг,

Здоровья, счастья пожелаем

Друг другу и, хоть не зайдём,

Так на часок или минутку,

Всегда услышимся, поймём,

И улыбнёмся новой шутке.

Устало сердце

Моё сердце устало, сломалось от горя,

Ему биться хоть как-то, и то тяжело.

Пульс ослаб, словно кляча, идущая в гору,

Тащит тупо поклажу, и пусто седло.

То, что было привычно, незыблемо просто,

Всё исчезло, рассыпалось пеплом вокруг,

Посреди этой пыли я пигмеем вне роста

И прочерчен уже запретительный круг.

Зависть

Не знаю, что значит белая зависть,

Но для меня она есть навсегда

Чёрная – и ничем не поправить.

Пятна без солнца, серость ума,

Когда очень хочется, что у другого:

Дом и машина, муж иль жена.

Или, к примеру, привязан хворобой

К койке: "Вот отдых тебе, старина!"

Вроде давно удивить меня трудно,

Зависти суть в общем-то не вопрос,

Но прозвучала фраза подруги

Громом, как обухом. Апофеоз

Этого самого чёрного чувства,

(Просто не хочется вновь называть),

Нет, не искала я вовсе сочувствия:

"Еду на кладбище к дочке", сказав,

И услыхала, о, лучше б ослышаться,

"А мы, по здоровью, все дома сидим.

Тебе хорошо, ещё можешь ты двигаться,

Дети к нам ездят, сподручнее им"… .

Список Иоланты

"Пани Ирена Сендлер спасла 2500 еврейских детей

из Варшавского гетто…"

Мне слышится чье-то ворчанье:

"Спасали еврейских мальчишек,

Девчонок зачем-то спасали,

Народец совсем никудышный.

Жиреют они год от года,

Другие – в трудах непомерных

Евреи – народ весь негодный

Христа-то распяли, наверно…

А если и не распяли,

Так в чем-то же их обвиняют,

За что-то евреями стали,

Ведь дым без огня не бывает…"

Пожар

Был дом, как дом – многоквартирный,

Семей с десяток было в нём,

Те, что из Кении, любили

Ходить в Макдоналдс вчетвером.

Две пары были из Камбоджи

С детьми от двух и до восьми,

Была одна семья из Польши,

Из Ливии другие три,

Из Йемена и Пакистана

Там также жили две семьи,

И иммигранты из Ирана

Лет с виду так до тридцати.

Однажды в жаркий день в минуты

Сгорел многоквартирный дом.

Толпа гудела, что кому-то

Спастись, однако, повезло.

Пожарники вовсю старались

Достать жильцов всех из огня,

Но дом сгорел, как ни пытались,

Что называется, дотла.

Общественность разволновалась,

Кричали : "Чёрных жизнь важна!"

Из всех семей в живых осталась

Поляков белая семья!

Судом, расправой угрожали,

На митинг! Дескать, наш Момент,

Расизм не стерпим мы пожарных

И полицейских – тоже нет!

* * *

Все на пособии там жили,

Из Польши ж двое: он, она

На фабрике с утра трубили,

И пара дома не была…

Что значит…

Пыталась с детства я понять,

Что значит смерть? Гремит оркестр,

И трубы во дворы, дома,

От страха вдруг сожмётся сердце.

Что это значит – умереть?

Спросить, однако, не решалась.

Боялась я узнать ответ,

Сама с собою разбиралась.

Припомнила, что никогда

Сестру не видела ребёнком,

Была и мама молода,

Не помню это, да и только!

Так, значит, не было меня…

Возможно, что меня не будет…

Раздумья мама прервала

Своим обычным: "Кушать будешь?"

Событий связь

Как без надежды дальше жить,

когда без знака, упрежденья,

событий связь порвалась нить.

Порядок спутан, и забвенье

сулит мне время, что идёт,

бежит, или стоит на месте,

неважно. Растерялось всё,

и мысль повисла с волей вместе –

беспомощна и не нужна.

Ничто не следует по плану,

а лишь по умыслу, где зла

завышена отсчёта планка,

сводя стремления на нет,

как и усилия сверх меры.

Покорно следуя судьбе,

с надеждою ушла и вера.

ВДХ ВХД

Алфавит одного из древнейших языков : ИВРИТ состоит из только согласных.

Академик Глушков высказал предположение , что это язык программирования…

Если написать, таким образом, (без гласных) жизнь, рождение и смерть, (жизнь: вдох-выдох; рождение : вход, смерть – выход) получится:

Жизнь ВДоХ /ВДХ

            ВыДоХ /ВДХ

Рожденье ВХоД /ВХД

            Смерть ВыХоД / ВХД

Дышите глубже: Вдох и Выдох

Не нужно думать о плохом.

Конечно, если Вход, то Выход,

Но это как-нибудь потом…

Года назад

Я помню, как года назад,

Я влюблена была, сверкали

Твои восторженно глаза

И над землёй приподнимали.

Я в любящих глазах цвела,

В глазах зелёных с поволокой,

И за спиною два крыла –

Мой муж и дочка – сине око.

Казалось, будет так всегда,

Но зазвенели в окнах стёкла,

Без стука ворвалась беда,

Разрушив всё в мгновенье ока.

С Новым Годом!

Живём, как всегда, как велось испокон,

Возьмём негативное в скобки,

Друзей позовём и за общим столом,

Что было хорошего, вспомним.

Пусть песни и тосты, и хлеб, и вино,

И праздничное разноцветие!

Пусть там, где мы есть, будет нам хорошо,

В таинственном тысячелетии!…

2000 г.

Быть или не быть. Быть

Наверно, трудно быть мужчиной.

О, … этот взор из-под ресниц…!

Мужчина с самых дней былинных

Герой отважный или принц.

Успех для принца прост, как воздух!

Поклон, естественно, родне –

Сошлись на небосводе звёзды,

На белом скачет принц коне.

Попробуй быть в себе уверен,

Когда так поднят эталон.

А, если рост совсем умерен,

И вовсе ты не Аполлон?

А, если ты вполне обычный,

Сказать, по правде, ря-до-вой,

Ну, как увлечь красотку лично,

Чей обжигает взор порой?!

Гормоны буйствуют, природе

Отнюдь не до твоих проблем,

Но из веков живёт в народе:

Берёт преграды тот, кто смел.

Внемли же мудрости и с боем,

Дабы не быть рабом судьбы,

Придётся стать тебе героем,

Раз принцем не рожден, увы…!

И поблекнут, словно звёзды…

Зеркало: незваные морщинки –

Сетка перепутанных дорог.

Нет простых путей, сколь не ищи их,

Есть крутые, правда, есть в обход.

Три пути на перекрестке – драма:

Выбирай – все будут наугад;

Юности надеждами обманут

Скачешь большей частью невпопад.

Но Восход опять затянет небо

Днём, как будто с чистого листа,

И поблекнут, словно звёзды, беды,

Не покинув никогда лица.

Смеётся женщина

Смеётся на фото женщина

В неполные тридцать пять.

С любовью она повенчана,

Дочурки гордая мать.

Казалось, вся жизнь по нотам,

Восторженно пела душа.

Безмолвным свидетелем фото:

Смотрите, как хороша!

Там замерло всё на мгновение,

Чтоб вспомнить и снова прожить,

И не было даже в видениях,

Что бури пройдут, не дожди,

Отнимут её драгоценнейших,

Всю жизнь разорив заодно… .

Смеётся на снимке женщина –

Счастливая, как в кино.

Загашник

Пытаясь навести порядок,

Расставить всё и по местам,

Я вещи мужа разбирала,

Чтоб волю не давать слезам.

Я помнила, как покупалось,

Когда и где, и с чем в связи,

Как мы украсить дом старались

И свято праздники блюли.

Как были мы повсюду вместе,

Втроём с дочуркой. "Кошкин дом"–

Язвила мама. Было в прелесть

Нам быть котятками с котом.

В других домах, возможно, рыбки

И птички, зайки, голубки,

Ну, а у нас сплошные киски,

Не так уж много, только три.

И отвлеклась я, вспоминая,

Как вдруг средь разных мелочей

Бумажник мужа увидала,

Лежал в сторонке от вещей,

Его раскрыла, может, что-то

Вернёт к событьям прошлых дней.

В карманчике лежало фото –

Волшебных тридцать было мне.

С углом, пять на четыре снимок.

Не селфи, чёрно-белый кадр,

На нём не улыбалась, был он

В формате для шофёрских прав

За месяц, помню перед встречей…

Крутилось в голове кино:

То было утро, будет вечер,

Мы годы после проживём,

И ты уйдешь, найду бумажник,

В котором столько зим и лет,

В заветном, что зовут загашник,

Сквозь пластик с уголком портрет.

Чаша

Как свой светлый час встречаю, мой друг, тебя!

И вижу опять родные до боли глаза.

Пусть губы молчат, а сердце ликует, любя,

Останутся пусть несказанными слова.

Проходит три дня, приходит тоска-тоска,

И ходит за мной, во мне и со мной она.

И гулом в крови, и эхом в ночи глуха.

И душу вбирает в себя пустота. Пустота.

Но я не ропщу, и нет, не кляну судьбу,

Она у меня, как впрочем, у всех – одна.

И пусть по минутам я день лишь один наберу,

Но день до краёв, словно чаша, полон вина!

Волею небес

Так волею небес сложилась жизнь,

И в ней есть ты, мой друг и мой любовник.

Ты даже осени моей украсил дни,

Ты утешитель мой и мой поклонник.

Тебе признательна я за любовь,

Поддержку, нужное так слово,

И если всё произошло бы вновь,

Тебя в мужья я выбрала бы снова.

Романс

Был прерван наш роман, как и возник – внезапно.

Без обвинений, слёз и объяснений без,

Он начался на уровне угара,

И в памяти окутан дымкою небес

Волшебной пеленой. Сквозь – контуры и звуки.

И кажутся немыслимыми трепет и посыл.

В объятии последнем скрещенные руки,

И их разъединить нет воли и нет сил.

За давностию лет ни спрятаться, ни скрыться,

И, душу обнажив, суть облачить в слова,

Чтоб им вослед неистовствовала скрипка,

Послушная смычку, пронзительно светла!

В виртуале

Я продираюсь сквозь толщу лет

Чрез океан забвения,

До странности веруя в то, что ты есть

Желанное совпадение.

Мысли как будто живут в унисон,

Не подчиняясь пространству,

И заменяет тысячи слов

Глоток кислорода: ”Здравствуй!”,

Трепетно, словно касанье руки,

В миг перехватит дыхание,

Станет теплее, судьбе вопреки:

Рядом мы… пусть виртуально.

Чудо

Не в сон пришел ты – в явь.

Вновь в океане я,

и жизнь меня опять на прочность проверяет.

Казалось мне тогда,

что вечности врата

гостеприимно распахнулись рядом.

Казалось, только миг

и избавленья крик

сорвётся в бездну с губ моих усталых,

покой я обрету,

забуду суету

в том мире, что положен быть началом.

Но ты с собой принёс

букетом дивных роз

слова, как будто грёзы вслух поведал.

Просил, как заклинал:

"Ты девочка моя,

пожалуйста, пожалуйста, поверь мне."

Не девочка совсем

и возраст для потерь,

а не для юных чувств и заблуждений.

Проказница мечта,

не весть как и нова,

Невмочь как захотелось в чудо верить!

Поныне я ценю

и в памяти храню

всё то, чем жизнь наполнилась внезапно,

судьбу благодарю

и вовсе не корю,

и ничего я не хочу обратно.

Ты знаешь, я жила, традиции храня,

не ведая, что может вдруг случиться.

Не знаю для тебя, но точно для меня

то чудо никогда не повторится!

Возвращение

Где ты, молодость моя?

Прощай-здравствуй!

Вскользь увидела тебя,

сердце сжалось!

Ведь, что греки-то твердили,

точно знаю.

Но в те воды, что излились,

вновь вступаю.

Слышу голос, слышу речь,

понимаю.

Невозможность этих встреч

принимаю.

От себя гоню я, от

мыслей ворох,

зная точно наперёд:

ты мне дорог.

Чувства дивно хороши

и серьёзны,

не прогнать, сколько не тщись,

очень поздно.

Но под власть бы не попасть

себя обмана,

и новеллу не назвать

вдруг романом.

Время будет завершить

повесть, скажем.

От себя не утаить,

капли даже.

Благодарна я тебе

за мгновение,

за чудесное к себе

возвращение.

О любви

Ни звонка, неужто растерялись…

Жду, надежду в сердце затая.

Счастием, шальная, почитала,

Бросив всё, лететь в твои края.

Что мне были сотни километров,

Сотни миль мне были б нипочём,

Я летела, соревнуясь с ветром,

Чтоб припасть к груди твоей лицом.

И, когда назад я возвращалась,

Разрывалась от тоски душа;

Навсегда как будто бы прощалась…

До единственно желанного звонка.

Что вдруг приключилось, сердцу ми-лый?

Отчего так долго не звонишь?

Неужели всё же разлучились,

Не услышу больше я: "Малыш?!"

Журавль

Нет, недаром народная мудрость вещает,

Ведь бесспорно надёжней синица в руке,

Чем журавль в небесах, как его там поймаешь?

И синицу упустишь, пойдёшь налегке.

А синица в руке суть нормальные будни,

Жизнь совсем без иллюзий, ни шаг за порог,

Ни поправок на время, и завтра в точь будет,

Ровно так, как вчера, ясно всё наперёд.

Та синица в руке – и конец, и начало,

Безо всяких крутых поворотов в судьбе,

Где события точно скользят по овалу,

Как привязаны к центру пожизненно все.

Ну, а главное – всё-таки жизнь состоялась,

И излишен на небо украдкою взгляд,

Где парит в облаках, презирая усталость,

И в неведенье гордом красавец-журавль.

Безмолвие

Пусть в памяти осталось номеров

порядком,

но некому звонить,

да и бестактно.

Я перестала ждать звонков.

Конкретно.

Нужды нет обсудить,

как нет пустых секретов.

Всё горе до краёв заполонило.

С кем можно разделить?

Я позабыла.

И только комом терпким в горле слёзы… .

Высоко в небесах,

участливые звёзды,

как будто на часах,

огонь бенгальский молча источают.

Он сменится, растаяв поутру,

оранжево палящими лучами

непостижимого гуру.

Дуэль

Я убиваю время,

оно убивает меня,

мы будто бы на дуэли,

и с каждым днём жестче она.

Я убиваю время

немыслимых дней моих,

которых бы скорби бремя

хватило б на семерых…

Я убиваю время,

и дней убывает отсчёт.

Я убивала время,

но время…меня убьёт.

Не зову

Я не зову тебя, я – на Титанике…

Он лёг на курс, просчитанный вполне.

Ну что за новость – в океане айсберги?

Один из них и предназначен мне.

Душа!

До боли известно: повторно

нельзя в ту же воду войти,

и древних времён аксиому

несбыточно вдруг обойти.

Мечты всё! Они и подводят,

все "нет" исправляя на "да"!

Смириться душа ну, не хочет

с потерями навсегда… .

Душа! Она что же такое?

Как будто сама по себе

живёт, не считаясь нисколько,

с субстанцией тела вообще.

Порывы её вероломны

и не под силу, и в лоб.

Призвать вот её к закону,

остепенилась бы чтоб…!

Тот самый

Не знаю, послан был ли Богом,

а, может, дьяволом самим,

но я, с рожденья недотрога,

зачем-то вдруг пошла за ним.

И погрустнело сразу небо,

смятенье на душе, тоска.

Не торопитесь замуж, девы,

чужим не говорите: "Да!"

Родится после ваш ребенок,

не дверь, но в счастие окно,

и будет видеть он с пелёнок,

как сильно вам нехорошо.

Дитя растёт, и очень быстро,

не завтра надо, а вчера;

он вряд ли ваш совет услышит,

желанное ответит: "Да!"

И потускнеет сине небо,

и сердце горечь обожжёт.

Не торопитесь замуж, девы,

тот самый к вам ещё придёт.

Напомнив прожитые годы,

(на самом деле не в раю),

"Твой выбор не был столь бесспорным,"-

сын скажет, "как ни посмотрю,

а потому оставь советы,

сам проживу я жизнь свою,

на все вопросы нет ответов,

а за себя я постою."

И почернеет разом небо,

ножом по сердцу полоснёт.

Не торопитесь замуж, девы,

ваш принц ещё вас где-то ждёт.

Счастье

А родилась я на Урале,

И помню озеро в лесу.

Мы с папой в озере ныряли

И землянику собирали

На тонких стеблях на весу.

Наш путь шёл по кромешной чаще,

Тропинка в ней вилась змеёй,

И я мечтала, чтоб почаще

Бывал такой чудесный праздник,

Чтоб папа брал меня с собой.

С тех пор минуло лет, аж страшно,

Но помню озеро в лесу,

Счастливая, как можно статься,

Иду, вцепившись в папин палец,

Букет из ягодок несу.

Волна

Невозможно найти и в преданиях

То, на склоне всех мыслимых лет,

Бесшабашнейшее свидание

В непонятной совсем стороне.

Что столкнуло, свело их вместе,

Вопреки всяким здравым смыслам?…

Может, что-то знакомое в жесте

Иль в манерах, в улыбке, в глазах,

Будто бы посреди океана,

Разудалого, как ковбой;

Две песчинки прибились случайно

Набежавшей на них волной.

А волна, что возьмёшь с неё, право,

Легкомысленна и вольна

В океане их в миг растеряла

И исчезла сама без следа.

Когда воспоминания

Когда воспоминания заменой сновидениям,

(Ну, как увидеть сны, почти совсем не спишь?)

В ступор и отупение ночные вводят бдения,

И утро так бессмысленно вдруг нарушает тишь.

А день не примечательный, такой обыкновенный

Не вспомнится, конечно, ничем, сколько ни тщись,

И предстоит прожить его до боли незаметно

Без дорогих любимых, ушедших ныне ввысь.

Судьба мне подарила, верней, дала на время,

Дочурку вундеркинда и мужа из мужей, –

Не снилось даже в грёзах по-юношески смелых.

Отпущено мне будет пятнадцать тысяч дней.

Как сказано однажды мудрейшим из всех мудрых,

Проходит всё на свете, на то означен срок.

И нет со мною больше ни дочки и ни мужа,

Одни воспоминания в замену крепких снов.

Напоминание

Take care of yourself¹

Что значит: "держись!"

Не жди ото всех

нисколько. Не тщись.

You must be alone²,

сколь жизнь не продлись.

Какой б ни урон,

Но будь и держись!

Благословляю

Я много лет назад открыла дверь тебе,

И ты вошёл, наполнив жизнь любовью.

Наш праздник поселился в феврале,

И было холодно, как водится зимою.

Согрел ты душу и заботы отстранил,

Принёс с собой, казалось, микроклимат,

Ты даже про цветы ни разу не забыл,

Дарил их сквозь года, мой бесконечно милый.

Благословляю встречи нашей день

И дни, что нами прожиты с тобою.

Да не коснется их забвенья тень,

Хоть мы разлучены неласковой судьбою.

Сон…

Я была на краю обрыва

и – секунда бы, вниз неслась,

вдруг рука меня подхватила,

и глаза заглянули в глаза.

Были в них удивленье и нежность,

восхищенье и радость встреч.

Я себя ощутила, как прежде,

вне времён и вне этих мест.

Мне казалось – я на Арбате,

на Таганке, в толпе на Тверской,

и со мною, тот самый парень,

что смущал меня, помню, в метро.

Всё смешалось в одно мгновенье,

словно было в яви, не во сне,

я открыла глаза – наваждение –

ты держал мои руки в руке.

Очень нежно обнял на прощание,

каждый палец тепло губ хранил.

Я продолжила путь свой отчаянный

без руки, без крыла, без ветрил....

Нет!?

Я помню, как руку свою ты подал доверчиво мне,

и линий четких разброс в ладони, открытой вверх,

читала я в карих глазах, просьбы наив: "Поверь!"

и следом смятения тень на моментальное "Нет!"

* * *

Хотелось вложить в ладонь и обе, и сразу руки,

хотелось идти за тобой, сказав столь простое: "Ве-ди."

Хотелось тебя обнять и ощутить тепло,

услышать, что для меня ты сохранил его,

а после в объятьях лежать и встретить с тобой рас-свет,

и помнить смятенье твоё на без апелляции – "Нет!"

Разлуки

Я себя от тебя забираю,

когда я тебя покидаю.

Сначала отнимаю губы,

потом отрываю руки,

и лоскутами кожа сходит с обеих рук.

я отрываю тело и, что еще хуже,

рву на куски душу, стенающую от раз-лук.

Я себя от тебя отдираю,

когда ты меня покидаешь.

Да!

Как странно, что позади

такое количество лет.

И рвётся из: "Погоди!",

не означая "Нет!"

Просто привыкнуть суметь

к немереным этим годам,

сбавив немного темп,

чтоб примириться с "Да!"

Держу!

Однажды в сумасшедшем доме

ремонт решили провести

своими силами, чтоб кроме

здоровья, пользу принести.

Встав на стремянку, как повыше,

псих красил кистью потолок,

но тут напарника услышал:

"ЗА КИСТОЧКУ ДЕРЖИСЬ, браток!

Возьму стремянку я на время,

а после взад тебе верну…,

понадобилась Кольке " – темя

он почесал: " В миг принесу!"

*

* *

Когда беда всё разорила

и дом умчала, и тепло,

казалось мне, все сговорились:

"ДЕРЖИСЬ!" – твердили заодно.

И до ноздрей сыта словами

представила, как наяву:

вцепившись в кисточку руками,

Держу себя! Держу! Держу!…

Ответ

Жизнь реальна, а смерть виртуальна.

Может, с точностью наоборот?

Смерть реальна, но жизнь виртуальна.

Страха всполох – последний аккорд.

Незаметное будто вторжение,

час за часом, за годом год,

виртуальности превращение

в суть реалии, действа, в поток.

Жизнь – вопросов открытая бездна,

суета несговорчивых лет.

Но как гром среди ясного неба –

Смерть! По сути вердикт и ответ!

День рождения

Подступает день рождения

прямо к горлу, не дыши.

Вместо прежнего веселья

болью сердца и души.

В немоту и невозможность

наступает без огляд,

как мороз вступает в полночь

в беззащитный зимний сад.

А в ночи всегда тревожно,

одиноко и темно.

Но сверкает электронно

в старом гаджете число,

что несло когда-то радость

встречу множества гостей,

тосты, песни, шум и танцы,

поздравления друзей.

Вазы все подоставали.

А открытки и звонки....

Лишь пустеют потолками

онемевшие полы.

Уход

С уходом твоим вообще,

и из жизни моей,

груз пустоты вотще

заполнил пространство в ней.

Наглухо душу закрыть,

и потерять ключи,

иллюзии все позабыть,

в призрачной дымке ночи.

Крест тишины нести,

плечи подставив под,

и не склонить головы,

до самых последних ворот.

Ах, нет

Случилось что опять ненастье

Строчит дождём с небес ответ.

"О, заблудившееся счастье,

Скажи мне ждать тебя? Ах, нет…"

Невзначай

Волна, возьми тоску-печаль,

Умчи её в глубины, в даль

И схорони на самом дне,

Освободи меня вполне.

На берег выйду я легка,

И пусть не подана рука,

Но мне опора не нужна,

Ведь тяжесть вся на дно ушла.

Вдруг солнце из-за темных туч

На волю выпустило луч,

И высветил он невзначай

Печали на лице печать.

По поднебесью

Красивые слова и ласковые песни.

Кружи̒тся голова. Хоть может, дребедень?

А солнце, как всегда, катит по поднебесью,

И наступает день! Да, наступает день!

Исчезли все слова, и смолкли звуки песен,

И в памяти мотив не в силах вам помочь.

А солнце, как должно, катит по поднебесью,

И наступает ночь. Да, наступает ночь.

Куда уходит всё, как всем, мне не известно.

Ушла-прошла любовь, и жизнь уходит прочь.

А солнце? Что ему? Катит по поднебесью,

И ночь сменяет день, а день сменяет ночь.

Время

А время неприметной змейкой, таящейся в траве густой,

Мелькало, в руки не даваясь, жизнь уносило за собой.

Грани Бытия

Бесспорно, обнаружишь ты со временем

Ту грань, что, разделяя, пролегла

Меж связью хрупкою, когда

В руке покоится рука,

И близких душ соединением.

Узнать случится своевременно:

Любовь не суть, что навсегда,

Как в корпорации контракт не на века,

Что поцелуев смысл: " Пока!"

Без долгосрочных обещаний бремени.

И станешь принимать ты поражения

С поднятой гордо головой,

Со взглядом дерзким пред собой,

Без драмы девы молодой,

С изяществом, достойным уважения.

И строить жизнь начнёшь без промедления

Сегодня, так, чтоб завтра день

Не стёр все планы, не нанёс потерь,

Не внёс сомнений в душу тень,

Разрушив все мечты в мгновение.

Так свой единственный возделаешь ты сад,

А душу ублажишь его красой

Без ожидания, что кто-нибудь другой

Подарит, заглянув, оставшись на постой,

Цветы, названия которых ты не будешь знать.

Тогда откроешь для себя, что независима, сильна

В быту, успешная карьера,

Все жизни трудности стандартного размера

И не помехою барьеры,

Что можешь многое одна: самодостаточна, умна.

*

* *

Смысл бытия до тонкости познав,

Как и возможность горьких расставаний,

Откроют, что иные грани

Потерь и проб, и испытаний,

Сумеешь выстоять, себя не растеряв.

Особый смысл

Конец, скажу вам, декабря,

А здесь тепло, и море солнца.

Сбылось! О, как мечтала я!

Пусть жизни, знаю, что на донце!

Но океана бурная страда,

Что гонит, расстилая, волны,

Пушистой пеной увлажняя берега,

Особым смыслом жизнь наполнит.

Раскроет… вечности вся суть

Во смене волн, и поколений;

Земной пусть ограничен путь,

Так ведь условно даже время.

Новый Год

Новый год! А что в нём ново, собственно,

кроме цифры, выше на одну?

Го̒да дни пойдут того же свойства,

с теми же итогами к концу.

И опять на единицу более,

снова развернётся круговерть:

Дед Мороз, подарки и застолье…,

Сколько зим и ровно столько ж лет.

Новый год не старт, а продолжение,

он не новый дом или манто,

просто веха в летоисчислении,

как зарубка, только и всего.

Пятое марта

Лицо учительницы в школе помню:

Всё в красных пятнах, и платок у глаз,

И голос, с дрожью объявивший нам о горе,

Предполагавший коллективный плач.

А мне не плакалось, денёк хорош был – чудо,

Светило солнышко, закончился урок.

Я предвкушала, пробегусь по лужам… .

И вот уже несусь домой, что было ног.

Но маме голосом учительницы, скорбным

Я сообщила горестную весть.

А мама только: " Сдох собака!" – строго

Сказала:" Руки мой! За стол! Готов обед!"

Внутри себя я тихо ликовала:

Поплакать в классе как-то не смогла,

Но, раз такое мамочка сказала,

Была, сама не зная, я права!

А тут соседка тётя Катя постучала,

Истошно голося, на кухню к нам зашла:

"Борисовна, как жить, надежда наша,

Отец родной-то помер ведь? Беда!"

Я знала, что беднее тёти Кати

В округе никого нельзя было найти,

И мама каждый день укутывала в скатерть

Обед, чтобы соседке отнести… .

Экспресс

Два мира… Что есть в мире Том,

напро̒чь другом, куда отбуду,

возможно, он мне даст покой

или вконец разочарует?

Там нет, наверно, ничего,

и только бездна беспредельна.

Как в Лету кануло, ушло –

нет счёта жившим поколеньям.

Святая эта круговерть

была задумана природой:

рождаются, живут, и смерть

без исключенья всех уводит

туда, вернее в никуда,

освобождая просто место,

для прибывающих сюда

кем-то запущенным экспрессом.

Забвение

Ничто не может измениться

с тех пор, как изменилось всё,

и с мясом вырвана страница,

на ней обрывки вместо слов.

Передо мной глухие ночи

и дней бессмысленная вязь.

В толпе, как будто в одиночку.

Оборвалась? Была ли связь?

Мечты, надежды и стремленья,

Волнение нежданных встреч.

Всё позади, грядёт забвение

И свечку некому зажечь.

Урок

Учили ж: не оборачивайся

И ни о чём не жалей.

Не состоялось счастье?

То было чужое, поверь!

Былое

Во времена теперь былые,

Глаза – фонтаны голубые,

А жизнь, как горная река,

Да каменисты берега.

Её стремителен поток

С обрыва поворот, бросок.

И всё вперёд, стремглав, как вскачь,

Полно провалов и удач,

Тоски безмерной и надежд!

Но где теперь всё это, где ж?

В осени

Мне скажут: в осени любовь

ничуть не хуже самой первой:

волнуется, вскипая кровь,

и в струны вытянуты нервы.

Покоится опять рука

в немолодых, правда, ладонях;

понятно, осень не весна,

хоть дождь чуть-чуть капель напомнит.

Своим пойдёт всё чередом

с заменою того на это,

улучшится, быть может, сон.

Но… не напишутся сонеты.

Опти-мистика

"Всё будет хорошо," – заверил оптимист.

Стараюсь жить, как будто в это верю.

Но груз моих проблем упрямо тащит вниз.

Всё будет хорошо, но без меня, скорее.

Одиночество

Мне больно очень, когда смеюсь,

В одиночестве средь людей,

И смеха нелепость рождает грусть

И скорбь, что всего больней.

Новый год моего детства

Новый год: запах хвои и мандарин,

На ёлке в фольге развешанных,

Сладкий вкус пастилы и восторг именин,

И иллюзия счастья кромешного.

На миг

Когда кромешно так темно,

мгла навсегда и непроглядна,

зажжётся вдруг окно одно,

и светом озарит нежданно

чернила ночи, пустоту,

как будто трелью

тишину

развеет,

надежду в душу заронив,

и снова вера

пусть на миг

или на жизнь –

что суть мгновение.

Беда

У подруги моей за бедою беда:

Убиралась и рюмки разбила,

И теперь вот её босая нога

Бы в осколки не угодила.

Ну, а если – фонтаном из пятки кровь

Хлестать будет, не остановишь!

И в голосе слышу я нервную дрожь

От того, что случиться вдруг может…

Домой

Почти незнакомец в тот странный вечер

Забрал мою руку, вложил в свою.

Почудилось в жесте забытое нечто,

Нежданно тепла принеся волну.

Казалось, печаль словно бы отступила,

И камень на сердце не так нестерпим,

А острая боль, что давно приютилась,

Тотчас перешла на щадящий режим.

Нещадные годы с той жуткой утраты –

Потери единственного дитя,

Со страшного дня, как покинул меня ты

Декады счастливой жизни спустя.

Почти незнакомец и в странный вечер

Увлёк мою руку своею рукой,

И в жесте том было знакомое нечто,

Что ненадолго вернуло домой.

Жесть

Каждый день, словно камень Сизифов,

волоку прочь усталость и лень.

Толк роптать? Не убавится лихо.

Запрятала в стихи ли я.

Как могу, убиваю я время,

и оно убивает меня.

В жизни смысл я отныне не верю.

В том единственно вера моя.

Слышу я осуждения ропот,

переходит и в голос, и в рост.

Не бросайтесь с размаху упрёком

камнем ляжет он прямо у ног,

обозначив тем самым день новый,

вновь толкаю я тяжесть – спи мысль!

Но, поверьте мне просто на слово,

жизни жесть извести может смысл?

Грёзы

Неизбывно желанье укрыться

хоть на время на чьей-то груди,

чтобы руки, как сильные крылья,

от печали напрочь унесли.

Ощутить себя вдруг защищённой,

и, расправив вновь плечи свои,

жизни чувствовать вкус обновлённый,

как в давно позабытые дни.

Слово

Два одиноких сердца –

на океанах планеты,

где постоянное лето –

тридцать по Цельсию плюс,

не могут ничем согреться,

миру до них нет дела

по-разному, но отнюдь.

Одни на целой планете

два одиноких сердца

на скайпе в ночи, луна

тускло над ними светит,

а слово – эфир или ветер,

но точно начало начал,

пробудит волну и с гребня

поднимется прямо в небо,

сорвётся стрелою, срежет

проворно и резко вниз,

опустится снова в волны,

протягивая между,

тонкие струны, словно

утренний легкий бриз.

Камни

Время разбрасывать камни – время их со-бирать.

Знать бы, чтоб поначалу попало куда не швырять.

Низкий поклон

Светлой памяти моего мужа Игоря Левитина

Год я без мужа, без ссоры и ласки

Год я без мужа – виновника сказки,

И без "Тамарочки " – ах , как любила,

Звал ты меня, мой единственно милый.

Дом без тебя называть домом трудно.

Всё, что угодно : ночлежка без друга.

Не с кем делиться теперь новостями,

И телевизор смотреть вечерами.

Шмотки искать – для здоровья полезно,

Только совета нет друга любезного,

Что хорошо мне, а что и не очень;

Слышу: " Купи, если всё-таки хочешь."

Вместе делили и горе, и счастье,

Столько лет жизни – немало напастей,

Был ты опорой и твёрд, как скала,

В час, когда помощь нужна мне была.

Не было в жизни прежде разлук;

Вместе всегда и во всём – верный друг.

Молнией миг расколол небосвод,

Жизнь разделилась на "после" и "до"!

Низкий поклон, но я в страшной тоске,

В вечность ушёл ты, а я еще не…

Химера

Кончилось и не начавшись,

возможно не бы̒ло должно̒,

просто тоски наглотавшись,

веришь в любое кино.

Годы тому не помеха,

а в тайниках души,

юность живёт (не до смеха)

с надеждой на сказку да в жизнь,

(попутал, наверное, Леший),

она объявилась, пришла,

и принц в ней хотя бы и пеший,

но с целой охапкой тепла.

И он весь такой безмездник

влюблен, восхищён и у ног,

и верится в то неизменно,

щелчок – выключается мозг,

и кажется, что возможно

достоинства вмиг оценил,

которых великое множество,

и счесть их не станет сил.

В реалии всё не так просто,

и опыт озвучит вердикт,

что жизнь далека от подмостков …,

Но занавес в грёзах… летит.

Экспозе

У жизни много разных дат, серьёзных вех,

Не раз споткнувшись, но пройдёшь их все,

Ступенька за ступенькой, чтоб прийти туда,

Откуда ни вернуться, ни уйти нельзя.

Цифра 5

Неизбывно желанье любить

или просто любимой побыть,

в предвкушении встреч, нежных слов

и объятий, охапок цветов.

И внимание не обращать

на рукой подать цифру "пять",

что флиртует, но не с тридцатью…?!

В скобки взять и предать забытью!

Пепел

Отбивает дробь в груди

моего жилища пепел.

Нет, чужое не болит,

не введёт в сердечный трепет,

не заденет глубоко,

и не будет слёз горючих.

Горе личное, своё,

не делиться много лучше.

Просто пишется строка,

чтобы словом боль озвучить,

прочитать и вслед понять,

что терзает тело, душу.

Может, чётче осознать

неизбежность, рок утраты,

перестать винить себя

и принять судьбы de facto.

* * *

Но окончена строфа.

Облегченье ни в проекте.

Этот камень навсегда,

не свалиться ему с сердца.

Память

Знаю, что невозможно исправить

и раскрутить колесо назад,

но шальною собакой память

воет ночи и дни подряд.

Нет ни часа на сон, ни минуты,

душу, то бишь остатки души,

рвёт безжалостная, рвёт круто

на кровавые на лоскуты.

Не спастись от неё, беспощадно

выгрызает меня изнутри,

будто мстит она мне нещадно:

«Не сумела любимых спасти»!

Места нет для меня, нет обители,

и себя ощущаю, как знак

вопросительный (и не простительный),

сжавший прочно себя в кулак.

Не надейтесь!

Я думаю, что "Правда" умерла

ещё задолго до рождения.

Кому она, несчастная, нужна –

у каждого свой острый угол зрения.

Дабы заполнить как-то пустоту,

на свет произвели "Надежду",

двоюродную ищет та сестру,

ну, "Правду" то ж, по весям, городам и между.

И будет жить, покамест не найдёт!

И не надейтесь, что она умрёт!

Пустота

Когда прошли и суета,

и суета сует,

хозяйкой стала пустота,

взошедшая вослед,

и дом собой заполонив,

безмолвна и глуха,

закрыла на засовы в дни

зелёные врата.

Спустила шторы, чтобы свет

не смог проникнуть сквозь,

чтоб одиночества завет

вошёл по жилам в кровь.

Лишила смысла жизнь в момент

природе вопреки…

О Рубиконе сны взамен,

маячит, что вблизи.

Накануне

Это первый день рожденья

без цветов и поздравлений

от любимых, пожеланий,

без звонков так долгожданных,

без открыток и приездов,

без столов накрытых. Вместо –

с жизнью прежней расставанье,

той, в которой раздавались

голоса – теперь угасли,

унеся с собою счастье,

что царило в нашем доме,

в дни, когда нас было трое.

О счастье

Без колебаний можно сказать,

Что жизнь – это суть лотерея.

Родился и сразу таким же под стать

Живёшь, грёзы счастья лелея.

А выигрыш всё как-то мимо идёт,

Но веришь и ждёшь, и в надежде,

Пока вдруг беда не взойдёт на порог.

Как счастливы были мы прежде…!

Чтоб…

Чтоб утопить свою тоску,

к бассейну утром я иду.

Я плавно в воду погружусь,

В надежде, что облегчит чуть.

Бассейн же, добрая душа,

мне молвит эдак не спеша:

"Мой ограниченный ресурс

смягчит навряд ли твою грусть,

а утопить совсем тоску

поверь мне, точно не смогу."

Чтоб утопить свою тоску,

я к речке вечером приду.

Её бегущая строка

поможет мне наверняка

и смоет полностью печаль.

Река журчит: "Мне очень жаль,

смотри, ведь я не глубока

и не поместится тоска.

Я рада бы тебе помочь

Но, право слово, мне невмочь."

Чтоб утопить свою тоску,

я к морю синему пойду.

Его не видно берегов,

поддержит безо всяких слов.

Но море подняло волну:

"Взыграет шторм, переверну,

а, может даже потоплю,

когда приму тоску твою,

я лодки, яхты, корабли

в открытом мне и тут, вблизи.

Получше место поищи

тоску топить, и не взыщи!"

Чтоб утопить свою тоску,

я к океану побегу.

Велик он, мускулист, силён,

мечтала с детства я о нём:

в мгновение нырну в волну

с разбега, и – уже плыву!

Но слышу голос из глубин:

" Пытался я не раз один,

от всей души хотел помочь

забрать тоску и всю, и прочь.

А помнишь, в тот последний раз

тебя мужчина едва спас.

Неотделима от тебя

печаль кромешная твоя.

Боюсь, чтоб утопить тоску

придётся с ней идти ко дну…"

Жизнь отнята

Едва живые мамы

детей, ушедших в вечность,

не заживают раны

такие. В бесконечность

обращены их взоры,

и свет исчез из глаз.

Нет смысла в уговорах –

жизнь отнята у нас…

И там…

Я люблю это место в кресле

На террасе. Океану: "Здрасьте!"

Все вопросу к небу неуместны,

Там свои очень звёздные страсти

На экране, искрящемся ночью,

Обозначенном крупным проёмом.

Время в лёд – заворожены очи;

Одиноко и там,… в отдалённом.

Имени нет

Невестой выходишь замуж, избранником – твой жених,

А свадьбу, когда играли, – супругами вас нарекли.

Семье голова – мужчина, он – муж и за-конный твой,

И ты – его половина – в тот самый день ста-нешь женой.

Дитя своего рождаешь, отныне ты гордая мать!

Елеем по сердцу – он будет вас мамой и па-пой звать.

Когда ты теряешь родителей – ты круглая сирота,

А если теряешь мужа, ты не жена, но вдова.

Станет вдовцом мужчина, если случится бе-да.

В счастии или в горе есть для всего имена.

Имени нет для родителя, ребёнка что поте-рял.

Просто умолкнет голос, что мамочкой назы-вал…

Не черновик

Нет, невозможно жизнь начать

Вновь с чистого листа,

Когда весь смысл, да и мечта –

Родимое дитя.

Никак нельзя переписать,

Как будто черновик,

Разве ж оставив навсегда,

Дитя в нём милый лик.

Veritas

Так где же истина, когда

всё ежечасно – знак вопроса,

и истинно одно вчера.

Сегодня, завтра – грёзы просто?

Она царит на небесах,

где светит солнце, брызжут звёзды,

и улыбается луна,

позируя то в фас, то в острый

профиль. Истина там вся,

казалось, что на дне бокала,

туда, в глубь зеркала стекла

сияние небес упало.

In memory of Steve Jobs

Ты – гений. Для меня непостижим.

Хоть коротка до боли жизнь твоя,

Однажды яблоко Ньютона надкусив,

Сумел всё необъятное, объять.

Весь Мир ты на ладони разместил,

Объединил все будто языки,

Как в древнем Вавилоне, подарив

Общение всем жителям Земли.

Вернул общение – к добру или ко злу,

А не взорвёт ли эта бомба Мир?

И не придётся ль маяться в гробу,

Терзаясь мыслью: «На свободе Джинн»!

Пара

Две собаки на пляже – пара: он и она,

он побегать не против был с нею недолго,

хоть в пути норовил оказаться с торца,

чтоб застигнуть врасплох в пятнах всю недотрогу.

Но бежала она, направляясь к воде,

он, как будто приклеенный, плавал с ней рядом,

все его устремления были в торце

столь желанной подруги, и столь же упрямой.

Славно так порезвившись, ну чем вам не спорт,

двое скрылись за дюной, исчезнув из вида.

Всё прошло как по плану, финалом – аккорд –

завершение пляжной прелюдии дивной.

Судьба

Жаль, но не создал Всевышний людей, как де-ревья,

Что полностью крону теряют на зимнее вре-мя.

Весною тепло заструится ручьями, как прежде

Деревья листвой обернутся – сезонной одеж-дой.

Жаль, что не создал Всевышний людей как ро-зарий.

Он голым кустом засыпает, мороз вдруг уда-рит,

Но белый покров лишь растает под солнцем,

И с гомоном птичьим душистый розарий про-снётся.

Жаль…, но иною судьбою Творец наделил че-ловека:

Жизнью нелегкой, недолгою, словно эхо.

Все, как один, в вечность уходят люди,

Хоть жили не тем то, что есть, а что чаемо бу-дет.

Росчерком пера

Для власть имущих просто нет преград

И не было. История известна.

Совсем немного, сотня лет назад,

Из ничего – война и повсеместно.

Им с волею людей считаться недосуг,

На ум взбредёт, полки бросают в пекло.

Им, небожителям, виднее наверху,

Кому и сколь безоблачного неба.

* * *

Считать наши года властителям не в труд,

Лишь росчерком пера…всех жизни зачеркнут.

Истины ради

"Господь, прости нас за беды и лишения,

которые причинили мы Израилю, брату

нашему старшему."

"Израилю, брату нашему старшему от нас

христиан – почёт, уважение и братство

в дороге его к добру вечному."

Молитва Папы Иоанна – Павла Второго ( святого) у стены плача 26 Марта 2000 года.

/Записка Папы, состоящая из этих двух фраз, вложенная в стену плача, выставлена в библиотеке Ватикана./

Мы, владея, сколь все, мгновением,

Создали в тысячи лет историю.

Тысячи лет почти что бессмертные,

Как и насколько протянется долее?

Будет ли продолжение саги,

Вновь ли ждёт юдофобства расправа?

Тысячи лет народу отваги,

Богу который служит исправно.

Род Моисея, Христа и Апостолов

И Прародителя Авраама,

Тысячи лет гонений просто

КНИГИ народа, верой упрямых.

Знания которого братьям землянам

Отданы. Пользуйтесь безвозмездно:

Точные карты путей караванных,

Карты плаваний кругосветных,

Чудо-вакцины, что жизни спасают,

И мировая система финансов –

Все для общего блага (Кто знает?)

Создано этой крошечной нацией.

Из миллиардов людей планеты

Малая в мизер евреев толика,

Но оцените приоритеты,

Кто получает премии Нобеля!

Стоит над этим однажды задуматься

Истины ради, чтоб в полной мере

Тысячи лет служения людям

Годом заслуг отметить евреев.

И напечатать труды их гениев,

И перечислить всех по порядку,

И отметить все достижения,

Миру что розданы без остатка.

И отведя наветы злодеев,

И обнажив обвинений невежество,

Папе вслед оценить иудеев

За их преданность человечеству,

За их знания, их новаторство,

За фантастический вклад в культуру

Всех народов до – за экватором!

Вклад в науку, литературу.

За повседневную жажду познания,

Столь одарившую страны, народы,

Год назовите Годом Признания

И юдофобов покройте позором!

Маме

Всё суета сует –

Ticket³ купить-успеть,

Вещи собрать-сложить,

Чтобы в Нью-Йорк улететь.

Всё суета сует,

Стоит того, чтоб забыть.

Господи, как тяжело –

Мамочку хоронить!

Ту, что готова была

Дать и совет, и урок,

Ту, что ночей не спала,

Чтобы всё сделать в срок:

Спечь к Дню рождения торт,

Столько коржей, сколько лет…

Помню товарный вагон⁴,

Примус, пожар на столе,

Шубки летят на огонь,

Пламя, сдаваясь, шипит.

Боже, о, как тяжело,

Мамочку хоронить!

Мама, твоя красота –

Гордости нашей предмет,

Как мы хотели всегда

Чуточку быть красивей,

Может, помадой помочь,

Чтоб на тебя походить…

Господи, мне же невмочь

Мамочку хоронить!

Не на века дана жизнь,

И это нормальный ход:

Дети должны хоронить

И матерей, и отцов.

Время, когда ВДРУГ пришло…,

Сердце безумно болит,

Господи, как тяжело

Мамочку хоронить!

Испокон

"Рыщут кругом злодеи, когда ничтожество

возвышается над людьми" Псалом Давида 12

Так будет, есть, и было испокон

Веков на Божьем этом свете,

Когда ничто вершит закон,

Злодейство с ним в дуэте.

Логика

Известен анекдот, а может, случай:

Раз разговор об отпуске зашёл,

На предложенье был ответ получен:

"Бюджет просчитан! Не устали мы ещё".

Царьки

О, солнце, бренный Мир зависит от тебя!

Ты льёшь свой свет, твоя известна сила,

Властитель ты над всем Земли и вся,

И могота твоя Земле необходима.

Недаром в царствии владыки всех времён,

С твоим величием себя отождествляют:

Владимир-Солнышко, крещение что ввёл, –

И взмыли купола, крестами осеняя.

И фараоны-солнца, солнца-короли,

И фюреры – вожди, и прочие трибуны,

Все – в светочи. А светишь только ты

Сегодня и всегда, и вечно будешь!

Однажды, Архимед – светлейший ум –

Вскричал: “Как мне б опоры точку,

Я Землю рычагом бы повернул

(Ну, риторически, конечно.) В одиночку! "

Вожди испечены, да впопыхах,

С науками знакомы понаслышке,

Перевернуть (вождям неведом страх)

Весь мир не кажется им слишком.

Для них законы, Архимеда рычаги.

Свободы тают и совсем уже на донце.

Одно спасение – временны царьки,

Кичиться могут, но не станут Солнцем!

Ах, царица

Ах, Тамара, царица Тамара,

Как была ты, однако, права,

Что с возлюбленным ночью прощалась –

В темноте не увидишь глаза.

Ах, Тамара, царица Тамара,

До чего же была ты горда,

Что юнцам смерть взамен предлагала –

Перед нею не лгут никогда.

Ах, Тамара, царица Тамара,

Своенравна была и мудра,

Что избранников в пропасть бросала –

Пусть умрут, полюбив, навсегда!

Эхо

Всё пишете стихи, как это странно.

Оставьте действо молодым, юнцам.

Но для поэзии нет поздно или рано,

Как и для чувств, волнуют что сердца.

Она, как зачарованное эхо,

Мгновений дивных, нежности. Порой

Откликнется поэмы иль сонета

Пульсирующей трепетной строфой.

Потепление, Всемирное

Всюду холод, даже лёд,

Всюду снежные бураны.

Домом стал аэропорт,

Рейс за рейсом отменяют.

И народу не понять

При Всемирном потепленье

Минус тридцать-тридцать пять

Будет снова в воскресенье.

Зиму всю – сплошной мороз,

Даже школы закрывают.

В воздухе повис вопрос:

"Что нас всё же ожидает?" 2015г.

Отцу

Светлой памяти отца.

Как получилось, что тебе

Не посвятила я ни строчки,

Мой папа – светлый человек,

Души прекрасной. Доброй очень.

Так горе было велико,

Перехлестнуло все пороги,

И слов невысказанных боль

Никак не складывалась в строки.

Шла голова моя кругом

Принять не в силах смерти данность,

Что навсегда и далеко

Ушёл. И нам не повидаться.

Что ты ушёл, и я с тобой

Не попрощалась, не успела.

Я, онемевшая, вошла

В палату, только прилетела,

И все надеялась, ждала,

Когда ты скажешь: “Дочка, дочка!”

На пол, не чувствуя, сползла,

А ты лежал. И время – в точку!

Не отдыхал ты никогда,

Тебе все было интересно.

Строитель! Строил города

И уезжал в другое место, –

Там чтобы вырос новый град,

И снова, снова котлованы.

Ты не искал себе наград,

Тебя награды не искали.

Как жил, вот так ты и ушёл

Ни в чём и никому не в тягость,

И просветлённое чело

Храню в душе и не прощаюсь…

Творца слова…

Господь продумал до конца

Этапы сотворенья мира.

Венцом создания Творца

Стал человек – краса и сила.

Был создан он, чтоб частью быть

Гармонии, ведь в ней награда.

Случилось Деву искусить,

И изгнан человек из Сада.

Так пребывает не в Раю

Со своего почти рожденья,

Ну, а в обыденном краю

Никем не меряны мученья.

Вокруг такая благодать

Заведен будто бы порядок:

Зима приходит, но опять

Весна и лето как в подарок.

И всё, что сущее, живёт

По Господу, в том неуклонно,

Рождается, растёт, цветёт

По правильным Его Законам,

Которым всё подчинено.

Творца Слова, да нам бы в уши.

Они – основа, суть всего,

Чем мир живёт, живут чем души.

В высь неба

Как создан этот мир, загадкою в веках…

А все-таки, быть может, очень скоро,

Юнцы, рожденные с компьютером в руках,

Создания секреты все раскроют.

Все станет ясно всем, и тайны бытия

Не будут больше вдохновлять поэтов наших.

И в неба высь протянется стезя,

Как продолженье Вавилонской башни.

* * *

Позволит ли Всевышний разуму людей,

Когда-нибудь, а может, очень скоро

Проникнуть в суть его божественных идей

Иль вновь обрушит гнев на башню и на город?

Бездна

Прошло немало лет, но в памяти осталось…

Мой утренний звонок: "Романа я прошу,"

А мне летит в ответ иль просто показалось:

"Романа больше нет, ушёл он, утонул."

Или схожу с ума, и мысли словно сбились,

Почти не слыша слов, как будто в забытьи:

"Как нет, ведь мы же с ним в четверг договори-лись,

Чтоб в понедельник к вам в редакцию зайти?!."

Молчания свинец, разверзлась снова бездна…

Как всякий раз, когда смолкает телефон,

Рефреном в голове, что жизнь хрупка и брен-на,

И ничего нельзя оставить на потом.

Ни-ког-да

Нет, замуж снова ни-ког-да!

Все годы словно дни недели,

Где понедельник, вторник и среда,

И после снова понедельник.

Все – будни, праздника хочу,

И, чтоб не ждать в ночи шагов неспешных,

А, впрочем, предложи, возможно, соглашусь,

Что ж медлишь ты? Я соглашусь, конечно!

Диоген

Сидел Диоген в бочке,

Вернее, он в бочке жил.

Реалии сузив в точку,

К Вселенной свой взор обратил.

Народ вкруг толпился разный,

Ему временами внимал.

Взошёл Македонский однажды,

Царем себя гордо назвал.

Любое его пожелание

Исполнить был царь готов.

Философ прервал созерцание:

"Заслоном ты солнцу, сынок.

До гроба признателен буду

В сторонку, когда отойдёшь.

Скажи, завоюешь мир люда,

Второго ведь не найдешь.

Тогда чем себя ты потешишь?

За новой пойдёшь мечтой?

Нужны ль тебе будут доспехи?

Что встанет перед тобой?"

"Я молод и энергичен,

От роду мне тридцать три.

Ты прав, что наш мир ограничен

И, можно сказать, обозрим.

Что буду я делать? Возможно,

Расслаблюсь потом, как и ты."

"Сейчас! Здесь в песке сделай ложе!" –

Философ ему возразил.

Царя не сбылась надежда

На отдых после страды.

Он умер, гласит легенда,

В прекрасные тридцать три.

А вскоре ушёл и мыслитель,

Познав досконально мир

Без конниц и храбрых воителей,

Тем только, что просто жил.

Любить бесконечно

Каждое зёрнышко знает,

Чем оно завтра станет.

Можно спросить у него,

Если уметь разговаривать,

С зернышком разговаривать,

Пытаться понять его.

И муравей, и букашка

Знают, что делать, каждый.

С ними б поговорить,

Если уметь разговаривать,

Если суметь разговаривать,

Бесшумный язык их постичь.

Даже ребёнок малый,

Что-то конкретно знает.

Можно его расспросить,

Если уметь разговаривать,

Время иметь разговаривать,

Из лепета смысл чтоб добыть.

Что взрослые дети знают, –

Родители не представляют..

Можно б детей расспросить,

Если уметь разговаривать,

Как с равными разговаривать,

Их бесконечно любить!

Суета сует

Порой то, что кажется явью,

Всего лишь не полностью сон,

Умело залечит все раны,

Покроет их коркой времён.

Отпустит одно мгновение,

Заменит потом другим,

И снова охватит волненье,

Что после растает, как дым…

С годами душа всё мудрее

И меньше смущает завет,

Предание, притча вернее:

Всё есть суета сует .

И это пройдёт

Известно, любили цари украшенья,

Любил их и Царь Соломон,

И в кольцах на пальцах горели каменья.

Особенным было одно.

Гравер был мастак! На кольце Соломоновом

Читай хоть назад, хоть по ходу

Дабы остужало державную голову,

Гласила строка: "Все проходит!"

Случилось, взыграла однажды в нём ярость,

Колечко мудрейший сорвал!

Сверкнула внутри филигранная над-пись:

"И это пройдет!" – прочитал…

Всему своё время

Всему своё время:

Любовным томлениям,

Младенца рождения

Изумлению,

Скорби по близким,

Безмерному горю,

Раздумью о смысле

Столь бесподобной

Единственной жизни…

С априорным исходом.

Волненье

Душе моей покоя нет,

Томит неясное волненье,

Не то, что раньше, по весне,

Когда тревожит птичье пенье,

Когда вовсю невзрачный прут

Листвою удивит, цветеньем,

Когда в порыве юных чувств

Любовью кажется влеченье,

Когда кипит младая кровь,

Блестят глаза, пылают щёки,

И в воздухе парит любовь,

Все заполняя мысли, строки.

Не тем волнением полна

Душа моя в мои года…

Нет, не уверена

Время впустую. Истрачена жизнь.

Хоть годы с рожденья отмерены,

Но все в унисон талдычат:" Держись!"

Не видя, как близко я к двери,

Где вынесет вихрем меня из меня,

Так что не возвратиться;

Одно мне – метаться по сторонам,

Найти чтобы дочку. Ведь снится.

И постоянно из ночи да в день.

Зову, бесконечно дочурку.

Где ты, родная, тоскую, поверь,

Жить без тебя худо жутко.

Нет, не уверена, в том, что живу

Назвать это жизнью? Возможно ль?!

Все годы, как будто бы в страшном бреду.

Отчаянно, суть безнадёжно!

Божественный наркоз

Когда ты молод и здоров,

Открыты все пути-дороги,

И звук волшебный “О, любовь!”

Гормонам возраста подспорье.

Природа дарит благодать

В различных, нет числа им, формах,

Шум океана, звон ручья,

Сам воздух счастием наполнен.

Порой стеснит вдруг сердце страх

За жизнь родителей, любимых.

Немыслим кажется да мрак,

И он когда-нибудь настигнет,

Хоть детский лепет, детских ног

Шажки вприпрыжку с нами рядом,

Как жизни вечности залог,

Апофеоз любви и радость.

Наркоз божественный – любовь,

Подарок как рожденья данность.

Облегчить может сердца боль,

Открытые залечит раны…

Притупит, в общем, скорбь и боль,

Грусть обо всём…о нас с тобой.

Погостивши

Океана грудь поднимается,

Вдох и выдох, и волн череда

Белой пены ковром расстилается,

И уходит назад волн гряда.

И движение не прекращается;

Бесконечно и цельно, как жизнь.

Вот на берег волна срывается,

Мчит назад в океанскую синь.

Завершив что-то очень должное,

Волны будто спешат домой.

Их волнение непреложное,

Неизвестен им напрочь покой.

Океана грудь поднимается,

Вдох и выдох, и волн череда…

А, возможно, и мы возвращаемся,

Погостивши…, домой, как волна.

Бессмертие

В контракте со Всевышним нету "Если",

А только непременное: "Когда".

Оставлю я, случись, земные прелести,

"Когда" исчезнет,… только для меня.

Продолжит мир расти и развиваться,

Все теми же законами храним,

И будут поколения сменяться,

И каждое уйдёт с лица Земли.

А в целом, жизни вечное движенье,

Круговорот, что не остановим.

Всевышний эстафетой поколений

Бессмертие землянам подарил.

Лучших…

Памяти Бориса Немцова

Когда убивают лучших,

Сердце стынет от ужаса:

История нет, не учит,

Вновь истребляют мужество,

Инако – иль просто – мыслие.

А прочим – довольно плакатов,

И пусть и Гулаги, выселки

Но… сталинские парады!!!

«Блестящий случай»

Когда бы жизнь свою прожить сначала,

Что изменить, исправить удалось бы,

Каких ошибок я бы избежала,

Имея за плечами этот опыт.

Повторный шанс использовала б лучше,

Чем свой единственный и самый первый,

Другого б выбрала себе я мужа

Иль родила б троих детей, к примеру.

И, может, побродила бы по свету,

И долю поcчастливей отыскала.

Вопросов много, но ответа нету,

Как нет второй попытки для начала.

Но памятна известная легенда,

Одна из тех, что славит Соломона,

Когда все судьбы сброшены мгновенно

Взывающими: “О, мудрейший!” женами.

Им нужно бы теперь не ошибиться,

Из кучи судеб взять себе получше,

Подобное не может повториться –

Жизнь изменить сейчас блестящий случай!

Но женщины, приглядываясь к груде

Планид своих всех брошенных в порыве,

Решили: "Лучше рисковать не будем!”,

Домой вернулись с судьбами своими?!

Кредо

Поколенья, как волны, приходят

Исчезают, как волны, в разбег.

Повезёт… и о ком-нибудь вспомнят,

Большинство безымянных навек.

Как бы всё же увидеть друг друга,

Поделиться теплом и добром,

Поддержать и помочь так нетрудно,

До тех пор, пока живы – живём.

Не забыть позвонить и поздравить,

Посочувствовать, если беда,

Похвалить, подбодрить, не лукавя,

И от чистого сердца всегда.

Что как заповедь, или как кредо!

Ну, а если умолк телефон,

Поделиться останется с небом

На прощание глаз синевой…

И смысл…

Люблю всем сердцем океан

И небо, что как он, бездонно,

И счастлива, когда волна

Упруга подо мной и томно

Вздыхает, и влечёт туда,

В неукротимые глубины,

Где есть и жизнь, и красота,

И смысл, как здесь, необъяснимый.

Погасла звезда

Нет, не сон, – катастрофа, отчаянье,

чувство: будто бы на войне,

или лайнер разбился нечаянно.

Тишина, вкруг исчезли все.

Сплошь людей убирают из жизни,

как с экрана стирают строку

без следа, без бумажной пыли.

Я любимых своих не найду.

Так без ластика, то бишь, резинки,

что всегда оставляли след,

вытирают людей из жизни –

только были – и вот уже нет.

Странно: после ни пепелища,

ни намека, другая строка,

исчезают люди из жизни,

вновь на небе погасла звезда…

Но ничто даже ни на йоту

не притупит, уменьшив боль.

В клочья сердце, и рвётся аорта,

фонтанируя хлещет скорбь.

«Когда б»

Вы можете дворец воздвигнуть для себя,

И даже замок в отшумевшем стиле.

Родить детей, как прежде вас родили,

Растить, чтоб стали гордостью отца.

Вы можете владельцем яхты стать,

Или чего-то много покрупнее:

Приобрести владенья в Пиренеях,

Или в Монако, статусу под стать.

Хоть в космос не проложена верста,

Земля открыта для приятных странствий

В кругу друзей, в толпе ли иностранцев.

Мечты сбылись, горит, горит звезда!

Вас дети внуками одарят в свой черёд,

Жизнь закружится каруселью новой,

Где столь важны и школы, и обновы.

Другая? Нет, иной её виток.

Незримо дни бегут, ведя годам отсчёт.

Тончает лет клубок, опережая жизнь.

Сложилось будто всё, и пазлы б все сошлись…

Когда б вы времени могли убавить ход.

Странники

Став неприкаянно старыми,

они здесь не навсегда,

и те, что сегодня бравые,

их сменят. Считая года,

дань отдадут и памяти,

и пройденному пути.

Все мы без компаса странники

в джунглях своей судьбы.

Бесценный дар

Когда мы молоды, друзей – толпа,

Безжалостное время вносит коррективы.

И дорогого стоит дар –

Немногие, но с кем легко на диво!

Переводы с английского

Жизнь прекрасна!

Я к реке спустился быстро

И присел на берегу,

В воду утонуть чтоб, прыгнул,

Больше думать не могу.

С воплем вынырнул я тотчас

И не раз, а целых два.

Утонул бы враз я точно,

Да холодная вода!

Отчаянно холодно в воде! Страшный холод!

Я забрался в лифт, поднялся

На шестнадцать этажей,

Милая, я исстрадался,

Думал прыгнуть вниз скорей.

Только ужасом объяло,

Я вопил, страшась взглянуть,

Высоты б мне не бояться,

Точно вниз бы сиганул.

Но высота была! О, устрашающая высота!

Дни прошли, живу, однако,

Продолжаю жить с тех пор.

За любовь бы смерть принял я,

Но для жизни был рождён.

Хоть рыдал я не однажды,

В безысходности вопя,

Буду, милая, я проклят,

Коль умру вперёд тебя.

Жизнь прекрасна! Прекрасна, как вино! Жизнь прекрасна!

Перевод с английского

"Life is fine"

By Langston Hughes

«Sonnet»

Я была бы ничем, вдруг ты б не был рождён,

Мир бы был пустой, если б ты не пришёл

И с собой не принёс эти чудо-мечты.

Не родиться бы мне, не родился бы ты.

Мы с тобой так близки, невозможно понять,

Где кончаешься ты, начинаюсь где я.

Часто ты сокрушаешь в нетерпенье своём

Наше общее сердце до крови на нём.

Кровью сердца ты имя моё написал,

Кто такие гигантские буквы видал?

Имя, милый, твоё начертала и я.

Я люблю тебя больше и навсегда!

"Sonnet contrafactual" by Grace Andreacchi

Вольный перевод с английского

Gift

Тебе я отдала себя навеки, о любовь,

Мои слова – изящные сосуды.

Так формы их причудливы, что вновь

И вновь ты ими украшать жилище будешь.

Они и разноцветны, и хрустальны,

Тончайший аромат в них, амбра словно

Цветов и трав душистых. Нет печали.

Когда последнее тебе открою слово,

Владеть ты будешь без остатка мною,

А вечности врата я за собой прикрою.

Вольный перевод с английского

"Gift" by Amy Lowell

Псалмы Давида

Отдельные части Псалма Давида 119 обозначаются буквами алфавита иврита. Пять букв выбранных частей Псалма составляют имя ВАЛЕРИЯ на иврите.

Псалом Давида 119-Vav

Пусть, Господь, покровительство и спасение

Словом Твоим мне будет ниспослано,

Чтоб ответить смог на врагов поношение,

Как на слово Твое полагаюсь я, Господи.

Изумляют законы Твои безупречностью,

Не изымай из уст моих речи правдивые,

Я ученье Твоё соблюдать буду вечное,

По дороге широкой только веди меня.

И, стремясь, неизменно к Твоим повелениям,

Перед властью любой о Твоих свидетельствах

Возвещать буду я без тени сомнения,

Как о ценностях подлинных человечества.

И навек оценив: заповедана истина,

С верой следую ей, почитаю исконною

Руки свои возношу – вслух и мысленно

Будут речи мои о нетленных Законах!

Псалом Давида 119-Lamed

Господь, ведь Слово навсегда для поколений

На небесах, – в них истина Твоя,

Установил своим Ты словом землю,

Законом Господа незыблема она.

Мы все рабы Твои. Закон Твой нам опора,

Когда б не он, я б в бедствиях пропал,

И истину Твою приму без спора:

Тебе принадлежит вся жизнь моя.

Спаси меня от нелюдей-злодеев,

Я повеленьями Твоими жив и жил –

Предел есть у всего, что мы имеем,

Но бесконечна Твоих заповедей ширь!

Псалом Давида 119-Raysh

Увидь бедствия мои и меня спаси,

Не забуду Твоего учения,

Жизнь мою, прошу, поддержи

Ради Истинности всех речений.

Невозможно преступников, знаю, спасти,

Что к Законам Твоим равнодушны,

Приговором своим жизнь мою поддержи

Милосердно, великодушно.

И хоть нету гонителям злобным числа

Я Свидетельств Твоих не чураюсь.

Возмущён их отступничеством я, когда

Заповедей Твоих не соблюдают.

Как люблю Повеления – только взгляни!

Верю в законы Твои правильные.

Жизнь мою, очень прошу, поддержи;

Слово Твоё – истина кристальная

Псалом Давида 119-Yud

Руками Твоими Господь, точно знаю,

Я создан и сотворён,

Дай разум, чтоб заповедей познанье

Доступней было б с каждым днём.

Дар убоявшимся искренней радости –

На Слово Твоё уповаю я.

Ты справедлив, я с предельной ясностью,

Вижу – был прав, наказав меня.

Но в утешенье пошли покровительство,

Мне, Твоему рабу

Милость пошли, чтобы в просветительстве

Обрёл я опору уму.

И чтобы стало наветов злодеям

Стыдно за клевету,

Истину всех Твоих повелений

Миру я донесу.

Да возвратятся ко мне познавшие

Свидетельства вплоть до самого дна,

И сердце в Законах Твоих пусть обрящет

Всю истину, чтобы не знать стыда.

Псалом Давида 119-Hay

Укажи мне, Господь, путь законов Твоих,

Чтоб следовать ему неукоснительно.

Даруй мне разум, я буду блюсти

Твоё учение, Господь. И повелительно

Направь к дороге заповедей, что полюбил,

И сердце склони к Твоим свидетельствам,

От корысти, неправедных зрелищ глаза мои отверни,

Веди дорогой жизни человечества,

Тебя боящегося. И ужас позора сними.

Благи Законы Твои справедливые.

Я к повелениям Твоим стремлюсь и буду жить

По слову, Тобой данному боящимся Твоего имени.

Псалом Давида 119 Alef

Идущих прямыми путями славлю,

Всем сердцем к Богу стремящихся,

Славны, кто не творил неправды,

И Заповеди, Его хранящие.

Ты заповедал строго блюсти

Повеления Твои истинные!

Вот бы надёжными стали пути,

Чтоб Законы исполнять присные.

Тогда мне будет неведом стыд,

Изучая заповеди праведные

Сердечно буду благодарить,

Твердя Законы Твои правильные

Буду блюсти их всегда тщательно –

Только не оставляй меня окончательно.

Псалом Давида 119-Tzadi

Справедлив Ты, Господь, и прямы

Законы истинные Твои.

В свидетельстве Ты повелел Своём

Справедливость и верность блюсти во всём.

Погибаю от гнева, ибо враги

Забыли истинность слов Твоих.

Слова Твои неизменно чисты,

И я Твой раб полюбил их.

Пусть молод и не уважаем я,

Суть повелений забыть нельзя!

Справедливость Твоя на все века

И в учении Твоём – вся истина.

В постигших несчастьях и бедах моих

Опорой мне заповеди Твои.

Справедливость свидетельств Твоих навсегда,

Даруй мне разум и буду жить я.

Псалом Давида 119-Chet

Хранить слова Твои – мой весь удел

Молился пред Тобой, как обещал Ты, пожалей!

Определил я путь свой и свои стопы

Направил я к свидетельствам Твоим.

Исполнить заповеди все Твои спешу,

Не мешкая по мере сил служу.

Злодеев слуги в час ограбили меня,

Учения не позабыл я, несмотря.

Встаю и в полночь благодарность возношу

За справедливые законы, их учу.

Друг я боящимся Тебя, Твоим радением полна земля

Законам истинным прошу лишь, научи меня.

Псалом Давида 119-Kuf

Ответь мне, Господи, всем сердцем призываю.

Блюсти законы Твои буду. Уповаю,

Что Ты спасёшь меня, и обещаю

Хранить свидетельства Твои. Смеркает,

Встаю я в сумерки и возлагаю

Надежду на слова Твои, встречаю,

Бодрствуя, я стражу по утру,

Беседы о словах Твоих веду.

Услышь меня по милости своей, Господь,

Даруй мне жизнь, лишь по законам шёл я, чтоб.

И хоть злодеи к злодеянию близки,

А от учения, напротив, далеки,

Но близок мне, Господь, и только Ты,

И вечных заповедей истина Твоих.

Свидетельства Твои знал отдавна՛,

Которые установил Ты на века!

Эссе

Галатея

Посвящается дочери

В стародавние времена, конечно, были стародавние проблемы, трудности и радости, а уж в древнегреческие – всё было просто древнегреческим… Если смотреть из нашего очень современного тысячелетия.

Сказав это, мы понимаем, что в Древней Греции, т.е. в Греции в древние времена люди были совсем даже не древние, а вполне современные своему древнегреческому времени и соответственно всех возрастов.

Таким образом, древнегреческий Мастер Пигмалион, изваявший Галатею, был на самом деле молодым человеком. Творение же его было столь прекрасно, что закончив работу, Мастер не сводил с Неё влюбленных глаз, часами просиживая перед ней, буквально сходя от любви с ума. Но самое странное, или это ему казалось, Галатея, отражая исходившие от него лучи тепла и любви, дарила ему, как своё собственное, отношение весьма и весьма лучезарное. Мастер смотрел на неё и мечтал, что вот-вот она встрепенётся, улыбнётся ему детской доверчивой улыбкой, подаст ему руку, нет, нет, конечно же он протянет ей свою руку, и она, опираясь на его сильную руку, руку Мастера, легко спорхнёт с пьедестала.

Правда, ему несколько не нравилось, что ей придётся спуститься с возвышающего её над ним и над всеми постамента, который давал ему, в свою очередь, думать и мечтать о ней не как о творении рук человеческих, но как о божественном творении. И в этом он, несомненно, был прав – ибо божественная искра таланта горела в его душе ярким светом, когда он ваял ЕЁ!

Думается мне, он прерывал свои мечты и переставал желать увидеть ЕЁ живой, то есть, земной женщиной.

Мастер прежде всего был художником, и ЕЁ недосягаемая красота была не только источником его мук, но и неиссякаемым источником его вдохновения.

Долгие годы, отделяющие наши и древнегреческие времена друг от друга, несколько исказили историю, приключившуюся с Мастером и его творением.

Вдохновленный и постоянно вдохновляемый своей музой Мастер создавал новые и новые шедевры, и слава о нём проникла во все уголки Греции, которая в это время была разумно демократическим и культурным государством.

Греки и гречанки спешили в обитель Мастера, чтобы увидеть его шедевры, и особенно Галатею.

Однажды туда пришёл, спустившийся с гор, молодой грек. Лицо его было обветрено и покрыто тёмным от солнца загаром. Простая одежда и манеры, а вернее, их отсутствие, свидетельствовали о плебейском происхождении юноши.

Когда он увидел юную музу Мастера, его сердце забилось, как бьётся сердце молодого человека при виде красоты, да ещё и невинности. Ошеломленный, он стоял перед ней и не заметил, как вся толпа уже покинула зал. И мастер тоже.

Молодой плебей коснулся её руки, и она, к которой уже столь длительное время никто не прикасался, вздрогнула от неожиданности да так, что чуть не упала со своего пьедестала, но юноша руку не отпустил, и она не упала, а просто как бы опустилась на землю, а так как молодой плебей продолжал держать её за руку, и при этом шёл, пошла за ним.

Вернувшись, Мастер увидел пустой постамент. Он даже потрогал его рукой, и ему показалось, что камень всё ещё хранит тепло его лучезарной украденной, утраченной. Он бросился на поиски. Много лет разыскивал Мастер свою музу.

Как-то в горах он наткнулся на строение, напоминавшее жилище, из трубы над которым шёл дым. Надеясь передохнуть, он открыл дверь.

В темном помещении двигалась фигурка женщины. Услышав звук открывшейся двери, женщина обернулась. Стало несколько светлей. Лицо женщины было обветрено и покрыто загаром, но оно по-прежнему излучало прославивший Мастера Божественный свет!

Зазеркалье

Мысли вслух (без претензии на истину в последней инстанции)

Я прихожу к мысли об иллюзорности жизни. Это только кажется, что живёшь -суетишься, в результате этой суеты создано довольно комфортное существование в иллюзорном мире, потому что, по большому счету, он не существует, а только кажется существующим в нашем представлении, которое обеспечили органы чувств: зрение, обоняние, слух и т. д. и оно обросло некоторыми подробностями, которые сами по себе тоже иллюзорны, потому что исчезают, как и само существование, а поколения, ушедшие, случись, им вернуться назад, как бы умны и даже образованы они ни были в свое время, не смогли бы даже приспособиться к новым, так сказать реалиям, которые на самом деле просто иные иллюзии, и каждое поколение, экипированное новыми технологиями, искусственно улучшающими и расширяющими восприятие, создаёт свои иллюзии с общей для всего – иллюзорностью существования, вставленного в оправу иного комфорта.

И как всякая иллюзия, она исчезает. Интересно, что исчезновение идёт постепенно, и определяется старением; иллюзия становится более очевидной по мере ускорения процесса ( старения) для находящегося в этом ускорении индивидуума, когда становится явным очевидность иллюзорности мира, исчезающего постепенно по мере ухудшения зрения и прочих органов чувств, обеспечивавших восприятие мира, со временем и со старением исчезающего и превращающегося в то, что он на самом деле есть, иллюзию. Иллюзию всего …

2017г.

Тропинка

Жизнь конкретного человека – это его и только его жизнь, и, когда она, эта жизнь, заканчивается, в целом ничего не происходит, человечество продолжает проживать свою счастливую, или какую есть жизнь.

И, если ты один вдруг потерял ощущение смысла жизни в целом и в частности, вокруг тебя люди, для которых она наполнена, интересна, желанна и важна.

Как с жизнью, так и с вечностью, человек один на один. Разница только в том, что жизнь как бы своя, а вечность – общая.

И возраст – это тропинка к вечности.

Стакан воды

Стакан воды – тема, неоднократно представленная в разных по жанру литературных произведениях.

Но в жизни …

Меня всегда удивлял в рассказах о погибших от голода в блокадном Ленинграде оставшийся нетронутым стакан воды, накрытый кусочком хлеба… Так умерла ещё совсем молодая бабушка моего мужа. Перед ней стоял стакан воды и кусочек чёрствого хлеба, положенный на него.

Говорят, надежда умирает последней. Я думаю, надежда не умирает и вовсе, она остаётся, и стакан, аккуратно прикрытый корочкой хлеба, этот НЗ – неприкосновенный запас и есть надежда .

И она просто уходит, уходит вместе. Или улетает

Неизбежное будущее

Старость – не лучшая часть жизни, особенно в отсутствии детей и внуков, которые могли бы хотя бы на время отвлечь от грустных мыслей периода собственного угасания и предстоящего конца.

Нет искреннего внимания к старикам, одно слово – отжили и просто находятся на станции в ожидании отправления в свой последний путь, когда прилагательное "скорбный" не будет относиться к этому пути, а только определит состояние участников процедуры прощания, если таковые будут. Отжили, даже если ещё дышат и как бы живы, но уже отписаны от мира живущих в понимании полноты жизни и активности. Комплименты, которыми иногда удостаивают стариков, ничего не имеют общего с восхищением, и скорее на уровне удивления, дескать, надо же ещё выглядят неплохо, не по возрасту или активные тоже не в соответствии с возрастом, или ходят-таки всё-таки …

Никто не удостаивает своим вниманием стариков в должной степени, хотя бы по той простой причине, что они-то и есть не столь светлое, сколь неизбежное будущее каждого

Без тебя !

Памяти моей незабвенной дочери Валерии

Как может мир быть без тебя?

Без ослепительной улыбки,

Без голубых бездонных глаз?

Без девочки моей – картинки?

С копной каштановых волос,

На плечи падающих вольно,

И парой стройных дивных ног,

И талией, точеной словно?

Как может мир быть без тебя?

Как без тебя могу я жить,

Все дни и ночи сплошь скорбя,

Не в силах память отпустить?

Ошибка Вселенной

Не удается привыкнуть, смириться

С опустошающей свыкнуться мыслью,

Не перепишет Всевышний страницу,

Не обниму тебя и не услышу.

Всюду твои фотографии, рыбка,

Я их целую, к груди прижимаю,…

Кажется это Вселенской ошибкой,

В вечность ушла до меня ты, родная.

Я не привыкну и тщетны старанья

Всех, кто вокруг. Утешают напрасно.

Я без тебя не живу и не знаю,

Сколько "не жить" мне? Как долго? Неясно.

Ясно одно, я с тобой не рассталась,

День я тобой начинаю, и ночи

Все напролет говорю с тобой. Старость –

Спутница дней моих, слабый помощник.

Так проживаем мы с нею на пару,

Вместе с подружкой уйдем мы когда-то.

Только одно знаю точно, родная,

Мне никогда не СМИРИТЬСЯ с утратой. 2015г.

Лучезарная

Я сжигаю сердце, не по мужу плачу,

Не по маме лучшей и не по отцу,

Дочке лучезарной, не было что краше,

Той, что никогда я к сердцу не прижму.

Не увижу глаз я синих цвета неба,

Не услышу голос нежный и родной,

Не возьму ладошку, зашагать чтоб с нею,

И не скажет "Мама" больше мне никто.

Я чужих поглажу по головкам сладким,

А дадут, на "ручки" с радостью возьму,

Аромат их дивный я вдохну украдкой,

Уходящим с мамами после помашу.

Посреди дороги я останусь позже,

Поведет меня она снова в никуда… .

И, моргая, словно смахивая слезы,

Вспыхнет лучезарная в небесах звезда.

Одна

Я считала, что жизнь удалась

Когда доченька родилась.

Я бежала за нею вприпрыжку,

За моею звездою-малышкой.

Я считала, что жизнь удалась,

Когда случай свёл вместе нас,

В нашем доме зажёгся свет

И горел целых сорок лет.

Но угасла малышка-звезда,

И за ней ты ушёл. Я одна…

Звёздным светом

Растила я дочку, как песню слагала,

И звуки, звеня, превращались в слова.

Я с нею, как будто, на крыльях летала,

И смысл подлинный с ней обрела.

Её глаза – частицы мирозданья,

Два синих озера, ресницы – берега.

Она была чуть-чуть моим созданьем,

Но в большей мере из миров зашла.

Сужденья дочки были откровеньем,

Я забывалась: предо мной дитё.

Ей поверяла я свои сомненья,

Разглядывая нежное лицо.

Лицо сияло дивно, мягким светом,

Палитра чувств, как легкий бриз,

Менялась беспрестанно, и при этом,

Свеченье шло, как будто, изнутри.

Она покинула меня и мир наш бренный

И где-то, может быть, в иных краях

Все тем же звездным светом нежным

Святится девочка любимая моя!

Тонкая грань

Стёрлась тонкая грань между жизнью и смертью,

Рубикон весь из слёз перейти не могу.

Смысл жизни и счастие с доченькой вместе

Суть исчезли, оставив меня одну.

Ни-че-го, пустота. Словно фоам или вата,

Вкруг заполнили так, что оглохла душа.

Карма или судьба, злая воля ли чья-то,

Свет померк для меня в час, когда ты ушла…

Утрата

Конец это должен быть света,

потеря ребёнка – кровь вон!

Толкает по жилам сердце

утраты горчайшей боль.

И стынет душа от ужаса,

и сходит с ума голова.

Утраты боль кружит и кружится,

пока бьётся сердце…пока.

Но в миг, когда связь вдруг нарушится,

И нить потеряется между,

Воспрянет, от боли измучившись:

"Не сон ли все это?…" – Надежда.

Живу

Я, дочка, живу, я живу без тебя,

Сказать это нонсенс – ничтожнейше мало.

И крылья, что мне, появившись, дала,

По пёрышку я уже все растеряла.

Why not me…

Когда теряешь родителей,

Невольно:" Next⁵ твой черед!"

Да, призрачна эта обитель

И неизбежен уход.

Когда теряешь ребенка,

Бьёт лихорадкой вопрос

Отчаянный и безысходный:

"Why, why? Why not me at first?"⁶

Отчаяние

Одна лишь фраза на плаву держит,

Смутив все прежние чаяния,

В ней единственной – надежда,

В утешение предназначенная:

"Все мы там будем" –

Внезапное откровение

Лучом в беспросветные будни,

В коих нет – как нет смирения –

И вдруг: " Все, все мы там будем.",

Непреложное, как само время,

В часы спиралью закрученное –

Измучило;

Вернулось – и на круги своя

Ярким всполохом света…!

По-прежнему в нём ничего для меня

Без моей девочки светлой.

Ею жила, души не чаяла

Отчаянно…!

Не примириться!

Беспомощное " Почему?" – спиралью в горле,

я годы будто не живу – ломает горе,

и силы все уходят прочь, их не неволю.

Душе моей никак невмочь, ей бы на волю.

Ищу везде твои следы – не заблудиться б.

Вот пёрышко, а, может, ты, взметнулась птицей.

Прошу, коснись своей рукой утишить сердце,

лекарство не снимает боль, моё наследство.

Не сберегла тебя, дитё, я, не сумела,

Душа моя с тех самых пор оцепенела,

застыла в муке; я себя не ощущаю,

живу как будто, но вернее, пребываю

вся в ожидании когда мой срок наступит,

отправлюсь по твоим следам, лишь Он отпустит,

с надеждой встретить и обнять, а не случится,

пусть с жизнью оборвётся связь. Не примириться!

Ушла…

Ушла я в тот же день, во след, вернее в вечер,

И стало сразу всё как будто вне меня, по ту

другую сторону. Почти, что незаметен

в оглохшую уход от горя пустоту.

С тех пор живу как будто понарошку,

Встаю, чуть брызнет свет, и ненавижу день,

вменяет он мне жить, глаз не смыкая нощно,

дразня обоймою бессмысленных проблем.

Мне вовсе не до них, нет просто интереса,

желанье их решать исчезло без следа.

Я ведь ушла, глуха, темна завеса,

За доченькой своей, единственной. Ушла!

Пусть сбудется

О, Господи, пусть сбудется –

В неведомом том краю,

Венчающий вздох забудется,

Я дочку свою обниму.

Не отпущу !

Звезда моя, ты путь мне проложила

В мир для людей отнюдь непостижимый.

О, по следам твоим я с радостью, поверь,

Чрез время пробегу и приоткрою дверь,

Тебя за ней найду и обниму, и обрящу,

И ни на миг, родная, от себя не отпущу!

Ни утешить

Горьких слёз пролила я моря,

Океан без сомненья пролью,

Без труда не один и не два

Ледовитых слезой растоплю.

Пыток множество и испокон,

Зверству смертных дивиться не след.

Я ж раскатана тонким пластом

Той потерей, что горше нет!

Ни утешить меня, ни собрать,

Я – палач себе, я и судья.

Смысл жизни исчез. Плачь, не плачь!

Нет возможности жить без дитя.

Приговор

Я пожизненно осуждена,

Двери клетки в замках и засовах.

Жить назначено здесь до конца

Дней моих безо всяких "условно".

Нет надежды на "может" иль "вдруг",

На случайность, иль просто на чудо.

Жизнь прожить надлежит мне всю тут,

Как бы ни было плохо и худо.

Жизни клетка надежней тюрьмы.

Ни сбежать, ни покинуть досрочно,

Из неё нет, не выйти живым,

Чтоб поставить на прожитом точку.

И, когда очень невмоготу,

И совсем одиноко, и грустно,

Я в ночи՛ шепчу дочке: "Приду,

Без тебя в мире этом так пусто".

То суровый судьбы приговор…

Мне б вздохнуть полной грудью: "Сво-бода!"

Рвётся напрочь дух в неба простор,

Ждёт где, верую, дочка у входа.

В сердце

Я надеждой жила, в ожидании,

А теперь кровь от ужаса стынет,

Безысходность, тоска. Пропадаю

От железной жестокости жизни.

Лишь во сне тебя, дочка, встречаю

В редких сладостных сновиденьях.

Кровью сердце моё истекает

В миг, когда осознаю – видение.

Жизнь свою я давно разделила,

Что была до тебя – та, до Леры.

Радость жизни ты мне подарила,

Свет пронзительный – Лерочки Эра.

Горем сломлена, мысли теряю,

Не могу примириться. Нет воли.

Ты со мною навеки, родная,

В самом сердце и рядышком с болью.

Зачем-то

Я в отсутствии тебя и смысла.

Дверь закрыта, – надежда вышла!

А на окнах глухие ставни,

День иль ночь на дворе я не знаю.

Стерлись прочно ориентиры

Я зачем-то была, но забыла.

Живу прошлым

Я живу прошлым.

Не настоящим,

Я жена Лота,

назад смотрящая.

Стою я столбом

в пыли придорожной

из слёз о былом,

что вернуть невозможно.

Иллюзия

Ты только что была со мной,

Сидела рядом,

И любовалась я тобой,

Моя отрада.

Держала руки я твои

В своих ладонях,

А шли минуты иль часы

Я не запомню,

Как не запомню я о чём

Мы говорили.

Но счастьем был наполнен дом –

Мы вместе были:

Иллюзия, что ты ко мне

Совсем вернулась.

Слеза катится по щеке.

Дочь, я проснулась.

Боль

Доченька моя была

И разумна, и светла,

Лучезарна.

Пишу портрет заново.

Кричи, ни кричи

Повисает плач в ночи

И трепещет по утру

Полотенцем на ветру.

Доченька моя ушла,

А меня – нет, не ждала,

Я её не провела:

Одинешенька – одна.

Ей уйти б потом, за мной,

Я б сказала: "Дочь, постой,

Я тебя там подожду,

Встречу после, расскажу,

Как и что предупрежу

И тропинку проложу".

Чтобы легче был твой путь,

Предложу передохнуть.

В ту дорогу не спешат:

Лет так через пятьдесят,

Или даже через сто.

Я согласна, дочь, на всё,

Только не̒ передо мной,

Неизведанной тропой –

Ни сказать, ни упредить,

Ни дорожку проложить!

Разрывает боль в ночи,

Кричи…

Воспоминание о детских годах дочери

Бог дал…

Это было как шёпот, нежное касание, воздушный поцелуй, – так в первый раз я почувствовала в себе своего дорогого ребёнка – доченьку.

Спустя месяцы я услышала прямо над собой:

– Мамаша, открой глаза, дочка у тебя, а то скажешь – сын был.

Слегка приоткрыв глаза, я увидела плачущее личико почти пурпурного цвета.

– Девочка – продолжала акушерка – здоровая какая, слышишь, как кричит?

А потом в течение двух дней я лежала и собирала свою жизнь в семейное счастье. Я ещё не осознавала, как она должна измениться. Я была самой взрослой, чтобы не сказать старой первородящей мамой – 28 лет.

Я страстно хотела этого ребёнка. Он должен был наполнить мою жизнь смыслом, быть её оправданием, целью.

Через день меня со рваной раскладушки в коридоре перевели на кровать в палате с восемью другими счастливыми мамами роддома №23.

– Мамаша, не разглядывать дитё надо, а кормить – услышала я резонный голос няньки.

Как я могла удержаться, чтобы не разглядывать своё чудо? Она успела за эти два дня похудеть, и личико мне казалось просто миниатюрным.

– Мама, отяп! – притопала на кухню возмущённая дочка, поправляя бретельку ползунка, которая то и дело соскакивала с её плечика.

Отяп – означало опять. Поправив бретельку, дочка взяла большой жёлтый мяч с чёрными буквами – подарок моей подруги полуторогодовалой Лерочке.

– Мама, какаля лето бука? – и услышав ответ, уходи-ла к себе в комнату. Спустя небольшое время, сцена с бретелькой до буквы повторялась.

– Какаля лета бука? – тыкала дочка пальцем в следующую попавшуюся ей на глаза букву. Ни разу не по-вторив ни одну, она преодолела к двум годам все тридцать три буквы алфавита, ничуть не смутившись даже такими необычными, как твёрдый и мягкий знаки. Да я и сама не обратила на них особого внимания, и только когда спустя годы одна из сотрудниц, решившая обучить своих двойняшек алфавиту, спросила, как я объяснила такие буквы, как мягкий и твёрдый знаки? Действительно, как?

Ведь я просто сказала «мягкий знак, твёрдый знак».

Конечно, у нас у всех абсолютно гениальные, или хотя бы самые способные дети. Кстати, способности могут быть разные, и в спорте тоже. Что касается Лерочки, то в полтора года она разговаривала без умол-ку, а с двух – складывала из букв слоги.

С трёх лет она самостоятельно читала детские книжки и всё, что попадалось на глаза: названия станций метро, электричек, бегущие строчки над вокзалами и т.п.

Однажды, заметив одно и то же повторяющееся

от станции к станции название, четырёхлетнее создание, не посещавшее ещё детские учреждения, громко на весь вагон произнесло:

– Что-то им понравилось, всё Ленин и Ленин!

Пришлось покинуть этот вагон и пересесть в другой.

Зато в институте Государственной Патентной Экспертизы, что на Бережковской набережной, всё прошло наилучшим образом.

Будучи внештатным экспертом, я пришла с дочкой, чтобы сдать заключения по экспертизе. Пока я занималась своими делами, Лерочка бойко читала очередной циркуляр института, изобиловавший иностранными словами и специальной терминологией, подсунутый ей моими коллегами для проверки моих экзальтированных, как им казалось, восторгов по поводу способностей моего чуда.

Нисколько не смутившись, юное дарование читала всю эту фантасмагорию, а закончив, и оторвав глаза от циркуляра, не могла понять, почему все притихли, но через минуты всё пошло, как всегда, и она сорвала положенные восторги и восхищения.

Как я уже упомянула, – нам, родителям, наши дети кажутся самыми-самыми, и это нормально. И всё-таки у меня было чувство, что я что-то не доделываю в плане развития дочери и ей, возможно, нужны специальные детские сады и школы, так сказать для одарённых детей.

Вот с этой блестящей идеей я привела своё дарование в Институт Дошкольного Воспитания. Там она, одетая в своё лучшее платьице, отделанное нарядным передничком, продемонстрировала свои знания в чтении и математике, а на вопрос, умеет ли она рисовать, уверенно сказала, что умеет.

– И что ты нам нарисуешь?

– Дорогу! – последовал ответ. Дочь провела две почти параллельные линии на предложенном для рисования листе.

– Понимаете – сказали мне высокообразованные руководители института, оценив по достоинству способности, знания и находчивость Лерочки.

– Понимаете, сказали они мне – Ваша дочь знает гораздо больше программы детских садов нашего ведомства, и нет никакого смысла её туда возить, тем более, они расположены далеко от Вашего района.

Нет нужды объяснять, какое оцепенение и отчаяние объяло всё моё существо – было на грани невозможного привезти дочку сюда, да ещё из загорода, и все эти усилия абсолютно напрасны!

А дочка, она быстро вывела меня из этого столбняка, спрыгнув с моих колен, и, оправив передничек, украшавший её самое нарядное платьице китайского производства:

– Мамочка! – сказала она, что-то мы здесь засиделись!

Славные работники этого учреждения бросились к телефонам разыскивать, куда можно пристроить этого ребёнка.

Зато в совсем другом месте очень неожиданно дочкины способности привлекли внимание. Однажды наша соседка Людмила Васильевна предложила поехать в парикмахерскую в гостинице Минск на улицу Горького, и пока нас с соседкой обслуживали, дочь занялась своим обычным делом, прочитывая все объявления, то бишь, рекламу всех услуг, шампуней и кремов, развешенную на стенах салона, и была очень довольна произведенным впечатлением. Как выяснилось позднее, одна из клиенток этого вполне респектабельного салона была директором школы. Указывая на четырёхлетнюю Лерочку, она сказала:

– Такую девочку я взяла бы в школу хоть завтра.

Дочка была ещё очень мала, и некому было возить и приводить её из школы каждый день.

*

* *

Школа

Через три года я бросилась искать спецшколу в центре Москвы.

Для того, чтобы устроить ребёнка в школу другого района, нужно было идти на приём к директору школы.

Очень интеллигентная, с красивой головой директор школы, вежливо выслушав мой рассказ о дочери и её способностях и знаниях. Чувствовалось, что это она слышала многие сотни раз, вежливо сказала, что она не сомневается в необыкновенных способностях моего ребёнка, но мы из другого района и она ничем не может мне помочь.

Глядя на её аккуратную голову с отличной стрижкой, я спросила наугад:

– А Вы не посещаете салон в гостинице Минск?

– Я постоянный клиент этого салона, а почему Вы спросили?

– Не помните ли Вы девочку четырёх лет, бойко читавшую всё, что украшало стены этого салона? – спросила я в свою очередь.

Она, конечно, запомнила её.

– Так Вы эту девочку хотите привести?

– Да!

– Пожалуйста, приведите её в среду, будет комиссия с заведующей городского отдела Народного образования.

В среду состоялся очередной триумф дочки. Продемонстрировав свои знания, включавшие к этому времени не только беглое чтение, но и манипуляции с большими цифрами с использованием таблицы умножения, а также прочитав стихотворение, сияющая дочка вышла к нам с мужем в коридор. За ней, не менее сияющая, вышла Вера Александровна – директор спецшколы № 31:

– Такому ребёнку мы не могли отказать!

Счастливые мы втроём отправились праздновать это событие в Центральный ресторан неподалеку от вfожделенной школы по улице Станиславского!

* * *

Девочка моя! Я должна научиться жить с тобой в сердце своём, пока не проложу дорогу к тебе наверх.

Когда мы встретились с тобой при твоём рождении – это была твоя дорога вниз ко мне. Ты опередила меня и ушла далеко -

далеко, наверх, и теперь я должна проложить дорогу к тебе, чтобы встретиться с тобой, любимое дитя, и обнять! И я буду жить этой предстоящей встречей. Я вижу тебя в своих снах, и ты со мной так, как будто не было всего этого кошмара. Мы разговариваем, что-то делаем вместе, и я вижу тебя, как наяву.

Послесловие

– Мама, – неожиданно произнесла моя девочка каким-то незнакомым голосом и тоном, слегка отчуждённым

– Я такая счастливая!

– Почему ты счастливая?

– Не знаю, я такая счастливая – повторила она убеждённо.

– Ты бредишь, наверное. Я люблю тебя, доченька!

– I love you more! – перешла она почему-то на английский.

– You can not love me more.

– I love you more, You are – the best mother in the world!

– Девочка моя драгоценная, – любовь моя!

– Мама, дай мне попить…

– Мама, дай тем людям воды.

– Каким людям?

– Там у стены.

– Доченька, здесь никого нет.

– А – недовольно мотнула головой дочь.

– Они ещё здесь?

– Да!

Тяжёлое предчувствие сжало моё сердце.